Аида Янг
Измена. Сколько можно врать?

Аннотация:

– Ты меня совсем не жалеешь?

– После того, что ты сделал? Нет.

– Я был дураком…

– Был? – усмехнулась я. – Нет, Тимур. Ты просто показал, кто ты есть.

Он ушёл к моей сестре. В одну ночь – разрушил дом, доверие, меня. А потом вернулся – будто ничего не случилось. Снова слова, обещания, жалкие попытки вернуть то, что сгорело. Что я сделаю? Уже решила. Но он ещё не знает – на этот раз больно будет не мне.

Глава 1.

Вечер – самый обычный.

На плите булькает чечевица, в колонке тихо играет музыка. Тимур сидит за столом, щёлкает по клавиатуре, брови сведены, вид умный, деловой. Я стою у окна, гляжу на мокрые от дождя фонари и думаю о новом ремонте. Хочу серую кухню, без ручек, с подсветкой – чисто, просто.

Телефон Тимура лежит рядом, экран вдруг вспыхивает. Раз. Два.

Я машинально смотрю. Сообщение. Имя – Лена.

«Ты приедешь?»

Как удар под рёбра.

Дыхание сбивается, я ставлю чайник, будто занять руки.

– Чай будешь?

– Зелёный давай, – не поднимая глаз от ноутбука.

Обычно он смотрит в глаза, улыбается. Сейчас – будто меня нет. Внутри уже всё шумит.

Лена.

Моя сестра.

Я стараюсь говорить спокойно:

– У тебя телефон светится.

– А? – он моргает, будто не понял. – А, да… там по работе.

Пальцем быстро удаляет сообщение. Слишком быстро.

– Что за работа?

– Проект один.

– В десять вечера?

– У неё днём клиенты, вот и пишет сейчас.

Я сажусь напротив.

– Тимур, если это Лена, просто скажи.

Он поднимает глаза, усмехается – нервно, губы белые.

– Ты что, ревнуешь к своей сестре? Она попросила помочь с сайтом.

– И ты сразу согласился, конечно.

– Марин, не начинай. Я устал, у меня день тяжёлый.

– А у меня – лёгкий, да?

Он молчит. Пальцы стучат по столу. Слово «устал» – как стена между нами. За ним он прячется каждый раз, когда врёт.

Телефон снова пикает. Я подхожу, беру. Не спрашиваю. Просто беру.

Пароля нет. Всё открыто.

Лена: «Ты приедешь?»

Тимур: «Не знаю, Марина рядом.»

Лена: «Она всё время рядом.»

Тимур: «Потом спишемся.»

Руки ледяные. Кладу телефон обратно.

– Ты чего? – спрашивает он, будто ничего не произошло.

– Вспомнила, что сестре не перезвонила.

Я выхожу на балкон. Внизу мокрый двор, женщина с собакой смеётся в трубку.

Набираю Лену.

«Позже перезвоню» – пишет она.

«Ты дома?» – пишу.

Пауза.

«Да.»

Я захожу обратно. Кидаю телефон на стол.

– Тимур, давай без игр. Кто из вас двоих скажет правду – ты или она?

Он отодвигает ноутбук.

– Марин, ты опять придумываешь.

– Серьёзно? Тогда открой телефон.

– Не собираюсь.

– Потому что боишься?

– Потому что мне надоело, что ты следишь.

– Я не слежу. Я живу рядом с человеком, который ведёт себя как чужой.

Он тяжело выдыхает.

– Мы просто переписывались. Пару раз виделись. Ничего серьёзного.

– Переписывался с моей сестрой? Серьёзно?

– Ну не делай из мухи слона.

– Ты спишь с ней?

– Нет! – резко, теребит волосы. – Просто… флирт, дурацкий.

– Флирт? – я усмехаюсь. – Хорошее слово. Удобное. Когда совесть не помещается.

Он встаёт.

– С тобой невозможно.

– А с ней, наверное, легко.

Тишина. Только чайник щёлкнул – закипел.

Я нажимаю громкую связь.

– Сейчас узнаем, легко ли.

Он хватает меня за руку:

– Не вздумай, Марина!

– Поздно.

Гудки. Лена берёт быстро.

– Алло?

– Мы сейчас втроём разговариваем. Ты и мой муж – вы вместе.

Молчание. Потом её голос – тихий, сбитый:

– Хорошо. Я скажу. Мы… пару раз виделись. Он говорил, что вы на паузе.

– А ты не спросила меня, правда ли это?

– Я… прости.

– Само собой вышло, да? Само только дождь идёт. Всё остальное – выбор.

Тимур рвёт воздух ладонью:

– Выключи!

– Нет. Лена, «ты приедешь?» – это ты ему писала?

– Да…

Я нажимаю «сброс». Воздух густой, как дым.

– Ну? Что дальше, Тимур?

– Я сказал, это ошибка.

– Ошибка – это когда соль перепутал с сахаром. А ты в постель полез – к моей сестре.

Он снимает часы, вертит в руках. Привычка – значит, врет.

– Ключ оставишь сейчас или потом?

– Марин, ты серьёзно?

– Абсолютно. Мы разводимся.

Он молчит. Снимает ключ с брелка, кладёт на стол.

– Довольна?

– Не произноси это слово. Я не кошка, которой налили молока.

Он идёт в прихожую. Я за ним.

– Передай своей новой подружке, что завтра в двенадцать я к ней приду. Поговорим.

– Марина, не устраивай сцен.

– Я устраиваю сцен. Я заканчиваю спектакль.

Он открывает дверь. На рукаве – след помады. Малиновая. Я её знаю. Ленин оттенок.

– Помаду ототри, – говорю. – В сторис некрасиво будет.

Он останавливается, поворачивается, смотрит прямо.

– Ты стала истеричкой.

– Да, Тимур. Благодаря тебе.

Он уходит. Без хлопка дверью, без слов. Просто тишина.

Я опускаюсь на пол в коридоре, держу ключ в руке. Холодный, тяжёлый. Смешно: сколько раз мы мирились после дурацких ссор – и думали, это любовь.

А вот это – не ссора. Это конец.

Я поднимаюсь, достаю чемодан. Скидываю в него всё подряд: пару рубашек, документы, ноутбук, кружку с трещиной – из неё кофе вкуснее. Бросаю в мусор корзину с планом новой кухни. Теперь неважно. Не хочу здесь жить. Тошнит.

Звонит мама.

Не беру. Не хочу слышать, что «семью надо беречь». Семья – это когда не врут и не режут по живому.

Домофон звенит.

– Кто там?

– Я. Зарядку забыл.

– Завтра. В дневное время.

– Марин, не начинай.

– Уже закончила.

Я кладу трубку. Закручиваю чемодан, ставлю у двери. Руки больше не дрожат.

Плечи не сжаты. Всё.

На кухне капает кран, в окне отражаюсь – усталая, но живая. Я впервые для себя не выгляжу жалко.

Завтра встреча с сестрицей. Без свидетелей. Глаза в глаза. И, кажется, без страха.

Глава 2.

Я стояла у её двери и сжимала ручку сумки так, что побелели пальцы.

Не от страха – от злости. От тошнотворной злости, когда всё уже ясно, но всё равно надеешься, что ошиблась.

Дверь открылась почти сразу. Лена – бледная, волосы собраны кое-как, глаза красные.

– Привет… – выдохнула тихо, виновато.

– Нам надо поговорить, – сказала я и прошла внутрь, не дожидаясь приглашения.

В квартире – как в каталоге: подушки ровно, кружки по парам, на столе – кофе и булочка, будто ждала гостей. На диване – мужской свитер. Его. Я смотрю на него, потом на неё.

– Он был здесь?

Она кивнула.

– Когда?

– Вчера, как от тебя ушел.

Глотнула воздух, будто отхлебнула кипятка.

– И что, Лена? Как это вообще? Спать с мужем своей сестры – как тебе, нормально?

Она дёрнулась, будто по лицу ударила.

– Не говори так. Мы… просто переписывались. Я не думала, что всё зайдёт так далеко.

– «Само вышло», да? Как в дешёвых сериалах.

– Он сказал, что вы поссорились, – шепчет она, глядя в пол. – Что вы чуть не развелись. Что ты холодная, отстранённая. Что он один.

– И ты решила его пожалеть. Как мило.

Она закрыла лицо ладонями.

– Я не хотела. Я просто… устала быть на втором плане. Всю жизнь ты – пример, а я – ошибка.

– Так ты решила доказать, что тоже можешь, да? – сказала я спокойно, но внутри всё клокотало. – Молодец. Доказала.

Она подняла глаза – мокрые, распухшие.

– Марина… я правда не хотела тебя ранить.

– Замолчи, – я не повышала голос, просто сказала. – Знаешь, что самое мерзкое? Я защищала тебя всегда. Перед всеми. Перед ним. Перед мамой. А ты – вонзила нож.

Слёзы у неё градом. Мне – ни жалости, ни боли. Просто пусто.

– Он любит тебя, – прошептала она.

– Это не любовь. Это привычка. Он и тебе потом то же самое скажет, когда надоешь.

Я взяла пальто, повернулась к двери.

– Не звони. Не приходи. Не оправдывайся. Всё кончено.

– Марин, мы же сёстры…

– Были.

Дверь за мной щёлкнула тихо, но в голове – будто выстрел. С лестницы доносилось её всхлипывание, но мне было всё равно. В груди – камень и лёгкость одновременно.

Дома было так тихо, что звенело в ушах. Я поставила чайник, но пить не стала. Просто стояла и слушала, как греется вода.

На стене тикали часы, будто издеваясь: «Смотри, всё идёт, даже без него».

Звонок в дверь. Я знала, кто. Даже не удивилась.

Он стоял на пороге – аккуратный, как всегда, пальто, рубашка, тот самый запах его парфюма, который я когда-то выбирала.

– Нам нужно поговорить, – сказал он спокойно.

– Поздно.

– Я виноват, но я не хочу, чтобы всё закончилось вот так.

Я усмехнулась.

– А как должно? Чтобы ты упал на колени и я прослезилась?

– Я… ошибся.

– Не ошибся, а предал. Не путай.

Он прошёл в комнату, сел на диван. Плечи опущены, руки дрожат.

– Она была рядом, когда мы ссорились. Всё как-то само, легко…

– Со мной трудно, да?

– С тобой серьёзно. А я устал быть серьёзным.

– Ну вот, нашёл попроще, – сказала я. – Поздравляю. Только не думай, что я буду смотреть, как ты жалеешь себя.

– Я люблю тебя, – сказал он тихо.

– Нет. Ты любишь, когда тебя слушают и не задают вопросов. А я больше не такая.

Он опустил глаза.

– Что ты теперь будешь делать?

– Жить. Без тебя. Квартиру продам.

Он поднялся, подошёл ближе, будто хотел коснуться.

– Не трогай, – сказала я. – Даже не смей.

Он замер, потом тяжело выдохнул.

– Я всё равно вернусь.

– Даже не думай. Я тебя больше не жду.

Он ушёл. Без хлопка дверью. Просто тихо, будто боялся, что я передумаю.

Я стояла у окна, смотрела, как дождь стекает по стеклу. Город серый, мокрый, будто чужой. Я держалась за подоконник и думала: как легко рушится то, что строишь годами.

Никаких сцен, никаких истерик – просто пустая квартира, две чашки и запах предательства. И всё равно – в этой тишине впервые стало легче дышать.

Глава 3.

Проснулась от звонка. На экране – «Мама». Голос ровный, уставший, но твёрдый, как всегда, когда она что-то решила за всех:

– Марина, приезжай вечером. Надо поговорить. Все будем.

– Кто «все»?

– Я, Тимур… Лена тоже придёт.

– Нет, – сказала я сразу.

– Мариш, не начинай. Мы же семья. Надо поставить точку.

– Точку я уже поставила.

– Ты хоть раз можешь не рубить с плеча? Просто приедь. По-людски.

Щелчок – повесила трубку. Даже не дала ответить. Я ещё минуту сидела с телефоном в руке, глядя в пустую стену. Понимала: пойду.

Не ради них. Ради себя. Чтобы закончить по-настоящему, без шансов на «а вдруг».

К вечеру мама накрыла стол – будто праздник. Запах котлет, укроп, чайник шипит.

Всё, как всегда, только воздух другой – густой, как перед грозой.

Мама суетится:

– Только без криков, ладно? Вы же взрослые.

Я захожу, снимаю куртку. За столом – Лена. Сидит, будто чужая. В глазах ни капли жизни, только вина.

Рядом Тимур. Руки сцеплены, будто на допросе. Ни один не смотрит в мою сторону.

– Ну, я пришла. Что теперь? – спрашиваю.

Мама садится напротив, нервно трёт салфетку.

– Мариш, никто не идеален. Люди оступаются. Главное – уметь прощать.

– Мам, он не опоздал на автобус. Он спал с моей сестрой. Это не ошибка. Это выбор.

Тишина. Даже чайник перестал шуметь.

Тимур подаётся вперёд:

– Я не ищу оправданий. Просто… хочу всё исправить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.