Яра Свет
Пески

Часть I

Пролог

Будто невесомые снежинки, печально кружась, опускались на мерцающий лёд, покрывая его высокими сугробами; Луна обеспокоенно сияла средь звёздного неба, странными отблесками скользя по искрящемуся покрывалу снегов; длинный полупрозрачный шлейф шуршал в такт спешащим шагам хозяйки.

– Здравствуй, моя тьма, – прошипел невидимый голос, – готова подчинить моей воле все миры?

Липкий страх пробежал мурашками по коже, попадая глубже, будто в самое сердце, сбивая участившееся дыхание.

– Оставь меня, – прошептала она, резко останавливаясь.

– Зачем же так грубо? Ты мне должна, забыла?

– Никто не виноват в том, что сила твоя перешла ко мне, дело решено – я не стану на твою строну, я дала клятву.

– И кому она нужна? – усмехнулся голос. – Это просто слова, забудь.

– Мне нужна, я просто словами не разбрасываюсь.

– Не ври хотя бы себе, ты не такая, в тебе горит моя тьма, твоя единственная клятва – верность мне.

– Это моя тьма, – искры гордости молниями сверкнули в глазах, едкий страх отступил, прячась в темноте.

– Что однажды принадлежало мне, навсегда моё, – усмехнулся голос, – и ты скоро узнаешь об этом. Лучше присоединяйся добровольно, пока она не начала пепелить твои жилы.

– Не пугай, не получится, – и улыбка, полная смеющегося вызова озарила бледное лицо, – справлюсь.

– Как знаешь, моя тьма.

– Не называй меня так!

Внезапно свет Луны исчез и странная, серая пелена тьмы окутала все вокруг; порой откуда-то вырывались шипящие змеи дыма, окутывая белоснежный шлейф, поглощая испуганные хлопья свежего снега.

– Да и вырвется тьма из жил твоих, и станешь ты сама тьмой, очернишь сердце своё тысячами остроконечных клинков, да потекут реки крови за тобой, и среди этой алой ленты станешь ты моей, и вернётся на землю Первородный Хаос, окунув все миры во мрак и холод, да погибнут боги и люди, и среди всего этого зарева останемся мы вдвоём: ты – моя тьма, и я – слуга тьмы своей; и никто не потревожит нас, и ничто не остановит нас, погибнет всё, ни один вздох не оторвёт нас друг от друга, отдайся этой воле, не перечь, мы изничтожим всё, чтобы потом сгинуть в огне собственной тьмы.

– Отпусти меня! – бессильно падая на лёд, прошептала она.

– Ты сама держишься рядом, – с наслаждением прошипел голос, – потому что не можешь без меня.

***

Страх от увиденной картины шипами врезался в душу, лишая дара речи.

– Не бойся, душа, – ласковый голос знахарка раздался рядом, рассеивая мелькающие образы, – всё хорошо, ты поможешь ей.

– Когда? – безмолвно спросила душа.

– Когда он будет готов проснуться, – улыбнулась знахарка, – ты почувствуешь это.

– Но я опять забуду всё, когда проснусь?

– Забудешь, но это нестрашно, память вернётся вместе с силой.

– И я смогу вживую навестить тебя?

– Если захочешь, – улыбнулась хозяйка покосившейся обители, и огромные кошки задорно замурлыкали, будто подтверждая её слова, – а теперь тебе пора.

– Не хочу, – запротестовала душа, – мне хорошо с тобой.

– Что я тебе говорила об этом? – нахмурилась знахарка. – Не успеешь – не вернёшься. Или хочешь покинуть Явь раньше срока?

– Нет, не хочу, – насупилась душа, исчезая, – до встречи.

– До встречи, – шепнула в ответ знахарка, и вмиг свечи горестно потухли, – надеюсь, свидимся ещё.

Глава 1

По узкой тропинке, окружённой старыми соснами, уходящими ввысь могучими стволами, задумавшись, шла девочка Женя. Она направлялась на своё любимое место, где обычно не было людей, особенно сейчас, когда мир только начал просыпаться и ясное солнце едва выглядывало из-за горизонта.

Весёлый ветерок шелестел среди сосновых иголок, потрёпывал перья радостных птиц, поющих свои загадочные оды; солнце плавно поднималось над землёй. Сумерки неохотно отступали, уступая свои укромные места солнечным лучам, а по тропинке, влажной от росы, безмолвно шла Женя. Вдруг что-то мягкое коснулось её лодыжки… Женю даже передёрнуло от неожиданности, казалось, ничто не могло потревожить её в этом волшебном туннеле, стенами которого служили гигантские сосны, колючие кусты и затерявшиеся берёзки. Чем-то мягким оказалась верная морская свинка Лоуренс, она каким-то чудным образом умела открывать свою клетку и следовать по пятам за хозяйкой. Жене это не нравилось, ведь свинка могла затеряться среди травы или попасться бродячим псам и котам, а учитывая упитанность Лоуренс, она не смогла бы долго бежать и стала бы весьма аппетитным завтраком.

– Лоуренс, зачем ты на этот раз убежала? Я же просила тебя остаться дома и заперла клетку, – Женя подняла беглянку и пристально посмотрела ей в глаза, но, не заметив ни капли сожаления и пробуждения её свинячьей совести, опустила на землю и направилась дальше, стараясь идти с удобной для упрямой Лоуренс скоростью. Маленькая беглянка горделиво переваливалась с лапки на лапку, с величием шествуя рядом с хозяйкой, и самовлюблённо что-то нахрюкивала и сопела.

Вскоре между деревьями показался просвет, пройдя через который, Женя оказалась на поляне, залитой солнечным светом. С одной стороны поляну обрамляли стройные берёзы, трепетавшие нежными кудряшками на теплом ветру, и горделивые сосны, мерно скрипевшие твёрдой корой, будто бы генералы на параде; с другой стороны полянка заканчивалась песчаным берегом, плавно переходящим в дно горделиво протекающей реки. Её воды, прозрачные до безумия, размеренно перетекали вдаль, гипнотизируя своей плавностью и безмолвием, сверкая капельками в предрассветных лучах, будто крупицами серебра, уходящими ко дну. Сама поляна была покрыта свежей травой, щекочущей ноги, и дикими цветами, деловито покачивающимися на ветру. Останки старой мельницы одиноко расположились на заросшем осокой и крапивой берегу, уцелевший кусочек крыши едва держался на треснутой каменной стене. Тяжёлые камни, некогда служившие основой и перегородками, были разбросаны по периметру и только слабо очерчивали образ старинного здания. В реке остались лежать старые глыбы, служившие в своё время плотиной.

Девочка же постепенно заходила в прохладную речку. Вода поглощала её, обступая со всех сторон, охлаждала тело. Многое потерял человек ни разу не искупавшийся молчаливым утром в реке. Это незабываемое ощущение спокойствия и радости, испытываемое при погружении в прохладную воду, ощущение перемены времени, когда ночь собирает свою тьму и сумерки, а утро приходит во главе своей свиты – ярких лучей и света.

Вода бурлила и пенилась, проходя каменный барьер, где девочка удобно устроилась между двумя глыбами, и принялась брызгами яростно хлестать Женю по спине и плечам, массажируя усталые мышцы. Девочка закрыла глаза и уже погрузилась в свой мир фантазий, но её мечты прервал странный вопль – это верная морская свинка устала сидеть на берегу и поплыла вслед за хозяйкой, но быстрые потоки сносили её с курса и топили. В один миг Женя оказалась возле Лоуренс, уже шедшей ко дну, и достала свинку из бесчувственной пелены воды, та вяло пошевелилась и чихнула.

– Глупышка, – прошептала Женя и понесла спасённую Лоуренс на берег. Наблюдая за своим верным питомцем, Женя не смотрела куда идёт, а зря – на её пути лежал один из тех огромных камней.

Камень не оказался исключением, он, как и кровать с диваном и тумбочка со шкафом, притягивает к себе мизинец на ноге. Сколько же боли и отвращения несёт в себе фраза: «Ударился мизинцем о тумбочку». Невозможно описать то смешение чувств в душе и набора слов в голове, когда проходя мимо шкафа или даже холодильника, в одно мгновение из человека превращаешься в дикого бабуина, краснеющего, кричащего и отплясывающего обрядный танец давно вымершего племени. Каково же было несчастной Жене, идущей по пояс в вод да ещё со свинкой на руках!? Ударившись о злосчастный камень, девочка с воплями полетела в воду, прижав полуживую Лоуренс к себе. Пытаясь быстрее поднять со дна свинку, унять боль и встать на ноги, Женя бултыхалась в воде, вздымая брызги и пугая речную живность. Кое-как она все же встала, одной рукой держа свинку, а другой – ногу. Ноготь не выдержал такого удара и треснул, кровь по каплям стекала в воду и растворялась в ней, навсегда покидая Женю. От злости у девочки раздваивалось в глазах, и, похоже, помутилось в голове, отчего она совершила нелепую ошибку – стукнула камень в ответ. Грозный, морщинистый валун твёрдо и стойко принял удар, а вот Женя, снова почувствовав боль и поскользнувшись, с воплем полетела в воду.       Оставив наконец бессмысленные попытки отомстить камню, Женя вышла из воды, аккуратно положила Лоуренс на траву и не менее аккуратно приложила подорожник к кровоточащему пальцу. Боль понемногу утихала; свинка ожила и бегала вокруг ног хозяйки, и Женя решила не задерживаться, ведь дома никто не знал, что её нет. Когда она уходила бабушка и дед ещё спали, а брата родители забрали домой ещё вчера. Солнце светило уже довольно высоко, и скоро должен был проснуться дед.

Гордый камень, несмотря на свои размеры, наклонился, зашатался, и из-под него выкатился маленький амулет – крошечные песочные часы в серебряной оправе и на золотой цепочке. Часы плавно катились по дну реки, привлекая маленьких рыбок, удивлённо глядящих на блестящую безделушку. Отплывая назад, мальки поднимали песок и мелкие камешки; рыбки взбаламутили песок довольно глубоко, а когда вода прояснилась, на расчищенном месте оказалась маленькая ямка. Это было довольно странное углубление, отличающееся от других своей необычной формой: ямка полностью повторяла изгибы песочных часов, в ней даже было место для тонкой цепочки – углубление оказалось своеобразным футляром, куда весьма удачно попали часы. Однако ничего не произошло: амулет спокойно лежал под водой, затеняемый листьями одинокой яблони. Ветерок задорно шелестел её листьями, но совершенно неожиданно, будто за одно мгновение, он усилился, буквально превратился в вихрь и отогнул ветку в сторону. Часы, озарённые длинными лучами солнца, заблестели, освещая подводный мир. Рыбки в испуге спрятались в водорослях, а вода вокруг амулета зашипела, дно реки постепенно стало проваливаться, вслед за ним вниз ушла земля у берега, все ближе шипящая вода подкрадывалась к поляне.

Женя, возившаяся с невероятно неудобными шнурками кроссовок, не замечала странных происшествий, а Лоуренс в поисках вкусняшек забралась в карман хозяйкиного рюкзака, оставив происходящие изменение незамеченными. Вода коснулась ног девочки и, запенившись ещё больше, потянула её в глубины реки, в бешеный водоворот, последнее, что успела сделать Женя, прежде чем исчезнуть под водой, – схватить рюкзак, в кармане которого неистово вопила Лоуренс. Водоворот, как бур, врезался в песчаное дно и с каждой новой спиралью уходил все глубже и глубже. Девочка с рюкзаком и свинкой проваливалась под землю, увлекаемая потоками воды. В «Плутонии» путешественники самостоятельно спускались к центру земли, правда, не подозревая об этом, но куда же насильно увлекал Женю чудесным образом возникший водоворот? Как ни странно, но им удавалось дышать под водой, и изменения давления ни коим образом не влияли на них, морская свинка даже продолжала орать, причём совершенно не ясно как именно ей это удавалось. Если бы Лоуренс невзначай захотелось повизжать в самолёте, летящем высоко над облаками, её однозначно услышали бы даже змеи, отдыхающие в норках под землёй, хотя, как известно, они глухи и улавливают лишь колебания, распространяющиеся по земле или воде. Но здесь у неё был единственный слушатель – Женя.

Нежно-голубая вода полна была различных по форме и размерам пузырьков, неумолимо стремящихся ввысь и исчезающих, капли её блестели, серебром переливаясь под лучами нежного солнца, кажущегося из-под широкого слоя жидкости огромным пятном, вмещающим в себе все оттенки красного. Листья деревьев и кустов также казались размытыми зелёными пятнами, напоминая замок Изумрудного города, видны были даже облака, похожие на котов и барашков с невероятно пушистой шерстью. Внезапно вихри водоворота прекратились, и Женя с рюкзаком и, не перестающей визжать, Лоуренс плавно пошла ко дну.

Глава 2

Солнечные лучи, проходя из воздуха в воду, преломляются, отчего предметы кажутся нам немного другими, Женя же, пройдя этот путь, оказалась в совершенно незнакомом месте, потеряв плюс ко всему прочему ещё и сознание; с рюкзаком и Лоуренс она лежала на тонкой грани песка и зловонной жижи болота, утягивающей нежеланных гостей в свои недра.

Белоснежная с рыжими пятнышками и чёрными кругами вокруг глаз шёрстка свинки слиплась и покрылась комьями грязи; тёмно-русые волосы её хозяйки также представляли собой скорее ласточкино гнездо, нежели аккуратный хвост. Лоуренс, в отличие от хозяйки, была полна сил и энергии, она даже пыталась выкарабкаться из зловонной жижи, но та лишь быстрее поглощала зверька. Впрочем, Лоуренс никогда так просто не сдавалась: она вновь начала визжать, однако на этот раз у неё получалось намного хуже, и звуки стали хриплыми, сдавленными и тихими. Мимо пролетела одинокая стрекоза – повезло ей, летать умеет, а Лоуренс так и сгинет здесь без крыльев.

Вдруг трава зашелестела громче, Лоуренс насторожилась и заорала изо всех сил, взывая о помощи, и та пришла в виде высокого, как Александрийский столп, парня с чёрными кудрявыми волосами, свисающими на высокий лоб, на вид он был немного старше Жени. Обнадёженная морская свинка, затянутая трясиной до самого носа, визгнула в последний раз и исчезла в недрах зловонной жижи. Паренёк с ловкостью тигра запустил руку вслед за Лоуренс и вытащил дрожащую морскую свинку из яростных объятий трясины, та чихнула и впервые за столь длительное время расслабилась, растянувшись на траве. Следующим спасённым оказался некогда красный рюкзак. Теперь нужно было как-то достать все ещё бесчувственную Женю. Проблема заключалась в том, что девочка лежала гораздо дальше от твёрдой земли и до неё было невозможно дотянуться, не ступив в топь. Парнишка оторвал ветку берёзы и с видимым сожалением хлопнул ей по Жениной щеке, но девочка так и не очнулась, зато стала погружаться в глубину болота быстрее. На поверхности оставалось лишь смуглое Женино лицо, безразлично застывшее и чуждое миру сему.

Неожиданно появившийся спаситель в замешательстве чесал затылок, что-то судорожно обдумывая и оглядываясь кругом. И вот его взор остановился на бревне, лежавшем среди густой крапивы. Сморщившись, самоотверженный парнишка натянул на шею воротник рубашки и спустил рукава. Согнувшись, он медленно и плавно вступал в царство жгучих листьев, подступая к бревну, и вдруг, как барс, он прыгнул вперёд, схватил край шершавой поверхности дерева и так же быстро отпрыгнул назад.

Вернувшись к трясине, парень с ужасом обнаружил, что больше там нет никакой девочки. В надежде он огляделся, но её не было ни на земле, ни на трясине.

– Ё-моё! Теперь мы все здесь застряли!

Однако в нем проснулась надежда – может быть, девочка где-то не глубоко, тогда можно попробовать вытащить её. Бросив бревно примерно там, где последний раз мелькнуло Женино лицо, парень судорожно принялся шарить руками недра вязкой жижи. С каждым новым движением лицо его становилось мрачнее, кроме палок и грязи ему не попадало ничего. В ярости паренёк стукнул по желеобразной поверхности болота и вдруг почувствовал что-то тёплое – это была Женя. С невероятной скоростью он выдернул её из глубины трясины и отнёс на траву. Новая попытка вернуть девочку в реальность была так же неплодотворна, как и первая.

– Эй, ты живая вообще, или я зря старался? – нащупывая пульс, спросил паренёк. – Живая, вот и хорошо. А как тебя теперь дотащить до дома…

Закинув рюкзак за плечи, аккуратно положив Лоуренс в карман рубашки и подняв с земли Женю, еле передвигая ноги, неизвестный спаситель двинулся в сторону леса.

Под его твёрдыми шагами трава надолго оставалась прижатой к земле, а вот цветы, несмотря на тяжёлую ношу, паренёк старался обходить, за что они благодарно кивали яркими головками в ответ. Трудолюбивые пчелы, жужжа, собирали сладкий нектар, изредка пролетал мохнатый шмель, птицы порхали высоко в радостном небе, лёгкий ветерок шаловливо шуршал листьями стройных берёз, а могучие сосны величаво смотрели на тяжело ступающего парня, уверенно шагавшего среди редких берёзовых стволов, кустов и веток, одиноким островком расположившихся на краю поляны. Среди кустов показалась покосившаяся избушка с маленькими, покрытыми копотью окошками, удручающе оглядывающими мир вокруг, и соломенной крышей.

Остановившись у развалившегося порога, парень с трудом поднял ногу и стукнул в дверь, та с душераздирающим скрипом отворилась. Внутри избушка оказалась во много раз шире и просторнее. Полы были устланы мягкими светло-серыми коврами, в которых ноги утопали, словно в вате; стены и потолок создавали единую картину из переплетающихся листьев и цветов, резная мебель с позолоченными ручками и углами украшала коридор, где, пыхтя, пытался снять чёрные кеды отважный и, как оказалось, сильный парень.

– Кот, а ты уверен, что это именно она? – в холле появился ещё один юноша, он был немного ниже того, кто назван Котом, но зато волосы у него были длиннее и гораздо светлее, а голубые глаза веселее и пронзительнее, чем задумчивые зелёные глаза Кота.

– Другой не было, да возьми же ты её у меня, Сокол, я не могу больше!

Сокол с неохотой молча согласился.

– Отнеси её в гостиную и позови кого-нибудь, надо её в себя привести.

Тем временем Лоуренс вылезла из своего удобного убежища и, цепляясь за одежду Кота, спустилась на мягкий ковёр. Пристально осмотревшись и вдохнув поглубже, свинка, то ускоряясь до бега, то совершенно останавливаясь и прижимаясь к полу, направилась вслед за хозяйкой.

Они оказались в просторной гостиной, стены её были украшены картинами в резных рамках, на каждой изображено животное: дымчатый кот, горделиво восседающий на горе мягких красных подушек; рассекающий могучими крыльями небесную гладь сокол; вольготно расположившаяся на крепком суку довольная рысь; чёрный волк, лежащий на мягкой траве под высокой берёзой; стройная лебедь с длинной шеей и короной на голове, плавающая по дивной глади озера; облизывающий лапу, вымазанную мёдом, медведь, сидящий на кровати; хитрая лиса, лежащая в кресле, и величественный олень с длинными рогами, бегущий по поляне. Была ещё и девятая картина, но на ней не было ничего, лишь старые развалины, глыбы, глубоко ушедшие в землю, и речка – чистая и прозрачная до безумия с остатками каменной плотины в глубинах своих.

В конце комнаты расположился гигантский камин с позолоченной головой льва, справа от него разместилось четыре мягких кресла с маленькими подушечками и небольшими столиками, а слева пять таких же кресел; в центре раскинулся длинный диван, на который с явным облегчением Сокол уронил Женю.

– Фуух, хорошая девочка, не заморачивается насчёт килограммов, молодец, – задыхаясь и опускаясь на пол, пробубнил паренёк, – эй, все сюда, Кот её принёс, а она в себя не приходит, быстрее, быстрее! – громче Лоуренс кричал Сокол.

Глава 3

Со временем молчаливый, словно безжизненный дом наполнился голосами и шагами – все его обитатели спешили взглянуть на ту, которую принёс Кот. Вокруг Жени собралась целая толпа таких же подростков, лишь немного старше её, все они с удивлением смотрели на Женю, на девятую картину и удивлённо перешёптывались.

– Наверное, её стоит облить водой и, скорее всего, холодной, – первым подал голос ещё один парень, он был слегка выше Кота и держался немного по-другому. В движениях Кота была особая пластичность и наглость, а этот парень держал себя величественно и твердо; длинная шея, чёрные волосы, небрежно завивающиеся в кудри, – все это возвышало его, словно аристократа, и только карие, озорно блестящие, как у Сокола, глаза не вписывались в общую картину его царственной внешности.

– Нет, Олень, если мы польем её водой, прилипшая грязь стечёт с лица на ковёр, останутся пятна, и Рысь нас убьёт, – на этот раз заговорила девушка. Её неповторимый голос был необыкновенно мягким и переливчатым, светлая кожа, голубые глаза, шелковистые светло-русые волосы, спадающие до лопаток, и нежные черты воссоздавали в ней принцессу из сказки Андерсена «Дикие лебеди».

– Почему же она не приходит в себя? – девушка осторожно провела длинными ласковыми пальцами по Жениной щеке, но та даже не шелохнулась.

– Бесполезно, Лебедь, я ей веткой по моське дал, а она даже не пошевелилась, – спрятав руки в карманы, Кот подошёл к дивану, – лучше Рысь подождём.

– Что? Веткой по лицу, и тебе не стыдно? – Лебедь даже передёрнуло от представляющегося ей зрелища.

– Да что ты переживаешь? Во-первых, я легонько, а во-вторых, мне не особо хотелось тащить её до дома. Ты знаешь какая она тяжёлая? У меня руки до сих пор болят.

Лебедь хотела сказать ещё что-то, но её опередил мускулистый паренёк, выглядящий слегка угрожающе, но в действительности же олицетворяющий собой плюшевого мишку – необыкновенно доброго и милого, которого так и хочется обнять и не отпускать. Слегка потряхивая головой, парень подходил к дивану:

– Отойдите, пожалуйста, – его голос был тягучим, как мёд, а тёплый взгляд желтоватых глаз дополнял образ лёгкой рассеянности. Парень, полный сомнений, как-то неуклюже полез в карман, пытаясь что-то нащупать.

– Медведь, а ты не хочешь поделиться с нами своей идеей? – голос, наполненный шуткой с жёлчью пополам, с нотами хитрости и лёгкой, едва заметой надменностью принадлежал девушке с невероятно рыжими, словно красными волосами, небрежно собранными в длинный хвост.

– А я, я… – Медведь, смущённый окончательно, не мог подобрать слов и лишь краснел и раскачивал большой головой по сторонам, встряхивая мягкие, соломенные волосы, с отпущенной на высокий лоб чёлкой и собранные сзади в короткий хвост.

– Я просто, я, – новая попытка объяснить свои действия провалилась, и парень, надувшись, нервно перебирал край красной рубашки.

– Лиса, понимаешь, ты только не обижайся. Я хотел дать ей понюхать твой вчерашний суп, я специально перелил немного в баночку, ведь он так воняет, и я подумал, что такой запах легко приведёт кого угодно в чувства, – на одном дыхании выпалил Медведь и спрятался за широкую спину Кота. – Прости.

Извинения не помогли – разгневанная девушка запульнула в своего обидчика подушку, но промахнулась и попала в стоящего у дальней стены, словно тень, паренька, и все сразу замолкли. Парень небрежно поправил сбившиеся волосы – длинные на макушке и короткие у висков, бросив изучающий взор будто фиолетовых глаз на девушку.

– Ах, вот ты как, – обнажив белоснежные зубы, растягивая каждое слово, словно смертный приговор и потягиваясь, произнёс бархатным и низким голосом парень.

– Волк, я, – но Лиса не успела договорить, парень молниеносно схватил подушку и запульнул её в ответ.

– Получай! – тёплая и весёлая улыбка озарила его лицо, и вмиг Волк превратился в весёлого парня, доброго и жизнерадостного. Одобряющие возгласы заполнили гостиную; подростки кидались подушками, строили баррикады, совершенно забыв о Жене, безжизненно лежащей на диване. Кто-то даже запульнул тапок, а тот, со свистом, пересёк комнату и врезался в одиноко стоящий столик с дикими цветами в вазе. Стол умоляюще скрипнул, но никто не успел прийти к нему на помощь и удержать, ножки его подкосились, пошатнулись, и со стоном маленький страдалец упал на пол. Ваза, расписанная яркими картинками, разбилась, и вода, освободившаяся от надоевших ей оков, свободно вытекла на белоснежный ковёр, растекаясь тёмным пятном. В одно мгновение все возгласы застыли, а в воздухе воцарилось особое напряжение. Подростки, постепенно отходящие от эйфории, завладевшей всеми мыслями и чувствами, как нашалившие дети, ожидали скорой расправы за нанесённый комнате ущерб.

– Вот же белочка чернобыльская…– Сокол, умудрившийся кинуть в кого-то тапком и промазать, понурившись, стоял в центре гостиной.

– Ковёр… – удручающе простонал кто-то в углу.

– Любимая ваза Рыси… – вторили ему остальные.

– Ладно, Сокол, не расстраивайся, она поймёт и, может быть, даже простит, а ковёр ототрём, не переживай, – ободряюще хлопнул друга по плечу Олень.

– Конечно, ототрёте, не в грязи же жить теперь, а насчёт вазы ещё подумаю, – внезапно раздался новый голос, он был особенно переливающийся, как у Лебедь, и бархатный, как у Волка, однако не угрожающий, а твёрдый и непоколебимый. Обладательницей голоса оказалась та самая Рысь. И правда, в ней было много кошачьего, даже больше, чем у Кота. Примечательной была её походка – она была плавной и мягкой, но тут же становилась жёсткой и твёрдой, то ускоряясь, то замедляясь, но не прерывая движений, девушка величественно подошла к Соколу. Её гипнотизирующие желто-зеленые глаза оценивали ущерб, нанесённый недавно блестящей гостиной; в раздумьях Рысь покачивала головой, и её длинные тёмно-русые волосы, обрамленные по бокам тонкими косами, непрерывной волной раскачивались, повторяя движения головы.

– Ладно, прощаю в честь появления Последней, – покусывая губу, смилостивилась Рысь.

– Правда!? – обрадованный Сокол сжал девушку в крепких объятиях, уткнувшись носом в её густые волосы. – Спасибо.

– Картина ещё не проявилась? – отряхиваясь и принимая привычный, властный вид, уточнила девушка.

– Ещё нет, но общие черты проявляются, хотя я не могу понять, что это такое – шагнув к картине, сообщил Кот.

– Жаль. Это она? – повернувшись к дивану, девушка заметила перепачканную Женю, похожую на кикимору.

– Ну да, у неё ещё была живность какая-то, здесь где-то бегает.

– Понятно, приведите её в чувства, – сказала Рысь, потягиваясь, – а мы с Котом поищем живность.

Чтобы найти Лоуренс им пришлось изрядно постараться: напуганная недавней битвой подушками и звоном разбившейся вазы, свинка спряталась в тапок, запущенный Соколом, и старалась даже не дышать. Однако ей это особо не помогло, ведь на неё вели охоту Рысь и Кот, а от таких следопытов невозможно скрыться.

– Это морская свинка, – Сокол возник из неоткуда, – смотрите, какая милашка, сидит в моем тапке, – он аккуратно поднял свинку на руки и пригладил мягкую шёрстку.

– Рысь, ты только посмотри на неё, – парень сделал изумлённое лицо.

– И что я должна увидеть?

– Что она милее тебя, – сквозь смех прохрипел Сокол.

– Моська накрахмаленная, ты случайно головой сегодня нигде не бился? – с наигранной угрозой спросила девушка.

– Рысь, ты что забыла? Он же по жизни такой, – присоединился Кот.

– Сами вы такие, – насупился Сокол, – безобразники! А я, между прочим, нашёл на ней ошейник.

– Становится все забавнее и интереснее – ошейник для свинки, – весёлая улыбка озарила лицо девушки.

На Лоуренс действительно был тоненький красный ошейник, на котором аккуратным почерком было выведено имя свинки и номер телефона её хозяйки.

– Ничего себе – Лоуренс, – Рысь выделяла каждую букву, – подходящее имя. А как там её замечательная хозяйка? Очнулась?

– Немного шевелится, – с сомнением ответила Лебедь.

– Долго, – обхватив голову руками и раскачиваясь в стороны, Рысь направилась к дивану.

– Ты, похоже, сегодня не в духе? – подходя ближе, спросил Кот.

– Именно, – подтвердила Рысь, – у меня предчувствие – сегодня будет сложный и мерзкий денёк.

Кот, сомневаясь, пожал плечами и подошёл поближе к месту общего сборища. Вдруг Женя чихнула, а обрадованная Лоуренс выпрыгнула из рук Сокола и приземлилась на подушку рядом с хозяйкой, начав что-то упорно фыркать ей на ухо, отчего девочка отвернулась и приоткрыла глаза.

– Вот, я же говорил, что суп поможет! – обрадовался Медведь, но тут же сник под пилящим взглядом Лисы.

Сначала Женя не особо понимала, что происходит – она расплывчиво видела белые стены и потолок, украшенные цветами, огромный камин, кресла, упавший столик, разбившуюся вазу, цветы, лежащие в тёмной луже на белоснежном ковре, и удивлённые лица, уставившиеся на неё. Женя уже хотела снова хотела закрыть глаза, но вдруг её будто осенило: «Что это за место и что за лица?!». Она подскочила так резко, что напугала даже Рысь.

– Вы кто? И где я и вы? Мы? – ошеломленно промямлила Женя.

– Мы все в нашей секретной базе, в доме – мы его так и зовём, – успокаивающе начал Кот и слегка подняв руки, в примиряющем жесте шагнул к девочке.

– Не подходи, предупреждаю, я очень сильно и быстро бью! – с этими словами Женя встала в какую-то странную стойку, похожую на традиционную стойку Вин-Чунь, но при этом весьма кособокую.

– Спокойно-спокойно, все хорошо. Я не собираюсь драться с тобой, ведь это я вытащил тебя и твою свинку из болота, – Кот уже не говорил, он мурчал, и каждое его слово было тягучее, плавное, насквозь пропитанное спокойствием.

– Да, давай лучше присядем и поговорим, я тебе все расскажу и объясню, – подключилась Рысь.

Это был сногсшибательный дуэт семейства кошачьих. Оба они не просто говорили, а промурлыкивали каждое слово, в их движениях была та особая плавность, присущая Каа из книги Киплинга, казалось, ещё немного, и кто-нибудь из них скажет: «Идите ко мне, бандерлоги».

– Давай для начала познакомимся, мы узнали, что твою свинку зовут Лоуренс, а как твоё имя? – мягко начала Рысь.

– Женя, – особо не соображая, выдала девочка.

– Очень красивое имя, меня зовут Рысь, а это Кот, наши картины уже проявились, и мы называем друг друга соответствующими животными, Кот, расскажи.

– Все началось в обычный весенний день, – плавно погружаясь в воспоминания, начал Кот, – это был жаркий день, я только пришёл со школы и без сил упал на кровать. Мне предстояло делать ещё очень много домашки: как назло под конец года учителя поняли, что не успевают по программе и загружали нас уроками. Перевернувшись на спину, я с огорчением понял, что не успею ни погулять, ни поиграть с другом в футбол, как вдруг через приоткрытое окно мне прямо в руки залетел маленький амулет – крошечные, позолоченные песочные часы на серебряной цепочке. Я очень удивился, сначала подумал, что часы – очередная шутка друзей, но это ведь недешевая вещица. Вдруг я почувствовал непонятное жжение в пальцах, оно постепенно распространялось по всему телу, я хотел выбросить часы, но не смог шевелить руками. Воздух вокруг меня начал клубиться, и я попал в настоящий ураган, уносящий меня, как Элли, только без фургончика и Тотошки. И вот я оказался здесь, на болоте, но это было только начало. Следом прилетела стрекоза и превратилась в мальчика лет восьми, он что-то рассказывал мне про песочные часы, волшебный дом, а потом захотел, чтобы я пошёл за ним, а я убежал, в поисках выхода. Дня три я скитался по лесу и встретил лань, она тоже оказалась говорящей и сказала, что мне нужно идти с ней в убежище, тогда я решил, что сошёл с ума и, оставив попытки вернуться в реальность, послушно пошёл следом. Мы пришли в этот дом, только тогда он выглядел намного хуже, здесь меня встретил тот мальчишка, рассказал про девять картин и сказал, что, когда проявляется изображение, на болото попадает человек из моего мира, а мне нужно его забрать и привести сюда. Уверенный, что это моё воображение, я смирился, в подвале нашёл книгу о грибах и ягодах, которыми питался, а вскоре проявилась вторая картина, я пошёл на болото и нашёл там Сокола, он убежал, назвав меня сумасшедшим. На следующий день я нашёл его голодным в лесу и привёл в дом, следом появилась Рысь, потом долго никого не было, но потихоньку собрались все. И так вот мы и жили в ожидании, когда проявятся все картины, а твоя была последней, – выдохнув, Кот замолчал.

– Что? Какие говорящие лани, волшебные картины, мальчик-стрекоза?! – Жене удалось освободиться от гипнотизирующих глаз. – Это очень жестокая шутка, просто скажите, где я и как вернуться домой?

В гостиной воцарилось гробовое молчание: никто не знал, что ответить девушке, все вспомнили о доме и загрустили, а главное – Женя их оскорбила, решив, что над ней издеваются самым наглым образом.

– Пожалуйста… – новоприбывшая чуть не плакала, нервно поглаживая Лоуренс по мягкой шёрстке.

– Понимаешь, мы сами не знаем, где мы и как отсюда выбраться, я здесь уже будто целую вечность, а так и не нашёл ответа, – успокаивающе проурчал Кот.

–Вечность?! Да вы сумасшедшие! – Женя вскочила с дивана, схватив Лоуренс, и побежала к двери. Ей повезло – выход из зловещего дома был прямо по коридору. Женю пытались остановить, кричали ей что-то вслед, но она не слушала, а просто бежала в сторону леса; девочка бегала каждое утро по три километра, поэтому довольно быстро оторвалась от преследования, но остановилась лишь в самой чаще, прижавшись спиной к стволу старой сосны.

Тем временем обитатели дома выдохлись и развалились на траве.

– Фуух, – тяжело вздохнув, Рысь встала, – пошли в дом, все убегали, пускай и она побегает, а вам ещё ковёр чистить.

И дружная толпа направилась в сторону своего загадочного убежища, а Женя стояла у дерева, и солёные слезы текли по её испуганному лицу, размывая болотную грязь.

Глава 4

– Интересно, как долго она будет бегать? – смахивая пот с лица и передавая Коту щётку, которой весьма усердно оттирал пятно на ковре, как бы невзначай бросил Сокол.

– Не знаю, посмотрим, может быть, она побьёт рекорд Волка, – усаживаясь на ковёр, предположил Кот.

Переняв эстафету по борьбе с вредным пятном, парень, не успев даже намочить щётку, устало вздохнул:

– Ну, вот почему накосячил, как всегда, ты, а отдуваемся мы вдвоём? – простонал он, с разочарованием принимаясь за чистку ковра.

– Просто Рысь меня очень любит и не хочет, чтобы я тут один убивался, – вольготно развалившись в кресле, отчеканил Сокол.

– Ну да, мечтай больше, – усмехнулся Кот.

– А ты что? Завидуешь? – Сокол расплылся в язвительной ухмылке.

– Естественно нет, – Кот набрал целую горсть мыльной пены и метко запульнул прямо в лицо другу.

– Ах ты, морда сквашенная! – отплёвываясь и вскакивая с дивана, пробурчал Сокол. – Сейчас получишь!

Он уже набрал полную пригоршню пены и занёс руку, когда в комнату бесшумно вошла Рысь:

– Сокол, я так погляжу, что ты совершенно не устал, надо было тебя одного заставить работать.

– Так это же не я начал, это все он, – указывая на Кота, оправдывался парень,

– только посмотри на моё лицо, эта моська – он кинул в меня пеной!

Сокол подошёл ближе, чтобы Рысь смогла оценить ущерб, так предательски, исподтишка нанесённый ему.

– Понятно, вы как обычно вдвоём забавляетесь, – усмехнулась девушка, – не зря я вас вместе работать заставила.

– Нет конечно, Рысь, как ты могла обо мне так подумать? – Кот, упорно оттиравший ковёр, создавал образ послушного и примерного парня. – Он сам вымазался, а теперь на меня стрелки переводит, а я между прочим оттёр пятно, посмотри как чисто.

– Чего? Рысь, ты же ему не веришь, правда? Ты же понимаешь, что я самый замечательный и послушный, а он врёт, – Сокол, не ожидавший такой подставы от лучшего друга, отчаянно пытался оправдаться, размахивая руками и распахнув глаза так широко, что казалось, будто ещё секунда – и они выпадут на свежевымытый ковёр.

– Ну да, ты просто замечательный, – посмеиваясь, ответила девушка, – особенно замечательно умеешь тапки разбрасывать…

Рысь отпихнула парня на кресло и подошла к невозмутимому Коту:

– Раз уже оттёрли, позовите всех, нужно кое-что обсудить.

– Я позову, – вызвался обиженный и оскорбленный Сокол.

Парень молниеносно толкнул дверь, спрятанную от беглого взора за камином, и по резной лестнице, устланной мягким ковром, поднялся на второй этаж, представляющий собой длинный холл, по обе стороны которого располагались комнаты обитателей дома. Конец коридора занимало огромное окно с шикарным видом на освещённую поляну и лес, с другой стороны холла устроилась ещё одна лестница, ведущая на первый этаж и на чердак.

– Всех прошу спуститься в гостиную для обсуждения важного вопроса, – обиженный Сокол всегда говорил напыщенно и наигранно вежливо, с видом почтенного лакея, настолько старого, что никто уже не помнил точно, когда он появился на свете этом белом. Однако отличительной чертой парня была его необъяснимая жизнерадостность и весёлость, поэтому он довольно быстро забывал обиды и вновь принимался верещать, шутить и смеяться.

– Живее, живее, Рысь долго ждать не будет! – Сокол заорал на весь дом, войдя в свой привычный образ.

– Ну, и дурачок, – глядя в потолок, встряхнув головой и слегка улыбнувшись, протянула Рысь, потягиваясь.

– И я о том же, – рассматривая свои пальцы, промурлыкал Кот.

– Но это же ты начал раскидывать пену? – склонив голову набок, девушка смерила парня уставшим взглядом.

– Как это ты только догадалась? – с наигранным удивлением, спросил Кот.

– Слишком давно тебя знаю, – парировала Рысь, – но зачем? Какая-то кошка пробежала между вами или стену захотелось помыть?

– Ты же знаешь, я не люблю работать, – отмахнулся Кот, – а кошка должна быть большой, чтобы рассорить нас с Соколом.

– А что же тогда?

– Просто надоел он мне, – пожимая плечами, ответил парень.

– Вот это, конечно, я понимаю – повод, – рассмеялась Рысь, – а мне зачем врать?

– А я и не врал, – усмехнулся Кот, – просто шутить продолжил, я же знал, что ты все поймёшь. Тем более мне хотелось посмотреть, что ты станешь делать, если не догадаешься, что это я в Сокола пеной пульнул.

– И зачем тебе эта дивная информация? – усмехнувшись, спросила девушка. Кот в последнее время часто вытворял непонятные вещи, а потом начинал объяснять свои поступки чрезвычайно противным голосом, будто перед этим съел какую-нибудь гадость и не как не мог избавиться от неприятных ощущений во рту.

– Ну, просто хотелось посмотреть, – ответил парень, подходя ближе к Рыси, – мне просто дико скучно здесь, нечем себя занять и вообще хочется кого-нибудь побесить, – Кот дружески обнял подругу и уселся в своё кресло.

– Лучше бы тебе было интересно куда убежала Последняя, – девушка никак не могла привыкнуть к резким переходам Кота от преданного друга в какого-то ядовитого и противного парня, которые происходили с ним все чаще, хотя она и сама в последнее время чувствовала странные перемены в себе и Соколе. Остальные вели себя обычно, но, с другой стороны, они были в этом загадочном месте не так долго, поэтому и не испытывали перемен, ещё просто не успевших завладеть ими. Мрачные мысли одолевали девушку, отчего она хотела поскорее вернуться домой, покуда её ужасные предположения не воплотились в реальность. Ведь если картины призывают сюда людей, присваивая каждому какое-либо животное, то почему бы со временем картинам не присвоить людям животную злобу?

Тем временем в гостиную гуськом вошли остальные обитатели дома, сосредоточенные и молчаливые: Рысь редко вызывала их на всеобщее собрание, а значит, случилось что-то важное, поэтому каждый относился к происходящему серьёзно, и, заняв свои кресла, подростки приготовились внимательно слушать. Рысь отстукивала по дереву подлокотника ритм любимой песни, разглядывая входящую процессию и подбирая слова.

– Я подумала, что Женя не такая, как мы, – начала девушка и сразу же запнулась под удивлёнными взглядами друзей, никак не ожидавших такого развития событий и возвышения новоприбывшей над всеми присутствующими, но сразу же взяла себя в руки.

– Не в том смысле, что она лучше нас или представляет какую-то особую ценность, хотя нет – представляет. Она ведь Последняя, – акцентировав внимание на этом слове, Рысь ненадолго замолчала, оставив немного времени для лучшего понимания слов, сказанных ею.

– Она последняя, а это значит одно – мы не можем позволить ей бегать по лесу, хотя каждый из нас через это прошёл. Вдумайтесь только, ведь она – последняя из всех, кто появился на болоте, а значит, мы можем наконец узнать зачем мы тут, и чем быстрее Женя окажется с нами, тем быстрее мы окажемся дома. Мы не в праве дальше тратить время и ждать, когда же она прибежит обратно, ведь теперь каждое мгновение за нами, и только нам решать: собраться ли нам всем вместе и попробовать попасть домой или же сидеть, сложив руки, и ждать помощи откуда-то с праведного неба, – Рысь наслаждалась своей речью, видимо, считая её весьма понятной и даже немного гениальной, но, увидев недоумение на лицах друзей, вздохнула и разочарованно закатила глаза:

– Это я говорю к тому, чтобы вы сейчас оторвали свои ленивые тела от кресел и пошли со мной искать Женю, дабы поскорее оказаться дома.

– Так ты бы так и сказала, – слегка обидевшись, пробурчал Медведь, поднимаясь с кресла. Девушке даже стало стыдно за внезапно нашедший порыв злости при виде этой милой, но расстроенной моськи.

–Точно, ты же знаешь, мы всегда слушаем тебя, – подтвердил Олень.

– Мы всегда за тобой, – вторила Лиса, и гостиная наполнилась одобряющими возгласами.

– Друзья, давайте не будем торопить события, это ведь очень важная задача, вы же не хотите ходить друг за другом хвостом весь день, тратя силы и время, – подал голос Кот, – давайте для начала выслушаем план Рыси, – парень ободряюще подмигнул подруге, а она благодарно улыбнулась в ответ.

– Точно, давайте послушаем план, – плюхаясь обратно в кресло со свойственной торопливой нерасторопностью, Сокол приготовился слушать.

– Ну, слушайте, раз захотели, – посмеиваясь, девушка подошла к шкафу у стены и извлекла оттуда небольшой свёрток, – даже карта пригодилась, а я уже начала думать, что зря её с таким упорством чертила.

В это время Волк оперативно составил маленькие столики вместе, образовав таким образом огромный стол, на котором Рысь смогла разложить свою большую и довольно подробную карту:

– Последний раз мы её видели где-то здесь, – показала девушка, опустив длинный палец на границу леса с поляной, – поэтому она не могла попасть на болото и утопнуть там, ведь это в другом направлении. Следовательно, Женя ещё жива и бегает где-то в лесу; обратно она точно не пойдёт: здесь наше «пристанище сумасшедших», на востоке много поваленных деревьев и колючих кустов – слишком трудно пробираться сквозь них, поэтому ей осталось идти только на запад или север. Предлагаю разделиться и идти из центра леса обратно на поляну, ведь если она нас услышит, то точно не выбежит на встречу с распростёртыми объятиями, а побежит дальше, а что дальше мы не знаем, поэтому лучше гнать её подальше от неизвестных мест. Давайте разделимся: Кот, Олень, Лебедь и Лиса прочешут запад, Волк, Сокол и Медведь осмотрят север, только не ходите хвостом друг за другом, лес большой – места всем хватит, а я на всякий случай проверю восток – мало ли нашу безбашенную девочку туда понесёт.

Рысь бережно сложила карту:

– Всем все понятно? – ответом послужило безмолвное кивание головами.

– Тогда возьмите свистки, кто найдёт её будет долго свистеть, – закончила девушка, и группа сосредоточенных подростков, подстёгиваемых желанием вернуться домой, двинулась в сторону могучего леса.

***

Тем временем Женя вытерла горькую слезу и довольно бодро зашагала по едва заметной тропинке куда-то на восток. Извилистая дорожка ловко обходила груды сваленных деревьев, открывая самые неожиданные пути обхода безбрежных колючих кустов.

– Если есть тропинка, значит, она куда-то ведёт, а если куда-то ведёт, значит, где-то есть выход, ай, – Женя, погрузившаяся в глубокие философские мысли о назначении тропинок в лесу, зацепилась за острый шип, порезав до крови локоть, – противный куст, – насупившись, пробубнила девушка.

Однако тропка совершенно не собиралась становиться выходом, несмотря на ожидание Жени, становясь, скорее, входом, причём весьма жутким и зловещим, ведущим в самые отдалённые недра леса. Тропинка постепенно превращалась в туннель, стенами которого служили кусты с острыми шипами, напирающими со всех сторон, словно желая больше всего на свете зацепить кого-нибудь и поранить как следует, чтобы не ходили больше туда, куда не следует ходить. Туннель, в свою очередь, становился все уже и уже, сцепляясь ветками с утроенной силой, не оставляя и малейшей возможности весёлому солнцу проникнуть в его особое, наполненное шипами царство тьмы. Однако туннель не заканчивался тупиком, напротив, он весьма странно обрывался, исчезая совершенно, растворяясь в самом своём конце, на маленькой полянке, украшенной одиноко стоящей в самом центре сосной.

– Нет, Лоуренс, мы с тобой сильные и независимые, мы не пойдём обратно, – убеждая, скорее, себя в правильности выбора, нежели свинку, которая безразлично сидела на плече у хозяйки, сказала девушка и шагнула во мглу тоннеля. Тьма окутывала Женю, затягивая в свои ужасающие объятия, а звуки леса становились все тише, пока не стихли совершенно.

– А, может быть, и пойдём обратно, – засомневалась девочка, когда мгла обступила её со всех сторон, и зловещая тишина надавила на уши, раздражая, заставляя тщетно прислушиваться изо всех сил к окружающему миру; Женя уже всерьёз собиралась развернуться, но в впереди что-то мелькнуло, и девочка различила средь темноты слабую полоску света – конец туннеля, ту самую полянку с могучей сосной в центре, наполненную звуками и солнечными лучами.

– Хотя нет, не пойдём, – и девушка двинулась дальше, навстречу свету, радуясь ему, как никогда ещё в этой жизни не радовалась, наслаждаясь каждым шорохом травы, скрипом старой коры, жужжанием какой-то мошки и трепетанием веток на слабом ветру. Постепенно стены туннеля исчезали и серая мгла отступала, наконец пред удивлённым взглядом Жени предстала маленькая полянка, ведущая в ещё один мрачный туннель.

– Не бойся, Лоуренс, – вновь успокаивая себя, а не питомца, безразлично оглядывающего местность, прошептала девушка, – теперь мы уже поняли эту фишку – туннель начинается на поляне и заканчивается на другой. Это как испытание на проверку крепости нервов и уровень стрессоустойчивости, а мы с тобой пережили капризы младшего брата – хорошая подготовка. Пошли!

Скорее пробежав, как напуганный заяц, нежели пройдя с гордо поднятой головой очередной туннель, Женя оказалась на округлой, обрамленной высокими соснами полянке, посреди которой разваливалась избушка, причём и в прямом смысле. Изба представляла собой нечто зловещее и скорее смахивала на «Избушку на курьих ножках» с закоптевшим единственным маленьким окном, рассыпавшейся трубой и просевшей крышей, для точного попадания в образ не хватало лишь «куриных ножек».

– Но все же знаешь, Лоуренс, наверное, нам лучше пойти назад, я думаю, что в этом доме, – сомневаясь с названием сего сооружения, пробубнила Женя, – уже давно никто не живёт, или живут такие же сумасшед…– девочка не успела договорить.

На крыльце старой избушки показалась серая с чёрными пятнами на боках и шрамом у глаза волчиха. Женю и страшную хищницу разделяло несколько сотен метров, но девочке казалось, что она слышит и ощущает на себе её тяжёлое дыхание. Волчица потянулась, растягивая и напрягая мышцы, и принялась исследовать местность, мотая головой и принюхиваясь.

– Вот, теперь точно пойдём назад, я вижу: нам здесь не особо рады, – поворачиваясь, Женя пыталась двигаться как можно тише и побежала на носочках пальцев, как учили на тренировках – быстро и тихо. Лоуренс, дабы удержаться, вцепилась маленькими коготками в плечо хозяйке, но перепуганная Женя не чувствовала боли, она остановилась лишь на маленькой полянке, спрятавшись за широкий ствол одиноко стоящей берёзы.

– Фуух, я так быстро ещё никогда не бегала, – прохрипела Женя, опираясь на шершавую поверхность дерева, пытаясь отдышаться и снять Лоуренс с плеча, – не бойся, мы оторвались, – но свинка с ужасом смотрела в затемнённый туннель, откуда в ответ злобно блестели два жёлтых глаза.

– Сажать высаживать… – девочка видела волков только один раз и тот в зоопарке, когда её с опасными хищниками разделяло приличное расстояние и надёжные прутья клетки, а сейчас волчица медленно выходила на свет, напрягая каждый мускул, порыкивая, наслаждаясь страхом, испытываемым Женей. Девочка схватила валявшуюся около ног длинную палку, и принялась вращать её перед собой, переводя за спину и возвращая обратно, пытаясь напугать хищницу. Сперва волчица и правда словно испугалась и замерла; Женя уже начала гордиться собой и надеяться, что хищница скоро окончательно испугается и убежит обратно, но надеждам не суждено было оправдаться – палка оказалась с гнильцой и через пару вращений развалилась прямо в Жениных руках.

– Ой, – возглас, полный горькой обречённости вырвался из Жениной груди, а волчиха словно ухмыльнулась при виде столь жалкой и комичной попытки спастись от острых клыков и сжалась, приготовившись к прыжку.       Девочка, заметив это намерение грозной хищницы, принялась с невероятной скоростью менять местоположение, пытаясь сбить траекторию прыжка, однако волчица подгадала момент и оттолкнулась мощными лапами от земли, оставив глубокие отметины от острых когтей, ещё мгновенье – и она сожмёт крепкие челюсти на длинной Жениной шее.

Женя не успела даже выругаться перед столь трагичной кончиной, как из кустов выскочило светлое пятно с рыжими и коричневыми подпалинами и сбило волчиху с намеченного курса, нанеся при этом хищнице заметную рану в бок, а за время, которое волчица потратила на попытку понять, что произошло, пятно уже схватило Женю за шкирку и усадило на крепкий сук. Спасительным пятном оказалась очаровательная рысь с длинными кисточками на ушах, пронзительными жёлто-зелёными глазами и невероятно длинной и мягкой шерстью.

Разозлённая волчица прыгала на сосну, но не могла достать ни девочку, ни её спасительницу, которая самодовольно облизывала лапу, презрительно глядя сверху вниз на бесполезные попытки волчихи взлететь. Однако взбешённая хищница упорно билась в шершавый ствол, и положение на суку становилось не самым безопасным. Рысь уже начала нервничать и думать куда ещё можно прыгнуть, но внезапно у дерева появился ещё один хищник – чёрный волк, взглянув на рысь, он пронзительно завыл, но на волчиху бросаться не стал, повинуясь волчьему закону, а лишь преградил ей путь к дереву.

Зато рыси ничто не мешало атаковать волчицу, чем и воспользовалась грациозная хищница, почувствовав поддержку снизу и спрыгнув прямо на волчиху, придавив её своим весом. Рысь уже занесла тяжёлую лапу над поверженной волчицей, но та вдруг забилась в судорогах и превратилась в девушку с яркими мутно-зелёными глазами и короткими светлыми волосами.

– А теперь сможешь? – зло улыбаясь, процедила она, оскалив белоснежные зубы. – Давай же.

Рысь замялась и тоже превратилась в свой привычный, человеческий облик.

– Ты кто? – поднимая незнакомую девушку с земли, удивлённо и с чувствующейся угрозой в голосе спросила Рысь.

– Твоя противоположность, – наполняя каждое слово ядовитой злобой, ответила девушка, – хотя нет, – заметив, как превращается волк, бывшая волчица указала на него, – его противоположность.

– Что? – подходя ближе, переспросил Волк.

– Противоположность, а я забыла: вам же некому объяснить, – воспользовавшись замешательством врагов, девушка вновь обратилась в волчицу и стремглав побежала в сторону избушки. Волк собирался броситься за ней, но Рысь его остановила:

– Подожди, если она твоя противоположность, значит, есть ещё другие противоположности, и они знают какую-то тайну, поэтому нам лучше за ней не бежать – нарвёмся на неприятности, лучше пойдём к нашим.

– Хорошо, ты, как всегда, права, – согласился парень, – но для начала сними её с дерева, – посмеиваясь, Волк поднял указательный палец вверх, указывая на девушку, отрешённо сидящую на суку. Рысь ответила ему лукавой улыбкой, обратилась в хищницу и сняла Женю, превратившуюся в бездушную куклу от пережитых эмоции и увиденных сцен.

– Пойдём, а то мало ли она вернётся с подкреплением, – предостерегающе сказала Рысь, – остальных соберём, когда отойдём подальше, чтобы не привлекать особого внимания.

– Хорошо, тогда давай быстрее, – согласился Волк, взвалив Женю, ещё не способную идти, на спину и ускорил шаг.

Вскоре они вышли на озарённую нежным и ласковым солнцем поляну, и Рысь со всей силы дунула в свисток, Волк присоединился к ней, и на протяжный свист стали подтягиваться остальные подростки.

– Вы её нашли?

– А где она была?

– А что с ней?

– Рысь, а что у тебя с рукой?

Вопросы так и сыпались со всех сторон.

– Так, всем тихо, – скомандовала Рысь, – быстро пошли в дом, нужно кое-что обсудить.

Гул голосов мгновенно утих, и подростки послушно последовали за Рысью, понимая, что произошло что-то серьёзное, а, судя по ране подруги и странному виду Жени, которую теперь несли Сокол и Кот, даже опасное.

Глава 5

Быстрым шагом подростки вошли в дом.

– Волк, замкни дверь, Сокол, осмотри крышу, чтобы не было ни одной щели, куда можно пролезть, Лиса, присмотри за Женей, она скоро должна прийти в себя, и у неё рука порезана, остальные закройте окна и следите за лесом, через пятнадцать минут встретимся в гостиной, – Рысь отдавала приказания, а друзья покорно готовились их выполнять.

– Хорошо, а что случилось? – попыталась узнать Лебедь.

– Все через пятнадцать минут, а пока быстрее делайте, что я сказала, – бросила Рысь, спускаясь по лестнице, расположенной в холе, в подвал.

Как и весь дом, подпол содержался в порядке, там не было ненужного хлама и грязи; девушка щёлкнула выключатель, и подвал озарил тусклый свет одинокой лампочки. Рысь быстро прошла мимо полок, на которых ровными рядами горделиво и важно расположились банки с вареньем, компотом и различными соленьями, и подошла к стене, с серьёзным видом обследовала шершавую поверхность холодного камня, нащупав ручку, еле выдававшуюся от стены, Рысь дёрнула её, но тайная дверь не шелохнулась.

– Ну, как обычно, упрямая дверь, – девушка ощупала каждый выступ, но так и не нашла ничего примечательного.

– А, может быть, это и не дверь? – почесав затылок, начала рассуждать Рысь.

– Не можешь что-то доказать – попробуй опровергнуть. Допустим, это не дверь, потому что она не открывается, и посему ей некуда вести, кроме улицы, – девушка ходила, как часовой вокруг стены, пытаясь доказать, что это не дверь, дабы найти другую дверь.

– А если это не дверь, значит, здесь не нужна ручка, – Рысь упёрлась ногой в стену и со всех сил принялась дёргать ручку из стороны в сторону, та с ужасным скрипом поддавалась, но довольно слабо, и девушка скоро выбилась из сил.

– Тянут-потянут, да вытянуть не могут, надо кошку на помощь позвать, – превращаясь в рысь, пробубнила девушка. Схватив мощными челюстями несчастную ручку, Рысь дёрнула её на себя, и та поддалась, оторвавшись от стены. По инерции кошка кубарем покатилась в сторону, превращаясь в человека.

– Ого, вот это уже интересно, – рассматривая тонкую ручку в виде орлиного пера, удивилась Рысь. Внутри пера было небольшое отверстие, из которого со звоном выпал маленький позолоченный ключик.

– Вообще замечательно и просто превосходно! – разочаровалась Рысь. – Попробуй найти такую маленькую скважину в таком большом подвале. А если не в подвале…. В таком большом доме!

Но, несмотря на масштабность предстоящей работы, девушка решила самостоятельно осмотреть стены подвала; её тонкие пальцы скользили по холодной поверхности камня, нащупывая скважину; порой приходилось отодвигать банки, чтобы дотянутся до каменных стен, но удача словно отвернулась от девушки. Наконец, остался лишь маленький кусочек громадной глыбы.

– Ну что ж, либо здесь, либо придётся устраивать глобальные поиски по всему дому, – вдохнув, Рысь подошла к камню, и её длинные, дрожащие пальцы в нерешительности заскользили по шершавой поверхности, в поисках заветной скважины. И девушка нашла её – маленькое, неприметное отверстие в стене, спрятанное за банкой малинового варенья.

– Отлично, «он сказал: «поехали» и махнул рукой», – Рысь вставила ключ и повернула, вмиг пол под ногами заскрипел и разъехался в стороны, а девушка с криком полетела вниз.

– Вот же место неожиданностей! – потирая известное место, на которое чаще всего приходятся неудачные приземления, девушка осмотрела доселе неизвестную комнату, оказавшуюся кабинетом.

– Присутствия каких-либо осветительных приборов не наблюдается, – голосом робота отчеканила Рысь, удовлетворённая своими поисками: ей всегда доставляло особое удовольствие что-то искать в этом доме или модернизировать его на своё усмотрение, за время, проведённое здесь, она окончательно решила, что этот дом – её собственность.

– Ничего, теперь это будет мой кабинет, и здесь будет огромная люстра, а пока можно быть рысью, чтобы разглядеть, что здесь, – и девушка вновь превратилась в большую кошку.

Кабинет оказался весьма примечательным – его стены, покрывшиеся плесенью и паутиной, украшали исторические карты, в особенности карты России в разные периоды времени, но самым интересным оказался групповой портрет. На нем в большом кресле сидела женщина преклонного возраста в бледно-красном платье, вышитом нежными розами, со светло-русыми волосами, слегка тронутыми сединой, собранными в аккуратный пучок. У женщины были завораживающие голубые глаза, глядя в них даже через слой пыли, покрывший старый холст, смотрящий словно утопал в нежной синеве, оставляя тревожный мир и попадая в волшебное место, окутанное голубым туманом и безмятежным спокойствием. Рысь долго смотрела в эти глаза, в них было что-то особенно родное, словно в этом портрете сочетались черты всех бабушек на свете, и любая внучка или внук могли бы увидеть здесь свою и почувствовать её близость.

На картине также был изображён мальчишка, лет восьми. Он стоял в костюме морячка: синие шорты, белая с разноцветными якорями футболка, синие сандалии, белые носки и тёмно-синий берет, надетый на непослушные русые волосы. Мальчик выглядел как обычный младший брат – слегка досадный, с задорным блеском голубых глаз, замечающими каждый промах старшего, дабы потом, мерзко смеясь, побежать к родителям и доложить о таком нахальном поведении старшего ребёнка.

Рысь отошла от картины, ей казалось, что она видела сейчас свою бабушку, отчего девушке стало грустно: она уже привыкла к этому дому и друзьям, у неё появилась новая семья, от которой не хотелось уходить, но где-то там её ждали родные, по которым она сильно скучала и к которым хотела скорее вернуться…

Следующим подвергся обследованию огромный стол с резными ногами в виде фениксов, он стоял по центру кабинета, заваленный бумагами. Однако прочитать их не представлялось возможным – они были написаны на каком-то неизвестном языке иероглифов, который девушка, естественно, не знала. Идти за ответами оставалось лишь в непроглядную тьму коридора, но Рысь не была бы собой, если бы остановилась на полпути к разгадке; плавно переставляя большие лапы, она двинулась вперёд.

Напуганные мыши, услышав шаги большой кошки, шарахались к стенам, поднимая пыль, и вот пред удивлёнными желто-зелеными глазами предстала стена, с таким же камином, как и в гостиной. «И где же все интересное? – пронеслось в голове у девушки. – Просто тупик? Как-то скучно».

Рысь собиралась уже уходить, когда задела лапой что-то интересное, присмотревшись, она увидела, что это обитый бархатом чехол для маленьких безделушек, однако ячейки были одинаковые – это были укромные места для маленьких песочных часов, было даже место для цепочки; всего их было восемь. Но с одной стороны был отбит кусочек, а значит, – их девять. «Девять!»: что-то ёкнуло внутри, и Рысь, схватив находку в зубы, бросилась к выходу, но люк куда-то исчез.

– Куда подевался? – превратившись обратно в человека, удивилась девушка.

– Исчез, а вы, юная леди, думали, что он будет вас покорно ждать? – зловеще посмеиваясь, из темноты выходил ужасно противный старик, противный не из-за внешнего вида, а из-за того, что говорил с таким пафосом, что хотелось в него чем-нибудь кинуть, забыв об уважении к преклонным годам, и за то, что стоял здесь, причём неизвестно как долго.

– Фокус в этом и заключается – нужно все делать вместе. Кто-то один стоит наверху и следит за люком, а второй ищет что-то внизу, – потряхивая длинной, серебристой бородой и такими же волосами, сгорбленный старик, сверкая зелёными глазами, подходил к девушке.

– Нужно уметь делиться подвигами, нельзя же быть такой самовлюблённой – оставить друзей сидеть в гостиной, а самой искать ответы, чтобы потом горделиво объяснять им, как детям, что произошло в лесу, и что же вы нашли.

Рысь, почувствовав опасность, незаметно спрятала свою находку под какую-то тетрадь на столе:

– Я никакие подвиги себе не приписываю, и ничего я здесь не нашла.

– Нет, нашла. Нашла, но не смогла использовать ничего из этого, а вот я вас нашёл и смогу использовать.

– Не сможете, – превращаясь в рысь, процедила девушка.

– Смогу, – твердо ответил старик, – в отличие от вас, я беру с собой помощников. Взять её!

Из темноты вышли ещё двое – уже известная Рыси девушка-волчица и ещё не известный паренёк – высокий и худой, со злобными ярко-голубыми глазами и соломенного цвета волосами, он превратился в огромного медведя, а девушка – в волчиху.

– Лучше не сопротивляйтесь, живее будете, – посоветовал старичок, и Рыси очень захотелось сломать ему его неприлично длинный нос, но вместо этого она громко зашипела и начала биться в потолок, прыгая то на медведя, то на волчицу, которые значительно уступали ей в ловкости.

– Быстрее! – приказал старик. – Она привлекает внимание остальных.

Рысь прыгнула на волчицу, сбив её с ног, и ещё раз ударилась в потолок, но в это время медведь все же сумел схватить её за лапу и ударить по голове. Превращаясь в человека, Рысь чувствовала, как что-то тёплое ручейком течёт по голове, закрыв глаза, она потеряла сознание и уронила голову на холодный пол.

– Забирай её быстрее, – потирая костлявые пальцы, командовал злобный старичок.

– А мы не можем напасть на них сейчас? – превращаясь в человека, спросила волчица.

– Звенислава, скажи, пожалуйста, а почему мы до этого так не поступили?

– Ну просто… Я… Я не знаю, – призналась девушка.

– Тогда зачем задавать глупые вопросы, чтобы вновь указать мне на мою слабость? – разгневался старик и смерил Звениславу своим особенным, угрожающим взглядом, вмещающим в себе столько фраз и эмоций, что любой знатно испугался бы в этот момент.

– Урзус, забирай девчонку – она мне нужна. И быстрее, я сейчас найду дверь, – обратился старичок к парню-медведю и пошёл по тёмному коридору к камину; когда он повернул одну из львиных голов, стена с жутким скрипом отъехала, она была наполовину погружена в землю, но кто-то уже откапал достаточно, чтобы она открылась. Старик со своими помощниками оказался на поверхности и двинулся на восток, в самую чащу леса.

– А дверь не нужно закрывать? – с опаской спросила Звенислава, вжав длинную шею в плечи, будто стараясь спрятаться.

– Нет, она сама закроется, – бросил старик и пошёл быстрее.

– Лучше ничего у него не спрашивай, – подходя ближе, сказал Урзус, весь перепачканный землёй, – помоги мне эту дотащить.

Звенислава повиновалась и взяла Рысь за ноги, а парень за руки – и таким незатейливым образом они тащили еле живую девушку в своё логово, ведомые ужасным старичком. А дверь так и не закрылась…

Глава 6

Тем временем в гостиной никто не слышал шума, вернее, слышал, но не подозревал, что звуки доносятся из подвала, ведь в гостиной было не тише – Женя вновь пришла в себя и устраивала разнос.

– Да успокойся ты, бешеная! – Волк едва успел увернуться от летящей в него вазы.

– Хватит здесь все громить! Мы с Котом только что тут ковёр отдраили! – спрятавшись за диваном, вопил Сокол.

– Мы с Рысью вообще тебе жизнь спасли, а ты наш дом громишь в благодарность! Успокойся и прекрати рушить все то, что она так долго создавала, – присоединился к перепалке Кот.

– Спасли!? Спасибо! Но для начала вы меня затянули во все это! – и в сторону Волка, первого подавшего голос, полетела резная кочерга.

– Никто тебя сюда не втягивал, успокойся, пожалуйста, – начала было Лебедь, но в неё полетела подушка, и девушка спряталась обратно за диван к Соколу и Лисе, – какая нервная особа.

– Ладно, пора действовать, – скомандовал Кот, сидящий за креслом.

– Ты не планируешь успокаиваться? – спросил он у Жени.

– Нет!

– Чего и следовало ожидать, – на этот раз Кот говорил тише и обращался к друзьям, – Сокол, возьми подушку, когда я махну рукой, ты кинешь её в эту нервозную, я прыгну, и мы её свяжем.

– О, отличный план, – обрадовался Сокол, – только чем мы её вязать будем?

– Твоей рубашкой, модник.

– Но…

– А вот нечего наверх на футболку рубашку напяливать, теперь она хотя бы пригодится.

– Но это же моя любимая рубашечка, такая мягкая.… А если она её порвёт? Ты только посмотри – она же вылитый Годзилла! – запротестовал Сокол, надувшись, как пузырь.

– Снимай, – с угрозой сказал Кот. – Бери подушку.

– Ага, я запомнил, как ты обращаешься с лучшим другом, с которым столько пережил, который в сложную минуту отдал тебе своё потрепанное одеяло и….

– Хватит уже, – оборвал его Кот, – не забывай, что я тоже твой лучший друг, который в сложную минуту также отдал тебе своё одеяло, вывел из леса и кормил ягодами, и….

– Не забывайте оба, что вы планировали нашу гостиную спасать, – напомнила им Лиса.

– Да, точно! – одновременно воскликнули друзья.

Кот осторожно высунулся из своего укрытия и увидел, как Женя бессовестно держит за ножку столик от его кресла.

– Вот противная какая, знал бы – не спасал, – прошипел Кот и махнул рукой.       В этот же миг Медведь, импровизируя, гонимый желанием принять участие в операции по спасению гостиной, выпрыгнул из своего убежища, отвлекая Женю, а Сокол кинул в неё подушкой и попал прямо в лицо. Кот с победоносным кличем выпрыгнул из-за кресла прямо на Женю и прижал её к полу, ударившись носом об её лоб.

– Ураа! Вяжи сумасшедшую! – завопил Сокол, размахивая своей любимой рубашкой; охваченный триумфом победы, он совершенно забыл о ценности этого атрибута в его образе и бросился на помощь другу.

– Отпустите! Это вы сумасшедшие! Вам лечиться надо, таблеточки пить, – отбивалась Женя, но её крепко держали Кот, Волк и Олень, а Медведь и Сокол, любящие носить рубашки наверх на футболки, надёжно вязали ей руки и ноги.

– Бедная Рысь – второй раз за день разбиваем её любимую вазу, надеюсь, она сможет склеить её ещё раз, – причитала Лебедь, подбирая разбросанные подушки.

– Да уж, – согласилась Лиса, – нужно все убрать, пока она не пришла.

Олень поднял связанную, но от этого не менее активную Женю с пола и усадил на диван.

– Только попробуй пошевелиться и сломать что-нибудь ещё, и я отнесу тебя в чулан, а там очень много кровожадных пауков, – пригрозил он, изображая из себя гигантского паукообразного.

– Я не боюсь пауков, – насупилась девочка, – а это тебе очень повезло, что у меня руки связаны, небоскрёб, иначе тебе бы не поздоровилось.

– Неужто? – задорно усмехнулся Олень. – И чтобы ты сделала?

– Для начала – дюймовый удар, а дальше уже от тебя зависит: выдержишь или нет.

– Пфф, ты не Брюс Ли, чтобы с помощью дюймового удара уложить меня на лопатки, – усмехнулся Олень и взъерошил Женины волосы, – не дотягиваешь немного

– Кот, я починю твой столик, – обратился он к другу и ушёл куда-то на второй этаж, неся под мышкой избитый стол.

– Ага, испугался меня? – съязвила ему вслед обиженная Женя.

– Послушай же, здесь никто не желает тебе зла, по крайней мере до твоих выходок никто не желал, – Лебедь осеклась под удивлёнными взглядами друзей. – Поверь, сначала мы все себя примерно так вели, считали всех сумасшедшими и злыми шутниками, но никто из нас не додумывался устраивать погромов.

– Ага, только Волк избил меня на болоте, – вставил Кот, с наигранной обидой.

– Да ладно, один раз в челюсть дал, – оправдывался Волк, – сколько ты ещё помнить будешь?

– Ну, не знаю, ты так хорошо ударил, что я даже упал, – приняв вид античного философа, растягивая каждое слово, протянул Кот, потирая подбородок, – наверное, всю жизнь буду тебе это припоминать.

– Может быть, я продолжу? – раздражённо спросила Лебедь. – Так вот, погромов никто не устраивал, тем более ты уже не просто слышала какие-то безумные истории, а видела Рысь и Волка в обличии. Вы же превращались при ней? – уточнила она у Волка.

– Ну да, когда я прибежал, Рысь сидела в обличии на дереве вместе с ней, а под деревом была волчица, я её отогнал, Рысь на неё прыгнула, а она превратилась.

– Превратилась? – волна удивления прокатилась по всей гостиной.

– Ну да, она превратилась в девушку какую-то противную, сказала что-то про противоположности и убежала.

– А почему вы не побежали за ней? – удивился Медведь.

– Рысь не разрешила, она сказала, что, если там противоположности, значит, их много, и мы вдвоём не справимся, а ещё они знают какую-то тайну… – Волк заговорщицки замолчал.

– Думаю, об этом Рысь и хотела нам рассказать, – предположил Медведь.

– Ладно, дайте мне закончить тогда, – вновь заговорила Лебедь, но Лиса её перебила.

– Да что тут заканчивать? Все просто. Женя, ты произвела отвратительное впечатление, совершенно наплевав на наше дружелюбие и радушие, ты разгромила гостиную, оскорбила нас и вообще ведёшь себя, как глупая истеричка. Поэтому лучше сиди тихо, чтобы не сделать своё ужасное положение ещё хуже, что практически уже невозможно, хотя мы же не знаем, на что ты способна, но Рысь разберётся, когда придёт, – закончила Лиса с явным отвращением ко всей Жениной сущности.

– Я произвела отвратительно впечатление?! Да я вообще никакое впечатление производить не хочу, я домой хочу! – вновь завелась Женя, оскорбленная такими едкими словами малознакомой девушки. – А вы тут беспокоитесь за порядок в вашей омерзительной гостиной и только и делаете, что ноете: «ой, Рысь нас убьёт; ой, бедная Рысь, мы разбили её любимую вазу»! Кто вообще такая эта Рысь? Предводительница отряда сумасшедших подростков? Что вы все так за неё печётесь?

Когда она закончила, в гостиной все безмолвно замерли, с удивлением и презрением глядя на Женю, словно она сейчас сказала что-то неприемлемое и ужасно оскорбительное.

Женя же смотрела на Кота, до этого беспристрастно пытающегося поставить на место кресло и сжавшего после её слов с такой силой его спинку, что пальцы побелели, а потом парень и вовсе с угрожающи видом двинулся по направлению к девочке.

Непонятно, что же Кот хотел совершить, но его опередил Сокол:

– Мы не сумасшедшие! И не смей с таким пренебрежением говорить о Рыси! – Почему? – Женю уже всерьёз удивило, что все эти ребята так переживают за такую, казалось бы, обыкновенную девушку.

– Потому что все это – её творение, она создала этот дом и все, что здесь есть. А ещё она спасла мне жизнь, как и тебе, и только за это ты уже должна её уважать! – выпалил Кот.

– Что всё? Ты сам говорил, что этот дом уже был, когда здесь появился ты, – запротестовала Женя.

– Всё, – Кот поднял её на руки и понёс на улицу.

– Смотри! – он опустил Женю на землю, указывая на ветхую избушку, которой снаружи казался великолепный дом.

– Поверь, внутри было не лучше, а мы с Соколом жили там и спали на полу, укрывшись потрепанными и рваными одеялами, и ели всякую гадость, которую находили в лесу, если находили. Когда становилось совсем туго, мы превращались и ловили мышей, – Кота даже передёрнуло от не самых приятных воспоминаний:

– А потом появилась она. Рысь, как и все, убежала в лес, но мы решили, что не стоит хрупкой девушке бегать по лесу ночью, и вечером я пошёл за ней. Вот только я думал, что уже хорошо знаю лес, а оказалось, что нет, и я попал в капкан, – Кота снова передёрнуло, казалось, словно до появления Рыси в доме, он только и делал, что страдал от этой сложной жизни.

– Было весьма больно, а главное – я не мог вытащить ногу, кровь текла ручьями, боль усиливалась, а потом появилась волчица. Она пришла с востока и выглядела больной и тощей, я бы стал прекрасным ужином для неё, но удача была на моей стороне: Рысь оказалась совершенно не хрупкой, а сильной и смелой, увидев меня в таком безвыходном положении, она первый раз в жизни превратилась и подралась с волчицей. Рыси самой пришлось довольно несладко – бок был порезан острыми когтями, и на руке зияла глубокая рана, но все же волчице досталось больше, и она убежала обратно в чащу. Рысь вытащила мою ногу, даже перевязала её куском своей футболки, впоследствии оказалось, что она была её любимой, а потом буквально дотянула меня на себе до самого дома. И ведь это был весьма самоотверженный поступок – спасти человека, который казался сумасшедшим, да ещё идти в его неизвестную и покрытую тайнами обитель, где живёт ещё один «сумасшедший». Вскоре она непонятным образом научилась управлять своими часами: Рысь может воссоздать предмет, о котором думает, больше так не смог никто. И вот уже на третий день её прибытия, мы жили в огромном особняке, непонятным образом поместившемся в маленькой лачужке, спали на мягких кроватях и ели три раза в день. Рысь создала этот дом и всё, что в нём есть, даже мою рубашку создала она, поэтому никому и в голову не приходило как-то обозвать или унизить её, потому что без Рыси не было бы такой шикарной жизни. Мы никогда не говорим о ней с таким пренебрежением, потому что уважаем и ценим её, что я и тебе советую делать, – закончив свою поучительную тираду, Кот отнёс удивлённую Женю обратно в гостиную, где его с нетерпением ждали друзья, закончившие свою борьбу с беспорядком.

– Ну как? Открыл ей глаза? – спросил Волк, заметивший смятение на Женином лице.

– Вроде того, по крайней мере, успокоил, – ответил Кот.

– Рысь ещё не пришла, поэтому я думаю, стоит воспользоваться свободным временем и отправить это чудо в душ, – предложил Медведь, похоже, его одного смущал непристойный вид Жени, которая и правда походила на чудище болотное.

– Ты прав, я принесу ей какую-нибудь одежду, – согласилась Лиса и направилась к потайной лестнице за камином, но дверь открылась на мгновение раньше и с силой ударила девушку по пальцам, собирающимся обхватить ручку.

– Я все починил! – радостно сообщил Олень, торжественно поднимая над головой маленький столик. Это он спускался по лестнице и так неудачно сильно толкнул дверь.

– Ой, прости, – промямлил парень, увидев, как Лиса раздосадовано трясёт рукой, – я не специально.

И Олень, взяв тонкую руку девушки, принялся дуть ей на пальцы.

– Да ладно, уже не больно, – слегка покраснев, ответила Лиса, лишённая возможности хорошенько поорать на растяпу, и пошла наверх.

Никто из сидящих не придал этому происшествию большого значения, ведь они были заняты слегка другой проблемой – Женей.

– Ты будешь себя хорошо вести? – спросила Лебедь у девушки, на что та послушно кивнула.

– Хорошо, – Лебедь слегка смягчилась, из всех обитателей странного дома она казалась Жене самой доброй и понимающей, а главное – она быстро прощала.

– В душ пойдёшь? – снова спросила Лебедь.

– Ага, – вновь кивнув, смущённо выдавила Женя.

– Хорошо, мы тебя развяжем, и я покажу куда идти, но, если ты снова устроишь погром, мы отправим тебя в подвал, – пригрозила Лебедь, но, скорее, используя это для произведения большего эффекта на и так присмиревшую Женю, нежели как реальную угрозу.

Девушку, с некоторыми подозрениями, развязали, однако она уже успокоилась и, смирившись со своей участью, покорно последовала за проводницей в ещё одну незаметную дверь, а затем по небольшому коридору, стены которого украшали фотографии его обитателей. Это были как одиночные снимки, так и групповые. Мельком разглядывая фотографии, Женя понемногу отказывалась от мысли, что эти ребята сумасшедшие или просто злостные шутники, любящие издеваться над своими жертвами, сводя их с ума. На снимках были запечатлены самые разнообразные моменты из жизни подростков: они играли в футбол на широком поле, заменив ворота двумя столбами; смотрели какой-то фильм, кидались подушками; бегали по лесу, среди величественных сосен; ели хлопья с молоком, добрую часть которого кто-то неосторожно разлил на пол. Следом шли одиночные фотографии: Сокол, с слегка испуганным и очень смешным лицом, пытается поймать фарфоровую вазу, которую, похоже, задел, проходя мимо столика. «Наверное, он её не поймает»: пронеслось в Жениной голове. Следующим был Медведь, объедающий малину с куста, испачкав лицо липким соком; Лиса, склонившаяся над кастрюлей, в которой кипело что-то подозрительное. Волк, который просто спал на диване, положив руку под щеку, превратившись в маленького и очень милого хомячка; Кот подтягивался, ухватившись нейтральным хватом вдоль сука высокой сосны, а Олень сидел с ногами в кресле, обхватив колени руками, и смотрел милым взором в камеру. Лебедь в лёгком нежно-голубом платье величественно входила в гостиную, неся на огромном подносе невероятно огромный шоколадный торт с кремовыми розочками. «Интересно, что это был за праздник?»: подумала Женя, но так и не решилась спросить об этом у самой Лебедь. И вот остались последние две фотографии. Первая запечатлела Рысь, сидящую на дереве, свесившую ноги и озарённую последними лучами затухающего света: она наблюдала, как садиться Солнце. Вторая картина вмещала в себе всех обитателей дома: Рысь по-турецки сидела на диване, сзади, облокотившись на его спинку, в центре стояли Лебедь и Лиса, а по бокам Медведь и Олень, на полу у дивана, подперев голову рукой и широко улыбаясь, вольготно лежал Волк, Сокол и Кот лежали на диване, положив головы на колени Рыси. «Интересно, почему это Сокол и Кот всегда рядом с Рысью?»: удивилась Женя, но вновь не озвучила свой вопрос.

Вскоре коридор разветвился, и Лебедь шагнула направо, в ещё один маленький коридор, только уже без фотографий, где было, как показалось Жене, две двери. Лебедь толкнула ближайшую к ним и кивнула головой в сторону тёмной комнаты.

– Заходи, Лиса принесёт тебе одежду и положит на стул, а я тут буду тебя ждать, не стоит тебе одной разгуливать по дому, – сказала девушка и упёрлась спиной в стену, расписанную тонкими листьями, стволами и цветами.

– Хорошо, спасибо, – Женя старалась вести себя как можно дружелюбнее и вежливее, дабы затмить своё первое появление в доме. Девушка вошла в прохладную комнату и сразу же столкнулась с проблемой – как свет включать? Немного подумав и осмотрев стены, она все же решилась спросить.

– А как тут свет включается? – еле выдавила она, все ещё жалея о свой вспыльчивости, ведь если бы она вела себя спокойно, между ней и её ровесниками сейчас не было бы никакой неловкости, они бы спокойно общались и, скорее всего, даже подружились бы.

Лебедь молча вошла внутрь и щёлкнула незамеченный Женей выключатель.

– Спасибо, – склонив голову, поблагодарила Женя, на что Лебедь кивнула и закрыла дверь. У стены гордо стоял белоснежный умывальник с тонким краном и большим зеркалом в резной деревянной раме. За синей шторой величественно расположилась огромная ванная с душем, а в углу скромно устроилась стиральная машина, маленький стульчик с резными ножками и корзина для грязных вещей.

Снимая испачканную одежду, Женя думала, что она повела себя очень глупо и невежливо, и совершенно напрасно громила мебель в гостиной, зля этим обитателей дома; от этих мыслей в груди что-то жалобно сжималось и подступало комком к горлу. Ведь все эти подростки оказались весьма дружелюбными и милыми, а она сразу же испортила впечатление о себе, и теперь они её будут ненавидеть и презирать.

«Зачем я так глупо поступила? Они же нормально со мной разговаривали, спасли от волчицы и совершенно не желали мне зла. Наверное. Вот если бы я изначально решила с ними просто поговорить, обсудить всё, я бы уже знала хоть что-то об этом месте, и мне не пришлось бы стыдится и краснеть, глядя им в глаза. Возможно, мы бы даже подружились, но уж точно не было бы этого сурового молчания и такой напряжённости»: думала Женя, стоя под струями горячей воды, смывающими грязь и трясину. Хотелось бы, чтобы она смыла и весь позор впридачу с неловкостью, но это была просто вода, а жаль… Вернул к жизни её лишь стук в дверь, Женя опустилась в воду, набежавшую в ванну, и пробурчала что-то невразумительное в ответ. Лиса вошла в комнату молча, положила на стул чистую одежду и так же молча ушла, не ответив ничего на Женино робкое «спасибо».

«Ну вот и здравствуйте! Теперь они даже не разговаривают со мной»: пронеслось у Жени в голове, отчего стало до боли грустно и обидно, она ещё никогда не попадала в такие нелепые истории и никогда не выставляла себя грубой и эгоистичной. А теперь.… Теперь такие весёлые и дружелюбные подростки, глядящие с фотографий на стене, никогда не станут её друзьями, а будут лишь молча ненавидеть её. В груди что-то снова сжалось, комок в горле словно стал больше и вышел слезами из глаз. Надевая мягкую рубашку, приятно пахнущую порошком, Женя все ещё думала о своей незавидной участи, но вот она сосредоточенно выдохнула, успокаиваясь и утирая слезы, и вышла в коридор, готовясь к очередному напряжённому молчанию.

– Так ты, оказывается, красавица, – улыбаясь, сказала Лебедь, – пошли.

Изумлению Жени не было предела, доведённая сама собой до крайнего отчаяния, решив окончательно, что станет посмешищем и обузой, она совершенно не ждала такого тёплого дружеского комплемента со стороны оскобленного ею пару минут назад человека. Первые несколько мгновений она просто не верила своим ушам, а потом удивлённо и смущённо выпалила:

– Спасибо, а ты ещё лучше.

Лебедь снова улыбнулась, ответив что-то приятное, правда, окутанная бурями эмоций, Женя так и не поняла, что было сказано в ответ, а девушка отошла от стены и повела Женю обратно в гостиную.

«Вот это да! Так это все хорошо получается? Она уже не сердится, даже разговаривает со мной. Я так и подумала, что она самая добрая и понимающая»: тёплые мысли закружились в Жениной голове, и она решила, что сейчас самый подходящий момент извинится перед этой милой девушкой, которая так быстро и безболезненно простила её грубость.

– Прости, пожалуйста, – начала Женя, – я не хотела вас обидеть, просто я перенервничала, а когда я нервничаю, я зачастую веду себя глупо и странно. Все так смешалось: камень, водоворот, визг Лоуренс, потом странные рассказы и ещё эти превращения из человека в зверя!

– Да ладно теперь уже, с кем не бывает, не оправдывайся, – мягко остановила нескончаемый поток оправданий Лебедь, – водоворот я знаю – сама через это прошла, а что за камень?

– Я ударилась об камень и упала вводу, – объяснила Женя и тут же вспомнила про забытую до этого Лоуренс, – а где моя морская свинка?

– Спит в гостиной.

– А можно ещё вопрос, правда, я не совсем уверена, что он уместен, но…

– Задавай уже, – посмеиваясь над робостью девушки, что буквально пятнадцать минут назад крушила мебель, сказала Лебедь.

– А почему на этой фотографии все стоят словно сами по себе, а Кот, Сокол и Рысь втроём? – спросила Женя, указывая на общую фотографию обитателей дома. – Я заметила, что на большинстве групповых фото они всегда втроём.

– Потому что они первые здесь оказались. Вообще время здесь как-то странно идёт, мы вообще думаем, что оно застыло, а дни тянутся, пока мы не устанем, здесь всё вокруг зависит от нас, однажды мы потеряли мячик и все дружно загрустили – начался дождь!

– Ничего себе, – удивилась Женя, – а если вы рады?

– Солнце светит, птицы поют, это очень странное место, – кивнула Лебедь и продолжила, – так вот, Кот рассказывал, что Сокол появился почти сразу после него, и так же быстро Рысь, а потом очень долго никто не появлялся на болоте, поэтому они втроём сплотились и сдружились сильнее, чем мы все.

– Понятно, а теперь появились все?

– Да.

– И что теперь будет?

– Не знаю, – пожала плечами Лебедь, – у нас Рысь все знает, пошли.

И они пошли в гостиную молча, но молчание уже не было напряжённым, оно стало дружеским, отчего Женя чувствовала себя самым счастливым человеком, ведь у неё появилась надежда обрести новых друзей, хотя, если честно, у неё друзей вообще не было, не считая верной морской свинки Лоуренс.

Глава 7

– Где шляется Рысь? – нарушил тишину Сокол. – Если я не ошибаюсь, она говорила, что придёт через пятнадцать минут, но её нет, а ведь меня постоянно ругает за то, что я непунктуальный.

– Меня это жутко напрягает, особенно учитывая её приказы, – вытирая вспотевшие ладошки о шорты, вторил Медведь, – Волк, расскажи пока в красках, что случилось в лесу.

– Преувеличивать можно? – улыбнувшись, спросил тот.

– Только немного, чтобы интереснее было, – кивнула Лиса.

– Слушайте, – хрустнув пальцами, начал Волк, – я упорно шёл вперёд, прорываясь сквозь кусты и крапиву, пока не понял, что зашёл слишком далеко, и направился обратно, отовсюду на меня злобно глазели совы, ухая, как собаки.

– Что-то ты уже заврался, – заметил Олень.

– Перебор, да? – вздохнул парень. – Ладно, пошёл я обратно, услышал стук, сначала подумал, что дятел, но было слишком громко, я слегка испугался, но, как герой, пополз на звук. Говорю правду сейчас – там были сплошные кусты, я себе едва не ободрал всё, но прополз по шипами, а потом смотрю – поляна, на ней сосна, и на неё прыгает волчица, я собрался было обратно – ну, мало ли,с кем не бывает, но случайно посмотрел на верх, а там наша Рысь сидит, нервничает уже, потому что сосна раскачивается, как соломинка на ветру, и я решил помочь. Как выскочил, как завыл, прям медведь, нет – три медведя! Волчица испугалась, глаза по пять копеек, чуть на землю не упали, представляете? Стоит она, смотрит на меня, а у самой ноги подкашиваются, ну, это и понятно – такой зверь перед ней. Рысь меня увидела, обрадовалась, чуть ли не запрыгала на ветке, но я на неё очень серьёзно посмотрел, взором осадил этот внезапный прилив счастья – надо же дело делать. Рысь поняла меня, спрыгнула на волчицу, всё ещё напуганную моим появлением, но вдруг эта, казалось бы, обыкновенная волчица взяла и оп – превратилась в девушку. Теперь уже я испугался – откуда здесь ещё люди, а она ещё и говорит! Сказала, что-то про противоположностей и убежала. Рысь хотела уже уходить, но про Женю забыла, а я – молодец, напомнил.

– Вот это да…. Значит, где-то неподалёку живут такие же, как мы, причём настроенные не очень-то дружелюбно, – задумчиво заключил Медведь.

– Я бы сказал, что вообще не дружелюбно, судя по рассказу Волка, – добавил Олень.

– Скорее, враждебно – она так злобно смотрела на Рысь, – поправил рассказчик.

– А почему вы не побежали за ней? – спросила Лиса.

– Я же уже говорил, но ладно, повторюсь, – вновь загораясь пылом сказителя, начал Волк, – побежала эта девушка, а я решил за ней, мгновенно просто среагировал – надо же вас защищать кому-то, как помчал, не волк – пуля. Рысь даже в шоке была, застыла, смотрит, как я мчусь, уже почти догнал девушку, да там догонять нечего – черепаха! А потом Рысь в себя пришла и зовёт меня. Я подумал, что догоню опять, если что, пошёл к Рыси, а она сказала, что не хочет мной рисковать – такой герой самим нужен. Там ведь, наверное, всех нас противоположности и тайну они какую-то знают. Я, конечно, мог бы и один с ними справиться, но Рысь слушать нужно, поэтому мы пошли обратно.

– Скорее, такой фантазёр самим нужен, – с улыбкой заметил Сокол.

– Я думаю, нам стоит узнать, где они живут, и поговорить с тем человеком, чтобы он и нас просветил, – предложил Олень.

– Наверное, Рысь этим и занимается, она же хотела какую-то тайну открыть, – предположила Лиса, – интересно только, где они живут?

– Совсем рядом с той сосной есть незаметная тропка, скрытая кустами, она ведёт прямо к их избушке, – ответила Женя, входящая в гостиную вместе с Лебедь. – Я видела, как оттуда выходила волчица.

В гостиной все разом замолчали и отвернулись в сторону камина, делая вид, что их всех занимает изумительная его структура, а более всего – удивительная позолоченная голова льва, обнажающего острые клыки. Женя вновь почувствовала укол вины и жжение в горле, удивлённая миролюбивым поведением Лебедь, она совершенно забыла, что остальные обитатели дома не особо рады её присутствию, да и вообще обижены её словами и раздосадованы поведением.

– Простите меня, пожалуйста, – начала Женя, пытаясь побороть дрожащий и неуверенный голос:

– Я поступала очень некрасиво и глупо, но, поймите, при других обстоятельствах я бы даже не подумала о вас ничего плохого. Вы сами говорили, что все вы убегали и не верили друг другу, просто меня вы сразу домой затащили, вот я и устроила погром, а вам на улице ломать нечего было, да и думается на свежем воздухе лучше.

– Вот, так бы сразу, – улыбаясь и поворачиваясь в сторону Жени, сказал Сокол. – Теперь хоть понятно стало.

– Действительно, – согласился Олень, – даже как-то неудобно – сами виноваты.

– Давайте на этой ноте все друг друга простим, – предложил Медведь, – прости, Женя.

Его примеру последовали остальные подростки, и гостиная вмиг наполнилась радостными голосами.

– Садись, – предложил Олень, указывая на пустое кресло рядом с собой, – это девятое кресло – оно твоё.

– Добро пожаловать в семью, – улыбаясь, поздравила Женю Лиса.

Девушке вдруг стало так приятно и легко на душе – она чувствовала себя невероятно счастливой в окружении этих загадочных подростков, которые уже совершенно не обижаются на неё; теперь все её страхи позади, она – полноправный член этой своеобразной семейки, и у неё даже есть собственное кресло…

Жениной радости не было предела, правда, Кот всё ещё нагнетающе молчал, он не отворачивался, как все, не поворачивался обратно, лишь добродушно улыбнулся ей, когда она заняла своё место и пару раз одарил тёплым взором бездонных глаз.

«Ладно, я просто задела его больше всех, но я исправлюсь, и мы будем общаться с ним, как друзья. Да даже если он и будет вечно обижен на меня – не страшно, теперь я могу общаться с остальными, особенно с Лебедь, кажется, я ей понравилась»: пронеслось в Жениной голове, отчего она совершенно успокоилась и откинулась на спинку кресла, утопая в этой мягкой бездне.

– И запомни: кресла здесь расположены в особом порядке, – Лиса, с явным удовольствием и проявившейся доброжелательностью, принялась объяснять Жене некоторые правила дома, – на правой стороне сидят самые первые из нас, от камина до дивана – Кот, Сокол, Рысь, и Волк. Слева сидим мы – появившиеся позднее, так же от камина до дивана – Лебедь, Медведь, я, Олень и ты. Если проще – все мы сидим по порядку времени появления на болоте.

– Да, и мы все привыкли к своим местам, поэтому не советую путаться и занимать чужое кресло, – добавил Волк.

– Хорошо, я запомнила, – ответила Женя, которая поняла только одно – её кресло слева от камина и ближе остальных в этом ряду к дивану, на котором посапывает Лоуренс.

– Но все же – где болтается Рысь? – вновь засуетился Сокол.

– Я видела, как она спускалась в подвал, – ответила Лебедь.

– Ну, так и пошли за ней, – скомандовал Кот, впервые сказав что-то за все время присутствия Жени в гостиной, и решительно поднялся с кресла.

Друзья последовали его примеру и весёлой толпой направились в просторный холл, где находилась маленькая, неприметная лестница, украшенная искусной резьбой и ведущая в подвал. Спустившись в приятную прохладу, освещаемую одиноко висящей под потолком лампочкой, подростки не обнаружили никаких следов присутствия Рыси – её определённо не было в подвале, и ничто не намекало на игру в прятки, лишь на полу отрешённо от мира сего лежала оторванная от привычной, холодной стены дверная ручка в виде крыла.

– И где она? – удивился Медведь.

– Сейчас узнаем, – уверенно ответил Олень и пошёл вперёд – сам не зная куда конкретно и зачем.

– Похоже, она открыла тайну, – поднимая ручку, предположил Кот. – Эта штука не просто так здесь лежит.

– А она была на этой стене – я точно помню, – удивлённо сообщил Сокол, разглядывая находку.

– Значит, она нашла способ туда попасть, но как? – и длинные пальцы Кота заскользили по холодной стене, удача улыбнулась ему намного раньше, чем Рыси – он просто заметил блеск маленького ключика, скрывающегося за одной из банок.

– Вот как! – воскликнул Кот и повернул ключ, пол вмиг исчез из-под ног, и парень полетел вниз.

– Как же непрактично! – потирая известное место, на которое чаще всего приходятся падение, выругался он. – Принесите кто-нибудь фонарик, здесь слишком темно.

– Кот, я сейчас, жди, – молниеносно среагировал Сокол и помчался куда-то на второй этаж. Буквально через пару минут он уже прибежал с большим фонариком и спрыгнул к другу.

– Ого, да тут же дом-под-домом! – почёсывая макушку, воскликнул Сокол, оглядывая доселе скрываемые чертоги таинственного здания:

– Представляешь, если бы мы это нашли раньше, нам бы не пришлось на полу спать.

– Да уж, могли бы изначально жить, как короли, – согласился Кот.

Яркий свет фонаря осветил коридор, испещрённый дверьми, правда, все они оказались заперты, но этот факт лишь указывал на то, что за ними скрывается что-то воистину примечательное.

– Интересно, кому нужно было создавать дом под землёй и скрывать его неприметной избушкой? – Медведь также спрыгнул в подвал и был не менее удивлён.

– Не знаю, наверное, этой даме, – указывая на портрет, предположил Сокол.

– А этот мальчишка рядом с ней похож на мальчика-стрекозу, который меня сюда привёл, – подходя ближе, сказал Кот, – наверное, это он и есть.

– Смотрите, похоже, она это нашла, – указывая на общий футляр для песочных часов, сказал Медведь – правда, оно сломанное.

– Нужно забрать с собой, – решил Кот, покрутив футляр в руках.

– К-к-кровь… – промямлил Сокол, наступив в непонятную субстанцию, он осветил её большим фонарём и увидел нечто, чего бы не хотел увидеть здесь.

– Рысь, – прошептал испуганно Кот.

– Здесь было ещё трое, а ещё, похоже, волк и медведь, – разглядев на полу следы, как профессиональный следопыт, вынес вердикт Медведь.

И вдруг потолок над их головами протяжно заскрипел и принялся, с протяжным воем, занимать первоначальное положение, отделив удивлённых парней от мира света и друзей.

– Вот почему она не смогла выбраться, – удивлённо и с долей суеверного ужаса в голосе произнёс Сокол.

– Посмотрите – потолок весь покрыт следами от когтей, – указав вверх, скорбно протянул Медведь.

– Она пыталась выбраться и привлечь внимание, а мы не слышали, потому что эта неуравновешенная крушила мебель в гостиной, – холодным, словно неживым голосом, сказал Кот.

– Да ладно ты, мы найдём Рысь, если она не за этими дверями, значит, её увели в тот дом на востоке, а мы придумаем план, нападём на них и спасём Рысь, – утешая себя и друга, уверил Сокол.

Потолок вновь исчез, открывая удивлённые лица друзей.

– Вы там как? Он сам закрылся, – спрыгивая вниз, сообщил Олень.

– Похоже, плохо, – ответил Кот, – кто-то один пускай останется наверху, чтобы контролировать пол, остальные прыгайте сюда, и будем двери ломать.

Женя, осознав всю важность происходящего, осталась наверху верным сторожем, а остальные подростки, как парашютисты, спрыгнули в тайный дом-под-домом. Двери ломались со скрипом и визгом, однако Рыси не оказалось ни за одной из них. Дверей всего было шесть: за одной огромная спальня, с большой мягкой кроватью и столом, немного меньше, чем в коридоре и мягким креслом, похоже, это комната принадлежала старой даме. За второй – маленькая спальня, с таким же столиком и множеством детских книг и игрушек, похоже, это собственность мальчика-стрекозы; ещё две маленькие комнаты, может, для гостей, столовая и ванная.

– Ребята, – сдавлено и испугано позвала Лиса, – похоже, её здесь нет, тут ещё одна дверь, ведущая на улицу, она открыта, здесь следы и кровь. Кажется, нам стоит искать в том доме на востоке.

– Ёлки! Там же эта волчица, – закричал Кот, превратился и побежал в сторону леса, не обращая внимания на крики друзей и попытки его остановить.

– Давай, беги один! Бросай меня здесь! Мы же с тобой не лучшие друзья, мы просто пережили столько всего вместе, но это же неважно уже, на меня можно запросто наплевать и бросить, я же тебе никто! – надрывался обиженный Сокол, но Кот был уже далеко и не слышал его пламенные речи.

– Вот и дружи с вами после этого, вроде бы, как братья, последнюю ягоду пополам делим, а потом бросает меня и бежит в одиночку Рысь спасать, – удручённо покачивая головой, промямлил Сокол.

– Ладно, не обижайся на него, – похлопывая друга по плечу, поддержал Волк, – пойдёмте, нужно придумать, как спасти Рысь, и быстро.

Друзья, охваченные тревогой и страхом, направились за другом к выходу, где их ждал верный стражник и, по совместительству, охранник открытого потолка – Женя. Особо не утруждаясь, друзья просто превратились и выпрыгнули или вылетели из недр дома-под-домом, оставив его скрытым тяжёлыми камнями потолка и забрав с собой ключ от тайного прохода.

Когда подростки вошли в гостиную, их встревоженные взгляды привлекла девятая картина, которая, слабо поблескивая, отражала на своём зачарованном холсте новое животное.

– Женя, так ты у нас Мышка! – рассмеялся Сокол.

Его отличительной чертой были резкие переходы настроения от самого грустного до безумно весёлого, причём, никто так и не понял, действительно ли он такой или же просто притворяется, дабы разбавлять однообразие дней своей забавной персоной.

– А по характеру прям и не скажешь, – продолжил парень, – я, честно, думал, что ты будешь какой-нибудь львицей, – и Сокол с ужасающим лицом издал что-то на подобии львиного рыка, чем скорее всех рассмешил, нежели напугал.

– Серьёзно мышка, – протискиваясь к картине, подтвердила Лиса, – вот и правда – с кем поведёшься от того и наберёшься, – бросив короткий взгляд на спящую среди мягких подушек дивана Лоуренс, подытожила девушка.

– Ну-ка, превратись, – разглядывая изображённую на картине мышку с блестящими чёрными глазками-бусинками, дымчатой пушистой шёрсткой и белым пятнышком на лбу, обратился Волк к Жене.

– Чего? – не соображая ровно ничего из сказанного, удивилась девушка.

– Ну, вот же, животное твоё, – указывая на картину, ответил Медведь.

– И что? – вновь ничего не понимая, спросила Женя, нахмурив лоб и сдвинув в непонимающем жесте брови.

– Ладно, потом объясним, а сейчас нужно придумать, что делать с Рысью и Котом, – призвала к совести Лебедь, нервно оправив складки голубого платья.

– Да, точно, – резко сбросив с себя облик весельчака, Сокол вмиг облачился в образ, если не опытного дипломата, то точно какого-нибудь профессора-ботаника.

– Присаживайтесь, – предложил он, опускаясь в своё кресло, – будем думать.

– У кого какие идеи? – через некоторое время гробовой тишины, скрестив пальцы, поинтересовался он.

– Я думаю, что если Рысь не решилась первый раз иди в тот дом в лоб, то не стоит без неё и пытаться напрямую попасть в логово наших противоположностей, – постукивая длинными пальцами по дереву подлокотника, задумчиво протянул Волк, – нужно попасть туда незаметно и узнать обстановку, а дальше придумать новый план по спасению Рыси.

– Точно, – согласился Олень, – нужно узнать, где именно её держат, разведать строение дома, чтобы нанести быстрый и точный удар, а потом молниеносно убежать.

– Я думаю, для этого потребуется быстрое и незаметное животное, – предложила Лебедь, – а главное – маленькое.

– А у нас есть одно такое, – хитро улыбаясь, Сокол подмигнул Жене, та уже слегка начала понимать, что эти весёлые подростки хотят отправить её в самое пекло, и уже почти совершенно вжалась в кресло, слившись с ним своим побледневшим от страха лицом, но, как ни странно, её всё же заметили.

– Мышка – шустрая тихая незаметная и маленькая, – подтвердила Женины догадки Лиса.

– А ещё у нас есть быстрый Сокол, который сможет незаметно донести её до логова врагов и проследить за безопасностью, – потрясывая большой головой, добавил Медведь.

– Что ж, основа плана уже готова – Сокол несёт Женю до того дома, следит сверху, чтобы её не засекли, а потом приносит обратно, она нам рассказывает устройство дома, и мы переходим в наступление, – подвёл итоги Волк.

– Отличный план! – обрадовался Сокол, вновь примерив маску весельчака. – Мы просто идеальная команда!

– Я пойду с вами, – решительно сказал Волк, разминая кулаки, – на случай если вас засекут и придётся драться.

– Отлично, собираемся, – поднимаясь с кресла, скомандовал Сокол.

– А вот…. Ну вообще…. Если вот…эээ… – Женя решала какой же вопрос задать первым, и как его правильно задать, дабы вновь не попасть в немилость.

– Как превращаться? – наконец выпалила она.

– А точно, ты же не умеешь, – плюхаясь обратно в кресло, разочаровался Сокол.

– Для начала нужно представить своё животное, а затем, как ты превращаешься в него, только не нужно долго на этом зацикливаться – это особый дар, он проявляется сам собой, – ответил Медведь и для убедительности превратился в огромного бурого хозяина леса с добрыми глазами и обратно в человека, – попробуй, это не так сложно на самом деле, у тебя все получится.

Женя встала, нерешительно перебирая край рубашки:

– А обратно как?

На самом деле ей совершенно не хотелось превращаться в мышь, тем более в одиночку изучать дом, где живут похитители Рыси и та волчица, которая чуть не впилась клыками Жене прямо в горло. Девушка совершенно не планировала подвергать себя новой опасности, но всё же Рысь спасла ей жизнь, и бросить её Женя никак не могла, тем более в голове кружилась догадка о том, что её, наверняка, выставят из дома после отказа, и что она тогда будет делать? Нет, у Жени просто не было выбора: и совесть, и холодный расчёт требовали согласиться и, положившись на удачу, отправиться за Рысью.

– Схема та же, только теперь нужно представлять свой человеческий облик, а потом, как ты превращаешься в человека, – ответила Лиса, – только не паникуй и сосредоточься.

– Хорошо, – совершенно спокойно ответила Женя, но это было лишь блестяще отыгранное внешнее спокойствие, на самом деле внутри бушевал хаос вопросов, вперемешку с диким страхом и тревожными мыслями.

«Не паниковать. А кто паникует? Я совершенно не паникую, я спокойна как никогда. А нет – паникую, ладно, хотя бы не волнуюсь, – Женя зажмурилась.

– Вот черт! Теперь волнуюсь! Господи, почему это со мной…. А, может быть, не со мной?» – окутанная надеждой, что все это творение её мозга, ушибленного многочисленными падениями, Женя незаметно ущипнула себя за руку.

«Аааа! Это со мной! – почувствовав боль, запаниковала девушка. – Ладно, соберись…» Женя встряхнула руками и приготовилась превращаться. «Превращаюсь в мышь, ох, после такого можно и книгу написать «Коротко об опасности утренних походов на речку» или «Пристанище подростков-животных», – Жене стало смешно от своих мыслей, однако её привычный, переливистый смех вдруг превратился в мышиный писк.

– Получилось! Ой, какая милашка, – Сокол упал на колени перед удивлённой мышкой, вглядываясь в её крошечные чёрные глазки, – принесите её свинку, пускай познакомятся.

И ещё сонную Лоуренс, не понимающую толком, что происходит вокруг, опустили на мягкий ковёр рядом с её превращённой хозяйкой. Свинка, удивлённая сразу же после пробуждения, не придумала ничего лучше, чем атаковать незнакомку и укусила мышку за ухо.

«Это что? Я теперь мышь? Ужас какой. Хорошо, что никто из знакомых не видит моего позора. Ай, Лоуренс! Ты меня не узнала или оборзела?»: однако вместо слов раздавался лишь писк, который настраивал свинку весьма недружелюбно.

«Все, хватит!»: разозлилась Женя и вновь превратилась в девушку.

Удивлению Лоуренс не было предела – её самым наглым образом разбудили, посадили рядом с неизвестной мышью, которая вдруг превратилась в её любимую хозяйку. Свинка прохрюкала что-то похожее на проклятия, чем вызвала волну смеха и, взобравшись на диван, снова уснула.

– Неплохо для первого раза, – зааплодировал Волк, – даже хорошо, правда, я не ожидал такого, думал, у тебя хотя бы усы останутся, собирался уже смеяться над тобой, а ты все веселье обломала.

Женя не особо поняла, что парень имел в виду, поэтому просто кивнула ему в ответ.

– Отлично, а теперь пошли – нужно Рысь спасать! – вновь засуетился Сокол.

– Пошли, – согласился Волк, – а вы следите за домом. Правда, мне кажется, они не могут в дом попасть, иначе могли бы запросто напасть на нас всех уже давно, но всё же следите и за домом.… И за лесом, – предупредил он.

– Ладно, – согласилась Лебедь, – будьте осторожны и не нарывайтесь – если надо будет бежать, то убегайте.

– Конечно, не переживай, – заверил её Сокол, – давайте обнимемся на дорожку.

Глава 8

– Ай, головка моя несчастная, – корчась от боли, простонала Рысь.

Она лежала на скрипучей раскладушке, укрытой тонким матрасом, сквозь который хорошо чувствовался твёрдый металл каркаса. Раскладушка устроилась в углу маленькой комнаты с болотно-зелеными стенами, какие бывают в провинциальных больницах, казалось, даже трещины были такой же глубины и ширины, как и те, которые от скуки приходится считать и рассматривать, складывая из них различные картины, в ожидании уставшего врача, с самого утра заточённого в царстве полубольных детей. Комната была настолько маленькая, что в ней не поместилось ничего кроме описанной раскладушки, покосившегося шкафа, без ручки у скрипучей двери; угрюмого стула, неуверенно стоящего на двух ножках, будто его забрали из какой-нибудь школы, где не одно поколение весело раскачивалось на страдальце, и небольшого стола, где в запылившейся вазе грустно стояли засыхающие цветы. Окно было одно, закоптившееся и увешенное паутиной, с кучкой мёртвых мух, стекло кое-где треснуло, но выбраться из него не представлялось возможным – защитой служила довольно крепкая решётка.

Рысь попыталась встать, но холодный металл врезался ей в запястья.

– И снова тапком, и снова мимо… – удивлённо промямлила Рысь, – что это ещё? – еле повернув голову, будто налившуюся свинцом, девушка увидела, что её приковали наручниками к раскладушке.

– Вот же непруха, – Рысь вздохнула и откинулась на подушку – твёрдую, словно камень.

– Даже воды не принесли собаки, – пробубнила она, чувствуя, как губы слипаются, покрываясь коркой, а горло сдавливает, и становится как-то тяжело дышать. Голова болела и кружилась, на запястье давили наручники, словом, положение оказалось не из приятных.

– Поорать что ли? Какое небрежное отношение к раненному пленному – черти какие-то, – и Рысь, собрав остаток сил, собралась было крикнуть что-нибудь оскорбительное, но вдруг поблизости раздался шум шагов.

Шаги были быстрые и энергичные, а главное – они приближались. Через мгновение незамеченная до этого дверь удручающе скрипнула и отворилась. На пороге стоял парень, которого Рысь сразу же узнала – это был тот самый высокий парень-медведь с ледяными глазами-шипами, прямым носом и соломенными волосами, коротко остриженными у висков и свисающими на бок у макушки.

– Давно очнулась? – подходя ближе, спросил Урзус.

– Тебе так интересно? – съязвила Рысь, явно презирая этот противный субъект.

– Естественно, – сузив глаза, ответил парень, – нет. Тебе пора познакомиться с Хозяином.

– Хозяином?

– Да, с нашим Хозяином, – подтвердил Урзус, извлекая из кармана серой рубашки маленький ключик от наручников, сковавших руки Рыси.

– Забавно до дрожи, – протянула Рысь, – вы что собаки? Хозяин у них есть, – усмехнулась девушка.

– Закрываем тему, – отрезал Урзус, освобождая Рысь из плена холодного металла, – он собирается встретиться с тобой и поговорить, а вот я не настроен на общение.

– Какой злой, – с усмешкой ответила Рысь, но парень не обратил внимания на её реплику.

– Пошли, – холодно скомандовал он, – и давай без напрасных попыток сбежать.

– Да брось, у меня сил нет бегать, – отмахнулась Рысь, которая и правда совершенно не собиралась убегать, по крайней мере, сейчас, когда появилась возможность что-то узнать.

– Пошли, скажу твоему хозяину, что ты хороший мальчик, может быть, он тебе косточку даст погрызть, а то ты какой-то злой, худой и голодный, – съязвила девушка.

Рысь приподнялась с кровати, но резкая колющая боль пронзила голову, и девушка упала обратно, застонав.

– Ты что? – удивился Урзус, не понимая, притворяется ли она, чтобы сбежать или с ней что-то на самом деле не так.

На мгновение он даже почувствовал жалость и сострадание при виде несчастной девушки, но вновь его окутал прежний мрачный туман, появляющийся каждый раз, когда парнем овладевали добрые чувства и делающий его вновь жестоким и безжалостным.

– Ничего, не надо было меня по голове бить, – скручиваясь в клубочек от боли, процедила Рысь.

Урзус вновь почувствовал какой-то непонятный укол совести, барьер, ограждающий его от добрых порывов души, словно ослаб, и парень будто бы стал лучше видеть и вообще лучше осознавать окружающую его реальность.

– И что теперь с тобой делать? – с лёгким состраданием в голосе спросил он.

– Что хочешь, – злобно ответила Рысь, принявшая его изменившийся тон за язвительную усмешку.

Урзус не стал ей говорить, что он хотел бы ей помочь, а потом его вновь окутала неизвестная агрессия, и парень сказал совершенно противоположное своим мыслям:

– Я хочу скинуть тебя с кровати и пинками заставить идти!

– Отличный план, но даже моя рана не помешает мне врезать тебе хорошенько, – отрезала Рысь, медленно поднимаясь с кровати, – показывай дорогу.

Пошатываясь, девушка следовала за парнем, которого одолевали разные сомнения: его жестокость раздражала, но потом раздражала его доброта, и он никак не мог понять, что происходит, и как ему быть, однако парень совершенно не хотел менять своего поведения, боясь разозлить хозяина, который всегда учил их быть жестокими. Погруженный в свои мысли, он шёл по мрачному коридору, испещрённому трещинами разных размеров и форм, с облезшей зелёной краской на стенах, напоминающему давно заброшенное здание. Вскоре коридор повернул направо, и подростки вошли в одну из дверей.

Пред глазами Рыси предстала огромная комната, освещённая двумя огромными люстрами; мягким коричневым ковром, таким же мягким, как и у Рыси дома, но не таким приветливым и тёплым. Посреди комнаты развалилась огромная кровать с бордовым палантином; два мягких чёрных кресла, отделанных кожей, стояли у камина, украшенного позолоченной резьбой, изображающей каких-то демонов; стол для игры в гольф, ряд высоких шкафов и множество разной утвари; напротив кровати – огромный письменный стол, заваленный бумагами, за которым в гигантском кресле на колёсиках сидел сморщенный старичок.

– Добро пожаловать, – проскрипел он, расплывшись в поддельной улыбке, увидев Рысь, – Урзус, выйди и постой за дверью, я тебя потом позову.

Парень почтительно поклонился и покорно вышел за дверь, оставив Рысь наедине со своим хозяином, что девушке совершенно не понравилось – Урзус ей нравился, если можно так высказаться, определённо больше, чем этот непонятный старик.

– Что ж, давайте для начала присядем, – предложил старик, указывая на кресло возле камина.

Рысь слегка задумалась, но потом решила, что сидеть все же лучше, чем стоять, рискуя упасть, и уселась в кресло, оказавшееся довольно твёрдым и холодным.

– Что ж, – потирая руки, продолжил старик, – предлагаю познакомиться, у меня довольно много имён, но мне особенно нравится Боголеп – это моё любимое имя, меня так назвали во время одного из моих путешествий, оно переводится, как «достойный Бога», – и старичок самодовольно улыбнулся, обнажив рот, в котором не хватало, как минимум половины зубов.

– Рысь, – пародируя самовлюблённый голос Боголепа, ответила девушка, – так меня зовут мои друзья, и вы тоже можете меня так звать.

– Интересный подход, – протянул старик, – я называю свои картины старославянскими именами, только Урзус назван на латыни – это была моя маленькая причуда. Урзус переводится, как медведь.

– Ладно, давайте поближе к делу, – Рысь себя чувствовала довольно мерзко и очень хотела пить, поэтому продолжительные разговоры совершенно не вписывались в её планы, – зачем я вам?

– Вот это я понимаю, – поудобнее расположившись в кресле, ответил старик, – деловой подход. Что ж, всё довольно просто – мне нужен грамотный лидер.

– Что? – Рысь, конечно, предполагала, что у этого странного старичка будут странные идеи, но до такого она не додумалась.

– Лидер. Видите ли, я не могу вам рассказать всего, ведь вы все же рассержены на меня за мой поступок и можете легко и свободно использовать эту информацию против меня, но мне очень нужен лидер для этих, – старичок многозначительно сморщился.

– Понимаете, я уже не молод, а мне нужно, чтобы они сделали кое-что для меня, но они не организованы и не могут и шагу ступить без меня, даже вас украсть не могли без моей помощи, но на то дело у меня не хватит сил, а мне непременно нужно, чтобы его сделали. А вы, вы – лидер, я долго наблюдал за вами, вы сумели создать себе непоколебимый авторитет, также вы довольно умны и смекалисты, а главное – вы можете творить волшебство, а для меня это стало тяжело, – старик сморщился, словно сказал наипротивнейшую вещь.

– Забавно, – протянула Рысь, совершенно сбитая с толку – только что оказалось, что за ними долго следили, особенно за ней, а они даже не подозревали об этом, – откуда вы узнали, что здесь кроме вас есть ещё и мы?

Этот вопрос невероятно рассмешил старика, и он весьма странно засмеялся, похрюкивая и корчась в кресле:

– Потому что я вас всех призвал! – сквозь смех выдавил старик, смахивая слезу со щеки. – Вы все – мои творения. Я давно решил, что не смогу осуществить свой план без помощи, тогда я создал картины, призывающие сюда людей, мой план был идеален – картины обретали полную власть над людьми, превращая их в жестоких, выносливых и невероятно преданных рабов, а главное – люди смогли бы превращались в животных. Я подозревал, что мои картины будут найдены, поэтому наложил на них заклятье удваивания, когда мои опасения оправдались, и картины украли, у меня появился резервный набор, а над украденными картинами был проведён ритуал очищения, и люди, призванные ими, оставались собой. И тут я понял свою ошибку – мои картины не способны принимать решения самостоятельно, поэтому не могут принести мне настоящую пользу, тогда я решил понаблюдать за вами – очищенными картинами, и понял, что мне нужен кто-то из вас, а идеальной кандидатурой стали вы.

– А кто украл картины и где он? – спросила Рысь.

Лицо старика резко изменилось и стало суровым, похоже, он совершенно не планировал рассказывать и третью часть того, что сказал:

– Никто! – завопил он, размахивая руками, и в ярости перешёл на «ты». – Ты будешь моей помощницей?

– Нет, – холодно ответила Рысь.

– Вот как, – удивился старик, злобно сверкнув глазами, – почему?

– У меня нет хозяев, и не будет, – гримасничая, ответила Рысь.

Она любила ходить по лезвию, и даже в столь напряжённый момент не упустила возможности поиздеваться над стариком. Эта привычка у неё была ещё до появления на болоте – Рысь никогда не принимала своего нечестного поражения. Подумаешь, она в заточении у этого старика, всё равно у него нет права командовать. Сначала украл из дома без объяснений, теперь что-то непонятное рассказывает, а ещё и помогай ему – обойдётся.

– Хозяин бывает у глупых и слабых людей, если ты не такая, тебе нечего бояться, – отчеканил Боголеп.

– А этих людей вы считаете такими?

– Они не люди, – усмехнулся старик, – и ты сама поймёшь это.

– Не пойму, – холодно отрезала Рысь.

– Поймёшь, – кивнул Боголеп, – я же сказал, что они под властью картин, нельзя так просто взять и подружиться с диким волком.

– И вы хотите, чтобы я тоже стала для них хозяином? – удивилась девушка.

« Ты сейчас опять всё испортишь, – шепнул голос в голове, – припугни».

– Скорее посредником, – сказал старик, – хозяин только один.

– А мои друзья?

– Тоже мои картины, – усмехнулся Боголеп, – и тоже будут служить мне.

– Тогда тем более я не буду с вами работать, – отрезала Рысь, поднимаясь с кресла, – а сейчас, извините, меня ждут друзья, я пойду, они там без меня плачут и не знают, что делать.

– Нет, тебя ждут мои картины, – злобно ответил старик и засвистел в маленький свисток, в форме льва, держащего в лапах флейту. Рысь не успела сделать и двух шагов, как в комнате появился Урзус.

– Отведи её в подвал, пускай подумает получше, через пятнадцать минут приведёшь обратно, – приказал старик и повернулся к огню в камине.

– Хотя… подойди, – он поманил парня пальцем и тот послушно подошёл. Старик что-то прошептал и положил свою сморщенную руку Урзусу на лоб, глаза парня мгновенно блеснули ледяным, голубым светом и погасли.

– Так-то лучше, – прошептал старик, – и можешь сказать Звениславе, что Рысь в подвале, я думаю, она будет рада ещё раз повидаться. Это все, иди.

Урзус вновь поклонился и, весьма грубо взяв Рысь за руку, пошёл к выходу. Они снова зашагали по мрачному коридору, но на этот раз пошли дальше и спустились по стёршимся ступеням в глубины подвала. Подвал оказался ужасающим помещением с единственной лампочкой, тускло освещающей голые, шершавые стены, покрывшиеся плесенью и одиноко стоящий стул в центре подвала. Всё это выглядело довольно злобно и будто бы готовым к пыткам, которые вот-вот здесь начнутся.

– У тебя есть пятнадцать минут на размышления, а дальше, если откажешься…– Урзус многозначительно замолчал, оскалив белоснежные зубы. – Лучше бы тебе согласиться.

– Уууу, угрозы посыпались, – издеваясь, саркастично усмехнулась Рысь, – мне как-то уже страшно стало, этот подвал такой ужасный, – изображая испуганную и глупую особу, продолжила она.

– Я уже на всё согласна, веди меня обратно, – девушка сложила руки в умоляющем жесте и продолжила плаксивым голосом:

– Ну, пожалуйста, – и тут она рассмеялась громко и весело, не обращая внимания на головную боль.

– Да ты достала меня уже! – заорал Урзус, схватив Рысь за горло и прижав к пронзительно холодной стене.

– Когда хозяин думал, что ты согласишься, тебя нельзя было трогать, а теперь Звениславу к тебе отправил, и всё из-за твоей упёртости.

– Да неужели? – прохрипела Рысь, сверкнув глазами и собрав остаток сил в кулак, ударила парня в живот с такой силой, что он отлетел к другой стене.

– Как тебе? – вызывающе спросила Рысь, пошатываясь из стороны в сторону, окончательно обессиленная.

– Неожиданно, – проскрипел Урзус, пытаясь подняться, – а теперь и ты получишь – я иду за Звениславой.

Однако Рысь его уже не услышала – ноги предательски подкосились, голова закружилась и девушка, как кукла, упала на холодный пол, шипами врезавшийся в тело, выкачивая её тепло, а из раны на голове вновь побежала тоненькая струйка горячей крови.

– Так тебе и надо, – злобно прошипел Урзус и пошёл к выходу, представляя, что здесь будет, когда придёт Звенислава.

Раздираемый противоречивыми чувствами, он никак не мог понять, что делать: ему и жалко было Рысь, но и страшно признавать это, переча воле хозяина. Раздосадованный своим нелепым положением Урзус с силой толкнул ветхую дверь и чуть не сбил с ног подругу, честно несущую свой пост.

– Ты что? – завопила ошарашенная девушка.

– Я пришёл сказать, что Рысь в подвале, и хозяин не против, чтобы ты пообщалась с ней, – холодно ответил Урзус.

– Ты посторожишь за меня? – зловеще улыбаясь, предвкушая час расплаты, спросила Звенислава.

– Ладно, Звен, – согласился парень, усаживаясь на крыльцо, – только быстро и сильно не бей.

– Пулей, – обрадовавшись, ответила девушка и побежала в дом.

И никто не заметил, как вместе с ней что-то шмыгнуло за дверь, скрывшись в тени.

Звенислава, окрылённая чувством скорой мести, неслась по коридору, совершенно не замечая своего шустрого преследователя, старающегося держаться в тени и идти, как можно тише, едва касаясь пола. Пройдя длинный коридор, взъерошенная девушка и её неизвестный и незамеченный спутник оказались в подвале, чей зловещий холод мгновенно окутал новых посетителей, добираясь до мозга костей своими шипами. Рысь все ещё лежала на полу: её губы посинели от холода, а сквозь побледневшую кожу пробивался синий цвет паутинок вен. Девушка не могла встать и освободиться от властно высасывающего тепло её тела пола, а лишь подтянула ноги к себе, свернувшись клубочком.

– Какая встреча! – Звенислава со скоростью света оказалась рядом с беспомощной девушкой и пренебрежительным рывком подняла её за шиворот. – Дважды тебе удавалось одолеть меня, но сегодня победа за мной.

– Лишь потому, что я уже ходячий мертвец, – вяло улыбнулась Рысь, – а когда был первый раз, не напомнишь?

– Когда твой друг попал в мой капкан, – процедила Звенислава, вспомнив своё поражение.

– О, так это тоже была ты? Какая надоедливая, и не успокоишься же никак, – Рысь и делало Рысью её упрямство и непокорность, даже осознавая, что теперь её могут беспрепятственно убить, она совершенно не собиралась унижаться и просить пощады, напротив, она до последнего будет издеваться над врагом, выводя его из себя нескончаемыми потоками ядовитого сарказма.

– И ты тоже! – заметила разозлённая девушка и ударила Рысь по лицу, и уже приготовилась ударить вновь, но чья-то сильная рука перехватила её удар, больно сжав запястье, а другая зажала большим платком ей рот и нос.       Эфирный запах окутал Звениславу, она обмякла и уже совершенно отключилась. Обладатель платка с хлороформом поднял девушку и усадил её на стул в тёмный угол, чтобы сразу не было понятно, кто там сидит, и бросился к Рыси, вновь упавшей куклой на пол.

– Рысь…– знакомый голос заставил девушку повернуть голову.

– Кот, – почти неслышно прошептала она, – мне жутко холодно, больно и я очень хочу пить, – почувствовав близость друга, девушка лишилась прежней стойкости, и Кот первый раз увидел, как одинокая, горькая слеза проползла по щеке подруги и упала на пол.

– Да, я понял. Там в лесу есть родник, пошли быстрее, дома мы тебя согреем и посмотрим, что болит, – успокаивающе промурлыкал Кот, пытаясь поднять Рысь.

– Я не могу, у меня нет сил, – прошептала девушка.

– Рысь, пожалуйста, потом поноешь – нас же могут обнаружить, – взмолился Кот.

Девушка мужественно попыталась встать, но ноги не слушались, она то и дело оступалась или вовсе падала на стены или Кота.

– Хорошо, тогда пойдём в лоб, – поднимая Рысь на руки и нервно выдохнув, сказал парень, – будем надеяться, что нам повезёт.

Он с решимостью шагнул в коридор, стараясь идти быстро, но тихо, каждая нервная клетка была напряжена. Кот сверлил бдительным взглядом всякий попадавшийся угол и прислушивался к любому шороху.

– Постой тихонько, – сказал парень, остановившись у самой двери, опустив Рысь на пол.

Вдруг дверь открылась, и на пороге показался Урзус.

– Ты кто? – пытаясь привыкнуть к темноте, спросил он.

– Конь в пальто, – хмыкнул Кот, набрасываясь на Урзуса.

– Так и скочи отсюда, конь, – прошептал парень, шагая за дверь, – пока никто не заметил, что её нет.

– Чего? – удивился Кот.

– Тупой что ли? Беги отсюда, и подругу свою не забудь, – кивнул Урзус, – со Звениславой всё нормально?

– Да, – ответил ошалевший Кот.

– Прекрасно, врежь мне хорошенько, а то никто не поверит, что я пытался вас остановить, быстро, пока не передумал.

– Ладно, – согласился парень, – спасибо.

Урзус, не ожидавший такого сильного удара, упал на землю.

– Это я для правдоподобности, – прохрипел он, – беги.

Кот осторожно открыл дверь и, подняв Рысь, устремился подальше от зловещего дома. Он остановился лишь у тайного родника, пройдя довольно длительный путь на юго-запад.

– Ты как? – аккуратно уложив Рысь на мягкую траву, спросил Кот.

– Нормально, пить хочу, – вяло улыбнулась в ответ девушка.

– Ах да, секунду. У меня тут кружка деревянная спрятана, – Кот стучал по земле около родника, пытаясь услышать звук деревянной крышки, скрывающей за собой тайник, – я сам ее вырезал, вот.

Парень наконец нашёл скрытый тайник, где спряталась та самая кружка, вырезанная весьма аккуратно.

– Держи, – Кот аккуратно приподнял голову Рысь и поднес к ее сухим губам кружку, до верха наполненную прохладной, свежей водой.

– Спасибо, Кот, – устало прошептала девушка.

– Да не за что, мы же друзья, – пожав плечами, ответил парень, – лучше покажи голову.

Рысь неловко приподнялась, и пред глазами Кота предстало довольно страшное зрелище – густые волосы Рыси слиплись и покрылись кровяной коркой, затылок был рассечён, и из раны утекло достаточно много крови, да и на лбу у девушки была заметная ссадина.

– Наверное, это стоит отмыть и наложить повязку, да? – поморщившись, спросил Кот.

– Я не знаю, – пожала плечами Рысь.

– Ладно, – и парень оторвал кусок от своей рубашки, – сложный сегодня выдался денёк, правда?

– Не то слово, – вглядываясь в темнеющее небо, ответила девушка, вспомнив своё утреннее предчувствие.

– Если будет больно – не молчи, хорошо? – пристально посмотрев Рыси в глаза, спросил Кот, на что девушка согласно кивнула.

Парень аккуратно промачивал засохшую рану, смывая кровь.

– Хотя я не очень уверен, что так можно было, – перевязывая затылок девушке, неуверенно проронил Кот.

– Теперь уже как есть, – сдавлено улыбаясь, ответила Рысь, – спасибо тебе большое, не знаю, чтобы со мной было, если бы не ты, хотя подозреваю, что ничего хорошего.

– Хватит, – отмахнулся Кот, – ты спасла меня, а я спас тебя – всё честно. Давай ещё немного посидим, а потом нужно будет идти: скоро они поймут, что тебя нет.

– Хорошо, – согласилась Рысь и улеглась на мягкую траву, первый раз подчиняясь кому-то, а, не подчиняя кого-то себе, Кот остался сидеть, вглядываясь в подступающие сумерки, окутывающие кусты и деревья, и вслушивался в каждый шорох.

Глава 9

– Мышка, ну, как так можно? – пробираясь среди густых кустов, возмущался Сокол. – Нам нужно Рысь спасать, а ты водишь нас по кругу и дорогу найти не можешь.

– Не зови меня Мышкой, ваша странная традиция мне не нравится, а у меня нормальное имя есть, – насупилась Женя, – и, между прочим, Волк тоже здесь был, но он ведь дорогу не помнит.

– Я на звук бежал и совершенно не смотрел по сторонам, – запротестовал парень.

– А я наобум шла, тоже ничего не запоминая, – парировала Женя, – а после ваших превращений вообще ничего не понимала.

Волк хотел было возразить и даже открыл рот, но Сокол перебил его поток мыслей весьма наглым образом:

– Хватит спорить! – нервно взмахнув руками, прикрикнул парень. – Лучше ищите какие-нибудь следы, а то Рысь нас так и не дождётся.

– Может быть, ты сверху посмотришь, – предложил Волк.

– Не видно оттуда никакого дома, и я не знаю почему, – пожав плечами, ответил Сокол, – да и темно уже становится, лучше здесь дорогу искать.

И спасатели вновь принялись ходить кругами, цепляясь за торчащие повсюду ветки, понимая, что с места они не сдвигаются, ругаясь и продолжая хаотичные движения.

– Волк! – хлопнув себя по лбу, обрадованно завопил Сокол. – Ты же можешь её по запаху найти?

– Ещё чего, – обижено скрестив руки на груди, насупился Волк, – нашли охотничьего пса!

И вдруг его лицо медленно, но уверено принялось отображать на себе упорную мыслительную деятельность и, прояснившись окончательно, изменило оскорбленное выражение на ясную и полную понимания моську.

– Точно! – воскликнул парень. – Я же могу взять след!

– Дошло наконец, – раздосадовано качая головой, пробубнил Сокол.

Но Волк его уже не слышал: парень мгновенно превратился в огромного чёрного хищника и припал к тропинке, принюхиваясь с такой силой, что маленькие листики, отрываясь от земли, прилипали к его носу. Волк тщательно исследовал каждый кусочек незаметной тропинки, обнюхал Женины кеды, но никак не мог различить слабый запах среди смешенных ароматов леса. Когда надежда, постепенно покидая путников, едва не растворилась совершенно, Волк превратился, обращаясь к друзьям:

– Я не могу различить запах, ведь я не настоящий волк, но я могу попробовать превратиться полностью, – как-то странно сверкнув глазами, предложил он.

– Что значит полностью? – удивилась Женя.

– Это значит, что он станет настоящим волком, – потирая подбородок, задумчиво произнёс Сокол, – а ты уверен, что потом сможешь превратиться обратно?

– Не знаю, я ещё не пробовал, – пожимая плечами и глядя в небо погрустневшими глазами, ответил Волк, – но попробовать же стоит, я ведь не ради кого-то там, а для Рыси.

– Ну, это да… – протянул Сокол. – Только… опасно это все.

– Зато интересно, – ответил Волк, и, не дожидаясь ответа, превратился вновь. На этот раз он оказался больше, шерсть стала гуще, когти острее, оскал страшнее, а главное – глаза перестали блестеть озорным блеском.

– Ошалеть упасть… – сконфужено протянул Сокол. – Надеюсь, он меня не съест.

– Нас не съест, – поправила Женя, прячась за спиной парня, – такая махина может и двоих заглотнуть…

Волк грациозно и угрожающе поднимал голову, как это обычно делают злодеи в пафосном, героическом кино, словно ему мгновенье назад нанесли страшнейшую рану, а он величественно, будто в замедленной съёмке, поднимается после удара со зловещей улыбкой и лениво слетающей фразы, произнесённой невероятно нагло и самоуверенно, а главное – реплика всегда должна быть произнесена максимально низко и не дай бог вам поменять в ней хоть букву: постоянство – главная черта всех злодеев.

Словом, Волк стал воплощением главного злодея в животном облике, однако он не произнёс совершенно ничего, что жутко не понравилось бы сценаристам избитых сериалов – как так? Злодей и молчит? – но Волк не был злодеем, а лишь выглядел соответствующе, поэтому на него эти старинные устои не действовали, и он, борясь со звериными инстинктами, издав хриплый вой, побежал по незаметной тропинке, ведомый знакомым запахом. Волк продвигался быстрее гончей, улавливая помимо Жениного запаха привычный аромат шампуня Рыси, и ещё несколько странных запахов провонявшей плесенью одежды.

Через пару мгновений преследователи окончательно убедились в правильности своего маршрута – на незаметной тропке виднелись капельки свежей крови, пугающие Женю и Сокола, и все более пробуждающие запретные инстинкты у Волка, бегущего всё быстрее на столь притягательный для хищников запах. Ещё через несколько шагов они оказались на той самой поляне, где Женя чуть не распрощалась со своей бесценной жизнью.

– Это то самое место, – останавливаясь и переводя дыхание, сообщила девушка, – теперь нужно немного пройти прямо по этой тропинке и всё.

– Отлично, надеюсь, мы не опоздали, – также пытаясь отдышаться, ответил Сокол.

Однако Волк совершенно не планировал останавливаться: им завладел животный голод, и он медленно, принюхиваясь и напрягая каждую мышцу, мягко и бесшумно переставляя огромные лапы, двигался вперёд.

– Эй, Волчара, с ума сошёл? – завопил Сокол. – Не порть конспирацию! Иди на место, мы так не договаривались!

Но Волк и не собирался возвращаться – он уверенно шёл вперёд, лишь иногда отвечая другу злобным рыком.

– Нужно что-то сделать, он же сейчас все испортит или Рысь сожрёт, – в отчаянии бегая по поляне и обхватив голову руками, вопил Сокол.

 Женя стояла отрешённо, и не понимая ровно ничего. Ей было совершенно непонятно, что случилось с Волком, почему так переживает Сокол, и почему она не переживает и ничего не делает, ведь бездействие для неё совершенно неприемлемо – она в каждой бочке затычка.

– Товарищ, давай помедленнее! – на девушку нашла волна действий, и она принялась кидать в недавнего друга палки, пытаясь сбить с намеченного курса. – Ты слегка портишь наш план, не забывай, пожалуйста, мы все здесь объединены одной целью – спасти Рысь.

Волк сперва игнорировал летящие в его сторону палки, но девушка была настойчива как никогда и окончательно вывела из себя новоиспечённого зверя: волк с громким и полным ярости рыком обернулся и в один прыжок оказался на Жене, совершенно не ожидающей такого поворота событий.

– Ты что? – пытаясь спихнуть с себя тяжёлую тушу, прохрипела девушка. – Оборзел или озверел? Бессовестная твоя моська!

– Волк! Ты что делаешь? – завопил Сокол, пришедший на помощь к Жене. – Ты все портишь, слезь с неё и сиди тихо!

Резким движением хищник сбросил с себя несчастного друга и вновь повернул злобно оскаленную морду к Жениному лицу, яростно дыша на неё и угрожающе поглядывая на напряжённую шею.

– Волк! – поднимаясь с земли, заорал Сокол. – Волк, ёжик тебя укуси, успокойся живо! Кто над кем возвышается? Ты над картиной или она над тобой?

Только Женя могла видеть, как менялся взгляд Волка в этот момент: он то становился привычным его взглядом будто фиолетовых глаз, загадочных и бездонных, словно воды Байкала, то резко менялся на злобные и угнетающе пустые, голубые глаза, не выражающие ничего из вышеперечисленного.

– Волк! – вновь закричал Сокол. – Очнись уже, иначе я тебе врежу! Ты понимаешь, что ты творишь? Ты же подставишь нас всех.

Однако Волк, словно не слышал его – он продолжал прижимать Женю к земле, оскалив острые зубы.

– Друг, ты не оставляешь выбора, – угрожающе приближаясь и закатывая рукава, сообщил Сокол. – Слабак несчастный! Как Кота побить на болоте – запросто, а подчинить себе всего лишь какую-то картину не можешь.

Эти слова произвели на Волка особое впечатление: она взвыл, и резким движением опустив голову прямо к Жениной шее, ужасающе лязгнул острыми зубами. Сокол за секунду до случившегося успел закрыть глаза, дабы не видеть эту душераздирающую сцену, когда друг оказался вдруг, и новоиспечённой подруги больше нет.

– Пппрости, – одними губами прошептал ошеломлённый парень, все ещё не смевший открыть глаза, ожидая своей участи.

Последним, что увидела Женя, остался лишь глубокий взгляд бездонных, словно фиолетовых глаз, и ряд острых зубов, однако она никак не чувствовала боли, хотя, по её расчётам, самое ужасное должно было уже произойти. Опасаясь увидеть своё истерзанное тело, как это обычно бывает в фильмах, когда душа отрывается от своего бренного чехла и взмывает ввысь, девушка приоткрыла один глаз. Увиденное совершенно поразило её: Волк в человеческом облике без сознания лежал на ней, с силой сжав челюсти, словно запрещая им раскрыться.

– Уф, Коровка из Кореновки, – облегчённо откидываясь на траву, вздохнула Женя, – с каждым разом я все ближе к краю….

– Кого я слышу! – радостно завопив, Сокол бросился к девушке, упав перед ней на колени. – Живая!

– Надеюсь, что надолго, – пропыхтела Женя в ответ, – сними его с меня.

Сокол совершенно бесцеремонно скинул друга на землю и помог девушке подняться:

– Волчара безмозглая, – потряхивая Волка, позвал парень, – очнись, не переживай, все хорошо, ты никого не убил.

Волк уселся на траву под сосной, облокотившись на её тёплый ствол; парня колотила мелкая дрожь, и глаза, как бешеные, вращались со скоростью света, рассматривая то свои руки, то Женю и Скола:

– Очень рад… – протянул он. – Я вас подожду, идите за Рысью.

– Хорошо, мы быстро, а то она уже заждалась, – ответил Сокол вновь привычным торопливым голосом и, уверенно семеня ногами, двинулся в туннель из листьев и веток.

– Жень, – убитым голосом позвал Волк, – прости, я не хотел.

– Не переживай, в целом мы все хорошо питаемся, – ответила девушка.

– Что? Ты это к чему? – не понял парень, совершенно сбитый с току таким заявлением.

– Косячем мы все, – улыбаясь, ответила Женя и побежала догонять Сокола, ушедшего уже довольно далеко, оставив Волка наедине с самим собой обдумывать произошедшее.

Вдвоём спасатели направлялись к зловещему дому, совершенно не зная, что Рыси там уже давно нет, что старик заметил её пропажу и довольно долго свистит в свой волшебный свисток, чей звук слышит лишь тот, кто нужен старичку, пытаясь призвать Урзуса.

***

– Мерзкий мальчишка! – вскакивая с кресла, прошипел старик. – Он все меньше подчиняется мне.… Если только узнаю, что он посмел сбежать с этой девчонкой – ох, высеку самолично! – Боголеп со всей силы стукнул кулаком по камину, отчего, естественно, больнее стало ему, а не камину.

« Не трать напрасно последние силы»: усмехнулся голос в голове.

– Ладно, – потирая ушибленные пальцы, протянул старик, – нужно успокоиться. Я перед его уходом вновь наложил на него чары, они не могли так быстро рассеяться – я не до такой степени слаб, – сглотнув комок в горле, старик словно сам усомнился в своих словах.

– Лучше призову Звениславу, – и Боголеп вновь засвистел, но и на этот раз на его протяжный зов ответа не последовало.

– Йоптареп! Черти окаянные! – вновь взбесился старик. – Святослав, Святополк, Ростислава, Берислава, Мстислава, Борислав, – привычной скороговоркой прокричал Боголеп, свистнув в свой волшебный свисток, – все ко мне!

 Первой на зов откликнулась девушка-лебедь – Берислава. Она была худой и высокой, что будто бы делало её ещё выше, словно небоскрёб, её грустные тёмно-зелёные, вечно опущенные, покорные глаза не выражали совершенно ничего, кроме неизлечимой тоски и угнетённости. Казалось, вся её сущность представляла собой сплошное сожаление о своём существовании, даже её длинные вьющиеся каштановые волосы выглядели устало и унижено. Следом появились братья-близнецы – противоположности Кота и Сокола, похоже, близость этих картин была вездесущей. Парни были совершенно похожи: одинаково карие глаза с одинаковым озорным блеском осматривали все вокруг, чёрные волосы, одинаково подстриженные, вторя друг-другу раскачивались и порой спадали на высокие лбы, и одинаково загорелые руки одинаково щёлкали одинаково длинными пальцами. Однако незаметная черта различия присутствовала и у их – Святослав, как кот, отличался своей плавностью и ленивой манерой разговора, а Святополк не обладал ни одним из этих качеств. Вскоре появилась ещё одна девушка с парнем. Это была Мстислава, девушка-лиса: не то, чтобы низкого роста, но и не высокая, с жёлтыми глазами не то, чтобы очень хитрыми и безжалостными, но и не особо приятными, с довольно длинной косой светлых волос. Парень-олень был очень похож на свою противоположность, но в его движениях была особая резкость, а чёрные волосы спускались до плеч. Замыкала шествие Ростислава – девушка-рысь, совершенно не похожая на свою противоположность. Её светло-русые волосы были посекшиеся и короткие, длинные ногти, словно обкусанные, странно смотрелись на тонких и длинных пальцах, а неоднозначный образ дополняли отрешённые от мира сего голубые глаза, словом она более походила на шагающую мумию, нежели на живую, семнадцатилетнюю девушку.

– Найдите мне Звениславу и Урзуса! – когда, наконец, все собрались, приказал старик. – И сразу же приведите ко мне. Если через пять минут их здесь не будет, я вас всех покараю, и никто не скажет, что вы погибли достойной смертью.

«Правильно, – шепнул голос, – всё держится на страхе».

Подростки, хоть и привыкли к самым разнообразным проявлением жестокой власти хозяина, были весьма удивлены столь странным его поведением, ведь старик всегда держал себя в руках и не ставил под сомнение свою холодную непоколебимость. Однако они просто не знали, как сложно ему собирать последние силы, вкладывая их в самые примитивные заговоры, и какую боль ему это приносит: его сила совершенно исчезает, а вместе с ней уходят её плоды – последняя картина треснула, а власть над прибывшими картинами с каждым днём все слабее, и Урзус становится самым непокорным, проявляя все большую человечность. А самое главное, они не знали, что хозяин не спит уже которую ночь, преследуемый ужасными кошмарами, где картины предают его и уходят, а блестящий план рушится и исчезает среди других неисполнимых желаний. Поэтому подростки и не могли понять резкой перемены старика, однако, поступив весьма благоразумно, поклонились и пошли искать Урзуса и Звениславу, не сказав и слова.

Делиться на группы никто из них не решился: ничем хорошим это не заканчивалось, ибо решить, кто с кем пойдёт, а, тем более – куда, для них было невыполнимо, поэтому подростки своеобразным стадом отправились для начала в подвал. Почему же они сразу же угадали нужное направление? Магия или внутренняя чуйка? Все оказалось куда проще – дом был очень маленьким, комнат было мало, и почти в каждой из них кто-нибудь находился до призыва Боголепа, да и стены были сплошь покрыты различными трещинами, поэтому услышать шум в соседней комнате особого труда не представляло.

Подвал – только он идеально подходил для поисков, во-первых, подвал был словно отрезан от всего дома, поэтому никто из сидящих в комнатах не мог бы услышать что же там происходит. Оставалась ещё кухня, но для подростков это было своеобразное святое место, куда просто так никто не ходит и даже не допускает столь распущенных мыслей – находиться на кухне и не есть.

Тем более старик все время опасался, что кто-нибудь что-нибудь украдёт из еды, он вообще боялся, что что-нибудь из его собственности украдут, именно поэтому комнаты обитателей дома были весьма незаурядны и схожи, будто бы это одна и та же комната: одинаковые бледные, испещрённые трещинами стены, треснутые стёкла в окнах, скрипучая раскладушка, с пропахшим плесенью матрасом; пережившие динозавров стул, стол и шкафчик. Для особо приближенных выделялось что-нибудь ещё, например, у Урзуса на столе величественно стоял разбитый глобус, а Звенислава обзавелась маленькой вазой, но старик также мог и забрать то, что когда-то подарил за самые различные провинности – в своё время Святослав и Святополк лишились настоящего стойкого оловянного солдатика, а Ростислава треснутого зеркальца.

Однако заслужить что-нибудь было намного труднее, чем впоследствии это же потерять – старик был своеобразным Кощеем Бессмертным, чахнущим над златом, однако в отличие от Кощея, Боголеп чах над всем подряд: даже над кусочком старой бумажки. Он находился где-то между хозяйственным домовёнком Кузей и хламьёвщиком Плюшкиным, разница была лишь в том, что Боголеп не тащил непонятно что с улицы, но при этом и не запасался на «Чёрный день», он был как краб – что уже попало ему в лапы, он ни за что не выпускал.

Словом, лишний раз лучше было не заходить ни на кухню, ни в комнату к хозяину, дабы не попасть в жёсткую опалу старика, поэтому подростки первым делом пошли в подвал. Спустившись в хозяйство холода, полумрака и сырости, подростки увидели, что кто-то смирно сидит на стуле в тени.

– Наверно, эта та девчонка, – в два голоса предположили близнецы.

– Сомневаюсь, – задумчиво протянула Ростислава, – нужно проверить – я не чувствую в ней противоположность.

– А до этого будто бы чувствовала, – съязвил в ответ Борислав, но все же слегка неуверенно направился в сторону неизвестной личности, безразлично восседавшей на стуле, скрыв лицо в тени.

Когда парень оказался от этого нечто на расстоянии вытянутой руки, он совершенно без сомнений ткнул все ещё неподвижную девушку, и та, словно кукла, упала на пол, испугав Борислава.

– Это Звенислава, – вскрикнул удивленный парень.

– Что? Кто? – шёпот недоумения прокатился по подвалу, эхом отражаясь от бесчувственных стен и усиливаясь.

– Звенислава, – повторил Борислав, проверяя пульс девушки; почувствовав лёгкую пульсацию вен, он слегка оживился, вероятно, до сего момента парень предполагал, что Звениславу весьма безжалостно задушили или отравили, или ещё что-то похуже.

– Нужно сказать хозяину, – предложил Святослав, жестом поманив брата, он уже шёл было к выходу, но, как обычно, остальным его решение совершенно по душе не пришлось.

– А Звениславу вы тут предлагаете бросить? – угрожающе приближаясь, спросил Борислав. – Или решили сбросить её на нас, а сами пойдёте выслуживаться перед хозяином?

– Дай-ка подумать, – в два голоса протянули братья, прищурив глаза и потирая длинные подбородки, – да, пожалуй, так мы и поступим, – они уже собирались удалиться, но такое развитие событий не устраивало никого, кроме них.

– Стоять, – дёрнув близнецов за шивороты, прикрикнула Ростислава, – раз вы такие корыстные оказались, сами и понесёте Звениславу, а мы пойдём вместе к хозяину.

– Нет, мы пойдём, – освобождаясь от цепкой хватки девушки, парни побежали к ступеням.

– В пень вы пойдёте, – преградив дорогу, парировала Мстислава.

К девушке тут же присоединись остальные подростки – это было бы воистину забавное и притягательно зрелище для любителей борьбы без правил, ибо такого звериного настроя даже на ринге не всегда увидишь, одна только борьба взбешённых глаз интриговала и пугала не хуже тяжёлых ударов….

К сожалению, или, быть может, к счастью – это уже кому как – драка не состоялась: нетерпеливый старичок свистел в свой свисток, призывая картины с докладом, а не повиноваться призыву хозяина – худшее, что может сделать каждый из подростков, а старик, в свою очередь, мог сделать худшее за такую наглость. Исходя из этих соображений подростки, переругиваясь, подняли Звениславу, служившую вещественным доказательством, и побежали, спотыкаясь и пихаясь, на настойчивый призыв.

– Хозяин! – закричав наперебой, начали рассказ подростки. – Мы пошли в подвал, а там Звенислава в отключке, и Рыси нет нигде.

– Что? – не понял старик. – Пускай скажет кто-нибудь один.

– Звенислава в подвале… – вновь закричали картины.

– Стоп! – вышел из себя Боголеп. – Ростислава, говори ты.

И девушка, смерив презрительным взглядом недавних соратников, начала свой отчёт:

– Мы пошли в подвал и нашли там Звениславу, – кивнув на девушку, свисающую с шести пар рук, продолжила Ростислава, – но Рыси нигде не было, Урзуса мы тоже не нашли.

« Надо было больше ласково с ними обходиться, – усмехнулся голос, – ещё раньше ушли бы».

– Что?! – вскакивая с кресла, завопил старик. – Вы точно все осмотрели?

– Хозяин, мы все сидели в комнатах, свободными осталась кухня и подвал, но на кухне мы не смотрели, – ответила Берислава, впервые проронившая хоть слово.

– Ну, так проверьте! – скомандовал старик, но увидев, как его картины вновь толкаясь и ругаясь, пытаются пролезть в дверной проем, передумал:

– Борислав, ты один проверь, остальные остаются здесь.

На этот раз парень смерил презрительным и высокомерным взглядом бывших союзников и, поклонившись, вышел из комнаты. На всякий случай по пути на кухню он заглядывал в каждую комнату и, проверив все, побежал в столь притягательное место.

Однако на кухне он не обнаружил ничего примечательного, кроме чёрствого кусочка хлеба, одиноко лежащего на шершавой поверхности стола, который тут же молниеносно и с опаской сунул в рот, расплывшись в счастливой улыбке. Проглотив свою «добычу», парень побежал обратно, предполагая, что сейчас старик взбеситься ещё сильнее.

– Хозяин, я проверил все комнаты – везде пусто, – переводя дыхание, доложил Борислав, – нигде нет даже следов Рыси и Урзуса.

– Камень тебе в почку! – выругался разъярённый Боголеп. – Быстро за ними в погоню, они оба нужны мне, не дайте им уйти, если не сможете остановить – убейте!

« Правильно, больше страха»: усмехнулся голос.

Подростки были озадачены столь резким и неожиданным приказанием: раньше хозяин заставлял их убивать птиц или кроликов, но убить человека, да ещё и с которым пришлось жить довольно долго под одной крышей – явный перебор.

– Хозяин… – сдавленно начала было Берислава.

– Молчать! Они слишком много знают, не хотите убивать – ловите, но я должен знать, что они никому не расскажут ничего! – завопил старик, несмотря на его ужасающий вид, сложно было поверить, что он может отдать такой приказ.

Подростки, удручённые предстоящей задачей, поклонились и вышли, надеясь, что смогут поймать Урзуса и Рысь. О Звениславе они, естественно, и не вспомнили – подростки просто бросили её на ковре и пошли.

– Если я потерял власть над Урзусом – вскоре меня покинут все, но, если Рысь вернётся обратно и найдёт отсюда выход, от меня сбегут скорее, а если они сбегут вдвоём… – как-то странно поскуливая, Боголеп, прижавшись спиной к столу, спустился на пол. – Почему всегда для высших целей нужно жертвовать либо людьми, либо собой? А порой и тем и тем…

« Ты ещё ничего не знаешь о жертвах»: равнодушно заметил голос.

– Аааа! – старик испустил ужасный вопль и на удивление быстро поднялся с пола, скинув бумаги со стола.

Несчастная, брошенная и забытая Звенислава, кряхтя, поднималась с пола, оторвав Боголепа от его тёмных мыслей.

– Прочь отсюда! – запульнув в девушку тапком, закричал старик. – Прочь! Иди за всеми и приведи мне Рысь и Урзуса, которые сбежали из-за тебя! Если не получится поймать – убей, они не должны попасть в свой дом, иначе, я вас всех в порошок сотру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.