ДЕТИ САЛЬВАТОРА

Продолжение романа "Человек Амфибия"

СЕРГЕЙ ЗАХАРОВИЧ ПУХАЕВ

ДЕТИ САЛЬВАТОРА.

От автора.

В конце 1961 года появился, а в январе 1962 года вышел в прокат замечательный советский фильм «Человек-амфибия».

Я жил на Ново-Переведеновской улице, дом 8, учился в первом классе московской средней школы № 348.

Рядом с домом, на Спартаковской площади, в 1960 году открылся небольшой, но очень уютный кинотеатр «Новатор».

На такие фильмы как «Собор Парижской богоматери», «Граф Монте-Кристо», «Седьмое путешествие Симбада», в кассы кинотеатра выстраивались очень большие очереди. Не меньшую очередь пришлось отстоять и на «Человек-амфибия».

Фильм так потряс и проник в мою детскую душу, что на следующий день, несмотря на очередь в кассу, я посмотрел его еще раз.

Кстати, детский билет, как и школьный обед, стоил 10 копеек, взрослый на дневной сеанс 25 копеек. Сейчас бы так. *

* У меня хорошая память на цены, они были государственными и годами не менялись. Все недорогое, натуральное и вкусное. Ели настоящее с хрустящим и нежным шоколадом эскимо на палочке за одиннадцать копеек, пили бьющий в нос хлебными газами квас за три копейки, кто постарше – по настоящему сваренное пиво по двадцать две копейки за большую кружку. Лотки с красной и черной икрой в гастрономах лежали практически невостребованными. Черную икру по восемнадцать рублей за килограмм или красную по четыре пятьдесят каждый день покупать накладно, но по праздникам эти деликатесы были на любом столе, даже у уборщицы с минимальной зарплатой в шестьдесят рублей. Зато чайная колбаса по рубль семьдесят, отдельная без жира по два двадцать или нежная тающая во рту любительская с приятным жирком по два девяносто – наша повседневная пища. Чуть позже появилась замечательная докторская колбаса без жира по два тридцать. Возьмешь грамм сто – двести, тебе в гастрономе тоненько нарежут, и с городской булочкой за семь копеек ты сыт полдня. Языковая колбаса в жировой рубашке стоила дороже, три рубля сорок, но, слов нет, какая вкусная! Хлеб покупался всегда свежий, мягкий, еще теплый. Я был младшим в семье, поэтому мне чаще других приходилось бегать в булочную-кондитерскую на Спартаковской площади. Заходишь, и от одного аромата хлеба ты уже вроде сыт. Целым батон домой никогда не приносил, отщипывал горбушку по дороге. Нет, не от голода – хлеб был горячим и очень вкусным. Сейчас от Спартаковской площади – одно название, моё детство разворовано. Нет ни булочной-кондитерской, ни дворца пионеров, ни маленькой бензозаправки, ни скверика с удобными лавочками под деревьями, ни уютного кинотеатра «Новатор». Через всю площадь проходит третье транспортное кольцо, а это сплошной голый асфальт.

Фантастика казалась мне реальностью, не понравился только печальный конец фильма, в котором из-за своей несчастной любви, Ихтиандр портит легкие, попадает в тюрьму и, несмотря на побег, обречен на одинокую жизнь в океане.

Читать в то время я особо не любил, и читал только то, что заставляли, но роман Александра Беляева «Человек-амфибия», я прочитал несколько раз от корки до корки. Книга была гораздо глубже и интереснее.

В отличие от фильма, по замыслу Александра Беляева у Ихтиандра оставался шанс.

Ему следовало доплыть до архипелага Туамоту, где жил друг Сальватора известный французский океанолог Арман Вильбуа и, помогая ему в работе дождаться освобождения доктора.

С этим горьким осадком от конца фильма и возможностью исправить судьбу Ихтиандра по прочтенной книге я и прожил все свои долгие годы.

Думаю, что, если бы Александр Беляев прожил дольше, а не умер от голода в 1942 блокадном году, он сам бы продолжил свой роман.

Теперь, в зрелом возрасте, когда его романы стали народным достоянием, я решил написать о дальнейшей судьбе Ихтиандра, чтобы у кинематографистов больше не нашлось повода из шедевра мировой фантастики создавать печальную притчу о любви.

Кто посмотрел только фильм и не читал книгу, вообще не понимает, каким чародеем был доктор Сальватор, какие чудеса с живой материей он творил.

Всем, кто будет читать мое продолжение, чтобы знать персонажей и понимать суть происходящего, рекомендую перед этим еще раз прочитать роман Александра Беляева «Человек-амфибия»

Это продолжение фантастического романа предназначено для широкой публики.

Жалобы на несоответствия современной лженауки не принимаются и не обсуждаются.

Надеюсь, что это произведение озадачит многих, но дискуссировать ни с кем не собираюсь.

В СВОЕЙ СТИХИИ

Побег из тюрьмы удался, задыхающийся Ихтиандр поспешил в воду. Уже у самых волн он обернулся и крикнул. – Ольсен! Если вы увидите Гуттиэре, передайте ей, что я всегда буду помнить ее!

Юноша бросился в море и перед самым погружением в воду выкрикнул. – Прощайте, Гуттиэре!

– Прощай, Ихтиандр, – плача прошептала Гуттиэре, она, как и просил ее Ольсен, прощалась тайком, прячась за камнями.

Свежая морская вода наполнила жабры и вскружила голову.

Теряя сознание, Ихтиандр отплыл подальше от берега и прижался ко дну, ухватившись за первый попавшийся большой камень.

Ему не хотелось, чтобы Ольсен увидел, что он как большая больная рыба всплыл и барахтается в воде.

Жабры, жадно хватающие воду, постепенно успокоились, пульс выровнялся, в голове прояснилось.

Ихтиандр всплыл на поверхность.

Лунная дорожка переливалась на огромных перекатывающихся волнах.

Ольсена на берегу не было, лишь лошадь, запряженная в длинную телегу с бочкой посередине, одиноко брела в сторону дороги.

Видимо Ольсен бросил ее, чтобы не привлекать к себе внимания, и пошел пешком. Лошадь сама найдет дорогу домой.

Море бушевало, с грохотом перекатывая прибрежные камни.

Он окончательно пришел в себя и успокоился. Это его мир, он дома.

Пусть для всех остальных людей грохочет буря, для него на морском дне чуть подальше от берега, тишь, благодать и покой.

Выполняя приказ Сальватора, Ихтиандр опустился под воду и немедля поплыл к дому.

Он прекрасно понимал, что без своей экипировки, с которой он плавал быстрее рыб, без кинжала, которым он защищался и добывал себе пищу, без очков, позволяющих хорошо видеть под водой, ему будет очень трудно. А без специальных навигационных инструментов, ему не найти в океане месторасположение старого друга Сальватора, знаменитого океанографа, французского ученого Армана Вильбуа.

Морское дно залива Ла-Плата он знал, как свои пять пальцев и прекрасно ориентировался.

Подплывая к отвесной скале, за которой располагался их дом, Ихтиандр осторожно всплыл на поверхность.

Светили звезды, вода вокруг бурлила и пенилась, опасаться западни со стороны моря в такую погоду не приходилось.

Даже если полиция уже вошла снаружи, найти его обитель за четырьмя стенами, под дном бассейна ей вряд ли так быстро удастся.

Ихтиандр опустился на дно. В конце небольшой подводной пещеры была круглая металлическая решетка – это дверь домой.

Он просунул руку между прутьев, заросших скользкой морской растительностью, нащупал и открыл сложный затвор.

Тяжелая решетка, защищающая проход из подводной пещеры в туннель, послушно открылась и сразу захлопнулась за проследовавшим во внутрь Ихтиандром.

Надо было спешить, если в тюрьме обнаружился его побег, полиция могла начать поимку и уже проводить во владениях Сальватора обыск.

Ихтиандр быстро проплыл длинный туннель и поднялся через бассейн на поверхность.

Дома все было спокойно, единственным кто его встретил, был верный и молчаливый Джим, которого Ихтиандр помнил и любил с самого детства.

Джим утер невольно покатившуюся слезу радости, принес приготовленные навигационные инструменты, карты, земную одежду и множество мелочей необходимых для дальней дороги.

Молча, накормил его, заставил выпить крепкий кофе.

– Джим, банковские счета отца закрыты, – сказал Ихтиандр, – поэтому, пока на море шторм, я постараюсь доставить тебе сумку с жемчугом. Она будет в шкафчике перед выходом в туннель, где я переодеваюсь. Я выяснил, что хороший жемчуг дорогого стоит.

Надеюсь, это поможет скорейшему освобождению Сальватора.

Ихтиандр выбрал несколько стальных клинков, взял большую витую раковину для вызова своего дельфина Лидинга и его упряжь – широкий кожаный ошейник.

Джим нашел пару пустых сумок для жемчуга.

Вынес и помог надеть новый прочный чешуйчатый костюм. Достал из кладовки защитный головной шлем, подводные очки, ножные и ручные перчатки, напоминающие лягушачьи лапы.

Лучший кинжал в ножнах и раковину в сетке Ихтиандр подвесил к карабинам ремешка на талии, все остальное уложили в прорезиненный наплечный мешок.

Джим закинул его Ихтиандру за плечи, низ мешка закрепил ремнями на животе.

С улицы полиция еще не стучалась, но это могло произойти в любую минуту, а на море был такой шторм, что опасаться ловушки у выхода из туннеля не приходилось.

Ихтиандр, прощаясь, обнял Джима и поспешил в море.

Оказавшись снова в воде, Ихтиандр отметил про себя, что после родного залива Ла-Плата, почти целый час, проведенный на воздухе, его легкие перенесли нормально, лишь в самом конце визита стало ощущаться слабое покалывание.

Надо было поскорее убраться подальше от Буэнос-Айреса, но дельфины, в такую погоду были далеко в море.

Трубить Лидингу было бесполезно. За жемчугом в его подводный грот, отвоеванный у осьминогов, придется плыть одному.

Ихтиандр, пользуясь холодным подводным течением с юга на север, медленно поплыл с тяжелым мешком за плечами.

Плыть было трудно, но после зловонного тюремного бака, это была такая мелочь, что Ихтиандр даже не думал об этом.

Уже к полуночи он добрался до знакомой отвесной скалы, заплыл в арку грота и сбросил в темноте свой мешок у столика с китайскими вазами.

В глубине пещеры на выступе скалы была его подводная кровать.

Несмотря на шторм, в гроте было спокойно, он устал и прилег на ровный выступ скалы.

После пережитого дня мысли вихрем кружились в его голове, он никак не мог уснуть.

Ихтиандр понял, что он абсолютно свободен.

Он дома, в котором ему некого ждать.

Он здесь один, даже Лидинг не смог оценить его подводные апартаменты.

Пролежав несколько часов без сна, Ихтиандр заметил, что окружающая его тьма стала потихоньку рассеиваться.

По колебанию водорослей за выходом из пещеры, было ясно, что наверху еще буря, и у него остается много свободного времени. Надо было чем-то занять себя.

– Раз на суше так любят и ценят жемчуг, сделаю подарок и семье Армана Вильбуа. Не плыть же просто так без подарка, да и когда он еще вернется сюда, – решил Ихтиандр. – Надо взять с собой в дорогу своего отборного жемчуга.

Он вынул из мешка две сумки и наполнил их жемчугом, который толстым слоем устилал пол грота.

Выбирать в темноте не приходилось, мелкие жемчужины он сразу выбрасывал при их сборе, а сюда складывал только самые большие и красивые.

Они были как крупные перламутровые желуди, а некоторые жемчужины были размером с перепелиное яйцо.

Наполнив и закрыв сумки, Ихтиандр взял одну и поплыл обратно к туннелю.

У Джима была какая-то связь с Сальватором, и этот жемчуг мог пригодиться для его досрочного освобождения.

Перед отвесной скалой он поднялся на поверхность.

ОТЕЦ

Светало. Сквозь шум рокочущих ударов волн о скалы Ихтиандр услышал надрывный крик. – Ихтиандр! Ихтиандр! Сын мой!

На выступе скалы над входом в подводный тоннель он увидел безумное лицо пожилого индейца.

Ихтиандр узнал его.

Он вчера приходил к нему в тюрьму и говорил, что он его отец, там же он подрался с Зурита.

Взор старика был направлен в океан, руки сжаты в кулаки и с каждым ударом волны, когда вода чуть не валила его с ног, он кричал.

– Ихтиандр! Ихтиандр! Сын мой!

– Не сейчас, – решил Ихтиандр.

– С этим я разберусь позже. Жаль безумного индейца, но почему у него такая форма помешательства? Надо будет обязательно поговорить об этом с Сальватором.

Между тем тот сложил руки над головой и прыгнул со скалы к Ихтиандру.

– Сын мой не уплывай. Дай поговорить с тобой, – взмолился пожилой индеец, отплывая подальше от скалы, качаясь на волнах и отплевываясь.

– Я уже говорил, я вас не знаю, – сказал Ихтиандр. – И извините, я очень спешу.

– Ихтиандр, послушай меня, – Бальтазар ухватил его за руку.

– Кристо, который служил у Сальватора, и ты его хорошо знаешь, мой родной брат и он, обрабатывая тебе рану на шее, которую ты получил, спасая своего дельфина, увидел у тебя розовое родимое пятно, точно, такое как у моего сына.

Моя жена двадцать лет назад умерла при родах, но ребенок еще жил и именно Кристо отнес его к чудотворцу Сальватору.

Это пятно он хорошо запомнил.

Ему сказали, что ребенок не перенес операции и умер, но увидев твое родимое пятно, он понял, что его тогда обманули и ты именно тот ребенок.

Ихтиандр, подумай сам, посмотри на меня, сердце тебе подскажет, я твой отец, ты не испанец, как Сальватор, ты истинный мапучи, как и я. Испанцы прозвали нас арауканами по названию местности, где мы им хорошенько наваляли. Сама судьба свела нас, и дочь моя Гуттиэре тебя полюбила.

– Так получается, Гуттиэре моя сестра, – спросил удивленно Ихтиандр.

– Да, вы мои дети, но Гуттиэре моя приемная дочь, а ты мой родной сын, – сказал Бальтазар.

– А как же Гуттиэре, почему ты позволил Зурите насильно увезти ее.

Тебя зовут Бальтазар? Ольсен мне говорил, что ты даже радовался этому, – вспомнил Ихтиандр свой разговор с Ольсеном.

– Прости старика, всё эти проклятые испанцы. Мапучи не зря вели с ними ожесточенные бои. Вот и теперь Зурита, на которого я работал и за это был всегда ему только должен, украл у меня дочь. И Сальватор, который украл у меня сына и сделал его получеловеком полурыбой.

Ольсен был у меня вечером, рассказал о твоем побеге и о том, что тебе теперь придется большую часть жизни провести под водой.

А еще он сказал, что Гуттиэре убежала от Зуриты, но боится прийти ко мне домой, где Зурита ее сразу найдет.

Она просит Ольсена увезти ее в Европу или в Северную Америку.

– Как поговорить с ними, – взволновано спросил Ихтиандр.

– Я не знаю, Гуттиэре у кого-то из своих подруг, а Ольсен сказал, что с утра попробует занять у друзей денег на переезд, и они тут же уезжают, а, чтобы не попасться Зурите они отплывут из другого города.

– Вот что, – сказал Ихтиандр. – Отложим разговор о моей встрече с Гуттиэре, я сбежал из тюрьмы и мое укрытие океан, я тоже не могу долго оставаться в Буэнос-Айресе, тем более выходить в город.

От Сальватора я узнаю всю правду о себе, я догадывался, что он мой приемный отец, но он учил и любил меня как родного сына, поэтому у меня, никогда не возникало подобного рода вопросов.

– Сын мой не покидай меня, – взмолился Бальтазар, хлебнув морской воды и откашливаясь. – За что мне такое наказание.

– Подожди, – перебил Бальтазара Ихтиандр, сняв с плеча сумку, он повесил ее индейцу на шею.

– Посмотри, какие волны и послушай, как прибой ворочает камни на берегу, – сказал Ихтиандр, указывая взглядом в сторону берега.

– Сможешь сам выплыть с тяжелой сумкой на шее?

– Конечно, – рыдая, сказал Бальтазар. – Сын мой …

– В этой сумке жемчуг, – перебил его Ихтиандр, – ты лучше меня знаешь, как надо распорядиться им на земле. Срочно разыщи Ольсена с Гуттиэре, оставь себе, сколько надо, а все остальное отдай им.

Я понимаю, что нам с Гуттиэре встречаться сейчас очень опасно.

Узнай, куда они поплывут, в какой город?

Пусть купят там яхту, назовут ее узнаваемо для меня, скажем «Лидинг» и я их обязательно найду, мы еще увидимся.

Я знаю, они любили друг друга, передай, что я желаю им счастья.

Пообещай мне, что ты сразу же пойдешь на их поиски.

– Конечно сын, клянусь тебе, – сказал Бальтазар. – А как же ты? Когда я увижу тебя?

– Как только закончит штормить, а мой опыт мне подсказывает, что завтра к утру море полностью успокоится, полови рыбу вон там, – Ихтиандр указал рукой направление, – километрах в двух – трех от берега. Мы встретимся, и ты расскажешь мне все последние новости.

– Обещаю, сын мой, до встречи, – сказал Бальтазар.

Старик, не смотря на возраст, покусанную акулой ногу и изодранный якорной цепью бок, был прекрасным пловцом, он развернулся и быстро поплыл к берегу.

Выбрав нужную волну, он сделал несколько сильных взмахов руками и оказался на берегу, цепляясь за камни, справился с отливной волной, вышел и сел на большой камень за линией прибоя.

Ихтиандр помахал новоявленному отцу рукой и жестом показал, чтобы тот поторопился.

Бальтазар встал, махнул ему рукой в ответ и быстро скрылся за камнями.

Ихтиандр внимательно осмотрел берег и скалу.

Солнце медленно поднималось над горизонтом.

И скала, и берег были безлюдны, за ними никто не следил.

МОРСКОЙ ЗАВТРАК

Во время шторма в движение приходит лишь поверхностный слой воды. Опускаясь на дно, Ихтиандр как бы с продуваемой ветром улицы заходил в уютный дом.

Он решил поплыть в свою подводную бухту, там сейчас вообще спокойно, да и пора было подкрепиться.

На ровной площадке возле отвесной скалы всегда много устриц. Устрицы раздельнополы.

Ихтиандр читал, как мужское семя попадает с током воды в мантийную полость самки и оплодотворенные яйца там развиваются.

Спустя некоторое время в воду выходят подвижные личинки, которые, немного поплавав, оседают.

Имея хорошо развитую ногу, они начинают ползать, выбирая постоянное место жительства.

После окончательного прикрепления нога у них постепенно уменьшается до полного исчезновения.

Большинство личинок становится кормом для других морских обитателей и, разумеется, погибает, но при благоприятных условиях, как в этой бухте, каждая самка за сезон воспроизводит до полумиллиарда яиц, что гарантирует сохранение ее рода.

Ихтиандр прилег на площадке возле самих раковин и принялся есть.

Он вскрывал кинжалом крупные раковины по десять – двенадцать сантиметров, вынимал из них устриц, и отправлял в рот.

Мелкие рыбки налетали на вскрытые раковины и доедали все, что в них оставалось.

В непогоду в этой тихой подводной бухте всегда полно стаек мелких разноцветных рыбешек, удивляющих своей необыкновенной красотой и разнообразием.

Наевшись сам, Ихтиандр стал наблюдать, как поедают устриц морские звезды.

Вот морская звезда как клещами дугой изогнулась над моллюском так, что тот оказался напротив её рта. Присосалась своими лучами к створкам и стала их растягивать.

Запирающие створки раковины начали приоткрыться.

Звезда вывернула свой желудок в образовавшуюся щель, который сразу начал переваривать мягкие части моллюска в его же собственной раковине.

Представление закончилось, теперь несколько часов звезда будет наслаждаться, пока не переварит добычу целиком.

Ихтиандр лег на спину, раскинув руки. Вокруг него, убаюкивая, колыхались водоросли.

Любопытный морской конек, подплыл к самым очкам, наклонился, заглядывая сквозь стекла в глаза Ихтиандру. Ихтиандр перевернулся на бок и задремал. Грустные мысли, не давали ему покоя.

Он был счастлив в своем подводном мире, пока не полюбил Гуттиэре.

Он тосковал.

Она не могла жить с ним в море, он больше не мог долго находиться на суше.

Может все еще наладится, и его легкие восстановятся.

Что бы ни случилось в будущем, он желал ей счастья, тем более как выясняется она хоть и не родная, но его сестра.

Жаль Сальватор в тюрьме, он бы обязательно что-нибудь придумал.

В ЭТО ВРЕМЯ НА ЗЕМЛЕ

В тюрьме никто не заметил исчезновение Ихтиандра. Утром смотритель тюрьмы высыпал яд, который ему дали в бак, где должен был находиться Ихтиандр, сменил дежурство и уехал.

Охранник, кормивший Ихтиандра, по привычке бросил в бак сырую рыбу и закрыл камеру.

Начальник тюрьмы не хотел первым обнаружить, что Ихтиандр умер и решил дождаться опекуна.

Приказ о назначении Зуриты опекуном был вчера во время драки уничтожен Бальтазаром, поэтому Зурита с утра получал копию приказа и появился забирать Ихтиандра с опозданием.

Вместе с охранником он и обнаружил, что кроме мертвой рыбы в баке никого нет.

Охранник, шаривший по баку руками, вдруг забился в конвульсии и умер.

Начался переполох, собралось все начальство тюрьмы.

Весть об исчезновении человека-амфибии моментально облетела тюрьму, и вскоре за ее воротами уже толпились журналисты.

– Негодяи, что вы сделали с моим сыном, вы убили его, – грозно ревел Сальватор.

– Я подам на вас в суд, – сверкая глазами, кричал он.

Служащие тюрьмы обходили его камеру стороной.

Между тем Сальватор уже составлял исковое заявление прокурору.

Прокурору ничего не оставалось, как назначить прокурорскую проверку.

В результате проверки выяснилось, что вода в баке содержит цианистый калий и получается, что Ихтиандр сначала был умерщвлен, а затем тело было похищено.

Поиски смотрителя тюрьмы, дежурившего в эту ночь, ни к чему не привели, смотритель исчез.

Часовые на воротах доложили, что морскому дьяволу вечером меняли воду, но кроме извозчика телеги с бочкой никто из тюрьмы не выезжал.

Начальство догадывалось, что это мог быть побег, но кроме смотрителя тюрьмы, предъявить претензии было некому.

Пресса пестрела заголовками: – «Морской дьявол убит», «Человек-амфибия исчез», «Кто похитил Морского дьявола?».

Нашлись даже писатели, которые писали – «А был ли вообще Морской дьявол?».

Однозначного ответа ни у кого не было.

***

Бальтазар застал Ольсена за завтраком, тот допивал кофе и уже собирался уходить.

Бальтазар положил ему руку на плечо и сказал. – Спасибо за то, что спас моего сына.

Ольсен посмотрел на довольного, мокрого Бальтазара и спросил.

– Ты, о чем? Неужели он, правда, твой сын?

– Наливай мне кофе, деньги искать не надо, Ихтиандр оплачивает ваш отъезд.

Он подошел к не застеленной кровати, поправил на ней одеяло и высыпал на него содержимое сумки.

– Пары таких жемчужин хватит на кругосветное путешествие, да еще и на собственном шикарном корабле, – засмеялся Бальтазар.

– Все хорошенько упакуй и спрячь. Сумку я забираю, думаю, ее стоит вернуть.

– Ты виделся с Ихтиандром?

– Да, его я видел, но я не вижу кофе, – хмыкнул Бальтазар.

Взял две пригоршни жемчужин, положил в карманы.

– Мне с лихвой хватит на старость, остальное все вам с Гуттиэре.

Береги ее. Мой сын ее очень полюбил, а сегодня узнал от меня, что она его сестра.

Он хочет встречи, но сейчас ему опасно выходить на берег, тем более что, встречаясь с Гуттиэре, он нарушил баланс в своем организме и испортил свои легкие.

Ты сам мне это говорил. Теперь большую часть времени он должен проводить в воде.

Он желает вам счастья, но ему надо знать в каком городе вас найти. Для этого он просил, чтобы вы купили там яхту и назвали ее «Лидинг». Это поможет ему с вами увидится.

– Да с его жемчугом, мы уедем куда угодно. Гуттиэре хотела в Европу или в Северную Америку, тогда пусть это будет Нью-Йорк на берегу Атлантики – сказал Ольсен, наливая Бальтазару кофе. – Мы за этот жемчуг купим на побережье огромный участок земли и огородимся бетонной стеной выше и толще чем у Сальватора.

И яхту назовем «Лидинг», лишь бы все было хорошо, у меня душа уходит в пятки, когда я смотрю на этот жемчуг. Все, огромное спасибо, допивай кофе и расстаемся.

– Нет, подожди, у меня к тебе есть одна просьба, – сказал Бальтазар.

– Мне тоже срочно нужны деньги, погасить долги Зурите, но я боролся за опекунство над Ихтиандром, выступая в роли его отца, попал во все газеты и теперь боюсь сам продавать такую отборную жемчужину.

Сразу заподозрят, что она попала ко мне не без помощи Ихтиандра и все поймут, что он жив.

– Без проблем, – сказал Ольсен, положив в карман крупную жемчужину и переложив остальной жемчуг в дорожный чемодан.

– Я продам эту жемчужину и половину денег отдам тебе, уверен, что этого с лихвой хватит и на наш побег, и на твои долги.

Приходи ко мне после обеда получишь деньги, а на вечер я закажу машину до Монтевидео, будет безопаснее отплыть из Уругвая, чем из Аргентины.

***

В своей лавке Бальтазар застал брата за кучей газет.

– Ты посмотри, что творится, – сказал Кристо, показывая пальцем на заголовки.

– Я в курсе брат, – сказал Бальтазар. – Не волнуйся, все в порядке. Я виделся и разговаривал с сыном, Ихтиандр мой сын никаких сомнений.

– Он жив? И что? – спросил Кристо.

– Да жив и вполне здоров. Мы с ним не договорили, завтра будет продолжение разговора, – Бальтазар зашел к себе в спальню, переоделся, спрятал жемчуг, оставив в кармане, пять жемчужин. Затем достал из комода припрятанную для особого случая бутылку красного выдержанного вина и вышел к брату.

– Давай Кристо выпьем за его здоровье, завтра ты его увидишь и сможешь поговорить с ним. Постарайся его убедить в том, что он именно тот ребенок, которого ты приносил Сальватору двадцать лет назад.

Наливая стаканы вином, Бальтазар произнес. – Мне не нужны все богатства вселенной, мне нужен мой сын. Он мое продолжение на этой земле.

Кристо выпил и сказал. – Ты хоть понимаешь, кто твой сын, ты с ним станешь самым богатым человеком в мире.

Бальтазар тоже выпил и с гордостью ответил. – Я уже самый богатый человек в мире, я через двадцать лет нашел своего родного сына. Кристофер, помнишь, когда умерла моя жена, и ты принес весть, что сын не перенес операции и тоже умер, помнишь, что со мной было? Я считал, что умер вместе с ними.

Я пил спирт, как простую воду, мне было на все наплевать, я уплывал в море, но меня пьяного выбрасывало на берег, я был мертвый и не понимал, почему и для чего я живу.

Тогда ты привел ко мне Гуттиэре и жив я, только благодаря этой бездомной девочке.

– Бальтазар умолкни, – сказал Кристо, наливая стаканы. – Ты забыл, что мы, чтобы жить, постоянно кому-то должны.

– Это так, брат, и это, разумеется, неправильно – сказал Бальтазар.

В это время дверь в лавочку со звоном открылась. В дверях стоял взбешенный Зурита.

– А, братья гуляют, – сказал он злорадно. – Газетки читаем?

Он хотел избить Бальтазара за вчерашнее, но присутствие Кристо его немного охладило.

Заглянув во все комнаты, он спросил. – Где твоя дочь, Бальтазар?

– А что с ней – взволнованно переспросил индеец. – Ты ее увез и тебе лучше знать, где она. Что случилось?

– Сбежала, – прорычал Зурита. – Узнала из газет, что я стал опекуном Ихтиандра, и сбежала.

Черт бы с ней, так эта амфибия тоже куда-то испарилась, – Зурита сильно ударил кулаком по газетам, – мне все надоело, либо ты отдаешь мне долги, либо завтра ты освободишь эту лавочку и сядешь в тюрьму.

– Я согласен, – спокойно сказал Бальтазар. Кристо удивленно посмотрел на брата. Обычно Бальтазар сразу начинал унижаться и просить отсрочки.

– Сегодня я оплачу все долговые расписки, но учти, я не хочу тебя больше видеть, запомни, никогда! – Бальтазар встал из-за стола, сжимая в руке кухонный нож.

Зурита, глупо улыбаясь, сказал. – Посмотрим, – и вышел из лавочки, со звоном хлопнув дверью.

– И что будем делать? – спросил Кристо.

– Успокойся, – засмеялся Бальтазар и выложил на стол жемчужины.

– Да, – присвистнул Кристо. – Знакомство с сыном приносит первые плоды, – такого крупного и красивого жемчуга он никогда не видел.

– Возьми их себе, и спрячь, пока все не уляжется, а душа твоя пусть успокоится, нам уже не грозит позорная старость.

После обеда я пойду за деньгами к Ольсену и сразу оплачу все долги, а сейчас, пойдем, приготовим сети и осмотрим лодку, – Бальтазар подмигнул. – Завтра у нас рыбалка.

***

Вечером прокурора Буэнос-Айреса вновь посетил настоятель местного кафедрального собора епископ Хуан де Гарсилассо.

– Как вы все это объясните, – спросил он.

– Я уже говорил вам, что церковь не сложит оружия пока этот безбожник Сальватор и его сатанинское детище Ихтиандр не будут уничтожены.

Что за закулисная игра, куда делась эта амфибия, этот ублюдок, сделавший дерзкий вызов церкви, богу и небу!

Прокурор забегал глазками, не зная, что ответить. – Святой отец, мы делали все, как вы велели.

Вода в баке была отравлена, наш врач подтвердил бы смерть увечья от рук доктора Сальватора, но тело, тело исчезло. Сальватор обвиняет власти в убийстве, вы читали газеты. Общественное мнение на его стороне.

Я обещал вам, Сальватор будет обвинен и понесет наказание. Слушание дела пока отложено. Но судьба Ихтиандра мне неизвестна, судя по отравленной воде, он вероятно мертв, но исчез исполнитель приговора и отравленное тело.

На случай если это побег, вся акватория Буэнос-Айреса будет постоянно контролироваться нашей полицией и беглеца поймают, но вероятнее всего старший смотритель, отравивший амфибию, в последний момент испугался разоблачения и сбежал, похитив тело.

– Что у вас творится, чертовщина какая-то, вы обыскали дом Сальватора – зло сказал епископ. После шторма его лягушка будет далеко за границами Аргентины.

Прокурор тяжело вздохнул.

Удивительно, как выдержали этот вздох пуговицы пиджака на круглом животе толстяка?

ЛА ПЛАТО

Ихтиандр проснулся, сквозь толщу воды просвечивало солнце. Он поднялся на поверхность. Мелкие волны исчезли, поверхность размеренно раскачивали только большие морские волны. Верный признак, что море скоро успокоится.

Ихтиандр полежал на спине, вдыхая свежий морской воздух.

– Не плохое упражнение, – подумал он.

Жабры продолжали дышать в воде и одновременно работали легкие. Никаких болей он при этом не испытывал.

Волны потихоньку прибивали его к отвесной скале. Ихтиандр опустился в бухту. Съел несколько устриц, с десяток самых крупных оторвал с каменной площадки и положил к себе в сетку, где у него лежала раковина для вызова Лидинга.

Завтра утром у него была назначена встреча и оставалась целая уйма свободного времени. Он поднялся до теплого подводного течения и поплыл, раскачиваясь вверх-вниз в свою подводную квартиру.

У арки он увидел с десяток маленьких осьминожек, которые завидя его юркнули в грот. Ночью, с усталости, он их не заметил, наверное, прятались по углам подводной пещеры. У осьминогов моментальная маскировка, лучше и быстрее чем у хамелеонов.

Идея была хорошая, приручить и сделать из них сторожей, но теперь он покидал свой залив.

Если он вернется сюда, ему опять предстоит бой за право стать здесь хозяином.

Ихтиандр с сожалением отметил, что остается еще слишком много собранного им жемчуга.

Время с момента побега прошло немало, и самому передавать жемчуг Джиму теперь было очень опасно.

Вторую сумку он отдаст Бальтазару, пусть вместе с Кристо и Джимом попробуют что-нибудь сделать для освобождения Сальватора.

– Бальтазар его ненавидит, но мне придется его убедить, что Сальватор не тот человек, который просто использовал меня для своих опытов.

Я был неизлечимо болен и только это, заставило Сальватора пойти на такую опасную операцию, – сам Ихтиандр в этом не сомневался.

Вечерело, Ихтиандр прилег на свою каменную скамью. Засыпая, он заметил осторожно подплывающих к нему осьминожек.

Они потрогали его своими маленькими щупальцами и тихо удалились. Их присоски определили, что его чешуйчатый костюм несъедобен.

Да, если бы подружиться с ними, его дом был бы в полной безопасности.

Проснулся он от знакомого шума якорных цепей и шума моторов.

Солнце, ласково наклонившись над водой, пробегало лучиками до самого дна.

Море успокоилось, надышалось кислородом.

Появились покрытые прозрачными кружевами медузы, медленно порхающие к поверхности, покачивая в такт каждому движению своей ажурной бахромой.

Стаи рыб весело сновали повсюду.

Ихтиандр взял свою вторую сумку с жемчугом и поплыл к месту встречи.

Бальтазар был в лодке не один. Он узнал Кристо, который смотрел по сторонам, явно не занимаясь рыбалкой. Хорошо, что по близости никого не было.

Ихтиандр вспугнул огромный косяк рыбы, расставил руки и погнал его прямо на сеть Бальтазара.

Сеть моментально наполнилась, лодку резко качнуло. Братья, прилагая все силы, втаскивали свой улов.

– Ну и как рыбалка, – смеясь, спросил Ихтиандр, ухватившись за борт лодки, с другой стороны. Лодка наполовину была загружена трепыхавшейся рыбой.

– Да сынок, с тобой с голода не умрешь, – засмеялся Бальтазар. – Твое поручение я выполнил, отдал почти все Ольсену с Гуттиэре, сейчас, я думаю, они уже далеко.

Ты найдешь их у побережья Нью-Йорка, там они устроятся, купят большой участок земли, дом и яхту. Назовут ее как ты, и просил – «Лидинг».

Яхта будет стоять в Нью-йоркской бухте около памятника Свобода, и найти ее будет не трудно.

Люди думают, что тебя отравили и тебе лучше не попадаться никому на глаза и не трубить в свою раковину.

– Приятно послушать, как отец разговаривает с сыном, – сказал Кристо. – Да Ихтиандр, я уверен, что ты его сын.

– Послушай Кристо, – сказал Ихтиандр, – даже если это так и я тот самый ребенок. Ты принес меня к Сальватору умирающим, но я же до сих пор жив и разговариваю с вами. Да, я подпортил свои легкие, но Сальватор освободится и вылечит меня.

Его операция по пересадке жабр молодой акулы прошла успешно. Пока я дышал жабрами, Сальватор вылечил мои легкие, но мне требовался уход и режим по смене воды и воздуха. Бальтазар бы не справился с таким грудным ребенком. Сальватор был вынужден сказать, что я умер и сам взялся за мое воспитание.

Если вы мои самые близкие родные, сделаете то, что я попрошу?

– Конечно сын мой – сказал Бальтазар.

– Сделайте все, чтобы Сальватор быстрее вышел из тюрьмы. Вот еще жемчуг, – Ихтиандр, перекинул в лодку сумку, которая сразу утонула под слоем живой рыбы.

– Не жалейте, отдайте весь, лишь бы Сальватора освободили.

Кристо, вернись в лечебницу Сальватора, помоги Джиму. Старый слуга получает от Сальватора записки, у них есть какая-то связь.

Джим тебя примет, когда ты расскажешь о встрече со мной и передашь жемчуг. Я обещал сам передать ему жемчуг, но теперь это слишком опасно.

Бальтазар, если ты действительно мой отец, никому не рассказывай, что ты меня видел, продолжай изображать горе и звать меня во время бури.

– Хорошо сын, с Зуритой я расплатился, теперь можно посидеть в своей лавочке, попить вина, а во время шторма погулять, покричать как сумасшедший у моря.

– Кстати о Зурита – спросил Ихтиандр. – Он должен быть наказан, где сейчас его шхуна?

– «Медуза» стоит в бухте на якоре там же, откуда тебя посылали на затонувший почтово-пассажирский пароход «Мафальду».

Матросы и ловцы жемчуга, нанятые Зуритой, постоянно заходили ко мне в лавку, интересовались, когда закончится судебный процесс. Им надоело сидеть без работы на берегу, – сказал Бальтазар.

– Кстати, забери свою сумку, где ты найдешь еще такую под водой, – он засмеялся и вынул из-за пояса первую сумку Ихтиандра.

– Спасибо, мне она действительно может пригодиться. Думаю, мы еще увидимся, но сейчас очень прошу тебя Кристо, сразу, когда закончатся обыски, возвращайся в дом к Сальватору. Джим свяжется с ним, сообщит о жемчуге, а уж Сальватор сообщит вам, как через его друзей надо будет поступить.

Бальтазар, мы обязательно еще увидимся, все будет хорошо, мне нужно уплывать, путь мой далек, прощайте, вся связь будет только через Сальватора, – сказал Ихтиандр и исчез под водой.

Братья переглянулись. Кристо вытащил из-под рыбы сумку, приоткрыл и присвистнул. – Да, это делает нас богатейшими персонами.

– Даже не думай – сказал Бальтазар. – Подумай, кто мой сын и, кто твой племянник и вся эта жемчужная благодать в этой сумке сразу ничего не будет стоить.

Кристо задумался. – Ты прав брат, с Ихтиандром, открывается совсем другое понимание жизни. Что ж сделаем, как он попросил. – Кристо опустил сумку под трепыхавшуюся в лодке рыбу, и они поплыли к берегу.

– С рыбой я один управлюсь, – сказал Бальтазар, – у меня ее быстро раскупят, а ты забирай сумку и отправляйся в дом Сальватора.

– Нет, – сказал Кристо, – глупо явиться к Джиму с полной сумкой жемчуга сейчас. В доме наверняка орудует полиция. Спрячь сумку, и занимайся рыбой, а я пойду и помогу Джиму разобраться с полицейскими.

МАЛЕНЬКАЯ МЕСТЬ

Ихтиандр вернулся в грот, наполнил жемчужинами переданную Бальтазаром сумку. Положил ее в мешок. Достал из мешка ошейник Лидинга и ремни с карабинами, досыпал мешок до отказа жемчугом и закрыл.

Жемчуга еще оставалось много, но Ихтиандра ждало очень далекое путешествие, и лишний груз был ему не нужен.

Он поставил свой вещмешок с ремнями у стола с китайскими вазами, засунул за пояс ошейник Лидинга и всплыл на поверхность. Дельфинам пора было вернуться в залив.

После шторма в море вышло много рыбацких лодок. Между ними пролетали быстроходные полицейские катера.

– Да, необходимо поскорее убираться отсюда, – решил Ихтиандр. – Найти Лидинга и уплывать.

В рог трубить нельзя, надо самому найти стаю. Он знал, где примерно искать друга, это было по пути к затонувшему американскому пароходу «Мафальду».

Да, Зурите ничего не перепало. Из воды между двух барж торчали мачты, трубы и верхняя палуба затонувшего парохода. Начатые здесь властями спасательные работы велись полным ходом.

В этой же бухте Ихтиандр нашел и «Медузу», она стояла на якоре, на палубе никого не было видно.

Поднявшись по якорной цепи, он увидел под штурвалом пьяного индейца.

Именно этот урод по приказу Зуриты, надевал на него обруч с цепью для поиска жемчуга.

Хотелось его избить, но Ихтиандр сдержался, никто не должен его видеть.

Он осторожно осмотрел каюты, на яхте больше никого не было.

На камбузе он нашел спички и несколько полных бутылок виски.

Палуба после непогоды была еще влажная, но каюты оставались абсолютно сухими.

Ихтиандр разлил в них виски и поджег. Затем вышел на палубу и спрыгнул за борт.

Отплыв подальше от «Медузы», он всплыл на поверхность.

Всю шхуну окутывал густой серый дым, сквозь который прорывались языки пламени.

По палубе метался, размахивая руками, обезумевший индеец.

– Что ж, теперь за свою исполнительность, придется посидеть в тюрьме, Зурита тебе этого никогда не простит, – подумал Ихтиандр. – Надеюсь, еще настанет время для разговора и с самим Зуритой.

«Медуза» полыхала как большой костер, индеец спрыгнул за борт и поплыл к берегу, а Ихтиандр, с чувством частично выполненного долга, поплыл на поиски своего любимца.

ДОРОГА

Лидинг был вне себя от счастья, когда встретился с другом. Ихтиандр обнялся с ним, прикрепил ему ошейник и Лидинг, пропищав, что-то своей стае поплыл рядом с Ихтиандром.

Две самочки долго их сопровождали, но потом отстали и поплыли назад.

Ихтиандр был доволен, теперь он выполнит указ Сальватора и отправится на другую сторону Южной Америки. На западе от нее он найдет один из коралловых островов Туамоту с флюгером в виде большой рыбы.

С Лидингом плыть предстояло только через южную оконечность материка, перебраться через Панамский канал с нагруженным дельфином было невозможно. Обходя стороной, встречающиеся суда они благополучно добрались до грота, забрали мешок и поплыли в открытый океан.

Путь был долгим и тяжелым.

Лидинг никак не хотел понять, зачем Ихтиандр, держась за ошейник, тащит его на юг, где становилось все холоднее и холоднее.

Через Магелланов пролив плыть было опасно, Сальватор предупредил его, что из-за сильнейших ветров с запада плыть им придется сквозь бурный поток, а в узких местах пролива водовороты легко разобьют их о скалы.

Несмотря на капризы дельфина, удлинив маршрут, Ихтиандр решил обогнуть мыс Горн.

Водоворотов здесь не было, но всю дорогу под шквалистый ветер лил дождь. Становилось все холоднее, больше месяца они не видели солнца.

Рыбы было много и, спасаясь от холода, они усиленно питались и быстро двигались. Обогнали несколько кораблей, болтающихся в суровых серых волнах.

После того как курс поменялся, и они поплыли на север, поменялось и настроение Лидинга, он повеселел и полностью успокоился. С каждым днем становилось все теплее.

Несмотря на холод, они остались здоровы, и это было самое главное.

Поверхностное холодное течение, которое проходит вдоль западного побережья Южной Америки с юга на север и затем поворачивает на запад, давало им хорошую прибавку к скорости.

Пользуясь картами и навигационными приборами, Ихтиандр нашел две параллельные гряды, состоявшие из низких атоллов, коралловых островков и рифов. Каждый из островов этого архипелага окружали большие живописные лагуны.

Вода, от ярко-синего цвета в глубоких местах, до изумрудного цвета на мелководье, переливалась в солнечных лучах и буквально кишела многообразием подводных обитателей.

Акулы были повсюду, чернопёрые, белопёрые, серебристые, длиннокрылые, рыбы-молоты, тигровые, усатые, Ихтиандр насчитал их больше дюжины видов.

Абсолютное большинство составляли серые рифовые акулы.

Проплывая с Лидингом по сравнительному мелководью, так как дно просматривалось на глубину до тридцати и больше метров, он видел множество рифовых акул, отдыхающих на дне, в расщелинах рифов или под их карнизами. Чернопёрые рифовые акулы тоже отдыхали днем, но их было намного меньше.

По ночам рифовые акулы начинали опустошать рифы, извлекая из щелей и трещин барабулек, рифовых рыб, рыб-попугаев, луцианов, рыб-солдат и рыбхирургов, мурен, осьминогов, лангустов и крабов.

А чернопёрые ночные акулы нападали в это время на заснувших в толще воды рыб, креветок, лангустов, кальмаров, осьминогов, морских змей, короче говоря, на все, что можно было проглотить, даже на птиц, решивших поспать на воде.

По пути им встречались быстрые косяки крупных тунцов, неторопливые черепахи, скаты и небольшие усатые акулы, ползающие по дну.

Несколько раз Ихтиандр замечал величественных мант.

Видя проплывающую рядом стаю дельфинов, он хватал Лидинга за ошейник, давая понять:

– Потерпи, дружок. Сначала работа.

Отыскать островок с флюгером-рыбой на мачте оказалось не легким делом.

Приходилось быть очень осторожным, по пути попадались лодки рыбаков и ловцов жемчуга, которых приходилось оплывать стороной.

Если судить по картам, этот архипелаг занимал площадь равную площади всей Западной Европы.

Поплавать пришлось не мало. Если бы не карты и навигационные приборы, найти остров, было бы вообще невозможно.

Наконец Ихтиандр увидел мачту с флюгером в виде большой рыбы.

По сравнению с пыльным и душным Буэнос-Айресом островок казался маленьким раем.

Кокосовые пальмы скрывали в своей тени большой двухэтажный дом и другие хозяйственные постройки.

Каменная дорожка от дома заканчивалась небольшим пирсом.

К пирсу были пришвартованы яхта и большая моторная лодка. Людей видно не было.

Ихтиандр понял, что прибыл по назначению.

На предыдущих островах он видел лишь лачуги из бамбука и листьев, а здесь стоял двухэтажный каменный дом и кирпичные постройки.

На явно привозном грунте росли фруктовые деревья, кустарники и пальмы.

Сняв с Лидинга ошейник со своим мешком, Ихтиандр опустился под воду.

Рифы здесь, как и в предыдущих лагунах были изумительны. Между живописными кораллами и разноцветными водорослями, в поисках пропитания, суетились многочисленные стаи рыб.

Большинство рыб кроваво-красных, зеленых, голубых, желтых в черную полоску, он видел впервые.

Ихтиандр привязал свой мешок к крайней опоре. Разделся. Достал из мешка сумку с жемчугом и пакеты с майкой, шортами и кожаными сандалиями. Свою подводную амуницию он убрал обратно в мешок и закрыл.

СЕМЬЯ ВИЛЬБУА

На берегу, он оделся. Одежда, несмотря на пакеты, оказалась влажной. Ихтиандр постоял у плодового кустарника, загораживающего его от окон дома несколько минут пока полностью не обсох. Затем подошел к дому и постучал в дверь.

Послышались торопливые шаги, дверь открыла молодая красивая девушка с карабином в руках.

– Могу я видеть Армана Вильбуа, – быстро спросил Ихтиандр, видя недоумение на ее лице.

Девушка, видя, что на пирсе нет посторонних лодок, повернулась в прихожую и крикнула. – Папа, тебя спрашивает молодой бородатый человек неизвестно как здесь очутившийся.

Из комнаты послышалось. – Я догадываюсь, кто это, веди его, скорее в дом.

– Я от доктора Сальватора, – торопливо сказал Ихтиандр, проходя в гостиную.

– Да, да, Ихтиандр, заходи сынок, я тебя давно жду, – сказал крепкий, загорелый спортивного вида мужчина, вставая из-за стола.

– Папа, ты нам ничего не говорил, что ждешь гостей, – обиженно сказала девушка, вешая карабин на стену.

Со второго этажа по лестнице спускалась женщина и молодой человек чуть постарше Ихтиандра.

– Точно, ничего не говорил, – сказал молодой человек.

– Сейчас все расскажу, – засмеялся Арман Вильбуа.

– Ихтиандр, знакомься, это моя супруга Одель и мои дети Оливье и Изабелла.

Сальватор мне много писал о тебе, но я решил сохранить все в тайне. Теперь, когда мои дети взрослые они могут узнать о тебе все. И я уверен, что полученная информация не уйдет дальше нашего дома. Итак, знакомьтесь, – Арман повернулся к семье.

– Это Ихтиандр, сын моего старого верного друга доктора Сальватора. Одель ты знаешь, что благодаря этому великому человеку, я не сижу в тюрьме, а живу и продолжаю работать на благо всего человечества.

Да, дети, он успел посадить меня с женой и маленьким сыном на теплоход, снабдил большими деньгами на покупку и обустройство этого прекрасного острова.

Изабелла родилась уже здесь.

Сейчас доктор Сальватор сам сидит в тюрьме, куда они попали с Ихтиандром по недоразумению.

Ихтиандра удалось освободить, но все думают, что он мертв и Сальватор хочет, чтобы так все и считали.

В последнем письме он написал, что отправил своего сына к нам, что с помощью Ихтиандра в океанографии исчезнут почти все белые пятна и нас с ним ждет большая работа.

Сам он скоро получит освобождение и обязательно к нам приплывет.

Изабелла, с интересом рассматривающая гостя с улыбкой спросила.

– А как ты к нам добрался? На пирсе только наши средства передвижения, не по воздуху же? Или у тебя есть подводная лодка?

– Все вопросы потом, – сказал Арман, – а сейчас кормить гостя.

Одель быстро приготовила овощной салат, пожарила часть крупного тунца, и пододвинула гостю тарелку с фруктами.

Ихтиандр, увидел свое лицо в зеркале и засмеялся. – Извините, ножи, острые как бритва у меня есть, а вот побриться, было как-то не к чему.

К столу он вышел причесанным, побритым и сразу помолодевшим.

Изабелла залюбовалась юношей, щеки ее зарделись и, опустив глаза, она выбежала на улицу.

Ихтиандр с удовольствием съел салат, жареную рыбу и фрукты. Что не говори, но он около года питался только сырой рыбой и устрицами.

Поев, Ихтиандр вспомнил, что пришел с подарком. Свою сумку он оставил в прихожей.

Поблагодарив хозяйку за обед, он принес сумку в гостиную и поставил ее на стол.

– Это вам, небольшой морской подарок, – скромно сказал Ихтиандр.

В комнату вбежала Изабелла и взволнованно прокричала. – Там у пирса большой дельфин, что-то громко щебечет и не собирается уплывать, будто ждет кого-то.

– Да, это мой друг Лидинг, – засмеялся Ихтиандр. – Мы приплыли вместе, он помогал мне с доставкой моих вещей.

– Так вы попали сюда вплавь, своим ходом, – удивленно спросила Изабелла.

Все вышли на пирс. Лидинг увидев Ихтиандра, радостно застрекотал, подплыл к пирсу и принялся с ним целоваться.

Все были в восторге от этой трогательной сцены.

Изабелла побежала в дом, вернулась с ведерком свежей рыбы и стала из рук кормить умного дельфина.

Оливье пожал Ихтиандру руку и сказал. – Да, у тебя отличные друзья.

Когда вернулись домой, Одель открыла сумку и удивленно ахнула.

– Боже, да здесь целое состояние.

Арман взял из сумки пригоршню крупных жемчужин и, покачивая жемчугом на раскрытой ладони, оценивающе сказал. – Вот только за эту пригоршню можно скупить и полностью оборудовать все близлежащие острова.

Да Ихтиандр, Сальватор был прав, когда написал мне, что нас с тобой ждет огромная работа и успех.

Кстати, как ты себя чувствуешь? Он предупредил меня в письме, что тебе сейчас нельзя долго находиться на суше. Это правда?

– Да, я подпортил свои легкие, но я ежедневно делаю упражнения, и мне кажется, что дело идет на поправку.

Теперь буду каждый день выходить на воздух, надеюсь, не все так плохо.

«Артур?» —спросил Ихтиандр. – Сальватор не писал вам кто мой настоящий отец?

– Сальватор писал, что тебя новорожденным принес какой-то арауканец и просил спасти. Ты задыхался и умирал. Сальватор спас тебя от смерти, пересадив тебе жабры молодой акулы.

Операция прошла успешно, но об этом никто не должен был знать. Тебе был нужен особый уход. Индейцу, приходившему за тобой, пришлось сказать, что ты умер. Но, – сказал Артур, – Сальватор писал, что он сильно полюбил тебя и по возвращении с французского фронта воспитывал как родного сына.

– Спасибо, – сказал Ихтиандр.

Изабелла, слушая разговор отца с гостем, была готова разрыдаться.

– Тебе здесь понравится, – сказал Артур, – климат у нас хороший, среднегодовая температура плюс 25 градусов, вода прогретая, и ниже 26 градусов не опускается, Сальватор не зря посоветовал мне это место. Для океанографа здесь просто рай.

Одна беда, на острове нет пресной воды, единственный источник – небо, а дренаж дождевой воды зависит от погоды и во время дождя отнимает у нас кучу сил и времени. Во время дождя у нас одна задача, все имеющиеся емкости должны быть полными.

Сейчас Одель подготовит тебе комнату на втором этаже, а в будущем сделаем тебе домик с выходом в море, – Арман двумя руками пожал руки Ихтиандра, – все будет хорошо, мой мальчик.

– Тогда я пошел за вещами, они в воде под пирсом, – улыбнулся Ихтиандр.

Он вышел, любопытные Оливье и Изабелла пошли за ним следом. Ихтиандр нырнул, не раздеваясь в воду, отстегнул от пирсовой опоры ошейник и вытащил на берег свой большой прорезиненный мешок.

– Здесь подводная и земная одежда, навигационные инструменты и мои личные вещи, земная одежда и обувь в непромокаемых пакетах, но, возможно, что-то подмокло, – сказал Ихтиандр.

– Не волнуйся, одежду я приведу в порядок, все высушу, если надо и проглажу – пообещала Изабелла.

– Пойду, переоденусь, надо чтобы вы меня увидели и не испугались, когда я приплыву к вам в следующий раз, – Ихтиандр взвалил рюкзак на плечо и все пошли в дом.

Артур сидел за столом. Он встал, снял с плеча Ихтиандра тяжеленный мешок и засмеялся. – Да, если бы не твой дельфин, долго тебя пришлось бы ждать.

Одель, спускаясь по лестнице, сказала. – Ихтиандр, твоя комната готова.

Ихтиандр поднялся в свою комнату, выложил на пол всю свою подводную амуницию, запасные ножи и личные вещи разложил по тумбочкам, земную одежду убрал в гардероб.

Увидел, что в мешке еще много жемчуга, взял его и спустился вниз.

– Здесь у меня еще жемчуг, я про него забыл, инструкции, непромокаемые карты и навигационные инструменты, возьмите пока все себе – сказал Ихтиандр, протягивая Артуру свой вещмешок. Земная одежда в гардеробе, Изабелла обещала о ней позаботиться.

Ихтиандр поднялся к себе, надел свой чешуйчатый костюм, подвесил к поясу нож и сетку с витой раковиной. Взял в руки шлем, очки, ручные и ножные перчатки и босиком спустился в гостиную.

– Ихтиандр, ты как морской бог, – восхищенно промолвила Изабелла.

– В Буэнос-Айресе меня, почему-то прозвали морским дьяволом, – засмеялся Ихтиандр.

– А для чего тебе эта раковина, – спросила девушка.

– Пошли к морю, увидишь, – сказал, улыбаясь Ихтиандр.

Вся семья вышла провожать своего необычного гостя.

Ихтиандр надел шлем, сел на пирс у самого берега, поболтал в воде ногами, смывая налипший песок, намочил очки, ножные и ручные перчатки. Все поочередно на себя одел.

– Да, теперь можно и испугаться, – засмеялась Изабелла. Ихтиандр поднялся и подошел к краю пирса.

В море кроме разбросанных рифов до самого горизонта ничего не было видно.

Ихтиандр вынул из сетки раковину, приложил к губам и затрубил. Потом еще и еще. Из-за отдаленных рифов, появились две черные точки, быстро двигающиеся к острову.

Ихтиандр засмеялся. – Лидинг зря время не теряет, уже нашел себе подружку, но с этой раковиной мы с ним не потеряемся.

Пара дельфинов приближалась к острову.

Я начну обследовать акваторию вашего острова и завтра вернусь. До встречи.

Никто из семьи Вильбуа ничего не успел сказать, Ихтиандр нырнул и как торпеда помчался к своему другу.

– Эх, – сказал Артур Вильбуа. – Не взял ни карты, ни компас.

Все с восхищением и грустью смотрели на безмолвную океанскую гладь.

В БУЭНОС-АЙРЕСЕ

И НЕМНОГО О САЛЬВАТОРЕ.

В Буэнос-Айресе все вышеописанное время протекало своим чередом.

На суде Сальватор отказался от защитника, но в тюрьме заявил, что по закону он имеет право выбрать себе адвоката.

Прокурор не смог отказать и адвокатом Сальватора стал его бывший школьный товарищ, а ныне известный юрист, в свое время блестяще сдавший экзамен на право иметь лицензию и практиковать.

При встречах Сальватор передавал ему свои статьи в газеты, письма и рукописи, получая взамен свежие газеты и научную литературу, письма друзей, продукты питания и канцелярские принадлежности.

Джим через посещающего Сальватора адвоката передал доктору информацию о том, что с Ихтиандром все в порядке. Ихтиандр выполнил все его указания и вместе с дельфином отправился на Туамоту. Сообщил о том, что Кристо вернулся и принес от Ихтиандра целую сумку необыкновенно крупного и красивого жемчуга, стоящего огромное состояние.

Друзья Сальватора помогли продать небольшую часть этого жемчуга и подкупили все органы власти, прокуратуру, суд и прессу.

Даже настоятель местного кафедрального собора епископ Хуан де Гарсилассо замолчал, после получения колоссальной суммы пожертвования.

Ихтиандр не проплыл и полпути до Армана Вильбуа, а Сальватора уже выпустили из-под стражи.

Он снова уединился в своих обширных владениях, защищенных от мира высокой бетонной стеной с бронированными воротами.

Джим и Кристо с командой из двенадцати молчаливых, умных и исполнительных работников продолжали управлять хозяйством.

Вся территория, сады, фонтаны, усадьба и бассейн, были в полном порядке, уцелевшие при конфискации животные и птицы были накормлены и здоровы.

Сальватор был доволен. Его бетонные стены спасали от назойливых журналистов и неожиданных визитов не прошеных гостей.

***

До войны здесь стояла его небольшая клиника с садом, обнесенная каменной стеной. В саду был построен большой бассейн с морскими обитателями, который с помощью мощного насоса регулярно пополнялся свежей морской водой прямо из залива Ла-Плата.

Уже тогда доктор прилично зарабатывал, имя Сальватора было широко известно в научных кругах Северной и Южной Америки, где он прославился своими невероятно смелыми хирургическими операциями. Его вызывали, когда положение больных считалось безнадежным и другие хирурги отказывались от проведения операции.

Сальватор никогда не отказывался, и ему очень часто удавалось спасти обреченные жизни.

Помимо врачевания он активно занимался экспериментальной и научной деятельностью и намного опережал ученых коллег своего времени.

Его эксперименты показали, что из любого организма, можно создать более совершенный организм.

Так давно было известно, что к одному дереву можно привить отростки или просто почки нескольких разных плодовых деревьев, и оно начнет плодоносить разными плодами, потому – что растения не отторгают органы других видов.

В отличие от растений, у животных и человека большое количество разных антигенов в крови. Найти две особи с одинаковой группой крови и одинаковыми биофакторами Сальватору не удавалось. Он скрещивал разные виды животных, переставляя их органы, вшивал жабры рыб млекопитающим, менял шкуры, конечности и головы, но до войны все подопытные животные Сальватора жили недолго и погибали из-за отторжения инородных органов.

Успех пришел позже только после созданного им универсального кровезаменителя.

Сальватор решил создать работающий стерильный раствор способный, как кровь переносить кислород из органов дыхания во все внутренние органы и ткани, забирать там углекислый газ с другими продуктами обмена веществ и выводить их из организма через органы выполняющие функции выделения. При этом в нем должны были отсутствовать все индивидуальные для каждого живого существа ингредиенты, содержащиеся в их крови.

К органам, выполняющим функции выделения Сальватор относил желудочно-кишечный тракт, почки с мочеточниками, мочевым пузырем и с мочеиспускательным каналом, а также легкие и кожу.

Почки, являясь основными органами выделения, выводят через мочеточники избыток воды, азотсодержащие продукты распада белков, некоторые соли и другие, ненужные водорастворимые вещества.

Мочеточники парный мочевыводящий орган, служащий для отведения мочи в мочевой пузырь. Когда пузырь наполняется, просвет мочеточников автоматически перекрывается, не давая моче, вернутся обратно в почки.

Через мочеиспускательный канал происходит опорожнение наружу содержимого мочевого пузыря.

Небольшая часть мочевой кислоты и мочевины выделяется через кожу и желудочно-кишечный тракт.

Желудочно-кишечный тракт извлекает из пищи питательные вещества, всасывая их в лимфу и кровь. Не переваренные продукты удаляются из организма наружу. Потовые железы кожи помимо мочевой кислоты и мочевины выделяют воду и растворимые в воде соли.

Легкие снабжают организм кислородом, дающим ему энергию, и выводят из него углекислый газ, являющийся побочным продуктом или одним из отходов жизнедеятельности организма.

Для нормальной работы органов кислород должен регулярно поступать в кровь, а углекислый газ регулярно ее покидать.

После кропотливой работы раствор был получен и первыми на ком Сальватор его удачно испытал, оказались молодые акулы, которые к тому времени поели всех прочих обитателей бассейна.

Акулы, которым Сальватор сделал полное переливание крови, заменив ее своим кровезаменителем, прекрасно себя чувствовали и вели активный образ жизни.

В конце 1912 года молодой индеец принес задыхающееся завернутое в пеленки новорожденное дитя.

По мнению самого Сальватора обычных шансов на спасение не было, но решение пришло моментально, он решил рискнуть и согласился оперировать.

– Никаких гарантий дать не могу, о результатах операции узнаешь завтра утром, – сказал он обескураженному арауканцу.

Его смелости и находчивости не было предела. Ребенок задыхался, счет шел на считанные часы, а может и минуты.

Донорских легких нет, но в его бассейне плавают молодые акулы с универсальным кровезаменителем вместо крови.

До этого Сальватор уже проделал несколько экспериментальных операций по пересадке акульих жабр обезьянам. Экспериментируя, ему приходилось полностью изменять работу всего организма приматов.

В результате этих изменений обезьяны погибали, но две последние превосходно себя чувствовали и дышали под водой. Вскоре и они погибли, но это произошло уже лишь из-за последующего отторжения инородных тканей, так как универсального кровезаменителя тогда еще не было.

Положение было безвыходное, и Сальватор пошел на осознанный риск, он сделал все необходимые изменения в организме младенца, затем вырезал у акулы жабры и вшил их в проделанные под лопатками задыхающегося ребенка отверстия.

В небольшой ванне с морской водой младенец задышал жабрами, а Сальватор уже не торопясь, принялся за восстановление работы его легких.

Как и ожидал Сальватор, операция прошла успешно, и ребенок остался жив.

Более того, теперь он мог находиться как на воздухе, так и под водой.

Появился первый Человек-рыба, Сальватор, не думая, назвал его Ихтиандром. Если в скором времени работа легких полностью восстановится, и ребенок не погибнет, эта операция станет его триумфом, но афишировать и предавать её огласке, было опасно. Такому ребенку был нужен особый уход и полная секретность.

Как будут использованы люди-амфибии в современном мире, Сальватор мог только догадываться. Тем более в Европе началась суровая балканская война.

Утром в воротах клиники он сообщил индейцу, который принес мальчика, что младенец не перенес операцию, умер и захоронен. Индеец заплакал, поблагодарил доктора за хлопоты и ушел восвояси.

Немногочисленный персонал клиники, за исключением помощника Сальватора, не знал о том, что операция прошла успешно, и был распущен. Сальватор объявил им, что прекращает медицинскую деятельность в Буэнос-Айресе.

С первых же дней помощник Сальватора активно помогал ему ухаживать за Ихтиандром, менял воду в бассейне, ездил за детским питанием.

Это был немой афроамериканец Джим. Сальватору он нравился больше всех, прежде всего за то, что понимал всё с одного только взгляда, был преданным, работящим, разбирался в медицине, а самое главное не мог болтануть ничего лишнего.

Маленький Ихтиандр, не умея ползать, уже хорошо плавал как настоящий лягушонок.

Когда ему исполнилось два года, из Парижа от Гарвардской группы врачей-добровольцев пришло приглашение на войну, они не справлялись с многочисленными черепно-мозговыми ранениями.

Сальватор недолго думая, отправился на французский фронт.

Уезжая, он договорился о доставке в клинику необходимых продуктов и был уверен, что у Джима с Ихтиандром всё будет хорошо, тем более что клинику охраняли четыре огромные собаки.

Эти неподкупные сторожа точно не пропустят во двор чужака.

Через два с половиной года Сальватор вернулся.

Ихтиандр был жив и здоров, подрос, прекрасно бегал с собаками по саду и как рыба плавал в бассейне. Единственным недостатком было то, что ребенок почти не умел говорить, но с помощью жестов они с Джимом прекрасно друг друга понимали.

Сальватору предстояла большая и кропотливая воспитательная работа. Дети хорошо усваивают языки, поэтому Сальватор сразу же стал обучать его испанскому, английскому и немецкому языкам. Затем основными изучаемыми дисциплинами стали картография, ихтиология и океанология.

Чтобы Ихтиандру не было скучно в бассейне и было, у кого учиться плавать Сальватор купил ему дельфиненка. Дельфин плавал быстрее, поэтому Ихтиандр назвал его Лидинг, что означало лидирующий. Они сразу же крепко и навеки подружились.

Разбогатев на удачных земельных спекуляциях, Сальватор скупил вокруг своей клиники обширную территорию, решив отгородить Ихтиандра от мира еще тремя стенами.

На службу он привлек дюжину молодых исполнительных и технически грамотных афроамериканских иммигрантов, которые за несколько лет под его руководством возвели неприступные стены, прокопали туннель к морю, построили наземные и подземные сооружения, развели прекрасные сады. Работа у Сальватора им нравилась, они ни в чем не нуждались и охотно согласились ухаживать за подопытными животными и садами, в которых они проживали. Под руководством Сальватора и Джима это была необыкновенно слаженная и производительная команда. Посвященные в тайну Ихтиандра они дали клятву о неразглашении и согласились не покидать усадьбу Сальватора.

Сальватор прекратил публичную врачебную практику и уединился от мира, вход в его владения был закрыт даже для друзей.

Свои хирургические навыки он с успехом совершенствовал лишь на боготворивших его индейцах, только им Джим делал исключение и открывал бронированные ворота наружной стены.

Сальватор спасал индейцам и их детям жизни, делал сложные нейрохирургические операции, слепым восстанавливал зрение, хромые уходили от него на живых и здоровых ногах.

И все же большую часть времени он посвящал исследовательской и научной работе.

Сальватор проделывал множество удивительных биологических исследований и экспериментов, его операции над животными подтверждали, что, казалось бы, невозможное возможно.

Разумеется, после войны изобретенный им универсальный кровезаменитель, удачно проверенный на Ихтиандре стал его коньком. Стала возможна пересадка любых органов, в том числе и межвидовая.

Он научился соединять несколько организмов в один, получая совершенно новое существо.

Одному из подопытных животных делалось полное переливание крови, а затем все зависело только от скорости и мастерства хирурга.

Одна его обезьянка, живущая на туловище собаки, чего стоила.

А гуси с петушиными головами, страусы-нанду с клювами орлов, подводные змеи с головами рыб. Бараны с телом пумы, воробьи с головой попугая. Рыбы с лягушечьими лапами, собаки с кошачьими головами и собаки со шкурой ягуара.

Все это был результат его исключительного хирургического мастерства и кропотливых экспериментов. Полиция конфисковала именно этих удивительных животных.

Животные и птицы, которые остались после конфискации были последними работами Сальватора. Они хоть и не отличались от обычных представителей фауны, были не менее удивительными.

Это были экспериментальные животные и их бесполые двойники.

При половом размножении дочерний организм получает половину генов от отца, вторую половину от матери и, разумеется, получается совершенно новый организм.

Но растения можно размножать с помощью отростков, усиков, черенков и клубней. Дочернее растение получает все гены растения родителя в неизменном виде.

Получается, что при бесполом размножении все гены без изменений переходят к потомкам, если не считать случайных мутаций.

Мысль о бесполом размножении поглотила ум великого ученого.

Он решил, почему бы то, что природа так наглядно демонстрирует на флоре, ему не продемонстрировать на фауне. И это ему удалось.

Получение бесполых двойников стало успешным, как только Сальватор приобрел самый мощный микроскоп, микроинструменты и сконструировал искусственные матки.

Он извлекал ядра с двойным набором хромосом из обычных клеток самки млекопитающего и помещал их в ее же яйцеклетки с извлеченным ядром. Эксперимент удался, помещенное ядро начинало делиться и расти.

Он выяснил, что незрелые клетки многоклеточных организмов способны самообновляться, образуя новые клетки. Делиться посредством одинакового набора хромосом в специализированные клетки, и превращаться в клетки различных органов и тканей.

Спустя годы, работая с жаберным аппаратом зародышей двойников млекопитающих, Сальватор добился естественного рождения амфибии.

Его гордостью стала земноводная обезьяна, которая могла дышать независимо долго как на воздухе, так и под водой.

Все это он уже сделал.

– Манипулируя клетками разных организмов на ранней стадии развития, производя разрезание и вставку частей генетического кода, можно добиться создания совершенно нового организма с заданными функциями, – размышлял Сальватор. – И это будет в ближайшем будущем, но сейчас после освобождения необходимо создать точную копию себя самого, а это единственное чего он еще не пробовал до тюрьмы. Что будет с человеческим мозгом?

Интересно было бы узнать, хранит ли клетка взрослого человека, приобретенный им жизненный опыт.

Как работают гены памяти?

Будет ли его близнец обладать таким же умом и навыками или это будет только телесное сходство.

По бесполым двойникам животных в его саду, этого точно не определишь.

Двойники полностью походили на своих родителей, сохранили все их инстинкты, но что творилось у них в голове…

Теперь, после освобождения, Сальватор решил покинуть Буэнос-Айрес.

Он мог творить необыкновенные вещи, но работать после тюрьмы в Буэнос-Айресе становилось опасно.

Ему был нужен удаленный остров такой, куда уплыл Ихтиандр, да и самого Ихтиандра не терпелось поскорее увидеть.

Необходимо было срочно и незаметно исчезнуть.

Лучшим способом для этого стал бы его двойник.

СОЗДАНИЕ ПЕРВОЙ КОМАНДЫ.

Занимаясь воспитанием Ихтиандра, которого он любил, как родного сына и наблюдая за ним у Сальватора родилась навязчивая мечта создать новый мир подводных людей, лишенный земных забот и предрассудков.

Сальватор не мечтал о богатстве, но глядя на оставшийся после освобождения переданный Ихтиандром жемчуг, и зная его цену, он прекрасно понимал, что является одним из самых богатых людей на Земле.

Сальватор был всесторонне одаренным человеком, и если гены памяти будут работать, то, сколько великих ученых в разных областях науки он сможет создать, хотя бы из себя самого.

По школе и по университету у Сальватора всегда было много друзей. Его любили и уважали за умение в любой сложной жизненной ситуации быстро отыскать рациональное зерно и найти верный способ решения конфликта.

Лаборатория Сальватора сохранилась. Власти видели и изъяли экспонаты уникальных животных из сада и препараты живых органов, из наземной части лабораторий расположенных в усадьбе.

Основную же работу и эксперименты молодой Сальватор производил под землей. Это были большие вентилируемые помещения, оборудованные по последнему слову техники. Большинство приборов, инструментов и оборудования было изготовлено по индивидуальному заказу Сальватора и в современном мире не имело подобных себе аналогов.

Для научной работы с животными в лаборатории было установлено три барокамеры исполняющих роль искусственных маток.

Камеры были оборудованы динамиками для прослушивания ритма работы сердца и системами обновления физиологического раствора, вывода отходов жизнедеятельности, терморегуляции и газообмена.

Одна из стенок была оснащена автоматизируемой трехсекционной плацентарной системой.

Первая секция заполняется специальным питательным раствором, который дозировано, поступает во вторую секцию.

Во второй секции находится обогащенный кислородом универсальный кровезаменитель, который через пуповинные вены снабжает плод кислородом и питательными веществами.

В третью секцию, расположенную снизу, по пупочным артериям возвращается насыщенная углекислым газом и продуктами обмена веществ отработанная кровь плода, которая собирается и идет на переработку.

Из-за роста плода, объем оттекающей по пупочным артериям крови всегда чуть меньше объема, притекающего по пупочным венам кровезаменителя.

Сальватор решил задействовать сразу все барокамеры и создать первую команду из своих двойников способную помочь реализовать его мечту.

Под мощным микроскопом он удалял ядра из яйцеклеток. Затем извлекал из своих клеток ядра, содержащие двойной набор его хромосом, и вкладывал их на место удаленного ядра из яйцеклетки.

Материалом могли служить его волосы, ногти, небольшие срезы тканей и слизистых оболочек, да что угодно в организме все клетки кроме половых содержат двойной набор хромосом.

Женских яйцеклеток не было, поэтому в его экспериментах их заменила обработанная универсальным кровезаменителем икра обычной лягушки. Сальватор посчитал, что питательных веществ, для начала развития его ядра с двойным набором хромосом, в икринке лягушки на первое время предостаточно.

Благодаря созданному им питательному раствору, ядро в икринке, помещенной в чашку Петри, быстро росло, делясь и видоизменяясь.

Этот раствор он изобрел, работая со своими животными. В его состав входили все необходимые питательные вещества и микроэлементы, витамины, аминокислоты, жирные кислоты, гормоны, ферменты и биокатализаторы, которые в двадцать раз увеличивали деление и развитие клеток.

Результаты были потрясающими. Через несколько часов эмбрион был размером с головастика.

Сальватор аккуратно переместил его к плацентарной стенке барокамеры, наполненной универсальным кровезаменителем, в который поступал такой же раствор, как и в чашке Петри.

Эмбрион удачно прикрепился, и в третью секцию искусственной плаценты просочилась первая капелька его отработанной крови. Процесс пошел. Капли крови с углекислым газом и продуктами обмена капали все быстрее и быстрее, пока не превратились в тоненькую струйку.

На глазах Сальватора, Джима и Кристо эмбрион, накрепко прикрепившийся пупочным канатиком к плацентарной стенке искусственной матки, превращался в плод ребенка, который быстро рос и развивался.

На шестой день, дети в камерах превратились в зрелых юношей. Через встроенные в барокамеры динамики были слышны учащенные удары их сердец, которые работали быстрее обычного, обеспечивая тем самым необходимый газообмен ускоренного развития организмов.

– Будем пробуждать первого, – сказал Сальватор, -

Ихтиандру будет нужен друг ровесник. Если это будет точная копия меня в молодости, я уверен ему понравится такая дружба.

Он перекрыл в плаценте одной из камер поступление богатой питательными элементами смеси в секцию с универсальным кровезаменителем. Дождался, когда ускоренное развитие организма прекратилось, и пульс молодого человека выровнялся. Затем спустил из барокамеры физраствор.

Молодой двойник Сальватора бездыханно лежал на дне искусственной матки, длинные волосы прикрывали его лицо и плечи, лишь длинная пуповина от его брюшной стенки до плаценты продолжала ритмично пульсировать.

Сальватор продул его легкие чистым кислородом. Двойник сделал свой первый настоящий человеческий вздох, присел и, хватаясь от боли за грудь, открыл глаза.

Юноше было, на вид лет двадцать, он с недоумением глядел по сторонам, вид у него был испуганный и явно растерянный, затем он с изумлением стал рассматривать свои длинные волосы и пульсирующий пупочный канатик.

– Где я, что со мной? – были первые его слова, – откуда у меня как у новорожденного появилась пуповина?

– Сын мой, – нежно проговорил Сальватор, то, что двойник сразу умеет говорить, сильно его порадовало. – Успокойся, ты среди друзей, – его белый халат и добрый взгляд придали двойнику немного уверенности.

– Ты и на самом деле новорожденный, – улыбаясь, сказал Сальватор, – видишь свою пульсирующую пуповину? По ее артериям в плаценту течет твоя кровь, обогащенная углекислым газом, а из плаценты к тебе поступает кровезаменитель, который снабжает кислородом все твои органы и ткани. Сейчас, когда ты начал дышать, удалять углекислый газ и обогащать твою кровь кислородом будут легкие.

Осталось подождать совсем немного. Сейчас пуповина перестанет пульсировать, и мы ее отсечем. Нервных окончаний в ней нет, поэтому процедура абсолютно безболезненная.

– Я это знаю, я учусь на медика, – сказал молодой человек, – но вы мне ответьте, как я здесь очутился весь обросший, с этой дурацкой пуповиной, что все это значит. Я во сне или наяву?

– Успокойся, расскажи сначала о себе, а я в свою очередь расскажу, как ты здесь оказался, – сказал Сальватор. – Раз ты сразу заговорил, значит, генная память сработала, а это о многом мне говорит.

Пей во время рассказа этот созданный мною кисломолочный раствор, ты ещё не принимал нормальную пищу. Твой организм стерилен, и тебе необходимо срочно обзавестись полезной микрофлорой.

Выяснилось, что молодой человек учится на четвертом курсе Гарвардского университета в Бостоне. Он на хорошем счету у преподавателей и среди студентов.

Помимо искусства врачевания увлекается биологией, особенно ему интересна ихтиология и океанология.

– Это изумительно, – радостно сказал Сальватор. Генная память действительно сработала. Сальватор вспомнил себя на четвертом курсе, и их беседа оживилась.

Молодой человек удивлялся, что доктор, который с ним разговаривает, так много о нем знает, а когда узнал о себе кто он и как появился на белый свет, явно этому не поверил и был в полном замешательстве.

Только после детального осмотра своей колыбели и увидев другие барокамеры, в которых продолжали расти якобы его братья, он с восхищением посмотрел на своего создателя.

– Да, – сказал он, – придумать такой биораствор и кровезаменитель, с помощью которых можно и питаться, и дышать. Мне такое даже в голову не приходило.

Что же ты задумал и какая от меня нужна помощь?

Сальватор рассказал ему о своей мечте, о своих последних достижениях, о создании человека амфибии, о содержании под стражей и побеге Ихтиандра.

– Я в твои годы, был очень увлечен ихтиологией и океанологией и полюбил пресноводных и морских обитателей рек, озер и морей.

Кстати, на третьем курсе я приобрел кислородный баллон с регулятором подачи кислорода и одним из первых погружался под воду. Ты помнишь это?

Ты волен сам, распоряжаться своей дальнейшей судьбой, но, если ты захочешь быть в моей команде по созданию подводного мира, быть тебе Ихтиологом.

Тебе не надо проходить мой путь и становится выдающимся хирургом, займись исключительно изучением животного и растительного мира морей, озер и рек.

«Будь лучшим в этой области», —Сальватор задумчиво посмотрел на своего молодого двойника и спросил:

– Интересно, помнишь ли ты дисциплины, которые я изучал в университете?

– Отец, – молодой человек засмеялся. – Разреши мне так тебя называть, как не крути, получается ты мой отец, хотя я это ты в молодости. Я все помню, это я до недавнего времени плавал с кислородным баллоном, пока чуть не отравился, опустившись на большую глубину. Решил подождать, пока усовершенствуют регулятор подачи кислорода.

– Точно, так и было, – тайно улыбнулся Сальватор.

– Не помню только, каким образом я оказался тут в будущем, и какой сейчас год, – продолжил молодой человек и тоже улыбнулся.

– Я согласен быть в твоей команде Ихтиологом, более того, я уже мечтаю, стать другом Ихтиандра и уметь дышать под водой.

– Я рад, мой мальчик, – сказал Сальватор. – Я бы мог сразу создавать вас амфибиями, но решил, что выбор должен быть за каждым из вас.

Сегодня 11 марта 1933 года, самое начало аргентинской осени.

У тебя будут документы, и ты продолжишь обучение у моего друга в Гарвардском университете, он стал ректором, и я уверен, тебя сразу зачислят на четвертый курс. Но это будет в 1934 году, у нас много работы. Пока ты будешь помогать мне здесь, затем мы поплывем на Туамоту, где ты встретишься и подружишься с Ихтиандром.

– Хорошо, а о каком друге, ставшем ректором, ты говоришь? – сказал полностью успокоившийся молодой человек.

– Когда увидишь, ты его сразу узнаешь, засмеялся Сальватор. – Что ж пуповина перестала пульсировать, пора ею заняться.

Сальватор, протер пупочный канатик спиртом, достал из бикса два стерильных зажима и наложил их на расстоянии 2 и 10 сантиметров от пупочного кольца. Участок пуповины между зажимами обработал 5% спиртовым раствором йода и разрезал стерильными ножницами. Пупочную культю обработал 3% перекисью водорода.

– Спасибо, – смеясь, сказал Ихтиолог, – теперь буду ждать, когда сама отвалится.

Джим и Кристо накрыли новорожденного простыней, аккуратно взяли под руки, вытащили из барокамеры и помогли дойти до кушетки.

– Что? – спросил Сальватор, – ножки-то пока слабенькие? Ничего. Скоро всё наладится. Больше двигайся, и главное, когда пупочная культя высохнет и отпадет, следи за стерильностью своего пупка.

Сейчас Кристо тебя побреет и сострижет твои длинные волосы, а Джим принесет тебе нижнее бельё и спортивный костюм. Займешься реабилитацией своего организма, я покажу тебе специальные упражнения, только не переусердствуй.

После стрижки и бритья Сальватор с гордостью отметил, что он неплохо выглядел в свои двадцать лет.

Когда двойникам в барокамерах по их внешнему виду было лет по двадцать семь, Сальватор принялся за пробуждение второго двойника.

Физраствор был спущен и легкие прочищены, двойник открыл глаза, осмотрел себя, барокамеру и стал очень внимательно следить за окружающими его людьми, переводя взгляд с Сальватора на Ихтиолога, с Джима на Кристо.

Сальватору показалось, что он понимает мысли молодого человека. Тот как бы спрашивал его: – Кто вы, так на меня похожие? Один помладше другой старше меня, что происходит, как я здесь очутился? Я же должен быть с Гарвардскими врачами-добровольцами на французском фронте!

Сделав над собой небольшое усилие, он присел и заговорил нормальным человеческим языком. – Объясните мне, что здесь творится? Я прилетел в Париж спасать тяжелораненых солдат и вдруг оказался в этом корыте, вижу себя сразу и студентом, и повзрослевшим доктором. Вижу темнокожего, который похож на моего помощника Джима. Этого индейца похожего на того, кто принес мне умирающего Ихтиандра. Только они сильно постарели. Джим это ты? Где Ихтиандр?

– Прошу, успокойся, да это Джим, ты дома – сказал ему Сальватор, он ликовал, перед ним был молодой доктор, перенесенный из французской госпитальной операционной, где в свои годы он переделал множество сложнейших черепно-мозговых операций.

Гены памяти и тут сработали великолепно. Выяснилось, что молодой человек, как и Сальватор в его годы увлечен вопросом телепатической передачи информации. Он только что мысленно разговаривал с ним.

Сальватор грезил, что сможет читать и передавать мысли и у него уже были первые результаты, но война, дальнейшая научная работа и воспитание Ихтиандра не давали ему возможности основательно заняться парапсихологией.

– Давай разберемся с твоей пуповиной, и я тебе всё подробно объясню. Когда процедура была закончена, Джим с Кристо помогли ему пересесть на кушетку, и укрыли простыней.

– Попей эту кисломолочную смесь и послушай, – сказал Сальватор, – этого молодого человека я назвал Ихтиологом, ему двадцать лет, а я в его годы, ты это знаешь, увлекался изучением подводной флоры и фауны.

Вы с ним мои двойники, в ваших генах полный набор моих хромосом. Тебе сколько лет?

– Двадцать седьмой, – ответил молодой человек.

– Ну что же мой мальчик, тебе предстоит сделать то, чего я в твои годы сделать не успел, помешала начавшаяся война. Не знаю, как на счет считывать, но передавать мысли у тебя неплохо получается.

Тебе никто не будет мешать, и быть тебе отныне Телепатом, – Сальватор улыбнулся и нежно положил руку на голову юноше.

Волосы уже почти высохли и шелковистыми локонами спадали ниже колен.

Кристо принялся за бритье и стрижку, а Джим принес из дома нижнее белье, сандалии и удобный спортивный костюм. Телепат допил приготовленную Сальватором кисломолочную смесь и оделся. Сальватор посвятил молодого человека в свои планы, рассказал о своих достижениях, об Ихтиандре и Гуттиэре, о сложившейся на данный момент ситуации и о своей мечте. Ихтиолог с удовольствием слушал их беседу.

– Я мечтаю, – говорил Сальватор, – создать новое общество людей свободных от земных предрассудков, способных без скафандров и кислородных приборов жить и работать под водой.

– Когда операция с Ихтиандром прошла благополучно, я тоже об этом подумывал, – сказал Телепат.

– Ну, это были мои молодые мечты, рассмеялся Сальватор. – Океан станет для нас вторым домом. Мы научимся жить и управлять этой могучей водной стихией.

Для создания своего мира нам будет нужна профессиональная, сплоченная команда, каждый будет заниматься своим делом и делиться своими результатами с остальными, – Сальватор постучал указательным пальцем по столу. – И так будет, я в этом уверен.

Для этого я задействовал все три имеющиеся у меня барокамеры для создания своих двойников.

У нас не будет проблем с деньгами и все будет общее. Человеку нужна свобода, он не может думать о собственности. Кто думает о собственности, теряет свободу. Вы вышли из искусственных маток первыми, вы молоды и сильны, но я хочу, чтобы третий и последующие были моими ровесниками. Как выяснилось на ваших примерах, генная память хранит информацию в соответствии с вашим возрастом.

Мне сорок четыре года, и я в полном расцвете сил, у меня светлый ум и верная рука. Нам будут нужны хирурги, обладающие всем моим мастерством. Телепат ты великолепный хирург, но после войны я, работая с индейцами и животными, набрался такого опыта, о котором тебе и не снилось.

Я хочу, чтобы остальные члены нашей команды появились на этот свет в моем возрасте и имели приобретенный мной опыт мои цели и мечты.

Кроме того, у меня накопилось много блестящих идей на их счет и они, родившись, уже будут знать об этом. Каждый из них оставаясь замечательным хирургом, будет заниматься определенным делом необходимым для процветания нашей подводной республики. Один человек не может заниматься всеми делами сразу, а я с вашей и с их помощью смогу.

На первое время кроме тебя с Ихтиологом я планирую создать еще четверых своих двойников ровесников. Это будут Техник, Банкир, Генетик, и Двойник, который заменит меня в Буэнос-Айресе.

– Отлично, – сказал Телепат. – Но я уверен, что в нашей подводной республике будут двойники и других выдающихся людей.

– Конечно, – ответил Сальватор.

– Так вот для этого необходимо оборудовать искусственные матки программой, которая на уровне подсознания будет закладывать рождаемым наши идеи и идеалы. Это полностью исключит возможные недоразумения и предательство. Я этим займусь, обещаю.

– Молодец, – сказал Сальватор. – Вылитый я в молодости.

– Да, – продолжил Телепат, – но для этого мне нужно лететь в Европу или в Соединенные штаты. В Аргентине я не получу должного образования и необходимой практики по парапсихологии.

– Проблем не будет, – ответил Сальватор, – мои счета в банках разблокированы, да еще у меня осталась почти полная сумка отборного жемчуга, собранного Ихтиандром. Мы богатейшие люди планеты. Дождемся рождения Техника, и ты поплывешь с ним в Нью-Йорк, а пока займись восстановлением сил, Ихтиолог покажет тебе специальные упражнения, которые я ему посоветовал делать.

Сам Ихтиолог в следующем году отправится доучиваться в Гарвардский университет, а пока останется со мной, мы создадим вторую команду и поплывем к моему другу на Туамоту. Ты его прекрасно знаешь, это наш французский океанолог Артур Вильбуа.

Банкир с нами не поплывет, а пополнит вашу НьюЙоркскую команду.

На создание двойника ровесника потребовалось ровно две недели с начала эксперимента. Ихтиолог с Телепатом с нетерпением ждали его пробуждение.

Ровесник получился крайне интересным и даже несколько озадачил Сальватора. Он ничему не удивлялся и был похож на Сальватора как две капли воды, если не считать отсутствие загара и волосы. Сам пытался перерезать себе пуповину, попросил Джима принести ему кисломолочную смесь, халат и тапочки.

Он прекрасно знал и Джима и Кристо, поздравил с рождением Ихтиолога и Телепата.

При первом же разговоре с ним, Сальватор понял, что это уже не шутки, он сам с собой, выясняет, что ему делать дальше.

Он знал все, что знал Сальватор до начала эксперимента. Время, проведенное в барокамере, он не помнил, но прекрасно понимал, как он появились на свет, и кто его создатель.

У него были такие же привычки и манеры, генная память передала ему всю информацию о Сальваторе, все его знания и умения, все условные и безусловные рефлексы. Короче говоря, последний двойник вообще ничем от него не отличался и был им самим.

Умри Сальватор в своем теле, он бы оставался жить в теле двойника, то была разгадка бессмертия, но он физически не мог это правильно воспринять, да и со своим бренным телом расставаться не хотелось.

Кристо сбрил двойнику все волосы, оставив на голове аккуратную прическу.

– Ну, как я понимаю, мы с Телепатом получаем документы и отправляемся в Нью-Йорк к Ольсену с Гуттиэре, – сказал он, глядя на Сальватора.

Сальватор засмеялся, он никак не мог привыкнуть руководить собой в четырех экземплярах. Понимая, какую силу он создает, он реально еще не знал, как научиться, ею рационально управлять.

– Да, Телепат посвятит себя детальному изучению парапсихологии и поиском полезных связей, а ты займешься строительством нашей базы и закупкой необходимого оборудования, – сказал он.

– В дальнейшем к вам на помощь приплывет Банкир, откроет в построенном тобой здании свой банк и будет преумножать наши доходы.

Это Ихтиолог с Телепатом не знают, а ты должен быть в курсе, что, когда меня освободили, Кристо честно признался, что с самого начала был подослан Педро Зуритой. Кристо именно тот арауканец, который принес ко мне задыхающееся дитя.

– А я его сразу узнал, – сказал, улыбаясь Телепат.

– Да, я еще удивился твоим мыслям о Кристо в барокамере, ты и правда Телепат, но ты увидел его всего через пару лет, хоть и постаревшего, а я только через восемнадцать лет и, разумеется, его не узнал, – улыбнулся Сальватор.

– Так вот Кристо рассказал мне историю с родимым пятном на шее у младенца, о его последней встрече с Ихтиандром, когда тот передал ему и Бальтазару жемчуг для моего освобождения.

– Что ж, ты заслужил прощение, сказал я ему, – и Бальтазара не трудно понять. Бальтазар поплывет с нами, пусть насладится своим отцовством.

Кристо так же сообщил мне, что Бальтазар получил письмо от Ольсена и Гуттиэре. Они пишут, что обосновались в Нью-Йорке, купили на самом побережье огромный участок земли с консервным заводом, хороший дом и яхту.

Все куплено на небольшую часть жемчуга, подаренного им Ихтиандром. Ихтиандр обещал их навестить, и для того чтобы он их легко нашел, яхту назвали «Лидинг».

Гуттиэре предложила Бальтазару жить вместе с ними.

– Теперь понятно, почему мы направляемся именно в Нью-Йорк, – сказал Телепат.

Кристо дал мне их адрес, переписанный с письма Бальтазару, и я уже написал им письмо. Они будут знать о вашем прибытии и о том, что Бальтазар с Ихтиандром навестят их чуть позже.

После вашего отъезда я создам еще трех своих двойников. Один заменит меня в Буэнос-Айресе, второй будет Генетиком и займется на Туамоту научной работой, третий Банкир отправится к вам – сказал Сальватор.

Моя лодка рассчитана на шесть человек, так что вторая часть команды будет состоять из шести человек. После своих ровесников я создам двойников Джима, Кристо и Бальтазара.

Через неделю, Сальватор собрал всех в столовой. Внешний вид двойников его полностью удовлетворил. Они прекрасно выглядели и хорошо ели обычную пищу.

– Да, вижу мой иммунитет, тоже передался, и вас не подвел, – сказал он, улыбаясь, – а я боялся осложнений.

Итак, используя деньги и надежные связи моего друга адвоката, всем вам под выбранными вами именами полицией будут изготовлены настоящие документы. Быстро фотографируемся. Завтра я передам ваши данные и фотографии адвокату. По документам, Ихтиолог и Телепат будут моими родными сыновьями, поэтому им достаточно выбрать себе только имена, – сказал Сальватор.

– Друг к другу я предлагаю обращаться не по паспортным данным, а по роду деятельности, слишком известными и почитаемыми станут наши имена в этом мире, – сказал Сальватор, – поэтому не судите меня строго, для лучшей усвояемости повторюсь.

На самого юного, ложится изучение рек, озер, океана и их обитателей, звать мы его будем Ихтиологом. Именно эта тема интересовала меня в его годы. Он отправится со мной к Ихтиандру на Туамоту. Будет следить за его здоровьем, и набираться от него опыта.

Второй молодой человек будет заниматься вопросом телепортации мыслей, и звать мы его будем – Телепатом. В его возрасте я сильно увлекся парапсихологией и у меня были определенные успехи в этой области знаний.

Я, остаюсь Сальватором и как мне это не тяжело беру на себя роль координатора.

Мои одногодки, обладают всеми моими знаниями, но для успеха нашей команды, кроме хирургического мастерства также разделят свои полномочия.

Первый, будет отвечать за строительство и технику, и звать мы его будем, разумеется, Техник.

Обустраивая свои владения, я стал неплохо разбираться в технике и строительстве. Я лично руководил строительством зданий, туннеля к морю и всех своих лабораторий. Мной разработаны новые медицинские приборы и инструменты. Конечно, в век технического прогресса знаний моих недостаточно так вот именно Техник посвятит свое дальнейшее развитие по этим вопросам.

Ты Техник, по прибытию в Нью-Йорк первым делом высылаешь на остров Вильбуа генераторы и пару коротковолновых радиостанций с приемниками, антеннами и передатчиками, еще лучше, чем имеются здесь в доме и на моей подводной лодке. Связь будет на определенной волне в определенное время по коду. Все данные, как пользоваться кодом и расшифровывать сообщения находятся в этих трех конвертах.

Сальватор передал один конверт Технику, а два конверта спрятал у себя в потайном кармане. Третий конверт я оставлю своему двойнику ровеснику, который заменит меня здесь.

Когда я создам вторую часть команды, мы поплывем на Туамоту через Панамский канал и, прибыв на остров, сразу с вами свяжемся.

– Техник, вмешался в разговор Ихтиолог, – у меня к тебе еще одна небольшая просьба, вышли на Туамоту комплект аквалангов последней модели и запас кислородных баллонов.

– Молодец, сказал Сальватор, – Конечно для дружбы с Ихтиандром желательно погружаться с ним под воду. Я думаю, что у Артура Вильбуа имеются акваланги, он же океанолог, но акваланги последней модели и кислородные баллоны не помешают.

Второй мой ровесник, специально не загоревший, с усами и бородой будет отвечать за финансы и материальную часть, и звать мы его будем Банкир. После первой мировой войны, я вернулся к себе на родину в Аргентину и был не плохим предпринимателем. Помимо врачебной и научной части мои удачные земельные спекуляции принесли мне огромное состояние, а детальное изучение мировых рынков и банков ежегодно его увеличивают.

Банкир, сразу после реабилитации направится к вам в Нью-Йорк, где будет вам помогать и впоследствии откроет наш банк.

Телепат, ты по прибытии в Нью-Йорк начинай подыскивать для Банкира полезные связи.

Третий мой ровесник займется генетикой, и звать мы его будем Генетиком. У меня были задумки о создании людей, обладающих новыми способностями. Нам будут нужны глубоководные люди, люди, не боящиеся холода и жары. Этого и многого другого можно добиться, добавив в наш генетический код необходимые фрагменты других организмов. У меня не хватало на это времени и этим займется именно Генетик.

Четвертый ровесник, как и я, наголо побреется, сильно загорит и заменит меня здесь в Буэнос-Айресе. Для всех это будет доктор Сальватор, а для нас просто – Двойник.

В дальнейшем, мы будем создавать только молодых двойников, и передавать им накопленный нами и учеными опыт, – сказал Сальватор.

– Вы представляете, насколько интеллект молодого двойника после полученной от нас информации будет выше, чем у обычного человека.

А затем в зрелом возрасте, они вновь создадут своих молодых двойников и передадут им свой накопленный опыт.

Это будут уже Уникумы, а мы будем ими, короче говоря, мы становимся бессмертными, а наше сознание остается вечным, – подытожил собрание Сальватор.

Двойники маститых ученых также будут передавать нам свой накопленный опыт.

Для сбора их биоматериала будут необходимы тесные связи с диагностическими лабораториями. Займитесь этим, подключите Ольсена и Гуттиэре. Телепат, предложите Гуттиэре открыть сеть элитных косметических салонов.

ПОДГОТОВКА

Когда документы были готовы, Сальватор сообщил Телепату и Технику. – Ихтиолог ночью отвезет вас на моем автомобиле в Монтевидео, отплывете в Нью-Йорк из Уругвая, как в свое время уплыли Ольсен с Гуттиэре. Они опасались Зуриту, а нам не нужна случайная встреча с журналистами.

Техник, я, а значит и ты читал, что 1 мая 1931 года в Нью-Йорке был открыт ставший символом небоскребостроения 102-этажный Эмпайр-стейт-билдинг. И построен он был всего за 13 месяцев. У побережья на территории Ольсена нам буден нужен небоскреб гораздо скромнее, но и построить его необходимо как можно быстрее. Найди проектировщиков и подрядчиков этой многоэтажки и начинай строительство. Фундамент должен быть также в несколько этажей под наши секретные лаборатории и банковские хранилища.

– Сальватор, – перебил его Техник, – тебе не кажется, что ты сам себе рассказываешь, что мне нужно делать?

Оба рассмеялись.

– Кстати, – сказал Сальватор, – имей в виду, что у Банкира, который к тебе приплывет, будет твоя фамилия и отчество. По документам вы будете родными братьями, имя он себе выберет сам.

На следующее утро после отъезда Техника и Телепата в Нью-Йорк Сальватор приступил к созданию второй части команды. Три головастика из чашек Петри были прикреплены образовавшимися зачатками пуповин к плацентам барокамер. Процесс пошел.

***

Сальватор отпустил Кристо на пару недель погостить у брата, а заодно принести ему его биоматериал, обрезки ногтей или волосы.

Бальтазар встретил брата с распростертыми объятьями. – Что нового у Сальватора, есть вести об Ихтиандре? – спросил он.

– Вестей пока нет, но Сальватор подтвердил твоё отцовство, и ты скоро поплывешь вместе с ним к сыну, – порадовал Бальтазара Кристо.

– Я готов, хоть сегодня, – сказал, ликуя Бальтазар.

– Успокойся, – сказал ему Кристо. – Поездка состоится месяца через два не раньше, но это не такой уж большой срок. Налей-ка мне лучше нашего любимого вина, поживу у тебя пару недель.

***

Через две недели Сальватор приступил к пробуждению своих одногодков.

Все трое, как и Техник, ничем не отличались от Сальватора, правда, у последнего двойника он обнаружил на коже неоперабельную злокачественную опухоль. Почему так получилось, Сальватор не знал. Может быть, он перележал в камере больше положенного срока?

Сам больной отнес свою опухоль к случайной мутации и, понимая создавшуюся ситуацию, произнес. – Видимо, я не случайно таким народился. Уплывайте, я остаюсь за создателя, я не хуже Сальватора знаю, что мне надо делать. Желаю, чтобы идеи, которые в наших мозгах и сердцах стали реальными. Я буду работать, надеюсь, найду способ себя вылечить.

На глаза у всех присутствующих смелых, сильных и умных людей навернулись слезы.

– Ну, раз ты так решил, значит, звать тебя мы будем – Двойник, тебе нужно полностью походить на меня. Необходимо как у меня начисто побрить лицо и голову и быстро загореть, я не шучу, – с грустью сказал Сальватор. – Завхоз и Генетик напротив должны отличаться хотя бы прическами и загаром. Итак, раз Техник уплыл в Нью-Йорк без усов и бороды, то Генетик будет носить усы и сильно загорит, а Банкир не будет загорать, но мы ему оставим и бороду, и усы, – Сальватор усмехнулся, – сами выбирайте, кто кем будет.

Двойники, недолго думая решили тянуть жребий. Тот, кому выпал жребий стать Генетиком засмеялся и сказал. – Ну, ты тут сиди в подвале, а я пойду, позагораю с Двойником на солнышке. Апрель в БуэносАйресе еще достаточно солнечный и теплый. Дождался, когда Кристо укоротил его длинные волосы, побрил, оставив небольшие усики, и вышел из лаборатории. У бассейна его уже поджидал загорающий на лавочке, побритый наголо Двойник. Тот, кому выпало стать Банкиром, сам себя постриг и самостоятельно смоделировал себе усы и бородку. Сальватору его внешний вид очень понравился. – Классно, сказал он, – но занимает много времени, поэтому я и стригусь, и бреюсь наголо. К тому же это гигиенично.

***

От Техника пришло радиосообщение из Нью-Йорка о том, что их прекрасно приняли. Ольсен и Гуттиэре посвящены в их планы и полностью их разделяют. Телепат занялся парапсихологией, и они его практически не видят, сам Техник приступил к проектировке строительства небоскреба и прибрежного ангара на огромной территории консервного завода Ольсена. Под будущий небоскреб уже роется котлован.

Ольсен с Гуттиэре готовы передать в будущий банк Банкира весь оставшийся у них жемчуг и ждут его прибытия. Денег на все задуманное пока хватает. Гуттиэре понравилась мысль об открытии элитных косметических салонов, и она этим занимается.

Акваланги с баллонами, два генератора и две коротковолновые радиостанции со всем необходимым оборудованием отправлены Артуру Вильбуа.

Сальватор послал им ответное сообщение. – Молодцы! Хорошо, что меня стало так много! Банкир уже поплыл к вам, ждите.

Мы ждем появление двойников Джима, Кристо и Бальтазара и через месяц отплываем на Туамоту.

Техник, котлован должен быть очень глубоким, а прибрежный ангар очень большим.

Пока будет идти строительство небоскреба необходимо заняться закупкой и складированием самой новейшей техники и оборудования. Нам будут нужны лучшие станки, приборы, строительная техника, лучшее лабораторное оборудование, большой запас стройматериалов, топлива, химикатов, медикаментов и продуктов, наконец.

ВТОРАЯ КОМАНДА

Когда двойник Бальтазара вышел из искусственной матки и был посвящен в курс дела, Кристо привел к Сальватору своего брата.

Несмотря на то, что по дороге он пытался объяснить Бальтазару, что там происходит, что он передал Сальватору его биоматериал и ему сделали двойника, что теперь он сможет незаметно уплыть к Ихтиандру и жить с ним, эффект от встречи был потрясающим.

Бальтазар увидел трех Сальваторов, двое из которых были похожи как две капли воды, загорелые и наголо побритые, а третий отличался от них лишь тем, что имел густую шевелюру и усы. Ему стало не по себе. А когда к нему подошел его двойник, обнял и, улыбаясь, сказал. – За меня не волнуйся, я не пропаду, я знаю, куда ты припрятал свой жемчуг, Бальтазар потерял сознание.

Его привели в чувство, он, глупо улыбаясь, произнес. – Так я увижу своего сына?

– Увидишь, – ответил Сальватор, – твой мальчик умирал. После операции, которую он перенес, его нельзя было никому показывать, поэтому я сказал Кристо, что он умер. Не держи на меня зла.

Когда мы с ним встретимся, я сам ему все объясню. Сама судьба распорядилась, чтобы вы были вместе.

Мы принимаем тебя в свою команду, ты опытный моряк и всей душой любишь море. Нам будет полезен твой опыт.

Ты согласен к нам присоединиться?

– Согласен, – сказал Бальтазар. – Я получил письмо от Ольсена о том, что они с моей дочерью Гуттиэре обосновались в Нью-Йорке, купили хороший дом, яхту и консервный завод у самого побережья.

Все куплено на небольшую часть жемчуга, подаренного им Ихтиандром. Гуттиэре предложила мне переехать к ним, тем более что Ихтиандр обещал их навестить, и они ждут встречи. Для того чтобы он их легко нашел, они назвали свою яхту «Лидинг».

Короче говоря, с моей приемной дочерью все в порядке и меня ничего не удерживает, чтобы поскорее увидеться с сыном.

«Когда и куда отплываем?» —спросил полностью пришедший в себя Бальтазар.

– Кристо уже рассказал мне об этом письме, Ольсен и мой друг, – сказал Сальватор. – А ты не боишься, что Зурита мог проследить твою переписку.

– Нет, – сказал Бальтазар. – После того как его «Медуза» сгорела, он испугался, что это дело рук Ихтиандра, купил новую шхуну и удрал подальше отсюда, на другую сторону континента. Теперь он ловит жемчуг в Калифорнийском заливе в Мексике. У него хватило наглости пригласить меня быть старшим его команды, я, разумеется, отказался.

– Хорошо, – сказал Сальватор, – через неделю мы отплываем на Туамоту, именно туда отправился Ихтиандр, и мы попытаемся его догнать.

За эту неделю пока новые двойники находятся на реабилитации нам и Ихтиандру изготовят документы. По документам Ихтиандр будет твоим родным сыном. Твоему двойнику и двойникам Джима и Кристо будут изготовлены точные копии документов их владельцев. Мне и Генетику под вымышленными именами изготовят новые документы, а свои я оставляю своему больному Двойнику, который заменит меня в Буэнос-Айресе. С ним остаются в доме двойники Джима и Кристо. Твой двойник возвращается в твою лавку и во время штормов, изображая из себя сумасшедшего, зовет Ихтиандра.

– Да, именно так себя вести меня просил Ихтиандр,сказал Бальтазар.

– Я в курсе, – ответил Сальватор.

АКВАТОРИЯ ОСТРОВА ВИЛЬБУА

Ихтиандр быстро поплыл к Лидингу, удаляясь от новых друзей. Сальватор был прав, его очень хорошо приняли. Хотелось сделать что-нибудь хорошее этим людям.

Первым делом, Ихтиандр решил изучить акваторию их острова и близлежащих островов.

Лидинг резвился с новой подружкой. Ихтиандр не стал торопиться, пусть потешится, зачем ему мешать.

По дороге к рифам, где резвился Лидинг, Ихтиандр начал спокойно исследовать лагуну. Он обнаружил несколько затонувших кораблей. Он уже понимал, что это источник получения богатства, но оставил их осмотр на будущее.

Кое-где наросты кораллового известняка поднимались почти до поверхности. Это говорило о том, что очень в скором времени здесь будут новые острова, а пока это были ловушки для проходивших мимо кораблей.

Пока он искал остров Вильбуа, ему попадалось много таких необитаемых островков. На некоторых росло несколько кокосовых пальм и кустарников, но в большинстве это были голые острова без растительности.

Животный мир лагуны был очень многообразен, от стаек маленьких необычайно красивых рыбок, креветок, лангустов, крабов, кальмаров и медуз, до осьминогов, диковинных рыб, которых он никогда еще не встречал и стай гигантских акул.

Такое количество акул ему еще нигде не попадалось.

Ихтиандр их не боялся, и акулы это чувствовали. Любопытство с их стороны было, но агрессии по отношению к нему они не проявляли.

Моллюски на дне лагуны были также восхитительны, таких красивых раковин он еще никогда не встречал. Скоро он основательно пополнит коллекции Артура Вильбуа.

Подплывая к выступающим из воды рифам, он протрубил в раковину. Вскоре послышалось знакомое стрекотание. Лидинг стал знакомить Ихтиандра со своей подружкой.

Дельфиниха оказалась необычайно веселой и приветливой. Через пять минут вся троица была, не разлей вода. Подталкивая друг друга, и кувыркаясь, они поплыли к далекому острову, появившемуся на горизонте.

Кораллы, образуя многочисленные рифы, превратили лагуну в настоящее кладбище. Затонувшие корабли были разбросаны повсюду.

Остров оказался вулканического происхождения. Дно вокруг острова покрывали огромные куски разноцветного базальта, разбросанные по кристально чистому песку между рифами. Несмотря на буйную растительность острова, Ихтиандр, оплывая его, не обнаружил ни причалов, ни каких-либо других человеческих построек.

В одном из гротов он обнаружил широкий длинный туннель.

Проплыв в полной темноте метров двести, Ихтиандр хотел уже поворачивать назад, но, увидев впереди слабое мерцание света, достал нож и двинулся дальше.

Туннель окончился вулканическим озером у одного из берегов острова. Все дно покрывал огромный монолит из черного базальта, покато уходящий в глубину.

Осторожно вынырнув, Ихтиандр внимательно огляделся. Судя по времени, за которое он сюда приплыл, длина туннеля была метров триста.

Несколько крупных ящериц спокойно загорали на живописном берегу. В воздухе порхали красивые бабочки и стрекозы.

Огромные черепахи спокойно паслись в прибрежных водорослях.

Моря видно не было, со всех сторон возвышались холмы, покрытые густой растительностью.

Многолетние лианы переплетали пальмы, перекидываясь с одной на другую, создавали живые стены.

Воздух наполняли многочисленные птичьи голоса.

Из густой травы доносился треск кузнечиков и писк других ее обитателей.

Озеро было, как будто специально создано для Ихтиандра.

Сразу показывать свою находку дельфинам он не решился. Гоняйся потом за ними по всему озеру, чтобы затолкать обратно в туннель.

Он выплыл к ним в открытое море.

Над входом в туннель он приметил большую ровную площадку из того же черного базальта, что и дно озера. Солнце садилось за горизонт, Ихтиандр решил переночевать в туннеле.

ВТОРАЯ СЕМЬЯ

На следующий день Изабелла стояла на пирсе и вглядывалась в океан.

У ног стояло ведерко с рыбой, приготовленное для угощения дельфинов.

– Уже заскучала, сестричка? – улыбаясь, сказал подошедший Оливье, положив ей руку на плечо.

– Заскучала, а ты нет? – переспросила девушка, сбрасывая руку.

– Ну, перестань, конечно, я тоже успел соскучиться.

Пока я на лодке ловил рыбу и креветок, забрасывая и вытаскивая сети, я так же всматривался в океан, надеясь их увидеть.

– И как он там живет. С одной стороны, здорово, а с другой? Совсем один, без людей, я бы так не смог, – задумчиво произнес Оливье.

– Смотри, вон они, – запрыгала Изабелла, указывая рукой на линию горизонта.

К ним быстро приближались три точки.

Уже недалеко от берега Ихтиандр сел на Лидинга верхом и затрубил в раковину.

Родители тоже вышли из дома и присоединились к детям на пирсе.

Ихтиандр вытащил из-под упряжи Лидинга большую черепаху и выложил ее вверх ногами на причал.

– Мы с добычей, – засмеялся он. – А это пополнит вашу коллекцию. Ихтиандр достал из сетки две великолепные разноцветные, рогатые раковины и положил их рядом с черепахой.

– Добро пожаловать домой, – сказал Артур, подавая Ихтиандру руку и вытаскивая его на пирс.

Оливье пожал Ихтиандру руку в его лягушечьей перчатке, а Изабелла вся светилась от счастья и была готова прыгнуть ему на шею, но, разумеется, постеснялась и только погладила его по чешуйчатой руке.

– Да, раковины изумительные и добыча, что надо, возни только с ней много, но думаю, что завтра хозяйка порадует нас черепашьим супчиком, – сказал Артур и потащил черепаху к дому. – Раковины пусть полежат здесь на солнце, так будет легче освободить их от улиток.

Изабелла принялась кормить дельфинов. Те, хотя и были сыты, с удовольствием принимали из ее рук угощение.

Ихтиандр снял свои очки и перчатки и снова превратился для нее в морского принца.

Было видно с первого взгляда, что она безумно влюблена.

Скрывая смущение, она скинула платье и прыгнула в воду к дельфинам. Те с радостью закружили с ней хоровод.

Она ухватила за упряжку Лидинга, а тот с бешеной скоростью сделал с ней несколько кругов перед пристанью. Изабелла была в восторге.

Оливье не выдержал и тоже прыгнул к дельфинам. Он попытался оседлать Лидинга, но слетел с него после первого дельфиньего прыжка.

Одель взяла Ихтиандра под руку и повела в дом.

Перед домом на террасе Артур с видом профессионала занимался разделкой черепахи.

Он положил ее на спину, на краю веранды, отрезал голову, под шею подставил тазик, куда начала сливаться кровь.

На втором этаже в своей комнате Ихтиандр быстро переоделся и вернулся к пирсу.

Изабелла и Оливье продолжали резвиться с дельфинами. Ихтиандр залюбовался девушкой.

Изабелла взволновала его, как когда-то Гуттиэре.

Он задумался.

– Гуттиэре. Сейчас она в большом городе с Ольсеном, окруженная толпой людей. А эта совсем юная и прекрасная Изабелла, родилась на острове и ничего кроме этих островов не видевшая была совсем одна.

Она не сделалась дикаркой, у нее был умный брат и образованные родители, но она была одна, одна, как и сам Ихтиандр, и это их очень сближало. Эх, если бы она тоже могла жить под водой…

Метрах в двухстах от берега показались треугольные плавники акул.

Ихтиандр приложил ко рту руки рупором и громко закричал.

– Лидинг, Лидинг!!!

Быстро оседлал подплывшего на его зов дельфина и, пришпоривая его как лошадь ногами, подплыл к компании.

– Оливье, Изабелла акулы, быстро цепляйтесь за ошейник, – приказал он, развернул дельфина и отбуксировал всех к берегу.

Только поднявшись на пирс, брат с сестрой увидели приблизившихся акул и поняли всю серьезность ситуации, в которую они бы попали не поспей Ихтиандр вовремя.

Изабелла поцеловала его в щеку и сказала. – Спасибо, мы совсем потеряли с твоими друзьями голову.

– Это точно, первая попытка оседлать дельфина могла оказаться последней, – смеясь, сказал Оливье, тряся Ихтиандру руку.

– Да, – сказал Ихтиандр. – Мне без моей экипировки и ножа с этими убийцами тоже было бы нелегко.

Я знаю о них все, и сам бы уцелел, но ваше присутствие в такой ситуации нас бы всех погубило.

Дельфины чувствуют, как и я, их приближение всем своим телом, но они разыгрались с вами и не сообразили, что вы в опасности, ведь для них расстояние в сто метров от акулы – это просто ерунда.

Они направились к дому. Артур все еще стоял около убиенной им черепахи, наблюдая, как та перестает шевелить лапами.

– Папа, Ихтиандр спас нас от верной смерти, если бы не он нас бы съели акулы, – Изабелла красочно описала, что с ними произошло.

– Дети, вы же уже взрослые, нельзя быть такими легкомысленными. Всё, пошли завтракать. Кровь у черепахи будет сливаться до вечера. Завтра к обеду нас ждут черепашьи деликатесы.

Одель приготовила на завтрак печеную яичницу с креветками, поели плодов хлебного дерева, попили кокосового молока.

– Ихтиандр, сынок, пройдем в мою лабораторию, нам надо поговорить, – сказал Артур, открыл одну из дверей и предложил ему войти.

Комната оказалась маленьким кусочком океана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.