Лиз Филон
Идеальные

Пролог

Асфальт во дворе шипел под ногами, будто протестовал, оставляя на подошвах липкие, тянущиеся следы. Кто вообще любит лето? Почему она родилась в стране, в штате, в точке земного шара где всегда светит солнце?Школьный звонок прозвенел и очередной день можно считать закрытым. В надежде скрыться от посторонних глаз, Мел заранее убедилась, что служебная дверь открыта и обошла школу со стороны парковки. Оставалось несколько шагов и вот уже она была бы за воротами школы.

Мел подходила к воротам и заметила стаю ворон в небе, она запрокинув голову к небу, словно собиралась задать вопрос им, но передумала. Вороны и вороны считались могильными птицами, так всегда бабушка говорила.

“Как это… интересно.” – подумала девушка, но мысль её прервал голос сзади.

– Картер!

Бред мчался к ней через двор, потный, как будто не просто прошёл пару метров, а вытащил команду из ада и обратно. Его рубашка прилипла к спине, волосы слиплись на лбу, а лицо светилось смесью упрямства и тревоги.

Мел вывернулась. Медленно, будто не хотела оставить на его коже даже намёка на прикосновение.– Ты куда так быстро? – Он схватил её за локоть, стараясь не быть грубым.

– Я сказала тебе всё ещё два месяца назад, – её голос был ровным, как-будто она репетировала этот ответ и идеальное произношение.– Домой. – и как он вообще её почувствовал, она ведь так спешила выйти незаметной. – Опять избегаешь? – Бред сжал челюсть. – Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста…

– Нормально? – она улыбнулась резко. В её глазах что-то мелькнуло. Холодное. Острое. Страшное. – Для тебя – нет. Для меня – да.Бред застыл и через секунды две сделал глубокий вдох, злился. Его пальцы дрогнули и сжались в кулаки. – Мел, это уже…

– Как кто, Бред?! – Она снова повернулась к парню и заглянула прямо ему в глаза. – Давай. Закончи мысль. Как кто?Она сделала шаг назад и собиралась уже было его обойти, но парень перегородил дорогу. – Ты видела себя? Ты не спишь, не ешь, только торчишь дома с мамой, как…

Он отшатнулся и опустил голову. Он слишком хорошо знал Мел и отлично понимал, что она не могла подсесть на препараты, она это терпеть не может, но девушка просто выглядела как ходячее зомби.

Из распахнутых дверей школы наконец начали выходить старшеклассники – шум, смех, рюкзаки, хлопки по плечу. В этом хаосе появилась и подруга Мел, маленькая, курносая, румяная от жары и сахарной ваты – Марин. В руках она держала два стакана льда в руках с сиропом.

– Мел! Ты ещё здесь! – Она подбежала, будто спасала человека от гибели. – Я купила тебе “чудо”. С арбузом. Твой любимый!

“Чудо” – это было коронное блюдо старшей школы, ведь когда везде ходят элитные детки, их родители исполняют любые капризы. И вот ещё два года назад некто поставил в школе пять аппаратов со льдом и сиропами, ходили слухи, что это был проект у выпускного класса. Но если честно, ученикам этой школы так плевать на историю появления этих аппаратов, что никто понятия не имеет откуда они. Но с тех самых пор, каждый день аппараты пополняют, а про блюдо лёд с сиропом писали даже в газетах и на популярных пабликах. Местные окрестили это блюдо “Чудом”, тк обычный лёд нравился детям, которые привыкли ездить с водителями и ужинать омарами.

– Ты слышала, что миссис Грей говорила про твою маму на собрании? – Марин потащила взяла её за локоть и потащила к выходу, не оборачиваясь. – Она сказала, что Элизабет – самая стильная родительница в школе. Кто бы сомневался, правда? Ты видела как Ким налилась краской от злости?Мел взяла стакан и откусила лёд. Её лицо дрогнуло, потеплело. – Спасибо.

– Моя мама и есть самая стильная. Ким пусть подавится со своей депутаткой.Мел действительно улыбнулась. На этот раз – по-настоящему.

Бред остался стоять во дворе школы и наблюдал, как девушки удаляются на парковку. Кулаки были сжаты, а губы прикусаны. В голове – паника и один вопрос: а кому теперь рассказать то, что он видел? В какой момент, Мел стала той, кому он не смог бы открыться.

– Эй, Картер! Мел, пожалуйста! – выкрикнул он вдогонку.

– Отвали, Бредли. – прошипела Марин.Мел не обернулась, но её подруга прищурилась и взглядом дала парню понять, чтобы он прекратил.

– Боже, ну и машина! – Она провела ладонью по приборной панели красной Audi, словно гладила шёлк. – Когда твоя мама, наконец, разрешит тебе сделать тонировку? Сейчас это просто вопль: «Посмотрите на меня, я – наследница глянца!»Марин швырнула рюкзак на заднее сиденье машины, с хрустом откусила кусочек льда из стакана и растянулась в кожаном кресле, словно собиралась остаться тут жить.

Мел усмехнулась и завела двигатель. Мотор взревел – коротко, дерзко, заглушив смех подруги.

– Маме нравится красный. Это её вторая машина. Я просто… взяла покататься.

– Я видела в её блоге, как она её покупала, – фыркнула Марин, – Не то чтобы я осуждаю. Твоя мама – богиня. Вчера в сторис – её новый мейк. Все просто офигели. Лейн даже спросила, не визажист ли она.

– Она просто умеет подать себя. – быстро проговорила она и резко обернулась на движение слева, кошка пробежала рядом с машиной.Мел прищурилась высматривая людей на дороге, с её зрением уже пора носить очки, но девушка старательно делает вид что всё нормально и завернула в сторону элитных домов.

– Да ладно, скромничать! – Марин бодро толкнула её плечом. – Ты видела, сколько лайков у неё под фото в купальнике? Твой отец вообще…

Марин осеклась и медленно опустила глаза в пол. Она поняла, что сказала лишнего и на секунду ей показалось, что она перестала дышать.

Мел нажала на тормоз. Резко. Машина дёрнулась, хрипло фыркнув.

– Что «отец»?

– Ну… Я вчера залезла к нему на страницу. Странно. Ни одного поста про его новую… мадам. Обычно же, когда мужчины уходят – сразу: вино, яхта, силиконовая любовь и подпись в духе "новая глава". А тут – тишина.Марин нервно покрутила трубочку во льду.

– Вылезай.

– Что?

– Твой дом. – Мел кивнула на большой особняк с колоннами. – Приехали.

– Ладно, не кипятись. Просто мысли вслух.Марин прикусила нижнюю губу и начала собирать вещи.

– Эй, а что, если он…Дверь хлопнула. Она уже подошла к калитке, но вдруг обернулась:

Мел со всей силы нажала на газ и машина поехала вперёд. Конец фразы растворился в рёве двигателя.

Красная A5 с гулким рокотом свернула на улицу “идеальной жизни” – затихшую, тёплую, укрытую тенью от раскидистых магнолий.

На капоте играли солнечные блики, отражаясь от хрома, как будто кто-то незримый моргал ей – ну, пошли же, Картер. Досчитав до десяти, девушка открыла дверь и вышла из машины.Мел припарковалась у гаража, заглушила двигатель и осталась сидеть с закрытыми глазами. Несколько секунд ей казалось, что она находиться в другой вселенной, где ничего не произошло. Она открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало. Поправила макияж, причёску и постаралась улыбнуться. Это выглядело так, будто ей сейчас выходить на сцену и она репетирует роль счастливого человека.

Дом возвышался перед ней – белый, как сливки, с колоннами, плющом, вылизанным фасадом. Совершенный. Её мать бы не допустила иначе.

Воздух обволок – густой, дорогой. Шлейф маминого парфюма. Запах чёрного кофе. Что-то ещё… тонкое, неуловимое. Как фон на картине: не виден, но всё держит.Она вошла. И всё стало на свои места.

На кухонном острове – записка, аккуратная, как и всё, к чему прикасалась её мать. Изящный почерк, ровные строки:Гостиная встречала пустотой. Ни одного звука, только глухое эхо её шагов и ровный свет, падающий из-под идеально симметричных светильников.

"Моя девочка, я сбежала в магазин за клубникой для нашего десерта. Не жди к ужину – возможно, заеду к Терезе за пирогом. Она что-то совсем одна в доме с ума сходит. Люблю тебя. Мама."

Мел сжала записку в пальцах – чуть сильнее, чем собиралась, – и уже думала бросить в урну… Но наверху что-то скрипнуло. Лёгкие шаги, почти неуловимые.

Как будто сама не знала, идти дальше или спрятаться обратно в тень.Она подняла взгляд. Элизабет стояла на середине лестницы. Замерла.

Высокая, с лебединой шеей и холодной статью. Волосы собраны в безупречный хвост. Лицо – как отретушированное для обложки журнала. Костюм цвета морской волны подчёркивал каждый изгиб, как будто сшит был не портным, а рукой скульптора.Боже. Даже сейчас она выглядела ослепительно.

Но…

Элизабет, всегда грациозная, вдруг напоминала актрису, забывшую текст прямо на сцене.В руках она держала груду белья. И в этом – что-то ломалось. Резкие, суетливые движения. Слишком быстро. Слишком неловко.

– Мама? – Мел сделала шаг.

– О! Ты уже дома! – её голос зазвенел неестественно весело, будто перекрывая какой-то невидимый шум. – Я как раз…Женщина вздрогнула. Пальцы вжались в ткань.

– Собиралась стирать? – Мел прищурилась.

– Ну… да, но… – взгляд скользнул в сторону тёмной двери, – мне же ещё ехать, а там…Неловкий смешок Элизабет выдавал её нервозность и тем самым пугал Мел.

Ткань была тёплой от рук Элизабет. Пальцы матери не отпускали сразу. Словно что-то удерживали. Или пытались передать.– Мыши, – мягко закончила Мел. Она выдохнула и улыбнулась, а затем шагнула ближе к матери и аккуратно забрала бельё.

– Я всё сама, – Мел улыбнулась. Тепло, как солнышко в холодном доме. – Это моя забота, помнишь?

– Ты у меня такая… милая, – прошептала она, прижавшись к плечу.Мгновение – пауза, задержка дыхания – и вдруг мать обняла её. Быстро. С силой. Можно было подумать, что женщина за то-то просит прощение или скрывает нечто страшное, но это ведь всего лишь объятия.

Знакомый запах – жасмин, нотка пачули, её неизменный аромат – разлился в воздухе, как воспоминание. Мел хотела обнять мать в ответ, но куча белья мешала даже высвободить один палец.

– Всё будет хорошо, – прошептала Мел в самое ухо матери. – Я разберусь.

Когда Элизабет отошла, в её глазах что-то блестело. Возможно, это был свет. А может – нет.

– Только не переусердствуй с помощью, – она вздёрнула подбородок, собрала себя обратно, поправила пиджак и подмигнула. – Я… я недолго.

Мел смотрела, как она уходит. Как садится в машину. Как красная Audi мягко выкатывается с подъездной дорожки. И исчезает. Она закрыла за ней дверь. Осталась одна. Тишина дома была странной – слишком густой, как забытый слой лака. А ещё, сильно пахло хлоркой.