Тай 2: Вьетнам

Глава 1. – Излом –

2014 год, Таиланд,

Заповедник «Кхао Сок».

Ночь в заповеднике оказалась бессонной. Тревожной и нервной. Что спал, что нет. Тай открыл глаза, ощущая, что уровень стресса под утро не снизился, а лишь преумножился. Опустив руку со Светланы, он резко подскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате взад-вперёд, чтобы успокоиться. Но не помогло.

Будить девушку тоже не хотелось. Зачем? Объяснить своё состояние седой парень всё равно не мог. Разве что зудела спина, где заживала татуировка Сак Янт. Но с каких это пор мозг обращает внимание на подобные мелочи? Низким болевым порогом признанный боец Муай Тай и адепт пути Муай Боран никогда не страдал. К постоянной усталости и боли в мышцах за последние десять лет привык, пообвыкся. А теперь, выходит – расклеился?

Не найдя веских причин для беспокойства, Станислав Демченко вновь прилёг на кровать. Но очередная попытка уснуть рядом со Светланой закончилась тем, что тут же проснулся.

Только уже в холодном поту!

Причина странная – ощутил во сне прикосновение к своей руке. Большая, чёрная, сильная лапа схватила его за запястье. Однако, мощные пальцы отдернулась, как только это существо коснулась чёток монаха, висящих на запястье.

– Теперь ты мой, – успел чётко расслышать басовитый голос перед пробуждением седой парень и едва не вылетел в коридор, чтобы закричать на всю округу.

Его трясло! Едва держался. Дикое состояние ужаса как накатило, так и отступило. Вскоре лишь тревожно билось сердце.

– Это всего лишь сон? – прошептали губы.

Тай снова подскочил с кровати, готовый к бою с неведомым врагом. Желание спать как отрезало. Долго выдохнул.

– Сон. Просто сон.

Потирая зудящее запястье, он отметил, что оно покраснело, как будто неведомый враг делал ему «крапиву».

А, может, просто отлежал?

Сонный, не выспавшийся, он долго смотрел на дремлющую Светлану, пытаясь найти во тьме симптомы тревожности и у неё. Но ничего. Как и следов на теле. Ни пятнышка.

«После всех вчерашних приключений её точно не беспокоят кошмары», – подумал парень.

В раздумьях, Тай молча присел на край кровати. Ему с самого детства не снились кошмары. Лет с десяти. После Пещеры Плодородия спал всегда как младенец и бессонницей не страда. Напротив, засыпал, стоило закрыть глаза.

Как иначе, когда каждый день в трудах и заботах?

Рядом с кроватью появился отец. Духу не стоило понижать голос до шёпота. Ведь слышал его только он. Однако, говорил родитель негромко, словно сам устал, не спал и теперь пережидал время до следующего отдыха:

– Что, сын, тяжёлая ночь?

– Я не понимаю причин, – признался Тай отцу, покинувшему его десять лет назад.

– Ну как не понимаешь? Понимаешь. Вот лежит твоя причина, – отметил отец, витая духом рядом с ним. – Красивая, надо сказать. На мать похожа: маленькая, русая, весёлая… Любишь её?

– Люблю, – уверенно ответил сын.

– Тогда думай, – добавил отец и исчез.

Тай повернулся к Светлане и долго смотрел на её профиль, подсвечиваемый луной в окно. Быстро пришло понимание: она станет первой, кто попадет под удар рядом с ним.

Суть такова: наяву за ним охотится чёрный дракон. А во сне демоническая лапа-рука, благо ногти на ней или уже когти, разглядеть не успел. Образ был зыбким.

Что дальше? Где грань сумасшествия?

Но пока не сошёл с ума окончательно, пришёл к выводу, что отец прав. За ним придут, а пострадает она.

«Проклятая Сак Янт», – подумал Тай: «Меня-то обозначила для Того мира, а мне врагов не показывает… или показывает»?

Не выпуская чёток, парень приладил дааб наставника с лямкой через плечо. Благо монах-буддист Далай Тисейн подарил меч Чудо вместе с кожаными ножнами. Они легко крепились за спиной.

Вторые временные ножны пришлось делать из старых джинсов Светланы. Разбудил администратора, взял нитки, ножницы и без сомнений распорол штанину. Затем прошил вдоль по «лезвию» нитками вручную. Получилось надёжное хранилище под новый меч.

Джинсовая ткань плотная. На жаре в таких не походишь, а вот в быту пригодится. Пояс же джинсов ушёл весь на ручку, которая отныне перебрасывалась через плечо на ножнах.

– Не переживай, родная, – пробормотал Тай. – Я куплю тебе новые.

Пытаясь собраться с мыслями, седой парень открыл дверь номера в коридор и сел в проходе. Так он мог сразу следить и за происходящим на улице и в комнате. Мечи готовы покинуть ножны в любой момент. Только что с них толку?

Тай понятия не имел, что могут сделать простые деревяшки с демоническими проявлениями сил на Земле. Или драконом. А ещё он никак не мог вспомнить контуры руки во сне. Была ли она человеческая или принадлежала существу, обитавшему на дне миров?

Детали забываются быстро. Приходил дремота. Зевалось теперь так, что рот разрывался как у варана, а враги всё не показывались.

Ничего странного в округе, мир без событий. Только усиленные органы чувств играли с его мозгом в странные шарады: он то слышал кузнечиков на другой стороне озера, то чувствовал текстуру ветки на дереве, на которой висела обезьяна. Ощущал при том так, как будто сам касался этой ветки. А объяснить этого не мог.

Иногда казалось, что выходил из тела. Тогда наблюдал за собой со стороны. И все осознанно, не засыпая, полностью контролируя эти процессы.

Он был как радио, на котором можно крутить ручку влево и вправо, чтобы поймать внешний сигнал. В то же время сам существовал как транслятор, готовый испускать этот сигнал.

Тай понятия не имел, как это все должно работать. Никто не научит как правильно. Как следствие, от него исходил только страх, который и фиксировался тонким миром.

«Мысли притягивают подобное», – говорил монах, но совсем не думать об этом он просто не мог.

Разбираясь с новыми чувствами и ощущениями, Тай снова взял в руки перочинный ножик и до утра затачивал Грозный. Палка всё больше походила на клинок.

«Не срезать бы лишнего», – прикидывал парень, опасаясь сделать её слишком ломкой: «Лучше огреть дубиной, чем погладить веточкой. Так надежнее».

Со стороны Тай понимал, что всё больше походит на безумца. Он вздрагивал от каждого шороха поблизости и до предела слуха прислушивался к плеску рыбы в воде. Домик у озера полон жизни, никакой звукоизоляции и в помине нет. Так задумано для единства с природой, чтобы слушать естественный шум.

Тай поморщился. Благо от боли на коже только одно: зудящая спина не давала уснуть. Тогда он специально прислонялся к косяку двери, чтобы постоянно чувствовать неудобство.

Боль была его индикатором в мире реальности и отделяла от полного сумасшествия.

– Твои тревоги не объяснимы, – появилась в коридоре мать. – Но это не значит, что ты их придумал. Ты просто стал шире чувствовать.

– Как это? – не понял сын, потерявший мать те же десять лент назад.

– Диапазон восприятия расширился, – добавила мать. – Доверяй своим ощущениям. Монах не приоткрыл тебе дорогу к экзорцизму, тропа к ней уже была проложена тобой. Он лишь углубил её. Теперь твоё восприятие становится основным оружием.

– Вот оно как.

– Верь себе, сын. Развивай ощущения. Ты должен научиться доверять своему чутью. Это путь экзорциста – человека, обитающего в обоих мирах и ощущающих все другие, что соприкасаются с твоим основным.

– Мам, я не знаю, как это всё работает, – признался Тай. – Это как большая панель управления, а я тыкаю все кнопки наугад. Вслепую. Без понимания процессов. Хуже того, Далай Тисейн тоже не знает. Он слеп. Он не видит этого мира. У меня складывается ощущение, что никто ничего не знает!

– Научишься. Сам. Главное, береги себя. Я за тебя переживаю. И Светлану береги, – мать улыбнулась, добавив. – Она хорошенькая.

– И ты туда же! – покраснел щеками Тай.

Мать обозначила улыбку и растаяла в воздухе. А сын ещё долго сидел в коридоре и смотрел на отражение полной луны в озере. Он правил руны и «лезвие». Красная смола измазала все руки, но неряшливый экзорцист низшего ранга мало обращал на это внимание.

Он пытался найти причину своих страхов и с тревогой поглядывал на озеро. Тогда словно в противовес его начала терзать тишина. Ни движения. Ни звука.

Чёрный дракон не появлялся, не показывался и никто из семьи. Все словно оставили его в покое на время, давая передышку и оставляя круги под глазами от ночного бдения.

«Хоть медитируй с закрытыми глазами, давая отдых глазам. Но как тогда узнать, что появился дракон»? – И тай добавил сам себе: «Рецепт прост: смотри в воду, разыгрывай воображение».

Набравшись смелости, он сходил проверить старика в палатке. Наставник отсыпался, как будто не спал целую неделю. Сколько своей энергии он вложил в ритуал, воспитанник не знал. Боялся лишь, что слишком много.

«Вдруг не проснётся»? – витали тревожные мысли.

Но старик лишь мерно похрапывал и вызывать скорую до утра смысла не был… Жив. Дышит. Всё в порядке.

– Тай, прими все свои страхи, – показалась сестра у озера. – Бояться – это нормально.

– Почему? Страх делает меня слабее.

– Ты боишься не за себя. За них, – объяснила сестра. – За всех, кто тебе дорог: за старого монаха, молодую девушку, ворчливого друга. Они твоя новая… живая семья. И ты боишься их потерять.

Он слабо улыбнулся:

– Как вас?

– Мы никуда не делись. Мы всегда были с тобой. Просто одно время ты нас не видел. И поэтому научился жить самостоятельно. Это закон разделения. Духи говорят, что когда-то его придумали сами боги, отделяя мир живых от мира мёртвых.

– А что, раньше оба мира были тесно связаны? – спросило скорее само человеческое любопытство, чем он.

– Сразу три мира были едины, – объяснила сестра, имея доступ к неким знаниям по Ту сторону. – Живые, мёртвые и боги жили в триединстве и общались, как мы с тобой. Я не знаю, кто первым начал возводить стены между мирами, но мир теперь таков, как есть. Миры почти не взаимодействуют без причин.

– Вавилонское столпотворение какое-то, – пробурчал парень.

– Чего? – не поняла Алёнка.

– Легенда есть, – вздохнул Тай, понимая, что знания сестры не абсолютны. – Люди захотели построить башню до самого неба, чтобы коснуться его рукой, не будучи птицами. Но попутно перессорились и перестали понимать даже друг друга.

– Появились разные языки?

– Скорее разные взгляды на мир, которые и трансформировались в разные языки, – ответил Тай. – Мы все видим одно и то же, но под разными углами зрения. Одни всё ещё едят других людей, вторые уже не могут и яйца выпить. А основная масса где-то между этими двумя крайностями, но каждый считает себя единственно-правильно живущим.

Алёнка улыбнулась и исчезла.

– Надо действовать первым, на опережение, – добавил Тай уже сам себе.

С трудом разбудив девушку, он огорошил её печальным известием. Светлана подскочила, ничего толком не понимая, смотрела на него несколько минут, а потом… разочаровалась.

Это отразилось в глазах.

Едва дождавшись рассвета, он собрал вещи Светланы и без завтрака повёз девушку в аэропорт. Документы она всегда возила с собой в рюкзачке, так что в её номере в Песках остались только вещи, которыми можно спокойно пожертвовать.

Впрочем, Тай обещал забрать их сразу после аэропорта и отправить посылкой в Москву. А на её робкие возражения остаться и успокоиться, хмурый экзорцист ответил категоричным отказом.

– Что ты делаешь? – не понимала Света. – Почему ты так поступаешь?

– Так надо! Верь мне, – твердил он упрямо, точно зная, что прав.

– Ты не в себе!

Фактически Тай усадил её на мотоцикл и повёз домой против воли. Часть сознания говорила, что это глупо, но другая часть говорила, что это единственное верное решение.

Выбирая между риском лишиться родного человека и показаться безумцем, он не сомневался, как поступить. Меньше всего в этой ситуации он боялся показаться странным.

Ведь странной была вся его жизнь.

– Одумайся! – протестовала Света, не желая покидать королевство.

– Нет. Ты не понимаешь.

– Что я должна понимать? Что ты меня выгоняешь?

– Я не выгоняю. Я… спасаю.

– От чего?!

Светлана не могла ничего понять, и тем более принять. Она смотрела на него как на сумасшедшего. Но он не слышал её доводов.

Тай словно был в полусне, закрывшись в ракушку своих суждений.

Когда она просила остановиться по дороге, он делал лишь редкую остановку на минутку. Тогда она ловила его взгляд, пыталась найти причины их бегства. Но ничего странного не замечала, кроме тревог.

Перед ней как будто стоял другой человек: встревоженный, беспокойный, уставший. Где тот весёлый, беззаботный парень?

Теперь глаза седого парня словно пронзали насквозь. В них уже была не глубина, а бескрайний космос.

Тай то глядел над её головой, то куда-то вбок. Иногда застывал, глубоко погружаясь мыслями внутрь себя. В этот момент он вообще отсутствовал в этом мире. Потом возвращался, глаза светлели, но на каждой остановке твердил одно и то же – она должна уезжать как можно скорее.

– До конца моей путевки ещё неделя! – спорила Света. – Это время мы спокойно можем провести вместе. Если не в том заповеднике, то где угодно.

– Ты… не понимаешь.

– Чего тут понимать? – паниковала девушка. – Поехали на острова, а? В отель на двоих. Только ты и я. Ты не забудешь это времени никогда. И я не забуду. Это же будут самые счастливые воспоминания, дурилка ты картонная!

– Нет. Ты должна уезжать, – вновь и вновь твердил Тай. – Нам нечего будет вспомнить, если с тобой что-то случится.

– Да что со мной может случиться-то?

– Я не знаю.

– Дурак!

Перед зданием аэропорта Светлана окончательно проснулась и взбесилась. Градус негодования достиг пика.

Ей не хотелось уезжать, но до безумия хотелось остаться с ним! Ещё хотя бы на денек. Он что, не понимает?

«За что изгоняет? Несправедливо обрывать отпуск на самом интересном»! – стучало в голове Светланы.

– Почему ты избавляешься от меня?! – спросила девушка в лоб. – Что с тобой сделала эта татуировка? Тебя окурили какими-то наркотиками?

– Никаких наркотиков.

– Тогда ты дважды дурак, что прогоняешь меня!

– Я… так надо!

Психанув, в аэропорту Пхукета она взяла билет на ближайший рейс, который вылетал в Москву через три часа. По счастливой случайности остался один билет на чартер.

Сами чартеры в аэропорту острова были редкостью. В пик высокого сезона аэропорт принимал только регулярные рейсы, загруженный до предела. Но едва образовалось окно из-за перенесённых по метеоусловиям рейсов, как взял несколько из других регионов.

Один из пассажиров отказался от полета незадолго до вылета, освободив место Свете.

– Отлично, – лишь тогда немного успокоился Тай. – Даже до аэропорта Краби ехать не пришлось. Провидение бережёт тебя. Значит… так надо.

Светлана посмотрела на него с недоверием. Сейчас она готова была идти пешком хоть до самой столицы королевства, лишь бы провести оставшееся время с ним рядом. А он так легко отказывается от неё.

– Ты точно не спятил? – устало спросила она. – Может, ты пил всю ночь? Курил? Куда ты постоянно ходил по коридору?

– Думал, – ответил Тай. – Но мой разум чист как никогда. С кристальной чистотой мыслей понимаю, что ты должна находиться сейчас как можно дальше от меня.

– Почему? – едва не плакала девушка.

– Вокруг меня творится безумие, – попытался объяснить Тай. – Я словно вновь погрузился в роковое время детства: вижу духов, сущностей и… чёртовых драконов.

– Драконов? – маленькая бровь вздёрнулась в негодовании. – Это сказки!

– Это опасно в первую очередь! – поправил Тай, понимая, что несёт чепуху для постороннего человека. – Мир как будто сошел с ума. Я слышу его дыхание.

– Кого дыхание? – смотрела как на психа девушка.

– Врага. Он говорит со мной через духов и ветер, – тихо ответил Тай, сам себе не веря. – Но пока не проявил себя.

Она посмотрела с недоверием, как на ребёнка с перемазанными шоколадом губами, который твердил, что не брал конфет. Неужели биполярное расстройств? Конечно! Что ещё может так менять человека за пару дней?

– Я слышу и природу, – только подтверждал это мнение для неё Тай, нелепо улыбаясь. – Вижу дождь ещё до того, как он начинает идти. Я вижу, как неспокойно будет море в будущем. Но больше всего меня волнует твоя безопасность. Потому что тут я… почти ничего не вижу. Только контуры.

– Какие ещё контуры? Рассказывай уже всё! Это и моё дело тоже!

Тай взял её за руку, пытаясь успокоить:

– Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. Я должен тебя защитить. Уезжай сейчас, прошу тебя. Мне нужно время, чтобы во всём разобраться.

– Тай, ты дурак! – едва не разревелась на месте она. – Как ты можешь меня защитить, если отправляешь с глаз долой? Тебя не будет рядом! Кто меня защитит? Полиция?

– Полиция тут не поможет. Но чем дальше ты сейчас будешь от меня, тем безопаснее, – уверенно заявил Тай. – Я словно готовлюсь к бою. Хотя не знаю кто будет противником. И сколько их. Это… тяжело объяснить. Ты просто должна мне поверить.

– Во что поверить? – по щекам девушки потекли слёзы. Нарвалась на долбанного психа. – В драконов или врагов?

Сердце сжалось от боли.

– Свет, пожалуйста. Я приеду к тебе, как только смогу. Ты сама сможешь снова прилететь, как только всё успокоится.

– Твои бредни успокоятся? Ты с ума сошёл! Я не собираюсь летать туда-сюда через полмира, исходя из твоего настроения! Ты спятил!

– Как скажешь. Просто… улетай.

В его глазах застыли слезы, аргументы кончились, а вера в свои действия таяла с каждым словом.

Светлана, прощаясь, долго смотрела на него. Он не отводил взгляда.

Он не лгал. И не будучи психологом можно сказать, что парень полностью уверен в своих словах.

Но зачем так? Почему сейчас? Она ведь только начала привыкать к нему. Так мало было близости. Да и близость совсем другого рода.

Душевная? Духовная? Сам черт ногу сломит! Та, что не имеет слов и в них не нуждается.

– Это никак не связано с Наоми? – всё же спросила Светлана.

Скорее для порядка. Чтобы отследить его возможную реакцию. Поймать на лжи и залепить пощечину, прилюдно накричать, разрыдаться и забыть его, мерзавца.

Так легче.

Лицо Тая осталось невозмутимо-каменным. Глаза и не думали бегать. Проверку выдержал.

«Честный, подлец», – мелькнуло в голове Светы: «Только – дурак».

– Нет, – ответил Тай. – Честно говоря, мне без разницы, что с ней будет. Через нее на меня повлиять не удастся. А вот через тебя могут. Родители сказали.

– Родители? Они же…

– Я вижу их как духов. Это… долгая история, – и тут он понял, что и сам себе не верит. Как она может ему поверить? Наверное, начинать следовало издалека, доказывать, а не так в лоб. – Когда-нибудь расскажу. Так вот, они влияют на меня…

– Кто влияет?! Что ты несёшь?! – сорвалась девушка. – Тебе нужен доктор! У тебя психологическая травма. Ты видишь родителей, когда в них нуждаешься больше всего. А теперь ты открылся и вновь испугался нового. Цепляешься за старое. Тебя лечить надо… Не отпускай меня! Я помогу! Ты перестанешь носить эти чёртовы мечи за плечами, как какой-то фрик. Жизнь – это не ролевая игра, Тай. Мы не эльфы и не гномы. Мы – люди. Других нет.

– Дело не в играх. Я не безумен. И докажу тебе это. Я должен встретиться с ковеном, – он замолчал, а потом снова добавил. – Это ещё более долгая история.

– Я хочу знать ВСЁ!

– Я тоже, – едва-едва обозначил улыбку Тай. – Как можно больше. Монах-наставник слишком мало знает о тонком мире. Он доверяется чувствам, интуиции. А мне нужны конкретные знания. Что это за драконы и что им нужно от людей? От меня?

Она застыла.

Он тоже задумался, уползая взглядом под потолок. Затем вновь сфокусировался на девушке:

– Возможно, я поеду учиться в Бангкок. В Чулалонгкорнский университет или принца Сонгкла.

– Учёба – это всегда хорошо, – ответила она, утирая слёзы и пытаясь отпустить. Сразу. Резко. Порвать здесь и сейчас. Что может быть проще?

– Там должны быть достойные библиотеки! – чуть повысил голос Тай. – Выберу те, которые имеют прямое отношение к теософии. Это даст мне многие ответы. Но думаю, ковен обладает собственной библиотекой, которой не найти в университетах. Там – настоящий кладезь информации.

Света вдруг поняла, что происходит.

– Тай… ты отодвигаешь меня на второй план не из-за того, что резко захотел повысить уровень образования. Ты… просто испугался.

– Да. За тебя.

– За себя! За серьёзные отношения! – воскликнула девушка. – Ты искал их всегда. И испугался, когда нашёл. Ты убегаешь от них! Ты трус, Тай!

– Света… послушай.

– Нет! Ничего не хочу больше слушать! Ты все испортил! Уйди от меня! Видеть тебя больше не хочу!

– Света! – парень попытался притянуть к себе, обнять, успокоить, но силы Светланы приумножила истерика.

Она оттолкнула его так, что тот упал на спину. На них уже смотрели все в здании аэровокзала.

– А я так тебе доверилась! Я… я… даже… полюбила тебя. А ты… ты просто урод! Моральный урод!

Она отвернулась и гордо зашагала к стойке регистрации, на ходу роняя слёзы и тут же их смахивая. Почти опустевший рюкзак подергивался за хрупкими плечами.

Завершающие регистрацию женщины-пассажиры, которые оказались невольными свидетелями их ссоры, молча подвинулись, пропуская её вперед. Женская солидарность оказалась сильнее очереди.

Поднявшись, Тай уже и не видел, как люди протянули ей платок, успокаивали, предлагали воды.

Усталость и боль это всё, что оставалось седому парню в этот момент. Он даже не стал поднимать кепку, чтобы вновь прикрыть волосы. Оставил её на полу.

Больше он не собирался скрывать седины! Он примет себя таким как есть… Другому не бывать.

Глава 2. – Игра на добивание –

Тай покинул терминал бледной тенью. Внутри как будто оборвалась тёплая, связывающая их нить. Опустевшее место тут же отозвалось холодом в теле. Но больше болела – душа.

Пошатываясь, парень вышел на улицу под палящие лучи солнца. Голову пекло, но тепла «меченосец» не чувствовал. Одно радовало – сканеры и детекторы металла в аэропорту действительно не доставили ему никаких неприятностей. Но будь с ним настоящие мечи, может быть и отношение к нему было бы более настоящим?

Едва переставляя ноги, он добрел до мотоцикла с парой шлемов. На него косились: седой, с парой торчащих деревянных мечей поверх майки со спины.

Спятивший!

Сама майка в крови на спине. Сукровица от татуировки пропитала ткань в месте наиболее близкого соприкосновения кожи.

Не лучший вид.

Тай сел на мотоцикл и сжал ручки скорости, не выкручивая. По одну сторону выбора стояла наверняка счастливая неделя с потрясающей девушкой. Но где-то на этом пути ей грозила смерть.

А по другую сторону у нее наверняка была долгая, счастливая жизнь в другом, далёком северном мире.

«Но она будет жива», – стучало в голове успокаивающее, но не успокаивало.

Как быстро она его забудет? Через ту же неделю? Пусть так… но она останется существовать. Это главное.

Жизнь полна выборов. Одни из них приятные. Другие – верные.

Тай взял шлем, вращая его в руках как шар для боулинга. В стекло увидел отражение. По выражению лица можно было сказать, что он не был уверен в своих действиях.

Возможно, именно сейчас он допустил самую роковую ошибку в жизни, отпустив ту, которую полюбил. Более того – ту, которая любит.

Тай даже посмотрел на выход из аэропорта. Появился импульс подорваться с мотоцикла и побежать, догоняя её у стойки регистрации, прорваться в зал ожидания, нажив себе проблем с законом.

Он даже повесил обратно шлем на ручку руля и перекинул ногу через сидушку. Но задержал руку у ключа, так и не вытащив из замка зажигания – зазвонил телефон в шортах.

Парень стиснул зубы, глубоко выдохнул, успокаивая трепещущее сердце. Поборов порыв, достал трубку. На дисплее высветился номер Геккона. Тай собирался отключить связь, не желая ни с кем разговаривать в таком состоянии, но пальцы словно не слушались.

Глядя на то, как трясется рука, парень снова вздохнул и нашёл клавишу связи.

– Ало.

– Говорит офицер Таксин, – раздалось в трубке. – Кем вы приходитесь обладателю этого номера?

– Я его лучший друг, – скупо ответил Тай не своим, хриплым голосом старика.

Горло вдруг сдавило, а чувство холода лишь разлилось по груди. Гадкое предчувствие засело змеей в теле.

– Как ваше имя?

– Тай.

– Ваше полное имя?

– Что… случилось? – спросил в ответ Демченко. – Где Май Кохан?

– Если это имя пострадавшего, то у меня для вас плохие новости. Произошла авария возле байкерского клуба Харлей Девидсон. Приезжайте, пожалуйста, на опознание в ближайшее время. Я буду ждать вас рядом с больницей, – и офицер назвал точный адрес.

– Что… с Маем? – спросил запоздало Тай, но связь уже отключилась.

Само слово «опознание» ответило на заданный вопрос.

Как в тумане, Тай надел шлем. Второй шлем упал на парковку. Но поднять его сил не оказалось.

«Для чего он? Я – один»! – мелькнуло в голове.

Дрожащая рука повернула ключ.

Разозлился на себя, сжал кулак. Дрожь прошла. Но силы, которых и так на донышке, стремительно таяли.

Он не помнил, как добрался до морга больницы. Не помнил, как повстречал офицера. Сознание проснулось только когда офицер Таксин начал говорить с ним, подводя к мешку с телом в холодном, тёмном помещении с мощными лампами. Они высветили металлические стеллажи и из одного из них выкатили тело в чёрном плотном мешке.

Патологоанатом отметил что-то в бумагах и раскрыл мешок. Пахнуло гарью. Так пахнут доски на пепелище.

– Телефон мы обнаружили в семнадцати метрах от аварии, – начал спокойно офицер. – Похоже, незадолго до момента столкновения водитель пытался по нему говорить.

– Как же… так? – глухо произнёс Тай.

– Задние тормоза на мотоцикле давно стёрлись и не функционировали, – объяснил офицер. – Резко затормозив перед светофором передними тормозами, водитель не справился с управлением и вылетел через руль. Затем врезался в стоящий спереди бензовоз.

Офицер кивнул судмедэксперту. Тот полностью расстегнул мешок. На хирургическом столе возлежало обгорелое тело без единого намека на уцелевшую кожу или одежду. Чёрная сажа плотно оплела кости. Временами выступало зажаренное мясо. Отвратительно пахло палёной кожей, волосами и пластиком.

Единственное, что оставалось целым – это зубы.

Судмедэксперт подхватил речь полицейского:

– Водитель был без шлема, и, судя по остаткам никотина на губах, курил сигарету. Горящий пепел, судя по всему, воспламенил остатки топлива.

– Эксперты полагают, что на раскаленном на солнце корпусе бензовоза хватило бы и искры среди паров бензина, – добавил офицер. – Но допускается так же и человеческая халатность. Возможно, часть корпуса бензовоза была плохо промыта. При доливе на заправке бензовоз могли окатить под давлением. Затем не омыли. Полагаю, после столкновения сигареты и потоков бензина, и произошло возгорание, за ним последовал взрыв перевозимой ёмкости. Охваченное бензином тело полностью обгорело. Но у нас нет зубной карты пострадавшего. Так что, если вы можете внести ясность, сделайте это.

– Кто-нибудь ещё пострадал? – спросил Тай.

– Водитель бензовоза в реанимации. Его состояние критическое, но стабильное. Взрывной волной его выкинуло вместе с лобовым стеклом, а не окатило бензином. В какой-то степени ему повезло, что отделался лишь переломами на асфальте. Больше жертв нет, – тут офицер вздохнул, поправил фуражку и повторил. – У нас есть надежда, что вы опознаете тело по зубам. Пожалуйста, исполните свой гражданский долг.

Офицер повернулся к побледневшему опознавателю. С парня словно сошёл весь загар. Бледный, как смерть, седой фаранг смотрел на чёрное тело, пытаясь принять, что перед ним лучший друг.

С минуту Тай вообще не мог ничего сказать. Лишь глаза бегали по чёрной копоти, пытаясь определить, была ли на теле чёрная кожаная жилетка.

Зубы… Тай вдруг понял, что понятия не имеет, какие у друга были зубы.

Друга. Были… Эти два слова вдруг зацепились за сознание.

Улыбку помнил. Зубы нет. Мужчины не запоминают таких тонкостей.

Офицер не торопил. Времени у него хватало. На острове происшествия подобного рода можно было пересчитать по пальцам.

Тай качнулся, ощущая, как земля уходит из-под ног. Таксин подхватил под локоть, помогая удержаться.

Сам парень схватился за край стола, не желая выглядеть беспомощным. Взгляд вдруг зацепился за оплавленные искусственные пальцы на правой руке и почерневшее от копоти серебряное кольцо с гравировкой орла.

Тот, кого прозвали Гекконом – шустрой, вёрткой ящерицей, любил считать себя орлом. Ведь таким он был, когда садился за руль мотоцикла. Расправлял крылья и летел!

– Маю сложно было тормозить правой рукой. Для себя он часто переделывал на мотоцикле тормоза под левую руку.

Судмедэксперт приподнял правую руку, более пристально изучая кисть.

– И…кольцо, – добавил Тай, разглядев его среди оплавившегося пластика. – Я подарил его позавчера. Это оно.

– Что с его рукой? – спросил офицер.

– Он носил протез на пальцах правой руки.

– Пальцы оплавились, – подтвердил судмедэксперт. – Под ними нет костей. Протезирование.

– Это… Май Кохан, – через силу выдавил из себя Тай и отвернулся, уже не в силах смотреть на обгоревший труп.

Больше он не мог ничего сказать.

– Большое спасибо за помощь в расследовании. Дальше мы сами. Вы… Вы воздержитесь от управления транспортным средством в таком состоянии, – посоветовал офицер и вывел парня из морга, оставив приходить в себя на улице.

Тай вновь попытался согреться под палящими лучами солнца, но солнце словно проходило сквозь него. Тело морозило. Хотелось закутаться в одеяло и не двигаться.

– Подождите, я договорю с судмедэкспертом и вызову вам такси, – сказал офицер. – Вы в порядке? Ваша спина кровоточит. Майка в крови.

– Татуировка, – обронил Тай глухо. – Майку плохо отстирал. Заживает кожа.

– А что за мечи?

– Ритуальные… То есть для игр. Я – ролевик, – быстро поправился он, не желая дальнейших расспросов.

Офицер кивнул и ушёл. Тай молча сел на тротуар рядом с мотоциклом. За руль он больше сесть не мог. Офицер был прав. Стресс.

Достал телефон, слепо глядя в экран. Осознав через некоторое время, что смотрит на два текстовых сообщения в телефоне, прочитал их.

Одно сообщение звучало так:

«Я вылетаю. Надеюсь, ты добился того, чего хотел. Я удаляю твой номер. Не пиши и не звони мне больше. Про вещи забудь. Прощай, моя тропическая любовь… Не твоя… Света».

Второе было более лаконичным:

«Ты пожалеешь о том, что сделал».

Новый номер явно говорил, что это очередная попытка Наоми наладить с ним связь.

Тай уронил телефон в траву. Пальцы не слушались. Отцепив ножны с мечами, и повесив их на руль рядом со шлемом, парень лег на траву.

Прикрыв рукой лицо, завыл. Слёзы потекли по щекам крупные, горячие.

Прикусив руку, чтобы не закричать во весь голос, Тай закричал куда-то глубоко внутрь себя. Вот только слова эти было не разобрать. Потому что не требовались для взрыва боли никаких слов. Это надо пережить.

Сколько прошло времени, он не знал. Очнулся, когда перед ним стояли офицер и таксист. Местный таец, узнав о трагедии, предлагал отвезти куда угодно бесплатно. А офицер, видя подавленное состояние человека, больше вопросами не сыпал.

– Мотоцикл и вещи я привезу позже, – пообещал Токсин, помогая подняться с травы. – Скажите адрес.

– Ват Ко Сирей, – убито ответил Тай и сел в тонированный автомобиль.

– Храм?

– Да. Я прислуживаю при нём.

– Духовная служба, значит. Понятно. А как же ролевые игры?

– В свободное время, – едва выдавил из себя Тай. – Я ведь ещё и… фаранг.

В салоне такси во всю работал кондиционер. Но теперь парень не чувствовал уже и холода. Хотелось выйти из тела и больше в него не входить. Деревянное, безжизненное, из него словно выпили все соки.

И кто-то старательно выпивал из него следом саму душу.

Таксист не потревожил убитого горем пассажира ни единым словом за всю дорогу. Выгрузив парня у мостика к храму, лишь сложил руки в знак вай из уважения к послушнику Будды и молча удалился.

Тай подошел к мостику и облокотился на деревянные перила. Он не знал, что делать дальше. Сил не было. Взгляд просто блуждал по воде.

«Так вот что я чувствовал. Свете ничего не грозило. Это был Май».

Со стороны вдруг показалось движение. Парень повернул голову и обомлел. Перед ним стоял Май Кохан. Вот только образ его был не таким чётким, как при жизни. Он – облако. Его словно мог сдуть даже слабый ветер.

Друг улыбался. Показав здоровую правую руку и пошевелив каждым пальцем, он довольно сообщил:

– Смотри, они снова гнуться. Это здорово! Снова могу ставить щелбаны. Жаль, что не тебе, креветка ты тухлая.

Тай обомлел. Дух перед ним стоял в привычной кожаной жилетке с эмблемой клуба на спине, в джинсах и чёрной бандане.

Хорошо знакомая улыбка друга словно подчёркивала, что они никогда и не расставались.

Май был весел и свеж. Ни тени грусти.

– Геккон… – выдавил Тай.

– Да уж. Как есть, – усмехнулся Май. – Знаешь, а я ведь не верил, что ты видишь духов. А теперь вот сам попался. Странно это, что ты меня видишь. Другие не видят.

– Странно… Не то слово.

– Никто больше не видит. Даже отец не чувствует. Ему позвонили. Тоже приедет на опознание. Только о кольце не знает. Надеюсь, догадается по пальцам. Ты дал судмедэксперту хорошую зацепку. Вздумай я инициировать свою смерть, отрезал бы парню пальцы и напялил это кольцо на подсунутый протез. Но мне не от кого скрываться. Я просто был туп. А теперь всё стало ясно, как в солнечный день. Столько возможностей упустил. Дурак, я, Тай… Ты таким быть не должен.

– Май, но как же так?

– Как? Да всё просто, – усмехнулся друг. – Чёртова Наоми отвлекла от дороги. Позвонила не вовремя. Хорошо ещё, что я никого не сбил. Этого бы я себе не простил. Хотя, если бы эти проклятые бензовозы почаще бы мыли цистерны, я бы просто врезался головой в корпус. И максимум – сломал пару рёбер. Так что водителя мне совсем не жаль. Смотреть надо было.

Тай поморщился:

– Почему ты курил за рулем?

– Потому что Наоми сказала, что беременна от тебя, – признался друг. – Нервы разыгрались.

– Это чушь! У нас с ней ничего не было. Никогда. Я вообще не прикасался к ней с тех пор, как ты потерял пальцы в аварии и её… расположение.

– Расположение? – едва не рассмеялся Геккон. – Она назвала меня инвалидом и стала смеяться так же, как…

– …над моими волосами в детстве, – добавил тяжело Тай.

– Да. Дети жестоки. А то, что ты никогда не был с ней… – протянул друг. – Я этого не знал. Расстроился после известия. Закурил на светофоре. Шлем выбросил сгоряча. А следующий светофор уже и не заметил. Разогнался сильно. Знаешь, честно скажу, мне хотелось врезаться. А ведь надо было просто позвонить тебе и спросить, как есть.

– Жизнь… нелепая штука, – вздохнул Тай.

– Как и смерть, – заметил Май. – Но не вздумай меня оплакивать!

– Как я могу тебя оплакивать. Ты же… тут.

– Правильно. Лучше напейся в баре! – подстегнул друг. – Подними пару шотов Джэк Дениелса за Май Кохана. Затем отмоли моё тело и дожги его ко всем чертям в пепел. Над этим куском шашлыка никто плакать не должен. Прах только в стене не хорони. Развей над морем. Не было во мне ничего хорошего. Нечего беречь.

Тай посмотрел на дух друга, вздохнул. Вспомнился образ в морге.

– Тебе было больно?

– Только первую минуту. Потом… отпускает, – признался дух. – А потом появляется веер возможностей. Ты сам анализируешь, что сделал, что нет, и что будешь делать дальше. Последним якорем является лишь тело. Но и то ненадолго. От семи дней до ста лет. Тут говорят, что в последние годы тела плохо разлагаются. Люди жрут всякую гадость, которую не могут переварить и могильные черви. Кости тоже теряют свою силу, едва сгниёт костный мозг.

Тай помолчал, смотря в воду.

– И что теперь, Май?

– Как что? Возьми мою душу как хранитель! – пылко заявил друг. – Я буду защищать тебя от огня во всех его проявлениях. И от автокатастроф. Более того, я буду следить за твоим мотоциклом.

– Мотоцикл, чёрт бы его побрал! – воскликнул Тай, словно это развалюха монаха, на которой тот проездил с десяток лет, была виновата в аварии.

– Неудивительно, что старик ездил на второй скорости, – усмехнулся Май. – Больше на этом дроволёте разгоняться не стоило. Я рад, что он сгорел вместе со мной. Твой новый байк понадежнее будет. Хотя и попрожорливее. Береги его, Тай. Я точно скажу, когда поменять масло. И чёрта с два тебя подведут суппорты.

– Какое ещё масло, Май?! – вновь вспыхнул Тай. – Зачем тебе оставаться в этом мире? Моя семья осталась со мной из-за кровных уз. Мой род бережёт меня. Но ты можешь перейти в другую жизнь и начать всё с начала. Или не совсем сначала. Ты же буддист. Тебе наверняка доступна реинкарнация. Не это ли тебе показал твой веер возможностей?

– К чему торопиться? – не спешил разъяснять все детали и Геккон. – Суета присуща разуму, но душе всегда даётся время подумать. Поэтому и говорят «всему своё время». Так что сначала я прослежу за тобой. Помогу на твоём жизненном пути. Хранитель отпускает души, когда сам переходит черту. Точнее, он сам переводит за черту всех, кто по каким-то причинам был зацеплен за него и не мог уйти самостоятельно.

– Я… якорь? – голос сбился от волнения.

– Временный, – утонил Май. – Как и всё проявленное в этом материальном мире. Но ты должен знать, что этот чёрный дракон не дает покоя многим душам.

– Похоже, ковен избавил остров не от всех драконов, – припомнил Тай. – Этот как-то уцелел.

– Тогда ты должен с ним разобраться сам. Ради всего острова. Я останусь с тобой и помогу! – Геккон улыбнулся и взял руки в замок за спиной. Он всегда так делал, когда что-то недоговаривал.

Тай понял, что и после смерти друг не потерял этой привычки.

– Что случилось?

– Ну… я остаюсь тут не только ради себя и тебя. Во-первых, чтобы переродиться с памятью прошлой жизни надо не только как можно быстрее сжечь тело, освободив его от якоря материального мира, но и создать импульс, который бы заставил душу снять «барьер забвения». А это в тонком мире сродни детонации водородной бомбы.

– Это ещё что за барьер?

– Точно не знаю, но духи шепчут, что для этого нужен посредник между мирами. Пока я не привязан к тебе, я могу с ними общаться, – объяснил Май. – То есть таким взрывом можешь стать ты, дав мне пинка, от которого я полечу в новую жизнь, помня это. А твоим пинком-взрывом-посредником могу стать уже я, запустив тебя в новую жизнь сразу в момент перехода. Мы оттолкнемся друг от друга, как плюс от плюса и поможем. Взаимно. Правда, тебе для этого нужно будет тоже сразу полностью уничтожить своё тело, чтобы тебя ничего не затормозило по эту сторону. Эти твои Сак Янты – мощная вещь. Они светятся для нас как прожекторы!

– Май, я не узнаю тебя, – признался Тай. – Зачем тебе это всё? Не проще ли начать с чистого листа?

– Я не хочу снова тупить, как здесь! – возразил дух. – Я хочу достичь большего. Я умнеть начал только после смерти. Чёрт, это всё так сложно! Неужели мне надо было умереть, чтобы всё осознать?

– Ну, хорошо, прозрел, – согласился друг. – А что второе?

Геккон молча сделал шаг в сторону. Из-за его спины показалась… Наоми.

– Что?! Ты?! Зачем? Почему? – посыпал вопросами Тай.

– Мы хотим переродиться рядом друг с другом, – спокойно добавил Геккон. – Если я буду всё помнить, то и ей расскажу. Поверь мне, заставлю поверить. Мне следовало быть настойчивее ещё здесь, тогда всего бы этого не было. Но я отступил.

– Наоми, ты пойдёшь на это? – недоверчиво спросил Тай.

Девушка подняла распущенные волосы, показывая отметину на шее. След от верёвки или чего-то похожего.

– У меня нет выбора. Я сама сглупила. Звук взрыва в телефоне перепугал меня. Жизнь вдруг стала пустой. Потеряла смысл. А когда перезвонил офицер, эмоции возобладали над разумом. Ты меня бросил до этого. Потом он… ушёл, – она задрожала слабо различимым телом, словно пытаясь плакать.

Но духи не плачут. Просто сложила лицо в ладони.

Геккон молча обнял её за плечи. В отличие от Тая, он мог себе это позволить.

«Я тебя не бросал. Мы никогда не были вместе», – хотел сказать парень, но смолчал.

Это – лишнее.

– Едва услышала о смерти Мая, как в голове что-то переклинило, – продолжила девушка. – Я нашла ремень, встала на стул, перекинула его через отцовский турник и просто продела голову. Я не знаю, что двигало тогда мной. Наверное, просто хотела попробовать.

Она немного помолчала, а потом снова продолжила:

– Старый стул надломился. Я пыталась избежать смерти, висела на руках, пытаясь дышать. Кричала. Но кожаный ремешок сдавил горло и самозатягивался с каждой минутой.

Она помолчала несколько секунд, а потом договорила:

– Я висела на турнике до последнего. Боролась, пока руки совсем не ослабли. Никого не оказалось рядом, чтобы мне помочь… Друзей-подруг давно распугала своим поведением и постоянными истериками. Я же ходячая катастрофа с тех пор, как ты меня отверг. А теперь… теперь я больше не хочу совершать подобной ошибки. Я должна о ней помнить, Тай! Мне нужен этот опыт!

Младший экзорцист, чтобы бы это не значило, слабо улыбнулся, продолжая слушать. Некоторых людей и смерть не меняет. Всё равно будут стоять на своём.

– Я пыталась выжить, потому умерла не как самоубийца, – тут же возмутилась Наоми, словно услышала его мысли. – Это дает мне право просить тебя принять мою душу!

– И ты туда же? – удивился Тай.

– А что? И тут недостаточно хороша? – она улыбнулась и продолжила. – Я избавлю тебя от мыслей о суициде. Буду поддерживать тебя морально, и стараться приводить в норму психологическое состояние. Я стану твоим плечом, о которое ты можешь опереться, когда на душе тяжело.

– Да вы с ума все посходили! – не выдержал Тай. – И я с вами!

– Тай, только через тебя мы сможем быть с ней вместе, – вновь появился за спиной Май Кохан и с надеждой посмотрел на друга. – Если не удастся совершить рывок, то Та Грань разведет нас в разные концы миров… А если так, то дай нам хотя бы здесь побыть вместе.

– Раньше что мешало? – убито ответил седой парень. – Я стал вашим камнем преткновения? Вы же сразу были созданы друг для друга. Только играли в свои глупые игры в школе, не желая взрослеть.

Наоми взяла Мая за руку.

Теперь уже оба с надеждой смотрели на бывшего одноклассника. Девушка по её обыкновению первой пошла в атаку:

– Мы все были глупыми. Но мы были, а ты и сейчас глупый. Вчера ты потерял много крови. Посредники выдоили из тебя больше, чем потребовала бы просто татуировка. Этого не понял даже монах, с недоумением стирая твою майку на озере.

– Какие ещё посредники? – не понял Тай.

– Те, кто открывает врата, – добавил таинственно Май. – Они не представляются.

– Но вместо того, чтобы отсыпаться и отъедаться, ты всю ночь не спал и провёл немало часов в дороге. Теперь стресс. Ты весь бледный стоишь. Тоже умереть вздумал? – продолжила атаку Наоми. – Если твоя живая девушка на это не обратила внимания, то я займусь твоим здоровьем. Дуй в храм, Тай! Ешь и спи! Сразу в голове прояснится.

Тай слабо рассмеялся, ощущая, как действительно кружится голова и конечности слабые. Температура дала о себе знать. Тело знобило.

– Береги себя, брат, – добавил Геккон, и оба исчезли.

Дали немного времени на раздумья. Духи сразу ответа не требовали. Они умели ждать.

– Безумцы… Влюбленные безумцы, – добавил Тай тихо, ощущая, как по подбородку текут слёзы.

Бесшумные, они появились без горя. Но с ними уходила боль. Покачиваясь, он побрёл к храму.

– Тай, прими их, – послышался голос матери.

Парень повернул голову. Рядом появилась мать, отец и сестра. Они шли рядом втроем, держась за руки, как обычная семейная пара на прогулке.

– Ради прошлой памяти, – добавил отец. – Они твои друзья!

– Глядя на двух влюбленных по ту сторону мира, я не могу сердиться, – слабо ответил Тай. – Вся злость и обида кажутся мне фальшивыми и нелепыми. Осколки детства. Это и называется взрослением, да?

– Так, не будь ребёнком! – задорно добавила Алёнка, со смехом подлетая в руках родителей до уровня головы и обратно к земле.

Они подкидывали её, держа за руки и качая как на качели. Глядя на это и понимая, что даже по Ту сторону есть понятие счастья, думал Тай не долго.

– Я принимаю ваши души, Май и Наоми, – сдался седой экзорцист. – Я не могу поступить иначе.

Май и Наоми проявились за спиной. Не разжимая рук, они тут же растворились на фоне заходящего солнца.

Смахнув слёзы, седой парень понял, что у любви нет ни законов, ни расстояний, ни объяснений.

Безумным был не только этот мир. ТАМ тоже хватало безумцев.

Глава 3. – Охотник и добыча –

Шли часы. Силы покидали его. Но где их предел? Раздумывая над этим, Тай запнулся и упал, растянувшись на дорожке у храма. Не добрался даже до ступенек, не то что до кровати. И все годы тренировки до этого не имели ровным счётом никакого значения, так как у любого тела есть лимит.

В шортах некстати завибрировал телефон. Заставляя себя бороться, протянул руку, достал. И словно тёплый ручеек коснулся лба. Новое текстовое сообщение наполнило сердце теплом и печалью.

Но печалью светлой.

«Я прилетела в Москву. Люблю тебя, сволочь. Только попробуй не прислать мне мои вещи. Мой адрес…».

Тай опустил телефон, перевернулся на спину и, глядя на закатное солнце, улыбнулся обветренными губами.

Есть в мире всё-таки что-то и хорошее. Истинные чувства, например.

Собрав всю волю в кулак, он поднялся и побрёл вместо кровати к морю. Сил набраться. Проходя у храма, махнул одному из послушников – Прасету.

Тот прокричал:

– Я ночую в городе! Вирайа тоже уехал. Хорошо, что ты приехал. Остаёшься за главного!

– Где еда? – только и спросил в ответ Тай.

Молодой монах в оранжевом балахоне кинул седому парню пару яблок с вазы для подношений. Впившись в них зубами, Тай вышел к побережью. Присел на песок. Глядя на набегающие волны, принялся набирать ответное сообщение.

Что написать? Старался передать хоть часть тех чувств, которых испытывал к Светлане после всего пережитого. Но слов не хватало.

Меньше всего хотелось скрывать от неё свои чувства. Смерть и тревога подстегнула их. Сделала прозрачными. Даже всех строчек в телефоне теперь не хватило, чтобы отправить свои мысли в одном сообщении. Сначала смс переросло в ММС, затем Тай просто нажал кнопку вызова.

– Привет, – сказал он. – Я… очень тебя люблю. Прости меня.

– Я… знаю. Но ты всё равно дурак, – ответил звенящий от эмоций голос на той стороне, стараясь сделать всё возможное, чтобы не запищать.

– Дурак, – сразу согласился Тай. – И жена у меня будет дурой.

– Жена? – сразу зацепилась за это слово Света.

– Из меня не получится монаха, – вздохнул Тай. – Похоже, я слишком тебя люблю, чтобы достаться Будде.

– Вот уж точно – дурой! – сказала она и освобождено рассмеялась. – Так. Стоп. Это я-то дура?! Сам ты… ах, да! ну дура, так дура!

Засмеялись оба. Тихо, печально, с ощущением вернувшегося тепла в груди. Светлане показалось, что кто-то коснулся её руки. Таю показалось, что он чувствует запах ее волос. Хотя оба были на расстоянии семи с половиной тысячи километров друг от друга.

– Я скучаю, – сказала она.

– Я рядом, – ответил он и посмотрел в небо.

После того, как фрукты отогнали чувство голода, хотелось спать. Он с удовольствием лёг бы на песок и не вставал до рассвета. Но в низких облаках, гордо махая крылом, парил чёрный дракон.

«Проклятье»!

– Извини, мне пора. Созвонимся позже, – поспешно ответил Тай, отмечая, что появляется тот, когда рядом кто-то их близких.

Дракон, однако, никуда не делся и когда отключил связь.

– Ты долго собрался меня преследовать? – прокричал парень в небо, поднимаясь и отряхиваясь от песка.

Король неба присмотрелся к человеку на берегу. Точнее, к его душе. Эта душа казалась больше прочих, пахла вкуснее. Она была качественнее. Это качество верно манило дракона, как изысканное блюдо гурмана.

Человек опустил трубку в карман, потянувшись за несуществующими мечами за плечами. Но пальцы схватили пустоту.

Забыл, что их нет. Остались у мотоцикла.

«Чёрт крылатый! Я совсем забыл о нём»!

Стараясь не подавать виду, Тай покрылся потом. Дракон в небе закружил уже совсем близко, пикируя над ним. Он словно рассмеялся над оплошностью человека, обнажив острый ряд зубов.

Вдруг бросившись в штопор, «чёрная молния» устремилась прямо на Тая.

Парень, сражаясь с негодованием тела, стремглав бросился к храму. На ходу вызвал офицера по телефону. Благо номеров в списке контактов не много.

– Господин Таксин, мне срочно нужны мои вещи, которые оставил на мотоцикле.

– Вам полегчало? – спросил тот вежливо. – Но дело уже к ночи. Я пришлю вам их завтра вместе с транспортным средством. А сейчас рекомендую принять снотворного и хорошо выспаться. Вы были так бледны, что стоит обратиться к доктору. Проверьтесь.

– Вы не понимаете! – едва не закричал он, соображая на ходу. – Я послушник при монахе. Семья обратилась к нашему храму с просьбой о похоронах Май Кохана. Вещи нужны мне для начала ритуала немедленно.

– Успокойтесь. Расследование ещё не закончено, – добавил спокойно офицер, инертный к истерикам. – Семья не получит тело в ближайшие дни. Так над кем вам проводить ритуал?

– Речь о душе! – добавил Тай, уже понимая, что эта битва проиграна.

Бюрократия победила.

– Успокойтесь и выспитесь, – снова посоветовал Таксин. – Помолитесь, как делают все монахи. Вот и весь ритуал. Сейчас не до ваших игр с мечами.

Офицер положил трубку, посчитав, что друг покойного не в себе. Тай же, добежав до храма, принялся взбираться по ступенькам к лежачей статуе Будды. Намоленное место должно было отпугнуть дракона, как любого злого духа. Это аксиома духовного мира.

«Но что, если чёрные драконы не подчинялись этим законам»? – мелькнула предательская мысль в голове.

Забежав в помещение и спрятавшись за статуей, Тай набрал номер наставника.

– Далай Тисейн, вы уже в городе?

– Я в семье Наоми, – ответил наставник. – Большое горе свершилось. Они вызвали меня, чтобы утешиться. Самоубийство – большой грех.

– Она не самоубийца! – едва не вскрикнул Тай. – Точнее, не совсем. Дух Наоми обрёл покой в загробном мире. Её близким ничего не угрожает.

– Ты… снова видишь? – сразу всё понял тот, кто знал его как облупленного.

– Да! – воскликнул Тай. – И над храмом летает огромный чёрный дракон! Мне нужны мечи, чтобы отбиться от него. Они остались на мотоцикле возле больницы.

– Больнице? – переспросил монах.

– Геккон разбился на вашем мотоцикле. Я ездил на опознание.

Монах вздохнул:

– Похоже, сегодня чёрный день для твоих друзей. Но это не должно сломить твой дух… Крепись!

– С Гекконом тоже всё в порядке, наставник, – заверил Тай. – Они обрели покой. Я взял их души, как… хранитель.

– Так ты вернул все духовные силы? – уточнил наставник.

– Да, но дракону это явно не нравится! Он кружит над храмом. И пытается меня сожрать.

– А где остальные монахи?

– К счастью, Прасет и Вирайа в городе, им ничего не угрожает. Прихожан тоже нет. Я один.

– Защищай храм от дракона любыми силами. Я попробую связаться с ковеном. Но… почему ты не взял мечи?

– Я был… подавлен.

– Раззява! – воскликнул уже монах. – Ладно, я заберу мечи и прибуду сразу, как только смогу. Нам надо не только отогнать дракона, но и подготовить храм к обряду «Гнап Соп».

Упомянутый наставником обряд означал «проводы ушедшего». Эта церемония должна была почтить усопших. Дату кремации назначали сами монахи. Они же выполняли все необходимые молебны и ритуалы.

Тело умершего в Таиланде принято сохранять в доме семь дней до момента кремации, если не было случаев насильственной смерти, самоубийства или катастрофы, уродующей тело. В обратном случае, выдерживать весь срок покойника в доме или морге не следовало, и предать огню такие тела старались как можно раньше.

– Но у нас же нет крематория! – напомнил Тай.

– Будем сами делать ритуальный костер, – заявил монах. – Отец Геккона даст согласие, чтобы мы этим занялись?

– Конечно! – воскликнул Тай, выглядывая за пределы храмовой комнаты. Дракона видно не было, но ощущение тревоги не покидало. Он витал где-то рядом. – Май хотел бы, чтобы я провел ритуал, как лучший друг. Они хотят сгореть вместе. Думаю, никто не будет против. Я уговорю его отца.

– Нам нет нужды ждать неделю, чтобы сжечь тела, – ответил монах. – Учитывая обстоятельства, лучше сделать это пораньше.

– Но тело Мая в морге под следствием, – разъяснил Тай.

– Тогда я попрошу офицера ускорить процесс. Возможно, следствие прислушается к старому монаху.

– Мы заберём все тела?

– В храме им будет спокойнее. Но сначала… отгони дракона.

– Сделаю всё возможное, – ответил Тай и тут вспомнил одну деталь. – Далай Тисейн, а вы, когда стирали мою рубашку… ничего странного не замечали?

Монах не ответил, видимо уже отложив трубку от уха. В старости слуха не прибавляется.

Связь пропала.

Тай отключил трубку, пытаясь сфокусироваться на главном: дракон!

Что с ним делать и как отогнать от храма? Ответов не было. Одни вопросы.

Тай знал, что ритуал «Гнап Соп» проводился раньше срока и в том случае, если семья не обладала достаточными накоплениями, чтобы проводить усопшего в мир иной. Формалин, используемый для бальзамирования тела, не всем на острове по карману. А на жаре сжигать лучше пораньше, пока не начался процесс распада.

Едва парень представил, как накачивает тело друга формалином, как его замутило

Нет, сжечь тела следовало как можно раньше и без этой процедуры бальзамирования. Ритуалы над телом ничего не значили. Они лишь вредили душе, которая жаждала свободы от этой клети.

Те задерживались дольше прочего лишь в том случае, если были неспокойны. Тай видел, что души его друзей были освобождены от тел и не тяготились своими поступками. Так что молитвы нужны были лишь для родных.

Ритуалы – дань прошлому. Ему бы только понять какие реально работают, а какие делают вид.

Он спрятал телефон в карман, пытаясь унять возникшую головную боль.

Тай редко присутствовал на похоронах. Они все проходили в других храмах. Там, где стояли вытяжные трубы и существовал собственный крематорий в одной из комнат храмов. Но о Гнап Соп послушник знал всё, и те молитвы выучил наизусть.

Это не сложно, если слышать их каждый день в течение десяти лет. Далай Тисейн часто повторял их перед «подработкой».

– Эй, нытик, – отец появился рядом. – Устроим охоту на дракона?

– Один такой как-то сожрал тебя, – припомнил сын. – Не боишься снова попасться?

– Сложно чего-то бояться, если ты уже умер, – хохотнул отец. – У тебя есть план?

– Не знаю. Как насчёт того, чтобы дожить до утра? – приподнял бровь Тай.

– Не расклеивайся! – подстегнул отец.

– У меня температура под сорок. Похоже, монах занёс мне заразу под кожу не стерильной иглой.

Парень осторожно выглянул из помещения. Дракон показался вдалеке, летал высоко в небе.

– Не наговаривай понапрасну на наставника, – предостерёг отец. – Борись со своей слабостью! Тебя просто продуло, но не будь сопляком. Держись!

Тай кивнул.

Отец прав. Нужно держаться.

Парень улучшил момент и рванул к складу. В небольшой комнатке покоились свечи, палочки и масла для благовония. Здесь же лежали балахоны и хранился прочий ритуально-инвентарный хлам.

Но вот беда – на двери висел замок.

– Проклятье! – воскликнул Тай. – У меня нет сил, чтобы его сорвать.

– Не можешь использовать силу, включай голову, – напомнил отец.

– Так, один ключ от склада всегда висит на шее помощников. Скорее всего, Прасет забрал его в город. Он настолько привык к нему, что часто забывает снять с шеи, – прикинул Тай.

– А запасной?

– Запасной находится в беседке у спортивной площадки. Но чтобы туда добраться, надо повстречаться с драконом.

Отец молча посмотрел в глаза:

– Страшно?

Тай устало помотал головой, улыбнулся:

– Страшно, что я стану таким же занудой, как ты по ту сторону.

– О, здесь есть, о чем поговорить, – заметил отец. – Только не с кем. Пользуюсь моментом.

В сгущающейся полутьме Тай рванул по ступенькам вниз к отсыпанной песком площадке. Сумерки уже захватывали мир, но почти полная луна светила ярко, хорошо обозначая контуры ненавистного чёрного тела в подсвеченном небе.

Чешуйчатая голова хищно повернулась в сторону парня и извергала в гневе огонь из зубастой пасти. Опалит ли его этот духовный огонь, Тай не знал, но яркие вспышки в ночном небе сверкали подобно молнии и пугали так, что ни за что не признался бы отцу.

– Используй местность. Прячься, – посоветовал родитель, служивший в армии.

Тай, периодически прижимаясь к стене, забежал в беседку. И едва не споткнулся о ступеньку. Ноги ослабли.

Вместе с огнем в небе сверкнула молния, на миг ослепив. Сердце ушло в пятки. Схватил запасной ключ, он уже собирался рвануть назад, но пламя дракона прошлось по самой площадке в паре метров от беседки.

Макивара и мешки с песком вспыхнули, как спички.

Тай отшатнулся к краю беседки, прикрывая лицо руками от нестерпимого жара. Какой там духовный? Это был самый настоящий огонь!

Младший экзорцист скорее от страха закричал молитвы в небо. Некстати спину принялось жечь так, что пришлось скинуть майку. Пропитанная сукровицей, она прилипла к коже, срастаясь с ней.

Рванув майку, Тай ощутил, как отрывает её вместе с запекшейся коркой. За болью последовал бледно-синий свет, льющийся за плечами. Он исходил со спины.

Его татуировка Сак Янт ярко горела! И с каждым словом молитвы свет этот был лишь ярче.

«Работает», – понял послушник.

– Ты заряжаешь своё тату! – вскрикнул отец. – Используй эту силу!

– Как? Я не умею, – признался сын.

– Просто действуй! – подогнал собеседник. – Испугай дракона! Или повлияй на огонь! Сделай уже что-нибудь!

В течение шести дней монахи каждый вечер должны приезжать в семью покойного и совершать над усопшим молебны, чтобы призвать и помолиться за их души. Но Таю достаточно было образов Наоми и Мая перед собой, чтобы вызвать их.

Духи друзей появились на площадке немедленно, всё так же держась за руки.

– Геккон, ты говорил про огонь! – припомнил Тай.

Май кивнул и смело шагнул в пламя, уже не боясь обжечься.

– Сейчас мы зажжём!

По его руке словно поползла огненная змея. Геккон швырнул её в небо, опаляя брюхо дракона. Чёрная ящерица-переросток в небе издала утробный звук и активно заработала крыльями, поднимаясь выше от новой напасти.

– Вот так-то! Пошёл вон! – закричала вдогонку Наоми. – Май, сожги ему хвост! Он не сможет нормально летать. Или порви крыло! Рухнет и будет бегать как безумный варан.

– Да, детка, – ответил парень и запустил вдогонку ещё один фаербол, собрав пламя макивары (та потухла мгновенно).

Однако, новый заряд не причинил дракону никакого ущерба и растаял в небе, не коснувшись чешуи.

Всё же дракон улетел. А Май с Наоми закружились на песке, празднуя победу. Отец, глядя на них, кивнул сыну:

– А ты не хотел их брать. Полезные ребята, оказываются. Один делает, вторая советует.

Тай усмехнулся и вышел на площадку, глядя на двух танцующих духов. Они кружились в причудливом танце среди опадающего огня. Раскаты грома, смех и яростный рёв дракона слились в одно целое, делая увиденную картину ярче и громче.

Тело достигло предела. В голове в какой-то момент зафонило. Седой экзорцист устало присел на порог беседки и свалился в обморок.

* * *

Через час прибыл наставник. Спортивная площадка к этому моменту догорела. Более-менее уцелела лишь макивара. Пламя словно оказалось не в силах перекинуться ни на неё, ни на беседку. Эксперты сказали бы, что помешал песок, но ни один из них не видел ухмыляющийся дух Геккона.

Далай Тисейн приблизился к послушнику, щупая пульс. Сердце билось ритмично.

Тай дремал, прислонившись головой к ступеньке. Окровавленная рубаха лежала рядом.

Наставник взял из его рук ключ, оставил ножны с мечами рядом и прошёл до склада. Вернулся он уже с пальмовым маслом, банкой алое и бинтами. Вдоволь смазав спину парня, растер его маслом. Оно должно остудить, унять температуру. Тащить в спальную комнату тяжелого парня старый монах уже не мог себе позволить, потому принёс подстилку и одеяло прямо в беседку. Подтащил и уложил его на доски, сетуя на возраст.

Далай Тисейн понимал, что стоило немедленно начинать обряд. Тонкий мир по ощущениям неспокоен. Это как рябь по воде, распространялось по округе все дальше и дальше. К полудню завтрашнего дня в храм привезут тела. Будет ещё хуже.

И вновь свершится бой между молитвами монаха и тёмными силами. А дальше рецепт известен: поутру семьи покойных закажут гробы и подберут подходящие фотографии и гирлянды. Приглашенные на поминки гости ещё на следующий день будут облачены в тёмные одежды. Зазвучат молитвы на языке Пали, послышатся разговоры о ранних смертях. Но никто не осудит погибших. Люди будут болтать об усопших, вспоминая добрым словом дела их.

И только.

Слёз будет совсем мало, лишь редкие печальные улыбки мелькнут среди семей, родственников, соседей и друзей. И всё под музыку традиционного тайского оркестра с преобладающими звуками ксилофона.

Далай Тисейн видел это тысячи раз, принимая эти картинки как заключительную часть жизни.

Всё завершит ритуал кремации. Люди почтительно сложат руки в знаке вай. Между ладонями прихожан суждено тлеть палочками ладана и сандала. Тела возложат на прощальный погребальный костёр и подожгут к уже ближе к вечеру. Затем прах умерших соберут в сосуды и замуруют в монастырской стене.

Ни могил, ни памятников не останется.

Едва Тай придёт в себя, как соберёт рассказы присутствующих об усопших и напишет небольшую книгу о своих друзьях. «Её принято называть Поминальной».

Когда в храм прибудут люди из королевского военного ордена, седой послушник соберёт свои немногочисленные вещи, возьмет «Поминальную книгу» и повезет её в Бангкок. Там он оставит её в храме Бонивет, где хранятся все подобные книги королевства. Это будет единственная материальная память об усопших.

Знал монах и то, что спустя сто дней со дня смерти наступит момент ещё одной заключительной поминальной церемонии. Но Далай Тисейн проведет всё завершающие молитвы в храме уже без Тая.

Это событие, известное как «Там Бан 100 Ван» обозначит себя тем, что монаху принесут в этот день конверты с деньгами. Их зовут «Санг Кхатан». Это небольшие ритуальные подарки, и они займут подобающее место в храме.

Заперев в кладовой подношения, наставник устроит церемонию «Сат Нам». Тогда по ступеням храма польётся святая вода. Она благословит дух усопших и придаст им сил в последнем пути.

Всё это знал пожилой монах, потому что уже видел своё будущее не раз. Мир открыл ему эти картины грядущего ещё в тот день, когда упрямый человек сражался с огнем, волнами и акулами, двое суток дрейфуя в Андаманском море.

Жёсткий мир уговаривал его сдаться, показывая, что будет тяжело. Но Далай Тисейн не сдался. Потому что увидел, как важна его жизнь для одного седого паренька, которому будет ничуть не легче…

Через сто дней после событий у храма Тай будет стоять на крыше небоскреба Бангкока. Почитая усопших, парень будет шептать на бутылку минералки. В окружении единомышленников, духов друзей и родных, он выльет всю воду из тары прямо с крыши, благословляя каждого в городской толпе, на кого упадет хоть капля драгоценной влаги.

С этого вечера начнётся его истинная служба ковену.

Но сейчас… Звук широких крыльев вблизи подвёл черту для самого Далай Тисейна. Чёрный дракон оказался за спиной монаха. Раздался утробный рёв, и старец тяжёлым сердцем понял, что никогда больше не увидит Тая прежним.

Глава 4. – Бангкокский планктон –

Октябрь, 2016 год.

г. Бангкок (Крун Тхеп).

Десяткам лиц, уткнувшись в мониторы, кажутся едва живыми. Все похожи как две капли воды друг на друга: сухая кожа, усталые, покрасневшие глаза в очках или линзах, плечи согнуты, шеи напряжены, пальцы без устали стучат по клавишам. Люди сидят под кондиционерами от рассвета до заката, измождённые и сонные. Под вечер выжаты досуха тяжёлым рабочим днём.

«Бледный и уставший» – именно так можно описать в двух словах, как выглядит основной костяк работников бизнес-центра «Кэпитал Корпорейтед». Это типичный офисный планктон в свои тридцать-сорок лет выглядит старше своего возраста как минимум на десяток лет. Но меньше всего офисные работники огромного здания в центре Бангкока задумывались, откуда такая не свойственная их возрасту усталость.

Куда так быстро уходят силы? Этого они не знали. Они просто работали, стараясь ничего не замечать, как привыкли работать годами. Но среди них резко выделялся молодой, подтянутый парень с шоколадным загаром, блестящими зелёными глазами и белозубой улыбкой. Он не походил на измождённого клерка. Его длинные волосы были собраны в конский хвост. Правда, белый как снег, седой хвост. Но на старика он точно не походил. Этот пепельный цвет волос немало удивлял людей, но никто сразу не задавал вездесущее – почему? О таком не принято говорить в первый день работы.

Только поэтому Таю не приходилось врать в ответ.

Тот, кто по свидетельству о рождении назывался Слава Демченко, делал вид, что работает. На самом деле он лишь временами стучал по клавишам, «обвыкаясь на новом рабочем месте». И очень надеялся, что первый день окажется последним.

Такого мощного оттока энергии молодой экзорцист ковена всё же давно не ощущал. Кэпитал Корпорейтед словно собирало в своё здание грязь со всего города. И под грязью он подразумевал не ту, что находится под ногами, а энергетический мусор. Над массивным зданием ощущался большой чёрный кокон, заворачивая в него весь бизнес-центр, как младенца в пелёнки. Но замечали это не все. А те, кто замечал, больше терпели, ссылаясь на излишнюю урбанизацию, чем предпринимали какие-то меры.

От негативной энергии даже невольно чесалось тело экзорциста. Таю хотелось встать и пойти умыться, залезть под душ и вообще поменять одежду, сжигая строгий костюм-тройку и лакированные туфли дотла. Но так как спугнуть «дичь» он не мог, ни о каких активных защитных барьерах речи не шло. И чтобы не выдавать себя раньше времени, молодой сотрудник ковена должен был просто бездействовать.

Сложнее всего просто сидеть и ничего не делать! Приходилось терпеть, сидеть молча и изображать рабочую деятельность.

«Всё равно в первый день никто спрашивать не будет», – прикинул Тай.

Пялясь в монитор, парень лишь изредка поглаживал чётки, спрятанные под рукавом пиджака. Часто поглядывал на бедолаг-коллег. Оставалось лишь гадать, как они так долго протянули в месте, где всё живое становится грязным?

«Проклятое место, не иначе. Неудивительно, что ковен им занялся», – мелькнуло в голове.

Новенький посмотрел в окно. Резиденция ордена располагалась неподалёку. Уже два года, как Тай жил, учился и работал в ковене – «КОролевском ВоЕнном ордеНе». Но структура эта не имела никакого отношения к ведьмам и шабашам в своём европейском понимании. А максимум демонического, что увидел парень в ордене, была цифра тринадцать. Ровно столько человек входило по слухам в орден в действующей его части, не считая обслуживающий персонал.

Тай не видел даже половины из них. Зато точно знал, что у ковена был свой персональный демонолог. А его первым заданием от ордена после двух лет учёбы как раз и заключалось в том, чтобы выяснить – почему так загрязнился небоскреб?

Его просто в кой-то веки отпустили на улицу из небоскрёба, давая полный карт-бланш со своим новым заданием. И как же он был рад долгожданной свободе! Ведь так редко покидал здание ордена за последнее время.

Обретая новые знания в закрытых стенах, он должен был стать бледным как лабораторная мышь, но не тут-то было! Большинство физических тренировок проходило под открытым небом прямо на крыше ковена. Потому загар парень не терял и быстро восстанавливал зрение на солнце, которое тут же тратил ночами, засиживаясь в обширной библиотеке ковена для общего расширения кругозора.

Чего там только не было для полиглота! Столько всего интересного от изучения демонов на латыни до классификаций духов на древнекитайском. Жаль только, что не читал на многих языках так же ловко, как разговаривал на них. Но латынь, французский и испанский алфавиты выучил в процессе. Преуспел и в китайском северного образца, японском и корейском. Вдобавок к английскому и тайскому, конечно же.

Тай зевнул, поймав себя на мысли, что засыпает. Время на монотонной работе тянулось вечно. А самое сложное в работе экзорциста – ждать подходящего момента для действия.

«Терпение – наше всё», – ещё подумал парень, но в этом не было ничего нового.

Это первый пункт среди десятка жизненных необходимостей, которым научил Далай Тисейн. В детстве монах-наставник часто наряжал его в национальный наряд ядовито-сиреневого цвета, подвозил к реке и заставлял замирать на бревне над водой, балансируя то на одной, то на другой ноге. Тай часами выжидал момента, когда можно броситься в воду за рыбой или просто искупаться. Так и формировалась стойкость и выносливость.

Конечно, это были не сольные тренировки или что-то вроде наказания. Показывая пример, монах сам стоял рядом, не испытывая никаких затруднений с концентрацией. Так они и стояли по колено в воде, поднимая ноги над водой, растягивая связки и тренируя устойчивость благодаря сопротивлению воды.

Какие только тренировки не придумывал мастер, чтобы Тай стал непобедимым на арене. Всех не перечислить. Вот только об арене пришлось забыть… Ковен предпочитал решать дела иначе.

«Как там старик, интересно»? – прикинул Тай, погладывая на часы: «Надо к нему съездить, проведать».

За два года он ни разу не был на Пхукете. Упорные тренировки и штудирование «основ экзорцизма» позволяло лишь редкие пять минут разговора «перед сном». А через десять минут после отбоя Тай уже сидел в библиотеке с фонариком, где не ловила связь. Об этом знали многие, но каждый член ордена сам распоряжался свободным временем, на которое может потратить его вместо сна и отдыха.

Что странно, монах упорно отказывался осваивать видеосвязь, словно не желал быть увиденным, отказавшись показаться даже на праздники.

«Наверняка, годы не щадят старика», – с тоской раздумывал Тай.

Зато свои редкие выходные, (которых за два года накопилось ровно две недели в целом), парень посвятил знакомству с родителями Светланы, дважды летая на неделю в Москву.

И теперь его мучала совесть, что слишком мало уделяет внимания тому, кто развил в нём терпение, трудолюбие и смекалку. Только старания Далай Тисейна помогали выживать в жёстком графике обучения в ковене и не вылететь на отборочных этапах.

Сколько желающих было попасть в орден? Сотни! Скольких приняли? За два года только его. Его королевское величество Рама Девятый курировал лишь лучших из лучших. И планка для участников королевского ковена была соответствующая. Но после происшествия на Пхукета два года назад, ему снова дали шанс и проверили по всем параметрам.

Как оказалось, видит. Не чувствует, а буквально – видит тонкий мир. Это и подкупило ковен. Притом орден никогда не набирал больше дюжины людей, которых курировал предводитель или Глава. Его Тай тоже никогда не видел, возможно, это был сам король.

Многие одаренные люди со всего Таиланда вылетали с нижних этажей ордена, не продержавшись и недели. Их место тут же занимали самые опытные специалисты со всей Азии. Никаких теоретиков. Только практики, точно знающие, что делать с проблемами, творимыми тёмными силами. И если уровень воинов ордена был высок, но им не хватало теории, то её старательно прививали, разъясняя общие для всего тонкого мира моменты: восприятие, взаимодействие, безопасность, купирование.

Таю рассказывали, что и сами члены ковена умирали. И совсем не от старости. Работа была опасной. Но стоило уйти предыдущему специалисту в мир иной, как на его место тут же открывался новый конкурс. Однако, на памяти молодого экзорциста такого ещё не случалось.

Его самого взяли тринадцатым, в качестве исключения – впервые в истории ордена. И каждый раз Таю приходилось доказывать, что он лучше, чем новые претенденты, потому что его уровень восприятия Того мира – максимальный, а уровень физической подготовки довольно высок.

Само обучение походило на участие в боевых действиях. Раны и ожоги – обычное дело. Места переходов обладали высокой энергетикой и нередко буквально взрывались перед ним, вспарывая кожу и обжигая эпидермис. Изматывая себя ежедневно в изучении потустороннего мира, Тай лишь вечером мог похвастаться перед первым наставником, что пережил ещё один день в ковене.

И это уже было большим достижением!

Все два года он был тринадцатым из двенадцати, и это тоже было не плохо, учитывая, что он оставался в живых. Но при любом удобном моменте «золотая дюжина» указывала младшему экорцисту на его «запасную форму» существования в ордене, так как именно экзорцисты умирали в ордене чаще всего в силу ряда причин и непосредственного столкновения с проявлениями тонкого мира.

За своего запасного игрока долго не принимали. И всё чаще Тай понимал, если бы не просьба Рамы Девятого, ковена ему никогда не видать. Для них он так и остался потенциальным мальчишкой, в котором молчаливые люди разочаровались десять лет назад на испытаниях всех уровней.

Тай помотал головой, вновь очнувшись от воспоминаний. Большие электронные часы над входом в зал, наконец, показали 18.00. Все люди в помещении как по команде поднялись и принялись собираться, выключая компьютеры. Оставаться хоть одну лишнюю минуту в офисе ни у кого желания не было. Все разговоры и посиделки начинались после выхода из здания.

Пользуясь рассеянным вниманием толпы, он ещё раз сверился с ощущениями, окутывая своей чувственной сферой два десятка человек в кабинете. Практические занятия с мастерами-преподавателями обогатили его возможности в тонких мирах и приумножили их.

Он привыкал работать не по интуиции, а не по канонам. Он точно знал, что делать и как всё работает. Орден копил знания многие века, собирая их по всему миру ещё с тех времен, когда никакого Таиланда не существовало на карте. Был лишь Сиам, а главы-руководители периодически перебрасывали штаб из страны в страну, нигде надолго не задерживаясь, пока однажды не попали под покровительство Пхумипхона Адулъядета.

Тай «принюхался». Вампиров поблизости не оказалось.

«Всё верно. Ни одного энергетического вампира в коллективе. Даже странно», – прикинул парень: «Впрочем, как раз ничего странного. Любой энергетический вампир бы давно здесь высох от дефицита энергий».

Примерно полтора года назад он вновь начал видеть «животных» вслед за возобновившимся диалогом с душами. И первым подобным зверем оказалась обезьянка на плече Светланы, когда посетил её в Москве.

Серая мартышка ещё в аэропорту перелезла с плеча Светы на его спортивную шапку, взяла за уши и крепко обняла, не желая слезать с головы Тая ни на день. Расстались они лишь в Домодедово, когда возвращался в королевство.

А вот «духовные звери» членов ордена были большими, массивными и при желании могли легко влиять на физический мир. Их тотемы впечатляли стойким характером, отображая могучую силу обладателей. Это были буйвол, тур, тигр, медведь, пантера, касатка, слон, леопард, орёл, олень, кенгуру и даже кит, что свободно плавал в океане энергий, но удавалось разглядеть лишь его хвост.

А вот проявления подобных сущностей в офисе, в котором сейчас находился младший экзорцист, почти не было. Тай видел лишь почти бесформенных слизняков, амёб-переростков и туман рядом с людьми. И это тоже было не нормально, так как намекало на то, что всех этих людей небоскреб считает лишь своими рабами, используя их энергию по своему усмотрению.

– Бунси, у вас тут большая текучка кадров? – обратился Тай к молодой, полноватой тайке, стол которой стоял рядом с его. Она была едва ли не единственной, кто нашла время представиться ему.

Тай даже присмотрелся на её духовного «зверька». Но у неё на плече словно обитало подтаявшее розовое мороженное. Липкое и яркое, оно привлекало взгляд, но что с ним делать, ещё нужно было подумать. Бесформенный пластилин не вызывал уважения.

Интуиция подсказывала молодому экзорцисту, что само это место влияет на форму «животного», а за пределами небоскрёба та же Бунси вполне могла быть другой как психологически, так и в плане отображаемого «тотема». Но для этого ей как минимум требовалось уйти в длительный отпуск и как следует отдохнуть.

Сам Тай дистанцировался, чтобы не привязываться к людям. Скорее всего, уже завтра он никого из них не увидит. Но Бунси явно была не против познакомиться поближе. Сразу.

– Да каждую неделю кто-нибудь приходит и уходит, не выдерживая шефа, – отмахнулась Бунси.

Щеки её порозовели в лёгком смущении внимания к своей персоне. Фаранг не только заговорил с ней, но и запомнил имя. Начальник представлял многих в офисе, но не её. А это двадцать человек только в их офисе. И на каждом этаже по четыре офиса. А этажей в небоскребе хватало. Пусть и не все они принадлежали компании, но пентхаус оставался за головной фирмой здания.

В любом случае, тот факт, что он запомнил именно её имя, говорило о многом для Бунси. Она и не знала, что Тай просто привык запоминать большие объёмы информации. Этот навык начал развивать Далай Тисейн, заставляя заучивать длинные молитвы на сотни страниц, а в ордене довели до совершенства различными упражнениями.

– Ясно, – отрезал парень, сразу повернувшись спиной.

Он предполагал, что сейчас его начнут звать в кафе, «посидеть за знакомство», или хотя бы попытаются разговорить, как предупреждали в ковене. А заодно спросят про волосы. И вообще попытаются узнать, откуда он такой загорелый «не под солярий» иностранец взялся?

Это вопросы, к которым давно привык. Ничего расистского. Иностранцу в Бангкоке рады. Но некоторые – чрезмерно.

Вопросы возникали всегда, когда Тай устраивался на новую работу. Без взаимодействия с социумом не обойтись. Парень даже попытался представить себя на месте Бунси. В переводе с тайского, кстати, её имя означало «высокочтимая красавица».

Что она видит? Красив, молод, неженат – на безымянном пальце нет заветного кольца. Многим этого хватает для начала знакомства. Но Тай в свои двадцать два года от роду мог думать только об одной женщине.

Конечно, Светлана ещё два года должна изучать культуру в МГУ. Но этим летом посетит его на райском острове перед тем, как браться за дипломную работу. А по прибытии девушки на остров он и собирался надеть на её палец заветное кольцо.

Толстушка, выждав немного, исчезла за спиной, так и не решившись идти в обольстительную атаку. Народ вообще подозрительно быстро покидал помещение. Как будто их всех гнали палками. В коридоре у лифта и у лестницы быстро затихали шаги толпы. Людей понять можно. Отдавать жизненные силы никому не хотелось. Срабатывало подсознание, выдворяющее человека как можно быстрее вон из неприятного его персональной энергетике места.

Что может быть хуже места, питающегося энергетикой человека?

Тай точно знал, как появляются такие места. Библиотека ковена утверждала, что если источником негатива не являлся сам человек, то выбор невелик. Либо где-то поблизости выход «негативной энергии» из разломов земной коры. А он диссонирует с энергией людей. Либо рядом проявляла себя посторонняя сущность.

Впрочем, часто эта сущность порождалась самим причинным местом, так что оба условия могли быть связаны.

Тай нарочно тянул время, завозившись за сборами за рабочим столом. И чем больше народу уходило, тем больше приходилось изображать кипучую деятельность у стола, чтобы остаться последним в офисе. Не то, чтобы в современных офисах Бангкока ещё существовали ключи, которые было принято сдавать на вахту, но куски пластика с магнитным замком на проходной забирали под расписку. А о наличии следящих камер в коридорах и говорить не приходилось.

Об этом тоже рассказывали в ковене. Его специалисты работали с подобными зданиями по всему миру не первый год. «Энергетические чистильщики» по вызову отметились в офисах крупнейших топ-компаний мира по всему миру. Вздумай заниматься ковен только этим, он всё равно бы никогда не прогорел на финансовых взносах. Но это было лишь частью работ ордена, как понимал Тай.

Однако, всегда останется человек, который закрывает кабинет последним. И неторопливый голос Бунси донёсся от двери:

– Ты идёшь уже? Все ушли. Или… – она на миг сбилась. – Ты хочешь остаться здесь?

Её щеки почему-то снова покраснели. Голос раздался с придыханием, как будто он уже раздевал её и кидал на стол. Она застыла на выходе, накручивая кудряшку на палец и глупо улыбалась.

«Похоже, она рассчитывает на близость», – подумал Тай и поперхнулся от этой мысли, быстро заканчивая с компьютером.

Повода он не давал. А излишнее воображение прекрасной половины человечества порой ставило его в тупик. Как можно сразу переходить к интимной близости, не зная ничего о человеке?

Новенький забрал рюкзак с личными вещами у общей вешалки и вышел в коридор за мгновения до того, как сотрудница закрыла дверь. Соображать, как отмазаться от приватной беседы и остаться с настоящей работой один на один пришлось на ходу.

– Я к шефу, – выбрал самый простой вариант Тай.

– Он уже наверняка уш… – Бунси осеклась.

Дверь к шефу дальше по коридору открылась. Из неё как раз выходил посетитель. В коридоре послышались обрывки фраз. Собеседник шефа прощался. Собирался домой и сам начальник, застыв в проходе.

Бунси сделала последнюю попытку к знакомству и взяла парня под локоть:

– Пойдём. Уходит уже человек.

Ей определенно хотелось продолжения беседы.

– Сомбун Кирайя, я к вам со специальным предложением! – нашёлся Тай, спешно освобождая руку и подбегая к кабинету начальника. – Можно к вам на минутку?

– А-а, новенький программист из России… Как там тебя?

– Егорий Палыч, – выдал первое, что пришло на ум Тай.

– Слова такие, что язык сломаешь. Хорошо, что ты знаешь тайский. Плохо, что рабочий день кончился. Раньше надо было приходить, – ответил шеф, не горя желанием задерживаться.

– Кончился, но идея пришла только сейчас! – не стал поправлять шефа Тай, игнорируя сотрудницу в коридоре.

Та хмыкнула и зашагала к выходу. Больно надо знакомиться в первый день. Сколько таких ещё будет? А ещё корпоративы! Целый океан возможностей.

– Дело срочное. Разрешите войти, – предложил Тай. – Повысим, там сказать, производительность труда.

– Может, завтра с утра? – поморщился шеф, словно ненавидя своё рабочее место.

– Лучше сегодня. Очень надо внести коррективы немедленно. Не пожалеете, – улыбался Тай как никто другой на этаже. – Вопрос жизни и смерти. Компания теряет деньги на сущих пустяках. Оптимизация процесса сократит расходы.

И Тай снова улыбнулся лучезарной улыбкой, так свойственной тайцам, но совсем не подходящей русскому человеку.

Солнце Таиланда за годы жизни на Пхукете сгладило хмурый нрав северной души. Даже после всех происшествий он привык улыбаться широко, от души. Тайцы всегда отвечали такой же улыбкой. И мир вокруг словно становился светлее. К тому же жители столицы очень любили фразу «сократить расходы».

– Ну ладно, – окончательно скис начальник и помахал приятелю. – Атхит, увидимся тогда завтра в ресторане. А то молодежь нынче настырная, поговорить нормально не дадут, – шеф сделал реверанс своему прошлому собеседнику, ожидающему в коридоре, и кивнул Таю на стул. – Но учти, если ты меня задержал по пустякам, лучше сразу дуй домой. С испытательным сроком шутки плохи.

Сомбуну Кирайе было за пятьдесят. Шеф руководил фирмой не первый год и давно привык сразу переходить к делу, ценя своё и чужое время. Примечательным был и его духовный зверь. На плече сидел старый филин в больших очках с толстой роговой оправой. Периодически кашляя и роняя перья, он то пытался сдохнуть, закатывая глаза, то изображал рабочую деятельность, перебирая бумаги. Толку от него в продуктивном смысле было мало, но вид делал важный.

– Не, я по делу, – ответил Тай и на секунду застыл в проходе.

С трудом удалось оставить лицо без удивления, не задерживая взгляд на новом феномене. И дело было не только в филине. Из вновь открытой двери кабинета потянулись чёрные щупальца, оплетающие сначала шефа, а потом и удаляющегося по коридору человека. Только до Бунси они уже не дотягивались, так как девушка свернула по коридору к лестнице, не желая дожидаться лифта в «час пик».

Филин на плече шефа притворился мёртвым, свалившись на стол, когда уходящего человека мазнуло по спине. Оторвав неплохой кусок от тонкого тела, щупальце с огромной скоростью уползло назад в кабинет.

«Вот такие издевательства над аурой», – невольно подумал Тай.

Конечно, обычные люди его не видели, но ощущать воздействие могли наверняка. Вот и старый таец невольно поёжился, словно его пробрал мороз от кондиционера.

Филин приоткрыл один глаз, убедился, что щупальца нет и кашлянул, привлекая к себе внимание новым изображением деятельности.

Таю показалось, что шеф даже тянет руки к филину. Но босс лишь взял пульт. Выключая кондиционер, таец уже не видел, как в коридоре обернулся его бывший собеседник. Уходящий друг шефа ощутил «взгляд спиной».

Неприятные моменты такого прикосновения-вторжения ощущаются кожей рефлекторно и заставляют без причины бегать мурашки, учили книги ковена. А еще Тай знал, что того человека явно пробрал холод!

Ощущения не подводят человека. Холод всегда был связан с потерей энергии. С этим не поспорили бы даже физики, но люди часто переводили всё на банальный сквозняк.

Тай мог лишь посочувствовать шефу. Но без своих мечей бросаться в бой он сразу не спешил. А напарник, которого одобрили для прикрытия, явно запаздывал. «Золотая дюжина» вновь показывала ему на истинное место в иерархии и не торопилась помогать.

Шеф поднял усталые глаза, вновь заняв место за столом. Тай рефлекторно поёжился следом, закрывая за собой дверь и сочувствуя человеку.

Судя по увиденному оторванному куску тонкого тела и образовавшей дыре в ауре, объект заболеет не сегодня, так завтра. Филин так вообще поставил себе градусник под крыло, а на лоб нахлобучил тряпку, явно пародируя основные действия хозяина каждый вечер после работы.

– Чаю не предлагаю, секретарша заболела, – отрезал Сомбуна, возвращаясь за стол и напоминая о «привычном» мире. – Присаживайся… как там тебя говоришь?

– Если совсем по-простому, то Миклухо Маклай, – отозвался на этот раз Тай.

Так во всяком случае гласили его фальшивые документы. В бланки с печатями он мог вписать что угодно. Не весь мир ещё оцифрован. А специалисты ордена подправят любую цифровую информацию по запросу.

– Мне эти ваши имена и хакерские клички без разницы, – отмахнулся шеф. – Тебя пригласили на работу как надежного специалиста. Мне без разницы стиль твоей одежды и то, что ты красишь волосы под седину. Главное, чтобы ты хорошо занимался своим делом. Уяснил?

– Кстати, о деле. У вас же явный остеохондроз. Шея застужена. Видите? – Тай, так же привыкший резко переходить прямо к делу, поднялся, мгновенно оказался рядом и сделал один короткий, молниеносный удар-тычок указательным пальцем в шею.

Тычки пальцами как всегда пригодились. Шеф обмяк. Расплылся по стулу. Переломом, конечно, не грозит, а вот сознание отключает наверняка. С минимальным энергетическим потенциалом клиент проспит до утра. Хороший способ нейтрализации людей, которых проще усыпить на некоторое время, чем убеждать в необходимости работы экзорциста здесь и сейчас.

Подхватив обмякшего шефа, парень подтянул его на кресле, придвинул к столу и положил его голову на папку. Выглядело так, словно Сомбун Кирайа задремал за столом, заработавшись. Кто ж осудит трудоголика?

Филин тут же уронил градусник и повернул голову, так же задремав. Без хозяина их «звери» редко функционировали. В худшем случае такие проявления сами хозяева воспринимались как «барабашку», если когда-то видели мельком.

Обычно подобное случалось при резком пробуждении или на грани сна. Иные зверьки действительно могли сесть на грудь и «душить», пока хозяин между сном и явью мог их разглядеть.

– А теперь поговорим о настоящем деле, – вздохнул Тай и огляделся: кабинет как кабинет, никаких кукол Вуду, старинных мечей и прочих артефактов, которые часто воздействуют на окружающую среду, аккумулировав в себя достаточно энергии для влияния на физические объекты.

Молодой экзорцист провёл ладонью над головой шефа, считывая с головной чакры – сахасрары – всю необходимую ему информацию. Энергии мало, но вся она принадлежала шефу.

Вердикт прост – вампиром он не был.

«Бунси не права. Шеф ни при чём. Такой же заложник обстоятельств, как и подопечные в офисах», – решил парень.

Выглянув в коридор и убедившись, что никого нет, Тай посмотрел на часы – 18.10. У него где-то с полчаса, пока охранники не выпроводят толпу из здания и не пойдут по этажам расспрашивать, почему кто-то задержался.

Работать до полуночи в Таиланде не принято. Так что в отличие от той же Японии, разбудят даже закоренелого трудоголика.

Глава 5. – Ниндзя –

Тай вытащил из рюкзака пластиковый ломик, который невозможно было определить на металл детекторе, и подошёл к окну. Все этажи выше двадцать четвёртого не открывались без особых спецсредств, (которые при необходимости могли использовать мойщики окон). По соображению безопасности и из-за отсутствия естественной вентиляции. Потому в высотных зданиях создавали принудительные механические системы кондиционирования воздуха, которым открытая надолго «форточка» только вредила.

Но во всех системах безопасности есть слабые места. И Тай знал, что датчики не передавали сигнал, если окно было открыто менее трёх минут. За это время воздушные потоки просто не успевали проморозить всё помещение и повлиять на микроклимат здания, отразив данные на мониторах.

Если успеть до этого времени, то никаких проблем!

Вскоре Тай орудовал и пластиковой отвёрткой у окна, спроектированной под спецзадачу. Справившись, распахнул окно во всю ширь. Поток свежего холодного воздуха ворвался в комнату, смахивая бумаги со стола.

Нажав на кнопке вызова у гарнитуры в ухе, спрятанной под волосами, Тай обронил:

– Не заждался? Всё, как и планировали. То же окно, без изменений.

На той стороне не ответили. Лишь ветер завывал. Собеседник уже боролся с воздушными потоками.

Примерно через минуту у окна показались сначала ноги в чёрных ботинках, а затем тело азиатской наружности в джинсах и ветровке. Наконец, показался и весь Яриго – самый суровый и стильный азиат на районе.

Однако, напарник Тая не был тайцем. Его ковен нашёл в Японии, забрав из школы ниндзя в довольно юном возрасте. Подающий надежды специалист ближнего боя был ловок как змея и хорошо бы показал себя в гимнастике в сборной Восходящего Солнца. Но каждому уготован свой путь. И путь Яриго был в служении Ковену.

Вот и сейчас ловкий японец сполз по веревке на подоконник, отцепил зажимы и кивнул напарнику, обронив по-японски лишь одно слово:

– Уложились.

Тай посмотрел на часы – до сигнала оставалось полторы минуты. Пока ставил стеклопакет на место, напарник снимал рюкзак, доставал деревянные мечи подопечного и своё оружие.

В арсенале Яриго также присутствовали нунчаки, кунаи, звёздочки и много вещей ниндзя из композитной структуры. Отказаться от металла Яриго не мог, поэтому и пришлось лезть через окно. Мечи его тоже были классические и боевые: катана и кодати, а такие не пронести через рамку на входе.

Тай запихал пиджак в рюкзак, надел ножны через плечи поверх рубашки и посетовал на то, что не взял привычную одежду. Белые наряды члена ордена были просторнее и не сковывали движения, вздумай он хоть йогой заняться. А в одежде клерка можно удобно лишь в луже валяться, предварительно хорошенько напившись.

Яриго так же достал свои даабы. Его деревянные работы были справлены мастерами самого ордена и являлись эксклюзивами, подаренными мастер-экзорцисту.

По рангу Яриго стоял выше, занимая десятое место в иерархии ковена. Тай был прикреплен к нему как «младший экзорцист на обучении» – низшая пред-ступень в ордене, которой необходим опыт «человека практики». И эта практика у Яриго была в основном связана с боями.

Деревянное оружие мастера отличалось по ряду причин. Во-первых, его мечи были немного короче своих боевых собратьев, что облегчало их транспортировку даже в рюкзаке.

Во-вторых, сделаны они были из лёгкого ротангового дерева, выращенного за годы под строго заданные формы, что облегчало вес и избавляло от нервотрепки на таможнях с просмотром ножен на предмет хранения запрещенных средств в пустотах. В-третьих, чёрная роспись вязью санскрита от рукояти до острия клинка покрывала их.

В целом эти мечи были не для боев на физическом плане. Их освятил сам Глава ордена для борьбы с силами потустороннего мира. Яриго гордился даабами, но имён им не давал, не желая привыкать к «деревяшкам». Ему больше нравилась честная сталь.

На одном из таких «боевых» клинков Тай однажды увидел вмятину у рукояти и спросил почему тот не выправит её? На что Яриго ответил, что поймал пулю мечом и не собирается это исправлять. Будь иначе, он давно бы гулял по другому миру.

Тай немного завидовал мастер-экзорцисту. Грозный и Чудо смотрелись поскромнее и были простыми как топор. Ими пули не поймать без последствий.

Но владеть даабами младший экзорцист научился на уровне мастера стиля «краби крабонг». А это тоже много значило в плане боя, хоть с тайского и переводилось банальное как «Мечи и палки». По делу же стиль – убойный. И имел в своём арсенале школы индийских, китайских и японских методов ведения боя. Корнями своими вовсе уходил в четырнадцатый век. Далай Тисейн показал основы, а в ковене их быстро развили и поставили на новый уровень, чётко давая понять, что значит скоростной бой.

Тай извлёк из своего рюкзака и пустые свитки, чёрную краску в чернильнице, кисточку и мешочек с порошком лотоса. На крайний случай.

Это был оптимальный набор экзорциста. Ритуал запечатывания требовал немало времени и в идеальных условиях, а при стрессе первого задания, Тай боялся забыть слова или не верно расчертить схемы и понабрал с собой подсказок.

Это как сдача экзамена без повторных попыток. Напротив, за провал могут посадить за решётку. И захочет ли его доставать орден после провала – большой вопрос.

Яриго проверил пульс шефа, кивнул. Напарник был немногословен и следовал поговорке «меньше слов – больше дела».

Положив на стол мешочек, и растянув на полу длинные свитки крест-накрест, Тай приготовил чернила, обмакнул в открытой чернильнице кисть и принялся чертить узоры. На выходе должна получиться запечатывающая пентаграмма. На гексограмму или многогранные звезды посложнее времени уже не хватало.

Сочетание звезды, санскрита и буддийских иероглифов чертилось по памяти легко, даже изящно. Искусству каллиграфии он посвятил не один месяц.

Экзорцист должен обладать отменным почерком, чтобы ритуал был удачным. Даже когда приходилось писать письмена кровью, рука не имеет права дрогнуть. Некоторые демоны понимали только силу. А сильнее крови в энергоинформационном мире жидкости не существовало. Но к силе всегда следовало добавлять точность.

Необходимый набор символов из ста двадцати узоров младшего экзорциста, включающих в себя элементы буддизма, индуизма, иудаизма, христианства, ислама, кришнаизма, синтоизма, ведизма и нордических рун, Тай запомнил прекрасно. Задать параметры печати под конкретное место не составляло труда, зная формулы. Даже улыбнулся, быстро справившись с заданием.

«Два года в застенках ордена не прошли даром», – прикинул он.

Завершив работу, молодой экзорцист замер, прислушиваясь к ощущениям. Холод в теле усилился. Несмотря на это, он заставил себя расстегнуть рубашку и обнажиться по пояс. Яриго, контролируя процесс, одобрительно кивнул, глядя как засветилась Сак Янт на спине подопечного.

На теле японца тоже были татуировки. Но они скорее выдавали его принадлежность к якудзе, оставшись со времён бурной молодости. Ниндзя в Японии часто работали на мафию, как на наиболее платежеспособный контингент. Обе структуры не задавали вопросов, оставались в тени, но иногда помогали существовать друг другу.

Сойдут такие татуировки только со смертью владельца.

Тай прислушался к ощущениям. Он скорее знал, чем видел, что Сак Янт на теле засветилась тревожным бело-голубым отсветом. Обереги буддийского монаха работали бесперебойно. Подпитанная энергией человека, «рабочая тату» реагировала на явные проявления энергий вне физического мира.

Но видели это сейчас только высокодуховные люди, которые развили в себе экстрасенсорику. Для прочих людей татуировка была мертва, как мертвы деревья, пока их ветки не колыхнёт ветер.

– Хш-ш-ш!!!

Чёрный щупалец спрута с едва различимым слухом звуком метнулся из комнаты секретарши к столу шефа, устав дожидаться, пока сильные люди с огромным запасом энергетики покинут помещение и не будут тревожить его своими пассивными оберегами или активными ритуалами.

Реакция Яриго была моментальной. Его дааб обрушился на щупальце, отсекая от поползновений в сторону сидящего в напряжении Тая.

– А-а-арн! – закричало из комнаты нечто на грани человеческого слуха.

Этот звук почти не различали люди, но прекрасно слышали собаки, кошки и летучие мыши. Его могли бы расслышать и дельфины, если он издавался в воде. Крик, однако, проявил себя так в физическом мире, что потолочные лампочки мгновенно перегорели от всплеска негодования спрута! Явление редкое, но возможное.

Потусторонние силы часто воздействовали на технические приборы. Чаще всего от этого «внимания» доставалась электрическому свету, как наиболее чувствительному детектору.

Яриго ворвался в комнату следом за убегающим щупальцем. Отсвет от облаков в окне, отражающих огни города, обозначил оплывшую фигуру. Она заполонила собой почти всю комнату. Спрут-толстяк был отожратым и пророс на три этажа вглубь, почти не замечая стен. В комнатке находилась его сердцевина, в то время как «голова» переросла потолок и стремилась к крыше, а «ноги» тянулись до первого этажа, и волочились ниже – к самому подвалу.

Конечно, как таковыми ни головой, ни ногами тёмные сгустки, трансформирующиеся в различные проявления в разный момент времени, назвать можно было лишь условно. Но человеческому сознанию нужны привычные ориентиры, чтобы не покидать условностей физического мира. И ими охотно пользовался даже ниндзя, взращенный орденом с более ранних лет, чем Тай.

Мозг всё увиденное адаптировал под себя.

Раздался вскрик, затем удар. Тай, ощутив тревогу напарника, открыл глаза в полутьме. Ритуал запечатывания подходил к завершению. Спина светилась, разгоняя полумрак.

Его Сак Янт представлял собой отличную защиту в пассивном режиме. Мелкие сущности боялись нарисованного дуального индийского бога, а что ожидать от белого крылатого демона не знали и сущности покрупнее. Потому типичных паразитов, вроде спрута, Тай не боялся. Завершив ритуал, он спокойно ворвался в комнатку следом за напарником.

Первое, что увидел Тай, было каналами, питающими спрута. Энергетический паразит в перспективе желал разрастить до контуров всего здания, убивая внутри все жизненные токи «организма». Он уже обозначил свои точки роста, проявляющиеся в виде чёрного кокона, который и оплел всё здание.

Округа вокруг становилась мёртвой. Скоро в здании и ближайших районах увеличится процент самоубийств, убийств, бытовых и автокатастроф. Там всё чаще вместо смеха будут звучать плач и слёзы.

Человеческая психика хрупка и часто не выдерживает внешний воздействий. Тем более таких мощных. А как мог судить экзорцист по книгам, пережравший паразит рано или поздно взорвётся. Тогда поблизости упадёт самолет, прорвётся газ, обрушится здание или новая секта вздумает массово вырезать группу людей в порыве откровений «свыше».

Тай знал, что все эти варианты потенциально умножаются, если чёрный спрут не перестанет пожирать округу.

– Яриго, ты цел? – обронил он на японском.

Вместо ответа возобновилась атака спрута. «Чудо» прочертил круг, отсекая основные щупальца сущности. Подавив питательные каналы, Тай надеялся лишить её активности.

Архивы учили, что, получив чувствительный удар, спруты чаще всего переходят в пассивный режим. Теряя активность, они просто выжидают, пока всё уляжется само собой. Лишь не заметив ничего опасного, снова робко начинают отращивать обрезанные щупальца, воссоздавая поврежденные каналы. Люди их не видят. Маскировка срабатывает идеально. Можно сколько угодно чистить помещения огнём и водой. Но, если не убрать основную причину, всё вернётся на круги своя.

Поэтому чего точно младший экзорцист не ожидал, так это вполне ощутимого физического удара в ответ на махание мечом.

Как тараном в грудь Тая ударило чем-то мощным, мало различимым в темноте. Пролетев несколько метров, парень ударился спиной о софу в кабинете шефа. Скатился по ней на пол и дыхание сбилось.

Силясь отдышаться, он поднялся, вновь готовый к бою. Но какого же было удивление, когда его собственный Сак Янт за плечами стал мерцать уже тёмно-голубым цветом.

Тай увидел тату уже не духовным зрением, но вполне обычным. Татуировка явно раздвинула темноту вокруг. Он стал как ходячий фонарик. Спина словно намазана светящейся в темноте краской, заряженной на солнце вот-вот.

– Да что происходит? – только и спросил экзорцист.

Спрут резко выстрелил в него из соседней комнаты сразу двумя толстыми щупальцами, продолжая атаку.

Вёл он себя совсем не по канонам. Книги, конечно, гласили, что периодически проявления потустороннего мира становились сильнее в «неспокойные времена», но не настолько же!

Тай подставил Чудо и Грозный перед лицом, собираясь принять удар спрута, но тут посреди комнаты сработала заряженная печать, заполыхав от пола и до потолка ярко-красными всполохами. Отдаленно она походила на костер, если бы костер мог гореть розовым. И на лазер, ведь четкие грани печати проявляли себя от пола до потолка под прямыми углами по чётким контурам.

Удара в мечи не последовало. Щупальца спрута затянуло в эту ловушку. Но на этом активированная печать не успокоилась. Не обрубая, но подтягивая щупальца спрута, она потащила его к себе, как маленькая мясорубка, постепенно расправляясь с большим куском мяса.

Тай отступил к двери, не зная, как помочь маленькой печати запихнуть в себя основное тело гигантского спрута. Для этого нужно хотя бы попасть в комнату секретарши, но в единственном проходе туда шла борьба печати и спрута. Мешать им не стоило.

Зачем ломать то, что работает?

– Получил, пакость? Вот и сиди здесь, – обронил Тай и вспомнил о напарнике. – Яриго! Ты живой там?

Нет ответа.

– Яриго! Надо подтолкнуть сюда спрута. Печать слишком слабая! Было мало времени!

Ни слова от напарника.

– Надо его располовинить. А лучше раздробить! Эй, слышишь?

Взгляд коснулся мешочка с толченным порошком лотоса. Он лежал на столе рядом с дремлющим филином и шефом. Подхватив остриями мечей край мешочка, Тай некоторое время выжидал. Битва к его удовольствию закончилась ничьей. Пространства печати не хватало для уничтожения спрута. Сущность была в несколько раз больше и закупорила собой весь портал. Но и действовать, как раньше спрут не мог, получив своеобразный нокдаун.

Тай, желая помочь, подкинул мешочек и ударил его мечом плашмя, отправляя в полёт в сторону спрута как бита бейсбольный мяч. От удара холщовый мешочек с тесемками развязался, и пыль толченого лотоса рассыпалась по помещению, большей частью распыляясь в комнате секретарши.

Толчёный лотос должен создать эффект разорвавшейся гранаты… Так уверяли книги.

«Спрут наверняка развалится на куски», – прикинул Тай.

– Бур! – заявил спрут.

Вместо дикого крика, пугающая тишина. Частицы освященного лотоса должны доставить нестерпимую боль непроявленному монстру. Но он вместо этого он спокойно разорвал щупальцами печать. Сами щупальца, вместо того, чтобы исчезнуть, как грязь под напором воды, стали в один момент материальны и просто разметали по полу расправленные свитки с письменами.

Рот Тая приоткрылся сам собой. Учебники такому не учили.

– Да что ты такое?! – заорал он и бросился с мечами наперевес прямо на спрута.

Действие бессмысленное, так как в физическом мире мечи были лишь парой деревяшек. Настоящие клинки лишь у напарника. Но ничего не оставалось: притихшего Яриго нужно спасать.

Спрут легко откинул младшего экзорциста от себя. На этот раз Тая швырнуло так, что выбил спиной дверь кабинета и оказался в коридоре. Удар вышиб дух, едва не выкинуло из физического тела.

В коридоре Тай оказался не один. Яриго вылетел прямо из стены соседней комнаты, проломив своим телом хилые внутренние перегородки мгновением позже. Функций несущих стен коридорные перегородки не несли и делались из лёгкого материала по сути для видимости. Но всё же легкость, с которой спрут швырял человека под центнер весом, впечатляла.

– Ситуация вышла из-под контроля, – сказал Яриго, с тоской глядя на один из переломленных надвое металлических клинков.

Катану переломило, как пальцы ломают зубочистку.

– Кто-то инвольтирует его напрямую! – добавил напарник.

Тай поморщился. Головой припечатался о порог, хорошего мало. В ушах звенело. Даже хорошо тренированному телу требовалось время, чтобы прийти в себя после полёта.

Физически никто не делал из экзорцистов суперсолдат. По-настоящему крепки они были только духом и верой. А у человеческого тела всегда есть предел.

Однако, Тай прошёл неплохую школу боя.

– Я… я… справлюсь, – пролепетал Тай, но тут и в коридоре потухли все лампочки разом.

Выбило пробки.

Глаза на миг ослепли, вновь привыкая к темноте. На сей раз почти полной. В коридоре окон не было. Источники внешнего света отсутствовали.

В темноте послышался новый удар тела о стену и вскрик Яриго. Тай, облокотившись на перегородку, попытался привстать с помощью мечей.

Нужно срочно приходить в себя, чтобы помочь напарнику!

Но ничего не вышло. Добивающий удар отбросил в бессознание.

Спрут прекрасно помнил о своём втором оппоненте и шансов давать никому не собирался.

Глава 6. – Битва до победного конца –

Сколько прошло времени, Тай не знал. Но боль в сведённом от холода теле ощущалась такая, словно его положили в снег.

«Холодно, как же холодно»! – понял пробудившийся.

Седой парень открыл глаза. Изо рта валил пар. Как оказалось, холод привёл младшего экзорциста в чувства достаточно быстро, не позволяя организму умирать.

Тай прислушался, сверяясь с ощущениями. В коридоре было по-прежнему темно. Повозившись на полу, Тай нащупал уцелевший дааб.

Сначала один, за ним – другой.

Оба слабо засветились, когда он их коснулся, пропуская через себя энергию человека. Они – его проводники. Удар спрута разрядил их до нуля. Этот враг как мощный пылесос всасывал всё вокруг. Опаснее противника не придумать.

Тай сжал рукояти мечей. В руках должно быть хоть что-то, чтобы ощущать уверенность. Так проще справляться с нахлынувшим страхом. Привычные ориентиры хороши, когда вокруг творится чёрте что.

«Следи за дыханием. Сердце должно быть под контролем», – вспомнил он уроки Далай Тисейна и задышал медленнее и глубже.

Состояние тело неважное. В ушах звенело, как будто контузило. Подташнивало. На тело накатывали волны слабости. Все признаки разрядившегося организма. Спрут выпил его почти до дна. И только ритуальная татуировка не давала прикончить экзорциста окончательно, прикрыв крыльями демона, как щитом даже в автономном «пассивном» режиме работы.

Тай достал из кармана строгих брюк фонарик. Ведь при любой ситуации с ним в карманах всегда были три вещи: карманный фонарик, зажигалка (хоть и не курил) и чёрная жемчужина, которую получил от Главы ковена при прибытии. Её передали через вторые руки, но всё же было приятно, что хоть один артефакт ему всё же доверили.

Младший экзорцист привстал, прислонившись спиной к стене. Ощупав ребра, переломов не обнаружил. Мышцы холодные, связки застывшие, всё болит, но руки-ноги двигаются, хоть и с заметным трудом.

Ощущение, что взобрался на гору и двигаться больше не может от сильной усталости. Это походило и на кислородное голодание. Организм говорил, что ему не хватает буквально всего: еды, воды, витамин, воздуха и поспать хотя бы пару суток до кучи.

«Ничего страшного. Это лишь следствие мощного энергооттока», – подумал Тай. – «Чёртов спрут, как катком по мне прошёлся»!

Парень с трудом разлепил пересохшие губы. Глаза и губы – одни из первых индикаторов состояния организма. Губы, например, в жару, что в холод, одинаково сохли, «обветриваясь», когда состояние тела заставляло желать лучшего. Глаза же просто краснели или сохли.

Судя по своим губам, Тай пришёл к выводу, что дело плохо и наступает время резервного плана. Он даже не пытался провести полную диагностику организма.

Но при минимуме энергии это было невозможно.

Каким был план «Б»? Кто знает? Ведь в него молчаливый напарник как раз не посвящал. Привыкли за два года, что в ковене обходятся без потерь, вот и расслабились.

Недобитый младший экзорцист включил фонарик, высвечивая коридор.

Обронил в тишину:

– Яриго! Ты как? Есть запасной план?

Свет дал необходимый минимум информации: в конце коридора валялся оглушенный, а возможно и мёртвый, напарник. Дверь в кабинет начальника по-прежнему валялась рядом. Эту улику скрыть не получится. Утром удивятся и проломленным стенам.

«Похоже, Сомбун Кирайа всё так же спит за столом», – понял Тай. – А это значит, что никто и не думает вызывать полицию. С одной стороны, радует, что мороки с правоохранительными органами будет меньше и не придётся подключать связи ковена, с другой – и на помощь никто не придёт».

Что было хуже всего, младший экзорцист перестал ощущать спрута. Это было возможно только в двух случаях. Либо он исчез, что при его частичной материализации было маловероятно – какой паразит уйдёт от кормушки в период наибольшего жора?

Либо… Тай уже находился внутри него.

Значит, весь холод пришёл от того, что спрут пожрал его и теперь «переваривал», снимая тонкие тела, как хозяйки чистят лук.

Пленник сущности стиснул зубы. Ситуация хуже некуда. Отключил фонарик, убрал его в карман штанов и достал жемчужину.

Подарок Главы ордена имел вполне практическое значение. Жемчуг издревле считался обладателем магических свойств. Но в этом лишь часть правды. На самом деле белые жемчужины, наиболее распространенные в мире, никакими особыми свойствами не обладали. Хоть с бубном над ними пляши. А вот чёрный жемчуг, да ещё заряженный на обряде руками умелого мастера, мог поразить своими свойствами даже мощную демоническую сущность-босса, не то, что спрута-переростка.

– Бур? – послышалось удивлённое, протяжное эхо по всему коридору.

Спрут почуял опасность.

– Побурчи мне тут, – обронил Тай и швырнул жемчужину в кабинет начальника.

– Хш-ш-ш!!! – с этим мерзким звуком запоздало метнулись со всех сторон по коридору в кабинет следом за жемчужиной десятки щупалец.

Тай не видел их в темноте. А когда и звук пропал, остались только ощущения.

«Если нет шума, значит щупальца станут материальными лишь в последний момент», – прикинул младший экзорцист.

Отсюда следовало, что спрут действительно материализовывался, но лишь частично.

«Значит, у тебя есть ограничения. Выходит, я не в тебе, а лишь в твоих энергетических контурах, которые и глушат мое восприятие», – понял Тай.

Жемчужина коснулась разорванной печати на полу начальника и принялась перезагружать ловушку, пропитав печать и преумножив её силы. Едва процесс раскрытия стартовал, как печать восстановила свою структуру, став идеальной.

Магическое пространство обладало памятью. Особенно памятью магических влияний на него. И легко повторило ритуал, преумножив его силы из-за влияния артефакта.

Тай улыбнулся, слушая, как умирал в агонии спрут, поглощаемый «новой» печатью. Силы её умножились, она стала работать как вакуумный пылесос, засасывая всю негативную энергетики во всем здании.

Младший экзорцист вздохнул. Конечно, жалко чёрной жемчужины. После раскрытия она уничтожалась полностью, без возможности восстановления. Редкая вещь. Но… жизнь дороже.

– Яриго!

Тай вновь посветил фонариком. Японец лежал без движений. Если в физическом мире активация чёрной жемчужины возобновляла обряды, усиливала печати и вообще действовала однократным и очень мощным катализатором магических процессов, то в тонком мире при активации она создавала эффект разорвавшейся бомбы и сильно била по тонким чувствам.

То есть артефакт ударил как по сущностям, взаимодействующим с физическим миром, так и по людям, выходящим на эти миры вольно или невольно. И все, кто мог чувствовать, ощутили словно удар в висок. Нокаутирующий.

Однако, дело сделано – спрута разорвало на части. А любые, даже самые незначительные уцелевшие куски усиленная печать сейчас поглощала, перерабатывая в противоположный тип энергии – благожелательный для данного пространства.

Чтобы избежать собственного оглушения, Таю по окончанию процесса нужно было срочно попасть в центр печати. Вот только встать не удавалось. Поднявшись на четвереньки, он едва смог переползти выбитую дверь и преодолеть ещё несколько метров после неё.

Незадолго до печати силы покинули его. Свалился на пол. Однако, голова уже коснулась окружности печати. А только это и требовалось!

Верхняя чакра, расположенная в районе темечка, жадно принялась вбирать в себя мощный поток очищенной энергии, заботливо собираемой спрутом для себя. В глазах экзорциста замельтешило от собственной инвольтации.

Пока тело реагировало на резкую подпитку извне звоном в ушах, и по телу подскочило давление, мозг заботливо напомнил слова наставников в ковене.

По инструкции подпитываться Тай при энергетической обезвоженности мог не только энергией природных начал, космоса и земли. Не считая частных мест с выходом силы.

В случае острой необходимости годилась и человеческая, «живая» энергетика. Но влияла она на живой организм не лучшим образом. Дорвавшись до дармовой энергии, организм просто становился от неё зависимым как наркоман от дозы. Таким образом, человек переставал вырабатывать свою энергию и становился энергетическим вампиром. Невольным или вполне осознанным. А спрут собирал в большинстве своем именно такую, «низкую» энергию.

«Только этого мне сейчас не хватает»! – подумал Тай.

Волевым рапортом отрубая подпитку от головной чакры, Тай одновременно рубанул по переполненной энергией печати обоим мечами.

Чудо вспорол заслон, Грозный расширил.

Тай едва не ослеп от обилия энергии, мгновенно разлетевшейся по пространству. Это как смотреть на сварку. Словно слушать басы, сидя на огромных сабвуферах.

В один момент тёмный кокон над зданием лопнул, как переполненный пузырь. Остатки тёмного присутствия как ветром сдуло. Завтра в этом месте у людей пропадёт ощущение холода и вернётся нормальная работоспособность. А через несколько дней пространство над всем районом станет привычным для человеческого урбанистического общества.

Тай устало перевернулся на спину, приводя себя в порядок. Быстро восстановить удалось лишь основные энергетические каналы. С остальными медианами разберётся позже.

Доделать второстепенные энергетические медианы, в основном питающие Сак Янт, отложенные в резерв и те, что отвечали за связь с приемом-передачей внешнего мира, можно было и потом, в более удобной обстановке.

Экзорцист прислушался к себе. Связь с космосом и землей по семи основным энергетическим центрам-каналам-чакрам промыло внешним потоком. Эта вертикальная связь вдоль оси позвоночника по умолчанию больше была настроена на связь с космосом, и совсем мало на связь с землей, так как человек в городе чаще уходил от матери-природы. Иная ситуация была на природе, стоило только выбраться в лес, к реке или морю. Там природа начинала «брать своё», перенаправляя потоки.

Тай поднялся, ощущая большой прилив сил. Свет в коридоре включился сам. Резервные генераторы здания, наконец, вспомнили о своей функции. Или вставили пробки, если этой проблемой занялись энергетики на районе.

Думать об этом сейчас не хотелось. И так дел наворотили: разруха кругом. Тай выглянул в коридор. Яриго уже ворочался, приходя в себя.

– Живой?

– Да, – буркнул напарник. – Ты добил его?

– Да.

– Как?

– Чёрная жемчужина Главы помогла.

– Жаль, что ты её потратил, – вздохнул поверженный ниндзя. – Свою я использовал только на пятый год.

– Ну… зато мы живы, – слабо улыбнулся Тай и поплёлся собирать вещи в кабинете. – Не думаю, что жемчужина дороже наших жизней. – Добавил он через плечо.

Натянув поверх зажёванной, изодранной рубашки пиджак, парень подобрал и вещи Яриго. Со вздохом посмотрел на выбитую дверь – спишут ли на вандалов? Или объявят Миклухо Маклая в розыск?

«Вот следователи посмеются», – улыбнулся через силу младший экзорцист.

Тело приободрилось. Захотелось резко двигаться, куда-то бежать, сворачивать горы и закручивать небеса в узел. Так проявляла себя лишняя энергия в теле. С ней срочно нужно было что-то делать, так как она не принадлежала владельцу и могла нести в себе информацию разного рода. Он мог ощутить желание напиться, заняться сексом или захотеть кого-то убить. Ведь чаще человек за полный рабочий день аккумулировал в себе именно «приземленную энергию» самого низкого пошиба, что привыкла поощрять самые низкие, приземленные инстинкты.

Подойдя к безмятежно спящему шефу, Тай положил правую руку ему на затылок. Отдать энергию мог каждый человек одним усилием воли. Стоило только включить воображение и начать ощущать исходящий из ладони поток, что и активировал поток.

У правши по обыкновению дающей рукой была правая. У левшей – левая. Так как большинство людей в мире было правшами, здороваться было принято правыми руками, обмениваясь энергиями.

Тай знал, что само рукопожатие как таковое было распространено лишь в европейском мире. Азиатские, краснокожие и негроидные расы рукопожатие изначально не приветствовали, не желая так явно обмениваться информацией друг с другом. Лишь в последние пару столетий привычка при встрече и расставании «жать ладони» распространилась по всему миру волей нордической расы. А именно силами британской, французской, испанской и голландской мировых экспансий, которая в последнее время заменилась американской.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.