# Эра скорпиона. Том 1

Егор Серебрянский, Тальяна Орлова

Юная герцогиня становится жертвой интриг. Ее репутацию растоптали, имя опорочили, а саму ее приговорили к смерти. Упав на самое дно, она решается на месть. Это враги сотворили из избалованной, ни на что не способной девушки смертоносного скорпиона! Это они выковали из доброй души беспощадное оружие. И поплатится каждый причастный. Правда, распутывая клубок, герцогиня узнает, что в заговоре против нее участвовали далеко не только мачеха и сводный брат

## Глава 1

— Вильгельмина, душа моя! Вы еще спите? Гости уже прибывают. Лорд Аврей хочет увидеться с вами до завтрака — он привез потрясающий гарнитур к сегодняшнему балу, вы будете в восторге! Где ваше платье? Хочу заранее оценить, подойдет ли по цвету. Ваш жених очень щедр, не забудьте его поблагодарить…

Несмотря на довольно громкий голос Шеллы, я никак не могла открыть глаза, словно ресницы слиплись. Удалось мне это сложное действие лишь тогда, когда вторая жена отца изумленно осеклась.

— Матушка? — прохрипела я с таким скрежетом, будто голосовые связки отказывались подчиняться.

Голова трещала, а звон в ушах долбил, словно я находилась внутри колокола. Неужели простыла? Самое время! Ну у меня же все не как у людей — сплошная невезуха. Сегодня такой важный день, а я буду хрипеть перед гостями. Как если бы к моей не слишком приятной внешности только этого штриха и не хватало.

Правда, открыв глаза, я вмиг насторожилась. Матушка уже вынырнула из-за ширмы и теперь застыла, разинув рот и выронив из рук мой бальный наряд. Я заторможенно повернула голову, чтобы проследить за ее взглядом, и вскрикнула. Вскочила с постели и лишь теперь осознала, что полностью обнажена. На моей кровати мирно сопел какой-то парень. Странно, что он все еще не проснулся от голосов, однако мой вопль заставил его разлепить глаза. Он вяло зашевелился и через миг уставился на меня.

Вспомнив о своем виде, я принялась натягивать ночную сорочку, которая нашлась на полу. Одна мысль мешала другой, и даже не было удивительным, когда мои же вопросы начал хрипом озвучивать этот юноша:

— Что происходит?... Как я здесь…

Но матушка уже отмерла и заверещала так, что стекла в ответ звякнули:

— Позор! Какой же позор! Это просто ужас, кошмар… Лучше бы я умерла вместе с Итаном, чем дожить до такого! Позор!

У меня в голове продолжало шуметь, поэтому от громких криков возникали острые приступы боли и наворачивались слезы. Тем не менее я старалась сосредоточиться. В то время парень, такой же голый, озирался как безумный. Я с большим трудом его вспомнила — конюх, который служит у нас года три. Имя его мне не было известно, поскольку в конюшне я не являлась частой гостьей. Да и вообще обратила внимание на него только по той причине, что молодые служанки томно вздыхали у окон, когда юноша в одних штанах чистил у загона лошадей. Симпатичный, смуглый, подтянутый, лет двадцати пяти. Наверное, он привлекателен с женской точки зрения, потому-то я больше его не разглядывала и заочно недолюбливала. Все красивые люди вызывали во мне неприятный трепет и ощущение несправедливости: почему мне, единственной наследнице герцога Итана Росса, не досталось хоть капли красоты, и зачем она в таком избытке выдана богами какому-то там конюху?

Но сейчас беспокоила меня вовсе не его внешность, как и не тот факт, что я впервые в жизни вижу полностью обнаженного мужчину.

— Я… я не понимаю, — тихо блеяла я, не надеясь, что меня услышат.

Зачем матушка так орет? Один этот шум не позволял мне собраться с мыслями. Ей бы, наоборот, притихнуть, закрыть дверь в спальню, сесть и разобраться в произошедшем. Лично меня не меньше возмущает, что какой-то ублюдок из черни под покровом ночи пробрался в комнату своей госпожи! И кто меня раздел — неужели он? А где, собственно, все служанки? Разве не их работа — следить, чтобы в мои покои не проходили посторонние? Они же, лентяйки, даже не разбудили меня пораньше в такой важный день!

Дальнейшее стало одновременно полным сюрпризом и абсолютно логичным следствием предыдущей сцены. На крик прибежали люди, в том числе и мой дорогой жених. Гарольд Аврей ни в коем случае не вошел бы в мои личные покои, если бы не страх за меня вперемешку с любопытством. Поселили его не очень далеко, поэтому он и услыхал призывный вопль одним из первых. Вот и примчался, как и все гости, которых уже успели разместить по приезде. Сегодня ожидался большой прилив народу, все спальни были расписаны под завязку, поэтому дальних родственников и, разумеется, жениха вынужденно поселили в хозяйском крыле. Я при его появлении вскрикнула, ведь только что наспех натянула длинную сорочку и оставалась в крайне неподобающем виде.

Но Гарольд замер, не обратив никакого внимания на мои неуложенные волосы — конечно, в данный момент его заботило совсем другое. Он обмер и как-то неловко затряс своей круглой головой, багровея лицом.

— Какой стыд! — вышла матушка на новый виток своего психоза. — Позорище! Лорд Аврей, не смотрите, отвернитесь! Какой страшный день для этого дома!

Я вновь поморщилась от звука. Странно, что обычно хладнокровная и сдержанная Шелла впала в такую истерику — на моей памяти она вообще ни разу так не голосила. Конюх, белее полотна, застыл у стены, прикрыв наготу покрывалом. Хороший актер все на свете роли сыграть способен, но когда смуглая кожа принимает светло-серый оттенок — это выходит за рамки любого таланта. Юноша глупо разевал рот, не в силах выдавить из себя ни одного внятного слова. И, клянусь, остановив взгляд на лице бедолаги, я вмиг изменила свои предположения: он понимает в происходящем ничуть не больше моего. Тогда как конюх оказался здесь?

Я на миг зажмурилась и попыталась вспомнить — оказалось, что последний всплывший в разуме эпизод касался вчерашнего ужина. Да, я сидела за столом, отказалась от свинины в пользу яблочного пирога, от души похвалила нашего нового кондитера, выписанного из столицы, и… и все. Сразу после этого я проснулась в своей постели с гулом в ушах. Хотя мне вчера следовало принять ванну и лечь пораньше, ведь разбудить должны были уже на рассвете — приготовить для встречи важных гостей.

Восемнадцать мне исполнилось в позапрошлом месяце, но организовать праздник удалось только сейчас. Часть гостей приехала спозаранку, а к вечеру в замке соберется сотня именитых фамилий. Формально я уже герцогиня Росс — стала ею сразу после гибели отца, но лишь сегодня к нам приедет его высочество наследный принц, чтобы принять у меня присягу и обсудить текущие дела приграничной зоны. Я называюсь «ее светлостью герцогиней Росс» уже почти два года, однако этот визит окончательно закроет вопрос, и тогда даже недоброжелатели прикусят языки.

Одной из причин отсрочки торжества и стал мой отказ принимать титул. Я впала в настоящую панику — мол, не справлюсь, слишком тяжелое дело для девичьих плеч. Матушка в ответ только скривилась и сухо заявила, что герцогине не к лицу подобная слабость характера. Благодаря ей и напоминанию, дочерью какого героя я являюсь, мне удалось взять себя в руки. В конце концов, мне и не придется нести ношу власти в одиночку! Со мной останется матушка, через год-другой с учебы вернется ее сын от первого брака, мой сводный брат, да и замужество с лордом Авреем запланировано уже на весну.

Гарольд — второй сын герцога Аврея, лучшего друга моего покойного отца. О помолвке уговорились еще в нашем младенчестве — и это был отличный способ разрешения всех будущих проблем. Их семья так же богата и именита, как наша, однако титул получит старший сын, а второй станет консортом, женившись на мне. Взамен я, приняв власть, получу безусловную поддержку одного из сильнейших родов королевства. Мне не придется лично вести войска на Рубеж, не придется принимать сложные решения и отбивать атаки эртонцев. А наш с Гарольдом первенец вместе со старшим кузеном возглавят два соседних герцогства, окончательно объединив приграничные территории в нерушимый союз.

Правда, до свадьбы мне предстоит пройти формальную процедуру принятия титула, встретиться с представителем короны и получить от наследного принца поздравления и советы, которые определенно пригодятся для управления. И вот этот знаменательный день настал… однако вовсе не по намеченному плану.

Я подняла взгляд на жениха. Маленькие глазки Гарольда бегали от меня к конюху, иногда замирали на разобранной постели. Казалось, он никак не может определиться с первостепенной реакцией: расспросить меня, наброситься на голого юношу с кулаками или разреветься от отчаянья. Да вот только матушка своими действиями выбрала за него — она вонзила пятерню в его пухлое плечо и завизжала уже прямо в ухо:

— Это ужасно! Благородный лорд, сын герцога, потомок великого дома столкнулся с таким бесчестием! Это моя вина — недоглядела, не приложила еще больше сил для ее воспитания, я виновата перед вами! — И рухнула на колени, заливаясь горькими слезами.

Гарольд очнулся, будто бы только сейчас в его голове встали правильные акценты, завопил, сотрясая кулаками и вторя уже намеченной речи:

— Позор! Охрана, схватить этого мерзавца, повесить на ближайшем столбе!

Я попыталась привлечь к себе внимание окликом, но на меня жених даже не посмотрел — скрывая посиневшее от ярости лицо, он вылетел в коридор. Как, впрочем, и остальные. Конюха утащили, и вслед за утекшей толпой в спальне наступила полная тишина, которая теперь давила на уши хлеще, чем недавний шум. Я все так же пыталась проморгаться и додуматься хоть до чего-нибудь. Вздрогнула, когда услышала ор уже снаружи — и в сплетении голосов сразу выхватила отчаянный крик конюха:

— Я не виновен, не виновен! Ваша светлость, выслушайте! Я никогда бы не посмел…

— Заткните ему рот, — громко и холодно распорядилась матушка. — В замке слишком много гостей, чтобы портить им настроение нашими проблемами.

И только теперь вдруг все происходящее стало реальным — будто бы мне снился какой-то кошмар, который вмиг обрел краски и врезался в мою жизнь острым клином. Конюху заткнули рот, поэтому я не услышу его предсмертных криков. Прямо сейчас бедного юношу, любимца всех служанок, исключительного красавца истязают, наказывая за то, чего он не совершал. Ведь и правда не совершал… Если некто предположил между нами страстную ночь, то не должна ли остаться на простынях хотя бы капля крови? Но нет, они были кипенно-белы. Я перебрала одеяла трясущимися руками, но полученное доказательство меня не успокоило. Понадобись кому-то доказательства — сначала обратили бы внимание на них, а не убивали человека.

Удостоверившись, что за дверьми спальни выставлена охрана, я вернулась и осела на пол. Тряска не проходила, я даже челюсть не могла расслабить, чтобы прекратился раздражающий стук зубов. На ужине меня чем-то опоили, затем устроили эту инсценировку. Кто? Неужели матушка?.. Но я знала вторую жену отца с раннего детства, она никогда не была ко мне зла и не желала ничего плохого. С другой стороны, все ее сегодняшние действия не свидетельствовали в ее пользу: Шелла словно специально привлекала внимание, а потом еще и докрутила в верном направлении Гарольда. Помолвка, очевидно, разорвана. И слушок о моей репутации определенно не обойдет стороной все нужные уши.

Зачем? Никак не получалось вообразить итоговую цель. Я некрасива и не слишком умна, но у меня наследственный титул герцогини — в нашем обществе такое преимущество важнее изящной фигуры. Правда, молодые люди нашего круга на меня внимания уже не обратят: невинность невесты очень важна, ведь огромные богатства и положение семьи передаются только родным детям, а не каким-нибудь нагулянным отпрыскам конюхов. Однако никто мне не запретит в таком случае посмотреть на титулы ниже. В конце концов, у нас под боком Рубеж — корона поймет, если я браком возвышу какого-нибудь боевого генерала, старого друга отца или башковитого командира помоложе. Мое положение изменится, меня никогда не пригласят ко двору, но моя жизнь не будет полностью закончена. Тогда зачем это все? Зачем мачехе — заподозрив женщину, мне расхотелось мысленно называть ее «матушкой» — создавать такой скандал, который растопчет не только мою репутацию, но и наведет тень на весь дом Россов, но притом ровным счетом ничего ей не даст?

Думать не получалось, я вообще не могла собраться. Прочитала заклинание малого исцеления, чтобы притупить головную боль, однако ничего не вышло: моя и без того слабая магия не отреагировала на призыв. Возможно, причина в полном хаосе мыслей или в долгом отсутствии практики.

Наконец, дверь в мою спальню отворилась, а раздавшийся голос заставил меня ожить.

— Тетушка! — Я бросилась в ноги маркизе Исбург, кузине моей покойной матери. — Выслушайте! Меня оклеветали! Клянусь богами, меня оклеветали!

Дородная дама не была частой гостьей в нашем доме, однако она оставалась моей самой ближайшей родственницей. И, к счастью, мои упования легли в благодатную почву. Двоюродная тетушка недовольно приказала:

— Встаньте, ваша светлость! Вы герцогиня, а не половая тряпка! Успокойтесь, сейчас во всем разберемся.

Шелла ее сопровождала. Моя мачеха уже полностью пришла в себя и вернулась к привычному спокойному тону:

— Вы не доверяете словам всех свидетелей, ваша милость? Зачем длить эту некрасивую сцену, если и без того все ясно?

Маркиза Исбург брезгливо покосилась на Шеллу и выдавила:

— Я не доверяю тебе, твоя светлость торгашка. А вот Вильгельмина — все-таки наследница именитого рода, в ее жилах течет благородное золото, а не моча, как у некоторых.

Мачеха удержала непроницаемое лицо — она давно привыкла к подобным выпадам. И ответила с царственным спокойствием:

— Спишу ваше хамство на волнение. Еще бы, не каждый день приходится сталкиваться с подобным. Кажется, благородное золото в крови не гарантирует приличное поведение девицы до замужества?

А мне с каждой секундой становилось все легче. Бедному конюху уже не помочь, но я запоздало спасена. Тетушка не даст меня в обиду. Мне раньше казалось, что ее ненависть ко второй жене отца необоснованна, ведь важнее, что папа прекратил свое вдовство и был счастлив с Шеллой много лет подряд. Но сейчас пренебрежение к низкому происхождению мачехи пришлось мне на руку — хоть кто-то задался вопросом, а кого слушать в первую очередь: герцогиню или какую-то дочь купца?

На удивление, Шелла вовсе не возражала. Она послушно покинула спальню вместе со своей охраной и пригласила личного лекаря маркизы. Тетушка, как и моя мама, не отличалась несокрушимым здоровьем, и с возрастом она всегда путешествовала в таком сопровождении.

Старик-лекарь не произнес ни слова. Его осмотр вызвал неловкость и неприятные ощущения, но я все вытерпела беззвучно — хорошо понимала, что от этого буквально зависит ценность моих слов. До сих пор к нам раз в год приезжал специальный женский доктор, он выдавал мне крепкий отвар для расслабления, отчего его манипуляции вообще никак не отслеживались. Но этот лекарь был провинциальным и новаторских столичных идей пока не перенял. Закончив, он хлопнул меня по коленке и направился в ванную комнату, чтобы снова помыть руки.

Правда, тетушка уже хмурилась — видимо, она хорошо знала этого старика, и что-то в его поведении ей не пришлось по душе.

— Говори уже прямо, — нетерпеливо поторопила маркиза, когда старик вернулся.

— Что сказать, ваша милость? — Лекарь пожал плечами. — Ее светлость не беременна, и опытной женщиной ее не назовешь. Но она определенно не девственница. Причем перестала ею быть задолго до этого дня.

— Что? — пискнула я, задохнувшись.

Вранье, настоящее вранье! Я не знала ни одного мужчины! До сегодняшнего утра мне даже не приходилось видеть их ниже пояса совершенно голыми. Лекарь подкуплен! Однако я не прокричала все это вслух, поскольку уже читала на лице маркизы каждую мысль. Шелла могла купить всех — охрану, служанок, даже кого-то из гостей, чтобы поддержали ее истерику и привлекли правильных людей в мои покои. Но категорически невозможно было бы договориться со стариком, который только что приехал в замок, а до тех пор находился в двух днях пути отсюда. Да и тетушка не усомнилась в его словах — очевидно, он ни разу за долгую службу не дал повода усомниться в своей честности.

— Ты… ты очень меня разочаровала, Вильгельмина. Еще и унизила перед этой потаскухой, — с огромным трудом выдавила родственница и побежала на выход, чтобы не расплакаться прямо при мне.

Я через минуту бросилась вслед за ней, поскольку, кажется, нащупала разгадку. Вот только дверь оказалась заперта. Меня не выпустят! Мне заткнут рот точно так же, как недавно конюху, пока мы своими оправданиями не насторожили кого-нибудь еще…

Свернувшись калачиком на кровати, я тихо скулила. Столичный «женский доктор», который приезжал по просьбе мачехи и осматривал меня с пятнадцати лет, никакой боли мне не причинял. И зачем-то он всякий раз поил меня отваром, предупреждая о неизбежных страданиях при его манипуляциях. Сейчас я точно могла сказать — осмотр неприятный и очень стыдный, вот только далек от того, что можно понимать под «невыносимыми физическими страданиями». Ситуация стала капельку яснее — мачеха готовилась к этому дню уже три года. И даже предусмотрела подобную проверку. Спектакль планировался заранее, но занавес поднялся с приездом в замок высокородных гостей и, в первую очередь, моего жениха — он обязан быть главным свидетелем моего позора, несмотря на то, что и сам теперь опозорен. Наверняка герцог Аврей отныне не захочет иметь с нашим домом ничего общего, а это сильно ослабит и Рубеж. То есть организатор не мелочился с сопутствующим ущербом.

Я выбрала приличное, но удобное платье, готовясь к любому повороту событий. Обошлась без горничной, да ее и не было. Еду не принесли ни разу. Мое тело к голоду приучено не было, поэтому с каждым часом я чувствовала себя все хуже. А по шуму со двора было понятно, что гости разъезжаются. Интересно, какую причину отмены праздника назвали его высочеству наследному принцу? Неужели шепотом пересказали так называемую «правду»? Но кто поверит в подобную чушь? Я в очередной раз поддалась рыданиям — все поверят. Все уже поверили.

И все-таки зачем? Моя жизнь на этом не будет закончена! Я сейчас соберусь, возьму себя в руки и раздавлю эту интриганку вместе с ее сыночком как тараканов! Она опозорила меня, лишила возможности выгодного замужества, рассорила с Авреями и еще десятком могущественных родов, но за подобное титула не лишают! Или ее скудного умишка хватило только на такую ненадежную ставку? Во всех домах есть подобные некрасивые истории — и ничего, те дома как стояли так и стоят. Перестану я быть герцогиней лишь в одном случае — если пойду на предательство короля или королевства, а на подобные обвинения Шелла точно не найдет доказательств.

***

Нет, моя мачеха была кем угодно, но только не тупицей. Меня, задремавшую на кушетке, растолкали посреди ночи, тотчас воткнули в рот кляп, туго перетянули руки, и ее личная стража потащила меня по гулким коридорам. Да не может быть! Шелла решила меня убить? Но подобное король уж точно не оставит без дотошного расследования! И тогда хоть часть правды вскроется. Опросят каждого слугу — и каждый подтвердит, что мы с конюхом не обменялись даже парой фраз, что я, с моим-то весом, всегда обходила конюшню стороной и точно не прибегала туда, чтобы приглядеться к красавчику поближе, как и его нога не ступала в замок до сегодняшних событий. Или какая-нибудь старая повариха проговорится, что вчера с ужина я ушла не на своих двоих или странно себя вела. Расследователи при объявлении убийства или даже самоубийства не будут мелочиться в методах и усердии — я герцогиня, дальняя родственница правящей династии, дело на тормозах не спустят и нащупают хоть что-нибудь, а от легких подозрений недалеко до прямых обвинений настоящей убийцы. Вот только Шелла и это предусмотрела.

За черным ходом ждала крытая повозка. Не современный дилижанс, работающий на магическом кристалле, а древний транспорт с двумя лошадьми. То есть выбор отчего-то пал на далеко не бесшумное передвижение… С козел спрыгнул какой-то бородатый грязный мужик. Шелла подошла к нему без малейшей брезгливости и протянула туго набитый кошель. Прошептала едва слышно:

— Увези подальше. Ее магические каналы заблокированы, проблем не возникнет. Если позаришься на эту жирную свинью — дело твое, развлекайся, все равно проверить не смогу, но в итоге она должна быть мертва. Через три года вернись, я заплачу в пять раз больше, если никто не найдет ее труп.

Тот молча кивнул и пихнул меня в повозку. Я мычала, изворачивалась, но ничего поделать не могла. Помогая запихивать меня, мачеха подалась ближе, сокрушенно вздохнула и произнесла:

— Ваша светлость Вильгельмина Росс, как же вы меня сегодня расстроили. Накануне свадьбы, в преддверии своего блестящего будущего — и не сумели сдержаться? Где же вы теперь, дорогая моя? Маркиза Исбург вас пожалела и спрятала у себя? Или вы вообще уехали в другую страну? Ведь не зря прихватили с собой столько золота — таких богатств хватит, чтобы где-то осесть и никогда не показываться в местах, где над вами будут до скончания веков потешаться.

Она захлопнула дверь, притом сильно ударив меня по пятке, и повозка сразу тронулась с места. Выходит, по всеобщему мнению, я сбежала — и в случае вопросов многие в замке подтвердят, что уезжала какая-то карета под покровом ночи. Да и какие возникнут вопросы? Моя репутация растоптана, я никогда не славилась своим умом, есть свидетели, что в какой-то период я наотрез отказывалась принимать титул, а мой «любовник» казнен — почему бы и не сбежать с деньгами, раз стыдно в глаза людям смотреть? Вполне возможно, о моем побеге в столице узнают далеко не сразу — дескать, было стыдно признаваться и беглянку искали своими силами, а к той поре и последних доказательств уже будет не собрать.

Она упомянула про три года — и тогда все сразу встало на свои места. Три года — срок, после которого без вести пропавшие считаются умершими. И за эти три года никто не имеет законного права хоть как-то вмешиваться в семейные дела: вторая жена отца так и продолжит называться герцогиней, пусть и по-прежнему формально. А потом корона встанет перед выбором — мое герцогство слишком важно, чтобы оставаться без правителя. Мачеха не побоялась очернить и собственное имя, хотя ее и раньше не жаловали при дворе, а теперь и вовсе о ней забудут. Но ей было плевать, пока реализовывалась основная цель. Конечно, генералы продолжат нести свою службу на Рубеже, получая жалованье от Шеллы, но она всего лишь временная правительница. И когда возникнет острая необходимость назначить правопреемника, то королю буквально придется обратить внимание на ближайшую кандидатуру — раз у герцога Росса не было сыновей, а дочь с позором бежала, то титул перейдет к его воспитаннику. Отпрыск Шеллы за три года успеет закончить учебу, как-нибудь проявить себя и выгодно жениться, и тогда мой сводный брат станет герцогом Россом, как единственный оставшийся наследник. Они готовились к этому годами, я только теперь постепенно вспоминала все подтверждения и детали. Должно быть, они оба были правы — я невероятно глупа, раз не сумела из явных знаков сделать нужный вывод.

А мне теперь конец. Еще несколько часов боли и унижений, а потом меня не будет. Давящаяся кляпом герцогиня Вильгельмина Росс добровольно передает свой титул Лиаму Северту, сыну торгашки и солдата, и не имеет никаких претензий к его происхождению, которые могла бы озвучить.

## Глава 2

Клянусь, я визжала от радости, когда в замке появилась Шелла Северт в качестве невесты отца. Мне было шесть — уже довольно приличный возраст для того, чтобы ощущать свое одиночество. Свою покойную маму я не помнила, в замке других детей не было, со мной возились разве что няньки и служанки. А тут такой ангел! Я действительно никогда ни до, ни после не видела женщин красивее нее — высокая, стройная, с небесно-голубыми глазами и холодным безэмоциональным лицом. Будто выточенная из снега императрица, спустившаяся на грешную землю и потерявшая где-то свои крылья. Еще сильнее меня обрадовало то, что красавица держала за руку перепуганного десятилетнего мальчишку, такого же белобрысенького и симпатичного. По всему выходило, что за один день я обзавелась не только мамой, но и старшим братом!

Правда, когда нас оставили в библиотеке для знакомства и я назвала его братом, он тотчас пресек:

— Ты мне не сестра. Совсем, что ли, дура? Твой отец — не мой отец, твоя мать — боги, хвала вам за это — не моя мать.

Гувернантка на этих словах болезненно поморщилась, но не определилась, стоит ли осекать молодого господина. Наверное, подумала, что хлопот с ним не оберется. А я решила, что старшему брату просто все непривычно, он переживает из-за новой обстановки и необходимости теперь жить в огромном замке — со временем мы обязательно подружимся.

Оказалось, что мы вместе с гувернанткой ошибались. Уже на следующей неделе Лиама выслали в столицу для учебы в гимназии. Его положение изменилось, поэтому мальчик теперь обязан получать соответствующее образование. После гимназии его отправили за границу — там он изучал науки и языки. Ну а по возвращении он мгновенно был зачислен в боевую академию. В итоге я общалась с ним от силы несколько раз за всю жизнь, в периоды его недолгих каникул. Но и тогда он не стремился поддерживать мою глупую девчачью болтовню за общими ужинами.

А вот с матушкой у меня отношения сложились наилучшим образом. Она была приветлива и доброжелательна, особенно в самом начале — до того страшного события, слишком сильно ее изменившего. Отец часто отсутствовал, и поначалу мы проводили много времени вместе. Я становилась взрослее — и в какой-то момент она начала отдаляться. Просто у хозяйки замка было море дел и проблем, требующих немедленного участия, а я уже не малышка — могу и сама себя развлечь. Но мне все равно часто бывало скучно, не с кем поговорить. Шелла постепенно изменила весь штат слуг — мои старые няньки и личные служанки куда-то пропали, на их место были наняты новые, такие же вежливые и еще более усердные, но с которыми меня не связывали долгие отношения. Оттого-то у меня и появилась первая плохая привычка — подслушивать. Я, великолепно знающая все тайные уголки и маршруты в замке, получала удовольствие от чужих сплетен.

И постепенно понимала, что все всегда происходит не совсем в том виде, в котором озвучивается. Например, отец обозначил причину женитьбы так: «Девочке нужна мать, а замку — хозяйка». А вот кухарки на кухне ставили иные акценты: «Ну еще бы его светлость не влюбился! Вы же видели эту Шеллу — говорят, она считалась первой красавицей на три ближайших города».

И посудомойка громким шепотом подхватывала: «А я слышала, что за ее руку боролся какой-то маркиз. Ей тогда только восемнадцать исполнилось. У нее отец, довольно состоятельный купец, буквально слюной брызгал, пытаясь уговорить дочь на этот брак. А она, поговаривают, ни в какую — не пойду замуж за старика, и все тут. Потом выскочила за бравого солдата. Не удивлюсь, что после этого ее папаша и слег с сердцем — это ж надо было, такую красоту породить и в итоге никаким титулом не обзавестись! Не дожил купец до дня, когда дочь даже не маркизой, а целой герцогиней заделалась».

Наш очередной кондитер, только недавно приехавший из столицы, заинтересованно охал. Как раз для него горничная и продолжила заговорщическим тоном: «А разве плохо, что она сердцем выбирала? Ее первый муж до сержанта дослужился! И сложен был как бог. За ним девки ватагой бегали, но, понятное дело, он на нашей Шелле и остановился. Говорят, что наше герцогство не видало пары, более друг другу подходившей. Хоть картины с них рисуй! Любили друг друга страшно! А боги счастье отобрали: погиб красавец-сержант во время атаки эртонцев, вот только сынишку ей и оставил. Я вам точно-точно говорю, так все и было, мне все это продавщица шелком выложила! Она такая сплетница — аж уши вянут, устанешь слушать».

Вот так по крупицам я предысторию и собрала. У моего отца была установленная традиция — если кто-то из его людей погибал на службе, он лично навещал семьи и удостоверялся, что те ни в чем не нуждаются. Выяснил, что убитая горем молодая вдова Северт и ее сын не голодают — у них есть несколько доходных лавок. Однако через некоторое время мой отец снова вернулся в купеческий дом, словно что-то его туда тянуло. А через год он предложил Шелле стать его женой. Она неожиданно легко согласилась — исполнила мечту своего зажиточного отца. Как говорит наша прислуга: «А что такого? По настоящей любви уже сходила, можно сходить и за титулом. И наш хозяин достоин ее внимания гораздо сильнее, чем тот дряхлый маркиз. Наш-то — герой всего королевства!».

Король поначалу наотрез отказал — не женятся герцоги на простолюдинках! Тем более на женщинах, уже бывавших в браке. В итоге отцу все-таки удалось убедить его величество, роль сыграли и его неоспоримые заслуги перед отчизной, и тот аргумент, что Шелла обладала магией: не слишком сильной, пригодной лишь для мелких бытовых нужд, но ее гены кровную линию не испортят. Король нехотя сдался, но при дворе новоявленную герцогиню так и не приняли. Титул она получила, но исключительно формальный. Герцогиня при своем герцоге, и ничуть не больше.

Из всех тех разговоров выходило, что Шелла отца не любила — истратила уже все свое сердце на первую любовь. Заботилась она только о Лиаме. Но женой стала доброй и верной, на моей памяти они ни разу не ссорились. И ко мне была чрезвычайно тепла, пока не сломалась. Примерно через три года Шелла потеряла ребеночка на раннем сроке беременности. Я поразилась перемене — еще вчера мачеха носилась по замку с горящими глазами, а уже сегодня потухла. Целый месяц она не выходила из комнаты, тяжело перенося свою утрату. А когда появилась, стала более отстраненной и загоралась только во время визитов Лиама. Вторая беременность у нее случилась, когда мне было уже четырнадцать лет, — и с тем же исходом.

Вероятно, я не до конца понимала ее беду, но очень сочувствовала. И даже на появившиеся нервные ноты в ее голосе вовсе не обижалась. Было видно, что женщине плохо, вот и срывается на всех подряд. Я попыталась ее обнять — пусть знает, что она не одинока, пока герцог Росс отсутствует на Рубеже, а ее дорогой Лиам корпит над учебниками вдали от дома. Но мачеха меня оттолкнула. Но и это не заставило меня думать о ней плохо. Со временем она брала себя в руки, и наши отношения восстанавливалась: невзирая на горе, она вспоминала, что и за меня в ответе. Очевидно, что Шелла мечтала родить второго ребенка. Я тоже часто молилась, чтобы боги сделали для всех нас такой подарок. Не только ей, но и отцу, и мне это очень было нужно — роди она сына в браке, власть перешла бы к нему. С моих плеч сняли бы все тревоги и оставили в покое. Не во всех родах титул передается строго по мужской линии, но в нашем случае эта традиция до недавнего времени была нерушима — приграничная территория остро нуждалась в сильном правителе-воине, способном лично возглавить войска. Однако в этом вопросе нам так и не повезло…

***

Повозка сбавила ход и свернула на какую-то другую дорогу, звук изменился с равномерного скрипа на стук мелкого гравия о дно. Страдая от перетянутых рук и ломоты во всех костях, я вспоминала все больше деталей. Мое убийство не только давно планировалось, но даже и озвучивалось! Не прямым текстом, конечно, но знай я то, что знаю теперь, в каждой оговорке разглядела бы подтекст.

Нет, Шелла не возненавидела меня при первой же встрече — наоборот, поначалу она пыталась стать для меня второй матерью. Без теплых чувств ко мне и к моему отцу, она просто терпеливо шла к своей цели. Потеряв любимого мужа, Шелла решилась на новый этап в жизни — раз ее счастье больше невозможно, она обеспечит блестящее будущее своим детям: Лиаму и будущим отпрыскам. И гарантировать их прочное положение могло лишь рождение законного сына Итана Росса. Ее планам не суждено было сбыться, поэтому она и начала выстраивать иную стратегию — возвысить Лиама, несмотря на все правила, порядки и сопутствующий ущерб. Я ведь слышала часть их разговоров, когда сводный брат приезжал на каникулы!

Та беседа произошла как раз примерно три года назад, когда Лиам закончил первый курс академии и ненадолго приехал домой. Я заранее спряталась в библиотеке — никому не приходило в голову при личных беседах проверять тайный чулан для инвентаря. А то, что Шелла застанет сына именно здесь, предугадать было несложно — он во время коротких каникул проводил много времени в архиве, будто прятался от всех жителей замка за исключением матери. И тогда она начала с привычного:

— Сынок, может, ты хоть немного задержишься? До начала семестра две недели, не придумывай, что тебе непременно надо выезжать уже завтра! Я страшно по тебе скучаю.

— Не могу, мам, мне здесь душно. Аж в груди давит, — ответил Лиам, не отвлекаясь от книги.

— С годами к этому ощущению привыкаешь, — со вздохом заметила она.

До первого подобного разговора мне часто казалось, что мачеха уж слишком наседает на сына в плане образования — с десятилетнего возраста он постоянно где-то находился, пытаясь наверстать программу за отпрысками благородных домов и попутно произвести впечатление хоть на кого-нибудь. Но довольно скоро я выяснила, что это было не только ее настойчивое желание, а в большей степени инициатива самого Лиама. Оказывается, с малых лет он был тщеславен и не хуже матери понимал сложность своей задачи — в буквальном смысле подняться из грязи.

Наконец, он отложил книгу и высказался напрямик, не жалея ее чувств:

— Ты плохо выглядишь, мам. Все еще не оправилась от потери ребенка? Не пора ли уже признать, что ничего не выйдет? Ну не судьба тебе снова стать матерью — смирись и прекрати изводить себя пустыми надеждами, а то одряхлеешь быстрее своего мужа.

Для мачехи эта тема была болезненной, но на сына она не выплеснула раздражение, а прокомментировала довольно спокойно:

— Теперь я точно уверена, что это чье-то злое вмешательство. Еще во время свадьбы произошло нечто, что я не могу объяснить. После праздника я долго недомогала. Не знаю, собирались ли меня тогда убить, но что-то нарушили в моем организме. Посмотри на себя — ты родился очень здоровым и ладным малышом! Я могла бы родить еще хоть десяток таких же крепких и талантливых сыновей! Не было никаких проблем в моем теле, они появились после свадебного застолья…

— Да, ты уже говорила о своих подозрениях, — вспомнил Лиам. — Поэтому придется повторить — мне такая магия и такие яды незнакомы. Боюсь, от отчаяния ты ищешь любую причину — врага, которого могла бы возненавидеть и отомстить. Гораздо сложнее признать, что никто из людей тебе зла не причинял. В герцогстве Росс не найдется ни одного человека, который не мечтал бы о наследнике мужского пола. За тебя молились даже те, кто в богов не верит.

Шелла со вздохом признала правоту сына. Нет сомнений, что даже в столице, где ее считали недостойной партией прославленному Итану Россу, все равно очень надеялись на рождение мальчика. Кем бы ни была мать следующего герцога — он все равно продолжатель рода. Мачеха закрыла болезненную тему и вновь вернулась к уговорам:

— Может, все-таки задержишься еще на несколько дней? Послезавтра приедет Гарольд Аврей навестить свою невесту. Мы организуем небольшой банкет в его честь. Ты ведь с ним знаком?

— Знаком, — Лиам припомнил после короткой паузы. — Он тоже учится в академии. Какой-то он отталкивающий — не голова, а огромный мяч. Не знаю, как с таким весом он тянет боевые тренировки. Видимо, как-то справляется. Или я к нему несправедлив из-за его неприятного вида.

Мачеха наконец-то искренне рассмеялась:

— А наша разве лучше? Мало того что жирная уродина, так еще и тупица, каких поискать!

На этих эпитетах я закусила губу, чтобы не издать ни звука и не открыть свое местоположение. Да, я немножко набрала за последние пару лет. Но ведь все от скуки. В замке заниматься ровным счетом нечем — разве что иногда подслушивать. И в какой-то момент я обзавелась второй дурной привычкой — заедать скуку и недостаток внимания разнообразными десертами. Шелла, уловив мою склонность, выписывала из столицы кондитеров — один другого лучше. И до последней реплики я искренне считала, что она обо мне заботится и потакает всем желаниям. Однако, видимо, мачеха просто нашла способ в прямом смысле заткнуть мне рот: «Кушай, кушай, деточка, только желательно не попадайся мне на глаза. А если у тебя плохое настроение, то я выпишу из столицы кондитера еще талантливее. Еще кусочек чудесного торта?». Лишний вес меня не слишком беспокоил — я, в принципе, вряд ли считалась симпатичной. Как и мою маму никто первой красавицей королевства не называл.

Вот только когда я стала тупицей? Меня учили гувернеры и репетиторы, никто из них сильно не ругался. Общими науками я овладела примерно на том же уровне, как и все девицы в подобных домах. Правда, в магии усердия не проявляла — надеялась, что обойдусь и без нее. А уж если прижмет необходимость, тогда и займусь в полной мере! Как-то так сложилось, что в семействе Россов все ставки делались на мужчин, а девочкам достаточно было просто выйти замуж и продолжить род. И как раз на моем поколении привычный порядок вещей сломался, а подстроиться под изменения не успели. Не мне же, ребенку, было принимать такие решения! Хотя прямо в тот момент я и практиковалась, усилив заклинанием собственный слух и разбирая каждое слово, — это считается за усердие?

— Вильгельмина еще и глупа? — уточнил Лиам, не усомнившись в оценке матери. — Жаль. Жаль, что у знаменитого герцога Росса не появилось достойных наследников. При этой дуре земли придут в упадок.

— Тут ты прав, сынок. Поэтому будем надеяться, что ты ошибаешься по поводу ее жениха, и Гарольд окажется умным человеком, иначе пиши пропало. Лишь бы он не сорвался… а то присмотрится к Вильгельмине получше и передумает.

Лиам с усмешкой возразил:

— Не передумает. Люди такого положения не женятся по любви. По крайней мере в первый раз. — Он, все так же смеясь, подошел к Шелле и продолжил уже мягче: — Ведь ты стала исключением, мама. Твоя красота ломает любые правила.

Судя по звуку, он поцеловал ее в щеку или руку. Мачеха растроганно вздохнула и уступила ему в главном вопросе:

— Ладно, поезжай в академию завтра. Мы с тобой идеально рассчитали, чтобы ты попал в один поток с принцем и принцессой — пусть они не наследуют престол, но их мнение в будущем будет очень весомо! Тебе уже удалось с ними подружиться?

— Я работаю над этим, мам, — недовольно отозвался Лиам. — Не дави. Если буду слишком навязчив, то сделаю хуже. Надеюсь, ты не рассчитываешь на то, что я охмурю ее высочество Иристину Армунд?

Даже сквозь стенку я ощутила, как Шеллу перекосило.

— К сожалению, нет. Даже если бы принцесса без памяти в тебя влюбилась, ей ни за что не разрешили бы такой брак. Боюсь, мой родной, какая-нибудь дочь барона — твой потолок. Хотя попутно присматривайся и ко вторым-третьим дочерям более высоких титулов, они имя не унаследуют, но получится обзавестись хотя бы богатством и влиянием.

— Мне всего девятнадцать, еще есть время.

— Знаю, мой хороший, знаю, — голос мачехи стал таким ласковым, какого я лично от нее никогда не слышала. — У тебя все получится, я и не сомневаюсь. Главное, не забывай, что ты обязан стараться в десять раз больше других! То, что спустят какому-нибудь родовитому гаденышу, тебе не простят. Ты не имеешь права на оплошность! Любую твою осечку назовут «посрамлением чести благородного отца».

Я едва не хмыкнула. Чьего отца? Его отец — какой-то солдафон без капли благородной крови. Хотя Лиам полностью пошел в мать, и единственное, что он мог унаследовать от своих предков, — расчетливость и купеческую жадность. И как бы этот отпрыск ни лез из кожи вон, настоящим сыном герцога он не станет. Порода — это не то, что можно вырастить в себе даже в самых элитных гимназиях.

На удивление, Лиама ее формулировка возмутила примерно так же, как и меня:

— Какого еще отца? Мам, герцог Росс мне не отец. И признавать меня ему не с руки. Он мне даже не дал свою фамилию, поэтому фактически я его воспитанник, а не приемный сын.

— Ну-ка не горячись, — приструнила Шелла, хотя Лиам даже на полтона голос не поднял. — Итан любит и ценит тебя, он всерьез гордится всеми твоими достижениями! Ты пока еще юн и неопытен, поэтому и не понимаешь — ты не носишь фамилию Россов как раз для собственной безопасности. Никто во всем мире не должен увидеть в тебе угрозу для законной наследницы! Итан заодно и подстраховался на случай, если помолвка Вильгельмины и Гарольда развалится. Нет, добровольно ее Авреи не разорвут, но с мальчиком банально может случиться какая-то беда, никто не застрахован. Твой отец все правильно рассчитал — если вдруг их свадьба не состоится, тогда ты просто женишься на Вильгельмине, ведь официально не считаешься ее братом. Решения Итана только видятся обидными, но на самом деле они дальновидны.

— Не сходи с ума! — а вот теперь Лиам очевидно вышел из себя. — Ты издеваешься? Да где моя мамуля и кто эта странная женщина, которая желает такого ужаса своему ребенку? Сегодня за завтраком, когда Вильгельмина впихивала в себя восьмое пирожное, а ее прыщавый двойной подбородок при этом трясся, — честное слово, я случайно впал в боевую медитацию. Тебе пришлось бы вести меня к венцу под конвоем, а чтобы заставить меня посетить ее спальню, не хватило бы и пары архимагов — клянусь, я буду отбиваться!

Шелла рассмеялась, но быстро осеклась и запоздало напомнила, что негоже так говорить о будущей герцогине Росс.

Лиам уехал на следующий день, а я еще недели две страшно обижалась на них обоих. Даже собиралась пожаловаться отцу, но никак не могла придумать, как объяснить свое подслушивание. А в конце снова увидела Шеллу с красными опухшими глазами — свидетельствами бессонной горькой ночи — и убедила себя: ее злость ко мне идет не от сердца, а от боли, прямо изнутри нутра несчастной женщины, потерявшей уже двух детей. Да и сама она вела себя как обычно: «Вильгельмина, душа моя, мы вновь остались вдвоем. Может, хочешь на ужин чего-то особенного?» и «Вильгельмина, скоро прибудет одна из лучших портных герцогства! Твои старые наряды надо расставить, но сразу сделаем и новые заказы. Думаю, тебе чрезвычайно пойдет зеленый шелк!». Она старалась — всем своим израненным сердцем старалась устроить между нами хоть какое-то подобие мира.

Ну а Лиам — что Лиам? Повезло, что мы были практически незнакомы и не приходилось общаться с подобным мерзавцем. То, что парень лезет без мыла в любую дырку, лишь бы отметиться в высшем свете — так что ж такого? Разве не об этом же мечтает любая чернь? Это для нас, детей благородных родов, подобное считается низостью, а у него и нужный ген для достойного поведения в крови отсутствует.

А когда отец погиб на Рубеже, Шелла стала моей главной утешительницей — не отходила от моей постели и настраивала меня в верном направлении. Сейчас только понятно, что у нее и не было другого выбора, кроме как играть свою роль во время реализации черного плана. Каждый свидетель обязан хоть под присягой подтвердить, что мачеха действительно обо мне заботилась с самого начала и до моего «побега».

***

Повозка наконец-то остановилась. Я была рада концу мучений и испугана скорым финалом вообще всего моего существования. Мы точно преодолели границу герцогства, и за столько времени меня мутило далеко не только от боли и голода, язык распух от жажды, а из головы давно пропали последние обрывки воспоминаний. Мужик распахнул дверь и рванул меня наружу, поддержал, чтобы я не рухнула на землю, поскольку затекшие ноги не держали. Вынул кляп и приставил к высохшим губам бурдюк с водой. Я жадно сделала несколько глотков и только после этого смогла сделать глубокий вдох.

Вокруг было ослепляюще светло, но я никак не могла определить — сейчас ближе к полдню или уже наступает вечер нового дня. Мы остановились в какой-то глуши — не дорога даже, а заросшая тропа. Вероятно, кони просто не смогли тащить повозку дальше.

— Шагай давай! — Мужчина пихнул меня в плечо, направляя к зарослям.

Предполагая, что последует дальше, я взмолилась:

— Просто убей! Я ничего плохого никому не сделала — за что меня обрекли на страдания? Убей, если в тебе осталось хоть что-то человеческое!

— Шагай, сказал! — прикрикнул наемник и схватил меня за волосы — то ли направлять, то не позволить споткнуться и рухнуть ничком.

Я принялась молча молиться — пусть боги подарят мне хотя бы быструю смерть, раз на другие подарки не расщедрились. Никогда прежде я не роптала, старалась игнорировать свою внешность и отсутствие талантов, так неужели небеса мне вообще ничего не задолжали?

— Слушай, — мужик вдруг подал голос. — Так ты действительно герцогиня Росс?

— Да… — прохрипела я. Он все равно слышал последнее издевательское обращение мачехи.

После долгой паузы он вновь поинтересовался:

— Россы же родственники короля?

— Да… — повторила, пытаясь собраться с силами и сделать еще один шаг.

Строго говоря, это была правда и не совсем правда. Мой прадед был кузеном первого короля династии Армундов, и дети нынешнего правителя приходятся мне пятиюродными сестрой и двумя братьями. Так себе родство, седьмая вода на киселе. Будь я красавицей, меня постарались бы представить одному из принцев. Но все, что в моей жизни не сложилось, вчера развалилось окончательно. Зачем сейчас это обсуждать?

Однако наемник за моей спиной странно закряхтел. Я повернулась и уставилась на него в недоумении. На его лице читалось много эмоций, и не сразу удалось определить первостепенную.

— То есть в твоих жилах течет королевская кровь? — болезненно поморщившись, снова задал он нелепый вопрос.

Уловив первый отчетливый знак надежды, на этот раз я ответила уверенно:

— Конечно! Я герцогиня Росс, каждому известно, что мы родственники с королевской семьей. Это даже в школах изучают, — в последнем я была уверена, но сомневалась в том, что этот отморозок вообще обучался в школе.

Он кривился, морщился, что-то соображал и в итоге принял решение:

— Я всю дорогу кумекал, что фамилия больно знакомая. Поворачивай обратно, герцогиня, прокатимся еще дальше.

— Куда?

— Заткнись уже! Не доставишь хлопот — как-нибудь разойдемся.

Снова связав мне руки, он закинул меня обратно и побежал к лошадям. Казалось бы, мое положение пока не улучшилось, но впервые за много часов появился настоящий шанс на благополучный исход. Ох, не зря я так любила подслушивать разные сплетни прислуги! Среди черни издавна ходит байка, что проливший королевскую кровь обречет на смерть не только себя, но и весь род. Откуда это взялось, мне неизвестно. Может, и впрямь древний неудачник после убийства какого-нибудь принца сразу погиб вместе со всей семьей. Или это поверье специально запустили правящие династии, но факт остается фактом — люди в богов так не верят, как в это проклятье. Поговаривают, что даже последнего короля династии Скорпов не сумели казнить, хотя тот жуткий маньяк сто раз заслужил: годами он похищал и истязал женщин в казематах под дворцом, пока его страшные преступления не были преданы огласке и не спровоцировали народный бунт. Венценосное чудовище было приговорено к смерти, однако все палачи наотрез отказались исполнять приказ, рискуя своим положением. И разъяренная толпа откатилась волной, опасаясь нанести королю последний смертельный удар: верования среди простого люда чрезвычайно сильны. В итоге его просто держали в темнице, пока сам не сдох то ли от голода, то ли от сырости. С его гибелью и закончилось черное пятно в нашей истории, названное позже в учебниках «правлением Кровавого Скорпиона».

Но неужели меня выручит какая-то старая байка? Да быть такого не может! Шелла все просчитала до мелочей, но допустила единственную промашку — не отказала себе в последней издевательско-триумфальной речи! Надеюсь, наемник не слишком хорошо знает историю гибели последнего короля династии Скорпов и не запрет меня где-нибудь, чтобы там просто заморить временем.

Посреди ночи он приволок меня к полуразрушенной лесной хижине. И уже там, прежде чем постучал, соблаговолил посвятить в свой план:

— Я грех на душу не возьму, но и подставиться не имею права. Поэтому соглашайся на сделку, бывшая герцогиня. Мы просто разойдемся в разные стороны, и ты никогда не вернешься в свой замок. Тебя все равно не примут! А если даже и узнают, то провернут с тобой уже более надежную махинацию. Это у меня пятеро детей-ублюдков, за их жизнь и переживаю, а ведь полно и таких, кому уже нечего терять, кроме самого себя.

Разумеется, я была согласна! Вот только заинтересовалась оговоркой:

— В каком это смысле «если узнают»?

На это мужик уже не ответил. Постучал и сразу швырнул меня в открытую дверь.

В хижине жил какой-то колдун — вряд ли высокого ранга, но мне ли судить? Он выслушал требования, взял в оплату работы два золотых дайра из того же кошеля и приступил к делу.

Меня привязали к стулу и подвергли непонятным мучениям, затянувшимся на несколько часов. Я не понимала, что делает колдун, но испытывала боль и жар по всему лицу, будто он каленым железом по нему водил. Однако его руки были пусты, а в темной комнате звучали только монотонные речитативы, которые не сбивались от моих криков, стонов и просьб о пощаде.

Закончив, меня отвязали, дали напиться воды и отдышаться.

— Бессердечные твари… — выдавила я, упав на четвереньки.

— Ошибаешься, — поправил наемник, который во время затянувшейся пытки посапывал у дальней стены. — Считай, это и есть цена твоей жизни. Немножко помучалась, зато я действительно тебя отпущу без опаски. Разве ж оно того не стоило? Ты все равно сдохнешь, но не от моей руки. Пусть тебя прикончит тот, кто не знает последствий.

Он подошел и протянул мне мутное зеркало, после чего я и сумела оценить его задумку. Черты лица изменились до неузнаваемости. Все еще пухлое лицо с прыщиками на подбородке, сильно отекшее за последние сутки от ужасных условий, но совершенно иное. Какой-то другой, более тонкий, нос, другая форма бровей и губ. Только темно-русые волосы и зеленый цвет глаз остались прежними. И уж конечно, если я сейчас явлюсь в какой-нибудь замок и заявлю свое право на герцогство Росс, то меня со смехом прогонят. Мне неизвестны никакие тайны, которые не смогла бы вызнать любая самозванка. Отец погиб, а след служанок и нянь, знавших меня с детства, давным-давно простыл — теперь понятно, что от них тоже избавлялись с определенной целью.

Я кивнула. Шатаясь, подошла к грязному столу и взяла кусок черствого хлеба. Кивнула снова — уже себе. Сделка есть сделка, и мужик свою часть исполнил как следует. Он твердо уверен, что я обречена — и, скорее всего, прав. Пока у меня нет сил и мыслей, чтобы ему возразить. Будь это более справедливый мир и не будь я мною — бесхребетной изнеженной дурой, то уже сейчас я бы начинала свою месть. Как бы то ни было, пока я жива, шанс существует. У меня ровно три года, чтобы нарушить обещание наемнику и вернуться на самую вершину мира. Раньше мне не нужен был титул, но его и не получат настолько страшные люди, как кровопийца Шелла и ее выродок. Пройдоха Лиам посоветовал матери смириться с невозможностью родить законного наследника. А Шелла под смирением понимает вовсе не то, что нормальные люди. Ее охрана прикрыла всю подготовку, хотя определенно понимала, что происходит нечто несправедливое. Ее служанки как раз в нужную ночь где-то отсутствовали. В замке не осталось никого, кто был бы на моей стороне. Пока я дышу — я буду думать о том, чтобы стереть с лица земли каждого причастного.

## Глава 3

Я шла по дороге, с трудом передвигая израненные ноги. Устала благодарить богов за неожиданное спасение и уже два часа кряду их проклинала: почему я не в обуви, почему колдун так и не разблокировал мои магические каналы? В том случае я могла бы помочь себе хотя бы малым исцелением. Правда, причина ясна — наемнику не нужны были от меня проблемы, ему же невдомек, что моих сил в любом случае не хватило бы на серьезную атаку. Он увез меня еще дальше и просто выкинул у обочины в неизвестных землях — так, чтобы я никогда не определила, где находится лесная хижина его приятеля. За время поездки я успела вздремнуть, однако сил вообще не прибавилось. И с каждой минутой их становилось все меньше, тело буквально не слушалось от растущей слабости.

Неделю назад я бы уже сдалась — упала бы прямо на дорогу и ревела, пока жизнь не оставит мое измученное тело. Но после пережитого, после всего осознания я не имела права даже на одну слезу. Мои предки — настоящие герои королевства. Я обязана хоть что-то перенять от своего храброго и сильного отца! Значит, буду идти дальше. А когда не смогу идти — поползу. Никогда, ни одного мига в прежнем благодатном существовании я не держалась за жизнь так, как сегодня. Раньше я хотела лишь очередное пирожное, скорую свадьбу и побыстрее скинуть со своих плеч ответственность за целое герцогство — право, какие мелочи! Сейчас же я вышла на другой уровень — потеряв все, я стала согласна бороться за каждую следующую минуту.

В конце концов мне удалось добраться до поселения, там подсказали дорогу до ближайшего городка. Вошла в первое же заведение и просто попросила еды, притом держась за стену, чтобы не упасть.

Хозяин, брезгливо меня осмотрев, насторожился:

— Болезная? Не вздумай проходить — мне тут еще заразы не хватало!

— Хотя бы кружку воды, — взмолилась я слабым голосом.

— Нет-нет, у меня тут не приют! — Он указал на дверь.

Правда, пожилой сторож у входа шепнул:

— Погоди минутку, напишу адрес. Спроси там, какую-нибудь работенку точно подкинут, на улице не оставят, если ты рукастая.

Вяло кивнув, я приняла бумажку и, перестав вообще обращаться к богам, внутренне взмолилась в адрес собственных ног: «Ну же, родные мои, еще немножечко. Где-то там, в середине центральной улицы этого пока безымянного городка, нам с вами обещано какое-то спасение».

Как раз под надписью на драной картонке «Харчевня и комнаты» я и потеряла сознание.

***

Очнулась уже в помещении. Какой-то неприятный пожилой тип надрывался:

— У меня тут медом намазано для всех сирых и убогих?! Коек уже нет, а вы все прете и прете! — Он почему-то орал это в сторону притихшей у стены девушки, словно именно она его и довела до бешенства. А та в ответ просто застенчиво улыбалась. Заметив, что его отповедь не нашла благодарные уши, неприятный тип воззрился на меня и вдруг сбавил тон: — Ладно, как звать-то тебя?

Я едва не назвалась, но вовремя одумалась. Мы очень далеко от родных земель, и все же такие имена не дают простолюдинам. А мое вообще считается родовым именем Россов — мой прадед и один из его сыновей были Вильгельмами, девочек обычно называли Вильгельминами. Почти в каждом поколении такое имя встречалось и могло четко ассоциироваться с определенной семьей.

— Мина, — прохрипела я только что придуманное сокращение.

Мужчина поморщился и будто нехотя выдавил:

— Хорошо, Мина, уговорила, оставайся. Не толстовата ли ты для сиротки? Или тебя на убой откармливали? Отлежишься, потом тебе какую-нибудь работу придумаю. Эйка! — это он уже гаркнул в сторону той же девицы: — Что замерла? Принеси с кухни что-нибудь пожрать и потом с остальными лентяйками волоките из сарая ту ржавую койку, которую мы давеча выкинуть хотели, послужит еще немного. Ржавчину отмойте и кровать в свою спальню где-нибудь приткните. А как ты хотела? Притащила сюда подброшенку, вот и шевели теперь своими худыми ляжками! Благодетельница хренова, мать твою за ногу.

Эйка почему-то совсем не обиделась на грубые слова, а чмокнула его в щеку и мигом побежала исполнять поручения.

В тот день началась моя райская жизнь. Правда, я узнала об этом не из внутренних ощущений, а от других работниц постоялого двора. Мы с еще кучей девчонок жили в общей комнате и, конечно, работали — кто кухаркой, кто подавальщицей, кто уборщицей. Мне тоже выделили задачи: вначале протирать столы, а потом и к швабре с тряпкой приучили. Я очень сильно старалась, несмотря на то, что установленного жалованья здесь не платили — изредка господин Тайт давал нам по медному дайру, а основная оплата состояла в крыше над головой и регулярном питании. На мой вкус, условия были нечеловеческими, но я помалкивала и просто пыталась никого не раздражать своей неумелостью. Однако тихие разговоры соседок перед сном слушала с интересом.

Хозяин постоялого двора, господин Тайт, по меркам бедноты был чрезвычайно щедр и добр. Он принимал всех сироток и отпускал, когда повзрослевшие и окрепшие после жизни на улице девушки хотели уйти — замуж или прислугой в богатый дом. Он никого из них не избивал, как было принято в подобных заведениях, — всего лишь изредка давал пощечины самым нерадивым. Когда я получила первый такой шлепок по щеке, едва не разрыдалась. Это было не столько больно, сколько обидно. Всего лишь разбила блюдо — и такая неадекватная реакция! Да и поорать он любил, по любому поводу. Но пришлось прикусить язык, чтобы не прогнал. Я про себя называла его чудовищем и с растущим недоумением слушала искренние благодарности других девчонок, пытаясь уловить хоть какую-то логику в их признательности.

Мы работали посменно, что для этого бизнеса считалось неэффективным новаторством. Имели возможность отдохнуть после тяжелой работы или отлежаться, если приболели. Хозяин никогда не спрашивал о прошлом — говорил только о будущем и был щедр на житейские советы. А еще господин Тайт не давал своих девочек в обиду. Пьяные клиенты самых симпатичных лапали, конечно, куда ж без этого? Просто хозяин не считал обидой щепки и тисканья. Но когда распоясавшийся гость потащил упирающуюся Альму в верхние комнаты, то встал перед ним, в пояс поклонился и очень вежливо сообщил, что бордель располагается тремя домами дальше его заведения, а «вот с этой потаскухой никак нельзя — весь город уже знает, что она собрала на себе все половые болезни». Клиент, разумеется, тотчас потерял к перепуганной подавальщице интерес, а она прижала руку к сердцу, благодарно кивнула хозяину и бежала обратно на кухню.

Мне многое поначалу не было понятно — например, отчего Альма так радуется, ведь господин Тайт опорочил ее доброе имя явно надуманным слухом? Она была влюблена в одного парня и ждала, когда ее жених заработает на свадьбу. Она никогда никому не строила глазки, а вечерами доставала нас одинаково-бесконечной историей, какой ее возлюбленный хороший парень, поэтому уж точно не была потаскухой. Но чуть позже я выучила важный урок: позор — далеко не худшее, что могло с ней случиться. Альма переименовала свой «позор» в «спасение». Событие одно и то же, а слова разные. А я что? Чем моя ситуация принципиально отличается от ее — мою репутацию уничтожили и вытерли об нее ноги, но допустили ключевую ошибку — не уничтожили меня саму. И я, как тем вечером Альма, готова пересмотреть все привычные термины.

Кажется, за всю свою предыдущую жизнь я не набралась такого количества знаний, как за первый месяц на постоялом дворе. Все, что еще вчера казалось однозначно черным, со временем серело, а после и вовсе начинало видеться чистым светом. Это была не семья в полном смысле этого слова — это была перевалочная база для тех, кто заблудился и потерял свою дорогу. Тут под нервные крики обогреют, накормят, выделят теплую постель и дадут посильную работу — и последнее лишь для того, чтобы постоялый двор на такой благотворительности полностью не разорился. Я видела дородных дам, приходящих сюда со своими детками: они заглядывали только для того, чтобы поцеловать вечно недовольному Тайту морщинистую руку, и вновь возвращались в свою уже устроенную жизнь. В них без труда узнавались бывшие служанки этого заведения, в котором их законченная судьба когда-то заново началась.

— Ты не заболела? — Эйка больно ущипнула меня за бок. — Худеешь на глазах, Косоручка! Ты уж не терпи — подменю, если плохо себя чувствуешь.

Нет, я не заболела, просто жизнь изменилась. Поначалу порции еды мне казались микроскопическими, а пища — пресной и невкусной. Но другие работницы довольно потирали животы после каждого обеда, и мне не пришло в голову жаловаться. В первые недели я постоянно ощущала вялость во всем теле, несколько раз даже в обморок падала. Но постепенно что-то перестроилось. Голод начал отступать, и миска каши уже не виделась совсем мизерной. А еще я никогда раньше столько не бегала, поэтому и вес уходил, а слабость постепенно отступала.

Я вновь подошла к зеркалу и содрогнулась. И не только потому, что все еще не привыкла к другому лицу. Мои щеки опали, но не исчезли, а будто стекли вниз мягкой кожей, сделав меня еще уродливее. Кстати, о коже — удивительно, но она как раз полностью очистилась и стала идеально гладкой. Как же так? Мы мылись дешевым хозяйственным мылом, о дорогих масках и кремах даже мечтать не приходилось. Неужели самая простая пища оказалась полезнее десертов от лучших столичных кондитеров? К сожалению, этот маленький факт ничуть не способствовал красоте отражения в зеркале.

Сзади подошла Альма и прикрикнула:

— Ну-ка не кисни! Ты молодая, все подтянется, и эти отеки сойдут, глазом не успеешь моргнуть. Глаза-то у тебя ишь какие красивые! Уже на будущей неделе переименуем тебя из Косоручки в Красотку — и ничуть не покривим душой. Хотя нет, «Красотка» уже занята Селеной, а ее хрен подвинешь с пьедестала. Значит, будешь Полукрасоткой, не обессудь. Так ты идешь? Наша смена уже через пять минут!

Я кивнула и поспешила натянуть чепчик, а Эйка, поняв, что подменять никого не нужно, развалилась на своей койке и радостно застонала от уходящей боли в ногах.

Меня прозвали Косоручкой почти сразу. Просто в тот первый раз, когда мы вместе чистили картошку, девчонки посмотрели на мои огрызки и принялись хохотать до слез. Так бы и катались по полу, не прийди господин Тайт и не отругай всех за лентяйство. Мне высказал за порчу продуктов, дал подзатыльник, обругал самыми грязными словами, а потом сел рядом, взял нож и научил, как это правильно делается. С тех пор я и стала Миной-Косоручкой — хотя почему-то это звучало без злорадства и желания уязвить. Ну просто весело, когда кто-то Косоручка, кто-то Красотка, а кто-то Жадоба — и только за то, что не захотела вместе со всеми бежать кормить голубей хлебными крошками.

Ранней весной девчонки одна за другой начали стягивать шерстяные колготки. В зале и на кухне было жарко, а днем на улице уже припекало. Хозяин прикрикнул на нас, что застудим все причинные места, но потом отмахнулся и побежал по своим бесконечным делам. Лучше бы ему было настоять. Возможно, проблема и началась с этих злополучных колготок. Хотя вряд ли — некоторые выродки принесут беду туда, где не было никаких поводов.

Наша Селена действительно являлась красавицей — самая высокая из всех работниц, длинноногая, стройная. Платья у нас были до колена, довольно скромные, но Красотке шел даже такой невзрачный наряд. Для местных посетителей нашей столовой она выставлялась как козырь — уж на чаевые ценители женских прелестей не скупились. Однако не всегда можно было четко разделить предсказуемых мужиков с соседней улицы и потенциальную опасность. И длинные голые ноги Селены все-таки попались на пьяные глаза какого-то заезжего баронского сына.

Тот снял большую комнату на три дня вперед, оплатил золотыми дайрами. Заселился вместе с охраной и поначалу вел себя прилично. Я даже фамилии его отца припомнить не могла, поэтому считала семейство не особенно известным. И вот ровнехонько на третий день он перепил и начал зажимать Селену в углу. Господин Тайт чутко контролировал изменение настроения. Как и всегда прежде, он начинал вмешиваться лишь в случае, если клиент перебарщивал и тащил служанку в свою комнату.

Однако на этот раз баронский отпрыск и не заморачивался с такими мелочами, как уединение. Он прижал Красотку прямо в общем зале, где уже не осталось других посетителей, и под ее визги и собственный поросячий хохот задрал ей юбку. Неужели прямо здесь, на глазах у стольких свидетелей он готов изнасиловать бедную девушку? Селена уже забыла об осторожности и со всей силы отбивалась, хотя тем только еще сильнее раззадоривала извращенца. Оба его охранника замерли поодаль, ничуть не тушуясь от происходящей сцены — должно быть, далеко не впервые наблюдали подобное.

Господин Тайт подлетел и завел свою обычную волынку — про заразную девицу, про бордель тремя домами дальше по улице… Но впервые на моей памяти баронскому сынишке было плевать на услышанное. То ли он оглох от последней кружки вина, то сам уже собрал в штанах столько заразы, что его подобным не испугать. Тогда хозяин был вынужден силой отпихнуть насильника от Селены и встать между ними. Распорядился сухо — и сразу стало понятно, к кому он обращается:

— Уйди. И чтобы дня два здесь не показывалась. — Селена тотчас поправила уже стянутые панталоны и рванула с места, вытирая с лица слезы и сопли. Господин Тайт без паузы поклонился в пояс и запричитал продолжение своей речи: — Юный аристократ достоин лучшего, а не какой-то там грязной прохиндейки! Будьте добры, дайте мне всего четверть часа, и я приведу…

Договорить он не успел — кулак ублюдка впечатался ему в скулу. И почему-то сейчас охранники отмерли — вероятно, хозяин заведения, с их точки зрения, совершил ошибку, притронувшись к бароньему гаденышу. Падая на пол, Тайт завопил что есть мочи:

— Бегите! Прячьтесь!

Мы, все еще застывшие где попало, бросились в рассыпную, получив четкий приказ. Тайт хорошо понимал, что когда эти ублюдки закончат с ним, то поймают первую, кто подвернется под руку и отыграются на ней. Дядя Эд, наш пожилой сторож, побежал не на выручку хозяину, а на улицу. Это он правильно сделал — городок маленький, полицейский участок недалеко, и позвать на помощь — единственный выход из сложившейся ситуации.

Я же растерялась, а потом поняла, что через весь зал бежать уже опасно, и залезла в кухонный шкаф, подвинув мешок с картошкой. То хватала воздух судорожными глотками, то вовсе прекращала дышать. В узкую щелку мне было видно происходящее.

Господина Тайта жестоко избивали — лупили ножкой разломанного стола, пинали. Он сжался калачиком и уже даже стонать прекратил. Или мертв, или вот-вот испустит дух.

Я с трудом отлепила ладонь от зажатого рта, с хрипом протолкнула воздух в легкие и открыла дверцу. Вывалилась на пол, вмиг вскочила и схватила сковороду с плиты. Сделала неуверенный шаг вперед — уроды пока не смотрели в мою сторону, увлеченные своей забавой. На что я рассчитывала? Только на то, что колено дяди Эда не подведет, и остались секунды до появления здесь полицейских. Секунды, которые Тайт уже вряд ли переживет. Мой отец, мой дед, мой прадед были героями! А я намереваюсь вернуть себе лицо, имя и титул. Разве кто-то из них отсиделся бы сейчас в сторонке? Если бы я сумела закрыть на происходящее глаза, то и не по праву мне быть герцогиней Росс.

Я подлетела сзади и, схватив рукоять двумя руками, с размаха огрела баронского сына по затылку. Вмиг развернулась к одному из охранников и снова замахнулась, но тот уже был готов, поэтому как-то слишком ловко перехватил меня за локоть, дернул на себя и вцепился пятерней мне в горло. Я вонзила ногти в его лицо, раздирая как можно сильнее и причиняя максимум боли.

Моя ставка сыграла — полицейские ворвались в зал до того, как мне нанесли хоть какой-нибудь заметный вред. Охранника оттащили в сторону, сразу связали руки, а я осела на пол, пытаясь прийти в себя, и возблагодарила богов за очередное чудесное спасение. Не иначе, в байках говорят правду — носителей королевской крови оберегают сами Небеса!

— Мертв, — произнес полицейский, сидя на корточках.

У меня сердце остановилось. Я опоздала? Я так сильно рискнула, но ничего не успела исправить? Тот же полицейский закричал в сторону распахнутой двери:

— Лекари уже едут? Ребята, встретьте и помогите с носилками!

Я плохо соображала, поэтому не поняла, почему меня подняли и куда-то потащили. Мне не связали руки и не ударили, но зачем-то привезли в участок, усадили в кабинете и дали воды. А позже туда вошел тот самый полицейский — я почему-то очень обрадовалась, узнав его.

Однако вид у него был угрюмый, а голос подводил:

— Твои дела плохи, Мина. Я знаком с господином Тайтом много лет, поэтому тоже переживаю за его здоровье. Лекари заверили, что все в порядке — переломы и ушибы будут заживать долго, но его жизни сейчас ничего не угрожает. — Не успела я обрадоваться новости, как он продолжил: — В связи с чем невозможно доказать, что его намеревались именно убить. А вот убийство сына барона Тебольда доказывать не нужно — его тело уже заморозили для отправки на родину.

Что? Я одним ударом прикончила такого мерзавца? Разве это не делает меня героиней, достойной своей фамилии? Я недоуменно уточнила:

— Так ведь господин Тайт потому и жив, что я вмешалась. Не было никакого другого способа их остановить.

— По твоим словам, — как-то странно сформулировал полицейский и опять тяжело вздохнул. — Я не горазд нагнетать, но в твоем случае тюрьма — это самый благоприятный исход. Если повезет, то суд учтет все факты и не приговорит тебя к казни. Я отправлю подробное описание всех обстоятельств, но, к сожалению, у меня есть только свидетельства простолюдинов. Надейся, что этого хватит для лояльности…

— Подождите! — перебила я его, вскинув руку. — Подождите! Какая тюрьма, какой суд? Это ведь несправедливо!

Полицейский грустно усмехнулся.

— Ты как будто вчера родилась. Несправедливо ей. У тебя даже документов нет, официально ты бродяжка. То есть с точки зрения закона, какая-то бродяжка убила аристократа. Не ударила, не покалечила, а именно убила. В данном случае полностью оправдательный приговор не вынесли бы даже при доказанной самозащите. Я тебе больше скажу — если мы не явим в суд виновного, то уже скоро барон Тебольд примчится в наш городок и сотрет с лица земли постоялый двор вместе с его хозяином и всеми служанками. Мне что же — позволить тебе сбежать и уже завтра хоронить целый десяток других людей? Или ты впервые слышишь, что титулы могут плевать в простолюдинов практически без последствий?

Я действительно о таком слышала впервые. Да, уже выяснила, что жизнь простых людей сложная, и работать им приходится много, но подобное ни в какие ворота не лезет. Хотя на каждой территории свои порядки. В герцогстве Росс мой отец до самой смерти изучал все жалобы и лично следил, чтобы никаких превышений полномочий не случалось. А вдруг при гибели аристократа невольного убийцу точно так же отправляли в тюрьму, просто я об этом не ведала? Ведь знати очень важно стоять выше остального народа, иначе не было бы никаких границ между первыми и вторыми.

Мне позволили подремать на диванчике в том же кабинете, а потом приказали собираться. Приехал дилижанс с решетками на окнах, который отвезет меня в ближайший крупный город. Там поместят в распределитель, где я и буду дожидаться суда. А после суда… после суда помогите мне, боги.

Почему мне раньше казалось, что я уже на дне? Ведь дно только впереди.

## Глава 4

— Не трать все силы на истерику, они тебе еще пригодятся.

Эта фраза Кея знаменовала новый период моей судьбы, именно она стала началом нашего долгого и важного знакомства. Конечно, в тот момент я не знала ни имени говорившего, ни собственного будущего, поэтому и не испытала должного трепета.

Распределитель представлял собоймножество камер вдоль длинного коридора. Впереди решетка, маленькое пространство с лежанкой на полу и унитазом в углу. К счастью, постовые размещались чуть дальше, поэтому у меня была возможность хотя бы посетить туалет без свидетелей. Я от шока мало что успела заметить, пока меня вели сюда, поэтому показалось, что все камеры пусты — распределитель построен огромным, но большинство мест держат про запас. Хотя, конечно, я просто могла и не заметить заключенных, валяющихся в глубине на лежанках.

И почти сразу после ухода полицейских я впервые за много месяцев сдалась и разревелась. Моя жизнь закончена! Наемник был прав в своей уверенности, что долго я не протяну, и ему не придется переживать на этот счет. Хотя с его точки зрения, я еще везучая — прожила остаток осени и всю зиму, вряд ли он в своих мысленных ставках отводил мне такой срок. Я так долго была сильной! Однако слабость никуда не делась, она сидела в засаде, ожидая подходящего момента, и теперь текла из глаз бесконечным отчаянием.

После реплики заключенного из соседней камеры я постаралась не всхлипывать так громко, но и отвечать не спешила.

Он после долгой паузы своим хриплым голосом предложил:

— Давай хоть поболтаем, а то я от скуки свихнусь. Ты здесь за что?

Может, он и прав в том, что разговоры хоть немного отвлекают. Терять-то мне уже нечего — все потеряно еще вчера. Я передвинулась ближе к решетке, чтобы тихая речь была слышна, и произнесла, будто только сейчас для самой себя формулируя произошедшее:

— Я… Я убила аристократа.

— Только одного? — уточнил сосед. — На моем счету девять — и это только тех, о ком жандармы смогли узнать. Да и докажут максимум семерых, неудачники.

Я нервно усмехнулась. Не знаю, он действительно массовый убийца или просто так странно шутит, однако мне было без разницы. Я снова невольно хлюпнула носом. Тогда мужчина задал новый вопрос:

— Жалеешь?

Я задумалась ненадолго, а затем неуверенно произнесла, пытаясь и для самой себя разобраться:

— Нет. Но то, что со мной случилось, очень странно. Я пытаюсь сообразить — и в моем поступке нет никакой логики. От этого неприятного Тайта я получила две оплеухи, один подзатыльник и целое море бранных слов. Мысленно я называла его чудовищем. А потом без малейших сомнений убила за него. Потому что все это — то, что я перечислила — была шелуха вокруг по-настоящему светлого человека. Я поступила бы так же снова. Снова и снова, потому что есть путь добра и путь зла. Тайт твердо стоит на первом. А тот, кого я сковородкой прикончила, на втором. Я не между поступками выбирала, а между двумя этими путями.

— Ты изъясняешься очень грамотно, будто и сама аристократка, — заметил заключенный, хотя и его речь отличалась от того, что я привыкла слышать в последние месяцы. — Вот только в последнем ошибаешься, есть очень много путей, где добро и зло перемешаны. Не реви больше, сестренка, раз ты все сделала правильно — тихо гордись собой.

Как он хорошо, как тепло меня назвал. Я с детства мечтала о брате, пусть даже о каком-нибудь поддельном, и пыталась разглядеть его в Лиаме, а случайно нашла его тут — на самом дне. Хотя вру — самое дно мне еще предстоит, когда я окажусь в настоящей тюрьме.

Я немного успокоилась и все-таки смогла уснуть. Сквозь дрему слышала шаги, приглушенные голоса и скрип решеток то вблизи, то вдалеке. Значит, мы в распределителе все-таки заперты не вдвоем. Время дня и ночи я отслеживала по кормежкам — трижды в день нам приносили какое-то варево, еще преснее и хуже, чем мне казалось в первые дни на постоялом дворе Тайта. Каше не хватало соли и масла, она была слишком жидкой, зато не пахла ничем ужасным и была горячей. Я впихивала в себя невкусную жижу, пытаясь не зацикливаться. А что нет мяса — даже хорошо. Черти знают, какое мясо нам бы сюда подложили.

— Эй, плакса, ты еще тут? — позвал сосед. Я угукнула. — Приятного аппетита! Такая вкуснятина, словами не описать!

— И тебе приятного, — ответила я. — Тебя куда-то уводили?

— Да, на допрос, все расспрашивают и расспрашивают, насытиться моей компанией не могут. Кстати, сегодня начальник с помощником, кажется, тебя обсуждали. Я о других женщинах здесь не слышал.

Отодвинув миску, я взволнованно уточнила:

— Что обсуждали?

— Они получили целую кипу сопутствующих документов по твоему делу. Скоро суд, но до казни, по их мнению, при таком наборе дело не дойдет. Радуйся. Тебе грозит только тюремный срок.

Я недовольно буркнула:

— Чему радоваться? На мой вкус, казнь — это конец мучений, а тюрьма — только их начало.

— К сожалению, ты недалека от истины, — задумчиво ответил сосед. — В распределителе спокойно и, можно сказать, комфортно. Здесь же всяких держат — и богатеев, и знатных, и тех, кого суд в итоге оправдает. А условия для всех одинаковы, вот и не звереют местные сторожа, если только сам повода не дашь.

— Ты здесь давно? — догадалась я.

— Скоро третий месяц буду отмечать, — весело отозвался мужчина. — По моему делу все понятно — только казнь, никаких мне тюремных отпусков. Но суд откладывают и откладывают. Я уже так с этой тухлой лежанкой сроднился, что обязан на ней жениться.

— Почему откладывают суд? — удивилась я.

— Понятия не имею! То ли распределитель не собирается лишаться моего приятного общества, то ли еще что-то расследуют. А на кой черт они расследуют? Два раза все равно же не казнят. Поэтому я склоняюсь к первому варианту.

У меня появились силы усмехнуться. И верно, от пустой болтовни настроение устаканивается хоть в какой-то точке.

— Должна быть какая-то причина, — принялась рассуждать я. — Например, ты таишь какой-нибудь секрет, и пока не расскажешь, они не хотят тебя казнить.

— О-о-о, — протянул мужчина весело. — У меня столько секретов, что я тут лет на триста застрял. Да нет, недавно у меня появилась и другая версия. На последних допросах они только и спрашивают, что моей о силе, освоенных заклинаниях, ранге и прочем.

Выходит, мой сосед одарен магией! Не думала встретить подобных в этом гадюшнике. Я заинтересовалась:

— И какой же у тебя ранг?

— Второй, — без особой гордости признался он. — Может, они хотят нанять меня для какого-нибудь сложного задания, и уже после казнить? Было бы славно! Я от этих трех стен уже волком готов выть.

Я восхищенно присвистнула. Второй ранг в магии — это очень сильно! Мой отец достиг пятого, а он считался одним из сильнейших воинов королевства. У Гарольда, учившегося в боевой магической академии, тоже был второй. Никто в моем окружении, кроме названных, выше первого ранга не поднимался. Про Лиама не знаю — мне об успехах сводного братца, будь он проклят, никто не докладывал.

— Как звать-то тебя, сестренка? — мужчина снова нарушил тишину.

— Мина. Но лучше продолжай звать сестренкой — у меня от этого слова будто сил прибавляется, — попросила я.

— А я Кей. Рад знакомству. К сожалению, недолгому. На твоем месте уже три «братишки» сидели, с которыми мы так же словами перебрасывались. Всех увезли на суд, а после то ли на плаху, то ли в тюрьму.

— Умеешь ты поддержать, — скривилась я.

— Поддержать умею. А вот врать — не очень. Ты давай-ка, сестренка, больше себя из рук не выпускай. Без разницы, кого из нас заберут отсюда первым, ты не имеешь права сдаться. Все можно пережить — даже тюрьму. Мне там бывать не приходилось, однако точно знаю — легко не будет. Так ведь никто легкости и не обещал. Поэтому больше никогда не показывай свою слабость. Если больно — сожми зубы и терпи. Если плохо — рожу камнем и ни единой слезы. Потому что окружающие только и будут этого ждать, чтобы ударить. И учти, всем на тебя плевать. Разве что какой-нибудь идиот из соседней камеры посочувствует, — он, судя по тону, улыбнулся, — да и то от собственной скуки.

Кей просто не понимает — не знает, в каких условиях я жила и к чему привыкла. Еще полгода назад я понятия не имела, что на свете существуют жестокие люди — не какие-нибудь эртонцы или летающие чудовища из врат, а собственные соотечественники. И что этих людей много — не больше, чем хороших, но достаточно для того, чтобы все хорошие жили в страхе.

— Я не справлюсь, — тихо прошептала я.

— Справишься, никуда не денешься, — возразил сосед. — Если запомнишь, что нет никакой судьбы, есть только ты и твои решения. Уже сейчас учись успокаивать разум. Страшное случится независимо от того, вопишь ты в истерике или нет. Но пока ты не вопишь в истерике — у тебя остается шанс увернуться.

Возможно, этот совет был по делу и очень полезен. Да только пока я не была готова слушать правду и опять впала в уныние.

***

На следующее утро задолго до завтрака нас разбудили голоса вдали длинного коридора. В интонациях угадывались и незнакомые. Сердце заколотилось, а тело само рвануло к решетке, чтобы позволить пальцам судорожно вцепиться в металл. Все кончено, время суда назначено. Я невольно проскулила:

— Это за мной…

Кей тоже подошел к решетке и задумчиво ответил:

— Или за мной.

Затаив дыхание, я слушала голоса и шаги. Несколько человек шли в нашу сторону, а затем действительно остановились, не дойдя до меня, возле камеры Кея. В первую секунду я даже малодушно обрадовалась, но вмиг пожалела о первой реакции. Даже если на сегодня я спасена, то это ненадолго, а вот мой знакомый этот день уже может и не пережить.

У посетителя был довольно громкий, зычный голос, поэтому наверняка его слышали во всем нашем отсеке:

— Кей Дорн? — он обратился к моему соседу. — Ты точно согласен?

Заключенный отозвался ставшим уже привычным веселым тоном:

— Сдохнуть сейчас на плахе или еще немного побарахтаться? Командир, вы бы хоть еще какой-то вариант предложили для выбора.

— Нет-нет! — эмоционально произнес так называемый «командир». — Мне нужно твое полное и безоговорочное согласие, а не последний писк загнанного в тупик. Пока мне не на что больше полагаться, положусь на твое слово. Мы кое-как выбили разрешение его величества на создание экспериментальной группы. Если что-то пойдет по женскому месту уже на стадии организации, король отзовет разрешение и в ближайшие годы не станет рассматривать подобные инициативы! И тогда таких же, как ты, одаренных магией преступников, будут только казнить и гноить в тюрьмах. Хотя вы можете принести огромную пользу всему королевству и чем-то оправдать свое существование. Тебя проинструктировали?

В узком коридоре людей скопилось много, поэтому начальник распределителя и какой-то незнакомый солдат остановились чуть дальше — их я могла видеть. Первый подал голос:

— Я в общих чертах ему объяснил. У Дорна второй ранг и отличные навыки, он точно станет полезным для такого важного дела. Разумеется, его каналы были заблокированы при аресте, но в драке он хорош — четверо полицейских угодили в лазарет. С психологическим портретом наши специалисты не пришли к общему мнению: Дорн определенно умеет находить общий язык с любым человеком и выглядеть простачком, однако он очень хитер и изворотлив. Особенный интерес вызывает его последнее преступление, когда он проник…

Кей громко перебил:

— Повторяю — я согласен.

Командир отреагировал на оценку начальника распределителя довольно странно:

— Хитрость и изворотливость как раз помогут и ему, и королевству. Наконец-то мы начнем направлять таланты преступников в полезное русло. Тогда открывайте решетки. Сейчас на выход, подпишем документы и сразу выезжаем.

Командир отошел, чтобы дать проход охранникам — теперь мне стала видна и его широкая спина. Военный мундир, погоны, но звание я не разобрала. Залязгали замки на решетках. Мне было мало что понятно, кроме самого главного — Кея везут не в суд! Его казнь отменена, и даже тюрьма не светит! Как он и прогнозировал, его нанимают для какого-то дела — и, судя по эпитетам командира, дела хорошего и полезного для всей страны.

Кея вывели из камеры, и тогда я впервые получила возможность его увидеть. Он будто специально сделал шаг назад, чтобы посмотреть на меня и подмигнуть. До этого момента я была твердо уверена, что общаюсь с мужчиной лет сорока — у него был довольно низкий и хрипловатый голос. Тем не менее Кей оказался значительно моложе, хотя определить возраст было сложно из-за густой щетины и грязных нечесаных волос, отросшими сальными прядями закрывающими половину лица.

Ему приказали шагать вперед в сторону допросных. Тогда я решилась и выкрикнула, хотя собиралась говорить твердо и уверенно, но голос подвел:

— Я тоже маг второго ранга! И я тоже согласна! Спросите и меня!

Вся толпа остановилась и повернула в мою сторону. Командир окинул меня взглядом и гаркнул так, что начальник распределителя вздрогнул:

— Почему не доложили?! Одаренные простолюдины — это такая редкость, а у вас тут двое, и вы не отразили это в донесении? Да мы каждого подходящего по всем распределителям ищем, а вы молчите?! Я обязательно укажу в отчете вашу некомпетентность и халатность!

Тот замямлил, явно тушуясь перед более высоким чином:

— Так в ее деле не было ни слова о магическом таланте…

— Да, потому что мои каналы заблокированы уже давно, — подтвердила я. — Меня не спрашивали об этом, я и не говорила. Разблокируйте, проверьте, что я не лгу!

Второго ранга у меня и близко не было, но сейчас следовало просто чем-то зацепить. После решения суда уже ничего не исправить, не зря же они ищут именно по распределителям, а не в тюрьмах. Должно быть, в королевском указе это четко обозначено — преступники, но еще не осужденные на конкретное наказание. Мы — что-то наподобие промежуточного звена, на словах клейменные, но пока без клейма. А иначе бы вся судебная система разлетелась в пух и прах.

Кей замер у противоположной стены, распахнул карие глаза и усиленно замотал головой, транслируя мне вполне понятную мысль. Но разве не он только вчера учил, что нет никакой судьбы — если только я собственными руками ее не сотворю? Так вот я и выбираю — выбираю что угодно вместо тюрьмы!

Начальник распределителя пытался вспомнить детали моего дела, чтобы не выглядеть полным неудачником:

— Мина поступила к нам несколько дней назад. Преступление тяжкое, но со множеством смягчающих обстоятельств. Ей грозит не больше пяти лет, хотя барон Тебольд настаивает на пожизненном заключении. Даже при этом у нее вообще другие обстоятельства, чем у Дорна…

— Да заткнитесь вы уже! — прикрикнул командир. — Я здесь по приказу министерства ресурсов, а не шутки шучу! Не вам решать, кто из одаренных преступников нам подходит!

Удостоверившись, что передумывать я не собираюсь и блеянье начальника уже не поможет, вмешался и Кей:

— Командир, я по-человечески прошу — не надо. Тюрьму она переживет, выйдет и начнет новую жизнь, но в шахте сразу погибнет. Посмотрите на нее — совсем же девчонка, не губите.

— А ты что так за нее печешься? — вскинул бровь командир. — Подружка твоя?

— Сестренка, — после паузы ответил Кей.

Местные охранники, включая начальника, переглянулись и опровергать не стали — им-то какая разница, что заключенный нагло врет? И без того за ошибку достанется, вот пусть сами высокие господа и разбираются дальше. А у командира не было оснований не верить — он глубоко задумался, сведя густые брови к переносице. И произнес намного тише:

— Понимаю, парень, но у меня серьезная задача. Будь моя воля, я сделал бы вид, что ее здесь не заметил, но у меня приказ. И не паникуй раньше времени. Мы собираем преступников со всего королевства, уровень у всех разный, поэтому вначале вы поедете на интенсивную подготовку, а уже потом в шахту. Денег казна выделила много, и за каждый дайр придется отчитаться. Поэтому нам самим невыгодно, чтобы вы все сдохли при первой же зачистке.

По его распоряжению мою решетку отворили и тоже вывели в коридор.

В допросной мы подписали бумаги о согласии, о прослушанном инструктаже и о том, что переходим на службу спецподразделения шахтеров в ведомстве министерства ресурсов. Мы станем первой группой с таким особым статусом, поэтому вполне возможно, что позже придется подписывать и другие, более подробные документы. Меня, кстати говоря, записали как «Мину Дорн» — по фамилии «брата», чем буквально на официальном уровне закрепили наше родство. Руки нам стягивать не стали, но командир, который представился капитаном Гельтом, нацепил на нас ошейники.

Ничего похожего мне раньше видеть не приходилось. Я недоуменно щупала черное изделие из какого-то мягкого материала, похожего на рыхлую резину или замшу. Ошейник не сильно облегал шею, но был заметен над воротником и выводил из равновесия одним своим присутствием. В ответ на мой затравленный взгляд Гельт пояснил:

— Ну а как вы хотели? Мы не сможем контролировать вас каждую минуту. Попробуете сбежать или сделать что-то немыслимое — маг активирует заклинание на любом расстоянии, и вы больше не будете являться проблемой. Кадета списать с баланса легче, чем обученного шахтера, но и с последним вопрос закрывается парой подписей. Все ясно? Тогда шагайте, путь неблизкий.

Военный дилижанс почти ничем не отличался от полицейского: та же бронированная поверхность, те же решетки на окнах. Солдат сел перед магическим кристаллом и ловко вывернул на проезжую часть. Вряд ли он маг — для заряженного транспорта это не обязательно, но водитель опытный. Нас усадили на заднее сиденье и оставили в полном покое. Разумеется, больше никто не волновался о побеге. Капитан Гельт сообщил, что к вечеру мы прибудем в казарму, где собирают всю группу, и только через пару недель отправимся в школу для длительной и усердной подготовки. Поэтому у нас впереди достаточно времени для настоящей передышки между молотом и наковальней.

— Какая же ты дура, Мина, какая дура… — прошептал Кей недовольно. — Через несколько лет ты была бы свободна. А этот контракт пожизненный! И большинство из нас не доживет даже до следующей весны. Думаешь, что наша подготовка — это отсрочка гибели? Ничего подобного. Они не отправят в шахту слабаков — значит, обучение закончат только сильнейшие. Об остальных даже в отчетах не упомянут, чтобы не оправдываться перед министерством. После казармы нас повезут в столицу — школу для шахтеров откроют при боевой магической академии. Но боюсь, что жара начнется еще до школы.

Не в силах поверить, я уточнила:

— При боевой академии в столице?

— Ну да. Там уже есть полигоны и нужные ресурсы. Казна вряд ли выделила столько средств, чтобы для нас строить отдельное учебное заведение за краем мира.

Я очень-очень медленно втянула воздух и на миг зажмурилась. Затем посмотрела ему прямо в глаза и спокойно заявила:

— Знал бы ты, братец, как часто меня называли дурой и тупицей. Но впервые я почувствовала, как взяла свою судьбу в кулак и повернула в нужную мне сторону.

— О чем ты? — Кей нахмурился.

Я отвернулась к своему окну, чтобы скрыть кривую усмешку. Еще вчера у меня не было никаких способов добраться до своих обидчиков, а уже скоро я попаду в академию, где обучается Лиам Северт. Фортуна не просто улыбнулась в ответ на мою решительность — она широко распахнула свои объятия! Вряд ли у меня получится добраться до сводного гаденыша сразу, надо будет подготовиться и дождаться шанса. Потом и погибать не жалко. Ударить Шеллу в самое сердце — это уж определенно приятнее, чем безвозвратно сгнить в темнице. Пусть эта дрянь попробует передать мой титул отпрыску, сдохшему от рук безымянной бродяжки. Как же все-таки великолепно, когда призрачная глобальная цель обрастает первыми возможностями.

## Глава 5

Ехать пришлось действительно долго. Я наблюдала за действиями солдата-водителя, но с заднего сиденья мне мало что было видно. А ведь отец когда-то хотел научить меня управлять подобными дилижансами. И что я тогда ответила? «Разве в герцогстве закончились слуги, пап?», или какую-то подобную чушь. Как же я была никчемна… Ничем не интересовалась, не проявляла любопытства, не пыталась освоить разные навыки. Да и училась лишь тому, чему принято учить дочерей благородных фамилий, ни капли старания сверх меры. Отчасти Шелла все-таки права — я не заслуживала титула. Правда, и той участи, которую она мне выписала, тоже.

Поскольку из распределителя нас забрали до завтрака, обедом накормили от всей души. Для того мы сделали остановку в придорожной таверне. Капитан Гельт определенно не собирался скупиться на таких мелочах, как питание. Я успела отметить и многие другие детали, о чем тихо поделилась с Кеем, когда мы продолжили путь:

— Сильно сомневаюсь, что в тюрьме было бы лучше. Отношение вполне человеческое, нас усадили за один стол с солдатами, и никто не кривился от такого соседства! А еще капитан Гельт сказал, что в казармах нас осмотрит лекарь, нас приведут в порядок и выдадут новую одежду. — Я щипком зацепила на груди серую ткань платья служанки, от которого за версту несло грязью и потом. О том, как пахну я сама, и думать не хотелось — я ощущала примерно ту же вонь от Кея.

Он наклонился ко мне, чтобы прошептать прямо в ухо:

— Не обманывайся, сестренка. Просто в задачи капитана входит вызвать во всех «добровольцах» лояльность и даже благодарность. Ему нужно, чтобы мы сами захотели стараться. Но я почти уверен, что списывать с баланса нас будут с такой же легкостью, как сегодня усадили с собой за один стол. Да и тренировки предстоят жесткие. — Он вдруг положил мне руку на плечо, сжал, недоуменно хмыкнул и затем провел по серой ткани на бедре. Я не успела возмутиться его наглости, поскольку Кей продолжил другим тоном: — И мы с тобой начнем до того, как за нас возьмутся настоящие звери. Ты вся какая-то дряблая, почти жидкая, с такими мышцами тебе в шахте делать нечего.

Я просто кивнула. Переживать из-за своей фигуры и раньше было бессмысленно, а теперь уж и подавно. Меня вряд ли сейчас можно назвать пышкой, я и чувствовала себя иначе, но рассматривать себя в зеркале даже на постоялом дворе желанием не горела — каждый раз расстраивалась из-за отражения. Во что превратилась сегодня — понятия не имею, и хотелось бы как можно дольше не узнать. Но раз Кей говорит, что будет со мной заниматься, — отлично! Я вообще вознамерилась во всем полагаться на его мнение. Наше знакомство произошло случайно, но с первой же фразы будто переплело наши судьбы в неразрывный клубок.

Про шахты я прежде слышала только отстраненные сплетни и почти ничего о них не знала. В герцогстве Росс шахт не водилось, про них упоминали лишь в курсе общей географии. Дело в том, что все известные мне герои и отпрыски богатых домов несли службу или на Рубеже, отбивая атаки эртонцев, или у врат, из которых в наш мир прорывались летающие твари. Имена самых знаменитых защитников родины звучали в новостных сводках и легендах. А шахтеры — это занятие для простолюдинов, хотя и считалось среди черни отличным источником заработков. Не путать с рудокопами, хотя на первый взгляд это очень похожие профессии.

Открытых шахт в королевстве насчитывалось несколько сотен. Около десяти лет они пребывали в запечатанном виде, затем их открывали. Шахтеры добывали там магический эфир, который шел основной статьей доходов министерства ресурсов. Но проблема в том, что эта ценная субстанция привлекала к себе подземных монстров, они непременно обитали там же. Поэтому шахтеры были не простыми рабочими, а скорее бойцами. Кей объяснил, что с недавних пор в шахту заходят двумя отрядами — первые уничтожают чудовищ, а вторые собирают эфир, это практичнее и быстрее. Вот для первой цели нас и решили обучать, поскольку там нужны только одаренные, но процент смертности столь высок, что даже высокая зарплата не привлекает достаточно желающих. Когда эфир собран, шахту вновь запечатывают на десяток лет — за это время ресурс опять восстанавливается.

Неудивительно, что об этой работе я прежде слышала так мало. Работа опасна и не приносит громкой известности: шахтеры — это скорее расходный материал. Очевидно, кризис в добыче достиг таких масштабов, что министерство смогло выбить королевское разрешение на применение новаторских мер. Наподобие: не повысится ли эффективность, если к рабочим в шахте приставить не всех желающих магов, а иначе подойти к вопросу подготовки боевых отрядов? Натренировать их на уничтожение именно подземных тварей, чем раньше вообще не занимались. Наверняка вначале рассчитывали найти желающих и тотчас потерпели крах — любителям быстрых заработков и адреналина в крови школа ни к чему, они и так после двух-трех зачисток начинают считать себя профессионалами, а знатных вельмож к такой грязной работе вообще не привлечешь. Таким образом и докатились до идеи задействовать преступников до вынесения судебного вердикта, на законных основаниях подменяя еще не вынесенный приговор пользой отечеству.

Я пока вовсе не переживала насчет далекого будущего. Судя по оговоркам Кея, у меня мало шансов пережить даже обучение. Да и цель у меня другая: не попасть в шахту, а добраться до горла Лиама. И если очень-очень повезет, то найти способ утащить с собой в могилу и мачеху, если эту гниль не прикончит смерть единственного сына. Как только решу эти две задачи, там уже настанет пора и подумать о том, как вернуть свое положение. А вдруг? Я явно вступила в полосу везения, настроение подходящее для самой светлой мечты.

***

Военные казармы располагались вблизи крупного транзитного города. Множество складов и бурная жизнь, сопряженная с густотой населения, высокий уровень преступности и приливы иностранцев требовали присутствия неподалеку армейских подразделений. Да и в случае открытия врат это место было удобной позицией для срочной переброски сил. Отсюда растекались торговые пути во всех направлениях, в том числе в столицу и на Рубеж. Я прилагала много усилий, чтобы не зацикливаться на тоске по дому. Позволят боги — еще там окажусь. Но нет смысла возвращаться в том жалком состоянии, в котором я пребываю сейчас. Если уж и стремиться к триумфу, так во всеоружии.

Нас привезли во временный городок, где размещались солдаты и офицеры с семьями, а для нашей миссии министерство получило лишь одно здание. Поначалу это вызвало во мне недоумение и острый протест — было очень непонятно, как женщинам жить в одной гигантской комнате с мужчинами. Но я и в этом смогла найти плюс: мы с Кеем заняли одну двухъярусную кровать, а рядом с ним мне все-таки было спокойнее. Переодеться можно и в туалетной кабинке — благо, их было несколько. Хотя проблема переодевания вообще пока не стояла — не во что, даже при всем желании.

Мы оказались далеко не первыми, кого сюда привезли. У противоположной стены собралась компания из четырех человек, а еще несколько одиночек разместились кто где — еще не перезнакомились и с непонятной опаской поглядывали друг на друга. Я разглядела двух женщин, что немного меня успокоило — не буду единственной представительницей слабого пола. Обе были значительно старше меня и стрижены как мужчины. Одна находилась в компании дальней четверки — возможно, с родственниками, а вторая, лежащая на кровати ближе, лишь раз покосилась в нашу сторону и отвернулась к стене. Атмосфера казалась недружелюбной и сильно отличалась от теплоты постоялого двора Тайта, но это можно было списать на новизну знакомства: все немного напуганы и не представляют, чего ожидать и от нашего командования, и друг от друга.

Размещение заняло не больше минуты, поскольку у меня не было ни тумбы для вещей, ни самих вещей. Кею в распределителе отдали его полупустой рюкзак, с которым он был задержан. Вероятно, ничего ценного в сумке не содержалось, однако когда Кея позвали в лазарет, он прихватил ее с собой.

После его ухода стало не по себе. Но я сидела с прямой спиной и всеми силами старалась выглядеть приветливой. Нас со всеми этими людьми объединят в один отряд и будут готовить к зачистке шахт — по задумке, мы до конца своих дней одно целое. Я даже подумала, не стоит ли начать с того, чтобы громко поздороваться и представиться, но в этот момент в мою сторону направился один из мужчин-одиночек.

— Эй, малышка, ты в порядке? Не тухни! Через пару часов нас поведут на ужин, а кормежка тут отменная! А этот, — он махнул подбородком в сторону двери, намекая на недавно ушедшего Кея, — тебе кем приходится?

— Братом, — уверенно заявила я.

— Понятненько! — мужик как-то странно ухмыльнулся. — И как вы сюда попали?

— Из… распределителя, — я начала мямлить, отчего-то растерявшись.

— Ясен пень, что из распределителя! Мы тут все такие. — Он неожиданно широко улыбнулся, обнажая желтые зубы. — А за что замели? Намагичили что-то противозаконное? Ясен пень, намагичили! Мы тут все такие!

Повторы его фраз не раздражали, а будто бы наводили на приятельский лад в болтовне. Мужчина показывал, что истории у всех разные, но общего все-таки больше — мы объединены хотя бы этим. Поэтому и мне захотелось ответить на дружелюбие открытостью, даже удалось почти непринужденно хмыкнуть:

— Я-то как раз не намагичила — просто случайно укокошила одного ублюдка самой обычной сковородкой!

Мне показалось, что это должно прозвучать забавно. Он и рассмеялся, хотя маленькие глаза стали глядеть еще внимательнее.

— Да ладно, вот это ты учудила! А магический ранг у тебя какой?

Я бы и на это ответила — смысл-то скрывать от своих же будущих соратников? Но вдруг вмешалась женщина — та, что еще недавно лежала лицом к стене:

— Отвянь от нее! Пшел вон! А ты, идиотка, держи язык за зубами — каждому будешь вываливать всю правду или сначала убедишься, что говоришь не с крысой?

Я вообще не поняла причины ее агрессии. Зато этим воплем она переключила внимание мужчины на себя — он вмиг растерял всю наигранную легкость и двинул на нее:

— Ты кого крысой назвала, мразь?!

Она подскочила на ноги, показав низкую, довольно коренастую фигуру и ловко выдернула из рукава заточку. Как-то слишком привычно прокрутила оружие в пальцах и по-звериному вздернула верхнюю губу. Мужик тотчас отпрянул:

— Да пошла ты, психопатка!

— Сам пшел! Нечего здесь вынюхивать!

— Кто вынюхивает? Рядом с тобой такая вонь, что нос закладывает!

Вряд ли от женщины воняло. Все присутствующие были одеты в одинаковую черную одежду, то есть привезли их сюда раньше, осмотрели, отмыли и переодели. Но внешний вид точно не соответствовал внутреннему содержанию. Так неровен час они и вцепятся друг другу в глотки — чтобы что? Зачем этот конфликт? Мне даже не было до конца понятно, защищала она меня или просто искала любой ссоры.

Не в силах определиться, я поспешила к двери и выскочила на улицу. Лучше подожду Кея здесь. Весенний вечер выдался не особенно теплым, но я топталась снаружи, постоянно прохаживалась вдоль здания, чтобы не замерзнуть. Вновь и вновь заочно благодарила господина Тайта — обувь он нам покупал добротную, до сих пор башмаки не расхлябались.

Я так ждала Кея, но все равно пропустила его появление.

— Ты почему здесь, сестренка? Не замерзла?

Уставившись на него, я поняла, почему просто мазнула по нему взглядом и продолжила выискивать среди прохожих знакомое лицо. Кей теперь тоже был одет в общую униформу — узкие брюки из какого-то материала, похожего на кожу, высокие ботинки со шнуровкой и черную куртку, обтягивающую его широкие плечи. Но главная перемена виделась выше ошейника. Черные волосы вымыты и коротко подстрижены, лицо выбрито и узнаваемо только по карим глазам. Очаровательная улыбка на смуглом лице делала Кея похожим на выходца из какого-нибудь богатого дома, несущего дозор на Рубеже в должности командира. И он оказался еще моложе, чем я предположила в распределителе, — лет двадцати пяти, не больше.

— Ого, а мой братец оказался настоящим красавчиком! — со всей искренностью выдохнула я. — Хоть лицо родственника наконец-то разгляжу!

— Тебя позовут следующей, поэтому тоже скоро красотку сотворят. Они свое дело знают, а вши и болячки им в экспериментальной группе нужны еще меньше, чем нам.

В том, что я стану симпатичнее, я сильно сомневаюсь — внешность никогда не была моей сильной стороной. Да за мной сильных сторон вообще не водилось. Но в ответ на его замечательное отношение я благодарно кивнула. И поспешила быстро объясниться, пока лекари не прислали и за мной солдата:

— Там один мужчина расспрашивал о моем ранге, а какая-то женщина устроила с ним скандал, и…

Кей перебил очередным советом:

— Никому ничего не рассказывай, если не доверяешь человеку на сто процентов.

— Почему? — удивилась я. — Нас с этими людьми определяют на пожизненное совместное существование!

— Так именно поэтому. Представь, что ты попала в волчью стаю, а не в человеческое общество. Все строится на иерархии. Тот, кто сейчас встанет выше остальных, главным и будет на долгое время вперед. А тот, кто покажет себя слабаком, превратится в мальчика или девочку для битья. Дело и в желании самоутвердиться, и в банальной субординации. Волчья стая за счет того и живет.

Я недоуменно хлопала глазами и припоминала:

— Но в «Харчевне и комнатах» Тайта ничего подобного не было — все девчонки друг друга поддерживали, никого не обижали, а смеялись только по-доброму, да и то над всеми по очереди…

Кей приобнял меня одной рукой, будто успокаивал:

— Какая ты у меня все-таки наивная. Совсем не видишь разницы между тем твоим постоялым двором и этой казармой.

— Действительно… — до меня будто только сейчас дошло, да и уверенная поза женщины с заточкой стала последним аргументом — ей уж точно не впервой бросаться в драку. — Действительно! Здесь же все преступники — не только грабители, но и убийцы!

Он рассмеялся своим низким вибрирующим смехом:

— А мы с тобой кто? Ангелы во плоти? Ладно ты — вляпалась почти случайно, а до того точно жила при каком-нибудь богатом доме и получила неплохое образование. От тебя за версту несет благородными манерами. Но на моем счету достаточно преступлений для смертной казни.

Я отодвинулась немного, чтобы еще раз пристально рассмотреть его лицо. Да, Кей упоминал о целой череде убийств, но почему-то он для меня стоит совсем в другом ряду — иначе разговаривает, иначе себя ведет, в сравнении с настоящими преступниками это очень заметно. Или это просто самооправдание — вера, что конкретно мы с ним другие? Что Кей гораздо ближе ко мне, чем к каким-то разбойникам? А иначе, признай я правду, мне стало бы очень одиноко.

Сделать вывод я не успела, поскольку меня окликнули:

— Мина Дорн, иди за мной!

В лазарете меня раздели догола и тщательно осмотрели, хотя я и заявила, что никаких болезней и травм у меня нет. Но лекарь отнесся к своей работе очень ответственно и даже свел маленький шрам с ноги, который я получила еще в пути до постоялого двора. Подробно расспросил о самочувствии и сразу предупредил:

— Резкая потеря веса не полезна для организма, но, как понимаю, основной период слабости уже позади? — Он дождался моего кивка и продолжил: — Тем не менее ни в коем случае не ограничивай свой рацион. Тренировки потребуют много сил. Ожирение тебе уже никогда не будет грозить — при такой службе ты скорее станешь подтянутой худышкой. Кости у тебя тонкие, мышечной массы пока нет, сухожилия и связки в идеальном состоянии. В отличие от большинства, у тебя явный козырь — молодость.

— Это козырь? — не поняла я.

— Разумеется. Твое тело сформируется в точности так, как ты захочешь. Те, кому уже за сорок, будут вынуждены приспосабливаться к тому, что уже есть и не изменится.

Очевидно, он являлся очень грамотным специалистом. Я как-то раньше с лекарями столь подробно свои особенности не обсуждала. И сейчас отважилась спросить:

— А мое лицо?

— Что лицо? — нахмурился лекарь, присмотрелся, но так и не понял сути вопроса. Указал пальцем на зеркало, висящее на стене, и повторил: — Что не так?

Я подошла и впервые за долгое время оценила отражение. Вновь вздрогнула от неожиданности — должно быть, это никогда не изменится. От прежней Вильгельмины Росс не осталось вообще ничего. Лицо уже не отекшее, хотя кожа еще немного висит. Вероятно, она со временем окончательно подтянется, тогда высокие скулы, коих у меня никогда раньше не было, станут еще заметнее. Сейчас я вообще не похожа на маму. Я ни на кого не похожа. Но для триумфального возвращения мне потребуется хоть какое-то доказательство!

— Доктор, — осторожно обратилась я. — Примерно полгода назад мои черты были изменены магией. Этот процесс обратим?

Он удивленно присмотрелся и покачал головой:

— Ни единого магического плетения я не вижу, то есть это не иллюзия. Выходит, тебе не просто нарисовали другую внешность, а в полном смысле этого слова перестроили костный и мышечный каркас. Это было больно?

— Просто ужасно.

— В этом случае уже ничего не исправить. Даже если решиться на подобную процедуру снова, то ни один маг не сможет создать именно то, что ты запросишь. Придется дать тебе совет: никогда больше о том случае не упоминай, ведь ясно, для чего кому-то надо собственное лицо так мучительно перекраивать — чтобы скрыться от глаз закона. Эти ритуалы запрещены, только какие-нибудь колдуны в глубинках подобным занятием не брезгуют. И делают они это практически случайно: чуть сузить или расширить нос, слегка изменить форму челюсти или надбровных дуг. А итоговый результат станет понятен лишь через месяцы. Не знаю, какой красавицей ты была раньше, но расстраиваться поздно. Теперь уже как есть. Ну и не забывай, что для службы в боевом отряде шахты внешность вообще не важна.

Я едва не хмыкнула. Лекарь предположил, что я была красавицей! Нет, я была отвратительна. Сейчас ненамного лучше — или, скорее, непривычнее, но определенно не хуже. Однако угнетало-то меня другое откровение: я уже никогда не смогу выглядеть как Вильгельмина Росс! Значит, моя месть обречена остаться анонимной.

Меня отправили дальше, где я вначале четверть часа отмокала в ванной, а потом в душевой кабине наслаждалась горячими струями магического душа. Как мне подсказала работница, после таких процедур пациенты не только избавляются от возможных паразитов, но и окончательно приводят кожу в порядок: даже мелкие синячки и царапины исчезают. И, к сожалению, прописывают эти процедуры далеко не всем и обычно в качестве реабилитации после тяжелых ранений, поэтому в дальнейшем мне придется довольствоваться самым обычным казарменным душем.

Выдали одежду — такие же брюки, облегающую тонкую кофту и куртку, как у Кея, только по моим размерам. Я не ошиблась, посчитав материал сложнее, чем он выглядел — изнутри мягкий, а снаружи плотный, но все равно довольно эластичный. Добавили несколько комплектов тоже черного нижнего белья. Нас поэтому и принимали по одному — маг-портной за это время успевал подогнать форму в точности по размерам. Она должна сидеть идеально — не стеснять движений, греть в холод и отводить температуру в жару, самоочищаться по мере необходимости. Похоже, денег на наш проект действительно выделено немало, поскольку мне о такой магической ткани слышать не доводилось.

Я переоделась, но зеркал в этом кабинете уже не было — и к лучшему. Благородная дама ни за что в подобное не нарядилась бы! Узкие брюки облегали бедра, а верх обтягивал грудь. Позорище… В некотором смысле даже славно, что во мне никто не узнает герцогиню: настолько похабный образ ударил бы по репутации хлеще, чем конюх в постели.

На короткой курке и на брюках были предусмотрены ремни с петлями для оружия. Пока нам, конечно, даже ножей не выдадут — хотя вон у некоторых заточки припасены. И магические каналы нам разблокируют только в академии — об этом тоже сообщила работница в умывальне. Организаторам выгодно, чтобы самые слабые или неконтролируемые отсеялись еще до зачисления в школу, но притом не натворили слишком больших проблем.

После посещения гигантской сушки, где я едва не уснула от блаженства, меня направили уже в четвертую комнату — к цирюльнику. Старичок расчесал мне вымытые волосы и поинтересовался:

— Стрижем сразу коротко или до середины шеи?

Я испуганно возразила:

— Не стрижем! Выдайте мне расческу, я и сама с прической справлюсь.

Он, уже уставший в конце рабочего дня, был только рад ничего не делать. Безразлично пожал плечами и отправил меня восвояси.

Войдя в казарму, я застала странную картину. Кей упер локоть в спину тому самому мужчине, что пытался со мной поболтать, и заломил ему руку. Мужик скулил в пол. А остальные просто заинтересованно наблюдали за происходящим.

— Приятно познакомиться, Руперт. Я Кей. А вон и моя сестренка, Мина. — Он заметил меня и подмигнул, притом не меняя положения тела. — Еще раз полезешь в мою сумку, в мой карман, к моей сестре — и я сломаю тебе уже не руку, а позвоночник. — Он повернул запястье и что-то хрустнуло, а мужик страшно завопил от боли.

Я тоже вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Кей сразу отошел от мужчины и поторопил:

— Беги к лекарю, пока тот не ушел на ужин.

Бешено вращая маленькими глазками, Руперт сорвался с места под смех и улюлюканье своих будущих коллег. Сразу видно: мы тут все самые верные товарищи, ничего не скажешь…

Когда Кей сел рядом, я тихо поинтересовалась:

— Что он сделал?

— На самом деле ничего. Решил, что я крепко уснул и терся слишком близко. А когда я схватил его за горло — залепетал, что просто хотел познакомиться, имя свое назвал.

— Но… но если он ничего не успел сделать, то зачем такая жестокость? — Я уставилась на его профиль.

— Иерархия. Ты уже забыла мои объяснения? Сейчас каждый присутствующий осознал, что мы с тобой внизу этой пирамиды не окажемся. Хотя бы на несколько дней это гарантирует нам отсутствие хлопот. Люди здесь будут разные, в том числе не исключены и добрячки, наподобие тебя. Но для того, чтобы отделить одних от других, потребуется время.

Я покачала головой. Для меня все это было слишком — я вообще прежде не видела смысла в демонстрации силы по любому поводу. Но Кею, наверное, лучше знать. Он, наконец, тоже посмотрел на меня и удивился:

— Почему тебя не подстригли, Мина?

— Отказалась, — я пожала плечами так же, как недавно цирюльник.

— Плохое решение. Длинные волосы будут мешать.

Теперь-то было ясно, почему обе женщины были стрижены так коротко. Возможно, и мне рано или поздно придется сдаться и попрощаться со своими локонами. Нельзя сказать, что мои волосы поражали красотой — очень обычный темно-русый цвет, прямые и непослушные, тем не менее мне было очень сложно отважиться на мужскую прическу.

Я положила голову Кею на плечо и прошептала:

— Пока не хочу об этом думать. Длинные волосы — это все, что осталось от моей прошлой жизни. Последнее напоминание о том, кем я была. Когда и их не станет, не начнет ли подводить меня память?

— А кем ты была? — так же еле слышно поинтересовался он.

Я грустно усмехнулась:

— Разве это не наш основной негласный договор, братец? Ты не спрашиваешь меня о прошлом — я не спрашиваю тебя.

— Справедливо, сестренка. Настоящая родня и не должна знать друг о друге ничего лишнего. Лучше вообще ничего не знать, тогда семья крепче.

Я тихо смеялась до тех пор, пока нас не позвали на ужин.

## Глава 6

Первую ночь я в одежде и проспала. Кей отправил меня на второй ярус кровати, так было спокойнее, но я постеснялась раздеться и остаться в одном нижнем белье — случись что, я же предстану перед хохочущей толпой почти обнаженной! Мужчинам, конечно, было проще, им походные условия не страшны, да и стеснительностью никто из них, включая Кея, не отличался. А я пожалела, что выбросила серое платье в кабинете портного, могла бы использовать его в качестве ночной сорочки.

В итоге я толком не отдохнула, поэтому и проклинала братца, когда он поднял меня на рассвете и потащил на улицу. Заставил бегать, прыгать, правильно сжимать кулак и вырывать запястье, если меня схватили. Уже до завтрака с меня сошло семь потов. Кей ненадолго отстал, но после обеда снова потащил на тренировку — уже показывать упражнения на растяжку и ловкость. Я почти привыкла к его компании, словно всю жизнь провела рядом с этим парнем, но в тот день искренне его ненавидела.

Сразу после вечерней трапезы кое-как забралась на свою постель, подумала немного и плюнула на стеснительность. Сняла одежду под одеялом и тихо стонала от счастья, вытягивая измученное тело. За сутки в казарму привезли еще пятерых — и на них плевать. Пусть пока озираются и привыкают к жизни в волчьей стае, а мне бы просто для начала не погибнуть — нет, не от рук бандитов, а от заботушки названного родственника.

На второй день я отказалась идти на тренировку — не то, чтобы сама отказалась, руки и ноги выразили протест против любых движений. Тогда Кей просто стащил меня на пол и полуголую двинул в сторону двери, а комплект униформы бросил уже в спину. И лишь после небольшой разминки заговорил привычно доброжелательно:

— Мина, за две недели твои мышцы не окрепнут, но подготовятся к настоящим испытаниям. Поэтому я не позволю тебе филонить. Раз уж назвалась моей сестрой, то потеряла право просто сдохнуть под ближайшим кустом. Все поняла?

Конечно, я понимала. Но и правду скрыть не могла:

— Кей, меня ноги не держат. Я не шучу и не преувеличиваю — кости будто стали мягкими и дрожат от каждого усилия.

— Знаю, — он задумчиво кусал нижнюю губу. — Но, к сожалению, эту передышку профукать нельзя — я ко всем тут присматриваюсь, сейчас ты выглядишь самой жалкой. Потом будет проще, когда нам разблокируют каналы. Магия поможет телу быстрее восстанавливаться.

— Малое исцеление? — догадалась я. — Это я умею!

Кей нахмурился:

— Малое? Потребуется минимум среднее, а то и большое.

Кажется, он слишком хорошего мнения о моей подготовке. Я и малое-то исцеление освоила только для того, чтобы облегчать тяжесть в животе, когда переедала пирожных. К сожалению, это восстановительное заклинание человек может применять только к своему организму, лечить других способны лишь маги-лекари. Я подалась к нему и тихо призналась, пока Кей не настроил несбыточных планов:

— У меня первый ранг в магии. Признаться честно, не совсем даже первый, а что-то около его начала… Ближе к нулевому, если уж совсем начистоту.

Он на секунду расширил глаза, а потом обреченно простонал:

— И ты согласилась на шахту… Не назвал бы тебя по глупости сестрой, сейчас зарядил бы тебе оплеуху. Ладно, тогда три круга вокруг здания. По силовым сделаем перерыв до завтра.

— Три?! — ужаснулась я.

— Уже четыре, — припечатал Кей, все еще недовольно качая головой. — Вот же я вляпался. Да ты буквально обманом прицепилась к моей шее, а мне теперь что делать?

Не продолжая спор, я побежала. Когда совсем бежать было невозможно — шла. А потом снова бежала. Сила воли закончилась еще на половине круга, но я продолжала двигаться вперед уже на чувстве… нет, не вины, а благодарности. Я действительно прицепилась к Кею, а он, вместо того, чтобы банально отвернуться от меня, ведет себя так, будто у него нет выбора. Когда потеряю сознание и упаду, то полежу немного, потом поднимусь на четвереньки и так закончу четыре круга — если я и не выполню это задание, то по любой другой причине, кроме собственного выбора.

Каждый день привозили людей — то одного, то целый десяток. Мне было вообще не до отслеживания обстановки, но невозможно было не заметить, что помещение постепенно заполняется. Становилось шумно. Стычки и драки на моих глазах случались уже трижды — правда, нас не трогали, или я об этом просто не знала. Четверка у дальней стены превратилась в шестерку, да и другие начали сбиваться в группы. К концу первой недели я примерно насчитала уже восемьдесят человек! И почти каждый новичок приносил с собой или очередной конфликт, или какое-то напряжение.

Наверное, мы совершали ошибку, не увеличивая свою коалицию, но, как и во всем, я полагалась на Кея: скажет поболтать с кем-нибудь — пойду налаживать связи. Однако чем больше я его узнавала, тем сильнее он казался одиночкой. Держит рядом только меня, не хочет вступать ни в какие союзы, даже если это не лучшая стратегия выживания. Или же он опасался, что полузнакомые приятели слишком быстро раскусят мою слабость — и тогда нападения уже не избежать. Волчья стая, не иначе! А Кей и есть волк — возможно, сильнейший из присутствующих. Я же при нем жалкий волчонок, которому обязательно надо окрепнуть, по-другому долг и не вернуть.

На пятый день Кей попросил прикрыть его отсутствие — дескать, если будут о нем спрашивать, то я обязана что-нибудь наплести: заперся в туалете, потом тренируется, затем поранился на тренировке и пошел, скорее всего, к лекарю. Я вначале испугалась:

— Ты с ума сошел? Если заподозрят побег, то тебе взорвут голову! — я указала взглядом на его ошейник.

— Не заподозрят, — он был привычно спокоен. — Перекличку делают в столовой при каждом посещении, я уйду после обеда и вернусь до ужина. Нашел хорошее место в заборе, подальше от пропускного пункта, никто и не заметит, что я покидал военный городок.

— И куда ты собрался? — хмуро уточнила я, признавая его правоту — шансы, что тут каждую минуту нас всех контролируют, минимальные. Уж больно много народу свезли, и многие действительно предпочитают ходить по ограниченной, но большой территории, раз не запрещено.

— Рядом крупный торговый город. Люблю, знаешь ли, по рынку прогуляться. — Кей показал мне на ладони четыре золотых дайра. Пояснил на мой недоуменный вскрик: — Под подкладку рюкзака забились. Вернее, там специально устроена такая хитрая подкладка, чтобы самое ценное припрятывать. Наверное, полицейские особенно и не усердствовали в этом вопросе — изъяли то, что считали краденным, они же не воры, чтобы отбирать личное имущество.

Я пораженно выдохнула. Теперь-то ясно, почему Кей никогда не оставлял свой рюкзак без присмотра, хотя тот и выглядел пустым. Четыре золотых дайра почти для всех, живущих в казарме, немыслимое сокровище! За такие деньги на постоялом дворе Тайта можно было несколько дней пировать. С другой стороны, а разве шахтерам нужны богатства? Судя по всему, нас будут полностью обеспечивать всем необходимым, а личное состояние осталось в прошлом. Но пока не отобрали и эти монеты, Кей может приобрести что-то важное — к примеру, нож или другое оружие.

Поэтому я не возражала. И даже не сожалела, что он не позвал меня с собой — я через забор никак не переберусь, зато запросто подставлю нас обоих своими жалкими потугами. Кей вообще не обязан всегда находиться при мне и защищать ото всех бед! Пора учиться и самой о себе заботиться.

После обеда я долго гуляла, затем отправилась в ванную комнату и постирала нижнее белье. За пару часов до ужина забралась на верхнюю кровать и задремала. Правда, старалась чутко отслеживать любой шум поблизости. И, когда кто-то закряхтел рядом, тотчас села и посмотрела на мужчину сверху вниз.

Его имени я еще не успела запомнить, как и большинства здесь. Да и нрав его не изучила — кажется, его привезли только вчера. Однако сам он каким-то образом уже знал некоторые факты:

— А брат твой куда пропал?

Проверяет, нащупывает. И что сделает, если убедится в моей беззащитности? Просто изобьет или решит куда-нибудь уволочь, чтобы поразвлечься? Отбирать у меня попросту нечего, если ему не понадобились мои стиранные портки, сохнущие на изголовье. Удостоверяться я не собиралась, поэтому собрала всю волю и заставила себя пренебрежительно скривиться:

— На улице отрабатывает способ быстрее сворачивать шеи. Хочет поставить рекорд в этом вопросе. Зачем он тебе? Позову, если ты соскучился.

Мужчина оглянулся на ближайшее окно, вряд ли до конца поверил, но справедливо рассудил, что если Кей где-то неподалеку, то за минуту-другую может и объявиться. Его замешательство заставило меня злобно прикрикнуть:

— Иди уже по своим делам! Мы тебя не трогаем, так и ты о здоровье позаботься.

И он… действительно пошел к своей кровати. Неужели я выдержала экзамен? Этот факт поражал не так сильно, как то, что вообще можно кого-то отпугнуть лишь уверенным голосом и правильной фразой. Точно, просто животные, по одному рыку оценивающие противника. К Кею не лезут не только потому, что в первый же день он навалял Руперту, — просто от Кея фонит самоуверенной расслабленностью, он уже издали не производит впечатления простой добычи. Значит, и я потихоньку перенимаю его манеру держаться, раз сработало!

Вернулся брат действительно незадолго до ужина. Я спрыгнула сверху и уселась на его кровать, устремив любопытный взгляд, словно ребенок на празднике. И, к удивлению, Кей в самом деле принес подарки для меня — с улыбкой протянул маленькие заколки и пару эластичных жгутов для волос. Пояснил, удовлетворяя мой интерес:

— Раз не хочешь пока стричь волосы, попробуй их убрать.

Конечно, я приняла вещи с благодарностью, но уточнила, что же он купил для себя.

— Ничего, — ответил Кей и отшутился: — На такую сумму разгуляться не получилось.

Может, я и не занималась покупкой товаров в родном доме, но примерные цены знала с постоялого двора. Простые заколки никак не могли обойтись в четыре золотых дайра. Сохранил остальное про запас? Но зачем? Куда шахтеру их потратить? Донимать, конечно же, не стала.

Заплетать косу меня когда-то научила Эйка — очередное ей заочное спасибо. Не знаю, вылечился ли господин Тайт, но пусть у него и всех его подопечных будет самая радостная жизнь! И все равно у меня ушло несколько часов, чтобы создать задуманную прическу. В первый день получилось криво, во второй — еще кривее, но уже через неделю я каждое утро ловко поднимала волосы в высокий хвост и заплетала тугую косу, которую можно было закрепить на макушке или оставить так. Довольно быстро стало понятно, сколько неудобств я раньше испытывала во время тренировок с одними только распущенными локонами, и как теперь сделалось проще.

Правда, телу лучше не становилось. Ожидалось, что мышцам будет становиться все легче, но боль и слабость не успевали проходить, как Кей придумывал для них новые нагрузки. Я и не думала, что окрепнуть — это настолько сложно. Особенно угнетало полное отсутствие прогресса — еще вчера я смогла присесть двадцать раз, а сегодня со слезами на глазах едва осилила десять. Не будь рядом «братишки» — давно уже сдалась бы, но перед ним было стыдно поддаваться унынию. Хотя сам Кей меня за что-то хвалил:

— Молодец, Мина, ты просто молодчина. Еще недавно не верилось, но теперь ясно, что все получится. Пусть даже все эти люди сдохнут в шахте, но мы с тобой прорвемся. Давай-давай, красавица моя, хватит лежать на земле и притворяться забитым котенком. Еще пять раз —и отпущу… — он прислушался к моему восторженному скулежу и поправил: — Нет, конечно, до завтрака еще полтора часа! На пробежку отпущу. Попробуй для начала радостно похлопать в ладоши. Не можешь? Тогда приседай.

За день до отбытия в академию к нам все-таки подошли — двое из самой многочисленной группы, главные из которых появились в казарме еще до нас.

— Здаров, молодежь! — поприветствовал нас лысоватый мужчина лет пятидесяти. — Так и собираетесь отсидеться отщепенцами? Напрасно. Мы вашу спину прикроем, пока вы прикрываете наши.

Кей ответил прохладным голосом, но довольно вежливо:

— От кого ты спины прикрывать собрался? От чудовищ в шахте?

Тот хмыкнул.

— Ты еще такой юнец, поэтому многого не понимаешь. Не изобрела пока природа монстра опаснее человека. Поэтому и думать надо наперед. Здесь я Аш, а раньше звался Крюком. Если бывали в западных землях, то могли обо мне слышать — в наших кругах я считался заметной личностью. Огонь и воду прошел, два года на рудниках, десяток — в тюрьме. И хорошенько уяснил, что выживает не самый сильный, а у кого рядом верные друзья. В последний раз снова попался жандармам — с сыном, — он кивнул на крупного мужичка помоложе, что топтался с ним рядом, — и любимой женщиной. А тут так подфартило с этим предложением, мы втроем в шахтеры и подались! И главную науку не забыли, поэтому ищем друзей. Так что, молодежь, айда с нами — вы вроде рукастые и деловые, пригодитесь.

Я так и лежала на верхней кровати, слушая их разговор. Кей монотонно ответил:

— Спасибо за предложение, Аш, мы подумаем.

— Ну, как знаешь, сынок, — тот развел руками. — Сюда уже сто тридцать бродяг напихали, то есть запасом, чтобы было от кого избавляться. Дотянуть бы еще до той самой шахты, всякое бывает.

И, больше не уговаривая, пошагал обратно через все помещение. Я свесилась сверху и шепотом поинтересовалась:

— Кей, ты слышал о Крюке из западных земель?

— Нет, сестренка, но и без того понятно, что тип мутный. И в свою мутную семейку они позовут не каждого — только тех, из кого выжмут больше, чем дадут. Ты-то прикроешь его сынка-переростка, но станет ли его сынок за тебя подставляться — большой вопрос. Про его странную сожительницу вообще молчу, у нее такой вид, как будто она за бутылку вина родину продаст.

— А не опасно таким отказывать? Они сегодня уже вдевятером кружочком сидели, — заметила я.

— Не опаснее, чем соглашаться, — заверил он. — Спи уже, Мина, завтра нас выдвигают в столицу. Тренировки отменяю. Считай, начинается отпуск!

Я вздохнула и закрыла глаза.

***

А на следующий день меня ждал настоящий шок. Оказалось, что для такого количества преступников потребовались бы десятки дилижансов, и, поскольку их не было или решили хоть на чем-то сэкономить, капитан Гельт приказал готовиться к пешему походу.

— До… до столицы? — едва не задохнулась я. — Это сколько времени займет?! Они собрались проредить слабаков таким жестоким способом?

Моя паника была оправдана — мне ли не знать, кто в числе слабаков стоит на первой строчке? Однако Кей оставался бесконечно спокойным:

— Всего четыре-пять дней, не больше. Одежда и обувь у нас удобные, погода приятная — вот через месяц по жаре шагать было бы куда сложнее. Мина, перестань видеть в каждом обстоятельстве угрозу. Особенно если в каждом обстоятельстве можно отыскать пользу. Твои ноги уж точно станут сильнее.

— Действительно, — вынужденно согласилась я. — В сравнении с твоим подходом к физкультуре у меня наступают пять дней расслабления. А чего мы ждем? Всех уже собирают.

Я направилась к толпе, предполагая, что Кей следует за мной. Вначале и в конце процессии будут медленно ехать повозки с лекарями, офицерским составом и запасами провианта. Один из сержантов окликнул со стороны:

— Мина, поторопи своего брата, если не хочешь, чтобы дежурный маг ему башку оторвал!

Оглянувшись, я нашла высокую фигуру глазами. Что Кей задумал? Для чего топчется возле стены военного городка? Колонна уже двинула вперед — и так неровен час его действительно заподозрят в желании сбежать. Я вновь направилась к нему, но остановилась, поскольку к Кею подбежал какой-то мальчишка лет пятнадцати и вынул из-за пазухи сверток. За него получил монеты — не знаю, сколько точно, но, по всей видимости, сбереженные дайры были истрачены полностью.

Я даже часть их разговора расслышала.

— А что это такое, дядь? — спросил подросток. — Я б тебе таких тыщу штук с городского рынка притащил за те же деньги! И даже покрасивше бы нашел!

Кей уже побежал в мою сторону, ответив парнишке на ходу:

— Я же объяснял — память о почившей матери. Других мне не надо.

Мы обогнали замыкающие повозки и вклинились в конец пешей толпы. Несмотря на одинаковую одежду, мы выглядели как разномастный сброд: толстяки и скелеты, здоровяки и задохлики, высокие и низкие. Нас невозможно было спутать с военным отрядом, где у каждого рядового солдата замечается особая выправка. О строевом шаге тут вообще никто не слыхал.

— Память о матери? — уточнила я, поддавшись любопытству.

Кей показал то, что было в свертке. Три глиняные, грубо сделанные фигурки, похожие на игрушки для бедноты. Я не осмелилась расспрашивать о подробностях, однако после паузы Кей рассказал сам:

— Помнишь, я в город выбирался? Тогда и уговорил этого пацана съездить до нужного места и найти мои вещи. Успел их припрятать заранее, будто чувствовал, что скоро меня поймают. Неделя ушла у мальчишки на поездку, но его труд с лихвой оплачен.

Больше он ничего не объяснил, а я до конца суть не уловила. Ладно, какой-то юный горожанин клюнул на обещанную награду и взялся за работу, съездил куда надо, нашел и привез, все участники сделки остались довольны. Но зачем надо было прятать эти фигурки? Полицейские вообще личные вещи из его рюкзака не забрали — скорее всего, просмотрели на всякий случай и сложили обратно. Дешевые игрушки они бы определенно не стали изымать. Я решила, что для Кея эти вещицы связаны с самыми теплыми воспоминаниями, поэтому он просто перестраховался.

А на вечернем привале пришла разгадка. Мы с Кеем разместились дальше остальных, не желая делить маленькую палатку с кем-то еще. Брат отвел меня к деревьям, а потом… потом треснул одной фигуркой по стволу, разбивая.

— Это же память о твоей почившей маме! — воскликнула я.

— Насколько мне известно на сей день, мама жива и здорова. Нет, это пустышка. Я специально носил несколько — для отвода глаз. Раньше их целый мешочек был, не жаль, если в пути перебьются, — произнес он и расколол следующую. Нахмурился и ударил по дереву третьей, только после этого облегченно выдохнул и наклонился к земле.

Даже в полутьме я заметила, как из-под глиняного осколка что-то сияет сине-зеленым холодным светом. Кей поднял и показал малюсенький пузырек с каким-то очень странным содержимым — явно магического происхождения. Шепотом объяснил:

— Смотри, Мина, это был мой запас на черный день. За такую бутылочку можно выручить целое состояние. Минимум тысяча золотых дайров, если надо продать быстро и без шума. Видела когда-нибудь вблизи столько богатства разом?

Я-то видела, но от этого была не меньше поражена. Подняла на него заинтересованный взгляд.

— А для чего это зелье?

— Это не зелье, сестренка, а чистая мана. В шахтах добывают эфир, из которого потом создают магические препараты. И самый ценный из них — чистая мана. Эфира на нее уходит тьма и получается далеко не всегда, поэтому даже при огромных богатствах сложно купить. Это вещество увеличивает внутренний резерв — конечно, без практики ранг оно тебе не повысит, но даже с этим справиться станет куда легче.

— Ого… — потрясенно выдавила я.

О чистой мане я что-то слышала. Вроде бы его величество выдавал ее в качестве награды за какие-то героические поступки. Возможно, и мой отец получал подобное, но я не была в курсе. Однажды кухарки сплетничали о том, что не просто так талантливые маги чаще встречаются в благородных семьях — еще бы, если их с детства пичкать подобными усилителями! А простому люду недостаточно просто родиться одаренным, еще и каждый следующий ранг дается в сто раз сложнее. Откуда ж кухаркам было знать, что даже богатейшие дома не могли получать этот ресурс в любом количестве?

Откуда у Кея такое сокровище? Лучше не спрашивать — ответ довольно предсказуем. Вряд ли он убивал аристократов из благородных побуждений, наверняка грешил жаждой наживы. Сейчас меня встревожило совсем иное:

— Зря ты фигурку расколол. Продать в скором времени никак не получится, а даже если исхитришься, то куда ты спрячешь столько золота?

— О том и речь, сестренка, — грустно усмехнулся он. — Это вопрос времени, когда кто-то из бывших карманников прощупает все наши вещи. И этот способ прятать самое ценное я подглядел у контрабандистов. Каковы шансы, что среди всей нашей огромной шайки не найдется такого же знатока? Нет, к сожалению, черного дня больше ждать не получится. Используешь по назначению — все не даром пропадет. Просто выпей.

— Я? — уставилась на него ошарашенно. — Кей, я не могу такое принять, это слишком щедрый жест! Да я и так до сих пор цела только благодаря тебе!

Его обычно веселые глаза сосредоточенно прищурились, а голос стал жестким:

— Мина, через несколько дней нам разблокируют каналы. А тут все до единого маги! Если они бросаются друг на друга с заточенными вилками, то дальше будет только хуже. Себя я защитить сумею — а ты сделай одолжение и начни уже защищать себя сама. Говорила же, что твоя магия совсем хилая, так вот тебе способ хоть немного подтянуться.

— Нет-нет, дорогой, я просто не могу… — запричитала я, отступая.

Однако Кей произнес:

— Не время сейчас для соплей. За нами и так уже наблюдают. Ты что, какая-нибудь принцесса в сказке? Проснись, твое высочество, ты в реальной жизни, где побеждают ум и сила, а не жалкое благородство.

Он подался ко мне, схватил за затылок и зажал волосы в кулаке. Большим пальцем откинул маленькую пробку и просто влил мне жидкость в рот. После чего хлопнул по плечу и пошел к нашему костру. Чистая мана на вкус оказалась кислой до тошноты. Я проглотила, зажмурилась и ровным счетом не ощутила никаких изменений. Хотя понятно — каналы же заблокированы, в такой ситуации даже архимаг ощущает себя обычным человеком. Поплелась за Кеем, уже не представляя размеры долга перед ним. Нет, понятно, брат — он брат и есть. Однако достаточно ли того, что я хорошо осознаю ценность главного приза за всю свою жизнь, назвавшись его сестрой?

## Глава 7

И в самом деле, поход оказался вовсе не мучительным испытанием. Да, физически было тяжело и по ночам гудели ноги, но если я выдержала, то и все остальные легко перенесли. Трижды в день нас сытно кормили и давали отдых. На ночь разбивали палаточный лагерь или снимали целиком постоялый двор. Перекличку повторяли едва ли не каждые два часа. Казалось, что это пустая трата сил — сбежит только полный глупец, но на четвертый день какой-то мужчина действительно не отозвался, а близких знакомых у него здесь не было. И еще через четверть часа маг активировал заклинание. Вряд ли беглец даже до ближайшей деревни успел добраться, и теперь его обезглавленный труп валяется где-нибудь в лесной чаще. То ли он и был полным глупцом, то ли не до конца верил в магию на расстоянии, то ли не смог совладать с нервами.

Утром пятого дня сержант подсказал, что до столицы рукой подать — обедать будем уже в академии. Вот только капитан Гельт внезапно изменил маршрут. Во время завтрака он окинул нас взглядом и сообщил:

— Если никто не болен, то сделаем крюк. Здесь неподалеку есть маленькая шахта, устроим экскурсию для тех, кто пока слабо представляет свою будущую жизнь. Если повезет, то пообщаетесь и с шахтерами. Зато будете в сто раз усерднее, когда начнется ваше обучение! Слова словами, но достаточно послушать опытных людей, чтобы не отлынивать во время подготовки. Конечно, если вы планируете пережить хотя бы первую зачистку.

Люди отреагировали по-разному: кто-то равнодушно пожал плечами, кто-то застонал — хотел уже наконец-то разместиться в общежитии и отмыться после долгого пути, а я заинтересовалась. Академия нам еще успеет опостылеть, а мне, как и многим здесь, до недавнего времени о шахтах было известно ровным счетом ничего.

Поэтому прямо перед столицей мы свернули вправо и через три часа остановились на пригорке, где капитан приказал устроить привал, а сам в сопровождении пятерых военных пошел вниз. Мы с Кеем застыли на склоне, разглядывая окрестности. Шахта в распечатанном виде — это просто дыра в земле. Внутри полый каменный мешок, состоящий из пещер и туннелей. Рабочие спускаются и поднимаются на тросах. С нашего места можно было разглядеть даже металлическую конструкцию подъемника.

Кей задумчиво произнес:

— Я в этом не разбираюсь, но тут точно должно быть столько народа? Тоже на экскурсию приехали?

Вокруг шахты действительно собрались повозки и дилижансы. Люди толпились разными группами. Я обратила внимание на крайнюю компанию, только что прибывшую, и застыла, не в силах сделать вдох.

Я узнала бы его с любого расстояния — каким-то неведомым чутьем, будто он излучал вокруг себя огромный зловонный фон серебристого цвета. Лиам Северт стоял рядом с другими кадетами, чуть склонив голову и заправив руки в карманы форменных брюк. Белоснежные волосы — в точности, как у его твари-матери — свесились вперед неровной челкой. Синяя форма кадета академии, перетянутая ремнями для оружия, похожими на наши, но другая одежда создавала совершенно иной образ. Лиам то ли закончил четвертый курс, то ли уже перешел на последний — я в его графике не разбираюсь. Даже издали он какой-то… поразительный. Отпрыск первой красавицы на три города и солдата, внешность которого до сих пор благонравные женщины вспоминают с придыханием, мой сводный упырь стал главным получателем природных даров. Как прискорбно, что оболочка не соответствует гнилой крови.

Я всей душой, всем телом, всем своим существом стремилась в академию, чтобы когда-нибудь добраться до его горла. Но боги обустроили нашу встречу еще раньше. Это ли не добрый знак?

— Сестренка, ты что застыла? Испугалась шахты?

Я покачала головой и скривила губы в усмешке. Нет, братишка, это далеко не страх — это трепетная, вибрирующая надежда на то, что мое везение только начинается.

***

А внизу действительно что-то шло не так. Люди явно суетились, помогали рабочим выбраться на поверхность и тут же отбегали подальше, а потом снова возвращались. Последним подтверждением стал наш капитан, который несся обратно во весь опор и уже издали повторял приказы:

— Собраться в строй! Живо! Неисполнение и задержки буду считать дезертирством!

Нам пришлось поспешить к остальным, но, когда мы поравнялись с запыхавшимся сержантом, молодой военный пояснил — вероятно, под этим предлогом просто решил отдышаться:

— Вот-вот прорвет еще один ярус, подземные твари могут начать выпрыгивать наружу. Все произошло слишком неожиданно, а для запечатывания нужно время. Архимаг уже едет, но он вряд ли успеет, поэтому сюда дернули даже старшекурсников из академии — им практика, рабочим прикрытие. А мы, видать, невезучие, раз именно в этот день решили устроить экскурсию…

Кей выкрикнул с непривычным для него возмущением — до сих пор мерещилось, что его буквально все в жизни устраивает:

— Нас-то куда?! У всех нас магические каналы заблокированы!

Сержант вновь притормозил, чтобы пожать плечами:

— А у меня вообще никаких магических каналов отродясь не водилось — и все равно пойду, никуда не денусь. Ведь если кто-то из этих богачей сегодня помрет, — он указал на студентов в синей форме, — то спросят с каждого простолюдина, который рядом находился. Ты как будто не знаешь, как жизнь устроена. Не завернули бы мы сюда — пусть бы мерли хоть полным составом, с нас спросу бы уже не было.

Он с недовольным видом пошагал вперед, чтобы помогать выстроить сброд хоть в какое-то подобие шеренги. Уже и остальные знали, что к чему. Раздался возбужденный выкрик, выражающий общее мнение:

— Но нас еще ничему не научили! Мы просто сдохнем!

Капитан Гельт рявкнул в его сторону:

— В этом и есть смысл остатка твой жизни — сдохнуть, выполняя свою работу! Какая разница, сегодня это произойдет или через год? Достаточно нытья, выдвигаемся! Стажа идет сзади. Хоть один из этого отребья сделает шаг в сторону, стрелять на поражение или активировать ошейник!

— Вот и конец его душевной лояльности. Заметила? — прошептал веселым голосом Кей.

Заметила… С другой стороны, разве у капитана был какой-то другой выход? Дело и в знатных отпрысках — с командира три шкуры сдерут, если кто-то из студентов поцарапается, а он с такой толпой отсидится в стороне, но еще и в близости к столице. Я понятия не имела о подземных чудовищах, но могла предположить, что если хоть одно такое прорвет оцепление и доберется до густонаселенного города, то катастрофа будет неизбежна.

Мы побежали по склону. Перед нами мужик запнулся и упал — то ли устроил инсценировку, то ли на самом деле ушибся и полетел на землю, пропуская мимо себя остальных. Без каких-либо окриков и предупреждений ошейник на нем взорвался, и тело безвольно обмякло. Кей перепрыгнул через труп, затем схватил меня за руку и предупредил:

— Скорость не сбавляй, но делай вид, что немного от меня отстаешь. Вперед не вздумай высовываться.

Я и так отставала. Крики сзади не помогали развить ту же скорость, какую взяли остальные. Теперь понятно, для чего Кей заставлял меня бегать каждое утро — не будь хотя бы той практики, я бы уже валялась телом по соседству с тем бедолагой.

Нашу толпу просто расставили кругом вокруг дыры шахты. Надеюсь, внутрь скидывать не планируют. Хотя все еще непонятно, чего от нас ожидают — у нас даже оружия нет, если редкие заточки не считать. Похоже, выставили исключительно в роли вкусного мяса — пока будут жрать нас, остальные успеют что-то предпринять. Какой-то высокий военный чин благодарно кивнул Гельту и продолжил раздавать указания: где кому встать, кто прикрывает магов, которые останутся главной ударной силой, а большинство из них и были в форме студентов.

Я искоса глянула на Лиама и вздрогнула, поскольку теперь узнала не только его… Ого, так он, как выяснилось, в точности следовал указаниям матери, раз даже здесь оказался в «правильной компании». Сводный гаденыш стоял за спиной ее высочества Иристины Армунд! Ее брат-близнец, принц Ристиан, чуть выдвинулся вперед и прислушивался, о чем взбудораженно говорят шахтеры. Вряд ли их личности здесь многим известны — может, они даже обучаются не под своей настоящей фамилией. Меня они, конечно, не узнали — еще бы, я сама себя в зеркале не узнавала. Однако само их присутствие в опасной зоне потрясло до глубины души — других старшекурсников под рукой не нашлось? Сержант даже не представляет, насколько был прав в своих опасениях! Тут не просто знатные отпрыски, а, в принципе, самые знатные во всем королевстве — выше этих двоих только их старший брат, наследник престола, и сам король!

В последний раз мы с ними виделись на королевском приеме, когда мне было четырнадцать — они старше на несколько лет. Шелла однажды упоминала, что путем каких-то махинаций ее сынок попал в один поток с этой парочкой. Не придумать лучше способа подняться по карьерной лестнице, чем считаться одногруппником или даже другом венценосных близнецов. Очень разумно прилипнуть к ним банным листом в надежде, что именно они встанут на его защиту при передаче титула.

Среди рабочих нарастала паника. Один шумел особенно громко:

— Там мой отец и еще семь человек! Камни осыпались, точно перекрыло выход, иначе они уже поднялись бы!

Какой-то приятель подтвердил его слова:

— Один из тоннелей обвалился, я слышал грохот, когда поднимался.

Кей обернулся и посмотрел мне в глаза — я, кажется, уловила его эмоции. Мне тоже было нестерпимо жаль работяг, которые просто оказались в ловушке. Хотя если они маги — а многие шахтеры из боевой половины обладают магией — то со временем смогут расчистить проход и добраться до спасительного подъемника…

Принц Ристиан, который так и стоял между студентами и шахтерами, нашел глазами Северта и обратился к нему:

— Чувствуешь?

Лиам кивнул, хотя лично я ничего не ощущала. Принцесса разволновалась:

— Да, вот-вот рванет! Даже не смейте — я предупредила! Я вам обоим шеи сверну, если посмеете!

Его высочество перевел взгляд с сестры на моего сводного брата и неуверенно уточнил:

— Лиам?

Тот так же молча вновь коротким кивком на что-то согласился. Ристиан побежал к дыре, Лиам без особой спешки пошел туда же, а Иристина грязно выругалась. Принц спрыгнул вниз, игнорируя механизм. Лиам последовал за ним — просто сделал шаг вперед и провалился в пропасть, пока даже не вытащив рук из карманов. Принцесса их больше не останавливала, а расхрабрилась присоединиться, однако ее за локоть удержал плечистый одногруппник и предупредил:

— Двоих достаточно. Если они не успеют вывести рабочих, то спрячутся в тоннеле. Здесь скоро начнется жара не меньше.

Девушка вынужденно взяла себя в руки и предложила:

— Сделаем на всякий случай треугольник?

— Отличный план, Ири, — поддакнул он, после чего старшекурсники по какому-то непонятному плану разошлись в разные стороны — так, что примерно равные группы собрались в трех точках.

Мне некогда было думать о странном сокращении имени принцессы — в благородных домах так не принято, считается почти оскорблением. Спина принцессы оказалась как раз перед нами. И потому реплику незнакомой студентки, которая к ней обратилась, мы расслышали:

— Ири, будь внимательна. Кажется, начинается…

Что начинается? Где?

И через две секунды оглушительно рвануло, аж уши заложило, хотя звук шел из-под земли. Студенты разом вскинули руки, создавая магическую стену из голубой дымки. Рабочих, как и принца с Лиамом, поднять не успели — вместо них из дыры метра на три взлетали какие-то странные существа, будто бы ими из пушки стреляли. Одна из тварей сверху полетела в нашу сторону — ударилась в барьер, по инерции сползла по нему вниз и вгрызлась в магическую субстанцию, как если бы та была материальной. Я ужаснулась ее виду — размером примерно с человека, на черной морде маленькие глазки и распахнутый рот с мелкими острыми зубами, а конечности неестественно выгнуты, как у паука. Теперь, цепенея от ужаса, я поверила в байку, что некоторые монстры попадают в наш мир прямиком из ада.

Кей, не оборачиваясь, задвинул меня рукой себе за спину. Сам явно приготовился отбивать атаку — а чем ее отбивать?!

Слева раздался истошный вопль — какая-то тварь уже прогрызла магическую стену, рванула наружу и вгрызлась в горло ближайшему бродяге. Очевидно, барьер только ненадолго останавливает чудовищ и не является для них непреодолимым препятствием. Студенты, как по команде, опустили правые руки — левыми они продолжали держать голубую дымку, а правыми задвигали быстро, швыряя небольшие магические шарики. При попадании чудовища странно визжали, но вскоре обращались в пепел. К обстрелу присоединились и военные: арбалетные болты и подожженные стрелы полетели над нашими головами. Началась полная неразбериха — поднялась пыль, перемешанная с прахом монстров, видимость заметно ухудшилась.

Вдруг голубая стена полностью пропала — вероятно, на другой вершине треугольника кто-то не удержал заклинание. Студенты без лишних слов начали бросать огненные шары уже двумя руками. Они все вели себя сдержанно, в отличие от наших, в панике пытающихся зарыться поглубже в землю или унести ноги. Все-таки несколько лет подготовки в боевой академии существенно меняют поведение.

Кей ловко увернулся от летящей твари, и сопроводил ее полет пинком, отправив плашмя мордой в землю. Ее сразу добил болтом в голову подоспевший сержант. Принцесса Иристина прикончила уже не меньше десятка монстров, я буквально была поражена ее боевыми навыками и сосредоточенностью — настоящая героиня легенд в пылу схватки! Ее группа рассредоточилась, чтобы контролировать как можно больше пространства. И вдруг в ее высочество направилась сразу несколько чудовищ. Она прицельно сбивала их по очереди на подлете, но ту, что летела со спины, не заметила. Я вскрикнула, но Кей, конечно, среагировал быстрее — рванул вперед, полусогнутой рукой ударил девушку в бок и успел отскочить сам… Почти успел, когтистая лапа все-таки мазнула его по спине. Приземлившийся на четыре лапы монстр не собирался упускать добычу и вновь подпрыгнул вслед за ними. Иристина замахнулась, а Кей, все еще повернутый к принцессе лицом, мгновенно присел. Огненный шар, опалив макушку парня, влетел прямо в раззявленную пасть зубастой твари.

Казалось, что вся реальность замедлилась. Но на самом деле все закончилось за считанные минуты — поток монстров иссяк так же внезапно, как и возник. Иристина со вздохом облегчения упала на землю и вытерла со лба пот.

— Это все? — поинтересовался у нее Кей, поскольку сам понятия не имел, как все обычно происходит.

Она устало ответила, все еще пытаясь отдышаться:

— Да. При прорыве нового уровня наружу выскакивают только зрячие монстры, слепые гнездятся в шахте возле эфира. Их, понятное дело, куда больше, но на поверхность они не лезут.

— Ну и отлично, — отреагировал Кей. — Значит, теперь можно наконец-то пообедать.

— Эй, парень, я еще не побла… — окликнула его принцесса, однако не закончила фразу и подскочила на ноги.

Кей, сделав пару шагов в мою сторону, внезапно побледнел, осел сначала на колени, а потом и вовсе рухнул ничком вперед. Я же видела, что когти его все-таки зацепили, но не думала, что рана так серьезна! Завопила изо всех сил, призывая лекаря.

К счастью, долго ждать помощи не пришлось. Раненных насчитали всего десяток — если уж монстр и добирался до кого-то, то бил наверняка. Командир Гельт был вынужден снова отложить поход в академию и приказал разбивать лагерь в месте, где мы остановились. Кея с остальными больными разместили в большом шатре — походной здравнице. Раздели до пояса, рану промыли и выдали мне тазик с целебной настойкой, чтобы я постоянно протирала и лекарством вымывала остатки яда, пока сам лекарь оказывает первую помощь остальным. На других раненых я не смотрела, но стоны постепенно затихали, то есть свои лекарства получал каждый.

Кей пришел в сознание, но силы к нему пока не вернулись. Правда, он попросил перевернуть его с живота на бок — сказал, что дышать трудно. Я уселась сзади его лежанки, подперла парня коленом, чтобы не завалился на спину и непрерывно исполняла выданное мне задание, прислушиваясь к его дыханию и другим возможным просьбам.

Очевидно, настойка творила чудеса, раз уже через четверть часа Кей начал издеваться:

— Ну что, глупый родственный придаток, понравилась тебе экскурсия? Хоть теперь дошло, почему я не хотел, чтобы и тебя зачислили в шахтеры? Такие прорывы новых уровней, как я понял, случаются редко, но и со слепыми тварями развлечений хватает — они вроде ничего не видят, но по запаху ориентируются молниеносно. Или перестань источать любой запах, или признай, что я был прав.

Я вновь обмакнула тряпку в зелье и прижала к его ране.

— Ты давай побыстрее выздоравливай, дорогой братик, чтобы мне не стыдно было дать тебе подзатыльник.

— За что? За правду или за то, что подставился ради какой-то дурнушки? Так ты еще многого обо мне не знаешь, сестренка. Я вообще любитель юбок — даже если это в данный момент форменные брюки.

Дурнушкой принцессу Иристину нельзя было назвать. Они с братом были очень похожи и довольно симпатичными: правильные черты лица, темно-каштановые волосы и карие глаза. Ну, может, линия подбородков немного тяжеловата — отличительная черта всех Армундов. В сравнении со мной прежней, принцесса могла бы называться настоящей красавицей! И определенно ее готовили для выгодного замужества с каким-нибудь заморским наследным принцем: она не только происхождением может похвастаться, но и собой довольно хороша.

Кей задремал, но его разбудили посетители. В шатер вошел сам принц Ристиан. Я охнула, потому что вообще о них забыла! Значит, им удалось укрыться где-то в шахте и переждать атаку зрячих монстров, а потом и пробраться на выход мимо слепых. К огромному огорчению, за его спиной шли Лиам и еще какой-то второй прихвостень. Лично я не отказалась бы, если бы блондинчик тоже был упомянут в числе погибших. С другой стороны, сейчас правильнее порадоваться за застрявших рабочих — раз эти двое невредимы, то и шахтеров наверняка вытащили без потерь.

Лицо его высочества было плотно покрыто коричневой пылью, а на скуле распухла ссадина — точно не от когтей, я уже могла сравнить. Может, отлетевшим камнем зацепило. Не думала, что когда-нибудь застану Ристиана в таком непотребном виде, однако говорил принц твердо:

— Это ты Кей Дорн? Потребовалось время, чтобы выяснить имя.

— Ну, я… — прохрипел Кей. — Мне дадут сегодня отоспаться, или для этого надо тоже в шахту спрыгнуть — вдруг там потише?

Его высочество не обратил внимания на сарказм и сухо обозначил цель визита:

— Ты герой, который спас мою сестру. Я твой должник, Кей Дорн.

Мои глаза так расширились, что чуть из черепа не полетели на пол. Это что сейчас происходит? Обзавестись таким должником уж точно никому в жизни не помешает! В самом-самом оптимистичном варианте принц даже способен посодействовать освобождению Кея! Да вот только мой братец понятия не имел, кто пришел его навестить… и поэтому ответил тихим усталым голосом:

— Иди в задницу.

Я закашлялась, Лиам с другим студентом переглянулись. Но Ристиан только заторможенно переспросил:

— Что, прости?

— Повторить? — Кей с трудом заговорил громче: — Из меня такой же герой, как из тебя император вселенной. Если бы солдаты не гнали нас вперед, то я бежал бы в другую сторону. Я не твою сестру спасал, а свою — у твоей в ладошках полезные огнеметы, пригодились.

Обдумав его ответ, Ристиан хмыкнул, развернулся на каблуках и пошел на выход из шатра. Вероятно, на этом долг и был закрыт.

Вот это Кей сейчас здорово самую козырную карту в помойку выкинул… И ведь не расскажешь ему правду — откуда бы мне знать, как выглядят принц и принцесса?

Правда, Лиам не поспешил за друзьями. Он задержался, наклонился почти до самой лежанки и прошептал:

— Не знаю, из какой клоаки вы вылезли такой странной толпой, но дошел слушок, что вас разместят в академии. Советую научиться выбирать выражения, а то ведь всякое может случиться.

Он поднял свои полупрозрачные ледяные глаза на меня, и я застыла. Однако узнавания не произошло — вообще ничего на его лице не мелькнуло. Ублюдок настолько был ко мне безразличен и так редко посещал замок, что вряд ли узнал бы меня даже в настоящем облике, а тут вообще никакого риска.

Я поинтересовалась как можно нейтральнее, ведь в самой фразе уже содержалось достаточно намека:

— А из какой клоаки вылез ты? Неужели сын благородной семьи? Просто вообще не похож.

Лиам не ответил, вообще никакой реакции не последовало — даже выражение глаз не изменилось. Выпрямился и ушел, после чего уголок моих губ пополз в сторону. Значит, голос тоже не запомнил. Шикарно!

_______________________________

Дорогие читатели!

Если у вас не подгружается обновление - удалите файл с устройства и заново загрузите его.

Для тех, кто хочет быть в курсе всех новостей автора, приглашаю в группу ВК "Тальяна Орлова: фэнтези, любовные романы" https://vk.com/talyanaorlova

Спасибо, что вы со мной! Всегда ваша, Таля О.