ПЕРХАТЬЯ

Глава 1 Бекия

Un uomo malvisto

Ille perdit aureum stercore...

I

Возникла сральня золотая Перхата славного,

Сотворенная из слитка крепкого.

Туалетные бумаги были из алмазов,

А ёршик – из ярких изумрудов.

Там, за плату, люди испражнялись,

Перхат большое богатство собрал!

II

Но как туча чёрная, как негр

Пришёл жирный Блевобек,

Монетой звонкою Перхату плату бросил.

Дрыща, блюя, возится ёршиком,

Какает, пукает, хрюкает -

Всё мимо сральни происходит.

Бумагу обильно он ест,

А потом задницей к крану подходит.

Унитаз пытается он съесть,

Чтобы много и обильно испражняться,

Хлебает ложкой зловонные субстанции,

Грызёт зубами своими Сральню золотую.

III

И решил хорошенько Блевобек

На главную улицу города

Своей силою сральню разрушить.

Народ смотрит на него, как на варвара,

Но руки не подняли тяпку острую,

Ведь праздник великий грянул,

Именины бога Перуна могучего.

IV

И несётся запах наимерзко

Чрез горы Уральские

Чрез степь Галавинскую

B прямо в великое Кокино

И Перун, изнюхая,

Почуя запах говна чистейшего

Понёсся прямо к Блевобеку.

За ним сей галавы нечистые

И печенеги мерзкие, склизкие

И галавы тяпами могучими

Поделили сральню золотую

По порциям равным, вкусным.

Как как свиньи нечистые, изрыгая,

Сральню рушат великую…

V

Но как гром средь дня сего

Пришёл Перхат.

Был он зодчим для

Царей великих

И, увидя сей деяние, осквернение

Работы его из чрева изорвали

И Перхат хотел обосрать их всех, блевонтинов!

VI

Но подняли Галавы тяпки острые

И хотели уж отрубить буйну голову

Но остановил их Перун сей мудрый

Разбросил галав он мерзких

И ушли все, довольный обедом!

VII

Но Перхат осквернённый

Начал демонтаж сей сральни великой,

Изломал он и сральню золотую,

И бумаги туалетные

И ёршик яркий уничтожил.

Свалил Перхат всё в помойку

Жирную и воняющую.

Глава 2 VII Блевальния

Ecce venit hora et iam venit...

VIII

Здравствует в Рыбинске

Перхат разобиженный,

Испражнения возит

Он на транспорте пахучем,

А потом в себя засовывает.

Экскрементами питается он,

Поносом запивает

Обед прекрасный.

IX

Появилась Блевальня

В центре городища великого.

Там за плату люди млеко испивают,

А потом огурчиком присоленным заедают,

Ужасные субстанции из них выходят

Через рот поганый.

Заработал Блевобек много денег

И решил покакать он сходить,

Но забыла головушка

О сральни крушения,

И пришлось Блевобеку

Себе в рот испражниться.

X

Приходит Перхату весточка диковинная,

Открывает бумагу он чудную,

Толкуется в ней реклама блевальная.

Понял Перхат дело поганое Блевобека

И решил отмщением заняться

И начал думу думать великую

И приходит Перхату мысль прекрасная!

И решил Перхат народные

Массы собрать в Джорджтауне!

XI

И стал Перхат атаманом великим.

Правителем народным.

И толкует алкашам толстым,

Что вославился Блевобек дурной!

Что блевальню построил противную!

И что демонтаж надо начать!

XII

В те времена, когда в

Городище великом это случилось,

Возмутился стульчик бедный,

На еду некачественную.

Понос его обуял лютый,

И задницу его разрывало,

Говно хлынуло повсюду,

Из носа, из чрева неудержимо.

А была ещё бабка,

Что огурцы солёные в банчку клала,

Но вместо огурчиков сочных

Невкусную какашечку подмешивала.

XIII

Стульчику это невмоготу стало,

И он в инспекцию пожаловался.

Прибыл маг Ашхабадский грозный,

С ложечкой чугунной великой.

Начал он кушать,

Скушал он банку огурчиков,

Скушал оливье с арбузом,

Запил это всё млеком,

И начал блевать неистово.

С такой страшной силой блевал он,

Что кишки его выворачивало,

Органы поганые извергал он,

И лёгкие, и брыжейку.

XIV

Пришла бабка с корытом,

Собирала блевоту усердно,

Салатик новый придумала,

Назвала его "Салат Валентина".

Но блевальню прикрыли,

За еду невкусную грозили.

Тогда взял Блевобек кочергу

И начал избивать стульчик нещадно.

XV

Присоединился к нему Георгий,

Местный почтальон со шлангом,

Стульчик накачивать говнищем невкусным.

Стул, захлебаясь, молил о пощаде,

Но Блевобек неприклонен,

Стульчик толстел и толстел,

Ну и, конечно же, лопнул!

XVI

***

XVII

И пришёл Георгий смелый,

Насос засунул в Перхата,

Зодчий, захлебаясь, молил о пощаде,

Но Блевобек неприклонен.

Толстел и пух Перхат,

Но не лопнул!

XVIII

Бомж Зумлык, толстый,

Насос выхватил из рук могучих

И стрелять начал из него,

Как из пушки грозной.

Но явилась бабка старая,

Корыто держа в руках,

И бомжей грязных бить начала

Корытом своим смертоносным.

Но устала вскоре бабка,

Села в корыто и заснула.

XIX

И вновь пришли бомжи,

Схватили Блевобека, несчастного,

Насос могучий в него засунули,

Бек, захлебаясь, молил о пощаде,

Но Перхат неприклонен.

Толстел Блевобек, пух и рос,

Но вновь не лопнул!

XX

И устроил Перхат трапезу

В честь разрушения блевальни,

Дал бомжам силовые орудия

И демонтаж начал с огромным удовольствием.

Сломал столы и стулья,

Зашёл в туалет,

Праздник начал великий:

Выблевал всё на пол,

Насрал в писсуар,

Нассал в смывной бачок,

И всё это сожрал!

Глава 3 XX Георгия

Plenae sunt stercore et

secretis...

XXI

Пала Блевальня поганая,

Дерьмом и смрадом пронизанная.

Скрылся Блевобек скверный

В канализации Уссурийской.

Дивился он виду дивному:

Текли реки жидких зловоний,

Бомжи, как быки в стойле,

Жадно поглощали говно.

Блевобек, пленённый пиршеством,

К трапезе хотел присоединиться.

Но бомжи, защищая обед,

Тяпками его отгоняли.

XXII

Плыл Блевобек в потоке

Дерьма ароматного,

Наливал чрево свое

Жёлтым вином вонючим.

И, чрево набивши,

Почувствовал негодование дикое.

Понял Блевобек

Понос неминуемый.

Место для удобренья искал,

Ничего на глаза не попалось,

И бомжи следили за ним,

Не хотели говна его скверного.

Понял герой свою участь,

С запором мученья,

Не знал он лекарства прекрасного —

Уголь против геморроя.

XXIII

А рядом в канаве

Стояли сральни за сральней,

Дом Георгия именовался.

Каждая чаша лучше другой,

Разные мастера их делали:

Одна — с Игорем,

Другая — с Нижнекамском,

Центральное место занимавшая.