Ловцы душ

Пролог

В плавном полёте и в
полной тиши,

Парсеки* за
миг пролетая,

Встретились две одиноких
души

На трассе, ведущей из
рая.

Плыть далеко было им до
Земли,

Весь космос от края до
края.

Что поджидает их там,
впереди,

Они, очевидно, не знали.

Безмолвно, беззвучно о
чём-то общаясь,

Строили планы, рисуя
мечты.

Знакомясь, неспешно,
душевно сближались.

Так пролетела их вечность
в пути.

В печали навеки друг с
другом прощались,

Договорясь отыскаться
людьми,

С надеждой на чудо
тихонько расстались.

Смело вперёд! И тоска
позади.

Энигма, загадка, феномен
рождения.

Услышав крик чада,
расслабилась мать.

Родня отмечает в семье
пополнение,

От радости батя пошёл
танцевать.

Вот первый вдох и грудью
кормление.

Подгузники, садик, читать
и писать.

К познаниям новым живое
стремление,

Загадочный мир каждый
день открывать!

Детство закончилось, бал
выпускной.

Во взрослую жизнь без
оглядки вступаем.

Некогда думать своей
головой,

По граблям ошибок нещадно
шагаем.

Даже во сне нам неведом
покой,

Из крайности в крайность
души кидает.

Тянет куда-то мечта об
одной

Любви беззаветной, как в
книжках писали.

Полжизни прошло, полпути
позади,

Опять перекрёсток – и
вновь выбирать!

Родная душа, намекни,
подскажи,

Ну как в лабиринте тебя
отыскать?

Но скрыто всё тайной, что
ждёт впереди.

Безмолвны дороги, пора
выбирать.

Не будет подсказок, хоть
вечность прожди,

И вновь я тебя
отправляюсь искать.

Гонимый надеждой наш
путник уставший

В забытом порту сошёл на
причал.

Не мыслил о встрече с
любовью несчастный,

Но выбранный путь куда
надо попал.

А день был угрюмый, с
погодой ненастной,

Лишь только погреться в
кафе забежал.

Вдруг встретился взглядом
с девицей прекрасной,

И свыше знаменья раскат
прозвучал.

Фортуна игриво в окно
наблюдала,

Как встретились две одиноких
души.

А музыка долго и громко
играла

В какой-то таверне в
далёкой глуши.

* ПАРаллакс – СЕКунда. Расстояние до объекта, годичный параллакс которого равен одной угловой секунде в радианах (это примерно 3,2 светового года).

Введение

Что есть душа? Связана ли она с личностью или существует сама по себе. Куда девается энергия, вызванная пережитыми чувствами и возникающими эмоциями, а терабайты воспоминаний и жизненного опыта?

В далёком будущем наука вышла на столь высокий уровень, что учёным удалось изловить человеческую душу специальными приспособлениями, а потом подключать её к мощному компьютеру. Проводилась эта операция в определённый момент – когда тело только испускало дух. Тогда последняя личность ещё не успевала раствориться в общей информации души. Своеобразный симбиоз создавался для того, чтобы оснастить огромный космический корабль одновременно и энергией, и прекрасным капитаном, и толковым боевым экипажем.

К сожалению, это смогли сотворить не земляне, а инопланетная раса. Случайная встреча двух цивилизаций произошла во время изучения аномалии под названием барьер.

Барьер, несмотря на чрезвычайную масштабность конструкции, имеет рукотворный вид, о чём говорит вид его граней – они были идеально прямыми. Внешне субстанция особо не отличается от остального макрокосма. Но если приглядеться, то в глаза бросается полное отсутствие сияющих точек звёзд. То же самое творится и на радаре: непроглядная стена, бесконечная в длину и ширину.

Аномалия, открытая более столетия назад, исследовалась во всевозможных направлениях, но до сих пор не было обнаружено место, где она заканчивается. Более глубоко изучить её невозможно из-за того, что достаточно проникновения пучка света или какой-либо заряженной частицы, чтобы трёхмерное пространство начало бурлить: действо сопровождалось мощными вспышками множества разрядов. Искрящиеся «змеи» могли преодолеть несколько тысяч километров, чтобы найти место, куда врезаться. Корабль, заходящий в барьер, газовыми выхлопами и вырабатываемым теплом неизбежно порождает «бурю». Со временем вокруг заблудившегося судна зарождаются крупные очаги нестабильности материи. Из их центра в разные стороны вырываются разряды молний, по разрушительной силе значительно превосходящие залпы башенных орудий.

Если лететь на скорости, близкой к скорости света, то можно избежать попадания в бурю. Но при отсутствии навигации и с учётом настигающей тебя гневной стихии, норовящей очередным всплеском уничтожить всю электронику, капитан обречённого корабля обязательно сделает роковую ошибку и свернёт навстречу смерти. В итоге после относительно недолгого пребывания под шквальным огнём разбушевавшейся стихии гигантское судно разносит в щепки, а интенсивное бурление не успокаивается еще несколько месяцев.

Громкое и яркое действо разыгрывается на площади в миллионы квадратных километров. Несмотря на то что этот феномен изучают уже много веков, наша цивилизация не узнала ровным счётом ничего. Барьер является непреодолимой преградой и по совокупности данных считается концом мироздания. Как оказалось, с той стороны аномалия тщательно изучалась инопланетянами.

Артридесы – раса учёных, уровень их технологий опережает земные на несколько тысячелетий. Но и они сходились во мнении, что барьер – конец мироздания. Так было до тех пор, пока однажды спасательная капсула землян, дрейфующая в пространстве, не просочилась сквозь барьер и не залетела во владения артридесов. Учёные рьяно взялись изучать этот артефакт.

Тысячелетнее пребывание в криогенном сне дало о себе знать: тело пилота сильно износилось и вот-вот жизнь покинет его. За короткий срок инопланетяне изучили сущность души человека. Правда, не полностью. Но была обнаружена точка контакта. Через неё происходила взаимосвязь организма с душой. В момент смерти человека артридесам удалось переместить точку контакта в цифровое тело. Здесь пригодилась нейронная сеть последнего поколения. После был создан первый корабль, оснащённый душой. Эта особенность помогала улучшенной боевой единице преодолевать барьер, непрерывно поддерживая связь с создателями, потому что душа, потеряв материальный контакт с реальным миром, переносится в другое измерение. Там нет времени, расстояния, объёма и прочих параметров. Иными словами, отсутствует какие-либо ограничения или якоря.

Что происходит с душой, если ей после смерти не создать искусственную точку контакта, артридесы понять не смогли. Поэтому решили спросить у самих обладателей душ, что они знают об этом. Но люди при встрече не пошли на контакт. Увидев инопланетный корабль, выскочивший из барьера, военный патруль без раздумий атаковал объект. Хоть и численный перевес составлял пять к одному, но одушевлённая машина, выиграв тактически, методично разнесла малый флот землян. После несостоявшихся переговоров победителю пришлось собрать с поля брани спасательные капсулы и пройти обратно через барьер.

Сразу же после приобретения артефакта началась новая эпоха в познании мироздания. Изучая загадочную форму жизни и сопоставляя с уже имеющимися данными, артридесы сделали ряд открытий. Вновь началась работа над многими замороженными проектами. Учёным для опытов нужны были ещё души, но им не хотелось убивать военнопленных ради этого. В итоге было решено построить корабль, на борту которого человек мог пребывать долгое время и с комфортом.

Так как люди по-прежнему не шли на контакт, одушевлённый корабль, выходя из раза в раз победителем из вооружённых столкновений, насобирал немалый «урожай». Технологии землян сильно уступали инопланетным, но мы так много воевали, что преуспели в медицине. Незадолго до открытия барьера была разработана и массово внедрена в жизнь плановая процедура омоложения или сенотерапия. Благодаря новым препаратам, врачам удавалось предотвращать накопление стареющих клеток, а также устранять негативные воздействия стареющих клеток на окружающие клетки. Попутно выводились канцерогены и значительно тормозилось иммунное старение. В итоге средняя продолжительность жизни увеличивалась минимум в пять раз.

Но учёные не хотели столько ждать и не проводили военнопленным подобные процедуры, из-за чего инопланетный флот невольно начал одушевляться. Так как обычные корабли практически устарели, у правителя артридесов возникла дилемма: либо продолжать поддерживать баланс численности обычных боевых единиц и одушевлённых, тратя ресурсов в два раза больше, либо полностью доверить человеческим душам безопасность обеих цивилизаций.

Изучив чёрные ящики уничтоженных инопланетянами кораблей, генеральный штаб землян разработал обновлённую тактику ведения боя. Для этих целей сконструировали и приступили к созданию специального боевого корабля. Пока шла стройка, набрали добровольцев и начали обучать экипаж будущего охотника на ловца душ.

Главный герой по имени Семён, переживая сложный разрыв, подписал контракт с вооружёнными силами и отправился служить на границу. Незадолго до этого любимая жена без веской причины решила больше не проводить процедуры омоложения. Так как уже практически двести лет женщина живёт исключительно благодаря этим процедурам, то прекращение операций приведёт к стремительному старению. Семён не смог смириться с тем, что ему придётся просто сидеть у кровати и смотреть, как умирает любимая. Получив развод, он ушёл на флот.

Подписав контракт, новобранец с головой окунулся в новый род деятельности. В учебное и свободное время новоиспечённый лётчик с рвением оттачивал мастерство пилотирования боевым кораблём, пытаясь позабыть свою бывшую. Но по вечерам, когда классы были пусты, а взлётные ангары закрыты, приходилось идти спать. В полудрёме Семён представлял кухню в семейном гнёздышке, где, сев за допотопный стол, писал письма. Возникала иллюзия, что разлука не навсегда. А дома с нетерпением дожидается любимая. Она волнуется и ждёт весточку с фронта.

Воскресенье, ем печенье

Вдалеке появилась точка. Она стремительно разрасталась. Бронированный нос корабля, разрывая пространство, напоминал лазер, расплавляющий твердь. Первое воздействие тормозных двигателей на тёмную материю вызвало множественные взрывы. Достаточно сбросив скорость, боевой корабль землян начал плавный обход вдоль барьера. На правом борту была картинка: каракатица, душащая акулу. Весьма символично, потому что восемь башенных орудий могут дать хорошую взбучку любому хищнику в холодном океане космоса. На общем плацу, располагавшемся в самом центре корабля, собрался экипаж полным составом. Высокое командование в парадных мундирах, а остальные – в новеньком, буквально час назад полученном обмундировании. Атмосфера пропитана воодушевлённостью.

– Бойцы, вот и настал тот момент, к которому мы готовились несколько лет. Охотник приступает к боевому дежурству. Мы прибыли с небольшим опережением, возможно, некоторые ещё не закончили обучение. Ничего страшного, до места, где орудуют ловцы душ, ориентировочно ещё четыре дня пути. Всё успеется, а пока по местам, – обратился капитан к солдатам и отправился на мостик, а остальные начали не спеша расходиться по своим делам.

Я никуда не торопился, поэтому, приблизившись к припаркованному у стены автопогрузчику, уселся в мягкое кресло. После чего достал заначку – полпачки овсяного печенья. Ко мне подошёл Серёга – сосед, живущий в каюте напротив.

– Привет, Семён. Как дела?

– Здравствуй, хитрый лис. Поведай по секрету, как ты умудрился последние восемь часов практики раньше меня закрыть? А потом ещё и сдать все нормативы, – предлагая угощение, поинтересовался я.

– Как обычно, перед разгоном. Не, спасибо, сыт.

– В том-то и дело. Меня не пустили на пост в связи с тем, что начало дежурства совпадало со стартом ускорения. А ведь у нас графики совпадали, – прищурив глаз, допытывался я.

– Да там весёлая история получилась, потом расскажу. Сейчас бежать надо.

– Ладно, до встречи.

Пока мы болтали, плац почти опустел, и можно было без толкотни покинуть помещение. Я Семён – пилот третьей истребительной эскадрильи. Но чтобы стать полноправным членом экипажа, мне надо закончить обучение. Для сдачи экзамена я не успел набрать необходимого количества часов практики. Потому что наш корабль, выйдя на финишную прямую, развил крейсерскую скорость. В таких условиях запрещено выбираться на посты зенитных орудий. Ну, ничего, сегодня последнее дежурство, завтра после обеда стрелковый тест, экзамен – и прощай, ненужная специальность. Как же она задолбала! Курс зенитчика – самые долгие девяносто суток в моей жизни.

Между центральным плацем и основным транспортным ангаром располагался резервный. Здесь, до тех пор пока не пройду обучение, будут стоять мои табельные: истребитель и бомбардировщик. А потом их переведут в общее расположение эскадрильи. Каждый раз, когда мне не хотелось идти на занятия, а это бывало часто в последние три месяца, я садился за штурвал самолёта. «Если хочешь летать, то сначала надо всё сдать и получить доступ», – убеждал я себя. Так и сейчас, усевшись в родное кресло пилота, я накапливаю желание идти на ненавистный пост зенитчика.

Со мной связался сосед в мессенджере.

– Сёма, ты где?

– В резервном ангаре.

– Собираешься в хвост?

– Да, а что?

– Я на загрузке ещё минут двадцать, подползай, довезу.

– Уже бегу.

Путь мой не близок и не далёк: нужно добраться до самого края судна, практически к соплу двигателя. От центра корпуса корабля в разные стороны расходится развитая сеть скоростного метро, на котором, с учётом всех проволочек, можно добраться чуть меньше чем за час. Но я лётчик, а в пяти минутах ходьбы расположен служебный ангар. Грех не воспользоваться попутным транспортником, который вот-вот отправится в нужную мне сторону, а именно – в центральный ангар машинного отделения.

– Ещё раз здравствуйте, – поприветствовал я соседа, усаживаясь на место второго пилота.

– Привет, пристёгивайся, отправляемся, – откликнулся Серёга.

После перелёта крейсера на максимальной скорости ремонтные службы инспектировали основные агрегаты и узлы. Повсюду шныряли исследовательские дроны и прочие малые корабли. Они напоминали мошкару, облепившую какое-нибудь копытное животное.

– Рассказывай свою весёлую историю, заинтриговал прям, – затеял я разговор, когда пилот закончил сложные манёвры при выходе в открытый космос.

– В общем, просчитав, что так же, как и ты, не успеваю набить практику, начал суетиться. Буквально за два дня до ускорения осведомитель предоставил нужную информацию: майор пьянствует в забегаловке, что напротив госпиталя.

– Столовка?

– Нет, позади неё.

– Не понял.

– Ну кафе «Отшибленное место».

– А, знаю! Там из алкоголя только медицинский спирт да водка.

– Оно самое. Пришёл, стало быть, с большой бутылкой виски, чтобы договориться. Выставив на стол свой литр, но водки, командир предложил пари: каждый пьёт своё, у кого в конце меньше останется, тот и победил. В общем, я его сделал!

– Да ладно. Как? Этот боров бочку выпьет и ни в одном глазу не отпечатается.

– Просто когда начинали, майор был изрядно выпивши, а я абсолютно трезв. В итоге, сделав кое-как селфи с побеждённым соперником, я тоже вырубился. Ну а как очухались, наш Пётр Петров оформил приз победителю, – Закончил сосед.

– Весело время провёл.

– Повторять не советую. Так как, что дальше произошло, даже врагу не пожелаешь. Ближе к вечеру разболелась голова, появился озноб, начало тошнить. Вызвал врача, пока ждал, меня схватил удар. В выписке говорилось про какой-то спазм вызвавший приступ эпилепсии.

– Жуть!

– Так что с того дня, максимум пиво нулёвку. – Оповестил сосед и начал готовиться к манёврам.

Вскоре мы, залетев в ангар машинного отделения, плавно приземлились. Серёге нужно было разгрузиться, а я, попрощавшись, отправился к лифту. Войдя внутрь, поехал наверх. У входа на пост лежал мой заказ – три коробки овсяного печенья. Взяв их, я вошёл внутрь и уселся в комфортабельное кресло зенитной установки. Поприветствовав остальных участников дежурства, распаковал коробку.

Во время ночной смены операторы орудий проводят время, занимаясь своими делами: Сэм развлекает битбоксом в эфире, Викуля насвистывает на флейте, а Чен играет на скрипке – сегодня его черёд. Мусоля вкусное печенье, я мало-помалу начал засыпать. Но как гром среди бела дня прозвучал голос майора:

– Ну что, короеды, думали проспать последний день боевого курса? Не выйдет! Запускаем протокол А-333!

– Товарищ майор, у инопланетян нет малых кораблей, – попытался возмутиться я.

– Боец, ты не видишь врага? Хорошо, увеличиваем количество атакующих вдвое! Начать оборону стратегических объектов!

– Есть.

Четыре с половиной часа мы отбивали атаки торпед, метеоритов и вражеских ПВП-дронов. Наконец-то майору наскучило, и он ушёл спать. В пылу боя, хоть и виртуального, я очень проголодался. И когда получил долгожданную команду «вольно!», сразу же схрумкал целую пачку печенья. Командир измотал не только меня – во всем эфире теперь царила тишина. Однородность спокойного барьера напрягала зрение отсутствием хоть каких-то деталей. Закрыв на время глаза, я незаметно для себя уснул.

***

Темнота – она такая всеобъемлющая, вездесущая. И тишина тоже здесь.

– Чего-то не хватает.

Пространство вмиг заполнилось грустью.

– А вот и моё одиночество.

На автомате тяну руку и нахожу выключатель. Надавив на клавишу, зажигаю лампочку. Она мгновенно освещает родную кухню в семейном гнёздышке. Один из твоих капризов – сделать её в ретро-стиле. Старый полукруглый холодильник голубого цвета, известковая побелка на потолке и окна в деревянных рамах придавали помещению своеобразный шарм. На массивном подоконнике расставлены кадки с фикусом по имени Андрей, лимоном Антоном и Алоэ непонятно почему именуемым мамой Чоли. Рядом с чугунными батареями располагался допотопный складной стол. На нём в трёхлитровой банке стояли лилии, а рядом лежала моя тетрадка. Сел, взял ручку и, перелеснув исписанные страницы, начал с чистого листа новое письмо.

Здравствуй милая.

Пишет тебе по-прежнему оператор зенитной установки. Правда, уже патрулирующий зону А-357. Этот сектор расположен около сопла главного двигателя. Отсюда весь корабль виден как на ладони, хороший обзор для ведения прицельного огня. К тому же подвижность агрегата и скорострельная пушка, да с приумноженным опытом оператора – грозное оружие. Жаль только, у нашего врага нет малых десантных кораблей. Лишь огромные крейсеры с многокилометровыми пушками. Но по уставу: все бойцы космических войск должны обладать специальностью зенитчика. Значит, так надо, и ничего с этим не поделаешь. Хотя я уже почти отмучился, последний шаг – и баста. Вот уже и полное обучение практически закончилось. Два с половиной года пролетели незаметно.

Но, как и прежде, скучаю. Твоё милое лицо предстаёт перед глазами, и сразу же становиться настолько горько, аж хочется кричать и биться головою обо что-нибудь. Наш штатный психолог утверждает, что будет легче после начала активных боевых действий. Весёлая она всё-таки барышня и даже немножко наивная. Ибо за всю войну никто не выходил из схватки с инопланетянами ни живым, ни мёртвым. Но раньше происходили случайные встречи, а экипаж нашего крейсера усиленно готовился к боям, крепко намереваясь дать по щам агрессорам.

Пока велось строительство, экипаж натаскивали на тактических занятиях и практических учениях. Перед попаданием на постоянное место службы у меня в активе уже имелось две с половиной тысячи лётных часов, проведённых в условиях, максимально приближенных к боевым. На самом корабле меня записали в батальон зенитчиков, дабы завершить обучение. Так как каждый полноправный член экипажа обязан владеть тремя военными и одной гражданской специальностью. Мирную профессию военнослужащий обретал в учебке, ещё на Земле. После присвоения квалификации слесаря-универсала кадет мог приступить к освоению специальностей «истребитель», «бомбардировщик» и «зенитчик».

После завершения учёбы и сдачи экзаменов боец приписывался к кораблю, а затем – присяга и новое звание. За это время наш крейсер благополучно проделал путь от центра до окраины империи и вплотную приблизился к пустошам. По пути сюда мы уже побывали во многих загадочных местах. Посчастливилось несколько грандиозных и масштабных вещей увидеть воочию. Удивительно, как окружающий мир многогранен: здесь нет только чёрного или только белого цвета, а имеется спектр с неимоверно большим числом всевозможных красок и оттенков.

Даже крайности многогранны. К примеру, кромешная тьма: будучи в ней, ты различаешь множество оттенков чёрного. А белый свет, попадая на светоделительную призму, раскладывается на яркую радугу. И также жизнь – это огромное число всяких комбинаций и сочетаний, мне даже страшно представить, что может найти человек за барьером.

Ну а покамест наши дела совсем неважные, ибо за неполное столетие столкновений общие потери землян неутешительны: порядка десяти крейсеров, сотни мелких кораблей, куча исследовательских судов. И ни одной победы. Оправдания ради можно заявить, что захватчики тоже несли существенные потери и вынуждены были отходить назад, в непроглядную мглу барьера.

Понедельник – день тяжёлый

Безмятежное утро внезапно прервалось сигналом тревоги.

– Пик! Вторжение! Вторжение! Вторжение! – зазвучало по общему каналу связи.

Я продрал глаза и уставился вперёд, держась за гашетку. Вдали что-то происходило. Это напоминало бег торпеды – где-то в глубине что-то, чуть поблескивая стальным бортом, стремительно мчится нам навстречу. Вскоре из непроглядного барьера выскочил здоровенный корабль – он не уступал по габаритам нашему. Почему-то я вспомнил о касатке, резко выпрыгивающей из воды за добычей. У вражеского судна было всего четыре башенных орудия, равноудалённых друг от друга. Они жёстко зафиксированы и располагались на одной окружности, описывающей корпус с торца. Следом за гигантом проявился лилипут, который бы с лихвой мог поместиться в одном из ангаров любого крейсера.

– Готовьтесь к драке! Приступаем! – скомандовал капитан.

Закрутились вертушки – механизмы ускоренной высадки многочисленного десанта, – сбрасывая в открытый космос по сотне боевых единиц в секунду. Отдалённо система напоминала колёса парохода, на лопастях которого располагалось энное количество мелких кораблей. Численность десанта варьировалась в зависимости от габаритов судна. Под каждой машиной имелись мощные катапульты, они придавали начальный импульс для стремительного набора скорости. Жаль, что вторжение совпало с дежурством на зенитке, так как в схватке с инопланетянами мой пост совершенно бесполезен. Придётся сидеть и наблюдать за сражением со стороны.

Тем временем первая истребительная эскадрилья, насчитывающая полторы тысячи «Ястребов», уже целиком высадилась и, рассредоточившись, устремилась к объекту неизвестной конфигурации. Отдалённо инопланетный малыш напоминал фонарик. К его корпусу сверху прикреплена насадка в виде полусферы, размером около трети корабля. Крейсер инопланетян принялся заходить в хвост, отвлекая внимание на себя. Недовольно загудели накопители всех типов, и наш корабль начал слегка вибрировать. Каракатица плавно распустила щупальца. Башенные орудия нашего корабля приделаны к колоссальному кольцу, свободно раскручивающемуся вокруг корпуса. В результате хитрых технологий отдача от залпов начинает раскручивать это кольцо. То, создавая магнитное поле, как бы заворачивает энергетический щит, сплетая его в своеобразный канат. В то же время наконечник «фонарика» засветился, и голубое сияние сделалось ярче.

– Скоро она жахнет! Берегись! – закричал я, начиная палить с зенитного орудия.

Но снаряды, уносясь вдаль, бесследно пропадали в открытом космосе. Вражеский крейсер саданул со всех орудий. Встречным огнём каракатица остановила разрушительные потоки раскалённой тугоплавкой материи, несущейся в её сторону. И из оставшихся заряженными пушек последовал ответный удар. Врагу это не понравилось. Сдвоенным залпом землянам удалось пробить щит и повредить одно орудие. Целый рой бомбардировщиков акцентировал следующие атаки именно в тот сектор.

В это время первая эскадрилья, обойдя малый вражеский корабль с борта, начала стрельбой из турели разносить непонятную конструкцию. Ослепительное свечение расходящимся экраном сорвалось с наконечника «фонарика» и двинулось на каракатицу с большой скоростью. Пытаясь уйти от неизвестного излучения, наш крейсер дал крен резко вниз, одновременно врубив все горизонтальные и фронтальные тяги. Голубой экран стремительно разрастался. Истребители, попадая в поле его действия, мгновенно теряли управление и, словно безжизненные куски металла, начинали вращаться в хаотическом движении.

– Не успеваем! Чёрт! Она заберёт всех! – заорал я, когда волна неведомого свечения достигла носа корабля. Это сопровождалось каким-то ультразвуковым нарастающим писком. – Не-е-ет! – зажмурившись, завопил я.

***

Захотелось перенестись куда-нибудь подальше. Где нет войн и убийств, горя и страданий. Вдруг стало смертельно тихо. Я почему-то вспомнил тебя. Ведение было настолько реалистичным, что, когда ты приблизилась, по моей коже побежали мурашки – я будто ощутил твоё тёплое дыхание.

– И снова здравствуйте, – шепнула на ухо ты.

Я слегка отстранился, чтобы посмотреть тебе в лицо, намереваясь что-то спросить. Но ударная волна припечатала тебя ко мне.

***

Очнулся я оттого, что пачка овсяного печенья, паря в невесомости, врезалась углом в моё закрытое веко. Я резко открыл глаза и… удивился. За бортом распростёрлась непроглядная тьма. Складывалось впечатление, что дальше смотрового стекла ничего нет. Видимо, так выглядел мир до большого взрыва, подумал я, убирая за пазуху пачку печенья. Вторая прибилась к потолку в дальнем от меня углу. Хоть и недалеко, но было лень за ней тянуться.

Отстегнув ремни безопасности и оттолкнувшись от кресла, я пролетел несколько метров и произвёл плавную стыковку с лестницей резервного выхода. В ангар спускаться бесполезно, потому что погода как бы не лётная и использование челнока временно недоступно.

Куда же стоит направиться? Как-то противоестественно солдату оставаться без приказов. Обычно во время аварий или поломок по старпому передаются распоряжения или поручения. Кивнув себе, я устремился вниз, надеясь добраться до командования. А для этого вначале предстояло чуть больше километра спускаться по лестнице к центральному тоннелю. Затем на скоростной механической вагонетке ещё минут сорок трястись до центра. Но делать нечего, потому что надо!

Пробираясь по тёмной шахте, я всё больше задавался вопросом: что это был за луч и как он прошёл сквозь защиту? Раньше инопланетяне так не умели. Им обычно приходилось вступать в схватку и наносить значительный урон нашим крейсерам, пока не спадал защитный экран.

Вот наконец-то на стене показался долгожданный значок, означающий, что в следующем отсеке поджидает транспорт. Датчик движения засёк моё приближение, и сразу же распахнулись стальные дверцы. Здесь уже была гравитация, сориентированная относительно одной из трёх имеющихся осей. Вагонетка напоминала серебряную пулю, правда, длинную. Пять бронированных вагонов на десять человек, каждый несётся по отдельной шахте со скоростью триста пятьдесят километров в час. Но это на направлениях с поворотами, а центральная ветка прямая, здесь транспорт способен набрать и бо́льшую скорость.

Я не люблю крайности, поэтому дошёл до середины состава. Задержавшись на несколько секунд, оповестил автоматическую систему управления, что хочу именно в этот вагон. Войдя внутрь, пристегнул ремни, и дверцы с грохотом захлопнулись. Затем мощная катапульта отстрелила состав в нужном направлении. Из-за долгого скучного пути захотелось спать. Но не время дрыхнуть! Пока ото сна меня отвлекало печенье. Но когда угощение закончилось, Морфей обстоятельно взялся за меня. Пришлось буквально пальцами держать веки открытыми.

Когда один глаз всё-таки преодолел сопротивление и закрылся, состав начал торможение. Вскоре распахнулись дверцы, и я, минуя небольшую станцию метро, оказался на центральном плацу. Пройдя две секции, дошёл до своей каюты. Взяв из ящика стола запасную обойму к офицерскому пистолю, сел на койку, чтобы чуток обмозговать сложившуюся ситуацию. Я думал о том, что все погибли и я остался один, а где-то поблизости бродит враг. Но намереваясь оказать сопротивление краже очередной партии душ, снял с предохранителя табельное оружие и покинул помещение.

– Раз уж всё равно здесь, то надо проведать своего железного коня, – решил я и направился в резервный ангар.

Добравшись до места, забрался в свою крылатую машину и, включив питание, загрузил радар. С прибором происходило что-то неладное. Он вроде бы работал, но демонстрировал сплошную тьму, даже местоположение относительно материнского корабля не отображалось, да и сам крейсер (впрочем, как что-либо другое) не было видно.

– Хорошо, здесь триста единиц, значит, осталось двести девяносто девять радаров. Пойдём глянем! – непонятно кому помахав кулаком, рявкнул я. После чего, достав из бардачка заначку с печеньем, покинул боевую машину.

Проверив несколько десятков навигационных приборов, я в итоге пришёл к неутешительному выводу, что неуправляемый крейсер целиком вошёл в барьер.

– Ничего страшного, по логу боя, содержащего исчерпывающую информацию о местонахождении всех участников сражения, с траекториями их перемещения в пространстве и прочей полезной информации, можно определить курс на родную галактику, – успокаивал я себя, выключая питание очередного прибора.

Через два часа я успешно добрался до входа на мостик, путь перекрывала громадная дверь. Поблизости лежали мёртвыми тяжело бронированные и хорошо вооружённые часовые. Я ввёл через терминал кодовый номер и имя. Вскоре шестиметровая дверь отворилась. На мостике стояла мёртвая тишина. Лишь в полумраке мигали огоньки множества приборных панелей. А в креслах сидели мертвецы, но выглядели они как живые. После просчёта всех обстоятельств искусственный интеллект присвоил мне должность капитана корабля. И под торжественную музыку пожелал долгих лет плавания. Это означает, что других кандидатов в живых не осталось. А мне совершенно не хотелось во власть – голова другим забита.

Закончилась музыка, и массивный засов от ворот шахты, ведущей на пост номер один, с шумом откинулся. Затем стамиллиметровая дверь, скрипя и громыхая, автоматически отворилась. В кресле сидел контр-адмирал. Внешне он ещё похож на живого. Но глаза уже остекленели. На лице отпечаталось удивление, настоящее и искреннее. Но если приглядеться, то по прищуру глаз и тому, как крепко капитан схватился за подлокотник, можно заметить нотки страха. Видимо, буквально миг прошёл от понимания неминуемой участи до самой смерти.

– Дмитрий Сергеевич, пардон, вынужден немного побеспокоить ваш бесконечный сон, – извинился я, выгрузив бездыханное тело и аккуратно уложив его на пол.

Обречённо вздохнув и почесав лысую голову, я уселся на освободившееся место. Кресло капитана в процессе управления кораблём находится в подвешенном положении внутри бронированной комнаты. Её потолок, стены и основание не что иное, как экраны. В процессе архивации происходит загрузка данных вокруг корабля с максимальной прорисовкой во все направления. В результате появляется возможность видеть складывающуюся обстановку в целом. И в нужный момент можно приблизить интересующую точку или отдалиться от неё, чтобы оценить в перспективе.

– Пик! Начать выполнение программы архивации? – раздался механический голос.

– Одобряю, – немного поколебавшись, ответил я. Пространство мгновенно окутало глубокой тьмой.

– Открыть архив предыдущего капитана?

– Да, – подперев голову кулаком, откликнулся я.

Включилась программа загрузки данных за период командования предыдущего капитана. Наблюдая за цифрами, буквами, картинками, которые высвечивались на операционном табло, я, борясь с сонливостью, пытался вспомнить памятку на случай экстренных ситуаций.

– Так, если лететь максимально близко к скорости света, то можно уйти от бури. Допустим. Но куда направить судно? Каракатица несколько часов дрейфует в свободном полёте. Как определить направление судна в данный момент?

– Пик! Операция завершена.

– Пик! Начинаю загружать мир.

– Пи-и-ик! Процесс остановлен из-за повреждения архива!

– Запусти автопилот и наведи корабль на предыдущую точку курса.

– Пик! Выполняю.

– Пи-и-ик! Критичная ошибка.

– Изумительно! Тогда покажи лог боя.

– Пик! Файл частично повреждён.

– Вот это да, его даже ядерный взрыв на мостике неспособен повредить, а здесь на тебе. Навали хотя бы что осталось.

– Пик! Выполняю.

Странно, описание сражения заканчивается там же, где и я вырубился. Ну, теперь остаётся лишь прыгать наугад.

– Отсканируй местность там, где достанешь, и поищи уцелевших членов экипажа, – на всякий случай приказал я.

– Пик! Выживших не обнаружено, – проговорила холодным голосом машина и убила слабую надежду на то, что я здесь не один.

– Это судьба, готовимся к скачкам. Свистать всех наверх!

– Пик! Введите координаты вручную.

– А мы пойдём на север, а мы пойдём на север, – запел я песенку шакала из древнего мультфильма про Маугли. Мальчуган оказался один-одинёшенек в великих джунглях, как и я. Но его хотя бы окружали звери, по совместительству друзья. Усаживаясь поудобнее, я ввёл пункт назначения.

– Пи-и-ик! Ошибка. Система координат недоступна.

– Их орда? А нас рать! Как стоим, так и стартуем!

– Пик! Принято.

На табло высветились отсчёты о подготовительных мероприятиях. Их было немало. Цифры с буквами бешено сменяли друг друга. Я догрыз последнее печенье и приготовился к жёсткой тряске.

– Пик! Подготовка всех систем завершена.

– Пик! Зарядка установки ускорителя тяги.

– Пик! Акселератор готов.

– Начинаю обратный отсчёт.

Осталось: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль…

Забавно: все экраны показывают чёрные квадраты. Но при разгоне на миг тьма как бы приблизилась. Видимо, одинокие фотоны всё-таки носятся внутри барьера. А мой корабль, резко разогнавшись почти до скорости света, как бы догнал их. Начало трясти. У меня однажды на моторной лодке заклинило руль, и, выскочив на песчаный пляж, она проехала несколько десятков метров. Сейчас ощущения примерно те же. Какое-то время я напряжённо следил за полётом. Но человек ко всему привыкает. В итоге, свыкшись с тряской и открыв архив капитана, начал от скуки разглядывать имеющиеся фотографии. И не заметил, как задремал.

– Пик! Полный стоп! Переход на резервное питание.

Система обеспечения лишь поддерживала гравитацию на мостике и бесперебойно продолжала снабжать кислородом. Как только выключились двигатели, всевозможные приспособления и механизмы принялись собирать и накапливать энергию. Но всё равно как минимум полдня света не будет. Пришлось открывать заслонку иллюминатора механическим ключом, располагавшимся недалеко от входа. Возвратившись на мостик и взглянув в смотровое окно крейсера, я ошалел от того, что увидел. Неведомая планета пестрила необычно яркими цветами, тут и там являлись взору разных размеров радуги.

Не отрываясь от иллюминатора, я извлёк из внутреннего кармана комбинезона сигариллу. Она была заготовлена для особого случая: чтобы покурить после сдачи экзамена и получения офицерского звания. Усевшись в ближайшее кресло, закурил, дабы полюбоваться невиданным пейзажем и попутно обдумать сложившееся положение.

– Обидно: даже поделиться не с кем, что я настоящий капитан боевого корабля. Ну ничего, как зарядятся батарейки, поведу каракатицу громить вражеский флот и мстить за погибших товарищей. У нас же почти получилось победить ловца душ. Если бы не этот фонарик, чтоб ему пусто было! Надеюсь, артридесам такие штуки не удастся поставить на поток, иначе нам хана. Кстати, каков мой план? Где я вообще? Система не видит знакомых точек и покамест не в состоянии начать построение новой карты. Без энергии корабль вмиг превратился в груду металла. Остаётся сидеть и ждать электричества. Ну хотя бы пейзаж впечатляет.

Я, развалившись в свободном кресле, покуривал душистый табачок и любовался диковинной планетой. Она аляпистой кляксой расплескалась на всё лобовое стекло. Но недолго вишни цвели, вскоре показался сходящий с орбиты и идущий в мою сторону немалых габаритов объект. Через какое-то время он загородил цветастую планету.

– Пик! С нами пытается связаться приближающийся корабль.

– Наладь связь, – засуетился я.

– Вы находитесь на территории цивилизации артридесов. Сопротивление бесполезно, скоро прибудут ещё три боевых корабля. Предлагаю сдаться, мы не желаем зла.

– Ну да, чисто случайно у вас получилось убить экипаж.

– Как бы странно это ни звучало, но да, планировалось всё по-другому.

– Пик! Наблюдается попытка взлома, – сообщила система безопасности.

Воевать без энергии совершенно невозможно, и в соответствии с уставом боец обязан запустить режим самоуничтожения, дабы казённое добро не досталось врагу. Недолго думая, я бросился исполнять директиву номер один, пока враг не перехватил управление. Устройство самоуничтожения активировано, и до взрыва осталось не более пяти минут – в ангар не успеть. Придётся применить спасательную капсулу. Правда, при таком способе эвакуации пилот утрачивал возможность управлять ситуацией, так как находился в состоянии криогенного сна. Как правило, после битвы специальные челноки в автоматическом режиме собирали с поля брани капсулы. Но случалось, что они дрейфовали в свободном полёте десятилетиями. Механический голос монотонно отсчитывал секунды до взрыва, а я спокойно стоял у иллюминатора.

Вражеский крейсер начал отдаляться. Видимо понял, что сейчас произойдёт. Покуривая, я любовался сказочными видами. Там, на поверхности, беспрерывно что-то совершалось. Дивный танец красок подчинялся какому-то ритму. В апогее определённого цикла возникала большая радуга. После чего действо на некоторый период замирало.

Десять, девять…

Десятисекундная готовность быстро отвлекла от вида, и я с места рванул к ближайшей капсуле.

Восемь, семь, шесть…

Благо она находилась в десяти метрах от меня и была уже подготовлена.

Пять, четыре, три…

Ловко запрыгнув в камеру, я напоследок затянулся и зажмурил глаза.

Два, один, ноль…

Встать! Суд идёт!

Темнота – всеобъемлющая, вездесущая. И тишина тоже здесь. В подобных условиях мозг отдыхает. Но человек состоит не только из одного организма. Боль утраты тут же откликнулась в груди.

Не задумываясь, протянул руку в нужном направлении. Нащупал выключатель и, щёлкнув по кнопке, зажёг свет. Посмотрев в кадки, решил, что пора полить цветы. Напоив вынужденных сожителей, сел за стол и начал писать очередное письмо.

Здравствуй, милая.

Пишет тебе капитан боевого корабля!

Правда, уже благополучно подорванного на неприятельских просторах. Вот же беда со мной: снова не в ту сторону повернул – и вновь неверный путь. А если бы тогда остался дома? Что бы получилось? Ничего, ибо смириться я не смог. Не сюда, так куда-нибудь в другое место бы сбежал, лишь бы не видеть, как любимый человек добровольно умирает. Но твои глаза не дают покоя, как и этот взгляд: отрешённый и в то же время добрый, оптимистичный и совершенно не подходящий для расставания навсегда. Со стороны могло показаться, что ничего страшного не произошло и я, будто бы отправляясь на работу, вернусь, как обычно, вечером. Что же ты за человек такой? Чего ради? За что? Я до сих пор помню наш последний разговор, слово в слово.

Как ты спросила спокойным голосом, что в итоге я решил. В тот момент маска равнодушия скрывала твои бурные эмоции. Я вновь затеял уговоры не пропускать процедуры омоложения. И опять встретился с железобетонным аргументом: это моё осознанное решение и если любишь, то должен принять. Тогда, смирившись с непоправимым, я заявил, что принимаю, но ухожу. Отчаянно пытаясь скрыть подступающие слёзы ты отвернулась и тихо сказала: прощай.

Сложно представить, но по прошествии двух с половиной лет я всё так же хорошо помню твоё лицо и взгляд. Будто это было вчера. Что за напасть? Отчего не могу отпустить мысли о тебе? Ведь ты уже в прошлом… А я? Где же я?

Поднявшись, я подошёл к окну и открыл его. Вокруг только темнота и безмолвие бесконечного космоса. Не буду хвастаться, но в ориентировании по звёздной карте я твёрдый хорошист. И глядя на этот небосвод, не узнаю́ ни одного созвездия. Вдруг что-то промелькнуло, и, приглядевшись, я заприметил спасательную капсулу. Она стремительно приближалась. Вскоре после столкновения летающего объекта со стеной кухни, пространство целиком окутал очень яркий свет. Мне даже пришлось зажмуриться.

***

Когда зрение восстановилось, я огляделся и понял, что нахожусь в широком ангаре какого-то корабля. Людей не наблюдалось, да и вообще царили тьма с запустением. Общую тишь разрывала группа примитивных роботов, копошившихся в углу. Они собрались вокруг габаритного механизма и, судя по манипуляциям, распрессовывали гигантский подшипник. Меня встречал киборг-поводырь, который и вскрыл спасательную капсулу.

– Добро пожаловать на борт «Тиа-4», вы находитесь в статусе военнопленного, прошу следовать за мной, – направляясь к ближайшему шлюзу, проинструктировал робот.

– Насовсем к вам прописали? – выбираясь из капсулы, поинтересовался я.

– Нет, всего-навсего до прихода «Манускрипта» – судна с условиями длительного пребывания людей.

Чем ближе я подходил к заветной двери, тем сильнее становилось чувство любопытства. Я ожидал увидеть за створкой чудо инженерной мысли, какой-нибудь сверхсовременный лифт в исполнении инопланетян. Но, увы, передо мной открылся длинный коридор. Робот невозмутимо потопал вперёд. Я шёл какое-то время за ним в надежде, что где-нибудь за поворотом всё-таки стоит и поджидает хоть какой-то агрегат, который способен побыстрее переправить меня куда надо. Через четверть часа я немного устал и, потеряв надежду увидеть транспорт, остановился.

– Человек желает устроить привал?

– Нет, хочу ехать! Где лифт, эскалатор, автомобиль, электронный самокат наконец?

– Транспортная система не предназначена для перевозки людей. Тем более идти недалеко.

– Сколько? – спросил я, надеясь услышать незначительную цифру.

– Девять километров семьсот метров.

– Да чтоб вас! Лучше бы не будили вообще, чем так издеваться!

– Создатели не хотят долго ждать, поэтому решили пораньше начать износ твоего тела, – наступая, ответил робот, его правая кисть искрила, напоминая электрошокер.

– Ладно, пошли. Зачем сразу нервничать?

В абсолютной тишине эхо наших шагов разлеталось в разные стороны. По сути, мы перемещались по обычной трубе. Никаких деталей, кроме непосредственно стены, нигде не наблюдалось. Это самое изнурительное путешествие в моей жизни.

– А что будет, если нападу на тебя?

– Тогда стартует протокол охотника, не рекомендую.

– Заманчиво, а душ у вас имеется? А постель?

– Да.

– Алкоголь, наркотики?

– Да.

– Однако удивлён.

– Чему?

– Зачем вышеупомянутые вещества хранятся на корабле, который не предназначен для продолжительного проживания людей? Или артридесы тоже злоупотребляют?

– Исключено! Люди – единственные из разумных, которые добровольно способные уничтожать собственный мозг. И меня вообще не интересует для чего нужен тот или иной объект мироздания. В случае чего поступит нужная информация.

– Как у тебя все выверено и правильно, аж раздражает.

– Если будет угодно, то могу замолчать.

– Не обращай внимания! А если я попытаюсь убежать?

– Протокол охотника.

– Ну а если сначала ударю, а потом сразу же извинюсь?

– Запустится…

– Протокол охотника, – перебил я, паясничая и добавил: – А что это означает вообще?

– Поведенческая директива номер один: доставить военнопленного в целости и сохранности. При переключении режима задача упрощается: необходимо будет просто доставить объект без учёта переломов и ссадин.

– Всё верно, не вздумай переключаться. Сколько ещё идти осталось?

– Восемь километров пятьсот семьдесят три метра.

– Ну нет, ну ты же можешь подвезти, тебе это ничего не стоит!

– Нет.

– Что?

– Нет надобности, ты цел и способен сам передвигаться.

– А если начну калечить себя, допустим, пытаясь поломать ногу?

– Протокол охотника.

– Заладил одно и то же, зараза!

И мы молча продолжили путь. Я мысленно говорил роботу всякие грубости и даже представлял, как сжигаю ненавистную машину из огнемёта. Через какое-то время закончился заряд, и фонарик, встроенный в форму бойца ВКС, выключился. Повисла непроглядная тьма.

– Чего встал? – поинтересовался киборг.

– Я ни черта не вижу.

– А тут и не на что смотреть.

– Мне нужен свет! – крикнул я, вспылив от усталости, и в качестве аргумента топнул ногой.

Как только я сказал это, тоннель сразу осветился сверху и снизу холодным белым цветом. А по бокам, непонятно как и откуда, начала транслироваться картинка. Я как будто нахожусь на дне инопланетного океана. Вокруг плавает диковинная живность разных размеров: от самых больших до самых маленьких. – Так сразу можно было?

– Да.

– Удивительно! Вроде бы дитя неземное, но откуда же в тебе взялись черты фашиста?

– Не понял.

– Веди уже, маргинал!

Разглядывая фантастических тварей, я и не заметил, как мы добрались до места. Представленные апартаменты можно описать как стандартные, казарменного типа.

Получив большое удовольствие от хорошего ужина и приятных водных процедур, я растянулся в кровати и уснул, проспав целый вторник. А в среду ранним утром, в половину шестого по местному времени, киборгу пришлось приложить ко мне электрошокер, чтобы разбудить.

– Чего сразу драться? – возмутился я, выскакивая из-под тёплого одеяла. На комоде лежал новый комплект одежды. На белой футболке был нарисован недоумевающий человечек, а вокруг его головы – куча знаков вопроса.

– Это был крайний метод, остальные я уже перепробовал, – ответил робот.

– У вас воздух какой-то неестественный, он, как эфир, – усыпляет.

– По части найти виновного люди первые во всей вселенной.

Через полтора часа мы прибыли в тот же ангар, где нас уже ожидал автоматически пилотируемый челнок. Усевшись в кресло, я закурил последнюю сигариллу. С каждой затяжкой она безвозвратно тлела, как и моя прошлая жизнь. Задний люк бесшумно затворился, корабль мягко поднялся и совершил разворот. Одновременно четвертинка массивного грузового шлюза приоткрылась, предоставив достаточно места, чтобы транспортёр беспрепятственно прошёл в организованный для него коридор. После этого иллюминаторы затворились, лишив меня возможности разглядеть получше вражеский «Тиа-4».

Пялясь по сторонам, я обнаружил на металлическом корпусе сидушки, прямо напротив моих глаз, надпись: «Чего уставился? Гомик, что ли?». Сильно захотелось ответить что-то злобное. Потому что меня раздражает одно лишь упоминание об этой чуме двадцать первого века! Сразу же достал складной нож, вынул из него насадку миниатюрной ножовки по металлу и, подведя ниже надписи, призадумался. А чего написать-то? «Сам такой» или «от гомика слышу» – это несерьёзно! Да и вообще, писавший сюда больше никогда не попадёт. К тому же велик шанс, что следующий пленный окажется здесь через годы. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я принялся выпиливать дату под надписью.

Слабый толчок дал понять, что мы где-то приземлились. Через мгновение дверца отворилась, и я вылез на палубу. У самого транспорта уже поджидал робот. Точь-в-точь такой же, как и на предыдущем корабле. Или поводырь прилетел вместе со мной, только в багажном отделении. Хотя неважно.

– Приветствую, следуй за мной, я провожу до зала суда.

В ста метрах прямо по курсу переливался неведомый агрегат, напоминающий лифт. Так как по всей округе отсутствовало освещение и стоял полный мрак, устройство напоминало лучик света в тёмном царстве и заманивало, переливаясь. Меня это очень обрадовало. В остальном помещение ничем не отличалось от предыдущего ангара. Как и прежде, здесь властвовала темнота.

– Стой жди! – проинформировал робот.

Из указательного пальца выехал специальный ключ. Повернув им в причудливой замочной скважине, поводырь вызвал лифт. Я даже не успел моргнуть, как меня сначала окатило тёплым ветром, а затем откуда ни возьмись прямо передо мной возникла колба. Она выполнена из материала, напоминающего стекло. Как оказалось, корабль опоясан пересечёнными шахтами, по ним на высокой скорости, толкаемые неведомыми силами, передвигались колбы. Конвоир невозмутимо вошёл внутрь.

– Не робей, заходи! Данная технология за пятьсот лет использования освоена в совершенстве.

– Выглядит шатко, – неуверенно ответил я и шагнул вперёд.

Это невероятно! Несмотря на то, что колба несётся на порядочной скорости, находясь в ней, не испытываешь дискомфорта от перегрузок и тряски. Я словно висел в невесомости – так неестественно, но весьма удобно. От хвоста до носа мы добрались за две минуты. Точно такой же путь лёгкий истребитель проделывает за пять минут.

Колба незаметно встала. Через миг появилась гравитация, и робот сошёл в тёмный коридор, приглашая жестом за собой. По пути поводырь рассказал, что корабль разделён на четыре части. К открытым для всеобщего посещения причислялись: палубы с каютами арестантов, город с прилегающими объектами и рабочие сектора. А в отсеки двигателя, командный пункт и жильё артридесов узники не допускались. Локации с ограниченным доступом имели общие черты: кромешная тьма и какие-то штуки, выстроенные вдоль стен. Зал суда тоже не впечатлил: обыкновенная каюта, а в ней за мраморным столом сидели два инопланетянина. Внешне они напоминали варанов, но без хвоста и вместо перепончатых лап, мощные кисти.

– Человек! Тебе инкриминируют уничтожение военного крейсера, – начал зачитывать приговор робот.

– Не ваш корабль взорвал же! – возмутился я.

– Ты сначала увёл из-под носа нашу добычу, а потом уничтожил её. Согласно своду законов военного времени, ты приговорён к пяти пожизненным заключениям! – перевёл робот гневную тираду инопланетянина.

– Пятьсот лет? – переспросил я.

– Не волнуйся, тебе не отсидеть срок целиком. Так как для взращивания взрослой души достаточно сто лет жизни, – перевёл ответ судьи поводырь. Мне показалось, что инопланетянин ехидно посмеивался, говоря это.

– Извольте! Разве вы не способны проводить плановые процедуры омоложения?

– Не целесообразно. Приговор объявлен, следуй за мной, покажу место проживания, – сказал робот, направляясь к выходу.

– Вы не имеете права! Я требую адвоката! Должен же присутствовать рациональный выход из сложившейся ситуации? – воспротивился я, стоя на проходе. Автоматическая дверь, закрывшись наполовину, вновь открылась.

– В качестве альтернативы дозволено отправить тебя прямиком в открытый космос. Выбирай: за мной или к звёздам? – проговорил робот, и его правая кисть вновь заискрилась.

– Привлекательное предложение, но пока рановато. Веди, злодей, туда, где жизнь закончится моя.

Я вошёл в колбу, ни капли не мешкая; мерцания в шахте лифта при движении уже не впечатляли. Пятьсот долгих лет – это же бесконечность! Здесь я брошу якорь до прихода костлявой. Суши весла! Приплыли. Конечная остановка. Так обидно, когда кто-то решает, как ты проведёшь остаток своей жизни. Погружённый в неприятные мысли, я не заметил, как очутился в каюте.

– Твоя комната. Осваивайся, скоро придёт старший мастер участка. Прощай.

– Не болей, кастрюлеголовый! – съязвил я в ответ, пытаясь хоть как-то отыграться на железяке за паршивые новости. Робот, никак не отреагировав на юмор, развернулся и вышел.

Первый раз в первый класс

В однокомнатной каюте не было ничего лишнего: ни украшений, ни картин, ни какого-нибудь декора. Стены обшиты белыми пластиковыми панелями, на полу – ковролин. Зато бытовой техники, компактно расположенной по периметру помещения, имелось великое множество. На столешнице лежал габаритный пульт, как оказалась, для каюты в целом. Первым делом включил телевизор и поразился изобилию различных программ, разбитых по тематикам.

Когда я сидел на кровати и щёлкал бесконечные каналы, раздался стук в дверь. На самом деле это звонок, а сами каюты шумонепроницаемые. Приблизившись к двери, увидел вместо ручки нарисованный круг. Не мешкая, положил ладонь в закрашенную область, сработал именной замок, затем дверь мягко и бесшумно раскрылась.

– Здравствуйте, Семён. Могу войти? – поинтересовался средних лет упитанный, розовощёкий мужчина.

– Здравия желаю, входите.

– Меня зовут Россен, я с «АТЛАНТА», нынче старший мастер тринадцатого участка, – представился гость, укладывая на стол какую-то железяку. Усевшись на стул, мужчина начал настраивать агрегат.

– А я просто Сёма. Тот самый, у кого в графе «уничтоженные цели» теперь значится собственный крейсер.

– Ничего себе! Артридесы, вероятно, щедро наградили за это? – улыбаясь, поинтересовался Россен.

– Даже чересчур! Целых пять веков заточения начислили.

– Ого! Да ты же новый рекордсмен! Предыдущее достижение держалось около десятилетия, – присвистнув, заявил Россен.

– И кто этот бедолага?

– Некто Брюс Ли, три пожизненных отбывает, – ответил мой собеседник и активировал робота, снаружи похожего на летающий железный глаз с антеннами. Одновременно заработало множество маленьких реактивных тяг.

Агрегат поначалу отлетел подальше. Настроившись на оптимальный режим полёта, он вернулся и встал в рабочем положении – справа от владельца, чуть выше плеча.

– Вот, знакомься, это твой ботик.

– А что он умеет?

– Проще перечислить недоступные функции. Команды голосовые, четырнадцати дюймовый монитор, великолепный звук и огромная память. Поначалу выдавался на три месяца. Но так как их на складе завались, люди заимели привычку оставлять чрезвычайно полезную вещицу себе насовсем. А теперь пойдём, покажу твоё рабочее место.

– Пойдёмте, – согласился я, поглядывая на своего нового, железного питомца.

Коридор представлял собой ту же трубу, но только эта была короче и с закруглением. К тому же здесь было очень много света, поэтому поначалу приходилось жмуриться.

Миновав коридор, мы достигли зеркального холла. Здесь располагались лифты. Подойдя к ближайшему, Россен вызвал его. Через миг дверца отворилась, и мы вошли внутрь. Ботик хоть и выглядел неказисто, но на деле, ловко маневрируя, эффективно обходил препятствия. Несмотря на то, что малыш держался постоянно вблизи, на дистанции вытянутой руки, он ни разу не врезался в меня.

Тем временем мы спустились и очутились в просторном помещении с высокими потолками, сверху нависали причудливых форм светильники.

Я больше нигде подобного не видел – свыше полусотни лифтов с конечной точкой в одном холле.

– Чтобы не было толкотни и очередей, на каждый этаж жилой высотки выделено по пять лифтов, – пояснил Россен.

Из холла вели два выхода, на стрелочном указателе красовались надписи: «К П. В.» и «В город». Мы, конечно, направились к поездам.

Площадь вокзалов на удивление оказалась оживлённым местечком. В центре размещался зал ожидания, а вдоль стен ютилось море тематических кафе, торговых ларьков и прочих заведений. Вокзал казался нереальным без объявлений об отправлении или прибытии поездов. Расписание отсутствовало, так как маршруты и время отправления транспорта были одними и теми же. Поезда развозили работников по секторам, и график движения никогда не менялся.

– А почему именно по железной дороге перевозят персонал? Ведь корабль целиком охвачен скоростной транспортной сетью.

– Крупный поток перемещающихся в разные направления колб трудно управляем, а их столкновение равноценно ядерному взрыву. К тому же время, которое тратится на дорогу до работы и обратно, зачисляется в стаж.

– Весомый аргумент, вдобавок я люблю поезда.

– Солидарен, так как считаю, что имеется какая-то своеобразная лирика в бесконечном пересечении рельсов и шпал.

У перрона стояло около десятка составов, и уже вовсю шла посадка. Мы прошли на тринадцатый путь, и я смог разглядеть невиданную зверюгу. Сделанный в форме пули, состав смахивал на снаряд для адского орудия.

– Необходимо обратиться к машинисту, так как у него ключ-карта, активизирующая программу персонального учёта, – сказал мой попутчик.

Машинист коснулся монитора красной карточкой, ботик пикнул и возвратился на прежнее место, после чего мы заскочили в ближайший вагон. В нём не было окон, а внушительная обшивка говорила о высокой прочности конструкции.

– Они бронированные, что ли? – поинтересовался я.

– Да.

– А зачем?

– Поезд разгоняется до скорости триста километров в час, а в космосе всякое может произойти. Бывает, тряханёт так, что состав сходит с путей, – ответил Россен.

– Ого! А часто это происходит?

– Нет, но ремнями безопасности настоятельно рекомендую обвязаться.

Пассажирские сиденья сходствовали с креслом пилота, только рычага с гашеткой не наблюдалось. Поезд загудел и подал сигнал. Пассажиры заняли свои места, и вскоре состав двинулся в путь. Вначале тихонько, но как только вокзал остался позади, машинист разогнал поезд до максимума. Меня вжало в кресло, как при взлёте истребителя. Как я тоскую по своей эскадрилье! Интересно, кто-нибудь из них выжил?

Ботик парил у потолка прямо надо мной. Россен разбирал документы, уткнувшись в монитор своего поводыря, и изредка с кем-то переписывался. А я, глядя в черноту выключенного монитора, служащего смотровым окном вагона, отчётливо увидел себя лет так через пятнадцать. Измученный и состарившийся, я с грустью улыбнулся. Так смотрят люди, знающие горькую правду, но из жалости не произносящие её вслух. Неужто текущая глава эпопеи о неунывающем Семёне закончится настолько безрадостно?

Мы молча бросали взгляды друг на друга, не в силах озвучить горестный ответ.

Вот поезд начал тормозить и вскоре окончательно остановился. Дверь с шипением отворилась, и пассажиры устремились к выходу.

– Приехали, Семён, пойдём, я всё покажу, расскажу и выдам. Полагаю, к обеду управимся, – засуетился Россен.

– Вперёд! Труба зовёт! – ответил я, с радостью отвлёкшись от тягучих мыслей.

Мой участок располагался у самой стены, то есть борта, или финишной обшивки корабля. Он, считай, пустовал, так как его недавно сдали в эксплуатацию. В мои обязанности входило обслуживание трубопровода, судя по всему отопительного, диаметром около семи метров. Вернее, его половины, располагавшейся вдоль моего участка, который в длину больше сотни метров. Мне предстоит опрыскивать отвердителем поверхность трубы два раза за смену. После завершения обработки его требуется обследовать дефектоскопом на наличие сгустков внутреннего напряжения. При выявлении потенциально опасного участка трубы предписывается устранять брак на месте путём повторной обработки отвердителем. В общем, всё нужно делать при помощи спецтехники, инструментов и средств личной гигиены. Работёнка не бей лежачего.

Плюс по гражданке я слесарь-универсал, и для меня, как человека достаточно любознательного, применение навыков своей профессии на инопланетной технологии было жутко занятным делом.

Так как участок загружен не полностью, всего-то на четверть, у меня должно оставаться много свободного времени. Россен порекомендовал потратить его на прохождение обучающего курса слесаря-универсала. На форуме в разделе «Полезное» имеется всё необходимое. Потому что, в случае аварии на каком-либо участке, относящемся к тринадцатому сектору, на ликвидацию неполадок могут выслать любого свободного слесаря.

В первый месяц меня это не затронет, что даст возможность спокойно запомнить местоположение служебных помещений и основных агрегатов участка. А также теоретически ознакомиться с чрезвычайными происшествиями, гипотетически возможными в нашем секторе, и способами устранения их последствий. Курс состоял из пяти объёмных лекций с подробными иллюстрациями. Изучив их, можно сдать тест и стать полноценным членом бригады.

Получив опрыскиватель, две ёмкости с отвердителем, комплект химзащиты, дефектоскоп и шлюпку в виде одноместного летательного средства с багажником для бочки, я возвратился на участок. Решив обработать снизу и, насколько смогу дотянуться, доверху, я энергично взялся за дело.

Опрыскиватель действовал почти бесшумно. Вначале я увлечённо наблюдал, как при взаимодействии жидкости с рифлёной твёрдой поверхностью, напоминающей известняк, получается однородная глянцевая структура. Из-за высокой чувствительности основных сплавов артридесов к весьма агрессивной среде обитания людей сталь за сутки стремительно дряхлеет, а позже шелушится и осыпается. Для восстановления изношенного слоя достаточно единожды пройтись отвердителем.

Варьируя подачей реагента, расстоянием от форсунки до точки соприкосновения и другими параметрами, я увлечённо экспериментировал. Минут через сорок закончились варианты методик проведения опытов, и вскоре мне прискучило. Без интереса держа под присмотром процесс, я начал размышлять, чем бы заморочить своего питомца. Меня немного напрягало, что раб-железяка лодырничает, а я, вроде бы хозяин, но почему-то вкалываю один. Не придумав, как приспособить ботика к опрыскивателю, вспомнил про следующую операцию. Решив, что, когда достигну половины участка, капитально займусь поступившем вопросом, продолжил опрыскивать.

Погрузившись в свои мысли, незаметно добрался до стойки, делившей участок пополам. Выключив опрыскиватель и положив его в шлюпку, я уселся у опоры и задрал голову. Конструкция уходила кверху настолько, насколько хватало зрения. Я пристально вглядывался, но потолка не заметил. Хотя трубы, находившиеся выше тридцати метров, блестели, как медные пятаки. Озадачив местный поисковик, узнал, что их отлакировали по особой технологии артридесов. После чего такие трубы более не нуждаются в обслуживании.

– Давай взглянем, что мы имеем, – сказал я и взял робота в руки. – Открой «Полезности для ботика».

На мониторе появился форум слесарей, а слева – список тематик.

– Программы для трудовой деятельности.

В самом верху значилось приложение «Дефектоскоп на ботика».

– Скачать, установить, запустить.

Пока машина исполняла задание, я извлёк устройство из упаковки и начал разбираться в креплениях.

– Подсоедините устройство.

Я натянул прибор на робота, словно налобный фонарик на черепушку, после чего активировал его. Ботик, ведомый директивами программы, настроил свою камеру на изображение, выдаваемое дефектоскопом.

– Сканируй обработанный участок.

Пикнув, робот умчался исполнять приказ. Решив вечерком нашпиговать малыша чем только можно, я продолжил работу.

До конца трубы добрался аккурат к обеду. Присев и закурив, какое-то время наблюдал за тем, как мой питомец заканчивает сканирование. Завершив, он подлетел и показал на мониторе районы вторичных проходов.

– Четыре помарки за половину смены – недурно для новичка! Веди в столовую, трапезничать желаю, – улыбаясь, скомандовал я. Не знаю почему, но перед обедом откуда-то берётся заряд бодрости и хорошего настроения. Насвистывая и пританцовывая, я отправился, чтобы отведать здешней кухни.

Обойдя участок, я вышел на благоустроенный тротуар. На равноудалённом расстоянии располагались специальные кадки со взрослыми деревьями. Здесь были и хвойные – ёлки, кедры – и лиственные берёзки с дубами, и даже экзотические пальмы. Над каждым гигантом возвышалась специальная лампа. Вновь озадачив местный поисковик, я узнал, что это устройство заменяло солнце и давало растению все необходимые для фотосинтеза элементы.

Разглядывая деревья, я дошёл до лифта. Рядом с кнопками светились динамические пояснительные рисунки. Просто и логично: проголодался – жми на крутящуюся вилку; к доктору надумал – тогда на мигающий крест красного цвета; и так далее. Я прибыл к началу обеда, но большинство работников уже закончили трапезу и стремились к выходу. Пропустив многочисленную группу, я наконец-то проник внутрь.

Столовая размещалась в просторном и светлом холле. Слева установлен объёмный, во всю стену, аквариум. В основном здесь обитала земная живность, но кое-где были и неизвестные экземпляры. По другую сторону раскинулся лес из разнообразных домашних растений. Одна пожилая женщина, видимо из кухарок, проводила в мини-оранжерее облагораживающие мероприятия. Робот подлетел к стержню, что торчал в дальнем углу, над ним была надпись «Касса».

Как оказалось, наличность в тюрьме отсутствовала, а ботик по совместительству являлся кошельком. Я, пораскинув мозгами, решил месяц ни в чём себе не отказывать, а потом прикинуть, по карману ли питаться так же и в дальнейшем. Набрав всякой еды, расположился около аквариума. Напротив меня на дне водоёма лежал огромный сом метра три в длину. Его грустные глаза забавно выглядывали из-под стола. Поприветствовав рыбу кивком, я, перекладывая нахапанные яства, поинтересовался у него погодой. Завершив разгрузку и убирав поднос в сторону, заметил надпись, нацарапанную прямо на столешнице: «Сом Герасим, правда, милашка?».

– Очень приятно, Семёном меня зовут, – представился я и наконец приступил к трапезе. Закончив, убрал посуду на стол, над которым висела табличка: «Грязную посуду сюда!». Прихватив приобретенную ранее пачку овсяного печенья, устремился к выходу.

Так как мой участок находился в противоположном крае от лифта, добираться до рабочего места мне придётся дольше всех. За оставшийся до сирены промежуток времени я, перекладывая угощение из упаковки в надёжное место, успел проштудировать две лекции. В них шла речь о вспомогательных помещениях: всевозможных кладовых, душевых, туалетах, комнатах отдыха, столовой. Благодаря этому я теперь свободно ориентируюсь на участке, а также на вокзале.

Ботик оповестил, что обед заканчивается, и я, не дожидаясь сигнала, принялся обрабатывать верх трубы. Передвигаясь в тачке, я планомерно приближался к середине трубы. У стойки встретился с работником, обслуживающим мою трубу с другой стороны.

Привет, чувак!

– Привет, чувак! Гаси брызгалку, пообщаемся! – крикнул незнакомец, показывая на пол, когда мы поравнялись. Я за живое общение, поэтому послушно выключил опрыскиватель и причалил неподалёку.

Сосед был чуть выше, на вид лет сорока, смуглый, худощавый, но жилистый. На голове – дреды, а на лице – тощая бородка. В общем, типичный представитель ямайцев – народа, лишившегося родины. В докосмическую эпоху, когда начался век природных катаклизмов, Ямайку накрыло тридцатиметровое цунами, не оставив от дивного края и следа. Правда, это событие было предсказано благодаря многократным вычислениям различных нейронных сетей. Соответственно, глобальную катастрофу удалось предотвратить, эвакуировав бо́льшую часть населения.

– Как звать тебя? – обратился ко мне незнакомец, доставая из кармана пачку сигарет.

– Семён, – представился я, разглядывая диковинную упаковку. Посередине этикетки нарисовано солнце, расположившееся на облаках. Оно, закатив глаза, курило самокрутку.

– А я Боб, – представился сосед.

– Впервые встречаюсь с подобным именем.

– Здорово! – протягивая пачку, сказал сосед.

– А как угодил сюда? – уже затягиваясь, поинтересовался я.

– Случайно.

– Ясен пень! Никто сознательно не тянется к нарам.

– Но ты солдат, и попасть в плен вполне логичный финал, а я даже не военный. Попросту оказался не в том месте в неподходящий момент.

– А кто же ты? И как попал в гущу событий?

– Это длинная история, как-нибудь потом, – отмахнулся Боб. Затушив сигарету об сапог, он погрузился, почти лёжа, в тачку и начал отдаляться.

– До вечера, сосед!

Он, помахав в ответ, скрылся за трубой. Я докурил и продолжил работу. Чтобы скоротать время, пытался представить, как попал в тюрьму мой новый знакомый. Громкая сирена, находящаяся где-то под самым потолком, оповестила об окончании моей первой рабочей смены. К этому моменту я успел дважды обработать трубу. Соответственно, уже шёл сдавать остатки отвердителя в кладовую, а также опрыскиватель на промывку в инструментальную. Закончив, сходил в душ и переоделся. А затем не спеша направился к остановке. На самом перроне столкнулся с соседом. Он стоял, привалившись к опоре фонаря, и расслабленно курил.

– И снова здравствуйте.

– Привет, чувак! С первым рабским днём, – сказал он, хихикнув.

– Среда ушла, считай, неделя прошла, так что и дебютные выходные не за горами, – попытался отшутиться я в ответ.

Незаметно подоспел состав, и двери мягко раскрылись, после чего началась посадка.

– А ты не едешь? – поинтересовался я, заметив, что Боб всех пропускает.

– Не готов пока к перелёту. Пожалуй, подожду.

– Чего? Кого?

– Секрет, – еле слышно ответил сосед.

– За миллион?

– Во сто крат дешевле. Всего лишь за обычное обещание держать язык за зубами.

– Даю слово без пяти минут офицера ВКС, только пошустрее, электричка скоро уедет! – засуетился я.

– Пусти её восвояси – и раскроется тайна, – лукаво проговорил Боб.

– Ладно.

Мы следили за манёврами уходящего поезда. Сосед безучастно, а я – с неподдельным интересом. Состав, будто с ленцой, совершил разворот и, выйдя напрямую, взял разгон. Я и глазом не моргнул, как змейка вагонов исчезла в потёмках тоннеля.

– Итак, почему ты не поехал? – опомнившись, поинтересовался я.

– Потому что до сих не отпустило. Внутри вагона шум, давление, жуть как неприятно. А если ещё и поезд с путей сошёл бы? – смеясь, поделился секретом Боб.

– Да уж, представляю. А есть чем поменять восприятие?

– Да, найдётся щепотка.

– А это не наказуемо? – оглядываясь, спросил я.

– Видишь ли, в тюрьме не возбраняется держать при себе, растить и употреблять. Правда, присутствует крошечное «но».

– Продолжай.

– При передозировке тебя не будут откачивать.

– Даже если вызову неотложку?

– Медикам ультимативно воспрещено производить реанимационные действия наркоманам. За игнорирование закона светят суровые наказания вплоть до заточения в одиночные изоляторы. Если уж тебе собственная жизнь не дорога, то инопланетянам и подавно, – сказал сосед и, затушив бычок о ботинок, выбросил в урну.

– Логично. А крепкий у тебя антидепрессант?

– Чтоб ты не задавал неуместных вопросов, предлагаю установить «градатор».

– Что это?

– Персональный ботик как никто другой осведомлен о возможностях организма своего подопечного. Это как личный терапевт, в реальном времени получающий фактические данные по сердцебиению, обмену веществ и прочему. Приложение научит после снятия проб с вещества определять, насколько оно опасно конкретно для твоей жизни.

– Изумительно! Вот же людям заняться нечем! – восхитился я.

– Знаешь, отработав около года, научишься делать свои обязанности гораздо быстрее, чем требуется. А оставшееся время будешь лишь изображать деятельность.

– Не проще у инопланетян попросить поинтереснее занятие?

– А оно тебе надо? Ведь любая из наших профессий для них ненужная, кроме учёных.

– А в тюрьме и научный персонал имеется?

– Конечно, целый исследовательский сектор. Джеймс, поделись с ботиком «градатором».

– Им любые прозвища можно назначать?

– Да, объяви, что переименовываешь, и диктуй новый ник.

– Нарекаю тебя Мужиком! – заявил я, глядя на своего питомца.

– Сема, аккуратнее, к тебе сзади какой-то тип пристроился, – произнёс Боб и засмеялся.

– Фу! Блин! Какая гадость! Нужно срочно переименовывать! Тогда пусть будет Каспером.

Тем временем робот подлетел ко мне. На экране возник запрос: «принять “градатор”?»

– Загрузить, установить, запустить.

Машина на мгновение ушла в вычисления и после окончания установки приложения подала сигнал о готовности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.