Аида Янг
Измена. Спасибо, что ушел

Аннотация:

– Вера, ты серьёзно?

– А что? Мы с ним взрослые люди.

– С моим мужем? В моей кровати?!

– А ты что, думала, он святой?

Она даже не отвела глаз. А он – спокойно натягивает брюки, будто ничего не случилось.

– Девочки, не начинайте, – бросает. – Мы же семья.

Семья. Смешно.

Нагулявшись, теперь он звонит, пишет, стоит под дверью. Говорит, что ошибся. Что «сорвало крышу». Но поздно. Я больше не ведусь на его “прости”.

Глава 1.

Я открыла дверь ключом, как обычно – тихо, чтобы не разбудить сына. В прихожей – запах детского шампуня и остывшего кофе, который я не допила утром. Всё привычно. Только в спальне свет горел слишком ярко.

Я толкнула дверь.

На кровати – Вера. Моя младшая сестра. Волосы растрёпаны, одеяло натянуто до подбородка, глаза наглые, прямые. Рядом Игорь. Мой муж. Его рука спокойно лежала у неё на плече.

– Вера, – голос сорвался, но я не отвела взгляд. – Ты серьёзно?

Игорь даже не вздрогнул. Просто потянулся к краю кровати, ищет брюки.

– Лена, давай без истерик, – спокойно говорит, будто не он голый на моей кровати. – Где мой ремень?

– Без истерик? Ты изменил мне в моей спальне? В моём доме?

– Не начинай, – вставляет Вера. – Мы взрослые.

– Взрослые? – переспросила я. – Ты хоть понимаешь, что делаешь?

– Я просто не вру себе, – отвечает она. – И тебе пора перестать.

Он уже натянул штаны, застёгивает ремень. Ни капли смущения.

– Девочки, не устраивайте цирк, мы же семья, – говорит. – Лена, ты устала, выспись. Потом поговорим.

– О чём поговорим, Игорь? О том, что моя сестра лежит в моей постели с тобой?

Вера даже не моргает.

– Ты всё превращаешь в трагедию. Мы давно вместе. Просто пора сказать это вслух.

– Правда? – спрашиваю. – И ты мне сегодня ещё звонила, интересовалась, как Кирилл. Прямо между делом?

– Не манипулируй, – вмешивается Игорь, застёгивая молнию. – Я предупреждал что ты не следишь за собой. И не устраивай базар в доме. Если начнёшь, сам подам в суд. Кирилл останется со мной.

Я замерла.

– Повтори, – тихо сказала я.

– Суд решит, – пожал плечами. – Ты постоянно на сменах, ребёнок со мной будет в надёжных руках. И не забывай: ипотека на мне. И деньги все мои.

Взяв телефон, стал что-то щелкать.

Вера фыркнула, будто смотрит сериал, а не мою жизнь.

Поступило сообщение. Я достала телефон. Открыла банк. «Ошибка. Доступ ограничен». Понятно. Быстро сработал.

– Карты значит наши заблокировал? – спросила. – Молниеносно.

– Я предупредил. Либо успокаиваешься, либо уходишь.

– Уходи, – сказала я. – Ты.

Он даже не посмотрел.

– Я не уйду. А ты будешь жить тихо и без глупостей – всё будет как раньше.

– Значит вот как, – сказала я. – Теперь всё ясно.

Он нахмурился.

– Что ясно?

– Что ты потерял все, – ответила я. – Просто пока не понял этого.

В детской Кирилл спал, уткнувшись носом в плюшевого пса. Я взяла документы, пару вещей, его толстовку. Сложила всё в чемодан, руки дрожали, но не от страха. Просто надо было закончить.

В прихожей он стоял, облокотившись на стену.

– Лена, хватит цирка. Никто никуда не едет. К тому же мама скоро приедет. Не позорь меня.

– Пусть приезжает. Посмотрит, как ты устроился.

Он наклонился ближе, шёпотом:

– Думаешь, кто поверит тебе? Я приношу деньги. И хорошие деньги. Ты – просто медсестра.

– Отлично, – сказала я. – Рада за тебя.

Он молча смотрел, пока я звонила маме.

– Мам, я с Кириллом к тебе на пару дней, – коротко сказала я.

Она не стала спрашивать почему. Только:

– Приезжай.

У мамы я оставила сына спать и поехала в больницу. Дежурство спасало: пока меришь давление и подаёшь инструменты, думать некогда.

В приёмном – обычный шум. Мед сестра из приемного кивнула:

– Лен, на втором столе грыжа, потом срочный.

Я переоделась, надела шапочку, маску. Всё по отработанному движению.

Я проверяла инструменты, когда в дверях появился он. Роман Сергеевич Кравец. Главврач.

Высокий, широкоплечий, с таким взглядом, что хочется автоматически выпрямиться.

У него всё – точно, хлёстко, по часам.

– Елена, – произнёс спокойно, но в голосе – металл. – Через час привезут ножевое. Возьмёшь ассистировать?

– Конечно.

– Без “конечно”. Ты уверена, что выдержишь?

Я чуть опешила.

– Выдержу, – ответила.

– Надеюсь.

Телефон завибрировал – Игорь. Потом – мама Игоря. Я выключила звук, сунула в карман.

Кравец заметил.

– Проблемы?

– Личные, – коротко сказала. – Уже решаю.

– На работе личного нет, – отрезал он. – Всё, что мешает, – убирай. Или я уберу.

Я промолчала. Он смотрел прямо, будто пытался заглянуть под кожу.

– Ты сегодня дежуришь до конца. Без сбоев, без истерик. Если не справишься – найду замену.

– Справлюсь.

– Проверим.

Он развернулся и ушёл. Воздух будто стал плотнее. Операция шла по схеме: кровь, инструменты, приказы короткие, как удары.

– Зажим.

– Не туда. Слева.

– Быстрее.

Я держалась, старалась не показать, что руки дрожат.

Когда закончили, было за два часа ночи. Все разошлись. Я сняла шапочку, оперлась о стену.

В зеркале – обычное лицо. Без макияжа, с усталыми глазами. Живое. Но внутри – пустота.

Дверь тихо скрипнула. Кравец снова стоял в проёме.

– Почему не в ординаторской? Нужна карта пациента.

– Хотела отдышаться.

– На работе не отдыхают, – сказал он. – Здесь не санаторий.

Он прошёл ближе, поставил на подоконник пластиковый стакан.

– Пей.

– Что это?

– Глюкоза. Ты побледнела. Не хватало мне, чтобы кто-то падал в обморок.

Я сделала глоток. Сладкое, тёплое, неприятное.

– Не люблю сладкое, – сказала тихо.

– Никто не спрашивает, что ты любишь. Учись держать себя в руках.

Он подошёл почти вплотную, голос стал ниже:

– Здесь никто никого не жалеет, Елена.

– Я не прошу.

– Тем лучше.

Он развернулся, вышел. Дверь закрылась тихо, но после него воздух будто остался колючим.

Я стояла, смотрела в окно на чёрный двор. Снизу тянуло холодом, но в груди вдруг стало спокойно. Без истерик, без “почему я”. Просто – точка.

Я достала телефон, написала маме: «Мы у тебя пару дней. Потом решу, что дальше.»

Ответ пришёл почти сразу: «Хорошо. Разбирайся. Я помогу.»

Я положила телефон, выдохнула. И сказала вслух – спокойно, без злости:

– Спасибо, что ушёл из моей жизни.

Слова не дрогнули. И впервые – не болело.

Глава 2.

Дежурство кончилось на рассвете. Вышла через служебный выход – вокруг пахло хлоркой. Холодно. Чисто. Не как дома, где всё ещё сидел запах предательства.

Такси – дорого, прошла пешком. Кеды шлёпали по лужам, и впервые за месяцы я шла без планов, без списка, без желания кому-то что-то доказывать.

Телефон молчал, потом в восемь утра пришло сообщение:

Игорь: «Где ты?»

Игорь: «Мама приехала. Кирилла заберу. Не заставляй меня применять жесткие меры.»

Я смотрела на экран долго. Не злилась – просто внутри что-то щёлкнуло и стало спокойно. Не ответила.

Мама открыла дверь с чашкой кофе и глазами, в которых было больше страха, чем вопросов.

– Лен, ты хоть поспала? – спросила она.

– Два часа, – соврала я, снимая куртку. – Кирилл как?

– Поел, у соседки в саду был, щенка кормил. Всё нормально.

– Хорошо.

Мы сели за стол. Мама теребила край скатерти, искала слова.

– Может, поговорить с ним? – осторожно. – Ради ребёнка.

– Ради ребёнка, – я усмехнулась и не удержалась: – Ради ребёнка я не должна закрывать глаза, когда отец спит с моей сестрой.

Мама опустила взгляд.

– Вера звонила, – сказала она тихо. – Говорит, что любит его. И что ты сама виновата – запустила отношения.

Я чуть не расхохоталась от наглости этой фразы.

– Конечно, мам. Всегда женщина виновата. Даже если её предают в собственной постели.

Она вздохнула и промолчала. Я поняла – она на стороне спокойствия; ей страшно за репутацию, за разговоры. Но я не хотела «просто» что-то обсуждать.

– Мам, – сказала я, – Не оправдывай их. Они переступили черту.

На работе я нырнула в рутину: пациенты, анализы. Брала лишние дежурства, чтобы не возвращаться туда, где каждая вещь напоминала о том, что сломано.

«Пустой» оказался не дом – «пустая» оказалась я. То, что называли «мы», теперь болело внутри, как пустота после потери зуба: остро и глухо.

На третий день я не выдержала.

Он стоял у доски, проверял график дежурств – ровный, спокойный, будто не человек, а метронoм.

– Можно вопрос? – спросила я.

– Уже задали, – не отрываясь от расписания. – Задавайте второй.

– Вы когда-нибудь чувствовали, что вас выжали? Живой вроде, но внутри – тишина.

Он обернулся, прищурился.

– Это вы сейчас диагноз ставите или исповедь устраиваете?

– Исповедь, наверное.

– Тогда диагноз я поставлю сам: усталость, истерика и попытка получить жалость.

– У вас талант утешать, – выдохнула я.

– Я врач, а не психолог. Моё дело – зашивать, не обнимать.

Он сел напротив, сложил руки на столе.

– Что произошло, Елена? Только без красивостей.

– Муж. Сестра. Предательство. – Сказала просто, как будто читаю историю болезни.

– Классика, – отозвался он. – Обычно после этого женщины режут волосы или заводят кота. Вы – пришли на смену. Интересный вариант терапии.

Я горько усмехнулась.

– Спасибо, что обесценили.

– Не обесценил. Констатировал. Если вы стоите на ногах – уже неплохо.

– Вы всё время так говорите, будто вам всё равно.

– А иначе вы начнёте жалеть себя. Мне это не нужно.

Он откинулся на спинку стула, скользнул взглядом сверху вниз.

– Вы не ели, не спали и пытаетесь делать вид, что всё под контролем. Не делайте. Вас видно насквозь.

– Замечательно. Может, ещё справку выпишете?

– Выпишу, если упадёте на операционном. А пока – на чай.

– Сладкий? – спросила я, больше из упрямства.

– Сегодня – да. Приказ.

– Не привыкну к вашим приказам.

– Привыкнете, – сказал спокойно. – Здесь по-другому не выживают.

Он встал, направился к двери.

– И, Елена, – добавил, обернувшись, – если ещё раз полезете в философию на работе, я запишу это как нарушение субординации.

Я промолчала.

Когда он ушёл, стало тихо, но почему-то не легче.

Просто ясно: этот человек не даст мне упасть – но и не даст расслабиться.

И, может, именно поэтому я осталась.

Через пару часов зазвонил телефон – свекровь. Галина Павловна. Я вздохнула ещё до ответа.

– Леночка, – прозвучало в трубке резко, – хватит позорить семью. Вернись домой, будь умнее. Мужчины же – они… им надо разнообразие, это нормально.

– Измена с моей сестрой – это «разнообразие»? – спросила я.

– Не начинай, – ответила она. – Ты же понимаешь, ты выставляешь себя на посмешище. Вера уже всем сказала, что ты её ударила.

Я не выдержала: – Я? Ударила? – сухо. – Нет, мама, я просто ушла от них. Наверное, для Веры это и есть «удар».

– Подумай о ребёнке, без Игоря ты никто, – сказала она.

– Спасибо, что напомнили, – ответила я спокойно. – Иногда «никто» – это начало.

Я положила трубку и почувствовала, как в груди поднимается не боль, а ярость – холодная, ровная, дающая силы.

На следующей смене он снова появился за спиной, так близко, что я почувствовала запах антисептика и тяжёлого парфюма.

– Ты вообще спала? – спросил, без «вы».

– Дежурство.

– Врёшь, – тихо. – У тебя глаза такие, будто из морга прямо сюда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.