Арина Салай
Развод во время курорта!

Глава 1

– А хорошо мы придумали, Эв, полететь семьями на отдых, – умиротворенно щебечет Катюха, моя самая близкая подруга, почитай, уже свыше десяти лет. – Наконец булки на песочке расслабишь, а то за работой своей совсем не видишь ничего, – красноречиво косится на мой ноутбук и недовольно морщится, в то время как я готовлю документ о закупке из одного источника, мне ещё комплект документов перепроверить по последней закупке и отослать начальнику отдела материального снабжения.

– Вот даже сейчас! – возмущается искренне. – Эва! Оторвись уже от своего лэпта!

– Угу, пара минут.

Катюха закатывает глаза и раздраженно пыхтит.

– Ты мне сейчас напоминаешь моего Мирона, он за работой своей проклятой тоже дальше носа не видит, такие трудяги вы с моим, просто кошмар. Слушай, я надеюсь, хоть отдых нам своей адской работоспособностью портить не будешь? Эва-а-а-а! Я с тобой говорю!

– И я тебя прекрасно слышу, ноут я на всякий случай всё равно возьму с собой, а так, срочные вопросы вроде закрыла, – бормочу, порхая пальцами по клаве.

– Какой кошмар. Вот не права ты, Эвелин. А жить, скажи мне, когда?

– Ну, слушай, кто-то же должен деньги зарабатывать, да? На тот же самый отдых, между прочим, я на него сама себе заработала, насколько ты знаешь, у нас с Антоном отношения пятьдесят на пятьдесят, и если бы я так не батрачила, то ещё как минимум год не смогла позволить себе путевку в Шарм-эль-Шейх в пятизвездочный отель.

Катюха морщит нос и бурчит под него нечто невнятное.

– Ты, конечно, молодец и всё такое, вот только я устала слушать недовольство твоего мужа.

На мгновение отрываю глаза от монитора и гляжу поверх него на Катьку.

– Это ты о чём сейчас?

Катя нарочито смущенно отводит взгляд.

– Да твой Антон моему Мирохе уже все уши прожужжал, как он, бедненький, устал набрасывать каждый день от руки, потому что его жена в постели полный профан, уж извини, и постель ту он не видел уже как минимум неделю. Это ты, конечно, даешь, Эвка. Не, ну, мой Мироха тоже тот ещё трудоголик, но секс у нас регулярный, а вот ты… Жалко мне твоего Антона, подруга.

– Вот как? Ясно, – эхом тихо, перевожу взгляд на окно, за которым зеленеет листва. Май на пороге, красивая пора года – весна. Так, о чём это я? Документ есть, осталось перепроверить договора, подписать ЭЦП и скинуть Дмитричу. Ага.

От истеричного визга дрогнули пальцы:

– «Ясно»?! Просто «ясно», Калетова?! Ты!.. А, впрочем, знаешь, что, разбирайтесь сами, а то потом я, как всегда, буду крайней.

– Действительно.

– Ладно, забыли. Ты мне скажи: ты хоть чемодан-то собрала? Я пока только свои вещи сложила, ещё Мирохе майки погладить, пф, как же я терпеть не могу гладить, вот ты своему гладишь? Хотя, если об этом твой Антоха не ноет, то, значит, да.

– Угм.

Вообще-то нет, ничего я не гладила, только свои шмотки отпаривателем проходила, и всё, не гладила уже лет как шесть, после того как мне Антон заявил, что желает перейти на отношения пятьдесят на пятьдесят.

А я роптать и не стала. Молча проглотила обиду и быстренько организовала ему пятьдесят на пятьдесят. С того времени он сам себе гладил, сам готовил еду, покупал себе продукты и занимался своей частью уборки, ну, а я сама начала полностью обеспечивать себя, вот всё и дело. И нас двоих в конечном итоге всё вроде как устраивало.

Катя ушла через час, спохватившись: скоро явится её Мирон, а она ещё ничего для него не приготовила. Ну, и ускакала, напоследок промурчав: они заберут нас около двенадцати ночи, чтобы всем вместе двинуться в аэропорт.

Закрыв за подругой, почесала нос. После визита Кати остался неприятный осадок. Всё же её слова о том, что Антон распускает язык насчет нашей постели Мирону и ей заодно, – меня зацепили, как-то неловко теперь будет перед Мироном. Хотя-я-я, пусть это муженьку будет неловко, настоящий мужчина прекрасно поймет: если женщина в постели бревно – винить в этом следует дровосека.

Глава 2

Драю раком пол. Вообще, на день рождения Антон подарил мне пароочистительную швабру с кучей насадок, в том числе и для мытья окон, дивана и всего остального. Долго нахваливал сей продукт за праздничным столом, гордо выпячивал по этому поводу грудь под восторженные охи-вздохи Катьки, чуть ли не тыкая тряпку в нос своему другу-дружбану Мирону. Вспомнив, какое при этом у Мирохи было лицо, про себя подавилась смешком.

Если Катька ненатурально пела оды моему муженьку, то Мирон таращился на друга как на дегенерата и немного сочувственно – на меня. А я тогда молча наяривала салат и потихоньку всё остальное, купленное, естественно, на свои кровные, и думала на тему философских мотивов.

На самом деле, подарок неплохой ни разу, вот только Антон прекрасно знал: мыть квартиру я предпочитаю по старинке – тряпкой. Уж лучше бы тогда робот-пылесос купил. Правда, цена на подобную технику жутко кусачая, понимаю. Ой, что-то я разворчалась, совсем как старушка.

Разогнув спину, покосилась на часы: начало шестого. Интересно, где это мой благоверный задевался? Ещё часа два назад должен был прийти. Я его ждала, чтобы пол потом не перемывать. Эх, ладно, всё равно по приезде драить квартиру. Споласкивала тряпку, периодически поглядывая на сиротливо торчащую между ванной и стиралкой швабру. Хм, может, и правда, начать пользоваться, а то спина, не ровен час, осыплется в трусы в мои-то двадцать шесть. Приеду, подумаю над этим.

Протираю коридор и, как назло, хлопок двери.

– Оу, какие виды, вот это правильная встреча супруга, растешь, дорогая, – бедра ласкают мужские ладони, сжимают до легкой боли, про себя тяжко вздыхаю. Если раньше меня телодвижения Антона возбуждали, то сейчас я ловлю только дозу раздражения. Пальцы уже наглаживают половые губы через белье, а в нем сухо не меньше, чем в пустыне.

– Привет. Пол не топчи, будь добр. Беги в душ и вещи себе собирай.

Руки исчезли. За спиной возмущенное сопение.

– Как? А ты, что, не собрала? Чем ты целый день занималась, Эва?!

– Работала. И себе-то я собрала.

– Ну, ты и эгоистка, Эвка. Если себе собрала, не могла и моё закинуть?! Что ты за жена такая, а? В последнее время совсем с тобой тяжело. На секс тебя не уломать. По дому ни хрена не делаешь. Только о себе и думаешь. На фига мне вообще такая жена?! – орет, стаскивая с себя шмотки и разбрасывая их прямо на влажный пол.

– И кто в этом виноват? – вздыхаю, носком отбрасывая к входной двери шмотки мужа. – И я тебе уже говорила, Шманко: если я тебя не устраиваю, разведись.

Муж мгновенно затыкается, зло стискивает ладони в кулаки. И без того узкие губы поджались в белую нитку, карие глаза горят злобой и досадой. Кривошеев-Шманко сплевывает и цедит сквозь зубы:

– Не дождешься, любимая. Хрен тебе, а не развод. И вещи мои, пожалуйста, собери, очень прошу, – и ляскает дверью ванны.

– Ну, раз вежливо просишь, так уж и быть, – вздыхаю и про себя думаю: а точно ли нам двоим нужны такие отношения? Вот говорила мне мама, брак пятьдесят на пятьдесят ничего хорошего не принесет. Это мне ещё повезло, что папа до брака квартиру подарил, в которой мы живем, думаю, именно по этой причине Антон по-прежнему со мной. Только квадратные метры халявные его держат. А меня… А меня – условно спокойная жизнь по привычке. До первого серьезного повода.

Как Катька и обещала, они заезжают за нами без десяти двенадцать. Антон, недовольно сопя, тащит мой чемодан и свою спортивную сумку, кивает водителю Мирона и с его помощью грузит наше добро в багажник.

Присаживаюсь на заднее сидение к подруге, со всеми здороваюсь, с другой стороны примащивается мой супруг, и я радуюсь, что он не такой здоровый, как Мирон. Тот моего мужа больше в два раза и вообще на медведя похож, красивого, зараза, медведя: проницательные яркие серо-голубые глаза, скуластое лицо, упрямый подбородок, темно-русые волосы и фигура атлета. Да, приятный, но что мне его красота, я мужа подруги воспринимаю не больше, чем брата, как же ещё.

Кошусь на хмурого Антошку, таращащегося в окно. Вот Шманко – полная противоположность мужа подруги. Худосочный, джинсы вечно болтаются на узких бедрах, светло-русые волосы, худое лицо с четко выраженными скулами и светло-карие, отдающие в зеленцу глаза. Когда-то давно я жутко сохла по мужу, да и ухаживал он на началах красиво, но его ко мне отношение затмило и красоту, и вообще всё.

С другой стороны тяжко вздыхает Катька:

– Слушайте, мы будто бы не в Шарм катим, а на чьи-то поминки, – ворчит. – Мир, а расскажи что-нибудь интересное.

Мирон выглядывает из-за первого сидения с таким выражением лица, мол, я тебе что, стендапер?

– Анекдот рассказать?

– Да хоть анекдот! Ну, серьезно, ребята! На море едем, алло!

Про себя вздыхаю. Катька так-то права, только настроения никакого, особенно после того как перед выходом Антон будто бы с дуба рухнул и попытался нагнуть меня в коридоре, за что получил по щам. И вообще, предчувствие какое-то странное, непонятное…

– Раз Мироха не хочет травить басни, я расскажу, как нам удалось навариться на Китайцах, – весело журчит Шманко под Катькино: «Ох!»

Закатываю глаза. Где там аэропорт?

Глава 3

Спустя почти шесть часов полета колеса боинга мягко стучат по полосе, отовсюду раздаются громкие хлопки, ага, наследие одного известного старого фильма – это уже, так скажем, традиция. Рядом уныло бухтит Катюха:

– Ну, наконец-то, моя задница из аппетитных булочек превратилась в неаппетитный блинчик. Одно радует: до отеля недалеко, не то что в Турции, не меньше часа на санях, а потом ещё и на оленьей упряжке.

Согласно мычу в ответ, глядя в иллюминатор, вовсю светит солнышко, и фантомный запах моря приятно щекочет ноздри. Кстати, как там мой благоверный? Этот упырь почти весь полет втихую лакал виски со своим соседом собутыльником, и это я не о Мироне, тот, к моему легкому удивлению, пить не стал, только перед посадкой в дьютике настойки пригубил.

Выглядываю из-за Катьки и чертыхаюсь про себя: храпит, скотина. Стону про себя, не хватало ещё на себе пьяное тело тащить. Позорище. Встречаюсь взглядом с Мироном, тот кивает: мол, не парься, с упырем помогу.

Катька перехватывает наши обменки, косится на упыря моего и тихонько хихикает в ладошку.

– Повезло тебе, Эвка, как утопленнику. Ничё, Мирошка поможет.

– Ага.

Самолет всё ещё катит по полосе, активизируется капитан:

– Уважаемые пассажиры, добро пожаловать в Шарм-Эль-Шейх. На часах девять утра, пять минут, без разбежки по времени. Температура воздуха за бортом – тридцать два градуса. Приятного отдыха.

– Уи! – визжит тихонько Катька на ухо. – Эвка, тридцать градусов! Эх, отдохнем! Уже предвкушаю: коктейли, море, горячий песоче-е-ек…

– Долгое заселение и торчание в лобби отеля до двух часов дня-я-я, – вторю ей.

Катюха недовольно фырчит:

– Пессимистка.

– Скорее реалистка.

– А чё, реально торчать столько времени в лобби?

– Ладно, не парься, отель я выбирала, в десять дадут браслеты, можно будет сходить на завтрак, а вот с заселением… ну, как повезет, смотря по загруженности отеля. Как вариант, можно доплатить за раннее.

– Пф. Вот ещё!

Мирон задумчиво хмурит брови.

Уже почти все покинули самолет, и только мы втроем топчемся в проходе, пытаемся добудиться упыря. Тот всхрапывает конем и отмахивается от моих тормошений. Настроение ниже плинтуса, и я впервые серьезно подумываю о разводе. В итоге муж Кати не выдерживает, вздергивает сонного Шманко за шиворот и на буксире тащит на выход, едва ли не пинком отправляя того в полет с лестницы. Жестко. Зато упырь наконец продирает пьяные глазенки, ругается трехэтажным русским, обещая другу все кары мира, и вяло лезет в салон автобуса до аэропорта.

Опускаю мучительное заполнение красных карточек, долгое прохождение таможенного контроля, уличная жара слегка давит на мозги. Полет… сойдет. К моей радости, в отеле довольно быстро нас оформляют, натягивают на запястье веселенький желтый браслетик и отправляют покушать. Шманко падает носом в подушки лобби и жалобно просит оставить его там. Не имею никаких возражений, видеть его пока не хочу.

К недовольству Катьки, и Мирон остается в отеле, заказывает натуральный кофе и расчехляет из сумки ноутбук. У Катьки задрожала губа.

– Только не говори мне, что ты собрался работать! – почти что срывается на визг подруга.

Мирон красноречиво открывает крышку лэпта. Про себя улыбаюсь. Я бы тоже не прочь залезть ненадолго в свой рабочий, так что прекрасно его понимаю, но и кушать тоже хочется. Катька возмущенно трясет волосами, цапает меня за руку и тащит на территорию, сквозь зубы распекая супруга на чём свет стоит. Заходим в ресторан.

– Ну, слушай, – говорю ей, всовывая в руки Катьки тарелку. – Лучше пусть работает, чем как мой… ну, ты поняла.

– Ни хрена не лучше! – шипит Катька, агрессивно накидывая в тарелку салат. – Он должен быть здесь, со мной! Выбрались наконец отдохнуть, так нет же, надо ему свою биржу тащить! Бесит! Ой, всё, мне срочно нужна текила, и много! – рыскает по залу фанатичным взглядом заядлого алконафта.

– Это тебе на улицу, во время завтрака алкоголь не подают. По обзорнику, терраса с алко-напитками сразу за рестораном, – говорю совершенно спокойно.

Катька недовольно косится на тарелку, брякает ту на ближайший пустой столик под косые взгляды сотрудников и бешеной фурией мчится на выход. Вздыхаю. Просто отличное начало отпуска, да.

Глава 4

Сижу на шезлонге возле бассейна, болтаю в руке стаканчик с холодным пивом. Время перевалило за десять. В Шарме мы уже несколько дней, сегодня как раз заканчивается третий. Если бы не благоверный упырь, – только так его сейчас про себя и называю – отдых бы проходил куда легче. А так… Уже не раз пожалела, что и он нашкрябал денег на свой тур. Почти что бесперебойно портит настроение не просыхающим пьянством и жалобным зудением по поводу близости, утром, днем, вечером. Вот дался ему этот секс. Ну, не хочу я его! От слова совсем.

Нет, Антоху я, конечно же, понимала. Здоровый мужик и всё такое, мы супруги, супружеский долг, все дела, а не стояло у меня на него. Причем очень давно. Наверное, совсем устала быть этакой секс куклой. Спрашивается, и зачем терплю? Для чего? С какой целью? И сама же отвечаю себе: привычка. Просто привыкла к Антону, и всё. Ничего более.

Равнодушно поглядываю на время. Половина одиннадцатого. Примерно через десять минут Катька с Антохой почалят на дискотеку 18+. С первого дня, как узнали от аниматоров об этой услуге, катаются туда каждый вечер с таким маниакальным блеском в глазах, будто бы никогда не бывали в клубах, и тут мама разрешила дорваться до танцулек.

Лично меня никогда подобные развлечения не цепляли, ну, не понимала я прелести дрыгаться бухим под оглушающую музыку – ни поговорить нормально, ни присесть, в общем, не моё это. Один раз лет пять назад посетила для интереса и забыла как страшный сон. Катькин муж, к слову, тоже от поездки изначально отказался, чем в очередной раз выбесил супругу, он ей так и сказал: что я в клубах не видел? Лучше немного поработаю за бокалом вина. У-у-у, если бы взгляд Катюхи умел испепелять – Мирон бы уже задымился.

К слову, подруга и сама не так уж и любила клубешники, по крайне мере фанаткой не была, так, иногда развлечься не прочь. Это она туда зачастила чисто из мести супружнику, так что на танцульки «заядлые» тусовщики, да, катались вдвоем, вот и сегодня поедут, думаю, как и все предыдущие разы, прикатят не раньше шести утра и будут спать до обеда, чему лично я была даже рада.

Внимание привлекает очень знакомый мужской голос, донесшийся из-за зеленых кустов, отделяющих бассейн от пешеходной дорожки, щелчок зажигалки, носа касается сигаретный дым.

– Ты просто не представляешь, как она меня достала, Мироха, – тянет развязно-пьяноватый голос, который не узнать невозможно. Благоверный упырь, кто же ещё.

Притихла, навострив уши. Так, так. Это я его, что ли, достала? Интересное кино.

– Это ты об Эве своей? – тихий голос Мирона сквозь затяжку.

– О ком же ещё?! Фригидная сука! Секс только по праздникам и то, выпрашиваю, как блудный кот испорченную сметану. Надоело. Яйца звенят, а она! Ещё немного, и сорвусь, богом клянусь. Перетрахаю половину отеля.

Молчание в ответ. И только сигаретный сладковатый дым забивает ноздри.

– Если всё так плохо, что тебе мешает развестись?

– Ну, ты умный, пиздец. А жить я, по-твоему, где буду? На улице в картонной коробке? Квартирка-то сучке моей принадлежит. До брака куплена. Коза обезопасилась со всех сторон, как гандон нацепила и сидит довольная. Пиво хлещет с утра до ночи.

Перевожу взгляд на стаканчик и ухмыляюсь. Ну, допустим, не с утра до ночи, это только третий стакан.

– Не пойму. А от меня ты что хочешь?

– Поддержки дружеской, блядь! Ай, ну тебя, братец. Иди, работай. Всё у тебя есть, – бросает раздраженно и, судя по шагам, топает в закат.

Аккуратно привстаю, выглядывая из-за кустов. Мирон затягивается напоследок, глядя вслед другу, короткое осуждающее мотание головой, он тушит сигарету и, засунув руки в карманы белых льняных шорт, уходит в противоположную сторону. Плюхаюсь на шезлонг.

– Фригидная, значит? – залпом выпиваю слегка нагретую ладонями жидкость и сминаю стаканчик. – А кто в этом, блин, виноват? Неудивительно с таким-то отношением. Пошел ты, Шманко.

Если изменит, клянусь, подам на развод. Благо, госуслуги всегда в моём распоряжении, и будет, мать твою, курортный развод.

Глава 5

Ночью мне отчего-то не спалось. И вроде не волновалась от слова совсем, тем более – за муженька, а до трех ночи так и не смогла сомкнуть глаз. Остро хотелось выпить слабый капучино: меньше кофе, больше молока.

Прокрутившись в постели ещё минут десять, плюнула. Одернув рубашку пижамы (она у меня вполне приличная, состояла из свободных красных штанов в клетку и такой же рубахи), скрутила волосы в гульку, сунула ноги в сланцы и прямо так пошлепала на лобби-бар, прямо через балкон. Номер нам дали хороший – на первом этаже возле бассейна, а лобби, благо, работал круглосуточно. Явно для таких, как я, не спящих….

И Мирона, судя по всему.

Благоверный Катюхи тусовался в лобби, ультра-быстро перебирая пальцами по клавишам лэпта, хмурил кустистые брови, то и дело засовывая руку в темные густые волосы, тем самым невольно творя из них творческий беспорядок. Мимолетно глянув в мою сторону, друг упыря приветственно кивнул и уткнулся обратно в монитор. Удивленно кивнула в ответ. Насколько я знала, Мирон доплачивал за интернет в номер, неужели здесь ему лучше работалось, чем у себя? Либо же он ждет жену, как вариант. Впрочем, какая мне разница.

На баре, несмотря на заметную сонливость, бармен услужливо-щедро плеснул мне напиток в бумажный стаканчик, не забыв пожелать приятной ночи. Забирая свое добро, услышала тихое над макушкой:

– Не спится?

Вздрогнув про себя от неожиданной близости Мирона, украдкой поморщилась. Вот любит он подкрадываться. Вскинула голову к непроницаемому мужскому лицу.

– Есть такое дело. А ты? Не устал работать? Спать-то когда? Или за Катюхой бдишь?

Мирон улыбнулся уголком рта.

– Нет. Для моего дела сейчас как раз самое время, – и бармену: – Один американо, пожалуйста.

Зафырчала кофе-машина.

– Ну… я пойду. Продуктивной ночи. До завтра, да?

Под кивок Мирона ухожу, чувствуя в спину его задумчивый взгляд, аж лопатки зачесались. Вдохнув полной грудью на улице теплого, с леткой ноткой прохладности воздуха, неторопливо потопала обратно, невольно раздумывая о муже подруги. Вообще, у нас с Мироном совсем не дружеские отношения, скорее приятельские. Общались мы только в компании наших семей, и то обычно не страдали многословием. «Привет, как дела», – ну, и всё на том, по стандарту, так скажем. На улице, если случайно встречались, просто кивали друг другу, могли изредка перекинуться парочкой фраз, и всё на том.

Вот, например, в отсутствие наших вторых половин на отдыхе ни разу не присаживались за столик друг друга, всегда за разные, пусть и приветствовали друг друга, если замечали, точно так же и на алко-террасе. Сегодня вот, например, я видела Мирона одного и в столовой на позднем ужине, и на террасе, но не подходила. Мы по сути чужие друг другу и вынуждены общаться, только если собирались вчетвером, близкими друзьями не были никогда, уж не знаю, почему, просто так получалось.

Забравшись на балкон таким же образом, как и уходила, с удобством устроилась на пластиковом стуле. Единственное – завтра мы с мужем подруги были записаны на экскурсию в Луксор с перелетом из Шарма в Хургаду. Я очень давно хотела посетить Долину Царей, а вот Катя и Антон кривили носы и ни в какую лететь не соглашались, зато вызвался со мной в компанию Мирон. А я не то чтобы так сильно рада, но морально мне будет легче, если со мной будет кто-то из знакомых, всё же экскурсия, считай, на полный день.

Почти четыре утра. Допила вкусный кофе, как и заказывала: почти одно теплое молоко. Хотя вообще-то следовало хорошенько выспаться, всё же вылет достаточно ранний, те, кто на автобусе, бедолаги, выехали ещё вчера. Отчаянные это они, конечно, но и ехать почти что сутки, так что… Спать, Эва, пора!

Я уже собиралась в номер, даже попу подняла, как услышала женский смех. И вроде бы: ну, подумаешь, женский смех, сколько женщин ночью гуляет по территории, вот только конкретно этот принадлежал Катьке, а вторило звонкому хохоту бархатное мурчание… моего муженька.

Наш номер четвертый по счету, если сидеть за стенкой не высовываясь, со стороны бассейна тебя просто не видно, зато слышимость аховая. И вот от услышанного у меня ком в горле встал.

– А ты, Катюха, ничё такая, и булочки у тебя, м-м-м, сочные. И растяжечкой не обделена, ладно, растяжечка, ты мой член чуть в себя не всосала, до сих пор понять не могу, это как ты так? Занимаешься чем, что ли?

– Так я же тебе говорила, забывчивый мой. Йогой. И не только… ей, – с придыханием.

Брови взметнулись к волосам. Плюхнулась обратно на стул.

– Интересное кино, – бормочу под нос, прислушиваясь к занимательной беседе.

– Знаешь, ты тоже неплох. Теперь совсем не понимаю Эвку. Член у тебя ничего. Рабочий. Как и язык. Чем она недовольна? Я бы ещё повторила. Только, фу, не в туалете. Мне хватило по самые гланды.

– Аха. Да, гланды у тебя ого-го.

Фу, меня сейчас стошнит.

– Так, слушай. Завтра наши супружники дуют на этот, как его…

– Точно, Луксор!

– Вот, да. И целый день, Катюха, в нашем распоряжении.

– М-м-м… Да ты шалун, Антошка.

– Гандошка, – вторю ей тихо.

– Я вот чё, знаешь, подумал сейчас, – тон муженька из кокетливого принял озабоченные нотки, хотя он весь озабоченный насквозь. Придурок. – А что, если наши супружники в Луксоре этом того, трахнутся?

– Пф. Где? – презрительно фыркает кобылой Катька. – В склепе? Или в самолетном толчке? Не смеши. Да и мой Мироха не такой. Он верный. Да и не скорострел.

– В отличие от тебя, – мерзкий хохот. – Ты у нас неверная скорострелка.

– Ой, ну тебя. Будто бы тебе не понравилось. А измены брак укрепляют, не знал? Всё, пойдем, а то что-то мы разговорились, услышат ещё.

– Кто? – голос удаляется. – Мирон лобби оккупировал до утра, а моя давно храпит без задних ног. Идем, провожу тебя, красотка.

Затихающие хихиканье.

Прижала ладонь ко рту. Мысли в голове прыгали зайцами, кидая меня из крайности в крайность. Ну, твари!

Куснув губу, с отвращением глянула в сторону номера и пошла бродить по территории. Просто как подумаю о том, чтобы увидеть рожу Шманко сейчас, так выворачивало внутренности. И нет, мне не больно, просто мерзко и противно. А ещё стоит подумать, что с полученной информацией делать. И с Мироном. Поморщилась. Ему рога дико не шли.

Глава 6

По территории для верности прошаталась вплоть до начала шестого утра. Всё пыталась придумать оптимальный вариант, как подловить изменщиков на их гнусности, спускать с рук такое откровенное предательство мне не хотелось.

Ладно – я. Допустим, Антона я давно не любила, в этой ситуации больше всего мне было жалко мужа экс-подруги. Мирон подобного не заслужил, однозначно. Но и заявиться к нему с пустыми обвинениями я не могла. Как это будет выглядеть для него? В общем, не то чтобы я запуталась и всё такое, кошки на груди скреблись.

Единственный выход, какой я видела, – это отложить поездку в Луксор если не насовсем, то на несколько дней, у нас ещё неделя отдыха. Мне казалось, это реально, правда, агенту подобный выкрутас не понравится, это точно. Не знаю.

Встречала Шарм-эль-Шейхский рассвет на полюбившемся шезлонге у бассейна, вон, уборщики уже начали заступать на службу с клининг-инвентарем наперевес.

Итак, что же делать? Как поступить? Закрыть на всё глаза и просто полететь в Луксор, после чего выяснить отношения сугубо с мужем, припереть к стенке его, а Мирон пусть со своей Катькой как-нибудь сам разбирается? Либо же в лицо рассказать Мирону правду и совместно решать, как поступить? Ещё, как вариант, самолично отменить поездку, не сказав ничего Мирону, и просто в ответственный момент привести его к номеру и показать всё, так сказать, воочию.

Вертела в руках телефон, лениво болтая ногой и малость напрягая уборщиков. Те косились на странную туристку в моём лице украдкой, но ничего на мой счет не предпринимали, спасибо им за это. Облизнула сухие губы, остро не хватало глотка крепкого кофе, и я бы прогулялась на лобби, вот только не удивлюсь, если столкнусь там с предметом моих невеселых дум. Хотя, может, это как раз и неплохо.

Мысленно подкинула монетку: если столкнусь – расскажу как есть. Нет – просто едем в Луксор, а с предателями потом разберемся. Если они уже настолько обалдели, что решились на такое, допустят и ещё одну ошибку, а может, и не одну. Лишаться из-за них давней мечты не хочу, жаль только, что из-за гондона дырявого не спала всю ночь.

Приподнялась, собираясь потопать на ресепшен, как перед носом возник стаканчик дымящегося напитка. Удивленно моргнула, над головой тихое:

– По-прежнему не спится, Эва?

Ого, неожиданно, предмет моих дум сам меня нашел, да не с пустыми руками.

– Спасибо, – забрала напиток и сразу же отхлебнула, зажмурившись от наслаждения. Уловила движение Мирона – он присел на соседний шезлонг и внимательно меня изучал. Судя по темным кругам под глазами, ночка у него тоже выдалась бессонная. – А ты чего здесь?

– Красивый рассвет, – отозвался, не сводя с меня глаз. Стало как-то немножко неловко. Согласно кивнула.

– Красивый.

Небольшая пауза. Гляжу на бассейн, пью капучино маленькими глотками, руки почему-то немного дрожат, и вся я ощутимо напряжена, тайна, чтоб её, тяготит.

– Готова к экскурсии?

– Угу, – что там к ней быть готовой – удобная одежда, паспорт с визой и деньги на всякий случай, а, ну, ещё запасное белье, мало ли.

Невидимая монетка падает орлом.

– Кстати, об этом… Мирон, – перевожу на него несколько рассеянный, но твердый взгляд, – я должна тебе кое-что сказать.

Мужское лицо принимает озадаченно-хмурое выражение.

– Слушаю, Эва.

По плечам рой мурашей.

Гм. Ну вот как ему сказать, что его жена изменяет ему с… моим мужем? Прум-прум. Неловкость.

Глава 7

– Что-то я не понимаю, дорогая, – скрестив на груди руки, хмуро тянет благоверный гондон, наблюдая, как я, уже переодетая в удобный легкий брючный комбинезон, складываю в рюкзачок необходимые вещи. – А где ты всю ночь шлялась? Я пришел, тебя нет. Это что такое вообще?

«Я прийшов – тебе нема – пидманула, пидвела», – играет веселенькое в голове. Понятия не имею, где слышала эту песенцию, но она прям в тему. Аха.

Пожимаю плечами:

– Гуляла.

Антошка подозрительно щурится.

– Как потусовались с Катькой?

Ревнивый прищур теряется, глазки забегали.

– Чё там – потусовались, – бурчит Шманко. – Нормально потусовались. Вернулись, и спать. Только ты где-то ходила. Я не дождался и отрубился. Ну, сама понимаешь.

– Конечно, – киваю ответственно. – Я всё понимаю.

Антошка отчего-то бледнеет и судорожно косится на время.

– А вам уже не пора выезжать? Во сколько трансфер? У вас разве не через час вылет?

– Ага. Мы немного проспали, на такси поедем.

– Только деньги тебе тратить.

– А ты мои деньги не считай, – кручусь напоследок у зеркала, хотя что там вертеться, – никакого макияжа, волосы в низкий хвост. Панама. Закидываю на плечи рюкзак. Антошка недовольно сопит. – Проводишь?

– Провожу, – кряхтит нехотя, засовывая ноги в тапки.

На ресепшене сразу нахожу взглядом Мирона, вокруг него суетится Катька, что-то пищит благоверному, поправляя и без того аккуратный воротничок «поло». Завидев нас, она дергается и натягивает на лицо улыбку. Шкурка, вижу, у обоих горит. Киваем друг другу. Мирон стоит, засунув руки в карманы. Равнодушно оглядев меня, переводит безликий взгляд на друга и при моей памяти в первый раз не пожимает его протянутую руку. Брови благоверного тянутся вверх. Опасно сгущается воздух. Все как-то разом заткнулись, даже Катька. И тут вмешивается охранник: наше такси прибыло.

– Ну, пока, – говорю негромко, первая шагаю к раздвижным дверям. – Не скучайте.

– А как же поцеловать мужа напоследок? – кричит в спину возмущенный Антон. – Эва, блин!

Пусть тебя Катька целует.

– Мирон!

Оборачиваюсь, будучи уже на улице, вижу, как Мирон возвращается, клюет опешившую Катьку в макушку и уверенно идет ко мне, а у самого на лице трещит невозмутимость, обнажая брезгливость. Видела бы его Катька сейчас – расчехляла бы покаянные свечи. Вот только она не видела, и пусть заметила на её лице тень сомнения, но когда мы садились в такси, на Антона она посматривала с победой и предвкушением. Сучка.

Машина тронулась. Мирон молча вытер губы запястьем. Видимо, не хотел он её целовать, вернулся, чтобы хоть как-то поддержать видимость, что всё нормально, чтобы сосем не спугнуть наших героев. Ведь если Антон привык к моему к нему холодному отношению, то Катя – нет.

От главного здания отеля до выезда из него пять минут быстрым шагом, а на машине максимум минута, и таксист очень сильно неприятно удивился, когда Мирон его стопорнул на выезде, коротко сообщив, что мы передумали продолжать путь. Однако компенсация в виде десяти евро на лапу вернула таксисту хорошее расположение духа. Возвращались мы неторопливым шагом. Наша парочка же должна успеть добежать до номера.

По пути мы молчали. А я вспомнила раннее утро и нас с Мироном на шезлонгах у бассейна. Да, я ему пересказала услышанный разговор, честно говоря, сильно опасалась за реакцию собеседника, узнать такое… тяжело, на мой вкус. Если бы я любила Антона, у меня бы мир рухнул, но у Мирона внешне не рухнуло ничего, а вот что творилось в его душе, я и думать не желала.

Он молча меня выслушал, только вытащил из пачки сигарету и мял фильтр пальцами. А я… мне было очень сильно не по себе. Когда замолчала, повисла тяжелая пауза, пропитанная грозой.

– Прости… – тихо выдохнула. – Возможно, я не должна была тебе этого говорить, чтобы сами между собой с Катей разобрались…

– Не против? – оборвал, махнув сигаретой, и я покачала головой. Мирон закурил, смачно, с затяжкой. – Спрашивать, уверена ли ты, что это были они, глупо. Я благодарен, что ты мне сказала. Рогоносцем не нравится быть никому, и обвинять тебя ни в чём точно не стану. Только чего ты хочешь, Эва?

Пожевала губы, вскинув голову к безмятежному небу, в котором плескался невидимый шторм.

– Словить их с поличным.

– Я тебя понял. И поддерживаю. Есть план?

Вздохнула, ну, и сказала о своих вариантах, пусть выбирает или предложит свой. По итогу мы решились на тот, который мне казался более приемлемым, а с гидом Мирон о переносе разговаривал сам. Этот Мустафа немного поломался, кричал об неустойке и всё такое, но согласился пока отложить этот вопрос. Я сначала хотела спросить Мирона, почему он просто не перезаписал нас на другой день, а потом сама подумала, что вряд ли захочу остаться с изменщиками в одном отеле, скорей всего, мне уже следует начинать переговоры с турагентом на переселение в другой любой нормальный отель.

Как-то так. И вот мы входим в холл, минуем ресепшен, территория, виднеется мой балкон. Номер Кати и самого Мирона ближе, рядом с алко-террасой, и вообще следовало заглянуть сразу туда, но он расположен на третьем этаже, и предатели же говорили о нашем с гондоном номере.

Осторожно заходим на балкон, дверь немного приоткрыта. Обмираю и замираю от тошнотворных звуков страстных поцелуев и женского оханья-стонов. Коротко переглядываемся с Мироном. Он прикладывает палец к губам. Согласно киваю, придвигаясь ближе к мужчине.

– Подожди… – стонет Катька. – Что-то мне неспокойно. Тебе не показалось, что наши сегодня какие-то странные?

Скрипит кровать.

– Перестань, Катюха. Они уже на пути в свой Хурсор.

– Луксор.

– Какая, на хрен, разница. Иди ко мне. Поработай язычком, детка, он у тебя уж очень хорош, давай, как ты умеешь, – до самых гланд…

Довольное хихиканье Катьки. Кусаю губу, сдерживая рвотные позывы. Скрежет зубной эмали Мирона. Он мягко берет меня за руку и отводит в сторону, а сам беззвучно ладонью открывает балкон, уверенно заходит боком, и я ныряю за ним. Прошло одно мгновенье, а Мирон уже с удобством сидит в кресле, руки свободно лежат на подлокотниках. Я замираю у дверей, невольно закрывая рот ладонью. Да уж, такое только в хоум видео и покажут. Антошка, намотав лохмы Катьки на руку, агрессивно наяривает её рот на свою сосиску, смачно стонет, раздаются такие пошлые чавкающие звуки, что меня передергивает.

Перевожу несколько обалделый взгляд на Мирона, тот, не глядя на меня, мотает головой на выход и вместе с тем похлопывает беззвучно по подлокотнику кресла с моей стороны: мол, или вали, или садись. Собравшись с духом, присаживаюсь на освободившееся место, вот только я не Мирон, беззвучной тенью ходить не умею, я вообще начинаю подозревать, что этот мужчина совсем не прост и явно заканчивал ниндзя академию или и вовсе в ней преподавал, так вот я своим не то топотом, не то просто движением привлекла внимание супружников.

Первой заметила нас Катька, замерла с членом во рту, глаза испуганно недоверчиво расширились, раздался горловой испуганный визг. Дернувшись назад, она упала на голую задницу, едва не свалившись с кровати, таращилась на Мирона, будто дьявола увидала, аж посинела вся.

– Что? – запыхтел Антошка. – Ты чё?.. Ох… Бля-я-я!

– Продолжайте, не стесняйтесь, – тихий голос Мирона, вот только от тяжелых ноток даже у меня волоски дыбом встали.

– М-м-мирон, это не то, что ты думаешь! – поползла к нам на коленях бывшая подруга. Беспомощно таращилась то на меня, то на пока ещё мужа. – Эва! Ну, ты же моя подруга!

Выгнула бровь, про себя закатывая глаза: ну, началось. Акт второй трагикомедии.

Глава 8

В молчании с Мироном наблюдаем, как гондошка лихорадочно натягивает на бедра трусы, а Катька наматывает на кулак сопли, отчаянно вереща, что всё не так, мы не так поняли, и вообще, это во всём Антон виноват! Шманко дергается, возмущенно таращится на Катьку:

– Совсем обалдела, Катюха?! Ты ещё ляпни, что я тебя невинную совратил, а не ты об меня вечерами терлась, бедрами своими завлекала. Эва! Я вот ваще не при чём, это всё она! Мирон, честно, блядь, дружеское.

Кошусь на Мирона. Тот по-прежнему сидит с каменным лицом, а в потемневших глазах штормит брезгливость, я прям слышу, как он мысленно рычит на Шманко: не друг ты мне боле, не друг! И вроде ситуация совсем не смешная, а горло давит смешок.

– Шманко, – вопит тем временем Катька. – Ты! Долбоеб, вот ты кто! Мирошик, ну, ты же мне веришь? Я же с тобой с самого низа, подумаешь, один раз оступилась, ты сам в этом всём, между прочим, виноват!

Антошка притих. Я мысленно поражалась дурости Катьки. Мирон дернул бровью.

– Я виноват? – очень тихое. Вдоль позвоночника холодок. Ой, ой, кажется, кое-кто медленно закипал.

– Ну, а кто, блин! – расхрабрилась Катя, гордо вздернув подбородок, без стыда небрежно откинула плед, представая во всём своём обнаженном великолепии, а фигурка у неё что надо, это факт: стройная, плоский рельефный животик, не то что у меня. Но и у меня ничего. Я собою довольна.

Катюха, сексуально изогнувшись, подобрала с пола платье, одним легким движением напялила его и умостила зад на край постели.

– Не я же на отдыхе тобой пренебрегала, Суханов! Не я же пятый день безвылазно торчала в лэптопе, хотя бы на отдыхе ты мог быть нормальным! Хотя бы на отдыхе, Суханов! Тебе не было ни до чего. Нос от меня воротил, отмахивался, а вчера утром даже отпихнул, когда я ласкала тебя.

Шманко сглотнул голодную слюну, встретившись со мной взглядом, отвел бесстыжие глаза.

– На секс тебя в последнее время вообще не уломать! А я, между прочим, живая!

– Нимфоманка несчастная, – тихо фыркнула, но без осуждения. У каждого свои аппетиты, но, блин, если что-то в половине не устраивает – или разговоры говори, или разводись, не хрен прыгать, как бабочка ночная, по чужим койкам.

Катька, услышав меня, побелела от злости.

– Уж лучше нимфоманка, чем, как ты, фригидная серость.

– Конечно, – пожала плечами. Антон мрачно дернул носом. А Катька рыкнула на Мирона:

– Ты так и будешь молчать?

Мирон спокойно поднялся, одарил сжавшуюся жену равнодушным взором.

– Я тебя услышал и понял.

Личико бывшей подружки посветлело. Но это она зря, рано радовалась.

– С этого момента ты свободна, Катя. Теперь в твоём распоряжении все мужики мира, кроме меня.

Катька отшатнулась испугано.

– Что это значит? Мирон!

Хлопок двери. Мирон покинул номер, предварительно глянув в мою сторону, легонько кивнула, мол, найду тебя.

– Ничего не поняла. О каких мужиках он говорил? – потеряно лепетала Катька.

– А что тут непонятного? – спокойно скидываю кроссы под растерянным пристальным вниманием кроликов, сую ноги в шлепки и поправляю лямки рюкзачка. – Зеленый свет он тебе дал, подруга. Жди документы на развод.

Катька испуганно взвилась:

– Что?! Как?! Нет!.. Он не может со мной так поступить!

– Ну, ты же с ним так поступить смогла, – пожала плечами, перевела взгляд на пытающегося слиться со стенкой Шманко. – И ты тоже жди такие же документы, любимый. Свои вещи из номера заберу в течение дня. Жить с тобой я точно больше не собираюсь.

– Эва! – рассерженный крик в спину. – Эва, блядь, давай поговорим!

– Нам нечего обсуждать. И я всё сказала. И да, – оборачиваюсь через плечо. – Если попытаешься в отместку испортить мои вещи, сообщу на ресепшен, а там полицию не побоюсь вызывать, усекли? Ну, пока.

Всхлип Катьки и крик Шманко:

– Эвелин!!!

– Уймись, – шепчет ему Катька. – Ты не понял, это конец?

– Посмотрим ещё! Не так, блядь, быстро.

– Да подожди, идиот! Дай им время… – закрывается дверь.

Первый свободный вздох за долгие-долгие дни.

Глава 9

Привалившись спиной к стене, на секунду зажмурилась. Вот и всё. И я даже рада. Серьезно. С души будто камень упал. Но бой ещё не закончен. И вещи лучше бы поскорее собрать. Только надо дождаться, чтобы сволота свалила куда-нибудь, хорошо, паспорт и деньги при мне. Не все, к сожалению. Надеюсь, Шманко не найдет мою заначку, не должен. Своё кровное он в сейф положил, а я не стала, запрятала кое-куда понадежнее.

Распахнув глаза, нахожу Мирона на небольшом пятачке, устроенном как уголок вечернего отдыха, как раз за каменным ограждением от нашего номера. Красивое место, между прочим, только под открытым небом, особо не защищенное от солнца. Белыми крупными камешками покрыт плиточный настил, журнальный столик в центре на плетеных ножках, такие же плетеные стулья в количестве четырех штук и две качели с мягкими синими подушкам.

Иду к мужчине, под шлепками шуршат камешки, плюхаюсь в соседнее от него кресло. Расслабленно устроившись в своём, Мирон смачно курит, глаза закрыты, черные густые ресницы отбрасывают на щеки тень. Волосы золотит солнце.

– Долго здесь не посидишь, – говорю с некоторым сожалением. Я всё хотела здесь как-нибудь вечером посидеть, но не представился случай, а теперь, скорее всего, и не представится. – Ты как? – морщусь смущенно. – Знаю, глупый вопрос.

Делает затяжку, пуская дымные колечки.

– Нормально.

– Идем куда-нибудь, солнце голову напечет, – плечи мне знатно припекает, волосы тоже. Представляю, что думает о моём предложении сам Мирон, я бы на его месте послала бы себя в пешее эротическое и запретила трогать. Но Мирон делает ещё несколько затяжек и встает. Иду за ним следом.

– Я собираюсь писать тур-агенту по поводу смены отеля. Не хочу здесь больше находиться, с этими двумя на одной территории. Жаль, отель очень приятный. Просить за тебя? Либо же ты хочешь вернуться домой? Могу договориться насчет обмена билетов.

Выходим на строну моря. Гляжу на часы. Скоро обед.

– Мне всё равно.

Вопросительно кошусь на Суханова.

– Что, Эва? Мне, правда, насрать. Мне будет достаточно просто сменить номер.

В груди как-то неприятно давит.

– Оу. Ну, раз так, поговорю за себя.

Неспешно идем по жаркому песку. Даже через сланцы жарит. Мирон усаживается на один из шезлонгов, я с сомнением топчусь у второго, под зонтиком, и чувствую себя при этом как-то неловко, будто бы докучаю мужчине, неприятное чувство.

– Садись, – бурчит сухо и снова достает пачку сигарет.

– Здесь свободная от курения зона, – предупреждаю, указывая на пометку, висящую на столбе зонтика. Мирон морщится и прячет пачку. – Слушай, я, наверное, пойду. Не люблю быть назойливой и кому-то мешать.

Суханов вздыхает, и, мне кажется, несколько раздраженно, и мне не в чем его упрекать, даже и представить не могу, что он сейчас чувствует.

– Ты не мешаешь, Эва. Мне жаль, если тебе так показалось. Ты плохо меня знаешь, как и я тебя, и я сейчас понимаю твоё на мой счет моральное затруднение. Если ты вдруг станешь мешать, я скажу тебе об этом прямо, – поднимает голову, лицо серьезное, в глазах смешинки.

Кусаю губу. По-прежнему неловко.

– Хорошо. Так как скоро обед, предлагаю переместиться в ресторан. Как насчет «Панорамы»? Мы там не были ещё, и в этом ресторане имеется крытая терраса, где можно курить, по обзорнику – такая же кухня, как и в двух остальных.

Мирон молча кивает, поднимается, и мы с ним вновь идем по песку в сторону главного корпуса. И я сейчас совсем не понимаю: если Мирон такой вот всегда, то как с ним уживалась деятельная, слишком яркая, мятежная Катька? Не представляю. Это же как лед и огонь. Охренеть какие противоположности. А я даже как-то особо не замечала. Впрочем, мы и так долго нигде не были вчетвером. И всё равно, она не имела права так поступать, ни с мужем, ни с со мной. Если выбрала, если вышла замуж, так будь добра или добр, храни верность!

Ты же себя, в конце-то концов, не на помойке нашла… Правда. Разведись и прыгай по мужикам или бабам, в чём проблема. Не понимаю. И никогда не пойму! Не то чтобы я сама вся такая в белом, но несмотря на давно холодные отношения с мужем, мне и в голову не приходило ему изменять, поэтому чисто со своей призмы виденья, нет, понять действительно не могу.

Глава 10

В номере Эвы

Как только за женой и другом закрылась дверь, Антон с перекошенным от ярости лицом обернулся к любовнице.

– Это всё ты виновата, паскуда! – в два счета подлетел к не на шутку перепугавшейся девушке, схватил за волосы и грубо вздернул пискнувшую от боли Катьку. – Довольна? Признавайся, тварь, ты этого хотела? – заорал белугой.

– Отпусти! – верещала Катя, пытаясь выкрутиться из хватки озверевшего мужика. Внутри неё всё обмерло, сердце ухнуло в пятки. Таким Антона Шманко она видела в первый раз и даже не представляла, что этот весельчак и балагур способен на такую жестокость. – Отпусти! Антон, ты с ума сошел?! Я такая же пострадавшая сторона, как и ты! Перестань, ну, Анто-о-он! Откуда я знала…

Шманко замахнулся, Катя втянула голову и замерла, ожидая удара. Мужская ладонь не долетела до щеки, замерла. Антон крепко выругался и отпихнул от себя мерзко всхлипывающую любовницу.

– Дура! Какая же ты дура, Катя! Вот что, блядь, теперь делать, а? Где мне, по-твоему, жить?! Это всё, блядь! Всё!!!

Забившись в угол постели, Катя утерла сопли, всхлипнула последний раз и решительно заявила:

– Ни хрена не всё. Мне тоже, знаешь ли, некуда идти, если Суханов реально решит со мной развестись, если только к бабке в деревню. А ты посмотри на меня, где я и где, блин, деревня.

Антон мрачно хмыкнул.

– И?

– Не знаю пока, – огрызнулась Катя. – Но что-нибудь надо придумать, и срочно. Иначе нам обоим не жить.

– Что, например? – язвительно цедит Антон. – Этим двоим по голове врезать, чтобы вызвать амнезию, или убить предлагаешь?

Катя шокировано замерла, недоверчиво таращась на любовника.

– Что? Если бы квартира была с Эвой совместная, ещё можно что-то было подумать, но мне после смерти стервы всё равно ни хрена не обломится, только руки марать. Хм. А что насчет тебя? Что тебе после Суханова останется, а Катька?

– Совсем больной, Шманко? Окстись. Мне в тюрьму точно нельзя. И лично я туда не собираюсь! Так что, даже не думай ни о чём таком, понял?!

– Да брось, я шучу.

Катька Шманко ни на миг не поверила. Ей вообще казалось, что это всё – какой-то не смешной страшный сон. Она и раньше изменяла Мирону, но никогда не попадалась, особенно так глупо, и вот чувствовала она: её унижение – дело рук драгоценной подруги. Точно, её!

– Надо найти на них компромат, какой-нибудь жесткий, чтобы вмиг приструнить и заставить плясать под нашу дудку.

– Н-да? И что, есть дельные мысли? Мирон и Эвка – два праведника интроверта, что ты на них, блядь, можешь найти?

– Ну, или подставить, – Катька гаденько ухмыльнулась. Антон заинтересованно сверкнул глазами.

Шманко пятерней огладил шею и присел на постель.

– Излагай.

Катя сдулась.

– Нечего пока излагать. Надо подумать.

– Тьфу ты, падла. Только и умеешь язык распускать. Кстати, насчет языка… А это дельная мысль.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересованно подалась выдающейся грудью к мужской. Антон опустил на дыньки голодный взгляд и завалил девушку на постель, вклиниваясь бедрами меж её. – Есть кое-какие наметки. Но пока… попробуем договориться по-хорошему. С отеля они вряд ли свистнут, никто им на это не даст добро, слишком мало времени осталось до конца отдыха, так что придется им видеть наши с тобой рожи, – втянул в рот женский сосок.

– Ах… Коварный… А если они за это время успеют сблизиться? Ох…

Член жестко ворвался в гостеприимное лоно под женский вскрик и мужской довольный стон.

– В нынешней ситуации тем хуже для них, – глубокий сильный толчок.

– Поч… почему?

– Потому, моя дорогая потаскушка, что тогда я возьму силой пока ещё свою жену и заставлю Мирона на это смотреть. И когда он будет зол и разбит очередным предательством, ты его и утешишь, а там… придумаем, как дальше быть.

Про себя Катя сжалась, кривясь от слишком грубых болезненных вторжений, а на деле ласково улыбнулась, зарываясь в мужские волосы пальчиками:

– Не знала, что ты такой гениальный злобный стратег, сам доктор зло. Эвка даже не подозревала, с кем жила.

Мужчина хмыкнул и вышел из женского тела, резко перевернул, ткнув ахнувшую Катю носом в лобок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.