Дина Павлова
Маленькая принцесса для бывшего

Глава 1. Андрей

– Андрей Николаевич Казаков? Здравствуйте! Вас беспокоят из опеки. Мы же правильно до вас дозвонились?

Без десяти девять, впереди совещание, и хватило же у меня фантазии взять трубку с незнакомого номера! Я ведь был уверен что его знают только проверенные люди.

Не только. Еще и опека…

Интересно какое отношение она ко мне имеет? Опека звонит тем, у кого есть несовершеннолетние дети, а я, слава богу, свободный орел. Хотя уже не слава богу. Спасибо моему папе, которому делать по жизни нечего.

– Допустим, – откашливаюсь, – Говорите быстрее.

Смотрю на часы, но скорее по привычке.

– Вы знаете Юлию Васильевну Волконскую?

Этого вопроса я никак не ожидал. От упоминания этого имени на лбу появляются капельки пота. Становится жарко.

– Юлю?

– Юлию, – повторяет женский голос, – Юлию Волконскую.

Будто дымка из прошлого, передо мной встает образ девушки, с которой мы когда-то недолго встречались. Правда она себе быстро нашла другого ухажера. И вот это воспоминание заставляет меня успокоиться. Холодный душ. Поразвлекалась со мной и пошла замуж за любимого. Только любимым был не я!

– Знаю, – цежу сквозь зубы, – Только мы очень давно виделись. Короче, что вы от меня хотите?

– Андрей Николаевич, не нервничайте, – поспешно отвечает моя собеседница, – Мы вас просим явиться к нам в отделение в ближайшее время для определения места проживания дочери Юлии Васильевны.

А это уже интересно.

– Какой дочери? Причем тут я?

– Вашей дочери… – твердо заявляет собеседница. Сказать что я удивлен, ничего не сказать. Это надо такое придумать. У меня нет детей и не было!

– Стоп! Какая такая дочь? Вы ошибаетесь!

– Юлия Васильевна утверждает что Анна ваша дочь.

– Это бред какой-то. Да мы встречались с ней совсем ничего…

Сотрудники уже собрались в моем кабинете для совещания, а у меня все из головы повылетало. Да и на совещание теперь по большому счету плевать. Потому что такого поворота я никак не ожидал. Если бы Юля от меня забеременела, она бы мне точно, сто процентов все рассказала!

Потому что не в ее положении отказываться от помощи. Это я – человек при деньгах и всегда им был… А она… Она из очень бедной семьи. И не слишком благополучной.

Плюс у нее жених появился! Скорее всего он и отец. Но… Зачем говорить что отец я? Ведь это легко опровергнуть!

– Вы же сожительствовали, или нет?

Невольно морщусь. Слово такое – “сожительствовали”. Мы встречались!

– Вы очень грубо спрашиваете про наши отношения.

– Анна теоретически может быть вашим ребенком?

– Сколько ей?

– Через пару недель шесть лет будет.

– То есть она родилась…

– Первого октября.

Я задумываюсь. И еще черт побери в голове все цифры путаются! Хотя все что касается бизнеса, я в две секунды считаю! А сейчас я разжимаю пальцы, снова зажимаю. Еще и зам рядом крутится, намекая своим видом что время начинать совещание!

Я ему киваю чтобы отошел. Бесит! И без него в курсе что люди ждут. Я их для этого и нанял! Пусть терпят.

Когда мы встречались с Юлькой? Так, это был Новый год… Я глупо улыбаюсь, вспоминая наш недолгий роман… А я почти забыл Юлю… Хотя нет. Такую не забудешь.

– Мы вас не заставляем забирать ребенка. – прерывает мои мысли собеседница, – Сейчас мы ищем родственников. По словам Юлии, вы являетесь отцом Анны, и опеку над ребенком она хочет передать вам. Если вас что-то не устроит, вы просто напишите объяснительную....

– То есть она сказала что я отец… – повторяю это уже раз третий наверно.

– Да, отец! – кажется моя собеседница утомилась объяснять мне ситуацию. А с другой стороны, что она хочет? У меня не каждый день появляются дети. Да еще и через опеку, – Причем вы единственный родственник. Бабушек-дедушек нет! Теть и дядь тоже.

– А что с самой Юлей? Почему она сама не позвонит и не расскажет?

– Она в больнице, – сухо сообщает сотрудница, – У нее тяжелое состояние. И очень может быть, что все закончится плохо…

Глава 2. Андрей

Накануне

– Отец, ты сейчас наверно шутишь. Прикол такой! – последний летний денек омрачен абсолютно хреновыми новостями. Мой любимый папаша, который давным давно отошел от дел, утомился сидеть на пенсии в Монако и прилетел ко мне трепать нервы.

Обычно пожилые люди катаются на трамвае каждое утро на рынок и в поликлинику, чтобы побесить людей, а мой отец, как человек при деньгах, может позволить себе летать в любой уголок мира. Вот что значит размах!

– Нет, Андрюша, я совершенно серьезен. Какие тут шутки.

– Это моя компания, папа. И ты не имеешь права так низко меня шантажировать!

– Если тебя низко не шантажировать, ты так и проведешь всю жизнь с женщинами низкой социальной ответственности, а потом тихо скончаешься от сифилиса.

От слов отца я аж краснею! Да, у меня конечно много девушек, но они не проститутки! Ну, содержанки. Ну хорошо, всего две. Или целых две… Но такое говорить сыну…

– Мне тридцать два года, и я сам решу, с кем мне встречаться и в какой последовательности. И вообще, не завидуй.

– Хам, – кивает папа.

– Ты знаешь почему я так говорю. Короче. Личная жизнь – это мое дело…

– Конечно твое! Только потом не удивляйся что и бизнес ты свой опять начнешь строить сам. Потому что уставной капитал, который я тебе дал в свое время, позволит мне разрушить все, что ты делал!

Смотрю на его старое лицо, на седую коротко стриженную бороду… Вот за что он так со мной? Нормально же общались.

– Что ты ко мне пристал со своей женитьбой?

– Что пристал? Да потому что мне семьдесят восемь лет! Такими темпами я не доживу до внуков, понимаешь?

– То есть ты меня, своего первого ребенка, родил в сорок шесть, до этого гулял спокойно, это окей. А если я не женюсь и не заведу тебе внуков в тридцать два года, то это все, конец света. Мне кажется это как-то несправедливо.

– А мир вообще несправедлив, Андрюш! И не мне об этом тебе рассказывать, – улыбается, а я с психом поднимаюсь и прохаживаюсь по кабинету. Вот за что люблю отца – это за то, что никогда не угадаешь, что в его голову очередной раз стукнет.

– Может ты женишься сам и родишь себе еще одного сына?

– Уже думал об этом. Но, во-первых, я его не успею воспитать, – вздыхает, – А, во-вторых, я считаю, что тебе пора взрослеть и жить не только для себя. Это женщина может замуж не выходить, ей что. Да ничего! А мужик если не женится, точно сопьется. Особенно ты.

– Вообще-то я не пью! – я аж задыхаюсь от негодования.

– Это не имеет значения.

Логика на уровне бога. Но если хамить папе, он и без разговоров о женитьбе может устроить мне веселую жизнь. Вообще отец у меня всегда был волшебный. Жил на несколько семей, менял любовниц как перчатки. А потом понял что ему нужен ребенок. Моей маме было двадцать пять когда я родился. Хреново что когда мне было пятнадцать, она умерла от онкологии. А папа, который до этого не принимал участие в моей жизни, внезапно решил что меня надо воспитывать.

Так-то я рад что он про меня вспомнил. Но задолбал он меня еще в юности. А еще постоянно клевал мозг что мне нужно жениться на какой-нибудь дочке министра. Только эти все дочки были страшные как два подвала. Или тупые. И неизвестно что хуже.

Кстати!

– Надеюсь в этот раз обойдется без навязанных невест?

– Ну если ты в юности умудрялся соскочить с этого, то сейчас и смысла нет заставлять. Ты теперь еще и опытный, – вздыхает, – Так что я тебе разрешаю выбирать любую девушку. Видишь как тебе повезло! Карт-бланш!

Отец произносит это торжественно, как будто орден вручает.

– Даже не знаю как переживу это счастье, папа.

– Прекрасно переживешь, – поднимается, – Жду приглашение на свадьбу.

Глава 3. Андрей

После разговора с опекой я целый час не могу собрать мысли в кучу. И вместо того чтобы слушать что мои сотрудники несут на совещании, я сначала сопоставляю даты, потом вспоминаю Юлю, потом разговор с отцом, а потом…

– Андрей Николаевич, – откашлявшись, напоминает о себе мой зам. Я поднимаю глаза на него, потом ловлю заинтересованные взгляды подчиненных. Обычно на совещании я ору. Нет, не всегда, но… Мне кажется что если вот прямо-таки поорать, то эффект выше. А сейчас на кого и зачем орать, непонятно. Я-то никого не слушал.

– Совещание закончено, – коротко сообщаю. Не заставлять же всех повторять сказанное! Да и слушать все второй раз также эффективно, как и первый. Плевал я на работу. Я смотрю на открытый ежедневник, в котором написан адрес опеки.

Ребенок. Не может быть чтобы у меня был ребенок! Бред же. Или нет?

Сотрудники удаляются, и только зам остается сидеть на своем месте.

– Да что еще? – устало спрашиваю. Забавно – время десять, а все уже задолбали так, будто мы на подводной лодке все вместе год плаваем.

– У вас все в порядке? – тактично уточняет.

– Нормально.

Я никому ничего не рассказываю, но настроение целый день – витать в облаках. И когда я возвращаюсь вечером в свою холостятскую квартиру, мне общаться совсем не хочется. Более того, я рассчитываю что никто не додумается ко мне явиться. Ни Марина, ни Виолетта. Но нет же. Только открываю дверь, как из коридора выплывает в полупрозрачном халатике Виолетта.

– Привет, мой сладкий! Мой самый любимый! Как у тебя дела? – тянет каждую фразу. А я уже по ее тону понимаю, что явилась она потому что что-то присмотрела в магазине. Мои отношения что с Виолеттой, что с Мариной, предельно откровенные. Они мне – секс, я им – финансовую поддержку. И признаться, мне всегда это нравилось. Они обе красотки и никогда не спорят. За кэш готовы на любые глупости и не только.

Вот только сейчас, даже глядя на роскошную Виолетту, которая практически идеальна, не хочется ничего.

– Сколько? – снимаю куртку и скидываю ботинки.

– Сто пятнадцать тысяч, – щебечет, – Такие ботиночки присмотрела…

– Я переведу, – прохожу мимо нее в ванную, не давая себя обнять. Видя что я не в настроении, она хмурится, демонстрируя полное недовольство:

– Ты что? Ты меня не любишь?

– Я устал. Не хочу ничего. Извини, крошка.

Что замечательно с Виолеттой, два раза объяснять ей не нужно. Заметив, что я не хочу с ней даже разговаривать, она тут же исчезает в комнате. Переодевается из своего супер-сексуального халатика в обычную юбку и кофту. А я, пока не забыл, кидаю ей деньги.

– Ой, спасибо! Так мне домой? Или может передумаешь? – раздается ее звонкий голос.

– Домой! – отвечаю. И через пару минут раздается хлопок входной двери. Ну вот, слава богу, свалила.

Когда отец выдвинул требование, что я должен срочно жениться и завести детей, первое, о чем я подумал, что кандидаток на роль супруги у меня просто нет. Потому что профессиональная содержанка – это не жена! И никогда ею не будет. Плюс я старомоден. Мне хочется не просто красивое мясо. Мне надо чтобы что-то внутри зажигалось при виде любимой. А последний раз это “зажигалось” было с Юлей.

И да, я вдруг понимаю, почему у меня целый день такое плохое настроение. И причины две: во-первых, если Юля родила от меня дочь, то она предательница! Ничего мне не сказала! А, во-вторых… Она выходит умирает? Почему она в больнице? Что с ней произошло? Можно ли это как-то исправить?

И вот это “во-вторых” заставляет меня загрустить окончательно. Несмотря на то, что Юля сбежала от меня в свое время, я все равно знал, что она жива и здорова, просто счастлива с кем-то другим. Но что, если она умрет?

От этой мысли внутри разливается темнота. Нет! Я не позволю этому произойти!

Сколько я ни считал, все равно не верю что Аня – моя дочь… Набрехала тут Юлька. Но и ее понять можно. Если и правда помирать собралась, а родственников нет – дите лучше пристроить в проверенную семью. Короче я скажу что сто процентов, Аня моя. И наведу справки что с Юлей. Нужно узнать где она, как можно помочь… Я привлеку лучших врачей!

И с этой мыслью я и ложусь спать, потому что завтра утром – встреча с опекой.

Глава 4. Андрей

– Анна – моя дочь, – говорю сидящей напротив сотруднице опеки. Она флегматично листает какие-то документы, однако когда я сообщаю эту новость, она вскидывает брови и кивает.

– Правда? – на лице женщины явное недоверие. Ярко накрашенные губы собираются в ухмылку, – Это я с вами вчера разговаривала… И вы кажется даже были не в курсе, что у Юлии в принципе есть дети.

Да что ж ты пристала-то!

– Так семь лет прошло, я просто забыл.

Она смотрит на меня как на идиота. Сотруднице лет пятьдесят, и скорее всего таких умников как я за свою карьеру она видела немало.

– Забыли, – с трудом сдерживает саркастическую улыбку, – Ну хорошо. Раз так, пишите заявление, вот образец. Паспорт с собой?

– Конечно! – со мной не только паспорт, но и юрист. На всякий случай. Конечно не сказать что он разбирается именно в этом вопросе. Но лучше иметь под рукой хоть какого-нибудь специалиста.

– Вы своей рукой должны заполнить. Помощник не подойдет, – произносит женщина, безошибочно угадав мое намерение все свалить на Петра Семеновича.

Недовольно беру лист и ручку. Как же я ненавижу возиться с документами! Кто бы знал!

– А после этого я могу забрать дочь? – “забрать дочь”. Даже звучит чужеродно…

– Сможете. После того как мы оформим все документы. Я должна посмотреть условия где будет жить девочка, также жду от вас справки об отсутствии судимости, того что вы не состоите на учете в Наркодиспансере, справку о доходах…

Ага. И документ о начальном образовании моего прадеда. Да там список размером с туалетную бумагу! Какого черта? Но не спорить же. Вряд ли эта тетка сама все придумала. Так что, чтобы ускорить процесс, я отправляю юриста готовить справки, а сам везу сотрудницу опеки к себе домой, чтобы доказать, что я не бомж, и у меня не притон и не бордель. Какие же они все нудные!

– Вы можете мне сказать где сейчас находится Юлия? – уточняю как бы между прочим.

– Как все документы получите, так и скажу, – стерва какая есть.

А самое смешное, что Юлия не в Москве! И не в области! Потому что моя Служба Безопасности уже справки навела.

Мы тратим на все эти никому не нужные телодвижения часа три, не меньше. Я-то думал что приеду, заберу девочку и поеду в больницу к Юльке! Так нет же! Полдня насмарку!

И когда наконец мы возвращаемся обратно в опеку, я чувствую себя вымотанным. Вот так захочешь взять ребенка, и передумаешь! Потому что задолбаешься собирать все документы. Однако мой юрист не зря свой хлеб жует. Он уже стоит с пачкой документов и лицом человека, который готов прямо сейчас получить премию.

– Теперь я могу забрать ребенка?

Женщина не спеша берет документы, просматривает их…

– Да, я сейчас их отнесу и вернусь с Анной, – кивает. И как только она исчезает за дверью, Петр Семенович тихо произносит:

– Так у вас есть ребенок?

– Угу, – киваю. И тут мне приходит в голову мысль: “А я ребенка-то и не видел! Может она чернявая какая-нибудь? Или вообще мулатка?” Вот смешно будет при матери-блондинке стать отцом темнокожей дочки! Сам-то я тоже блондин! Ну и ладно. Скажу что через поколение передается. По большому счету один ребенок меня не утянет, а если еще и удастся убедить отца, что малышка моя дочь – вообще красота будет! А я скажу. Вон, свидетельство о рождении новое дадут, а там я! Вот так. Шах и мат тебе, папа!

На моем лице расплывается довольная улыбка. Хоть одно дело без проблем обстряпаю! Правда к встрече с ребенком все равно я морально не готов.

Работница опеки возвращается через минуту, держа за руку похожую на ангелочка кроху. А я смотрю на нее и до последнего не верю, что это моя дочь. К слову она и правда блондинка, с яркими голубыми глазами.

Аня кажется тоже не особенно верит в близкое родство со мной.

– Привет, Анюта. Я твой папа, – разбавляю молчание. Девочка смотрит на женщину, аккуратно освобождает крохотную ручку, садится на стул напротив меня. Она смотрит на меня где-то минуту, не отрываясь. Затем горестно вздыхает и произносит:

– Мама была права. Но другого папы все равно нет.

Ну приплыли. Знал я конечно что все будет не так просто… Но чтобы так, сходу? А тетка с опеки сидит довольная!

– Поздравляю вас, Андрей Николаевич! Вы теперь отец!

Глава 5. Андрей

– Анечка, – я протягиваю малышке свою широкую ладонь, стараясь не показывать свою досаду. Вот же мелочь пузатая. Отец ее не устраивает! Как будто мы не в опеке, а на рынке овощи выбираем.

Девочка же сидит, прямая как струнка:

– Нюра, – вскидывает светлые бровки, – А еще лучше, Нюрочка. Меня мама так называет.

– Нюрочка, – повторяю за ней, продолжая держать на весу руку, – Так ты пойдешь со мной?

Девочка со вздохом опирается на мою ладонь и слезает со стула. Но при этом делает это… С изяществом что ли. То есть понятно, что ребенок, а повадки, будто принцесса Уэльская, не меньше! Да и одета она в изящное платье с кружавчиками, будто родом из позапрошлого века.

Сотрудница опеки смотрит на ребенка с умилением бабушки, а я понимаю, что моя бывшая воспитывала ребенка по стандарту лучших домов “Лондона и Парижа”. Куда таких как я на пушечный выстрел не подпустят.

– Ну а куда еще идти? Раз ты папа.

– Дайте адрес Юлии, где она сейчас, – обращаюсь к сотруднице опеки. Та кивает и тут же пишет. Ну конечно. Тульская больница. Поэтому моя Служба Безопасности ее и не нашла.

– Что там с ней сами узнавайте. Я подробностей не знаю.

– Благодарю вас. А у Нюры есть какие-то вещи?

– Конечно, сейчас.

И лишь когда я вывожу с крохой из кабинета, понимаю всю глубину ситуации. Это уже не шутки! У меня на руках девочка, ей почти шесть, и она, черт возьми, моя дочь! Дочь! Живой ребенок! Девочка!

Как же я встрял… Своими руками себе создал миллиард проблем.

На меня накатывает паника. Я даже во время самых серьезных сделок так не переживал. Мы не спеша спускаемся по лестнице вниз, я несу чемодан с вещами Нюры, и, видимо, на моем лице написана такая безнадежность и тревога, что ребенок, внимательно на меня посмотрев, произносит:

– Я тебе все объясню, папа. Не переживай.

– И что же ты объяснишь?

– Как жить будем, – ну спасибо! – Но сначала мы заедем за Артуром…

– За каким Артуром? – час от часу не легче!

– Это мой щенок, Артур. Но он уже почти взрослый. Из-за того что мама в больнице, а меня увезли, его на время отдали соседке. Но мы должны его забрать.

Да твою ж дивизию! В моей квартире кроме ребенка еще и щенка не хватало. Поэтому я уточняю со слабой надеждой:

– А может, Артуру хорошо у соседки?

В этот момент Нюра замирает на месте, высвобождает руку, поворачивается на сто восемьдесят градусов и начинает подниматься вверх по лестнице. Молча. Намек я понимаю сразу.

– Нет-нет, мы заберем Артура. Сейчас пообедаем, поедем и заберем. А заодно и все твои вещи. Вы где с мамой живете? Ты же помнишь? Визуально?

Девочка кивает и спускается обратно. Манипуляторша мелкая.

– А если я скажу адрес ты не найдешь?

– А ты знаешь адрес? – вскидываю брови.

– Я что, маленькая, его не знать?

– Нет, ты большая девочка! – смотрю на ребенка, изо всех сил стараясь сделать вид, что я конечно же верю в ее взрослость.

Черт, я даже не знаю как разговаривать с детьми. У меня их никогда не было! Что с ними делать? Ну хорошо, кормить. Мы поедим. А что еще? Купать? Одевать? Гулять с ними? Книжки читать? Еще и собаку мне сверху! А это все мой папаша! Вот корень зла где прячется.

Уже в машине я решаю, что стоит уточнить некоторые детали. А точнее – все! Во-первых, кто ее отец. Я ведь до сих пор уверен что у Юли был кто-то параллельно мне, ну или после меня… В общем папа не я, хотя…

Трудно отрицать что Нюра на меня ну очень похожа. Особенно губы и подбородок. Что-то в ней есть… Нет-нет! Глупости! Или не глупости? Блин, хоть тест ДНК иди делай!

– Что ты про меня знаешь? – аккуратно уточняю.

– Мама говорила что ты бандит, у тебя много плохих теть и ты богатый.

А Юлька молодец конечно! Подготовила ребенка ко встрече с отцом.

– А бандит-то почему?! – не выдерживаю. С тетями-то все понятно. Но бандит… Как можно было такое сморозить ребенку?! Бандит! Вот как оно? Как?

– Ты плохой дядя. Она говорила что я – самое лучшее что после тебя осталось. А ты не нужен, и без тебя обойдемся.

А может она не про меня это говорила? В любом случае ребенок считает что если папа – бандит, а я – папа, то значит я и есть бандит. С логическими цепочками у Нюры все в порядке.

Я думаю что Юля связалась с каким-то другим мужчиной. Который и был бандитом. Надо как-то уточнить этот вопрос.

– А папа когда-нибудь жил с вами?

– А ты сам не помнишь? – ну да, Нюра в логику умеет получше меня.

– Я не бандит просто… Твоя мама ошиблась.

Автомобиль едет в центр города, где я планирую покормить малышку. Кстати несмотря на россказни Юльки, Нюра ко мне враждебно не относится. Скорее с любопытством.

– С мамой жил какой-нибудь мужчина?

– Только Артур.

Угу. Значит папа – это тот мужчина, к которому ушла Юля. И судя по тому, что он бандит и с ними не жил, как вариант, девочка сирота.

– Ну, ничего. У нас такой план. Мы сейчас обедаем, а потом едем к тебе домой, забираем вещи и собаку. А заодно мы должны узнать, как себя чувствует твоя мама. Кстати, что с ней произошло?

– Ее сбила машина когда она возвращалась с работы, – лицо ребенка делается совсем печальным. Из ее голубых глаз текут слезы. Боже!

И в этот момент мне вдруг так остро становится жаль Нюру… Я просто помню, как я лишился своей матери. И что я несколько лет не мог в себя прийти. Нет, Нюра не должна испытать на себе что-то подобное!

– Мы ее вылечим. Не переживай. Мама будет как новенькая.

На мои слова Нюра поворачивается, а я вытаскиваю из кармана чистый носовой платок и вытираю лицо девочке, затем даю высморкаться.

– Ну вот. Лучше расскажи, что ты на обед будешь? Стейк или рыбу?

Глава 6. Андрей

Я уверен, что мое предложение относительно еды – лучшее, что можно только придумать. Однако ребенок почему-то реагирует на вопрос без особого восторга. Она внимательно на меня смотрит, после чего аккуратно уточняет:

– Какой стейк?

– Говяжий. Я люблю с кровью, – отвечаю как есть. На мой взгляд вкуснее ничего и не придумаешь! Особенно если с пивом. Нет, пиво я конечно не предлагаю ребенку, боже упаси… Но в целом штука-то вкусная.

– Мама мне на обед дает суп, – и смотрит на меня так, что я невольно достаю телефон и начинаю в нем копаться, хотя ничего интересного там нет. – Она мне готовит овощи на пару, щучьи котлетки или белое мясо. А еще я люблю салат с оливковым маслом.

– А с утра ты ешь кашу, – киваю.

– Или перепелиные яйца.

Нет, это невозможно! Откуда это все в ребенке? Ей же всего шесть будет! Нюра со мной какой-то час, а мне уже выть хочется. А что будет дальше?

Так-то я всегда обходился без повара, но сейчас, судя по всему, придется его нанять. И няню. Чтобы обеспечить быт всего лишь одной маленькой девочки из Тулы. Тулы! А не Лондонов и Парижей! Знал бы, в жизни не согласился на подобное!

– Так, давай сначала. Сейчас четыре часа дня. Что ты ешь в это время?

– Куриную лапшу.

Боже… Я подаюсь вперед, обращаясь к водителю, который по совместительству мой охранник:

– В “Боттега Сицилиана” куриная лапша есть? – интересуюсь без особой надежды.

– Они приготовят, – коротко отвечает водитель. Ну что ж, если они начнут выделываться, я им устрою.

Между тем автомобиль заныривает на подземную парковку в самом центре Москвы. Я люблю тут отдыхать. Можно и вкусно поесть, и прогуляться до Красной Площади… Да, я тот редкий москвич, кто с огромным удовольствием лишний раз посмотрит на Храм Василия Блаженного. Несмотря на то, что в детстве меня постоянно сюда таскали. Однако сейчас не до этого. Надо поесть и… Успеть скататься в Тулу… Хотя нет, сегодня мы попросту не успеем.

Это невозможно! Не то что день наперекосяк… Еще и завтрашний целый день насмарку! Мы выходим из машины. И я очередной раз отмечаю, что Нюра идет как принцесса. И волосы ее лежат локонами по плечах, и курточка идет… Юлька одевает дочку со вкусом. Как куклу, даже лучше. И что самое главное, Нюра чувствует себя в своей тарелке.

Ребенок теряется лишь когда мы заходим в ресторан. Тут-то я понимаю, что несмотря на красивую одежду и хорошие манеры, практики посещения общепита у Нюры нет.

Она замирает на пороге и обводит глазами большой темный зал. В этот момент к нам подходит улыбчивая администратор, которая прекрасно меня знает:

– Андрей Николаевич, добрый день! Сколько вас будет?

– Двое. Я и эта очаровательная девочка! Кстати, а вы могли бы приготовить куриную лапшу?

На лице девушке на мгновение появляется растерянность, но она тут же натягивает на себя доброжелательную улыбку:

– Я думаю, с этим проблемы не возникнет! Разрешите я вас провожу?

Нюра выглядит мрачной. Она смотрит то на администратора, то на меня. И когда мы садимся за столик, она произносит:

– Я никогда не была в ресторане.

– Когда-то надо начинать, – я протягиваю ей меню, – Суп я тебе заказал, а второе выбирай сама. Что там мама тебе готовила? И десерт туда же.

В этот момент Нюра на меня смотрит как минимум как на предателя. Обычно что есть решает мама. Ну а я… Делаю вид что этого не замечаю. Блин, ну не объяснишь же ребенку что не все взрослые компетентны во всех вопросах одинаково.

– Здесь темно и шумно, хуже чем в группе.

– В какой группе?

– В детском саду. Там тоже маленькие столики и гремят ложки. – она брезгливо оглядывает зал, в котором на самом-то деле не так уж и много людей, и ложками никто не гремит, только фоновая приглушенная музыка.

– Здесь кормят лучше чем в детских садах. – оправдываюсь перед ребенком. Да, такого мне еще делать не приходилось.

И пока мы делаем заказ, на меня наваливаются мысли: учится ли Нюра в школе? Как она проводит время? Куда ее девать днем? О боже! Я когда ее забирал, об этом совсем не подумал. А теперь, когда очаровательное создание сидит и хлопает ярко голубыми глазами, выясняется, что все совсем непросто. В общем, надо аккуратно все выяснить. Однако я не успеваю ничего спросить, когда она первая начинает допрос.

– Папа, а ты пьешь?

– Чай или кофе…

– Алкоголь.

Черт! Они все сговорились что ли? То отец рассказывал что я умру пьяный под забором, теперь ребенок справки наводит. Интересно, это я как-то не так выгляжу?

– Нет, я пью только по праздникам, – не свожу глаз с девочки, – А почему ты спрашиваешь?

– Мама говорила что ты не можешь сдержать свои желания. И поэтому вы расстались.

Боже… Этого ребенка хочется запереть в хранилище Ленинской библиотеки. Потому что те слова, которыми она говорит… Это сколько книг прочитать надо? Ну и следующий вопрос: это какие желания я не контролировал? Или не я.

– Мама ошибается, – натягиваю на себя улыбку. А вообще, когда Юлька выздоровеет, я ей устрою… Встречу у фонтана. Это ж сколько она наговорила на родного отца! – Я очень скромный.

Нюра недоверчиво оглядывает меня.

– Ты скромный, а обедаешь в ресторане.

Спорить с Нюрой смысла нет, поэтому я перевожу разговор на другую тему:

– Ты ходишь в школу?

– Я пойду в первый класс в следующем году, – гордо заявляет. Я уже расслабляюсь, но девочка тут же добавляет, – А сейчас я хожу в хореографическую школу.

Приплыли. Нет, так-то теперь я понимаю, откуда эта походка, прямая спина… Но черт! Теперь надо искать приличную хореографическую школу в Москве, а значит, нужна еще одна машина и водитель, чтобы возить Нюру. И что, если ей новая школа не понравится?

Вот смотришь на Нюру, и понимаешь. Надо было слушаться папу и жениться на дочке министра. Любой. Они конечно потомственная интеллигенция и все такое, но по факту все, кого я встречал, простые, как русская трехлинейка!

А тут на тебе! Хореографическая школа и куча прочитанных книг в анамнезе. И не ровен час, еще выяснится, что Нюра грамотнее меня будет.

– Мы найдем тебе школу тут, не переживай.

– Я не переживаю, – спокойно отвечает ребенок, – Кстати я хожу не только на хореографию…

Глава 7. Андрей

Нет, я конечно знал что детей надо развивать, обучать, водить на кружки… Но в случае с Нюрочкой у меня возникает твердое ощущение что я не потяну. Как Юлька-то все тянула? Загадка.

– Ну и какие кружки ты еще посещаешь? – интересуюсь, но без особого энтузиазма. В этот момент к нам подходит официантка и с очаровательной улыбкой ставит первое.

– Приятного аппетита! – произносит девушка.

Я решил уподобиться дочери и тоже заказать какой-нибудь суп. Дочери… Нет, мне бы сейчас хотелось, чтобы именно я оказался причастен к появлению на свет такого золота! Но что-то мне подсказывает, что если бы папой был я, то Нюра занималась бы не балетом, а била стекла и прыгала по чердакам. Хотя… Нет никаких гарантий что она этим не занимается тоже.

– Спасибо, – громко отвечает Нюра и приступает к еде, – Я занимаюсь рисованием и лепкой, скульптурой. Еще я хотела пойти в музыкальную школу, но мама сказала что мне будет тяжело. Хотя было бы классно играть на скрипке или на пианино, а еще петь!

Ох, Юлька, никогда не думал что буду тебя благодарить за то что не отдала дочь в музыкалку. Потому что ребенок, скрипка, собака и хореография в одном доме – это верный путь в дурку.

– Ну, ничего, лепка тоже прекрасно, – киваю, – Кстати, как суп?

– В целом вкусно, но мама готовит лучше.

Лучше чем в топовом московском ресторане? Я сдавленно вздыхаю. Наши отношения не дошли до той стадии, чтобы Юля мне хоть что-то приготовила… А жаль.

Черт! Вот я баран! Пока суть да дело, надо озадачить Службу Безопасности. Пускай узнают что с Юлей, и можно ли ей помочь. А завтра я уже заеду в больницу подготовленный. И пока снова из головы не вылетело, я пишу сообщение своим помощникам. Небось сидят прохлаждаются. Знаю я их трутней.

– У тебя есть подружки? – пока мы обедаем с Нюрой, и я отмечаю про себя, что вопреки опасениям, с ней и правда интересно! Хотя передо мной маленькая девочка. Но слов из песни не выкинешь. Она очень развитая и сообразительная. И в моей голове уже возникает мысль, как Нюра отправится в лучшую школу, потом в лучший Университет… У Нюры будет все и немного больше.

– Да, у меня на хореографии есть лучшая подруга Влада! Она замечательная!

И дальше ребенок меня погружает в подробности своей жизни. В целом, если Нюра расслаблена, сразу становится заметно, что она совсем кроха. Такая же, как и другие маленькие девочки. Она тоже любит мультики про принцесс, играть в куклы и разные игры.

Когда мы заканчиваем обед, и официантка забирает тарелки, Нюра произносит:

– Спасибо, все было очень вкусно.

Меня это отчего-то удивляет. Даже я не такой воспитанный. Поэтому и мне, чтобы не ударить в грязь лицом, приходится улыбнуться и сказать… Тоже самое.

Мы выходим из ресторана, когда Нюра уточняет:

– Мы сегодня не поедем к маме и за собакой?

– Нюрочка, – беру ее за ладошку, – Туда часа три, и обратно. Мы просто не успеем все это сделать, понимаешь?

– Понимаю, – недовольная. Но не спорит. А мне становится стыдно что не смог ребенка порадовать. Еще раз смотрю на часы, скорее машинально. На работу уже ехать поздно. А что самое веселое, завтра меня тоже там не будет. Надо прикинуть что по планам и дать распоряжения заму. Обычно я бизнес так не забрасываю. Даже в отпуске в обнимку с компьютером, а сегодня… Впрочем, исключения тоже должны быть. Иначе я совсем рехнусь.

– Мы можем приятно провести время. Давай погуляем по городу? Можно сходить в магазин какой-нибудь.

Смотрит на меня недоверчиво. Видимо считает что я не слишком разбираюсь в досуге для маленьких девочек. Поэтому я поспешно добавляю:

– А вы с мамой как обычно проводите свободное время? Гуляете? Или в кино ходите?

– Когда как. Но в основном гуляем. В воскресенье. У мамы воскресенье выходной.

– И где вы гуляете? – держа девочку за руку, я вывожу ее из торгового центра как раз в сторону Большого Театра.

– В Тульском Кремле, – объясняет ребенок.

– А мы погуляем в Московском.

Однако ребенок замирает. Ее бровки тянутся к переносице. Она поворачивается ко мне и произносит:

– Это Большой Театр?!

– Да, – киваю.

– Я хочу туда! Пожалуйста! – лицо Нюры становится таким просящим, что я невольно расплываюсь в улыбке. Ну конечно, ребенок, который увлекается хореографией, не может не быть в курсе, что такое Большой Театр! – У нас в зале висит фотография Большого Театра! И если я скажу что я там была, все умрут от зависти!

– Не вопрос, давай сходим, там касса есть, узнаем, есть ли билеты. И купим, – ну слава Богу! Хоть где-то удастся порадовать ребенка!

– Да, спасибо! – Нюра буквально тянет меня за руку, чтобы я шел быстрее. Мы подходим к Большому театру… И конечно же на сегодня билетов уже нет…

– Есть на балет “Жизель”. В субботу. Через три дня. Пойдет?

– Да, пойдет! – Нюра кивает, глаза горят, а я… Понимаю что пара билетов – штука недешевая. Особенно партер! Но! Будем надеяться что искусство того стоит. По крайней мере я последний раз был в театре лет пятнадцать назад. Отец пинками заставил идти. Ох, как же я возмущался! Считал что это унижение – мужику идти на балет! А сейчас… Сейчас я уже так не считаю. Но вот что там в этой “Жизель” показывать будут, надо бы погуглить. Заранее. А то позориться перед маленькой девочкой совсем не хочется.

– Смотри, – показываю ребенку только что купленные билеты. И Нюра со всей своей непосредственностью сообщает:

– Вот теперь я начинаю верить что ты хороший папа.

Глава 8. Андрей

Ну хоть где-то не оплошал. Сам удивляюсь тому, насколько я рад похвале от маленькой девочки. Ну ничего. Лиха беда начало.

Мы с Нюрой прогуливаемся до Красной Площади. Правда уже вечер и прохладно, но девочка с интересом все разглядывает. И когда мы подходим к памятнику Жукову, она с восторгом произносит:

– Мы с мамой были тут один раз, но давно. Я была совсем маленькой! – и говорит с таким важным видом, будто сейчас-то она большая! Однако просто гулять не выходит. Нюра меня заваливает вопросами: кому памятник, что он сделал? Что это за здание? А это?

Слава богу что в архитектуре Москвы я разбираюсь гораздо лучше чем в балете, поэтому я рассказываю и все показываю. И даже испытываю странную гордость от того, что я, такой умный, способен ответить на вопросы собственного ребенка.

Правда следом опять мерзкая мысль: “А мой ли?”

И самое интересное, что если я час назад еще планировал сделать тест ДНК, то сейчас не хочется разочаровываться. Лучше думать что он мой, нежели твердо знать что отец какой-то посторонний тип.

Замерзшие, мы заходим в ГУМ, который сейчас изнутри украшен большими кленовыми листьями. Нюра задирает голову, и на ее красивом личике написан восторг! А я и сам рад немного расслабиться. По пути нам попадается детский магазин, и по взгляду Нюры я понимаю, что ей ужас как туда хочется!

Ну а я же папа! И папа не абы какой, а с возможностями, поэтому мы конечно же идем в этот самый магазин.

Не успеваю переступить порог, как Нюра отпускает мою руку и тут же оказывается возле полки с игрушками. А я поглядываю на вешалки с одеждой. Так-то Юлька молодец, девочка хорошо одета, но вдруг надо что-то еще? А есть надо, то что?

Поглядываю на Нюру, когда ко мне подходит продавщица, женщина лет пятидесяти:

– Здравствуйте! Вам помочь? Что-нибудь подсказать?

– Я не знаю… – мычу. – Что есть на девочку?

– А что именно вам нужно?

Молчание. Блин! Да что ж так сложно-то!

– Нюра! – зову ребенка, и она тут же ко мне подбегает: – Нюра, тебе мама не говорила, что надо что-то купить из одежды?

Девочка на минуту задумывается, после чего звонко отвечает:

– Мне нужны осенние ботиночки и утепленная куртка. Все остальное у меня есть.

– Вот! Нам нужны осенние ботиночки и утепленная куртка.

На лице продавщицы появляется понимающая улыбка. И не только. Она меня буквально “срисовывает” на предмет того сколько шмоток мне впарить.

Я не раз был в магазинах со своими девушками. И прекрасно знаю, что уйдем мы… Не только с курткой и ботинками. Ну и черт с ним! Еще неизвестно что там в той сумке, которую нам вручили в опеке. Может набор из секонд-хенда! Хотя скорее Юлька сама наденет “секонд-хенд”, а ребенку достанется самое лучшее.

– Нюрочка, – говорю твердо и важно, – Подберите одежду с тетей.

Ребенок кивает, а я… Планирую расслабиться. Но куда там! Через секунду продавщица подбегает ко мне с несколькими куртками и вопросом, что именно мерить…

– Все мерьте. Пусть принцесса решает!

И принцесса решает… Они отправляются в кабинку, но и тут не отвертишься.

– Папа, посмотри на меня! Мне идет?

Откуда ж я знаю? Что лучше для маленьких девочек? Мысленно я уже проклинаю момент, когда согласился идти в магазин! Я-то думал куплю игрушку и молодец! А тут надо решить, сиреневую куртку брать или светло-коричневую?

– Тебе все идет, – киваю. А продавщица поправляет рукава, плечи и объясняет мне что эта модель сидит идеально, да еще и можно под низ надеть свитер… А вот и он. Как раз прекрасно подойдет под куртку. А к нему брючки. И шарфик. А вот еще смотрите какой рюкзачок! Что? Купите одежду, а как же игрушки?

А Нюра, видимо сообразив, что момент упускать не стоит, тут же соглашается, что ей нужны брюки! И кофта, и шапка, и носки, и варежки с перчатками. Так что предыдущий список вырастает в несколько раз. Ах, да, и игрушка. “Набор Мама-кролик и холодильник”. А еще “Хаски и служба доставки”. Две собаки на скутере. Господи!

И когда я наконец прикладываю карту к терминалу, то офигеваю, сколько у меня вышло… Это что ж получается, одна маленькая девочка оказывается более дорогая в содержании, нежели две топовые шмары?

Вот тебе и семья. Не зря я избегал женитьбу до последнего. Как чувствовал.

Выхожу я из магазина груженый как ишак. А Нюра рядом скачет радостная. Игрушки она несет сама. Принцесса-не принцесса, но я не многорукий бог Шива!

– Какой хороший день! Папочка, спасибо тебе! – довольная. – Мама мне никогда не покупает все что я хочу. Она говорит что у нее денег нет.

Я отмалчиваюсь. Нет, так-то я не нищий. Но черт побери! Ребенок – это черная дыра! Куда улетает все: финансы, внимание, силы… И ладно когда получается такая Нюра – умненькая, развитая… А сколько я видел неудачных примеров?

Мы возвращаемся на парковку, и что самое забавное, что я уже задобался, а Нюра – нет. Не девочка, а энерджайзер. И все, о чем я сейчас мечтаю, это вернуться домой и вытянуть ноги. И когда мы добираемся до квартиры, время – половина десятого вечера. Нормально погуляли.

Только надо еще показать ребенку где он будет спать, постелить постель, опять покормить… Блин, а Юлька-то задалбывалась выходит! Как она одна тянула ребенка?

– Вот полотенце, иди в ванную. Я пока тебе сделаю ужин. Мы же можем обойтись чаем и бутербродом? – уточняю без особой надежды.

– Можем, – кивает, – Я люблю бутерброд с колбасой!

– Отлично!

Нет, я думал будет значительно легче. И если Юля еще помрет чего доброго, я же ребенка в одно лицо просто не вывезу! Между тем Нюра возвращается из ванной, уже переодевшись в плюшевый костюмчик. На столе ужин, и я, решив, что сегодня мои страдания закончены, объясняю:

– Нюра, ты покушай и ложись спать…

– А ты что, не будешь мне читать сказку на ночь?

Глава 9. Андрей

– Сказку? – нет, это точно шутка! Я же был уверен что наступает половина одиннадцатого вечера, и значит, все! Моя работа по воспитанию ребенка завершена! Все расходятся по комнатам и ложатся спать!

– Мама всегда мне читает сказку на ночь, – Нюра кусает бутерброд и при этом не сводит с меня глаз, – Я люблю сказки народов мира.

– В смысле? – уточняю без особого любопытства.

– Ну, мы русские все прочитали, а еще французские, польские, немецкие, корейские. А теперь у нас период японских сказок! – и заявляет так гордо! А я… Просто поднимаюсь и иду смотреть что там за окном. Хотя не очень-то и интересно. Просто не хочу чтобы Нюра видела мое недовольное лицо.

– И где же я тебе их возьму? Японские сказки? – откашливаюсь.

– Ты можешь найти в интернете.

Какая умная девочка. Молодец. В общем соскочить не выйдет. Ребенок привык к сказкам… Я беру телефон и уже начинаю гуглить японские сказки, как мне приходит сообщение от Виолетты:

“Привет, дорогой! Как ты смотришь на то чтобы к тебе приехала? Я соскучилась”

Ну да. У меня же есть оказывается две любовницы. Удивительно, но я уже и забыл про их существование. Оглядываюсь на Нюру. Та поднимается с места и произносит:

– Спасибо, папа, все было очень вкусно, – и, взяв в руки чашку и блюдце, идет к раковине… И начинает мыть за собой посуду!

Да, похоже что читать сказку все-таки придется. А Виолетта… Виолетта сегодня может быть свободна.

“Прости, не могу”

“У тебя другая?!”

Тут же прилетает вопрос.

“Нет, все как обычно”

Убираю телефон в карман. Да, Виолетта в этом плане более ревнивая. То есть она знает о своей “коллеге”, но третью девушку точно не переживет. Но сейчас у меня кажется такая ситуация, что ни о каких романтических отношениях и речи быть не может!

– Давай, иди ложись, – без особого настроения киваю в сторону комнаты. Благо у меня их три. И я очень долго считал что наверно не стоило так тратиться. Мне и студии бы хватило. А сейчас я так уже не думаю.

Нюра прошмыгивает вперед меня и тут же заныривает под одеяло. Уговаривать ее не нужно. А я… Сажусь на краешек постели и снова достаю телефон. К счастью, Виолетта решила мне мозги не делать. Но я отчего-то уверен, что она еще задаст жару. Чувствует что в моей жизни что-то сильно поменялась.

– Мама тебе читала сказку “Волчьи ресницы”? – Открываю первую попавшуюся.

– Нет! Читай.

И я читаю. Про маленькую девочку, которую злая мачеха выгнала зимой в лес. И как девочка встретила там волка. Хищник должен был съесть девочку, но… Почему-то этого не сделал. Он сел, выдернул из своего глаза три ресницы и протянул испуганной девочке со словами: “Я вижу что ты хороший человек. На тебе подарок. Как только увидишь кого, прижми к глазу эти ресницы, и ты узнаешь правду о человеке”.

Напуганная девочка забрала ресницы и пошла домой. Мачеха была разочарована возвращением падчерицы, а девочка посмотрела сквозь ресницы на мачеху, и увидела, что та не человек… А крыса. Вобщем такое свойство было у этих ресниц: показывали они всю суть человека в виде животного.

Как ни странно, но сказка меня увлекает. Хоть я и не маленькая девочка. Нюра же в полном восторге!

– Вот бы мне такие ресницы, – мечтательно произносит.

– Угу, и мне тоже, – невольно добавляю. Ну а что, в бизнесе такие ресницы – самое оно!

– А я уверена, что ты человек, – задумчиво произносит Нюра. Угу. Человек. Хорошо что ты в этом уверена, а я что-то не совсем. Ну да ладно. Дочитав сказку, я желаю девочке спокойной ночи и иду в свою комнату.

Как же я устал. Такое ощущение, что я таскал мешки с цементом, не меньше. И когда я падаю на кровать, то мгновенно засыпаю.

Просыпаюсь я от противной трели будильника. Семь утра. Не сразу вспоминаю, что сегодня еще надо успеть скататься в Тулу. И переделать кучу дел.

Выхожу из комнаты и на всякий случай заглядываю к Нюре. Вообще-то я думал ее разбудить только через полчаса, но…

Она уже не спит. Сидит на кровати и играет в крольчиху с холодильником. Увидев меня, звонко произносит:

– Доброе утро!

– Доброе! – киваю, – Иди умывайся, а я пока приготовлю завтрак.

– Мне мама с утра готовит кашу, – сходу объясняет девочка, – Только с медом я не люблю…

– Понятно… – Кашу готовить. А как ее готовить? Я иду в ванную, потом переодеваюсь, а параллельно гуглю рецепт манной каши. Еще бы и крупу найти! Ну что за беда! Надо будет нанять прислугу, которая будет… Жить тут? Нет, я не люблю когда домработница ночует в соседней комнате… Так что? Мне самому теперь каждое утро кашу варить?

Спасибо что интернет провели! И можно найти рецепт!

Облазив все полки, нахожу крупу и полбутылки молока в холодильнике. Вроде не просрочено. Однако мой первый опыт приготовления манной каши оказывается глубоко так себе. Снизу каша пригорает, а сверху это не каша, а одни комочки. Черт!

Между тем ребенок приходит на кухню и садится за стол с абсолютно безмятежным видом. А я…

– Нюра, у меня каша по-моему не очень получилась, – ставлю перед ребенком тарелку с этим ужасом. Однако ребенок не шокирован. Она берет ложку, пробует… И…

– Обожаю кашу с комочками!

Пронесло. Мы завтракаем. И даже я решаю поесть кашу. Хотя обычно с утра я либо обхожусь кофе, либо и вовсе ничего не ем. А тут… За компанию. Кстати каша не так уж и отвратительна, даже несмотря на комочки.