# Стесняшка

Елена Макеева

Она готовилась к гендер-пати. А через минуту – что сердце её ребёнка не бьётся.

Это случилось в обычную пятницу. Беременность 22 недели, имя – Стесняшка, планы – на всю жизнь.

Что чувствует женщина, когда её разум отказывается понимать слова врача? Как сказать дочери и мужу? Как рожать мёртвого ребёнка? Как жить дальше, когда внутри – пустота, а снаружи – мир, который требует «быстро взять себя в руки»?

Жесткая, выворачивающая наизнанку исповедь о том, что многие переживают в одиночку. Книга, которая ломает стену молчания

Книга содержит откровенное описание потери ребёнка, может вызвать сильные эмоции. Рекомендуется к чтению с осторожностью, особенно тем, кто пережил подобный опыт.

Книга «Стесняшка»


Вступление


Разве я, Елена, когда-то могла подумать, что решусь стать мамой в третий раз? Мне 36, и у меня уже есть прекрасная дочка-красавица, шестнадцатилетняя Валерия, и замечательный умный сын Кирилл, которому три года.


Глава 1: Павел. Первая любовь и первые раны


С Павлом, моим первым мужем, нас познакомил мой брат. Они были лучшими друзьями. Это не была любовь с первого взгляда – мы долго общались компанией, гуляли, он даже встречался с моей знакомой. Нас сближало всё: и общие друзья, и то, что наши бабушки были из одной деревни.

Я сама не помню, в какой момент он мне стал симпатичен. На День города мы встретились и поняли, что он расстался со своей девушкой, а я – со своим парнем. Я в шутку сказала: «Значит, будем вместе!» – взяла его под руку. Так мы и начали встречаться.

Было романтично. Помню, как однажды зимой я вышла из электрички, не доехав до него десять километров, и мы шли друг другу навстречу пешком по рельсам – все дороги замело. Казалось, это навсегда.

Я вышла замуж в 19 лет. А потом я забеременела. Мы так хотели ребенка, и у нас получилось с первого раза. И как же было больно, когда, узнав об этом, он начал уговаривать меня на аборт. Мы были молоды и нам было страшно. Я сказала четко: «Паша, или ты с нами, или без нас. Аборт я делать не буду». Он подумал и решил, что всё-таки готов стать отцом.

Я родила дочку. Роды были очень сложные: у ребенка был двойной обвит пуповиной, гематома на голове; она не плакала, когда родилась. Десять минут врачи «запускали» ей сердечко. А мое сердце в этот момент, кажется, перестало биться… Потом одели кислородную маску, и послышался тихий, приглушенный писк. Время рождения – 12 часов 10 минут, рост 53 см, вес 4230. «Богатырша», – сказали врачи. Я была безумно счастлива и рада, что моя дочка жива.

Через неделю нас не выписали домой, а отправили в другой город на реанимобиле для новорожденных – для удаления гематомы на голове. Меня хотели положить в гинекологию, так как были осложнения после родов. Я написала отказную и поехала со своей крошкой в больницу на операцию. Я не могла оставить ее там одну. В больнице мы пролежали почти три недели, и когда приехали домой, дочке было почти месяц без трех дней. Меня же после этого посмотрел мой врач-гинеколог и рекомендовал ближайшие пять лет не беременеть.

Я вначале очень расстроилась, но так как дочка была очень беспокойная (ночами не спала, с рук не сходила), я поняла, что детей я больше не хочу. «Есть у меня роднулька одна, и хватит на этом».

Было много хорошего. Он стал заботливым отцом для Валерии, старался быть хорошим мужем. Но было и плохое. В каждой ссоре он пытался меня унизить. Часто повторял: «Да кому ты нужна? Без образования, с ребенком на руках, без работы и без денег». Хорошего и плохого было поровну.

Я его очень любила, даже больше, чем себя. К моим 25 годам я сломалась. Кому я нужна? Дочь, моя кровиночка, любила папу больше. Мама – плохая, она заставляет учиться, убирать игрушки, рано будит в садик. У меня не было работы – по состоянию здоровья пришлось уволиться. Образование – 9 классов и профессиональный лицей по специальности Оператор ЭВМ. Денег нет, жилья нет. Муж, кажется, разлюбил, если вообще любил.

Помню нашу последнюю ссору. Он пришел поздно с работы выпивший. И снова эти слова… Я решила, что с меня довольно. Я никому не нужна.

Я дождалась, когда он уйдет на балкон покурить. Мне бы хватило пяти минут. Взяла ремень от сумки, пошла в ванную, закрыла дверь изнутри, привязала петлю к батарее, надела на шею, села и стала моментально задыхаться. В глазах был яркий белый свет, а потом темнота. Я потеряла сознание.

Оказывается, удушье проходит очень громко. Я не знала, что, когда я стала задыхаться и хрипеть, он, забыв зажигалку, вернулся с балкона. Услышал это и бросился к двери. Он поддел замок маленькими ножницами, которыми я стригла ногти Валерушке, ворвался внутрь и увидел меня без сознания. Этими же ножницами попытался перерезать ремень, но они сломались. Он бросился на кухню, схватил нож, вернулся – счёт шёл на секунды – и перерезал ремень.

Он вынес меня из ванной, отнёс в комнату и бросил на диван, как мешок с картошкой. Потом взял зажигалку и вышел на балкон покурить.

Я лежала на диване, жадно хватая воздух, всё ещё задыхаясь. Мне хотелось пить. Болела шея. Но больше всего болело внутри. Я поняла, что для этого человека я ничего не значу. Я любила его больше жизни, а он бросил меня и ушёл. Он просидел на балконе, пока я не уснула.

Перед тем как уснуть, я поняла главное: не имею права любить кого-то больше, чем себя и свою жизнь. Во мне что-то умерло. Умерла моя всепоглощающая любовь к нему. И родилась новая я.

На следующий день, чтобы скрыть синяки на шее, надела водолазку. Лето, а я в водолазке – проще сказать, что простудилась, чем объяснять правду. Утром он попросил прощения, сказал, что любит и жить без нас с дочкой не может. Я ничего не ответила. Собрала пятилетнюю Валерию и уехала к маме. Просто в гости, на один день.

Я не вернулась. Мы разводились через суд полгода. Он каждый день говорил, что приедет, но ни разу не появился. Делить нам было нечего: машину продали, квартира съёмная. Только дочь – вот и всё, что мы нажили за семь лет. Как раз прошло время запрета врачей. И я осознала, что детей у меня больше не будет, да и я не хочу.

Я в разводе, с дочкой на руках. «Кому я нужна?» – как говорил первый муж. И я в это поверила, что я никому не нужна. И стала жить для себя и своей единственной и любимой дочери! Валерия стала моим якорем по жизни, тем самым, который держит так твердо на месте, что ни одна волна не унесет; якорем, который дает опору по жизни.

После развода он пропал на год. Говорили, пил. Потом вышел на связь, стал общаться с дочкой. Она очень переживала развод. А я любила её за двоих, старалась баловать, чаще обнимать, покупать всё, что просила. Много работала, брала подработки.

Бывший муж до сих пор говорит: «Это ты со мной развелась, а не я с тобой». Говорил это и дочке, уверял, что до сих пор меня любит. Я его не прощаю. Дочка долго на меня за это обижалась.

Итак, я начала новую жизнь в новом городе с новой работой и садиком для дочки. К моменту, когда я познакомилась с Максимом, я уже потихоньку вставала на ноги. Первое время было тяжело и страшно, но я не могла себе позволить раскиснуть. Приходилось мыть подъезды, много работать. И вот однажды знакомая на работе сказала: «У моего мужа есть друг. Хороший. Холостой».


Глава 2: Максим. Дорога друг к другу


Я решила написать ему. Быстро завязалась переписка. Выяснилось, что я работаю рядом с его домом, и он в этот же день пришёл меня встретить.

Это была любовь с первого взгляда. Он такой красивый, высокий. Видно было, что волнуется. Я тоже волновалась. Мы начали встречаться. Дочка приняла его хорошо, и это было для меня очень важно. Он хорошо нашел подход к дочке: учили буквы, играли, ходили на каток, забирал из садика, когда я задерживалась на работе или болела. Я впустила его в нашу жизнь.

Всё было хорошо. Но где-то в глубине души я чувствовала, что не достойна его. В голове громко звучали слова первого мужа: «Кому ты нужна, да еще и с ребенком?». Это мне не давало покоя. Ведь у Максима детей не было, а я, как говорится, «с прицепом». К тому же я узнала, что у Максима недавно, летом, умерла мама. Моё же здоровье оставляло желать лучшего. Именно тогда у меня впервые начались панические атаки – я думала, что у меня больное сердце. Я не хотела портить его жизнь

Всё это привело к нашему первому расставанию. Но мы продолжали общаться, встречаться в компании общих друзей, ездить отдыхать.

Через три года, в новогоднюю ночь, мы решили попробовать снова. К тому времени я твердо стояла на ногах: хорошая работа, достойная зарплата, своя квартира. Дочка училась в школе, в 3 классе, она нейтрально к нему отнеслась на этот раз. Я решила, что теперь я его достойна. Моего идеального Максима. Идеальным я сделала его сама – он был для меня совершенством во всем. Все эти годы я тихо его любила. Но это была уже другая любовь: первая влюблённость сменилась глубоким чувством, к которому добавилось уважение. Уважение за то, какой он есть, за то, как он прошёл через свое горе – ведь его мама умирала у него на руках. Он не сломался, не запил. Нашёл в себе силы жить дальше. И жить достойно.

Мы много времени проводили вместе, но никогда не говорили о чувствах вслух. Я знала, что нравлюсь ему. Он, вероятно, знал, что я его люблю. Иногда мы ссорились из-за моей ревности. Мне казалось, все девушки смотрят на него так же, как и я. Да и у него до меня была девушка, которую он, как я знала, любил. К ней я ревновала особенно, потому что они не прекратили общаться.

Максим зарабатывал мало. Я думала, говорить или нет о беременности, и всё-таки решила рассказать.

Я увидела и почувствовала, что Максим растерян и не знает, что делать. А в таких ситуациях время играет большую роль – думать надо быстро. Если рожать – то рожать, если аборт – то идти и делать. Но он молчал, молчал, но ни слова не сказал про аборт. Может, ему было страшно за будущее, что не сможем и не справимся финансово, может, что-то еще… Я не могу точно сказать. Я помню, как он смотрел на меня, и мне казалось, что он ждет, что я сама приму решение. Он молчал. Молчала и я. Я лишь одно знала: что я не готова еще раз пройти через эти бессонные ночи. Ребенок был так некстати. Да и как он вообще получился? Мы всегда предохранялись, а тут такое… Но родить от любимого мужчины… Обнять часть его и себя… Это наш ребенок. Абортов я никогда не делала, и тут не смогла. Я решила: как будет, так и будет.

И как только я приняла это решение, у меня произошел выкидыш на раннем сроке. Я сообщила Максиму, что больше не беременна. Он заплакал и обнял меня. Больше к этому разговору мы не возвращались. И расстались спустя месяц или два после этого. Мы просто поругались, как я думала, а он встал и ушел из моей жизни. Я помню, что пыталась с ним помириться, но безуспешно. Он ушел без единого слова. Мы не поговорили. Я ждала, что он остынет и поговорит со мной. Прошла неделя – его нет, ни звонит и ни пишет. Еще неделю, и еще… Потом прошел месяц. Но он так и не вышел на связь.


Наша большая ссора, после которой он ушёл на два года, случилась как раз из-за неё, когда я была беременна в первый раз. Я думала, мы просто поругались. А он просто взял и ушёл из моей жизни.

Два года он молчал. И только спустя два года он извинился за то, что так со мной расстался – без предупреждения. После этого мы стали переписываться иногда. А когда я сдала на права, именно ему первому захотелось об этом рассказать, и я позвонила. Мы долго разговаривали, и я была счастлива. Вскоре меня повысили на работе, и я опять захотела с ним поделиться. Максим пригласил отметить это дело, и после этого мы не расставались.