# Строго 18+

Алайна Салах

– Кто это был? – глаза Кости налиты яростью, на скулах гуляют желваки. – Какого хрена он здесь трется?

– Это не твое дело, – чеканю я, хотя внутренности сводит от страха. – Он меня по крайней мере уважает и не относится как к вещи.

– Ты моя, разве не ясно?! – оглушительно рявкает он и с размаху всаживает кулак в стену. – Я был твоим первым, им и останусь. Узнаю, что ты…

Закрыв лицо ладонями, я громко и истерично смеюсь.

– Я тоже так думала, прикинь. Что ты будешь моим единственным. Шесть лет, Костя! Целых шесть лет я на тебя молилась. Но для тебя острые ощущения были важнее наших отношений. Если тебе нужно напоминание, кто все испортил – загляни в зеркало своей долбанной тачки.

Предупреждение!!! В книге есть сцена мжм – и это порицается ГГ. М+М сами не взаимодействуют.

Алайна Салах

* * *

## 1

Солнце начинает всходить, обнажая картину угасающего ночного пиршества. Разбросанные мокрые полотенца, пустые бутылки Моет, россыпи конфетти, покачивающиеся на поверхности бассейна, изуродованный торт с надписью «С днем рождения, любимый!», который я заказала Косте в качестве подарка и который не прожил и минуты, будучи опрокинутым на пол кем-то из гостей.

Слава богу, все закончилось, и мы можем наконец пойти спать. Не знаю, откуда у Кости в его тридцать пять находится столько энергии на вечеринки до рассвета. Я на десять лет его младше, но была готова уйти спать уже в полночь.

– У-уф, знатно погудели, – Костя появляется в панорамных дверях дома с откупоренной бутылкой шампанского в руках. Рубашка выправлена из брюк и расстегнута на три пуговицы, глаза от недосыпа и возлияний налились кровью.

Я улыбаюсь, даже несмотря на то, что не слишком люблю видеть его пьяным – наверное, как и все люди, чьи родители были алкоголиками.

– Еще раз с днем рождения! Да, пошумели от души.

– Иди сюда, киса, – Опустившись на шезлонг, Костя похлопывает рядом с собой и брезгливо отпинывает окурок, валяющийся под ногами. – Бля-я-я, какой срач.

– Вызовем клининг, когда проснемся, – успокаивающе говорю я, садясь рядом. – У тебя же никаких планов на сегодня нет?

Я шутливо морщусь, когда его ладонь моментально ныряет мне между ног.

– В планах тебя трахать, – горячее дыхание с запахом алкоголя волной прокатывается по моей шее и переходит в жадный поцелуй. – Тебе идет это платье… Ноги от ушей… Охуенные сиськи… Красивая жопа…

– Это все твое, – шепотом отвечаю я, моментально заражаясь Костиным напором. Раздвинув ноги, подаюсь промежностью к его ладони, и с наслаждением жмурюсь, когда Костя оттягивает лиф платья и требовательно крутит сосок.

Мы вместе, с тех пор как мне исполнилось девятнадцать, а это уже шесть лет. За это время между нами были и ссоры, и даже одно расставание длиной в месяц, но то, что нас по-прежнему так безудержно влечет друг к другу – лучшее доказательство прочности нашего союза.

– Может быть лучше пойдем в спальню? – хрипло смеюсь я, когда пальцы Кости оказываются внутри меня и двигаются с влажным хлюпаньем. – Вдруг кто-то из гостей все еще бродит по дому?

– Пусть смотрят и дрочат, – отмахивается он, почти раздраженно задирая подол. – Сними эту херню. Хочу видеть тебя голой.

– Эта херня дорого тебе обошлась, – напоминаю я.

– Да и по хуй, – в помутневших глазах горит непреклонность. – Снимай и покрути передо мной задницей. Так чтобы булки тряслись. Меня это пиздец как заводит.

Я замираю в нерешительности. Уже слишком светло, а в доме действительно кто-то может быть.

– Давай, Ди… – голос Кости становится сипло-завораживающим. – У меня все еще день рождения.

Аргумент работает безотказно. Каждый год я стараюсь сделать этот день для Кости особенным: сочиняю поздравления, делаю массаж головы, который он обожает, наряжаюсь так, как он любит и в сексе позволяю больше, чем обычно. В пределах, разумного, конечно.

Шутливо покачав головой, я встаю и стягиваю платье через голову, оставаясь в одних полупрозрачных трусах. Лифчик мой праздничный наряд не предусматривал.

– Повернись, сучка, – хрипло требует Костя, окатывая меня фанатичным взглядом снизу вверх. – Да вот так… Ладони положи на задницу и сожми.

Я делаю как он просит, медленно перемещаясь по кругу, как пирожное в витрине. Костя любит мое тело и любит на меня смотреть – так почему мне должно быть неловко?

– Теперь сними трусы. – Позади слышится чирканье молнии, шумный, полный похоти вдох. Еще не оборачиваясь, я знаю, какую картину увижу.

Белье стоимостью в месячную зарплату нашей домработницы бесшумно падает на плитку.

– Булки сильнее раздвинь, – продолжает требовательно наставлять Костя. – Покажи мне свою дырочку.

Превозмогая стыдливость, я удовлетворяю и эту просьбу и вскрикиваю от неожиданности. Обхватив мои бедра, он резко притягивает меня к себе и проводит языком между ягодиц.

– Кость, пошли в спальню, а? – зажмурившись от возбуждения и прилива стыдливости, лепечу я.

– Пошли, – звонко хлопнув по бедру, Костя подталкивает меня к раздвижным стеклянным дверям. – Яйца, пиздец, звенят.

Смеясь и целуясь как подростки, мы пересекаем периметр гостиной и вваливаемся в спальню. Свободной рукой Костя одергивает штору – он не любит заниматься сексом в темноте, другой – толкает меня на кровать.

– Дверь закрыть не хочешь? – напоминаю я.

– Хочу твою киску, – избавившись от брюк, Костя требовательно разводит ладонями мои ноги и жадно припадает губами к клитору.

Изогнувшись дугой, я вскрикиваю от интенсивности ощущений. Слишком грубо и настойчиво орудует его язык.

В сексе для Кости существует мало запретов. За шесть лет рядом с ним я прилично раскрепостилась, но порой смущаюсь все равно.

– Пой: с днем рождения! – потеревшись подбородком об половые губы, требует он.

– С ума сошел, – выдыхаю я.

– Ни хера не сошел. Я трахаю тебя языком – ты поешь «с днем рождения». Это твой подарок.

Накрыв глаза ладонями, я беззвучно смеюсь. Ну что за сумасшедший?

– Пой, шлюшка, – его пальцы с силой вдавливаются мне в бедра. – Пой, пока я тебя лижу.

– С днем рождения тебя… – сиплю я, зажмурившись оттого, как глубоко его язык оказывается внутри меня. Пальцы комкают простыню, ноги трясутся.

– Еще давай… – Костя сплевывает мне на клитор и тут же слизывает собственную слюну.

– С днем рождения тебя… – давясь собственным голосом, продолжаю хрипеть я. – С днем рождения…

– Умница… Иди сюда. – Резко выпрямившись, Костя падает на спину и тянет меня к себе. – Садись сверху и скачи.


Мои ноги все еще дрожат от приближавшегося оргазма, когда я упираюсь ладонями ему в плечи и медленно опускаюсь на стоящий колом член. Сегодня его день рождения, поэтому собственное удовольствие можно отодвинуть на задний план.

Встретив его мерцающий чернотой взгляд, беззвучно выговариваю «люблю тебя», вытягиваюсь вверх и резко опускаюсь.

– Давай-давай, скачи. – Ладони Кости прижимаются к моим соскам и с силой их сдавливают. – Блядь, какая ты сочная… Сильнее скачи… Чтобы сиськи подпрыгивали. Вот так… Нравится мой хер? Нравится, конечно… Течешь как последняя блядь… Шлюха…

Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на ощущениях в теле. Как туго ходит внутри меня член Кости, выбивая искры удовольствия, как ток разбегается от сосков по груди и животу, приближая меня к пиковой точке.

– Замри, – вдруг заговорщицки произносит он, зафиксировав ладонью мои ягодицы.

Застыв, я разочарованно открываю глаза: оргазм был слишком близко.

– Тс-с, тс-с, расслабляйся, – тихо, почти ласково произносит он, поймав мой непонимающий взгляд.

– В каком… – я обрываюсь, потому что вдруг понимаю: что-то не так.

Воздух в спальне изменился, из расслабленно интимного став некомфортным, как и моя собственная нагота.

Обернувшись, я немею от шока. Прямо за мной находится еще один человек. Мужчина. Темноволосый, восточной внешности. Я видела его среди гостей. Оперевшись коленом об изножье кровати, он стоит абсолютно голый и водит ладонью по эрегированному члену.

– Это Бурак, киса. Помнишь его? – Голос Кости продирается сквозь оковы моего шока.

– Какого черта он здесь делает? – лепечу я, беспомощно впиваясь в него глазами.

– Пусть это будет заключительная часть твоего подарка. – Блаженно улыбнувшись, Костя толкается внутрь меня. – Ты ему очень понравилась.

– Отпусти, – я дергаюсь с намерением вырваться, но в это же мгновение горячее потное тело припечатывает меня сзади.

– Тс-с-с, моя киса… – успокаивающе пропевает Костя, раздвигая ладонями мои ягодицы. – Я же рядом. Ничего плохого не случится.

– Скажи ему убраться, – гневно и одновременно испуганно рявкаю я.

– Ты же как-то сказала, что против третьей в постели. Я тебя послушал. – Приподнявшись, Костя выглядывает из-за моего плеча. – Бурак, там где-то смазка валяется. Будь осторожнее с ее попкой. Порвешь – я тебе лично башку оторву.

– Костя… – в отчаянии шепчу я, до конца не веря, что это происходит. – Я не хочу… Я против.

– Всего один раз… – притянув меня к себе, он жадно впивается в меня губами. – Неужели не хочешь попробовать сразу в обе дырочки. Тебе стопудово понравится…

От ощущения холодной, растекающейся по анусу влаги, я сдавленно охаю. Происходящее кажется бредом, в котором я по ошибке застряла. Я чувствую себя растерянной и обезоруженной. Костя, которого я любила и доверяла, просит меня впустить в себя незнакомого мне мужчину. Потому что ему так хочется. Потому что у него день рождения. Потому что это по какой-то причине его возбуждает? Или потому что он меня разлюбил?

Холодная липкость сменяется тугим болезненным давлением. Чужой и явно не маленький член пытается протолкнуться внутрь меня.

Задергавшись, я скулю от унижения и боли.

– Тихо, тихо, моя кисонька, – продолжает нашептывать Костя. – Бурак, брат, ты как там? Как тебе попка? Узенькая, да?

В ответ раздается протяжный грубый мужской стон, и в ту же секунду меня парализует вспышкой боли. Турок входит резко и глубоко.

Взвизгнув, я впиваюсь ногтями в плечи Кости.

– Тс-с-с, моя маленькая… Пошел процесс, – удовлетворенно бормочет он. – Расслабь попку, Ди. Не в первый раз же… Кончишь в два раза сильнее.

Я задушенно мычу, когда два мужских тела начинают попеременно толкаться в меня, подкидывая словно плюшевую игрушку. Бурак, не стесняясь, протяжно стонет и хрипит, пока его мошонка звонко бьется о мою кожу.

– Моя сученька… – приговаривает Костя, продолжая удерживать мои ягодицы раздвинутыми. – Такая горячая… Не ври, что тебе не нравится… вон ты как хлюпаешь…

Он ловит губами сосок, щелкает по нему языком, с силой тянет. Я закрываю глаза, чтобы его не видеть. Хочется ничего не чувствовать тоже, но это невозможно… Слишком много ощущений раздирают меня на части. Возбуждение тоже имеется среди них, но помимо него присутствует еще унижение, боль и паника.

– Как бы я хотел посмотреть на тебя оттуда, – шепчет Костя. – Как его член таранит в твою розовую дырочку. Он большой, да? Но не больше моего, точно.

– Я тебя никогда за это не прощу… – хриплю я, смаргивая слезы.

Сзади слышится протяжный похотливый рык, и между ягодиц становится особенно туго и влажно. Пальцы Бурака больно впиваются мне в кожу, движения становятся быстрее и напряженнее.

Плотно сомкнув губы, я беззвучно кричу. Кажется, мое тело не выдержит, и что-то внутри меня вот-вот безвозвратно сломается или взорвется. Последний толчок – и в одной части меня наконец становится пусто.

Позади тяжело пружинит матрас. Бурак что-то удовлетворенно бормочет на своем языке, слышится шлепанье его удаляющихся ног. Я жмурюсь, смаргивая влагу, собравшуюся в уголках глаз. Сокращающийся анус продолжает выбрасывать сперму.

– Видишь, ничего страшного, – ласково шепчет Костя, убирая налипшие волосы с моего лица. – Это был твой лучший подарок на мой день рождения, киса.

– Я тебе этого никогда не прощу, – сипло повторяю я, ослепнув от мутной пелены перед глазами.

– Конечно простишь, дурочка… – его член снова толкается внутрь меня. – Ты же моя собственность. И я тоже целиком твой.

## 2

С остервенением размазав слезы локтем, я откидываю руку мирно спящего Кости и выбираюсь из кровати. Между ягодиц болит и тянет, тело бьет озноб.

Ворвавшись в гардеробную, я натягиваю первые попавшиеся джинсы и толстовку, стаскиваю с верхней полки дорожную сумку и начинаю закидывать в нее вещи. Футболки, свитера, брюки, кроссовки, шлепанцы. Платья, духи и украшения намеренно игнорирую. Они – самое дорогое, и не нужны мне в новой жизни. Пусть Костя ими подавится.

Все, хватит с меня!

Сколько можно списывать его выходки на особенности характера и убеждать себя в том, что любовь обязана принимать все, как есть? Сегодня он перешел черту. Это и раньше происходило, например, когда однажды он, будучи нетрезвым, намекнул, что не прочь привести к нам в постель Надю – эту дешевую шлюху с силиконовыми шарами, вечно притаскивающуюся на общие тусовки. Или когда в Таиланде изъявил желание посмотреть, как меня будет ублажать языком тайская проститутка.

Каждый раз это вызывало во мне волну протеста и желание уйти от него, но всякий раз Костя сводил все к шутке. Тогда я затыкала свою гордость подальше и убеждала себя, что это просто его фантазии, которые он сумеет держать под контролем.

Помимо этого, было в наших отношениях и много другого, что меня не устраивало: например, его желание контролировать мою жизнь. Он запрещал мне общаться с подругами, которые ему не нравились, а еще Костя категорически был против того, чтобы я работала, объясняя это тем, что денег у него предостаточно, и по возвращении домой из офиса он не хочет видеть меня заебанной. Это цитата.

Я всегда сопротивлялась, но со временем все равно делала так, как ему хотелось. Потому что безумно любила. Даже не так. Костю я боготворила. Красивый, умный, успешный, щедрый на подарки, волевой и совершенно непредсказуемый… Порой резкий и не стесняющийся в выражениях, но такой он был со всеми, не только со мной.

Нас связывала не только любовь. Костя открыл для меня новую жизнь, вытащил со дна зловонного хрущевского болота, в котором я задыхалась восемнадцать несчастных лет.

Родители спивались, из еды в холодильнике был только заплесневевший хлеб и бутылка подсолнечного масла, денег не было. Не было настолько, что зимой я ходила в летних кроссовках, которые донашивала за сестрой.

Он повстречался мне в забегаловке, где я подрабатывала официанткой и уборщицей. Одному богу известно, что парню на тачке стоимостью в десять миллионов понадобилось в этом убогом месте, и почему он вдруг решил со мной заговорить. Помню, Костя сказал, что я слишком красивая для этого места. Напоил паршивым местным кофе и записал мой номер телефона, сказав, что у него есть для меня работа.

В тот же вечер я засыпала с мыслью о нем. За стенкой родители орали матом и били посуду, а мне было все равно. Как и любая наивная девушка того возраста, я мечтала, что рано или поздно появится прекрасный принц на белом мерседесе и меня увезет.

Костя позвонил только через неделю, пригласил на ужин. Пришлось срочно одалживать у соседки туфли и платье.

Помню, как тряслись ноги, когда я садилась в его машину и как приятно в ней пахло. Помню, как Костя погладил мою щеку так, будто мы были очень давно знакомы, и сказал:

– Красивая ты такая, киса. Только тебе эти дешманские шмотки не идут и туалетная вода – говно полное. Давай метнемся быстро поесть и купим тебе нормальные.

Я растерялась и просто кивнула. Казалось, будто это сон какой-то. Красивый парень хочет купить мне что-то, хотя даже не знает меня толком.

Сон оказался даже волшебнее, чем я представляла. Сначала Костя привез меня в ресторан, где я попробовала блюда, о которых до этого даже не слышала. Я была такая голодная, что слюна буквально заполоняла рот и мешала говорить. Но я все равно держалась и пробовала по чуть-чуть, чтобы не выглядеть дикой чайкой.

Костя это заметил, недовольно поморщился.

– Вот только, блядь, давай без этого, – рявкнул и придвинул ко мне тарелку. – Ешь давай нормально. У тебя глаза, как у псины голодной.

А потом мы приехали в здоровенный четырехэтажный магазин, где ценники на одежду исчислялись десятками и даже сотнями тысяч. Костя сам совал мне вешалки, и когда я в протесте промычала «это же дорого», почти силой запихал меня в примерочную.

К концу вечера, сидя в его машине в окружении десятка оранжево-черных пакетов, я была безоговорочно влюблена. Заботу и внимание, которые я годами не видела от родителей, удалось получить от незнакомого парня буквально за пару часов.

Поэтому когда Костя повернулся и спросил: «Тебя сейчас куда? Ко мне поедешь?» – я без раздумий ответила «да» и приготовилась расстаться с девственностью. Ближе сестры и Кости к этому моменту в моей жизни не было никого.

– Мудак, – бормочу я сквозь слезы, задергивая молнию на сумке. – Я же тебя так любила, скотина. Надеялась, что когда-нибудь мы поженимся.

Я хочу выйти из спальни не оборачиваясь, но в дверях все равно не удерживаюсь и смотрю на него, спящего. Не подозревающий о моем бегстве Костя лежит, раскинув руки, черты лица, огрубевшие с годами, расслаблены, что делает его особенно похожим на того парня, в которого я безоглядно влюбилась в тот вечер.

– Чтобы у тебя член отсох, – шепотом говорю я, в последний раз скользнув взглядом по его обмякшему агрегату. – Можешь теперь трахать шлюху Надю сколько угодно. Я тебя никогда не прощу.

## 3

Ключ в двери бабушкиной квартиры проворачивается со скрежетом. Я не была здесь пару лет точно, да и сестра столько же. Несколько раз мы обсуждали возможность ее сдавать, но всякий раз откладывали. У Теи с деньгами все в порядке – она бухгалтер в крупной фирме на приличном окладе, я благодаря содержанию Кости тоже не бедствовала. Не зря квартира все это время стояла без постояльцев. Ждала моего возвращения.

Со вздохом сбросив сумку, я прохожу в гостиную. Дешевый ламинат непривычно поскрипывает под ногами. После смерти бабушки мы с сестрой сделали здесь небольшой ремонт: поменяли обои, обновили диван и кухонный гарнитур, так что интерьер стал выглядеть вполне прилично и современно. Но после роскошного особняка с бассейном и тренажерным залом здесь все ощущается крошечным и убогим.

– Ничего, привыкну, – твердо говорю я себе и машинально надавливаю кнопку чайника, не сразу сообразив, что воды в нем нет и ее для начала нужно заказать.

Опустившись на стул, тычу в иконку маркетплейса с намерением заказать в свою новую одинокую жизнь все самое необходимое: полотенца, постельное белье, чистящие средства, продукты. За полчаса в корзине оказывается более двадцати наименований товаров, но так и не успев нажать кнопку «оплатить», я неожиданно для себя начинаю плакать.

Все должно было быть не так. Я была уверена, что со временем мы с Костей сумеем стать настоящей семьей. Что, как и все пары, мы поженимся и у нас появятся дети. И что все эти безбашенные сафари и тусовки на Ибице скоро сменятся расслабленным отдыхом в семейных отелях и уютными ужинами с друзьями. Мечтала, что я буду с гордостью носить фамилию Рогова, а комнату, отведенную под никому не нужный бильярд, мы переделаем в детскую.

И уж точно среди этих розовых мечт не было здоровенного турка, трахающего меня в задницу с разрешения Кости.

Потерев глаза, я снова мажу пальцем по экрану и оплачиваю все, что заказала. Да-а, с такими тратами я долго без работы не протяну.

Взгляд останавливается на запястье, где в лучах яркого дневного солнца золотятся часы, подаренные Костей на мой прошлый день рождения. Можно сдать их в ломбард и выручить неплохую сумму.

Эта мимолетная мысль причиняет мне боль.

Что, так тяжело расставаться с его подарком? – язвлю я над собой же. – Значит тем более нужно это сделать. Хватит быть тряпкой. Если решила рвать с прошлым – рви основательно. Кто сказал, что будет легко?

Отстегнув золотой браслет, я кладу часы на стол. Завтра же пойду и сдам их. В чем смысл дорогих цацек, если нечего есть?

Следом рука тянется к телефону, чтобы написать сестре. Она мой единственный друг и единственный близкий человек, не считая… Теперь она мой единственный близкий человек.

«Привет. Я в бабушкиной квартире. Ушла от Кости. На этот раз навсегда».

Вместо ответа почти сразу же раздается звонок.


– Привет, – слышится по-деловому собранный голос Теи. Среда, день. Разумеется, она на работе, в отличие от своей безработной слабохарактерной сестры. – Что опять случилось?

– Он перешел грань, – поднявшись со стула я бесшумно подхожу к окну и одергиваю несвежие тюли. – Повел себя отвратительно. Не могу больше это терпеть…

– Снова наорал на тебя при толпе? – предполагает сестра.

– Хуже.

– Только не говори, что Костян опять завел речь о левой телке в вашей постели…

– Еще хуже, – закрыв глаза, я тычусь лбом в нагретое солнцем стекло. – Я потом расскажу, не по телефону. Может увидимся сегодня?

– Сис, я бы с радостью, но в семь вечера иду на стендап. Владу подарили билеты… Хотя стоп! Он же как раз не хотел идти… Так, дай мне пару минут, чтобы одобрить рокировку…

Меньше всего в таком состоянии мне хочется посещать публичные мероприятия, и тем более, настолько безвкусные и банальные, как стендап-выступления, но сказать я об этом не успеваю, потому что Тея уже отключается.

Несколько секунд разглядывав покореженную детскую площадку, я отрываюсь от окна. Как я собираюсь здесь жить, если уже сейчас чувствую, насколько тут все не мое? Смогу ли я вставать каждое утро без привкуса безысходности, пить кофе за этим крошечным столом, жарить яичницу и после ехать в метро на не самую высокооплачиваемую работу?

Для восемнадцатилетней полуголодной девчонки это было пределом мечтаний, но шесть лет роскошной жизни с Костей приучили меня к совершенно иному. Разумеется, со временем я смирюсь, но пока… Пока очень страшно.

– Алло, – тихо роняю я, прикладывая запищавший телефон к уху.

– Короче, я все устроила, – без прелюдий тараторит сестра. – В шесть будь готова. Приедем пораньше, чтобы выпить и попиздеть. Кстати, там сегодня выступает Данил Лебедев. Ходячий секс-флаг. Ты главное, моему мужу это не передавай…

– Хорошо, – соглашаюсь я сразу по всем пунктам, решая, что возможность встречи с сестрой все же стоит пары часов бесцельного времяпрепровождения. – К шести буду готова.

Я едва успеваю вернуть телефон на стол, как экран вспыхивает новым звонком. Каждая мышца в теле моментально деревенеет. Проснулся Костя. И, не обнаружив рядом свою собственность, ожидаемо разозлился.

Несколько мгновений я гипнотизирую экран глазами и сбрасываю звонок. Сердечный бой вибрацией сотрясает кости. Пошел ты, – беззвучно шевелятся губы. – Пошел ты на хер, урод. Я тебя никогда не прощу.

Телефонная трель тут же возобновляется. Теперь к моему негодованию примешивается толика торжества. Я показываю фотографии Кости средний палец и тычу им же в красную трубку.

Не проходит и минуты до прихода очередного уведомления.

«Трубку возьми!!!! Что за ебучий перфоманс с собранными шмотками?!! Я хоть и бухой был, но прекрасно помню, что ты кончила».

Дышать удается урывками. Я слишком хорошо знаю Костю, чтобы понимать: сейчас он в бешенстве. Сжав в кулаки трясущиеся руки, я смотрю как на экране снова возникает его фотография.

Этот звонок я не сбрасываю – просто жду, когда он сам оборвется. В груди клокочет паника. В гневе Костя становится неуправляемым. До сих пор не могу забыть, как он с ором и пинками выгнал из нашего дома девку, спьяну обозвавшую меня блядью.

Дзынь!

«Где ты, киса моя любимая? Не заставляй меня полубухим кататься по городу и тебя искать. Садись в такси и возвращайся. Закажем пиццу, обнимемся и потрахаемся. Залижу тебя до визгов».

И следующее спустя каких-то три минуты.

«Блядь, и хуле ты молчишь, Диана?!!! Забыла, чья ты?! До вечера даю время, потом сам приеду в хату твоей бабки и притащу тебя домой».

Чтобы больше себя не мучить, я пишу Тее, что буду ждать ее во дворе, и выключаю телефон. Завтра нужно будет не забыть сменить сим-карту. Новая жизнь, так новая жизнь.

## 4

К клубу мы подъезжаем за сорок минут до начала шоу. При виде толпы людей, сгрудившихся возле входа, меня непроизвольно передергивает.

Зачем я здесь? Можно было просто поплакаться сестре в машине и никуда не ехать. Купить в ближайшем супермаркете бутылку вина – или как чем там обычно запивают горе те, кто закончил многолетние отношения? – и остаться дома.

– Смотри какой, – сестра азартно кивает на постер-афишу. С него на нас смотрит улыбающийся парень с микрофоном, на вид ровесник или на пару лет старше. Над головой у него красуется предупредительная надпись «строго 18+».

– Типичная мамина булочка, – хмуро резюмирую я. – Может, зайдем в какую-нибудь кофейню? Я что-то совсем не в настроении. Поболтаем немного, и я вызову такси.

– Вот только давай без этого, – Тея требовательно сжимает мою руку. – Зря я, что ли, Влада дома сидеть оставила? И кстати, можешь уже начинать рассказывать о том, что твой психопат учудил.

В памяти вспышками проносятся мерзкие кадры сегодняшнего утра. Плотоядный взгляд турка, его торс, поросший темными волосами… Череда болезненных толчков, горящие азартом глаза Кости, запах чужой спермы.

– Он привел к нам третьего, – сдавленно признаюсь я. – Позволил какому-то своему знакомому трахать меня, пока я была на нем сверху.

Даже в приглушенном свете уличного фонаря я вижу, как лицо сестры покрывается пятнами шока.

– Он, что, совсем ебанулся?! – возмущенно верещит она, так что люди в толпе начинают на нас оборачиваться. – Это же самое настоящее изнасилование! Ты просила его прекратить?

– Просила, конечно. – Мне приходится задрать голову, чтобы слезы унижения закатились обратно. – Он всю ночь хлестал шампанское… Думаю, он половины не понимал…

– Так, стоп-стоп-стоп, – Тея берет меня за плечи и встряхивает. – А ну-ка, слушай сюда. Неважно, сколько он выпил. Это вообще ни на что не влияет. Мало того, что он без предупреждения притащил к вам в спальню левого мужика, так он еще и не остановил все, когда ты попросила. Да ему яйца за это мало отрезать! Надо заявление на него написать…

– Хватит! – Я сбрасываю с себя ее руки и делаю шаг назад. – Никуда я обращаться не планирую. Я собрала вещи и ушла. Все, чего мне хочется – это начать новую жизнь и поскорее о нем забыть.

– Как будто он тебя так просто отпустит, – уже спокойнее произносит сестра, помолчав. – Костян же буйнопомешанный. А если почувствует, что ты всерьез настроена от него уйти, вообще с катушек слетит. Тебе бы по-хорошему квартиру снять, чтобы он не знал, где тебя искать.

– Найдет себе другую на все согласную дуру и успокоится, – В левой половине груди больно колет от того, что я произнесла это вслух. – Костя не всемогущий. Начнет руками махать – вызову ментов.

Лицо Теи становится задумчиво-встревоженным.

– Сис, может, лучше у нас поживешь? Над тобой он власть имеет, а меня побаивается. Начнет быковать – Влад ему махом челюсть поправит.

Неопределенно мотнув головой, я киваю на закачавшуюся толпу.

– Стали впускать, вроде. Пойдем, раз приехали.

Клуб находится на цокольном этаже – моя отдельная фобия. Длинная лестница вниз, красная неоновая стрелка с надписью «Смеяться там», на ступенях – россыпь лежалых окурков и пивные подтеки. Костя бы заржал, если бы знал, куда я пришла. Спорю, я здесь единственная в кедах от Гуччи.

– Ну а чего ты ждала? – безошибочно считав мое неприятие, Тея цепляет меня под локоть. – Выступления восемнадцать плюс не проводят в отеле «Four Seasons».

Впереди нас ждет досмотр. Охранник с бицепсом размером с мое бедро улыбается так, будто выступает на разогреве.

– Запрещённые предметы есть?

Я качаю головой.

– Только дерьмовое настроение.

– С этим мы пропускаем, – подмигивает он. – Данил вам быстро его поправит.

Зал выступления оказывается просторнее, чем я ожидала, но с критично низкими потолками. В воздухе пахнет удушливым женским парфюмом и стейками. Маленькие круглые столики хаотично разбросаны по залу, на каждом стоит свеча в стакане. Выясняется, что у нас «ВИП»-места – прямо у сцены. Хотя сцена, конечно, громко сказано. Скорее, большая прямоугольная ступенька с микрофоном по центру.

– Две маргариты и воду, – говорит Тея молоденькой официантке в сетчатых колготках и белых кедах.

– Принято. – По-детски распахнутый взгляд из-под ярко-синих ресниц устремляется на меня. – А вы что будете?

Растерявшись, я вопросительно смотрю на сестру, желая удостовериться, что правильно поняла вопрос. Тея прыскает смехом.

– Девушка, две маргариты и вода… – повторяет она вдвое медленнее. – Это наш заказ.

– А, теперь поняла-а, – девушка расплывается в расслабленной улыбке. – Хорошо, скоро принесу.

Проводив ее глазами, я со вздохом оглядываю зал. Разговаривать-то толком все равно невозможно.

Публика собралась разношерстная. Сразу за нами – компания девчушек лет по двадцать в крошечных топиках-корсетах и рваных джинсах. Сосут два коктейля на четверых и выжидающе смотрят на сцену.

На так называемых «ВИП» местах справа от нас – мужчина и женщина. Он в деловом костюме-тройке, она в вечернем платье в блестках – на мой вкус, странный выбор наряда для подобного шоу.

Слева сидит компания подруг. По виду далеко за сорок, но старательно молодятся: широкие вырезы декольте, пышные укладки и многочисленные достижения пластической хирургии на лицах.

– Бедные дамы, – иронизирую я, наклонившись к Тее. – Зря наряжались. В зале от силы три мужика.

– Боюсь, они пришли к конкретному, – задорно скалится сестра. – У маминой булочки, как ты его назвала, куча фанаток.

Характерный хлопок микрофона заставляет меня вздрогнуть. И без того тусклый свет гаснет, и на сцене появляется ведущий.

– Привет, столица! Вы готовы пошуметь?! А что так тихо? Я вас не слышу!!

Далее следует пара прогревочных шуток про запрет порно и цены на алкоголь. Зал хихикает, я закатываю глаза. Здесь все, как и ожидалось: лед в коктейле – замороженная водопроводная вода, а местный юмор – полный отстой.

– Погоди, Ди. – Тея ободряюще теребит меня за руку. – Сейчас выйдет Даня, и все будет как надо.

Пробормотав скептическое «угу», я присасываюсь к трубочке. Уйти сейчас все равно не получится, значит буду пить.


О выходе звезды вечера я узнаю по истеричному женскому визгу. Оторвав взгляд от телефона, смотрю на сцену. Да, это тот самый парень с афиши. Небрежно взлохмаченные волосы, квадратная челюсть и яркий пухлый рот, одет в темные джинсы и толстовку. Взгляд ироничный, походка уверенная – даже, пожалуй, чересчур. Из-за приподнятого рукава угадывается татуировка.

Я ловлю вопросительный взгляд Теи и в ответ равнодушно пожимаю плечами. Что я о нем думаю? Типичный интернет-красавчик. Спорю, в его соцсетях сплошные селфи и фотки у зеркала в спортзале.

– Привет, столица! – выдернув микрофон, Данил, или как его там, обводит зал глазами. – Как настроение, ребят?

Публика одобрительно гудит.

– В общем, такие дела, друзья. Бумажку с подсказками я оставил в своей личной гримерке… – он скалит зубы в шутливо-досадливой усмешке. – Давайте притворимся, что она у меня есть… Поэтому предлагаю сегодня просто с вами пообщаться. Как вы на это смотрите?

Зал выкрикивает громогласное «Да!!!» и восторженно улюлюкает. Кажется, будто все, кроме меня, в курсе, что будет дальше.

– …И начну я, пожалуй, с той, кто сидит передо мной и выглядит так, словно под ее ногами воняет кошачье дерьмо. – Смеющийся взгляд парня останавливается на мне. – Да, это я говорю тебе, леди. Представься.

– Диана, – поперхнувшись от неожиданности, я тянусь к стакану с водой.

– Ди-ана, – повторяет он, словно пробуя мое имя на вкус. – Диана, ты с кем здесь сегодня?

Занервничав от избытка внимания, я беспомощно поворачиваюсь к Тее.

– Я… эм… Пришла с сестрой.

– Очень предусмотрительно. – Внимание Данила переключается на нее: – Ты наверняка в курсе, что твоя сестренка адски горячая. Ты поэтому пришла с ней? В качестве телохранителя?

– Ты как всегда в точку, Даня, – беззлобно смеется Тея, с легкостью включаясь в диалог.

– Ты, кстати, тоже огонь. Просто не вижу смысла об этом говорить, потому что у тебя кольцо на пальце. – Парень корчит сочувственную гримасу. – Я ведь здесь не для того, чтобы за твоего мужа отдуваться.

Компания сорокалетних подруг заходится громким кокетливым смехом. Я с возмущением кошусь на них. И что в этом смешного?

– Вернемся к тебе, Ди. – Искрящийся весельем взгляд парня возвращается ко мне. – Ты состоишь в отношениях?

Проигнорировав вспышку боли в левой половине груди, я решительно качаю головой.

– Нет.

– О, так еще интереснее. По шкале «Я в одиночку пересмотрела все сезоны «Друзей» до «Час назад я вызвала грузчиков, чтобы забрать от него свои вещи», где ты сейчас находишься?

– Съехала сегодня с утра, – с несвойственной прямотой отвечаю я и машинально подношу к губам коктейль.

В ответ на мое признание зал тянет сочувственное «ууу», как будто на сцену вынесли трехлапого щенка.

Парень тут же поднимает ладонь, тормозя коллективное сочувствие.

– Вот только, блядь, давайте обойдемся без этого унылого «ууу». Мы здесь не для того, чтобы кого-то жалеть.

Он делает многозначительную паузу и выразительно, почти флиртуя, смотрит на меня.

– С ним всё окончательно?

– Да.

– Он знает?

– Да, – я до хруста поджимаю пальцы в кроссовках, чтобы не зареветь. – Теперь уже в курсе.

– Отлично. Ребята, аплодисменты Диане, которая только что сделала шаг в свою лучшую жизнь, – Данил стучит пальцем по микрофону. – Расставание ведь сродни ломке. Сначала трясёт, затем постепенно светлеют глаза, а в один прекрасный день вдруг начинаешь различать нормальных мужиков…

Ослепительно улыбнувшись, он прикладывает ладонь к груди и склоняет голову.

– Диана, я буду ждать.

Зал хохочет, словно это лучшая шутка из услышанных, в то время как стареющие кокетки косятся на меня с ревностью.

– Я же говорила, что он классный! – орет Тея мне в ухо. – Заметила, как бережно он с тобой шутил?

– Скорее, это апогей его возможностей, – огрызаюсь я, отрывая взгляд от самодовольно улыбающегося Данила. Меньше всего этим вечером мне хотелось оказаться в эпицентре внимания и публично обсуждать расставание с Костей. А благодаря ему случилось и то, и то.

– О, это ты зря, – хмыкает сестра. – Сейчас ты в этом убедишься.

## 5

Я заказываю второй коктейль, пока Данил движется по залу, собирая биографии зрителей, словно лесник – переспевшие ягоды. «Кто ты? Кем работаешь? Почему так одет?» И получив ответ, мгновенно сдабривает его собственной мини-историей.

Когда блондинка из-за соседнего стола говорит, что работает в банке: «О, так это ты звонишь мне трижды в неделю с вопросом “не хочу ли я взять кредит?” Ты заебала, серьезно. Видела нынешнюю ключевую ставку? Так вот, блядь, забудь мой номер, пока она не упадет до шести».

Парня, на чьей руке красуется татуировка «Моя жизнь – мои правила», он поднимает на смех.

«Бро, не хочу тебя расстраивать, но футболка у тебя отстойная. Скажи честно, ее подарила твоя девушка?»

И когда парень, краснея от смущения и смеха, кивает, Данил, напустив на себя вид доброжелателя, доверительно советует:

– Лучше своди татуху, бро. Десятиметровый каблук здесь круче будет смотреться.

Я прикрываю рот рукой, чтобы булькающий смешок не вырвался наружу. Нет, мне не смешно, скорее, заражает атмосфера всеобщего веселья. Да и Тея хохочет так, что хочется пнуть ее под столом.

Надо признать, что, несмотря на грубость юмора, работать с аудиторией Данил умеет. Над слишком уверенными он подтрунивает жестче, с теми, кто тушуется, обращается мягче, проходя по самому краю. В его шутках есть секс, но без излишней пошлости; есть дерзость, но без грязи.

Скрестив руки на груди, наверняка для того, чтобы зал смог оценить рельеф его мускул, он останавливается перед столом возрастных кокеток.

– Так, теперь ты, брюнетка, косплеящая черненькую из Виагры… Я имею в виду, до того, как она свихнулась и стала петь мантры. Как тебя зовут?

– Хочу тебя трахнуть, – томно и абсолютно не впопад произносит женщина, заставляя зал восторженно заулюлюкать, а нас с Теей переглянуться в осуждении.

– Прости, что? – Данил прикладывает ладонь к уху, делая вид, что не расслышал. – Я спросил имя, но ты, кажется, назвала еще и фамилию с отчеством.

– Хочу тебя трахнуть, – настойчивее повторяет женщина, подаваясь вперед внушительной грудью. Ее подружки рядом хихикают и, как одна, поправляют локоны. – Расскажи, что ты делаешь сегодня вечером?

– О-о-о. – Разразившись громким смехом, он крутит головой по сторонам. – Охрана, вы где? Присмотрите за третьим столиком. Если черная выпрыгнет на сцену, пускайте слезоточивый газ. Ничего личного, Хочу-Тебя-Трахнуть. – Он сочувственно прикладывает ладонь к груди. – Просто мама строго-настрого запрещала мне садиться в машину к взрослым дядям и тетям.

Лицо брюнетки заметно вытягивается, но он успевает подсластить пилюлю шутливым вздохом:

– Ох уж эти дурацкие внушения из детства. А ведь могли бы кувыркаться с тобой всю ночь.

– Тей, я отлучусь ненадолго, – я трогаю сестру за руку. – Хочу воздухом подышать.

– С тобой пойти? – встревоженно переспрашивает она, отрывая взгляд от сцены.

Я качаю головой.

– Нет, не нужно. Скоро вернусь.

Миновав любопытный взгляд шутника-охранника и обшарпанную лестницу, я выхожу на улицу. После полумрака зала свет уличных фонарей слишком навязчиво бьет в глаза, шум проносящихся машин кажется слишком громким и пугающим.

Озираясь в поисках укромного места, я нащупываю в боковом кармане сумки курительный гаджет, купленный по пути сюда. Смешно, да? Мне двадцать пять, а курение до сих пор ощущается чем-то постыдным. И хотя Костя любил кальян, мне он его курить запрещал, так же как и всевозможные вейпы и сигареты. Но раз уж я больше не с ним, то можно, так? Чем-то ведь нужно успокаивать нервы.

Проскользнув в ветхую кирпичную арку, я обнаруживаю за ней небольшой уютный дворик. Судя по вибрации стен, это внутренняя сторона здания.

С облегчением навалившись на стену, я обхватываю губами пластиковый наконечник и жадно всасываю фруктовый дым. Выключенный телефон мертвым грузом лежит в сумке. Интересно, сколько раз Костя мне позвонил и сколько проклятий отправил в сообщениях? Вдруг, когда я вернусь, то застану дверь выломанной? Хотя возможно он уже успокоился и понял, что настаивать бесполезно и я не вернусь к нему ни при каких условиях.

Отчего-то оба этих варианта причиняют мне боль.

Когда металлическая дверь справа вдруг с протяжным скрежетом распахивается, я подпрыгиваю от неожиданности. Машинально спрятав курительный гаджет за спину, ошарашенно смотрю в ярко-зеленые глаза с ироничным прищуром.

– Привет еще раз, Диана. – Выбив из пачки сигарету, Данил вставляет ее в уголок рта и чиркает спичкой. – Тоже вышла подышать воздухом?

– Вроде того, – бормочу я, глядя, как желтоватое пламя озаряет его точеные скулы. – Не знала, что пришла на задний двор.

– А если бы знала, то что? – Он расслабленно прислоняется к стене и выпускает из рта серую струйку дыма. – Здесь достаточно места. Кури – не стесняйся.

Неловко кашлянув, я вытаскиваю руку из-за спины. То, что он уже дважды за вечер видит меня уязвимой, бесит.

– Как тебе концерт? – Сощуренный взгляд Данила меряет меня с головы до ног. – Ты стопроцентно не поклонница таких шоу.

Я качаю головой. На сцене этот парень никого не щадил, так с чего мне заботиться о его чувствах?

– Стендап – это совсем не мое. Слишком грубый юмор.

– Считаешь мой юмор грубым? – осведомляется он, явно находя это забавным.

– А у кого-то разве остались сомнения после того, как ты словесно уничтожил ту брюнетку?

– Эта та, которая «хочу-тебя-трахнуть»? – Запрокинув голову, Данил звучно смеется. – А ты хотела, чтобы я бросил ей визитку со сцены? Вдруг моя девушка сидит в зале? И вообще, я был вполне мил.

– У тебя в зале сидела девушка? – растерянно выходит из меня.

– У меня нет девушки, – поясняет он, едва ли планируя меня впечатлить. – Но когда зритель играет на грани фола, ему стоит быть готовым к последствиям. Те, кто ходят на мои выступления, знают, что я не церемонюсь.

– Сестра сказала, что со мной ты был осторожен.


– Потому что я не бью лежачих. – Кончик его сигареты вспыхивает от новой затяжки, а взгляд становится пристальным и задумчивым. – Ты и так еле держалась.

– С чего ты это взял? – с возмущением переспрашиваю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– Я работаю с залом и умею его читать. Не хочется, чтобы после моего выступления кто-то вернулся домой и стал мылить веревку.

– Думаешь, та брюнетка не побежит записываться на новую пластическую операцию, после того как ты ее отшил?

– Она-то? – Скептически поморщившись, Данил качает головой. – Вряд ли. Скорее, расскажет всем своим знакомым, что выступление было отстойным, и пойдет в бар, чтобы найти себе пару поклонников в успокоение.

– А ты действительно неплохо изучил свою публику, – невольно улыбаюсь я, запихивая гаджет обратно в сумку.

Вместо ответа Данил шутливо кланяется и расплющивает окурок в пепельнице.

– Ну что ж, Диана, пойду дальше шутить свои грубые шутки. Жду тебя в зале.

– Удачи, – беззвучно роняю я, глядя в закрывающуюся дверь.

## 6

Судя по вибрации стен и взрывам хохота, шоу Данила вернулось к микрофону и продолжилось. Одному богу известно, почему я до сих пор торчу снаружи и сжимаю в руке выключенный телефон. Костя, безусловно, мудак, и я никогда к нему не вернусь, но стоять здесь без него непривычно. За исключением рабочих будней и его коротких командировок, мы всегда были вместе, и не занятое им время так или иначе ощущалось как пустота.

Поборовшись с собой, я все же нащупываю кнопку сбоку. На экране вспыхивает логотип откусанного яблока, а через несколько секунд телефон начинает гудеть от уведомлений. Среди них я обнаруживаю сообщение от Арины, жены Костиного приятеля, с которой мы в последнее время довольно сблизились.

«Диана, привет! Эрик попросил тебе написать и спросить, где ты. Я так понимаю, вы с Костей поссорились?».

Все остальное – смски о пропущенных звонках Кости и несколько сообщений в мессенджере с виртуальным ором "Где ты?" и угрозами силой вернуть меня домой.

«Пошел ты», – чеканю я вслух, а после заношу его номер в черный список и блокирую везде, где только можно. Это куда проще, чем тащиться в салон связи и менять сим-карту.

– Ты где так долго была? – Тея смотрит на меня с праведным возмущением. – Я тут в одиночку чуть живот не надорвала.

– Дышала воздухом, сказала же… – Я машинально ловлю пристальный взгляд со сцены и быстро отвожу свой. – И еще курила.

Данил тем временем успел переключиться на мужчину в костюме и даму в блестящем платье.

– Ребята, вы выглядите так, будто зашли не в ту дверь, – с улыбкой замечает он, сидя на корточках у самого края сцены. – Корпоратив Газпрома проходит на другой улице, в курсе?

Пока зал смеется, он спрыгивает вниз и подходит к их столику.

– Итак, представьтесь. Как вас зовут?

– Мила, – чересчур мягко, а потому не слишком естественно произносит женщина.

– Мила, рядом ваш муж?

– Да.

– Как его зовут?

– Анатолий.

Данил выразительно оглядывает мужчину.

– Выглядит очень представительным. У него, наверное, до хера денег, да?

Захихикав, женщина кивает.

– Очень.

– Тогда возникает закономерный вопрос: а здесь вы что забыли? Соскучились по дерьмовому рому с колой и деревянным стульям?

Для ответа он протягивает микрофон мужчине. Тот, почувствовав всеобщее внимание, приосанивается и напускает на себя деловой вид.

– Захотелось разнообразия.

– А то надоела эта венская опера и виды Бурдж-Хали́фа, – комментирует Данил. – Понимаю. Ну и как тебе здесь? Достаточно разнообразно?

– Сносно, – небрежно бросает он.

– Надеюсь, то же самое ты говоришь в мишленовском ресторане после сета из трех блюд. Так что…

– Моя жена хочет твою толстовку, – перебивает мужик. – Я готов ее купить.

Зал притихает, а мы с Теей переглядываемся.

«Дешевые понты», – безмолвно транслирую я, округляя глаза.

«Высокомерный сучоныш», – шипит она.

– Вот они, Издержки славы, друзья, – Данил разводит руками, с усмешкой оглядываясь на зрителей. – Но сегодня у меня как раз есть запасная футболка. Так что, Анатолий, сколько ты готов дать?


– Давай начнем с десяти тысяч, – царственно заявляет мужик.

– То есть я могу повышать ставки? – Подобострастие в голосе Данила настолько фальшивое, что, кажется, никто, кроме Анатолия не принимает его за чистую монету. – Круто.

– Даю пятнадцать! – весело гаркает Тея.

Я смотрю на нее с неверием. Мол, ты что, совсем рехнулась?

– Это просто чтобы мужика побесить, – улыбаясь во весь рот, поясняет сестра. – А то возомнил себя королем мира.

– Двадцать, – снисходительно бросает тот, с неодобрением зыркнув в нашу сторону.

Зал размеренно гудит. Импровизированное общение неожиданно превратилось в забавный аукцион.

– Я так понимаю, никто накинуть больше не хочет? – скалится Данил и берется за полы толстовки. – Ну окей, тогда я…

Адреналин пузырьками собирается внутри живота, толкая на опрометчивый и совершенно не свойственный мне поступок.

– Двадцать пять! – Я вскидываю руку и сама же пугаюсь этого жеста. Среди нас двоих оторва – Тея, тогда как я предпочитаю быть молчаливым наблюдателем.

К тому же, эта сумма – четверть всего, что есть на моей карте, и ввязываться в аукцион с толстосумом в этом смысле – апогей идиотизма. Зачем я это делаю – понятия не имею. Наверное, заразилась слабоумием и отвагой сестры.

Взгляд Данила находит мой. Теперь помимо веселья в нем читается удивление.

– Ты хочешь мою толстовку, Диана? О-о-о… – Он с шутливом умилении прикладывает ладонь к груди. – Тебе просто нужно было мне об этом сказать.

– Пятьдесят! – рявкает мужчина, швыряя на стол портмоне.

– Продано!

Судя по тому, как быстро Данил это выкрикивает, он явно опасался, что аукцион перестанет походить на шутку.

После этих слов победитель удовлетворенно опадает на стуле. Ощутить свое превосходство было для него делом принципа.

– Друзья, давайте согласимся, что это была отличная сделка, – Данил снова обводит глазами зал. – Предел мечтаний толстовки за пять косарей.

– И вдвое больше твоего гонорара за выступление, – самодовольно хмыкает мужик, отсчитывая купюры.

– Тут ты немного ошибся, Анатолий. – Абсолютно не уязвленный небрежной ремаркой, Данил стягивает с себя толстовку.

По залу проносится скорбное женское «оо», когда под ней обнаруживается футболка.

– Как знал, потеплее оделся, – ухмыляется он.

Я успеваю заметить крепкий пресс с хорошо прорисованными косые мышцами и стыдливо отвожу глаза. Кажется, я не должна этого видеть или как минимум не имею права. Словно где-то поблизости сидит Костя и наблюдает за мной.

Забрав со стола свернутые галочкой купюры, Данил передает толстовку женщине в блестящем платье. И пока та, сияя триумфальной улыбкой, запихивает ее в сумку, по-приятельски добавляет:

– Надеюсь, твой муж ее наденет, когда вы соберетесь потрахаться.

Лицо мужика шокированно вытягивается, в то время как зал взрывается диким хохотом. Засунув два пальца в рот, Тея оглушительно свистит.

– Лучши-и-и-й!

Я закрываю лицо ладонями, чтобы спрятать искренний смех. Это была очень грубая шутка, но черт… Отчего-то мне очень смешно.

## 7

– Ну что, столица, вы были огонь! – Данил возвращает микрофон в стойку и поднимает ладонь, прося зал немного приглушить прощальные овации. – Не напивайтесь слишком сильно, а то начнете звонить бывшим. Особенно ты, Ди. – Его взгляд задерживается на мне, становясь по-родительски строгим. – Держи себя в руках, ладно?

Не сдержав улыбку, я шутливо закатываю глаза. Тея со смехом толкает меня локтем:

– Он как будто что-то знает, да?!

Я фыркаю, залпом допивая остатки теплой маргариты. Ладно, признаю, шоу оказалось лучше, чем я ожидала.

Свет в зале загорается, толпа начинает стекаться к выходу. Тея бойко расталкивает каждого, кто пытается нас теснить, и тянет меня вверх по ступеням.

– Куда мы так торопимся? – обеспокоенно осведомляюсь я.

– Мне нужно срочно рвать домой. Влад уже дважды написал, что голодный. Он не ест, потому что совместный ужин – наша традиция.

– Какая милота, – со слабой улыбкой замечаю я, одновременно радуясь за сестру и испытывая страх перед предстоящим одиночеством.

Очень жаль, у нас с Костей не получилось так, как у них. Чтобы любовь с первого взгляда переросла в счастливый брак со своими милыми приколами и традициями.

Тейка переехала к Владу почти сразу же после знакомства, а уже спустя три недели они поженились. В то время как я, дура, шесть лет находила причины, по которым Костя не делает мне предложение. Оправдывала это его занятостью и тем, что многим парам для счастья не нужен штамп в паспорте. А дело было в том, что он просто не воспринимал меня всерьез. Потому что если бы воспринимал, никогда бы не подсунул меня тому мерзкому сопящему турку.

– Хотя иногда я думаю, что он просто прикидывается романтиком и на деле ему просто лень самому себе греть еду, – прорезается сквозь невеселые мысли смеющийся голос Теи. – И убирать за собой посуду тоже. Влад та еще ленивая задница…

После холода кондиционеров уличный воздух ощущается особенно теплым и влажным. Зрители, успевшие выйти раньше нас, уже вовсю дымят сигаретами и со смехом обсуждают шутки, а компания девчонок в топиках, кокетливо крутя пятыми точками, во всеуслышание составляют план по взятию автографа у Данила.

Накинув капюшон на голову, я следую за Теей к ее припаркованной белой мазде. Мысль о возвращении в бабушкину квартиру с каждой секундой вызывает все больше паники и отчаяния. Допустим, сегодня мне удастся быстро уснуть, но завтра неминуемо наступит утро, в котором я буду совершенно одна.

Без друзей. Без работы. Без понятия, как жить дальше. Без него.


– Слушай, Ди, может быть все-таки к нам поедешь? – Остановившись у капота машины, Тея извлекает ключи из сумки. – Поужинаем, винишка выпьем. Если захочешь – поревешь.

Я качаю головой.

– Нет, давай в другой раз. Не хочу портить вам романтику.

Почему я, будучи до дрожи напуганной предстоящей перспективой возвращения в пустоту, отказываюсь от такого щедрого предложения, сама не могу объяснить. Наверное, мне неловко быть сестре обузой, так же как неловко смотреть в глаза Владу.

Несколько раз они с Костей пересекались на совместных мероприятиях, но общего языка ожидаемо не нашли. Влад – спортсмен и айтишник, а последние в Костином представлении – ебанные задроты, с которыми не хер иметь дело. Это тоже цитата.

– Эй, сестренки! – раздается за нами звучный, немного запыхавшийся голос. – Подождите!

Глаза Теи восторженно расширяются, а на лице растекается улыбка триумфа. Я шокированно оборачиваюсь, уже зная, кого увижу.

Данил стоит всего в полуметре от нас. Волосы по какой-то причине мокрые, на серой футболке виднеются подтеки воды, грудь часто вздымается, будто ему пришлось бежать.

– Быстро вы ушли, – Он по очереди смотрит на Тею и на меня. В глазах больше нет веселья и юмора – перед нами словно другой человек.

Я невольно отмечаю то, на что по какой-то причине не обратила внимания ни на заднем дворе, ни на сцене. Данил высокий. Примерно на голову выше меня.

– Моя сестра торопится на ужин с мужем, – поясняю я, как и в зале, начиная смущаться под его прямым взглядом.

– Подтверждаю, – весело вставляет Тея. – Но так и быть, немного подожду.

– Тогда я быстро. – Тень Данила нависает надо мной, обдавая жаром разгоряченного тела и едва различимым запахом стирального порошка. Я растерянно смотрю на ладонь с лежащим на ней смартфоном. – Напиши мне свой номер, Диана. Можем просто поболтать.

Высокочастотный торжествующий писк сестры вонзается мне в лопатки. Ну а чего еще от нее ждать? Она фанатеет от Данила и потому в восторге от идеи обмена контактами.

Не решаясь поднять голову и встретить его взгляд, я смотрю поверх плеча Данила. Квартет его незадачливых молодых поклонниц уже вовсю завистливо пилит нас глазами. Услышь они мой последующий ответ, наверняка бы сочли бы сумасшедшей.

– Извини, но я не могу, – Я прочищаю горло и делаю крошечный шажок назад. – Сейчас это плохая идея.

– Почему ты так уверена? – Голос парня звучит пытливо, и не смотреть на него становится верхом трусости. – Ты не состоишь в отношениях, а я всего лишь предложил поговорить.

Сделав над собой усилие, я поднимаю глаза. К щекам приливает смущение. Уж очень близко лицо Данила, и уж слишком яркие у него черты… И взгляд слишком проницательный.

– Потому что со мной ты проблем не оберешься, – бормочу я, впиваясь пальцами в ребристый ремешок сумки. – А выступление было очень классным… Ты действительно умеешь читать зал.

Данил не уходит даже когда я, попятившись, хватаюсь за ручку пассажирской двери и трусливо забираюсь в салон.

Проворчав: «Сис, ну какого хрена?», Тея обиженно заводит двигатель. Она-то в мыслях уже наверняка погуляла на нашей свадьбе.

Машина трогается. Сестре приходится долго сдавать задним ходом, так что не смотреть на Данила не представляется возможным. По-прежнему стоя на месте, он поднимает ладонь в прощальном жесте и провожает нас глазами до тех пор, пока мы не покидаем парковку.

## 8

Когда машина Теи останавливается возле подъезда, я непроизвольно поеживаюсь. Представляю, как захожу в пропахший сыростью подъезд, поднимаюсь по щербатым ступеням, и как хлопок двери разносится по чужой мне, по сути, квартире эхом одиночества.

С бабушкой ни я, ни Тея никогда не были близки. Баба Галя, как мы ее называли, не хотела иметь ничего общего со своей проблемной дочерью и ее выблядками. Последнее – тоже цитата. В последний раз я видела ее около десяти лет назад в маршрутке, но она меня не узнала или просто сделала вид.