# Город четырех лап

Джакомо Наталья

После страшной трагедии, унесшей жизнь его верного напарника – пса Грома, бывший спасатель Денис оказывается на грани отчаяния. Но вместо того, чтобы выбрать путь мести, он решает изменить правила игры. Так рождается «Ковчег» – приют нового типа, где нет клеток и страха, а есть чистота, тепло и уникальная система «Пульс», переводящая чувства животных в музыку.

Вместе с талантливым техником Майей и маленькой дворняжкой Кнопкой Денису предстоит вступить в схватку с жестокостью системы и равнодушием властей. Это история о том, как резонанс двух сердец может перерасти в глобальную революцию сострадания, превращая город боли в город четырех лап.

## Глава


Глава 1

Дождь в этом городе никогда не смывал грязь, он лишь превращал её в липкую серую кашу, которая забивалась в поры асфальта и души, оставляя после себя запах мокрой пыли и безнадеги. Денис сидел на кухне в полной темноте. Единственным источником света был экран старого ноутбука, на котором в сотый раз прокручивалась запись с камеры наружного наблюдения.

На зернистых кадрах было видно, как из дорогого внедорожника выходит человек. Он небрежно бросает кусок мяса через забор частного сектора. Через секунду к забору подбегает крупная немецкая овчарка – Гром. Гром, который три года назад вытащил Дениса из-под завала в разрушенном торговом центре. Гром, который чувствовал пульс человека под двумя метрами бетона. Гром, который доверял людям.

Запись была беззвучной, и Денис благодарил небо за это, потому что его собственная память и так каждую ночь воспроизводила те звуки с беспощадной четкостью. В ту ночь Денис задержался на службе всего на час. Когда он вбежал во двор, учуяв запах паленой шерсти, Савостьянов уже скрылся, оставив после себя лишь запах бензина и тишину. Гром еще дышал. Его морда и лапы превратились в обугленное месиво – результат методичной работы строительной горелкой.

Денис упал на колени, пытаясь подхватить напарника на руки, но боялся даже коснуться его, чтобы не причинить еще большей боли. Гром не мог скулить – его гортань была сожжена. Он лишь хрипел, содрогаясь всем телом, и из последних сил пытался уткнуться носом в ладонь Дениса, по привычке ища в человеке спасения. Он умирал в агонии прямо на его руках, глядя на Дениса единственным уцелевшим глазом, и в этом взгляде не было страха, только бесконечное, разрывающее душу непонимание: «Почему ты не пришел раньше? Почему человек сделал это со мной, за что?!»

– За то, что ты просто был рядом, когда ему захотелось почувствовать себя богом, – прошептал Денис, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

В ту ночь в его почтовом ящике появилось сообщение от «Призрака». Тайная организация «Бумеранг» предлагала ему инструмент для мести. Они обещали, что Савостьянов почувствует на своей коже каждое прикосновение горелки, которое испытал Гром. Денис долго смотрел на экран, на четкие улики, на адрес убийцы… и удалил письмо.

Он понял, что, если он возьмет в руки горелку, Гром умрет во второй раз. На этот раз в его собственном сердце.

Денис выбрал другой путь. Получив страховку за погибшего напарника и продав всё, что у него было – квартиру, машину, даже старые награды МЧС, он решил вложить каждую копейку в создание места, которое станет вызовом всему этому жестокому миру. Он решил построить приют нового типа. Место, где время не замирает в ожидании смерти, а лечит и продлевает жизнь.

Так появился «Ковчег времени».

Глава 2

Прошло два года.

Денис стоял на центральной платформе «Ковчега», глядя, как первые лучи солнца пробиваются сквозь стеклянный купол. Здание, построенное в форме спирали, медленно просыпалось. В «Сердце Ковчега», огромном зимнем саду в центре спирали, зацветали магнолии. Здесь не пахло приютом. Не было этого удушливого запаха хлорки, страха и старой шерсти. Пахло влажной землей, хвоей и свежестью.

Он вспомнил вольер Грома. Тот старый, железный вольер, который не смог защитить его напарника. Здесь всё было иначе. Стены жилых модулей были сделаны из звукопоглощающего материала: никакого надрывного лая, только мягкий гул работающих систем климат-контроля.

– Система «Пульс» запущена, Денис Алексеевич, – раздался из динамиков голос Майи, девушки-программиста, которая верила в его безумную идею так же сильно, как и он сам. – Модуль №14 готов к приему.

Денис подошел к монитору. На экране отображался график состояния нового постояльца – старого лабрадора по кличке Янтарь. Его нашли на трассе, он три дня пролежал у обочины, охраняя пустой чемодан своего хозяина.

– Запускай «Зеркало Души», – тихо сказал Денис.

В ту же секунду в холле зазвучала музыка. Это была не обычная мелодия, а глубокие, тягучие звуки виолончели, перемежающиеся с шумом дождя. Технология Майи переводила нейронные импульсы собаки в звуковые волны. – Он грустит? – спросила Майя, выходя из операторской. – Он ждет, – поправил её Денис. – Виолончель – это верность. Янтарь всё еще там, на обочине. Наша задача – перевести его из прошлого времени в настоящее.

В этот момент в тяжелые двери приюта постучали. Денис вздрогнул. Он знал кто это. Городская администрация прислала уведомление об освобождении участка еще неделю назад, земля под «Ковчегом» стала слишком лакомым куском для застройщиков элитного жилья.

Денис поправил воротник куртки и пошел к дверям. За ними стоял человек в дорогом пальто, держа в руках папку. Но Денис смотрел не на него. Он смотрел на маленькую, дрожащую дворняжку, которую человек держал на тонком поводке.

– Это приют для «особенных»? – брезгливо спросил гость. – Мне сказали, вы берете тех, от кого все отказались. Моя жена… она больше не может её терпеть. Она портит интерьер.

Денис взял собаку на руки и посмотрел ей в глаза. В них не было виолончели. Там была тишина. Мертвая тишина существа, которое уже перестало ждать и надеяться.

– В «Ковчеге» нет интерьеров, – отрезал Денис, забирая поводок. – Здесь есть только жизнь. Уходите.

Он закрыл дверь перед носом чиновника. В руках у него был дрожащий комок шерсти, а впереди – война за право этого комка просто дышать. Денис прижал собаку к себе.

– Теперь ты в безопасности, – прошептал он. – Добро пожаловать на борт.

Глава 3

Маленькая дворняжка, которую Денис забрал у холеного чиновника, оказалась на удивление легкой, почти невесомой, как пустой кокон. Она не сопротивлялась, не пыталась укусить, просто замерла, вжавшись в его старую флисовую куртку. Денис чувствовал, как её крохотное сердце колотится о его грудь – часто-часто, словно швейная машинка.

– Ну чего ты, маленькая… – пробормотал он, заходя в операторскую. – Теперь интерьеры портить не придется. Тут у нас всё домашнее, надежное.

Майя уже ждала его, на ходу заплетая растрепанные волосы в тугой узел. На ней были растянутые треники и огромная толстовка с надписью «Error 404», а под глазами залегли тени – верный признак того, что она опять полночи не спала.

– Ого, какой «страшный зверь», – Майя улыбнулась, протягивая руку, чтобы погладить собаку, но та лишь сильнее зажмурилась. – Как назовем? – Бывший хозяин звал её «Мими». Тьфу, – Денис поморщился. – Давай будет Кнопкой. По крайней мере, ей это имя больше идёт.

Он осторожно опустил собаку на мягкий коврик в четырнадцатом модуле. Кнопка тут же забилась в самый дальний угол под кресло.

– Запускай «Пульс», Майя. Посмотрим, что у неё там, в голове.

Майя защелкала клавишами. На главном мониторе побежали кривые графики. Через пару секунд из динамиков донесся звук. Это не была виолончель, как у Янтаря. Это был тонкий, пронзительный свист, похожий на звук ветра в пустой бутылке, который переходил в прерывистый, рваный стук.

– Страх, – тихо сказала Майя, глядя на экран. – Глухой, липкий страх. Она не просто боится, Денис. Она ждет удара. Каждую секунду.

– Чиновник сказал, жена её «терпеть не могла», – Денис вспомнил брезгливое лицо гостя и почувствовал, как внутри снова начинает закипать та старая, «громовская» ярость. Но он глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться.

– Настрой «Пульс» на розовый шум и добавь немного тепла. Пусть модуль прогреется до двадцати четырех.

Майя кивнула. Через минуту свист в динамиках стал тише, сменившись мягким шуршанием, похожим на звук прибоя. Кнопка под креслом чуть расслабила лапы.

– Денис, – Майя замялась, не отрывая глаз от монитора. – Из мэрии снова звонили. На этот раз не юристы. Звонил сам помощник Воскресенского. Говорит, если мы не подпишем согласие на «добровольный перенос» до пятницы, они пришлют комиссию по сан надзору. А ты знаешь, как они работают. Найдут пыль на подоконнике и опечатают всё здание вместе с собаками.

Денис подошел к окну. Сквозь стекло он видел стройплощадку через дорогу, там уже высились скелеты будущих высоток. «Ковчег» стоял у них на пути как кость в горле.

– Пусть приходят, – бросил он, не оборачиваясь. – Я вчера проверил все фильтры и запасы корма. У нас тут чище, чем в их операционных. А Воскресенскому передай… хотя нет, ничего не передавай. Я сам к нему съезжу.

В этот момент в «Пульсе» Кнопки что-то изменилось. Среди шума прибоя промелькнула короткая, чистая нота, как будто кто-то тронул струну арфы. Денис и Майя одновременно посмотрели на монитор. Кнопка высунула нос из-под кресла и робко потянула воздух.

– Видишь?!– Денис едва заметно улыбнулся. – Она услышала!

Но его улыбка тут же погасла. На экране радара у входа в приют высветились две черные точки. К воротам «Ковчега» подъехала машина с надписью «Муниципальный контроль».

– Началось, – выдохнул Денис. – Майя, оставайся с Кнопкой. Не выключай систему, что бы ни случилось. Я пойду встречать гостей.

Глава 4

Денис вышел на крыльцо, нарочно не закрывая за собой тяжелую дубовую дверь. Пусть видят, что ему нечего прятать. У ворот стоял чёрный микроавтобус с «мигалками» и эмблемой городской инспекции. Из него, не спеша, выгружались трое: плотный мужчина в форменной фуражке, сухая женщина в очках с цепочкой и молодой парень с планшетом, который уже что-то усердно фотографировал.

– Денис Алексеевич? – мужчина в фуражке даже не смотрел на него, изучая бумаги. – Инспектор Рыков. Плановая проверка соблюдения санитарно-эпидемиологических норм в местах массового содержания животных.

– Плановые проверки проводятся по графику, – спокойно ответил Денис, спускаясь по ступеням. – Вас в графике на этот квартал нет.

– А у нас внеплановая, по жалобе граждан, – подала голос женщина, поправляя очки. – Жильцы соседних домов жалуются на… – она заглянула в планшет, – …на «странные звуки и возможное использование несертифицированного оборудования».

Денис едва не усмехнулся. «Соседние дома» – это те самые недостроенные высотки, где пока жили только рабочие и ветер.

– Проходите, – Денис отступил в сторону. – Только наденьте бахилы и халаты. У нас здесь стерильнее, чем у вас в кабинетах.

Комиссия вошла внутрь. Рыков сразу начал шнырять по углам, выискивая грязь, а женщина, её звали Тамара Степановна, замерла в холле, прислушиваясь к мягкому гулу системы «Пульс».

– Что это за шум? – подозрительно спросила она. – Похоже на ультразвук. Вы что, облучаете здесь животных?

– Это розовый шум, Тамара Степановна, – Денис вел их по спирали коридора. – Он помогает собакам расслабиться. У каждой в модуле свой звуковой фон. Зайдите в четырнадцатый, посмотрите.

Они подошли к модулю Кнопки. Майя сидела внутри, прямо на полу, делая вид, что читает книгу. Кнопка уже не сидела под креслом, она лежала на коврике, положив голову на лапы. Из скрытых динамиков лилась тихая, едва слышная мелодия, похожая на колыбельную.

– И это вы называете приютом? – Рыков фыркнул, заглядывая внутрь. – Диваны? Телевизоры? Это нецелевое использование средств, если приют муниципальный…

– Он частный, – отрезал Денис. – Построен на мои личные деньги. И ни копейки из бюджета я не взял. Так что целевое использование моих средств – это моё личное дело.

Парень с планшетом тем временем подошел к пульту управления.

– А это что? «Зеркало Души»? – он хмыкнул. – Слышал я про это шарлатанство. В интернете пишут, что вы просто музыку подбираете под вид собаки.