Вероника Скопина
Неразменный пятак

Сердечки

Они прожили вместе не так долго, как принято говорить про настоящие браки, но достаточно, чтобы появились внуки. Болезни тоже появились – не страшные, но утомительные. Всё шло обычным порядком.

Он любил её. Это было видно по мелочам и по постоянству. На каждый день рождения он дарил ей золотые украшения. Чаще всего – сердечки. Кулоны, браслеты, серьги, даже цепочку, где каждое звено было сердцем. Он выбирал долго, советовался, возвращался в магазин снова и снова. Со временем украшений стало много. Она хранила их в отдельной шкатулке.

Однажды они почти развелись.

Это случилось, когда они были ещё достаточно молоды. Она захотела танцевать, видеть себя в зеркалах, двигаться красиво, чувствовать тело. Они записались в школу танцев вместе.

Учитель был внимателен. Слишком внимателен. Он задерживал её, показывал движения, поправлял руки, задерживался рядом дольше, чем требовалось. В зале это воспринималось легко. Так ей казалось.

Однажды муж приехал на занятие прямо с работы. Зашёл в кафе рядом со школой и увидел их за столиком. Они пили кофе и что-то обсуждали. Он подошёл и потребовал объяснений.

Она не стала оправдываться. Сказала, что поводов для ревности нет.

Тогда он потребовал, чтобы она поклялась детьми, что между ними ничего не было.

Она отказалась. Ей показалось это невозможным. Дети здесь были лишними.

– Тогда мы разведёмся, – сказал он.

– Как хочешь, – ответила она.

Они не развелись. Стали жить дальше. С трещиной. С ссадиной. Осторожнее, чем раньше.

Ничего между ней и учителем не было. Никогда. Но она не сказала этого так, как следовало бы. Обида оказалась сильнее. Потом она много лет собиралась сказать. Потом откладывала. Потом думала, что время уже прошло.

И всё же решила. Когда его положили на плановую операцию на коронарных сосудах, она подумала, что скажет после. Всё. И про танцы. И про ту глупую гордость. И попросит прощения.

Операция шла дольше, чем обещали. Потом сказали, что случилось осложнение. Инсульт во время операции. Он впал в кому.

Она сидела рядом, когда его привезли в палату. Врачи говорили, что нужно подождать. Что первые часы важны.

Она наклонилась к нему и начала говорить. Тихо. Спокойно. Рассказала, что тогда ничего не было. Что она его любила и любит. Что не надо было упираться. Что она хотела доказать что-то непонятно кому. Что просит прощения.

Он не открыл глаза.

Через несколько часов стало ясно, что он не очнётся.

Потом был дом. Тишина. Люди.

Однажды она открыла шкатулку с украшениями. Достала все сердечки и выложила их на стол. Их оказалось больше, чем она помнила. Золото тускло блестело при вечернем свете.

Опера

В небольшом зале при старом театре ставили Монтеверди. Полусценическое исполнение, студенты, камерный оркестр. Она сказала, что хочет пойти. Он взял два билета.

– А ты вообще любишь оперу? – спросила она, когда они поднимались по лестнице.

– Люблю, – ответил он. – Мама иногда водила. Редко. Это было дорого.

– Я долго боялась оперы, – сказала она. – Казалось, в ней слишком много всего сразу. Я долго жила в музыке без слов. Я ведь раньше играла.

– Пианистка?

Он посмотрел на неё внимательнее.

– Тогда понятно, – сказал он. – Музыка у тебя внутри.

– К опере я пришла позже, – продолжила она. – Там ведь всё вместе: звук, движение, тела, дыхание. И эта откровенность… иногда кажется, что так чувствовать невозможно. Но, может быть, именно так и нужно.

Он посмотрел на неё очень нежно. У неё перехватило дыхание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.