Наталия Горошенко
Эликсир Памяти. Книга первая

Наталия Горошенко.

Эликсир Памяти. Книга Первая

«Эликсир Памяти» – это захватывающее фэнтези о силе рода, верности и цене возвращения к корням, где магия предков встречается с современными реалиями, а каждый шаг к цели приближает героев к новой опасности и новому открытию.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Книга является литературно-художественным изданием, содержит вымышленные события, имена и факты.

Глава 1. Фэрберн

В воздухе витал запах расплавленного асфальта и выжженной земли. Ярость, душевная боль, отчаяние и скорбь пронизывали всё вокруг. Казалось ещё несколько минут – и всплеск сильных эмоций одного Росса, словно мощный ядерный взрыв, оборвёт все жизни на своём пути, в первую очередь сметя мегаполис и ближайшие города с окраинами.

Их дома больше нет. Ни родных земель, ни родителей, ни родовичей, ни соратников – всё обратилось в чёрный пепел.

Её отец успел проложить и толкнуть их двоих в Коридор. Но подлый удар Чужака в спину нарушил заклинание, и Переход прошёл неудачно – их разделило. Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что он мог выжить, но охваченное ужасом и горем сердце и сознание не могли справиться с пережитым.

Девушка вцепилась в растрёпанные грязно-пшеничные волосы и истошно закричала. От гнева её глаза застилались мутной пеленой, а пространство вокруг раскалялось и трещало.

Буйный ветер рвал последние провода на трассе и причесал дым, струившийся из-под капотов намертво застрявших на дороге машин. Поначалу некоторые люди выбегали в панике, пытаясь исправить поломку, но тут же падали навзничь, не в силах справиться с сильными порывами стихии. Вскоре в салонах сделалось жарко и душно, от едкого запаха резины и асфальта невозможно было дышать. Пассажиры спешили покинуть транспорт и укрыться в безопасности, но таких мест становилось всё меньше. Разбивались стёкла, в воздухе кружились обломки. Из-за бури солнца не было видно, и улицы погрузились в сумрак.

В небе сверкали кривые, толстые молнии, попадая в дома, деревья и землю, вызывая пожары.

Разворачивалась настоящая катастрофа, исход которой зависел от вмешательства Третьего круга Фэрберн.

Несколько крупных капель, оторвавшись от свинцовой тучи, сорвались вниз и застыли в воздухе, превратившись в хрустальные линзы, искажающие замерший мир. В них, как в зеркалах, отразилось искажённое болью лицо девушки.

Приблизились четверо.

– Только посмотрите, сколько от неё бед! В мои планы никак не входило менять мерности этим существам! А вот ей одной я могу прямо сейчас это устроить! – сказал первый и без раздумья замахнулся острой секирой, намереваясь прервать нить жизни.

– Нет, – остановил его второй. – Сперва разберёмся, что произошло. – он сформировал перед собой шар, в котором проявилась вся история судьбы гостьи, её рода и других родов далёкой земли. – Всякому есть жизнь. И этой нужно дать шанс и время, чтобы исправить допущенные ошибки. Остальные согласны?

Он обратился к двум Основам, отвечающим за счастливую судьбу и любовь и за несчастную судьбу и ненависть. Те долго шептались между собой, уточняя детали у Второго круга и Архитекторов, после чего кивнули.

– Думаем, мы сможем встроить новый элемент в систему. Мы будем давать подсказки, но ей и пребывающим здесь Россам предстоит самим найти друг друга и дорогу домой в течение пяти лет. В противном случае их судьба – бесследно и навсегда исчезнуть… В текущем состоянии она опасна и угрожает всей живой системе. Найдёте способ стабилизировать, и мы возьмёмся провести их через это бремя.

– Согласны. – сквозь глухую, застывшую завесу произнесли устами девушки вставшие позади неё родители, бабушки и дедушки, дальние предки и другие трагически сменившие мерность Россы.

Жизнь удивлённо поглядела на Смерть.

Вместе с Первоосновами Стихий и элементами, взятыми с её родных земель, они временно собрали разбушевавшуюся силу и эмоции, создав феникса-проводника Смагу¹ и Объект², в который отныне девушка могла не просто сбрасывать излишки своей силы, но и черпать её при недостатке.

Смага, выплетенная из огненной бури, угасшим пламенем упала ей на грудь, впившись в кожу холодком, и спряталась, накрыв незримой защитой. Красное ядро Объекта новым сердцем блеснуло в ладони и вобрало в себя излишки разрушительной силы.

Мир дрогнул и рванулся вперёд. Капли хлынули ливнем, смывая пепел и грязь с её лица и рук. Гром отступил за горизонт. Буря утихла, оставив после себя тишину, разбитый город и оглушающую пустоту внутри. Она осталась одна. Но теперь в этой пустоте зияло не всепоглощающее пламя, а тихий, настороженный холодок артефакта – и далёкий, как звёздная пыль, шёпот предков: «Ничего не бойся. Мы с тобой».

Уцелевшие Россы, находящиеся в момент нападения на Фраксинус за пределами родных земель, разбросаны по этому миру. Чтобы вернуться домой и всё исправить, возродить родовое Древо, ей предстоит отыскать и собрать всех. Каждая встреча, каждый шаг может привлечь внимание Чужака и его приспешников, которые выследят их и в этом новом мире.

Глава 2. Первая подсказка

Она шла по осенней, серой улице, тихо радуясь, что спустя несколько месяцев её жизнь в этом мире начала налаживаться: ей удалось найти нескольких своих. В день встречи Тан, её брат, был почти неузнаваем: в спецовке, с грубыми руками и тенью в глазах. Но когда он увидел её в дверях, чашка выпала у него из рук. Они не плакали. Они просто стояли, сжимая друг друга в объятиях, и молчали. С ним были ещё трое – из дружины, что охраняла восточные рубежи в день нападения. Они выжили чудом, и теперь держались вместе, как последний островок родной земли в чужом, враждебном море.

За прошедшие месяцы она успела достойно проводить с десяток Россов, но конец очереди из желающих перейти в следующий лок ей только снился.

Девушка вздохнула, подняла глаза и не заметила, как уткнулась в спину пожилого мужчины, стоявшего у пешеходного перехода в ожидании зелёного сигнала.

– Осторожно, юная леди! Смотрите, куда идёте! – недовольно буркнул он, поправляя шерстяное пальто оливкового цвета.

– Простите… – робко ответила она и отошла подальше.

По натуре она была очень наблюдательной. Ей нравилось разглядывать всё вокруг: архитектуру зданий, витрины магазинов, вывески, прохожих – в особенности их лица и глаза, по которым можно было многое понять. Так и сейчас, блуждая взглядом, она заметила, как на противоположной стороне улицы водитель припаркованной машины пристально смотрит в их сторону, что-то сжимая и разжимая в руке.

– Твой первый шаг. – промелькнуло у неё в голове.

Внезапно из толпы испуганно вскрикнули:

– Вызовите скорую! Мужчине плохо!

Она пробралась через кольцо зевак и увидела лежащего на тротуаре того самого пожилого военного. Он тяжело дышал, держась за грудь, морщась и стоная от боли.

– Отойдите, дайте пройти! – она уложила мужчину в удобное положение, расстегнула ворот пальто и, положив под голову свой шарф, слегка её приподняла.

– Скорая будет через пятнадцать минут! – волнуясь, сообщил юноша, опуская смартфон. – Хоть бы успели…

– К их приезду будет поздно. Такой энергоудар переживёт не каждый… – подумала она, поджав губы. Вокруг было много людей, ей не хотелось выставлять свои способности напоказ, но и оставлять человека на волю случая она не могла.

Она глубоко вдохнула, накрыла ладонь мужчины своей, и стараясь не привлекать внимания, начала мягко сжимать и разжимать её, концентрируясь на области сердца и представляя, как должен работать здоровый орган. Вторую руку положила на асфальт, чтобы «сбрасывать» в землю сочащуюся из его груди чёрную, липкую тяжесть. Вскоре ему полегчало: появился лёгкий румянец, дыхание выровнялось, но он по-прежнему лежал, ощущая слабость.

Послышались сирены. Время пролетело незаметно.

Он открыл глаза и проницательно посмотрел на спасительницу, будто понимал, каким образом она только что отвела от него мучительную смерть.

– Спасибо… – проговорил он едва слышно, прежде чем бригадамедиков переместила его на носилки и увезла.

Через неделю, выходя из кофейни, её остановили двое в строгой одежде и вежливо, но настойчиво попросили пройти «побеседовать».

Её привезли к внушительному административному зданию бледно-жёлтому цвета и провели в кабинет.

– Свободны. – сухо сказал мужчина лет шестидесяти и указал девушке на кресло. Она в замешательстве присела.

– Гм… Как Ваше самочувствие? – неловко спросила она.

Пожилой военный прищурился и сжал ладони вместе, будто пытаясь уличить её в чём-то.

– Благодаря Вам – прекрасно… – он вышел из-за стола и подошёл к окну. Его звали Михаил Астахов. – Как Вы это сделали? Тот водитель в машине… он нанёс мне дистанционный удар. Я должен был умереть от остановки сердца. Так ведь?

Спасительница пожала плечами.

– Я просто почувствовала, что кому-то в толпе плохо.

– «Просто», – он усмехнулся. – Не делайте из меня дурака! Я имел дело с подобными Вам и прекрасно знаю, что стоит за таким «просто»!

Девушка переменилась в лице, став серьёзной и расчётливой.

– Чего Вы от меня хотите?

– Скажем так, люди с Вашими… способностями нужны в определённых структурах, – и он упомянул о «Марфе».

– «Марфа»? – переспросила она, и её вдруг пробрал озноб, будто в комнату впустили морозный воздух.

Астахов заметно напрягся.

– Вы знаете это название? Откуда?

– Знаю, что туда лучше не попадать. Не хочу быть подопытной мышкой.

На его лице мелькнула тень старой боли.

– Вы верно заметили. После того как делами Отдела начал заправлять Анестратов, «Марфа» стала не тем местом, которое задумывали мы с моим старым другом, – его голос на мгновение сорвался. Он отвернулся к окну, делая вид, что поправляет галстук.

И в этот миг она увидела образ человека, который возник за его спиной. Рослый светловолосый мужчина со шрамом над бровью коротко кивнул, поднеся два пальца к виску в странном приветствии, и растворился, будто его стёрло ярким бликом на стекле.

Астахов вздрогнул, как от удара током, и резко обернулся. Его взгляд из оценивающего стал пронзительным.

– С этого места, юная леди, поподробнее, – тихо, но властно приказал он. – Кто Вы на самом деле?

И она рассказала ему. Ровно столько, сколько, ему следовало знать. О своих возможностях, о немногочисленных уцелевших родичах и о том, что через пять лет они уйдут из этого мира, если всё сложится, как надо. Он слушал, не перебивая, лишь пальцы его медленно сжимали и разжимали край стола.

Когда она закончила, в кабинете повисло долгое, тяжёлое молчание.

– Ваш дар может найти применение, – наконец сказал Михаил Астахов. – Но не в «Марфе». Не с Анестратовым. Есть у меня на примете один материалист и циник. Владимир Серов. В вашу мистику не поверит. Но попробовать можно… Я всё устрою. – он сделал паузу, словно только сейчас осознал упущение. – Напомните, как Вас зовут?

Девушка на мгновение задумалась, перебирая в памяти имена, которые могли бы сойти за свои в этом мире.

– Энн, – наконец ответила она. – Просто Энн.

Глава 3. Неудачное знакомство

Первый день в Управлении не задался с первых же минут: её встретили усмешками и косыми взглядами. Молоденькая, привлекательная девушка с направлением от самого Астахова – это была слишком очевидная издёвка или дурацкий розыгрыш.

– Диплом купила, милочка? Или папочка пристроил? – похаживал вокруг неё усатый капитан.

– Да что ты пристал к девушке? Видно же сразу, что нам прислали незаменимого специалиста! В каждом отделе такой должен быть! – загоготал рослый детина.

Энн молчала, чувствуя, как по спине бегут мурашки от сгустков агрессии и пошлости. Её спас хмурый, невыспавшийся оперативник с недовольным лицом лет сорока в тактическом костюме, который производил впечатление огромной каменной глыбы.

– Заткнись, Петров. Приказали – встречаем. Не нравится – иди к Астахову или шефу и смейся в лицо. – гаркнул он, и, не глядя на Энн, махнул рукой: – За мной. Шефа нет, на выезде. Будешь сидеть ждать у меня. Иначе сожрут.

Кабинет оперативника был аскетичен: стол, карта города, стопки папок…

Оперативник усадил новенькую на стул, снял и кинул куртку на стол и устроился на пошарпанном диване.

– Меня зовут Энн. Спасибо, что выручили.

– Ага, радости полные штаны… Сергей Ярин. Просто Яр. – и велел сидеть тихо и ждать.

Время тянулось мучительно долго, она не привыкла сидеть вот так без дела. Прошло не меньше часа. По крайней мере так ей показалось.

– Ты мешаешь мне спать.

– Что? Я молчала.

– Правда? Каждые пять минут только и слышу, что страдальческие вздохи.

– Простите…

Он обхватил подушку покрепче.

Не найдя себе лучшего занятия, Энн стала разглядывать оперативника и обнаружила, что тот страдает от постоянной бессонницы, отчего он выглядел старше своего возраста. Если ему и удавалось уснуть, то совсем ненадолго до очередного кошмара, в котором его преследовали погибшие товарищи или призраки боевых действий.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Ярин хмуро перевернулся к ней спиной.

У неё ёкнуло сердце, и всё внутри сжалось в ледяной ком. Она обратила внимание на стол и наспех исписанному листку. Из-под брошенной куртки был виден лишь кусочек с адресом.

– Они не вернутся. – пророчески сказала Энн и тут же осеклась.

Молодой мужчина медленно приподнялся и через плечо на неё поглядел.

– Не, шеф сам руководит. Всё будет чётко.

Но её предчувствие говорило об обратном. Над командой, находящейся на выезде, висела ядовитая, паучья метка. Она попыталась объяснить, что им дали заведомо ложную информацию, они вот-вот окажутся в смертельной ловушке. Но он не верил. И никто здесь не поверит.

– Нужно их отозвать! Сейчас же! – вырвалось у неё. Она схватила листок и показала Ярину, который раздражённо подскочил и вытолкнул её из кабинета.

– Твою ж дивизию! Чеши отсюда!

Она решительно побежала к запасной лестнице, где второпях совершила Переход.

В её голове непрерывно звучал шёпот, не её собственный, а предков-Хранителей: «Сбереги их. Дома ждут. Семьи ждут».

Мир поплыл, сплющился в туннель из смазанных красок и звуков, и она выпала в полутёмный, грязный подъезд многоквартирной десятиэтажки, уже оцепленной чёрными машинами.

Она слегка приоткрыла входную дверь и выглянула наружу. На улице царил хаос. Владимир Серов, начальник Управления ФСБ по городу Москве, в бронежилете поверх строгого пиджака, кричал в рацию.

– И правда материалист и циник. На разговор рассчитывать бесполезно… – подумала Энн.

Заметив движение, он на мгновение остолбенел, а затем его лицо исказила ярость.

– Ты как здесь… Вывели же всех гражданских? Вон отсюда! Убрать её!

Её схватили под руки и потащили прочь. Она сбросила хватку лёгким, точным движением (подготовка дома и тренировочные бои с дружиной Тана не прошли даром) и сделала вид, что уходит. А сама, растворившись на глазах у ошеломлённого бойца, скользнула вглубь опасности.

В доме пахло страхом, пылью и металлом. Штурмовая группа с позывным «Гром-1» двигалась на верхние этажи тихо, быстро и сплочённо, двое снайперов подстраховывали с дома напротив.

Данные говорили о четверых террористах. На деле же их одиннадцать. Бойцы с ними справятся без труда, они – профессионалы первого класса в своей области. Но враг использует методы, не входящие в их картину мира.

Энн бежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, как вдруг остановилась. Силовики достигли верхнего этажа и встретились с противником, начав огонь, не придав значения висевшему в воздухе давящему чувству опасности.

Что-то было не так. Она обернулась и прислушалась. Как же она могла заметить этого гнетущего чувства сразу?

Она прикусила губу.

– Хоть бы успеть найти и уничтожить его «якорь».

Девушка метнулась обратно, перескакивая пролёты через перила.

Цель операции – задержание или уничтожение боевиков. Как только штурмовая группа закончит своё дело и преодолеет рубеж на обратном пути, пространство исказится, и группа будет петлять по бесконечным лестничным пролётам, пока не выбьется из сил и не попадёт в квартиру с СВУ³. Взрывное устройство лишь физическая оболочка, настоящая проблема в ампуле с биоагентом, который сработает как при обезвреживании, так и при детонации. Отравление биоагентом мгновенно вызовет у всех, кто его вдохнёт, галлюцинации и приступы ярости, заставляя бойцов перестрелять друг друга.

Потому что боевики приманка. Ими, как марионетками, управляет патрон – колдун, желающий получить «жертвенный трофей» для мощного ритуала – эмоции ярости и испытанную боль от убийства своих же. Его паучья сеть уходит тёмными корнями глубоко в фундамент дома, и она уже активировалась в момент первого выстрела. Теперь они полностью под его контролем.

В подвале было сумрачно, холодно, пахло сыростью и тиной, с труб подкапывала вода. Каждый её шаг освещался небольшим переливом жёлто-красных огоньков, исходящих со спины.

Энн подошла к алтарю колдуна. Руками ничего трогать было нельзя. И она призвала Смагу. Багровое пламя разлетелось по всему помещению, выжигая все оставленные метки и атрибуты, морок отступил.

– Гром-1 – Первому! – капитан штурмовой группы вышел в радиоэфир.

– Первый на связи. – отозвался начальник Управления.

Вокруг Энн вспыхнул защитный барьер белой сферы, но, не выдержав незримого удара сокрушительной силы, дал трещину, хрустнул и разлетелся на части. Она схватилась за голову, вскрикнув, и опустилась на мокрый бетон.

Ещё секунду – и радиоэфир затрещал помехами.

– Противник устранён. Возвращаемся к вам.

– Гром-1, плохо вас слышим. Что у вас? – переспросил Серов. – Гром-1, доложите обстановку! Гром-1, приём! – в ответ в рации слышался только треск помех. – Чёрт, связь пропала… Гром-2, двигайтесь на сближение, осторожно!

– Глупая девчонка! Кто позволил тебе вмешиваться? – раздался эхом противный, скрипучий голос, опутывая её со всех сторон.

– Пошёл прочь! – она перезапустила свои энергопотоки и вытолкнула фантом колдуна из своего поля, выстроив новую защиту. Противник явно не ожидал такого отпора.

Тонкий писк резанул ухо. Энн отвлеклась. Штурмовая группа зацепила расставленные силки и попалась в замкнутое безвременье дома.

Воспользовавшись моментом, он нанёс удар сбоку, и девушка оказалась в невыгодном положении, тратя много сил на отражение непрекращающегося натиска.

Колдун желал отомстить за неудавшуюся жатву и всеми силами старался задержать её, чтобы в момент, когда бойцы в порыве безумия перестреляли друг друга, собрать хотя бы крохи вины и сожаления с недоспасительницы.

От пола по стенам вверх пошли трещины, воздух раскалился, слышался характерный треск, будто они находились под линией ЛЭП.

Вторая группа ещё на входе обратила внимание на странные толчки и скрежет, исходящий из подвала, и сразу же доложила Первому о возможном минировании или работе устройства подавления радиосвязи.

Силовики укрылись, сверху осыпалась штукатурка.

– Ну, что будешь делать теперь? – издевался чёрный маг, продолжая давить сверху и толкать Энн к разрушению дома.

– Тан! – взмолилась девушка, ощущая, как её виски свербит боль, а голова наливается свинцом. – Я одна не справляюсь, мне нужна помощь!

– Координаты?

Собрав крупицы последних свободных сил, она передала мыслеобраз.

– Вот ты где, гадёныш! – донеслось до неё по биологической радиосвязи. Голос колдуна вместе с фантомом внезапно оборвался, сменившись его далёким, яростным воплем где-то снаружи. Брат с дружиной вышли на истинное местонахождение чёрного мага и взяли бой на себя. Тяжесть в теле отступила.

– Не медли, сестра, они уже долго болтаются в межмирье!

Девушка собралась и поспешила наверх, столкнувшись с подкреплением, которое приняло её за сообщницу и чуть не наградила пулями.

Старший Гром-2, командир с умными глазами, сжал кулак, приказывая «замереть», опустил автомат и быстро выслушал её версию происходящего. Коротко кивнул и повёл своих людей следом.

Второй, третий, четвёртый этаж… Воздух был густым, как желе, и мерцал блёклым, больным светом. Энн слышала шаги, неровное дыхание измотанных бойцов и их двоящиеся силуэты, будто эхо.

– Здесь!

Гром-2 остановился и все в недоумении посмотрели на странные действия новенькой. У них округлились глаза.

Она наклонилась и достала засапожный нож. Глубоко вдохнув, провела ладонью над кромкой, произнеся заговор, и разрезала живую материю пространства, прижёгши края разрыва огнём.

– Здесь остаётесь или со мной?

И они шагнули за ней, пропав из радиовещания.

Группа тихо вошла внутрь. Обычная, непримечательная квартира, покинутая хозяевами при эвакуации – тарелки с остатками пищи, зажжённый свет, распахнутые двери шкафов…

– Сюда!

В зале на столе они обнаружили стандартное взрывное устройство с таймером. Опытный боец с позывным «Сапёр» достал комплект для разминирования.

– Стойте! Не трогайте ничего! – Энн ворвалась в комнату, за ней – подкрепление.

– Гражданская?! Убрать немедленно! Идёт работа по разминированию. – рявкнул капитан штурмовой группы.

– Там биоагент с нервно-паралитическим и психотропным действием! – крикнула Энн, но бойцы первой группы окружили её, преграждая путь.

– Гром-1, слушай, что она говорит. Дайте ей пройти и обезвредить устройство.

Капитан вскинул брови. Чтобы он доверил жизнь своих людей какой-то соплячке, едва стоящей на ногах? Никогда.

– Сапёр, работай, – сухо приказал он.

Опытный спец осторожно снял верхнюю панель СВУ. Раздался тихий, едва слышный пшик. Тонкое облачко бесцветного газа вырвалось из корпуса и мгновенно растворилось в воздухе комнаты.

Наступила секунда полной тишины.

– Ничего… – пожал плечами Сапёр, но его голос прозвучал странно гулко.

Капитан оглянулся, и ему показалось, что лица второй группы исказились, стали чужими, злобными. Каждый в свою очередь увидел, как другой медленно, с неестественной улыбкой, поднимает ствол в его сторону.

– Предатели… – прошипел Сапёр, инстинктивно вскидывая свой пистолет.

– Нееет! – крик Энн был полон отчаяния.

Она вскинула руки, и в комнату хлынул яростный поток ветра, сбив всех с ног и прижав к полу. Они упрямо сопротивлялись, пытаясь дотянуться до своего оружия или лежащего рядом. Энн сжала свои ладони, собирая в шар отравляющее вещество и под чистую сожгла его, обратив в мощный, всепоглощающий импульс, останавливающий сознание.

Воздух в комнате дрогнул, как поверхность воды. Злобные гримасы на лицах бойцов поплыли, сменившись выражением растерянности и пустоты. Люди стояли, как зомби, в полном ступоре.

Энн, трудно дыша, опустила руки, в ушах стоял оглушительный звон.

– Что… что Вы сделали? – хрипло спросил командир группы подкрепления, опираясь на дверной косяк. Он оказался адаптивным к воздействию подобного рода.

– Сберегла их… Семьи дома ждут… – прерывисто говорила она. – Выведите их, у вас есть минут пятнадцать, пока эффект ступора не прошёл, и они не пришли в себя с жуткой мигренью.

Серов стоял белее извести. Его люди выходили из дома с пустыми, невидящими глазами, опираясь на товарища. Только командир второй группы выглядел целее остальных. Показывая то на дом, то на Энн, сидящую на бордюре, опустив голову на колени, он возбуждённо докладывал шефу о произошедшем. Тот слушал, не перебивая.

– Белены что ли объелся? – чёрство спросил Серов, когда командир закончил свой доклад. – Шагай, проспись. Ещё поговорим.

Начальник Управления подошёл и навис над ней как тень.

– Ловушка была, – глухо пробормотала она, – а никто не верил. Я успела её нейтрализовать, поэтому Ваши люди живы. Через пару дней придут в себя.

Мужчина молча смотрел на неё, на хрупкую девушку с кровью на губе и трясущимися руками, которая только что совершила невозможное. Он кивнул водителю, и тот усадил её в чёрную машину.

***

После оказанной медпомощи Энн усадили напротив хмурого Серова. Дверь закрылась, оставив их наедине в просторном, аскетичном кабинете.

– Итак. – он достал пустую папку. Щёлкнула ручка. – Фамилия?

– У меня её нет.

– У всех есть фамилия. – сказал он.

– В нашем роду такого понятия не было. Если она так необходима для Ваших бумаг, можете записать под своей, – пожала плечами новенькая.

Мужчина замер, подняв глаза. Она начинала действовать ему на нервы. Но у него был принцип, он никогда не поднимал руку на детей и женщин, даже на собственного сына-старшеклассника, который частенько выводил его из себя, действую наперекор. Он всегда сперва старался разобраться и найти объяснение, а потом действовать. Сейчас у него имелись лишь сомнительные факты и околобредовые рассказы людей, которые он был не в силах принять.

– Ладно… под своей запишу, – пробурчал он, царапая ручкой на листе. Но в его движениях уже не было прежней автоматичности. – Отчество? Дата рождения? Где и с кем проживаете?

Энн сложила руки на руки. Под его взглядом, буравившим уже не с гневом, а с холодным анализом, она сдалась.

– Двадцать один год. Живу с братом за городом. Отчество не скажу. Какое, в сущности, это имеет значение? – фыркнула она. – Меня не для того к Вам направили.

– То есть Вас всё же кто-то подослал? – его голос приобрёл опасную, методичную ровность. – Назовите имена. Какая их численность? Почему ждали на месте, пока не заберут?

Девушка скорчила недовольную гримасу, напомнив ему сына, и это привело его в лёгкое замешательство.

– Вчера Вам должны были доложить о моём направлении. Михаил Васильевич сказал, что всё согласовано. – она кивнула в сторону стопки бумаг на столе, которую он, судя по всему, регулярно не успевал просматривать. Среди них выделялась папка с красным стикером.

У Владимира Серова поползли глаза на лоб. Он схватил папку и возбуждённо вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Энн осталась одна. Через стену доносились приглушённые, но ясные для её слуха голоса.

– Астахов! Что за цирк ты устроил? Ты понимаешь, с чем мы здесь работаем? Это тебе не школа благородных девиц! – голос начальника Управления был жёстким, сдавленным. – Нет, ты мне всё объяснишь… – наступила пауза, и его тон сменился, в нём появилось странное, леденящее понимание.

Он вернулся через полчаса. Снова сел, откинулся в кресле и долго молча смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым, но в глубине серых глаз боролись остатки гнева, усталости, профессионального недоверия и удивлённое уважение.

– Всё хорошо? – спросила Энн, хотя ответ уже читала по обволакивавшей его энергии.

– Ну и историю Вы с Астаховым заварили, – наконец произнёс он. В уголке его губ дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку, но беззлобную. Сбивало с толку именно это – его приподнятое, удовлетворённое состояние.

В голове Энн промелькнула догадка: он что-то выторговал у Астахова. Возможно, доступ к закрытым источниками, какую-то уступку, информацию или обещание поддержки в будущем. Её способности стали разменной монетой в их «ведомственных играх», и это его, в глубине души, устроило.

Мужчина встал, обошёл стол и протянул ей руку. Жест был не начальственным, а почти отеческим. В нём читалось признание силы и предложение союза – ненавязчивое, но твёрдое желание взять эту непонятную, опасную девчонку под своё крыло.

– Астахов говорит, Вы будете полезны. Результат сегодня налицо: мои люди живы, и я этому верю. Пока этот результат будет повторяться, у нас не будет проблем. Но если хоть один мой сотрудник пострадает из-за Ваших «методов», – он сделал многозначительную паузу, – отвечаете лично передо мной. Всё ясно?

Энн кивнула и приняла рукопожатие, сохраняя отстранённость. Она не собиралась вмешиваться в их интриги, каждый получил своё.

– По всем вопросам – к Ярину, отныне работаете в паре.

С трудом волоча ноги, в коридоре она услышала зычный голос амбала за стеной, кажется, тот потешался над Петровым и кем-то ещё.

Девушка подошла к окну и прислонилась лбом к холодному окну, прикрыв глаза от усталости. В таком состоянии об открытии Перехода не шло и речи. Большая удача, если удастся передать хотя бы маленькое послание брату или кому-то из Россов. Треснувший Объект молчал, на дополнительный источник энергии рассчитывать не приходилось, и она сделала крошечный прокол в поле, протянув внутрь тонкую нить из окружающих потоков, чтобы включить приток сил.

– Эх, надо было ехать на машине… – подумала Энн. – Может попросить кого-то подвезти? Нет, могут неправильно понять. Почапаю потихоньку сама.

– Что такая кислая? – за её спиной возник оперативник, он пребывал в приподнятом настроении и выглядел добрее, чем в их первую встречу. Кажется, урвал пару часов сна. – Первый боевой день прошла, славу и уважение заработала. Не вижу повода для расстройства. Даже Петрову понравилась. Уже со всеми спорит, что ты инопланетянка.

Амбал хлопнул Энн по плечу, что та еле устояла.

– Нда, утром крепче была… – усмехнулся он. – Короче, что хотел сказать. Шеф меня в курс дела ввёл. Но я не нянька, за тобой бегать и сопли подтирать не собираюсь. По делу что понадобится, скажешь.

– Спасибо, я поняла.

– Адрес давай.

Она вопросительно на него уставилась.

– Шеф сказал тебя подбросить. Мне всё равно в город надо. Надеюсь, не в параллельном измерении живёшь? У меня машина на 95-м, а не на эфире.

Уголок губ Энн дрогнул в слабой, но первой за сегодня улыбке.

– В Подмосковье. Час езды отсюда.

– Давай, двигай. А то заснёшь тут на ходу.

Она послушно зашагала за ним, чувствуя, как каждая мышца ноет от перенапряжения. В салоне его старенькой иномарки пахло бензином, кофе и пылью. Ярин что-то бурчал про пробки, но голос его звучал не хмуро, а как-то привычно-деловито. Тепло и монотонный гул убаюкивали.

Машина мягко свернула с шумной трассы на тихую загородную дорогу. Туда, где её ждал дом в этом чужом мире.

Энн прислонилась к стеклу. Вечерний город за окном медленно растворялся в сумерках, а её веки наливались свинцом. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как провалиться в беспросветный сон, – был силуэт крупной птицы, чёрным крестом застывший в багровом небе. Гордый беркут с широко раскинувшимися крыльями, напоминающий того, кто когда-то парил над её землями. Над землями Северина.

И даже во сне, в котором были бескрайние, вольные просторы, голоса предков и мощное, величественное Древо, этот образ не отпускал. Он парил где-то высоко на границе забытья и сознания, будто немой страж и напоминание. О том, что потеряно. И о том, за что ещё предстоит бороться.

Глава 4. Билет в училище

Спустя несколько лет.

Михаил Астахов положил на край стола небольшую красную книжку, напряжённо взглянул на дверь и упёрся руками в подлокотники кожаного кресла. Светлая девушка с серо-зелёными глазами, раскрыв книжку, в замешательстве спросила:

– С каких пор у меня есть военный билет? Не припоминаю, чтобы давала согласие на контракт или была штатным сотрудником.

Мужчина снисходительно улыбнулся.

– С того дня, как вошла в мой кабинет и… поступила в училище N.

– В самом деле? – девушка откинулась на спинку стула, полагая, что замначальника Генштаба шутит. Однако с удивлением поняла, что он говорит серьёзно, и скрестила руки на груди. – Что случилось, Михаил Васильевич?

Кашлянув для проформы, он снова бросил взгляд на дверь, опасаясь, что их разговор могут подслушать.

– Я решил подстраховаться ещё тогда. Знал, что рано или поздно кто-то начнёт наводить о тебе справки.

– И этот «кто-то», я так чувствую, Анестратов? Надо было с ним сразу по-своему разобраться, а теперь придётся возиться. – недовольно фыркнула она. Зместитель начальника Генштаба сделал останавливающий жест рукой.

– Понимаю, Энн, молодая кровь кипит. Но стоит отрубить одну голову, как на её месте вырастут две другие. Тут нужна тактика… Начальник училища – мой старый друг и обычный человек, поэтому будь с ним вежлива и воздержись от своих выходок. – он достал из верхнего ящика бледно-жёлтую папку и передал её девушке. – Даю два дня на сборы… И перед отъездом передай эту папку Серову.

Энн задумалась.

– Полагаете, в училище вопросов возникнет меньше, откуда я вдруг взялась? И насколько меня отсылаете?

– Небольшое внешнее воздействие, и вопросов не будет, – Астахов отмахнулся. – Не переживай, не впервой решать такие задачи…

Девушка внутренне напряглась. Всё её существо было против подобных мер влияния, поскольку они нарушали коны.

– А что касается срока… начинается последний год обучения. Время пролетит быстро, ты и не заметишь.

– Не стоит играть с человеческой памятью и сознанием. Если мой отъезд так необходим, я готова влиться в учебный процесс своими силами.

Он не стал настаивать.

Энн забрала документы и, несмотря на лёгкое неприятие, возникшее в ходе встречи, покинула кабинет с тихой радостью в душе. Как и говорила Рэна, сотрудничество с замначальника Генштаба и одним из основателей спецотдела «Марфа» приближало её на шаг к цели – вернуться домой.

***

Уже к середине следующего дня она была на месте, чтобы оценить обстановку и разобраться, во что её втягивают.

Сделав три глубоких вдоха, она в состоянии проникла на территорию военного училища. В течение суток прислушивалась к настроениям и разговорам курсантов. Осмотрела казармы, столовую, плац и учебный корпус, отметив для себя несколько персон, связанных с Анестратовым, которые в будущем могли доставить хлопоты ей и окружающим.

Утром, тихо пройдя мимо секретаря, Энн вошла в кабинет, лишь потом вспомнив, что не вернулась в обычное состояние и что способность воспринимать мыслеобразы на расстоянии сохранили единицы.

Начальник училища, немолодой мужчина в очках, испугался её внезапного появления и от неожиданности поперхнулся кофе.

– Да-а… – протянул он, промакивая салфеткой тёмные капли на рубашке. – Прошу Вас более не входить в кабинет без приглашения! И как Вас вообще пропустил секретарь?!

– С военной и физической подготовкой у меня лучше! Честно! – искренне улыбнулась она и присела за стол переговоров.

– Очень на это надеюсь, милая барышня, – сдержанно сказал он, пристально всматриваясь в глаза новоприбывшей. Она спокойно выдерживала его взгляд, отвечая тем же. И генерал-лейтенант, побывавший в горячих точках и до сей поры считавший себя человеком отнюдь не из робкого десятка, с удивлением почувствовал, как по спине пробегает колючий холодок. Ему захотелось отвести взгляд или просто моргнуть, но он обнаружил, что не в силах пошевелиться.

На плацу о чём-то весело загалдели курсанты, и девушка перевела внимание на окно.

Мужчина очнулся и облегчённо выдохнул.

После обсуждения деталей пребывания он вызвал дежурного, Алексея Свиридова, и поручил ему провести для прибывшей экскурсию по училищу и показать, где располагаются другие курсантки.

Парень оказался душевным, рассудительным и простым. Он был неоспоримым лидером и подавал большие надежды. Алексей в сердцах поделился, что со вчерашнего дня у него началась полоса неудач: то шнурки развяжутся, то споткнётся на ровном месте, то ещё какая мелкая неприятность случится. Энн уверила его, что через пару дней всё пройдёт.

***

Так потекли курсантские будни.

Подъем и зарядка. Бег строем под командованием заместителя командира взвода.

Завтрак. Утренний осмотр. Иногда, когда командир был не в духе, докапывались до содержимого тумбочек.

Развод на занятия и собственно пары.

Конечно, обед.

Самоподготовка. Один из любимых пунктов в распорядке дня всех курсантов. Считалось, она нужна для выполнения домашних заданий. Но также это была возможность для здорового и крепкого сна за партой.

Ужин и личное время, когда делать можно всё и ни в чём себе не отказывать: пришивать подворотничок, болтать, качаться в зале, бегать, читать, играть в шашки или шахматы, смотреть спортивные передачи.

Вечерняя поверка, а по факту – просто перекличка, чтобы знать, кто где находится, и чтобы никто не ушёл в самоволку. И отбой!

Прибавление в специальной женской группе прошло незаметно, словно Энн училась с первого курса. Интереснее всего, помимо командира отделения Алексея Свиридова, отреагировали двое.

Вторым был Влад Князев по прозвищу «Князь». Он имел скверный и вспыльчивый характер, мог кого угодно зацепить, задеть или спровоцировать на ровном месте. Ко всему прочему, ему нравилось курить и сквернословить – и делал он это при каждом удобном случае. С первого дня, как только Энн попала в поле его зрения, Князев проявил к ней своеобразный интерес. То откровенно оценивал её, то крутился рядом и затевал разговор, то грубил, пререкался или язвил, пытаясь привлечь внимание. И всякий раз, переходя черту дозволенного, сталкивался с боевым матом – его охватывало удушье или колющая боль в сердце. Он был вынужден скорее выйти на улицу или замолчать и присесть, в очередной раз ничего не добившись. Это изрядно действовало Князю на нервы и бесило. Однако через пару месяцев все, кто был с ним знаком, заметили, что тот будто успокоился и стал более вменяемым. Более того, он стал оставлять пачку сигарет в необычных местах, потом терять её, а скоро и вовсе перестал курить, уже не мог вспомнить, что ранее имел такую вредную привычку.

Третьим, кого подметила девушка, был Николас Эверланн. Этот белобрысый парень ходил мягкой, бесшумной поступью, обладал тонким слухом и обонянием, напоминая своим поведением волка. Он вёл себя крайне обособленно и почти ни с кем не говорил, как настоящий молчальник⁴, но это нисколько не мешало ему в жизни и учёбе. Напротив, среди однокурсников он пользовался особым доверием и уважением, потому что мог без слов – холодным, пронзительным взглядом или едва уловимым жестом – дать понять, что у него на уме. Он пришёл в замешательство и отнёсся к Энн настороженно с первой же встречи. Во-первых, потому что наряду с начальником училища понимал: до недавнего времени её здесь не было. А во-вторых, потому что она была вторым человеком в его жизни, кто умел общаться взглядом.

Глава 5. Пробуждение ведьмака

Обучение в училище оказалось для Энн вроде отпуска. После тех продуктивных и выматывающих будней, когда Михаил Астахов или Владимир Серов привлекали её к расследованию странных дел, а Третий круг Фэрберн⁵ выстраивал новую цепочку событий, приближавщую её к дому, курсантские дни текли размеренно и просто. Они сводились к занятиям, походам в столовую, домашним заданиям и нормативам. Благодаря этой рутине ей требовалось меньше времени на отдых и восстановление сил.

Ни свет ни заря, пока все ещё спали, Энн тихо уходила в лес, где наслаждалась свежим воздухом. Гуляя по тропам, она исследовала местные растения, общалась с Хранителями и продолжала самостоятельное обучение искусствам и наукам своего народа, азы которых заложили в детстве родители и наставники. Она никогда не забудет как маленькой после очередного урока пришла домой и с досадой рассказала маме, что им давали определять лекарственные травы, и она одна не смогла ничего определить, потому что не понимала, что за цветочки и листики были перед ней. Мама ужаснулась и повела Энн на луга и поля, где они провели целый день, чтобы та навсегда запомнила, как выглядят и пахнут ромашка, клевер, шалфей, полынь, мята, таволга и другие полезные травы, и всё последующие годы обращала её внимание на различие всевозможных запахов и вкусов.

Вот и сегодня уже третий час она выполняла техники на развитие чувствительности. Энн вспоминала слова наставников о том, что органов чувств у человека куда больше пяти общепринятых. С их помощью можно не только определить вкус, увидеть опасность, услышать шум или ощутить температуру. В его силах понять, правильное ли решение он принял, туда ли идёт по жизни, вовремя заметить «тревожные звоночки» и предчувствовать, что ждёт за углом. Если же органы чувств заблокированы или их работа искажена, человек теряет себя, плывёт по течению, пассивно подчиняясь обстоятельствам и чужим целям.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Смага – жар, пыл, огонь, полымя.

Вернуться

2

Объект – индивидуальный артефакт силы по типу амулета или оберега для удержания потенциала. Может быть изготовлен из камня, стекла, дерева, глины, металла или другого материала.

Вернуться

3

СВУ – самодельное взрывное устройство.

Вернуться

4

Молчальник – молчаливый, неразговорчивый человек, понимающий ценность слов.

Вернуться

5

Фэрберн (прим. автора) – состав Первооснов, которые наблюдают за ходом событий, жизнью людей и исполнением законов Мироздания. При необходимости могут вмешаться и внести «поправки». Например, повлиять на исход события, создать мелкие неприятности или череду «случайных» встреч, чтобы поддержать устойчивость системы или вернуть ей равновесие.

Вернуться