Майя Ласковая
Пока ещё жив

ПОКА ЕЩЁ ЖИВ

мистико-детективный роман-триллер

Майя Ласковая

2026

© Майя Ласковая, 2025

Все права защищены.

Любое воспроизведение без разрешения автора запрещено.

Таинственные исчезновения. Зло, протянувшее свои щупальца сквозь века.

Следствие, которое никто не решался начать. Правда, оказавшаяся страшнее,

чем предполагалось. Напряжённый сюжет. Живые, настоящие персонажи и

глубокая эмоциональная линия превращают эту историю в многослойное и

сильное произведение о мужестве, вере, человеческой боли и силе, способной

изменить будущее. Роман объединяет элементы детектива, социальной драмы

и мистической линии, раскрывающей судьбоносное решение Петра, которому

предстоит сделать важный выбор между двумя мирами. Это произведение, в

котором реалистичное расследование взаимодействует с мистическим светом.

История, созданная для экранизации.

Эпиграф:

«Свет всегда находит того,

кто готов его нести.

Пока жив —

всё можно изменить.»

Оглавление

Предисловие        3

Пролог                                           4

Глава 1. На грани миров                               5

Глава 2. Судьбоносная встреча                         7

Глава 3. Тропа испытаний                          11

Глава 4. Тени за кулисами                         16

Глава 5. Порог большой игры        22

Глава 6. Там, где пересекаются времена        27

Глава 7. Тайны подземелья. Дмитрий Лавров        33

Глава 8. Исповедь Виктора Ковалёва        40

Глава 9. Точка невозврата        47

Глава 10. Щит        51

Глава 11. Ночь ожидания        57

Глава 12. Цена свободы        60

Глава 13. В центре реабилитации        65

Глава 14. Перед бурей        70

Глава 15. Маски и лица        73

Глава 16. Цена дыхания        78

Глава 17. В старом порту        83

Глава 18. Под куполом и под землёй        87

Глава 19. Откровения        92

Эпилог        96

Отзывы читателей       100

Творческая биография автора       101

Предисловие

Каждый человек однажды оказывается перед лицом выбора, способного изменить не только собственную судьбу, но и судьбы других. Такие истории не редкость. Они приходят к нам сами – тихо, почти неслышно, но так настойчиво, что невозможно пройти мимо. Эта книга родилась из желания понять, где проходит граница между страхом и верой, между тьмой и светом, между человеческой слабостью и той силой, которую человек открывает в себе, когда нужно делать выбор. Я посвящаю этот роман всем, кто когда-либо терял себя – и находил вновь. Тем, кто учится жить, пока жив. Кто ищет ответы, не боясь задавать трудные вопросы.Тем, кто верит в добро и не сдаётся даже тогда, когда сил почти не осталось.Тем, кто выбирает жить – по-настоящему. Кто помнит, что свет всегда остаётся светом, даже если кажется, что вокруг тьма. Ибо тьмы физически не существует – тьма есть лишь отсутствие света.

Если, закрыв последнюю страницу, вы почувствуете хотя бы тёплое движение внутри – значит, эта история была написана не зря. Пусть же она станет для вас не просто чтением, а тихим световым откликом – напоминанием о том, что внутри каждого из нас есть сила, способная изменить многое.

Пролог

То, что люди называют мистикой, не имеет отношения ни к волшебству, ни к магии. Это не чудо и не игра воображения, а та часть человеческой природы, которая обычно глубоко спит и ждёт своего часа, чтобы проснуться при особых обстоятельствах. Когда-то в древности этими способностями были наделены все. Но время изменило людей, и только Небеса оставили за собой право решать, кому и когда позволить увидеть больше, чем видят глаза. Не за заслуги, хотя и за них тоже, а в связи с наступлением в жизни момента, когда человеку предстоит сделать судьбоносный шаг, особенно в тех случаях, когда на него возложена особая миссия, для выполнения которой он должен услышать и понять то, что раньше было скрыто.

Эта история не о магии. Не о небесных старцах и не о тайных силах, влияющих на мир, хотя, в каком-то смысле, и о них тоже. По большому счёту, она о реальности, в которой позывы сердца и внутренний дар вместе пишут судьбу, толкая человека туда, где применение его знаний и таланта больше всего необходимы. Способности Петра, как и способности Алексея, были не чудом, а частью пути, который предстояло пройти обоим: пути, на котором добро и зло перестают быть отвлечёнными понятиями и становятся выбором и действием. А иногда и последним шансом.

Первые две главы вводят в курс событий и рассказывают, откуда в главном герое появился особый дар. Почему Пётр был удостоен тех сверхспособностей, которых многие считают мистикой. Всё, что происходит в первых четырёх главах, – это преддверие большой игры, которая развернётся неизбежно и неотвратимо на твоих глазах, дорогой читатель. Ты не заметишь, как целиком и полностью погрузишься в гущу событий, где равнодушию нет места. Именно там начинается та самая жизнь, где каждый шаг обретает смысл, а истина открывается неизбежно и неминуемо – шаг за шагом. Ты не заметишь, как с увлечением погрузишься в мир, события которого поглотят всё твоё внимание. Итак, терпения тебе, дорогой читатель и мудрости!

Глава 1

На грани миров

Лёгкий ветерок коснулся дремавших крон, и деревья едва заметно закачались, наполняя пространство тихим шелестом. По лесной тропе степенно шёл путник, опираясь на самодельный деревянный посох. Умный и ясный взгляд выдавал в нём незаурядную личность. Удобная походная одежда не стесняла движений, а лёгкий рюкзак почти не ощущался на плечах. Он пробирался сквозь заросли, то и дело спотыкаясь о сухой валежник, заросший мхом – некогда живые участки леса, со временем превратившиеся в гниющие сучья. Густые кустарники сменялись полянами, а лес всё не заканчивался. Лучи солнца постепенно исчезли в кронах деревьев, и сгустившиеся тени возвестили о наступлении сумерек. Выйдя на опушку, путник присел отдохнуть, облокотившись на сосну. Сделав несколько глотков воды из фляги, он закрыл глаза, прикрыв лицо широким листом лопуха. Одежда плохо защищала от ночной прохлады, но усталость взяла своё. Котомка послужила ему подушкой, а широкие листья – пледом.

Вдруг, совсем рядом, возникло странное явление… Голубая дымка, подсвеченная таинственным светом из невидимого источника, мягко разрасталась, пока не превратилась в рассеивающийся туман. Внутри его контуров проявились две женские фигуры. Одна в белом одеянье, другая – в чёрном. Их одежда напоминала тунику со шлейфом. Контуры становились всё яснее, обретая очертания живых существ. Голубые глаза девушки в белом источали нежный, обволакивающий свет и тёплое сияние. Тёмные глаза её спутницы казались бездонными: в них читались полное спокойствие и древняя, холодная мудрость. Потусторонний взгляд её не выражал эмоций. Путник затаил дыхание и стал невольным свидетелем диалога.

– Здравствуй, Жизнь.

– Приветствую тебя, Смерть.

– Как поживаешь?

– Спасибо, живу, – мягко ответила Жизнь.

– Рада ли ты своему уделу?

– У каждой из нас свой путь. Жаловаться нам не пристало.

– Согласна. Тогда по существу. Зачем ты позвала меня?

– Я хочу задать тебе несколько вопросов.

– Но у нас договор невмешательства. Я держу ответ только перед Всевышним.

– Да, но именно ты нарушаешь его. Поэтому я обратилась к тебе напрямую.

– Хорошо. Спрашивай.

После небольшой паузы Жизнь произнесла:

– Я не говорю сейчас о несчастных случаях и фатальных исходах. Хочу задать вопросы о том, где решение принимаешь ты. По нашему уговору ты должна забирать лишь тех, кто опустил руки и не желает бороться. Но ты не оставляешь шанса никому. Ты приходишь даже за теми, кто до последнего хватается за жизнь.

– Ты ошибаешься, сестра, – спокойно возразила Смерть. – Я забираю не всех. Многие выживают. Иногда – чудесным образом.

– Это не совсем так, сестра. – ответила Жизнь. – Эти редкие случаи происходят благодаря вмешательству Ангелов-Хранителей. А если у человека нет сильной защиты, слишком ли ты с ним церемонишься?

– Я лишь исполняю свой долг, – холодно взглянула на неё Смерть. – Люди сами делают выбор. Я не стою у них на пути.

– И всё же… Ты ведь знаешь зачем человек приходит на Землю. Часто именно страдания и болезни заставляют его прозреть, и он начинает задумываться о душе, переосмысливает приоритеты, ищет истину. Иногда для этого нужен всего один миг – последний. Этот миг способен перевернуть всю его жизнь. Так позволь же этому случиться. Не лишай человека такого шанса.

Белая красавица на мгновение умолкла, а потом продолжила:

– По сути, мы ведь выполняем одно и то же дело. Я вдыхаю в людей жизнь, а ты освобождаешь их от телесных оболочек, когда они перестают служить. Так давай же работать согласованно и не мешать друг другу. – подвела она итог.

Смерть опустила взгляд, задумалась.

– Хорошо… Тогда ответь: что делать с самоубийцами? Разве я могу отступить там, где меня призывают? Где меня ждут и даже требуют?

Она посмотрела на Жизнь своими тёмными, бездонными глазами.

Жизнь поморщилась, будто в неё вонзили отравленные стрелы. На мгновение её свет померк. Она глубоко вздохнула и тихо произнесла:

– Ты затронула самую больную тему, сестра. И всё же… Не все, кто призывает тебя, действительно хотят уйти. Одни это делают в минуты отчаяния. Им нужно время, чтобы прийти в себя, осознать, смириться с потерями. Другие оказались под чужой волей. Им нужны помощь и шанс – чтобы прозреть.

Жизнь подняла взгляд.

– И лишь к тем, кто отвергает смысл, осознанно выбирая свой уход, твоё право являться без промедления. Мне жаль эти души. Они искренне верят, что уход из жизни решает проблемы, не понимая, что бегство от себя – иллюзия.

Она вздохнула:

– Однако, это их выбор. Мне нечего добавить в их защиту.

Белая и Чёрная красавицы обменялись ещё несколькими репликами. В чём-то соглашаясь, в чём-то оставаясь при своём мнении. Пожелали друг другу добра и растворились в воздухе, так же неожиданно, как и появились. Лишь лёгкий туман задержался над поляной, напоминая о таинственной встрече.

Путник открыл глаза.

– Привидится же такое… – пробормотал он.

Оказалось, он проспал всю ночь. Наступало раннее предрассветное утро. Он умылся росой, стряхнув её с высокой травы, съел горсть спелых лесных ягод, глубоко вдохнул свежий воздух и, поблагодарив небо и лес за ночной приют, решительно продолжил путь.

Глава 2

Судьбоносная встреча

Солнце клонилось к закату, завершая свой суточный пробег. Позоло́ченные кроны деревьев поигрывали шелестящей листвой на лёгком ветру. Неожиданно зелёный массив расступился, словно раздвинув свой невидимый занавес, и перед взором путника предстала удивительная картина: переливаясь радужными бликами, блестело голубое озеро. Безукоризненная геометрия в виде правильного круга свидетельствовала о том, что здесь приложил руку сам Великий Зодчий.

У лесного гостя учащённо забилось сердце. Постояв несколько мгновений в немом восхищении, он медленно сделал три шага вперёд – навстречу этому природному совершенству и замер, созерцая открывшуюся панораму. На глади озера не было ни единой ряби, словно оно было отполировано до зеркального блеска. Воздушное пространство над ним медленно наполнялось лёгким белесым паром, похожим на парное молоко, словно создавая тонкую, пограничную завесу между мирами.

– Вот она, сокровищница Вселенной, – прошептал он в неописуемом восторге и стал медленно спускаться по мягкому склону к восхитительному оазису.

Склонил голову, помолился и подошёл к воде, сняв верхнюю одежду и ступая по влажному грунту. Заходящее солнце рассыпало по глади озера золотистый бисер, образуя дорожку, уходящую вдаль. Находясь всё ещё под впечатлением от сказочной красоты, человек погрузился в мягкие, тёплые целебные воды. Живительная влага равномерно окутала тело, обволакивая сознание лёгким, пьянящим ароматом. Мужчина исчез в источнике – чистом, как слеза. А через минуту вынырнул обновлённым, полным сил и энергии.

И вдруг он ясно осознал, что́ это за озеро. Однажды он уже видел его: в вещем сне перед тем, как собрался в дорогу.

Чёткая картина дивного сновидения всплыла в памяти во всех подробностях:

«Тёплая летняя ночь окутала город прозрачной вуалью. Тело сновидца обрело лёгкость. Неслышно поднявшись со своего ложа, он медленно подошёл к окну. Неожиданно вместо

кактуса, обычно стоявшего в узорном кашпо на подоконнике, возник белоснежный Лотос, источавший божественный аромат. Его совершенство, белизна и неземная красота привели в замешательство и восторг. В груди защекотало, по телу растеклось приятное тепло. Он коснулся раскрытого лепестка – и всё вокруг резко изменилось. Лотос растворился, уступив место новой картине: стены дома расступились, и сновидец оказался в лесной зоне. Затем лес отступил, и взору открылась картина, в центре которой было расположено голубое озеро. Не успел он понять и оценить произошедшее, как вдруг чей-то низкий бархатный голос, прозвучал откуда-то сверху, над гладью озера:

– Здесь ты обретёшь себя, Человек! Дорогу укажем.»

Открыв глаза, он долго не мог прийти в себя. Сердце бешено колотилось. Глубоко вздохнув, он постепенно успокоился и осознал: сон этот – вещий, словно призыв Высших Сил. Скрытое в лесной зоне, недалеко от родных мест, озеро звало его. Впереди ждали кардинальные перемены. Начало нового этапа в жизни. Собирая утром котомку с самым необходимым, он уже был готов впустить это новое в свою жизнь. И вот он здесь. Озеро действительно существует, и оно так же прекрасно, как в сновидении.

В этот момент его взору открылось нечто, необъяснимое с позиции земного разума: по лёгкой, невесомой лестнице, сотканной из перистых облаков, медленно спускалось бело-голубое облако. По мере приближения оно становилось всё более осязаемым, очертания – всё отчётливее. Наконец облако сгустилось, принимая человеческий облик. В нём проявился седой, величественный Старец с длинной белой бородой, ниспадавшей на грудь. В белой мантии до пят он ступал по воздушным ступеням степенно, легко и величественно, словно парил, едва касаясь их босыми стопами. Путник заворожённо смотрел, не отрывая глаз, пока Старец не оказался в десяти метрах от него, над самой поверхностью озера. Глаза Небесного Гостя излучали тёплый свет и глубокую мудрость. Молчание длилось не более минуты. Затем пространство оживил льющийся, бархатный голос Высокого Гостя:

– Ну, здравствуй, Пётр.

Путник молча поклонился.

– Молодец, что пришёл. И что разум твой не испытывал сомнений. По вере и пониманию твоему да воздастся тебе!

Пётр вновь склонил голову. От волнения у него пересохло во рту. Губы беззвучно шептали слова благодарности. Вслушиваясь в тишину, Пётр замер в в благоговейном ожидании.

– Мне поручено указать тебе путь новый и праведный, ведущий к благодати души твоей. Он поможет избавлению от мук заблудших душ братьев твоих, – начал Старец. – Путь этот непрост, но необходим. Времени осталось мало, и каждый проводник Света теперь на вес золота. Но ты должен успеть. Пришло время снятия печатей с истинных знаний, Пётр, и распространения этих знаний среди тех, кто готов их принять. Слишком далеко зашла тьма в злодеянии своём, а люди увязли в паутине лжи и бездушия. Но ещё не всё потеряно. Ты – один из немногих, кто избран быть проводником Истины. Услышат тебя или нет – это выбор народа.

Пётр наконец полностью овладел своими чувствами. Голос вернулся к нему, и он тихо, с грустью спросил:

– Но как объяснять людям то, о чём они не хотят ни знать, ни слышать? Справлюсь ли с такой ответственной миссией?

– Справишься, Пётр. У тебя нет иного выхода, если хочешь помочь спасти братьев своих от истребления. А насчёт людей не печалься: имеющий уши – да услышит. После короткой паузы Старец доверительно добавил:

– Не волнуйся. Многие хотят узнать истину, да не все знают, где искать её, под завалами

оболганной истории и лжи. Время пришло, Пётр! Ты получишь подлинные знания, сокрытые от большинства, свехспособности и силу исцеляющую.

Он сделал небольшую паузу и продолжил:

– С ними вернёшься к людям, чтобы выполнить возложенную на тебя миссию. – Старец говорил ровным, спокойным голосом. – Запомни главное, Пётр: только духовный путь Любви и Света способен победить зло на Земле. Способности, которыми ты будешь наделён, – это то, чего ты достоин. Пришло время расставить всё по своим местам.

– А теперь слушай внимательно, – мягко продолжил Старец. – Три дня и три ночи будешь ночевать у озера. По три омовения в день совершай в целебных водах его. А на четвёртый день проснёшься просветлённым – посвящённым в великие знания. И в конце добавил:

– Когда в тебе откроются сверхспособности, не пугайся их. Пользуйся ими во благо и строго по назначению. Они и даны-то тебе будут в помощь: чтобы люди поверили в силу слова твоего и истины, которую ты будешь нести. В закрытые двери не стучись. Пересмешников не переубеждай. Каждому пусть будет по вере его. Неси истину только тем, кто сам ищет её и готов принимать с благодарностью.

Пётр поблагодарил Небесного Посланника за оказанное доверие. И после небольшой паузы решился задать вопрос:

– Я только спросить хочу… если можно, конечно.

– Спрашивай, Пётр.

– Людьми перенесено столько страданий: войны, смертельные болезни, голод. Земля вынесла немало катастроф и катаклизмов. И Небеса хранили молчание. Почему же теперь принято решение вмешаться и помочь людям? Прости, если мой вопрос прозвучал дерзко.

– Я отвечу тебе, Пётр, – вздохнул Посланец. – Господь ждал, что дети Его пробудятся сами от страшного сна своей реальности и пойдут путём праведным. Но это оказалось им не под силу. Демоны владеют знаниями, но обращают их во зло, тогда как человеку эти знания недоступны. В этом особенно преуспели слуги Люцифера: они запутали историю, разобщили людей, скрыли истину. Поэтому человечество оказалось в неравных условиях с тёмными силами. А у кого знание – у того и ключ. Демонизм коварен. Вот почему в Небесной Канцелярии было решено дать людям шанс: открыть им истинные знания и поставить в равные условия с тёмными силами. Последняя битва должна быть справедливой. Иное дело, если бы человечество само пошло бы духовным путём – вопреки козням тьмы, полагаясь на веру в Бога. Тогда знания открылись бы ему сами, без принуждения. Но люди ленивы и легко поддаются зову плоти. Потому и оказались в лапах Люцифера.

Он на мгновение умолк, и в завершение сказал:

– Запомни, Пётр! Если последний шанс, данный Господом, будет утрачен, человечество ждёт вымирание и гибель всей цивилизации. Так оправдайте же доверие! Вернитесь на путь праведный! Помогите душам своим обрести бессмертие. Что может быть лучше, чем бросить решающий вызов смертной плоти, о которой люди так пекутся, что готовы ради неё продать душу дьяволу?

Наступила тишина. Лишь ветви деревьев поскрипывали, раскачиваясь на вечернем ветру. – На этом я прощаюсь с тобой, Пётр, – сказал напоследок Старец. – Мне вскоре держать ответ перед Отцом Небесным. Удачи тебе, добра и света на пути твоём.

Пётр поклонился. А когда выпрямился – видение исчезло. Лишь лёгкая белёсая дымка над озером, между небом и гладью воды, да расходящаяся в стороны «дорожка» из пушистых обрывков облаков напоминали о недавнем мистическом явлении. Воздух был свеж и чист. Вдохнув его полной грудью, Пётр выбрал место под сосной, сделал несколько глотков воды из фляги и лёг в волнении и ожидании рассвета. Тишина леса звучала в унисон его мыслям. Что ждёт его завтра? Закрыв глаза, он тихо помолился, прося у Неба поддержки и незаметил как уснул.

С рассветом он вошёл в озеро. Вода была холодной, но тело наполнилось ощущением бодрости и свежести. Трижды погрузился в целебные воды, наполняясь тихой благодарностью. Новый день принёс удивительную лёгкость, словно с тела сняли невидимый груз. Пётр ощутил первое изменение: зрение обострилось, а мир расцвёл перед ним более яркими, насыщенными красками. Во вторую ночь пришли необычные сны – яркие, запоминающиеся. Вспоминались события, которых он никогда не переживал. Как всплески древней памяти, они поднимались из глубины его существа, оставляя после себя тихий след узнавания. Постепенно Пётр начал замечать, что воспринимает окружающее иначе: в шуме ветра слышалось многоголосье, в шелесте листьев – невесомый шёпот. На третью ночь ясновидение усилилось: молниеносные озарения, глубокие откровения, от которых замирала душа. Он чувствовал себя обновлённым, и теперь учился привыкать к своему новому состоянию. На четвёртый день, пробудившись, он ощутил в себе необыкновенную глубину знаний, словно кто-то вложил в него ответы на вопросы, которые веками тревожили человечество. Тело было сильным, разум – ясным, сердце – наполненным безграничной любовью. Он понял: теперь он – проводник высшей силы. Впереди ждала новая миссия, и он с трепетом и волнением готовился её принять.

– Ты прошёл очищение и получил дар Небес, – услышал он знакомый мягкий голос Старца – Посланника Небес.

На этот раз голос звучал телепатически.

– Отныне твой путь – исцелять тела и души. Пора возвращаться к людям, Пётр. Однако прежде чем приступить к миссии в полном объёме, тебе предстоит пройти испытания. Я отправлю тебя в прошлое. Там тебе встретятся судьбы, в которых боль и заблуждение исказили истину. Твоя задача: распознать корень страдания и помочь, а заодно, выровнять баланс между тьмой и светом, в пользу второго. Защитить тех, кто несправедливо обречён на погибель и исцелить тех, кто потерял надежду. Лишь пройдя эти испытания, ты сможешь противостоять злу, которое подстерегает людей в настоящем времени. Ты обретёшь силу для борьбы с ним. С этими словами всё вокруг начало расплываться. Пространство таяло, словно оно соткано из тумана. Пётр ощутил, как его сознание вырывается из привычных рамок. В груди закружился лёгкий вихрь, тело стало невесомым и поток безвременья, подхватив его, унёс туда, где оживают забытые эпохи.

Глава 3

Тропа испытаний

Перед глазами раскинулась деревня Ольховка конца XIX века. Именно здесь Петру предстояло пройти испытания – первую проверку на умение пользоваться даром, данным свыше. Предстояло столкнуться с человеческой болью и несправедливостью, порождёнными страхом, понять корни заблуждений и попытаться их исцелить. Нужно было суметь распознать истину, защитить слабого и утешить отчаявшегося. Лишь доказав это на практике, станет возможным приступить к настоящей миссии – искоренению зла, подстерегающего людей в настоящем времени.

Пётр оказался в родных местах. Когда-то он уже жил в этой деревне. Старец вернул его не просто в прошлое – он отправил его туда, где Пётр был лекарем, где его помнили и уважали. Но быть деревенским знахарем – одно, а носить в себе дар Небес, силу истинного целителя – совсем другое. Таким его ещё никто не знал. Изба сохранила свой прежний вид и Пётр смело переступил порог родного дома. Люди быстро заметили перемены в своём лекаре и потянулись к нему, образуя длинные очереди. Сердца нуждающихся раскрывались перед ним, словно открытые книги. И Пётр впервые осознал: чужая боль ощущается им даже тогда, когда о ней молчат. Одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть недуг – не только телесный, но и душевный. Так ему открылись три великих дара: исцеление прикосновением, прозрение – способность видеть прошлое человека, его истинные намерения и корень болезни. А также наставничество. Его слово проникало в сердца, помогая выбраться из тьмы заблуждений и обрести путь. Во взгляде Петра была мудрость, в поступках – твёрдость. Слухи о чудесах нового целителя быстро разлетелись по округе. К нему потянулись не только жители Ольховки, но и из соседних деревень: больные, скорбящие, потерявшие надежду.

Однажды к его порогу пришёл старый слепец, которого вела под руку дочь. Он опирался на клюку. Глаза были мутными, словно затянутыми льдом.

– Прохор я… Из Ветловки, соседней деревни… – тихо сказал он. Пётр коснулся ладонью его глаз и увидел картины прошлого: некогда богатый и уважаемый землевладелец, он утратил зрение. Расточив душу грехами и ожесточением, он постепенно превратился в бедняка, лишённого возможности видеть. Была ли для него надежда?

– Видеть – значит открывать не только глаза, но и душу, – сказал Пётр. – Ты слишком долго жил во тьме. Твоя слепота – не наказание, а испытание. Спроси себя: от чего ты отворачивался? Чьи слёзы не хотел замечать? Мимо чьей боли проходил равнодушно?

Слепец вздрогнул и опустил голову.

– Ты закрывал глаза не только телесные, но и духовные. Оттого они и закрылись. Запомни: свет не приходит к тому, кто его страшится. Если хочешь прозреть – начни с исправления своих ошибок. Вспомни тех, кому причинил боль. Искреннее покаяние —условие для возврата твоего зрения.

Эти слова потрясли старика. Он всё понял и заплакал: потеря зрения была не карой, а отражением душевной слепоты.

– Исцеление возможно, Прохор, – заверил старика Пётр. – Физических травм в твоих глазах нет. Они целы. Я выровняю искажения в твоём энергетическом поле. Но это лишь условие, без которого невозможно вернуть зрение. А дальше, ты должен пройти испытание верой и покаянием. Но прежде совершишь три омовения в целебном источнике, произнося слова молитвы. Я скажу, где он находится, это недалеко, а дочь твоя отведёт к нему. Будь терпелив – и прозреешь.

С этими словами Пётр поднял руки и медленно провёл ими над головой слепца, не касаясь его. Движения были неторопливыми, точными, будто он выравнивал невидимый узел. У висков он задержал ладони. Затем совершил ими движения у затылка: то отдаляя, то приближая. В конце сеанса описал виртуальный круг над головой, склонился ближе и, почти неслышно, прошептал молитву.

– А теперь идите к целебному источнику.

Целитель объяснил, что священное место, скрыто от людских глаз и напитано древней силой. Находится оно в рощице неподалёку – среди могучих вековых дубов. Ведёт к нему узкая тропка, устланная мягким мхом. Кристально чистая вода пробивается сквозь каменистую расщелину и стекает в небольшой бассейн в виде чаши. Он образован самой природой и обрамлён гладкими, отполированными временем булыжниками. На рассвете поверхность источника играет серебристыми отблесками, а воздух вокруг наполнен ароматом влажной земли и свежих трав.

– Таков источник чистоты и исцеления, – завершил Пётр. – Вы узнаете его сразу. Эта вода смывает не только телесные недуги, но и очищает душу. И ещё… Зрение придёт не сразу, Прохор. Сначала начнёшь различать тени, затем очертания, а после увидишь свет. Но помни: истинное прозрение приходит не глазами, а душой. Когда вновь обретёшь зрение, приди ко мне ещё раз. Я закреплю то, что сделал сегодня и помогу тебе начать путь исправления твоих ошибок. Идите же с Богом!

Слепец заплакал, как ребёнок, и растроганно коснулся губами руки Петра.

Дочь и старик отправились в путь. Они узнали источник сразу: журчание воды сливалось с пением птиц, а лёгкий ветер ласково касался их лиц, будто приветствуя. Всё вокруг дышало покоем, словно сама природа замерла в ожидании чуда. Прошла неделя. Вся округа уже перешёптывалась о невероятном явлении – прозрении старика, вернувшегося домой зрячим и помолодевшим. А ещё через день Прохор вновь явился к Петру, помня о его приглашении и переполненный благодарностью. Пётр не сразу узнал в нём того самого несчастного: перед ним стоял крепкий, бодрый мужик с ясными глазами, в которых отражалось небо.

Он пригласил гостя в дом, угостил квасом и сказал:

– Ты, Прохор, должен осознать глубину своих прежних заблуждений. Ты прозрел – и не только глазами, но и сердцем, – он посмотрел на него внимательно и по-доброму. – Но само по себе чудо не искупает ошибок прошлого. Важно, что ты теперь сделаешь с этим даром.

Прохор опустил голову, чувствуя тяжесть сказанного.

– Да… я был несправедлив. Прогонял тех, кто нуждался… Не подал руки тому, кто упал… А теперь сам разорён. Твоей милостью вернулось зрение. Разве я мог знать? Да и какое это теперь имеет значение?.. Перед кем повиниться? Есть ли у меня второй шанс? – он с надеждой посмотрел на Петра.

– Второй шанс даётся не тому, кто просто его желает, а тому, кто готов пройти путь очищения, – спокойно ответил Пётр. – Радоваться прозрению – мало. Надо научиться видеть чужую боль и идти ей навстречу.

– Как мне искупить свою вину? – с дрожью в голосе спросил бывший слепец.

– Служи добру. Помогай немощным. Не проходи мимо чужой беды. Найди тех, кому причинил зло, и сделай для них столько добра, сколько сможешь. Пусть твои глаза теперь видят не только свет, но и истину.

Глаза Прохора наполнились слезами. Он понял главное: исцеление было не наградой, а возможностью изменить свою судьбу. Уже прощаясь, он неожиданно поделился:

– В соседней деревне собираются учинить самосуд. Местные затевают показательную кару, с позором и унижением молодой женщины, чтобы держать других в страхе. Уверены, будто она насылает порчу и болезни… Ты можешь помочь ей?

– А сам что думаешь? – спросил Пётр.

– Не верю я, что она ведьма, – покачал головой Прохор. – Она знахарка. Многих поставила на ноги.

Пётр поднялся. Вместе с Прохором он поспешил в деревню, где всё уже было готово к нелепой показной казни. На площади бушевала толпа. К высокому деревянному столбу была привязана молодая женщина. Грубая верёвка стягивала руки за спиной. Подол тёмного платья был разодран – видно, тащили силой. На лице – грязь, в уголке губ запёкшаяся кровь: пытались заставить замолчать. Тёмные волосы выбились из косы и спутанными прядями спадали на бледные щёки. Но глаза… они были живыми. В них горел огонь, светилась непокорность, и вместе с тем – страх, переплетённый с силой духа. Толпа выкрикивала проклятия, размахивая руками и дубинками. Кто-то принёс факелы.

– Она приносит проклятие! – кричал плотник, вздымая факел над головой. – С тех пор как эта ведьма появилась, скот мрёт, дети болеют!

– Неправда! Она лечила людей! – робко возразил кто-то, но его голос утонул в яростном гуле.

«Факелы… это уже серьёзно», – подумал Пётр. – «Дело принимает опасный оборот». Раздвинув толпу руками, он прошёл к девушке. Он не знал, кто она, но в её облике было что-то знакомое, тихо откликающееся в душе, будто они уже когда-то встречались. Пётр коснулся её головы ладонью – и увидел истину: перед ним стояла не ведьма, а целительница, использующая свой дар во благо.Толпа гудела, требуя расправы. Нужно было действовать. Встав между девушкой и обезумевшими людьми, Пётр твёрдо произнёс:

– Вы обвиняете её без доказательств. Разве не вы сами приходили к ней за помощью? За исцелением? За надеждой?

Толпа притихла. Люди колебались: было в Пётре нечто такое, что внушало уважение и таинственный страх. Кто-то отвёл глаза, но глухой ропот поднялся вновь.

– Тогда объясни, почему скот мрёт! – выкрикнул один из мужиков. – Если не её вина, то чья же?

Пётр взглянул на связанную девушку. Она молчала, сжимая окровавленную губу, но взгляд её оставался ясным и твёрдым.

– Если она ведьма, – спокойно произнёс он, – почему не защищается колдовством? Почему стоит безоружная, терпит унижение – и никого из вас даже не попыталась поразить?

Толпа замерла. В сердцах боролись сомнения и суеверный страх. Пётр вынул нож и разрезал верёвки, освобождая девушку.

– Это не она принесла беду. Корень зла – в другом, – твёрдо сказал он, оглядывая собравшихся.

Толпа заволновалась, но кто-то выкрикнул:

– А кто ты такой, чтобы судить?!

Старый кузнец шагнул вперёд, кулаки у него дрожали – то ли от ярости, то ли от страха. Пётр провёл рукой по ладони девушки – и в воздухе возник тёплый, едва заметный, свет.

– Я не судья, – тихо, но веско ответил он. – Но я вижу правду. И эта правда в том, что вы только что чуть не погубили невиновную. Свет и Тьма живут в каждом из нас. И если вы слепы к свету, это значит, что страх заглушил голос разума.

Он обернулся к девушке. Разминая затёкшие запястья, она взглянула на него с благодарностью. Ярость толпы постепенно угасла, и люди начали медленно расходиться, переглядываясь и перешёптываясь.

Пётр понимал: его деятельность не останется незамеченной. Весть о лекаре, что одним прикосновением исцеляет больных и восстанавливает справедливость, разлетелась по округе. Но чем больше людей тянулось к нему, тем сильнее росла неприязнь тех, кто держал народ в страхе. Ему предстояло пройти ещё одно испытание – столкновение с власть имущими. Они не могли допустить, чтобы человек с такими уникальными способностями разрушил привычный, веками утверждённый, уклад. Волостной старшина, урядник, купцы и церковный староста уже перешёптывались между собой: кто он? откуда сила? чего добивается? Народ перестаёт трепетать перед властью, больше не несёт последние гроши за «чудотворные» обряды и дорогих лекарей. Вместо этого они шли к Петру – за советом, помощью, надеждой.

– Этот человек опасен! – рявкнул волостной старшина на тайном совещании местных властей. – Если он и дальше будет вмешиваться, мы потеряем власть над народом.

– Он колдун! – поддержал лысый, круглолицый купец. – Раз творит чудеса – значит, не без тёмной силы!

Церковный староста поднял крест. Тяжёлый голос его прозвучал, как приговор:

– Кто взывает к чудесам вне воли Господа, тот не слуга Его, а враг. Такого надлежит обличить и наказать, дабы другим неповадно было!

Решение приняли быстро: запугать, оклеветать, а если не поможет – уничтожить. Но для начала решили попытаться подчинить себе Петра путём переговоров. Они отправили к нему делегацию с предложением:

– Служи нам – и мы дадим тебе всё.

Пётр лишь улыбнулся и тихо ответил:

– У меня уже всё есть.

В один из дней, когда целитель занимался врачебной практикой, его окружили стражники.

– Ты арестован! – объявил волостной старшина, выйдя вперёд.

Толпа ахнула. Кто-то вскрикнул, кто-то попытался протестовать, но большинство застыло в немом молчании – страх мешал говорить.

– На каком основании? – спокойно спросил Пётр.

– Тебя обвиняют в колдовстве и ереси, – загремел церковный староста. – За врачевание без дозволения церкви. За то, что исцеляешь без лекарств. За использование нечистой силы!

– Да, – поддакнул купец. – Только колдуны могут совершать такие фокусы!

Пётр пристально посмотрел в глаза обвинителя.

– Тогда ответьте, – произнёс он, – когда я исцелил слепца и спас невинную от самосуда – это тоже было колдовство? С каких это пор дьявольская сила стала дарить жизнь и надежду? Пусть выйдет тот, кому я причинил вред, и скажет об этом вслух.

Толпа загудела. Люди, стоявшие в очереди на приём, один за другим начали выкрикивать:

– Он спас мою дочь!

– Он вернул зрение моему сыну!

– Он защитил нас!

Гул нарастал и усиливался. Волостной старшина нахмурился, видя, как народ всё больше сплачивается вокруг Петра. Тогда он сменил тактику:

– Хорошо, если ты не боишься суда, – процедил он, – докажи, что ты не колдун. Урядник подал Петру медный ковш.

– Святая вода, – сурово произнёс церковный староста. – Испей, если чист. Бог рассудит. Пётр взял ковш, прислушался к воде – и почувствовал металлическую горечь. Неприятный холодок пробежал по телу. Он мгновенно понял: ему подсунули смертельную ловушку. Затем, повернувшись к старосте, произнёс:

– Вы – служитель Божий. Вам первому и честь испить. Я – после Вас.

Пётр протянул ему ковш. Староста побледнел. Рука его дрогнула. Пряча взгляд, он отступил. Властолюбцам стало ясно: этот лекарь раскусил их замысел. Пауза затянулась. В толпе поднялся гул.

– Отчего ж не пьёте? Вы же сами святую воду принесли! – спросил Пётр, сделав особенный акцент на слове «святую».

Староста и урядник засуетились, бормоча какую-то околесицу насчёт «непочтительных прихожан».

Пётр же во всеуслышанье заявил:

– Люди несут вам веру. А вы приносите им взамен яд.

Затем провёл ладонью по ковшу – вода вспыхнула мягким светом и стала прозрачной. После чего Пётр спокойно выпил содержимое. Толпа ахнула. Церковный староста перекрестился, но руки его затряслись от страха.

– Это знак!.. Он не колдун… Он – посланник Божий! – зашумели люди.

Многие опустили головы в благоговении. Волостной старшина, стражники и купцы попятились, тщетно стараясь скрыть злобу и унижение. Провокация обернулась против тех, кто её подстроил, выставив их на посмешище. Пётр же возвысился в глазах народа ещё сильнее. Властолюбцам стало ясно: народ сейчас на стороне Петра. Это сражение ими проиграно. Так Пётр одержал первую победу над власть имущими – не силой, а истиной. Но он знал: это только начало пути.

Глава 4

Тени за кулисами

1

В один из вечеров, когда Пётр отдыхал после сложного трудового дня, раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. На пороге стоял мужчина лет тридцати с лишним. Одежда его была примята, местами запылена – словно дорога вынудила пробираться обходными тропами и скрываться на ходу. Усталое, измождённое лицо и тревожный взгляд красноречиво говорили о том, что он переживает не лучшие времена. Мужчина беспокойно оглянулся, будто опасаясь слежки, и тихо произнёс:

– Разрешите? Мне нужна Ваша помощь.

Пётр жестом пригласил войти. Незнакомец опустился на стул в салоне, сжимая в руках шляпу так крепко, что пальцы побелели от напряжения.

– У Вас что-то случилось? – прозвучал участливо голос Петра.

Мужчина поднял глаза – это был усталый взгляд человека, давно не знавшего покоя.

– Мою семью похитили, – негромко, но отчётливо, с приглушённой болью произнёс он. – Жену и дочь.

– Почему Вы решили, что их похители? Может быть уехали куда-то и не смогли Вас предупредить.

– Я видел своими глазами как их уводили. – Голос его дрогнул.

– Вот как! – Пётр подался вперёд. – Вы знаете тех, кто это сделал? Или нет?

– Догадываюсь, – тяжело вздохнул гость. – Накануне я занимался расследованием одной секты. Все их называют «Чёрные капюшоны» из-за одежды, которую они носят.

– А на самом деле кто они?

– На самом деле никто толком не знает.. Они не афишируют.

– Вы не волнуйтесь. Разберёмся. Расскажите как это произошло. Но прежде всего скажите кто Вы, почему занимались расследованием?

– Я репортёр в губернской газете. В тот день пришлось задержаться на работе: заканчивали вёрстку свежего номера, и я остался помочь редакции. Возвращался домой поздно. А подходя к дому, увидел факелы во дворе и людей в чёрных капюшонах. Они насильно уводили мою семью из дома. За домом их ждали ещё двое. – Он сжал челюсть так, что проявились желваки на щеках. – Я спрятался за сараем. Если бы они схватили и меня, не осталось бы ни малейшего шанса на их спасение.

Он говорил как человек, который привык собирать пазлы из чужих кошмаров, но внезапно оказался сам внутри него.

– Сколько девочке лет? – спросил Пётр.

– Восемь… День рождения собирались отмечать на следующей неделе. – дрогнувшим голосом произнёс журналист.

– Как Вы думаете, куда их могли увести? – спросил Пётр после минутного молчания.

– Я проследил. В старую часовню за болотом. Место глухое, люди его обходят стороной… Она давно заброшена. Но я видел: факелы вели именно туда. А мне это место знакомо. В детстве с пацанами там всё облазили.

– Когда их похитили?

– Три дня назад, – произнёс он сдавленным голосом. – Я очень опасаюсь за их жизни.

Пётр некоторое время молчал, внимательно всматриваясь в гостя.

– Как Вас зовут? – наконец тихо спросил он.

– Викентий. Викентий Светлов. Простите, что не представился сразу… – он сжал губы и глубоко вздохнул. – Это от волнения.

– Вы упомянули «чёрные капюшоны»… – Пётр нахмурился. – Вам известно, чем эти люди занимаются? Зачем воруют людей?

– Да, – Викентий кивнул. – Я как раз собирал материал об их организации. Я репортёр газеты «Маяк». До меня дошли слухи о существовании тайной секты, об исчезновениях людей и странных ночных сборищах. Я проверил факты, хотел опубликовать заметку, но редактор отказался. Думаю, его запугали. Вообще-то, он человек решительный и смелый. Любит свою работу. А тут… пошёл на попятную и всё тут.

Викентий с минуту помолчал и продолжил:

– Я понимаю, тема слишком опасная. Жизнь дороже. – журналист посмотрел на Петра. – Вы поможете мне, Пётр? – Викентий говорил взволнованно, но твёрдо. – Я наслышан о Ваших чудесах. Иной надежды у меня нет, кроме Вас.

– Что Вам ещё известно об этих людях? – спросил Пётр.

– Многих они насильно обращают в свою веру. Кто противится – исчезает. А новых посвящённых принуждают приносить жертвы своему идолу, – Викентий сжал кулаки. – Прошу Вас, Пётр, помогите.

Пётр несколько раз прошёлся по комнате, меря её шагами. Затем обернулся и задумчиво уточнил:

– Значит, часовня за болотом, говорите?

– Да. Но один я ничего не смогу сделать.

– Хорошо. Ведите, – решительно сказал Пётр. – Я только переоденусь.

Тёмная, безлунная ночь окутала землю. Лишь редкие звёзды пробивались сквозь вязкую тьму. Болото, застланное влажной ледяной мглой, угрожающе вздыхало, изрыгивая хлюпающие пузыри. Викентий шёл первым, уверенно ступая по знакомой тропе, которая петляла меж торфяных кочек. Следом, тихо и сосредоточенно, шагал Пётр – прислушиваясь не столько к шагам, сколько к едва уловимым движениям воздуха. На возвышении чернела часовня. Её зловещий силуэт вырастал монстром на фоне ночного неба. Заколоченные окна будто смотрели пустыми глазницами в бездну. Узкие боковые каменные ступени вели туда, где проходили сборища секты и их тайные обряды.

У ворот догорали костры. Две тёмные фигуры в капюшонах мерно вышагивали взад-вперёд, лениво переговариваясь и зорко поглядывая по сторонам. Проникнуть внутрь незамеченными не представлялось возможным. Необходимо было как-то отвлечь охранников. Пётр задержался в тени старого дуба и прикрыл глаза, сосредоточившись на едва ощутимых вибрациях, исходящих от часовых. Он искал слабое место – ту внутреннюю трещину, через которую можно было на мгновение сместить их внимание. Первым откликнулся курильщик: кашель, до этого приглушённый, сорвался резким приступом. Он тихо выругался и отошёл к костру, чтобы выпить горячего чаю. Второй охранник вдруг напрягся, замер, наклонился – и, бросив на ходу короткую фразу своему товарищу, поспешил в темноту, явно пытаясь скрыть внезапный приступ недомогания. Проход на территорию часовни был свободным. Пётр подал знак Викентию, и они, воспользовавшись моментом, бесшумно проскользнули внутрь, растворяясь в тени. В десяти шагах от здания они остановились. Вязкая, тяжёлая тишина висела в воздухе, словно пространство, поглощающее живые эмоции.

– Здесь, – шепнул Викентий, указывая на заросший мхом вход.

Три каменные ступени вели вниз – в полуподвальное помещение, где подавлялась чужая воля и совершались мрачные обряды. Пётр коснулся ладонью старого камня, прислушался – и ощутил лёгкое напряжение пространства. Викентий прижался к стене, молча ожидая сигнала от Петра. В этот момент один из охранников, вернувшихся на пост, лязгнул связкой ключей, передавая её подошедшему члену тайного братства. Он прошёл в пяти шагах от Петра и Викентия, но не заметил их: мужчины стояли в глубокой тени контрфорса, который отбрасывал на землю густую полосу мрака. Человек в капюшоне провернул ключом. Скрипнули петли, и тяжёлая дверца в полуподвал приоткрылась. Из темноты потянуло смесью ладана и сырости. Медленно продвигаясь вдоль стены, Викентий и Пётр приблизились к входу. Журналист проскользнул в узкую нишу, а Пётр растворился внутри полутёмного полуподвала.

В часовне тянуло воском и горечью сушёных трав. В углах клубился полумрак… Люди в чёрных капюшонах сидели полукругом, словно очерчивая невидимую границу вокруг каменного алтаря. На нём громоздился грубо вырезанный деревянный символ – перевёрнутая спираль, тянущая вниз, будто в провал. Рядом, со связанными руками, на жёстком стуле сидела бледная, измождённая женщина. У самого алтаря, в тяжёлом кресле, кутаясь в тряпицу, дрожала от холода и страха её маленькая дочь. Фигуры в капюшонах сомкнулись плотнее вокруг алтаря, готовясь к обряду.

Пока взгляды членов братства были прикованы к алтарю, Пётр уловил короткий момент и едва заметно сделал знак Викентию. Тот молча кивнул. Через мгновение снаружи, у деревянного навеса, где складывали факелы и тряпки, вспыхнул пожар. Языки огня быстро поползли вверх по сухим щепкам и рванули по ткани, как хищник, нашедший добычу. Пламя стремительно набирало силу. В помещение ворвался резкий запах гари и дыма. Члены братства резко прекратили начавшийся обряд.

– Пожар! – вскрикнул один из адептов во внешнем круге.

Сбросив капюшоны и забыв об узницах, культисты рванули наружу к источнику опасности. Внешний и внутренний круг разомкнулись и рассеялись, как дым. Пётр приблизился к женщине и склонился к её плечу. Тихо произнёс её имя и короткую фразу, которую мог знать только её муж Викентий – их условный семейный знак. Женщина вздрогнула, но сдержала крик и мгновенно успокоилась.

– Не оборачивайтесь, – шепнул Пётр. – Делайте всё, что скажу.

Он поднял на руки девочку и двинулся к выходу, указав жене Викентия следовать за ним. Девочка испугалась, но, увидев идущую позади мать, послушно прижалась к нему. Проскользнув вдоль тёмной внутренней стены часовни, они добрались до бокового выхода и вышли наружу.

Викентий, воспользовавшись суматохой, покинул своё укрытие и проскользнул следом за Петром и женой с дочерью.

– Быстрее, – зашептал он, и глаза его блеснули. – Здесь должен быть лаз… Мы пацанами лазали сюда за диким виноградом. Кажется, за теми зарослями… Он провёл ладонью по стене, заросшей мхом и опутанной сухим плющом, и в полутьме действительно проступил низкий проём в каменной кладке, давно забытый людьми. Потушив пожар, адепты вернулись в помещение, где должен был совершаться обряд. Придя в себя, они обнаружили исчезновение пленниц. Кто-то завыл, забивая кулаками по

доскам. Кто-то истошно кричал, голос захлёбывался яростью.

Улучив спасительную минуту, беглянки вместе со своими освободителями скрылись с глаз преследователей. Викентий помог жене пригнуться и крепко взял девочку за руку. Ход оказался тесным и влажным, плечи идущих скользили по шершавому камню, цеплялись за корни, торчащие из стен. Воздух тянул плесенью и холодом. Но вскоре впереди замерцал слабый отблеск. Лаз вывел их в заболоченный овраг, где густой кустарник сомкнулся над головами, словно сама природа укрывала беглецов тяжёлым зелёным шатром, пряча их от чужого глаза.

Шум у ворот остался где-то позади… словно помеха, тянущаяся из другого мира. Земля под ногами пахла болотными травами и сырой глиной. Они выбрались к лесу – на противоположную сторону топи. Полная луна поднялась над горизонтом, серебром освещая дорогу. Наконец можно было дать волю чувствам: жена Викентия и девочка плакали, но это были слёзы облегчения. Викентий прижимал к груди то одну, то вторую, не пытаясь сдерживать слёз.

Пётр предложил семье укрыться у него. Возвращаться домой было слишком опасно – преследование было неизбежно. В своём скромном, неприметном доме, где его дар мог защитить людей, он был уверен: здесь их никто не найдёт. Добрались они тихо, уставшие, но счастливые, с дрожью в сердцах, но с надеждой.

В тёплой избе, в соседней комнате прижавшись к матери спала девочка. Свет от одиноко горящей свечи качался на стене, словно тихая волна.

2

Пётр и Викентий сидели за кухонным столом, беседуя вполголоса.

– Когда я был внутри, – тихо произнёс Пётр, вспоминая увиденное в часовне, – у алтаря заметил знак. Перевёрнутая спираль, уходящая вниз… словно втягивающая в себя.

– Нарисовать сможешь? – спросил Викентий.

Пётр принёс карандаш, наклонился над бумагой, и несколькими уверенными линиями вывел увиденный символ.

– Примерно так. Тебе это о чём-то говорит?

Викентий подался вперёд. Глаза его расширились, но не от удивления, а от узнавания.

– Узнаю, – выдохнул он. – Более чем. – И постучал пальцем по рисунку. – Этот знак я видел в управе. На бумагах писаря. На печатях купеческих контор. На медных жетонах, которыми обменщики помечают крупные сделки.

Он поднял взгляд:

– Ты понимаешь? Это не просто шайка тёмных фанатиков. Это сеть. Со своей структурой и покровителями. И покровители эти – не в капюшонах. Они сидят при власти.

– Ты что-то о них знаешь? – спросил Пётр.

– Ну как тебе сказать… На сумасшедших не похожи, но и не бродяги. И слишком уж много совпадений, – отчеканил репортёр. – Дела о пропавших людях исчезают на одном и том же столе – у волостного старосты. А писарь ставит этот знак на документы будто так и надо. А тут ещё и свидетельские показания снизу пришли. Соседка Прасковья случайно увидела ночью кто среди них. Не спалось ей. Вышла во двор… Видит: ведут Ваньку, подростка соседского, что живёт через дорогу. Двое в капюшонах, с факелами вели его. Сама спряталась за кустом. А когда поравнялись, пламя осветило лица. И кто, ты думаешь это были? Один – писарь из управы, другой – староста. Прасковья едва жива осталась от страха. Рассказала по секрету одной, другой – и понеслось. Пошло – от уха к уху, от двора ко двору. А мне жена передала. Так что всё сходится, – закончил говорить Викентий.

– Ясно: значит часовня – лишь укрытие. А настоящий центр – внутри власти. Там, где

этот знак считается своим. – констатировал Пётр, нахмурившись.

Они помолчали.

– Это же власть, Пётр! – Викентий нервно провёл ладонью по волосам. – Уму непостижимо….

Пётр посмотрел внимательно на Викентия:

– Выходит, тень куда длиннее, чем кажется. Секта – лишь прикрытие, а корни – в управе. – И теперь понятно почему.

– Вот именно, – подтвердил Викентий. – Потому я и пришёл к тебе. Одним пером это не пробить. Нужны живые голоса. Свидетели. Тогда и редактор не отвертится.

– Соберём, – спокойно и решительно сказал Пётр. – Но прежде укрой своих. Есть где, или останетесь пока у меня?

– Есть, Пётр, спасибо. Отвезу их к матери, в Ветлу. Деревенька маленькая, неприметная. А потом займёмся свидетелями. Я принесу свои записи: заметки, даты, упоминания знака. Имена тех, кто исчез. Всё, что успел собрать.

– Приноси, – сказал Пётр. – Любая информация на вес золота. Сложим всё в один узор.

Свеча трепетнула, и тишина на миг стала ещё глубже.

– Спасибо, – произнёс Викентий. – За всё спасибо, Пётр! Ты удивительный.

– Не за что, – скромно ответил Пётр. – Это мой путь. Моя миссия.

Он тяжко усмехнулся и вздохнул, так как понимал: эта семья спасена, но сколько других остаются в лапах секты? Это было только начало. Сеть широка. И теперь в секте знали: появился враг – человек, который умеет видеть сквозь тьму, владеет непонятной силой и очень опасен для них.

Неделя ушла на сбор доказательств и свидетельских показаний: от тех, кого спас Пётр, от беглецов, сумевших вырваться из логова, от родственников пропавших. Все бумаги заверили у нотариуса и передали в следственные органы – те самые, что ещё не успели окончательно утонуть в коррупции.

Вскоре началось разбирательство, и дело дошло до суда. Почти одновременно в губернской газете появилась статья Викентия Светлова под заголовком «Закулисные тени». На этот раз редактор не посмел отказать: когда факты были уже зафиксированы официально, молчание стало опаснее, чем публикация. Статья разошлась по уезду, словно искра в сухой траве. Её обсуждали в трактирах и на ярмарках, в крестьянских избах и лавках, и даже в очередях у лекарей. В каждом доме теперь говорили не только о странных исчезновениях, но и о тех, кто стоял за ними. Имя Петра не сходило с уст: для одних он стал героем и спасителем, осмелившимся бросить вызов жуткой секте и её покровителям, для других – опасной угрозой, способной разрушить привычный порядок. Викентий посвятил Петру Зорину две статьи, в которых говорилось о его необычайных целительских талантах.

В уездных канцеляриях и купеческих гостиных царило смятение. Волостной староста хмуро запирался в своём кабинете, пересчитывая деньги и перебирая бумаги. Купцы обменивались тревожными взглядами, словно их лавки вдруг стали шаткими, лишившись прочного фундамента. Писарь, чьё лицо упоминалось в свидетельских показаниях, и вовсе исчез без следа.

– Нужно уходить в тень, – глухо произнёс волостной староста на тайном собрании. – Иначе нас потащат на допросы.

Организация сворачивалась, рассредоточивалась, уводила концы в воду. Но вместе с этим крепла и ненависть к возмутителю их спокойствия. Теперь у них был личный враг – тот, кто разрушил привычный порядок и внёс смуту.

Пётр чувствовал нарастающее давление со стороны представителей уездной власти – их злобные взгляды всё чаще задерживались на нём. Из-за углов велась слежка. Чьи-то тени

следовали за ним повсюду – невидимые, но ощутимые. Он понимал: победа над злом была лишь началом. Тьма никуда не исчезла. Она затаилась и готовилась к ответному удару.

Через несколько дней его схватили. Люди в тёмных плащах и капюшонах связали Петра ночью, вывезли за город и бросили в реку, надеясь, что вода поглотит его без следа. Но, погружаясь в ледяную глубину, Пётр ощутил, как вокруг него разлился тёплый свет. Время замедлилось. Сквозь прозрачный поток он увидел Старца, стоявшего в облаке над рекой.

– Твоя миссия здесь завершена, – произнёс он. – Ты многое сумел изменить. О тебе будут долго помнить и говорить. О тебе останутся документальные свидетельства. Но твоя истинная миссия ждёт тебя в будущем… Пора возвращаться, Пётр.

Глава 5

Порог большой игры

Свет завихрился вокруг Петра, окутал его, и перед мысленным взором пронеслись сцены пройденных испытаний: возвращение зрения слепцу, спасение целительницы, ошибочно принятой за ведьму, сотни людей, избавленных от недугов, и те, кто стоял за него горой, когда враги пытались оклеветать и уничтожить его. Но самым значительным стало открытое столкновение с тёмными силами: спасение жены и дочери журналиста, вырванных из лап секты, лица отважных людей, давших свидетельские показания против мрачной сети и разоблачающая статья известного репортёра, поставившая точку в её безнаказанности.

Произошла вспышка. Пётр открыл глаза и увидел себя на берегу озера – того самого, у которого всё начиналось и где произошло откровение, изменившее его судьбу. Отсюда он вышел на путь целителя и ясновидца. Небо заволокло тяжёлыми тучами, в воздухе витал запах грозы. Казалось, мир в чём-то изменился, но сила, дарованная ему для особой миссии, оставалась с ним, только теперь она требовала иного масштаба. Несколько минут Пётр стоял неподвижно, слушая, как ветер гладит тихую воду озера. Бросив прощальный взгляд назад, он медленно развернулся и пошёл домой – в Ольховку, которая семь лет служила ему убежищем после страшной утраты: жены и дочери, и откуда, после вещего сна, начался его новый путь.

Проходя мимо домов, он встречал знакомые лица. Люди улыбались Петру тёпло и по-свойски – за время его отсутствия они успели соскучиться. Пётр отвечал тем же, улыбаясь в ответ. Но внутри он уже принял решение. Утром простился с домом, который остался ему в наследство от родителей. Собрал немногочисленные пожитки и направился к выходу. У порога задержался… Провёл ладонью по старым косякам, вспомнив тихие вечера, молитвы, любовь, горечь утраты и долгие годы одиночества. Вздохнув, он закрыл калитку и обошёл всех, кто был ему дорог. Бабка Аграфена перекрестила Петра на дорогу. Мальчишки, облепившие забор, помахали руками, а соседский пёс вильнул хвостом и лизнул руку Петра, когда тот гладил и трепал его за шевелюру. Затем Пётр завёл свой старенький седан, который во время его отсутствия простоял в гараже, сел за руль и уверенно двинулся навстречу своей судьбе, возвращаясь в город, который покинул семь лет назад.

К полудню Пётр уже открывал дверь своей просторной и светлой квартиры – тихой и пустой, хранящей память о прошлой жизни. Здесь они жили счастливо с женой и дочкой, пока автокатострофа не унесла их жизни… Но теперь Пётр вошёл в квартиру не с болью, а с новой внутренней опорой. Снял плащ, поставил чемодан и впервые за семь лет почувствовал: он вернулся не в прошлое – он вернулся к себе. На следующий день он начал шаги по восстановлению частной практики. Вход в кабинет был отдельный, со двора. Часть пациентов помнила своего доктора по прежним временам, другие приходили по рекомендациям. Работа возобновилась, и с каждым днём её становилось всё больше. Приходилось ограничивать приём, чтобы не утонуть в людском потоке.

Однажды утром, за чашкой кофе, просматривая свежий номер местной газеты, ему в глаза бросилась расследовательская статья криминального журналиста Анны Журавлёвой. В статье говорилось о таинственных исчезновениях людей в городе, которые она связывала с деятельностью тайной организации. Люди исчезали бесследно – ни записей, ни свидетелей. Местные власти, как отмечала журналист, предпочитали делать вид, будто ничего не происходит. Пётр интуитивно почувствовал: статья правдива. С автором нужно было непременно встретиться. Раздумывать долго не пришлось. Такой материал не писался «вслепую» – значит, источники должны были быть под рукой. Скорее всего, Анна Журавлёва находилась в архиве. В противном случае стоило бы заглянуть в издательство. Прикинув примерный план действий, он оставил недопитый кофе, быстро собрался и вышел из дому. Направившись в архив, Пётр не ошибся: именно там он и застал автора статьи. Анна сидела за большим деревянным столом, изучая старые документы, газетные вырезки и пожелтевшие от времени фотографии. В этот момент к ней подошёл мужчина средних лет с ясным, проницательным взглядом.

– Я знаю, Вы ищете ответы на вопросы, Анна, – тихо произнёс Пётр. – Я могу Вам помочь.

Анна, привыкшая работать в одиночку и слишком часто сталкивавшаяся с опасностью, насторожилась. В ней моментально сработала профессиональная защита от того, чтобы доверять первому встречному. Во взгляде журналиста мелькнуло подозрение.

– А Вы, судя по всему, знаете больше, чем говорите. Кто Вы?

Поначалу она приняла его за возможного преследователя, который пытается войти к ней в доверие, и потому тон её был напряжённым, а взгляд колючим. Пётр почувствовал это, и потому вместо объяснений молча вынул из внутреннего кармана куртки пожелтевшую фотографию XIX века и медленным движением положил её на стол. На снимке был запечатлён мужчина, поразительно похожий на него – точь-в-точь. Анна не поверила глазам. Она переводила взгляд со снимка на незнакомца и обратно, медленно проводя пальцами по шероховатой поверхности бумаги, затем поднесла фотографию ближе к лицу.

– Альбументный отпечаток… старинный запах… настоящая фактура, – шептала она себе под нос. – Этому снимку больше ста лет. – сказала она с удивлением.

После небольшой паузы Анна подняла глаза:

– Откуда у Вас архивное фото? Я встречала его в документах, как свидетельство о необычном целителе того времени… Петре Зорине.

Он ничего не ответил, лишь пристально посмотрел ей в глаза.

– Этот человек имеет к вам какое-то отношение? – осторожно спросила она.

– Меня зовут Пётр Зорин, – представился он.

– То есть… Вы хотите сказать, что это Вы? – смутившись и почти опешив, спросила Анна. – Но… но это же невозможно!

– Это длинная история, Анна. Я обязательно расскажу Вам о ней, но позже. Сейчас важнее другое: Вы ищете корни тайной организации, о которой писали в своей статье. Мне есть что Вам рассказать. Но… представляете ли Вы, насколько опасны те, кого Вы решились разоблачить? – осторожно спросил он.

– Я криминальный журналист и считаю это расследование своим долгом, – твёрдо ответила Анна.

– Вы изучаете письмена и свидетельства тех, кого я исцелял. Именно это и вывело Вас на мой след, – мягко произнёс он. – Что ж, могу рассказать обо всём этом подробнее, тем более, что мне доводилось сталкиваться с подобными структурами. Их корни уходят глубоко в прошлое, и иногда мне кажется, что такие организации не исчезают бесследно. Они меняют формы, названия, методы… К сожалению, зло умеет приспосабливаться к любым условиям. Если хотите, я могу поделиться своими предположениями и тем, что мне уже довелось узнать.

– Непременно расскажите, Пётр. Хочу услышать всё. Я много часов провожу в архиве, перебираю старые документы, пытаясь найти хоть что-то, что пролило бы свет на происходящее. И вдруг – живой свидетель! Хотя… поверить в это до конца мне пока трудно. Если бы не фотография, которую Вы показали, я сочла бы Ваши слова дешёвым розыгрышем. Но снимок никак не мог оказаться у частного лица! Простите, но я всё ещё сомневаюсь в Вашем признании. Ваше появление вполне можно было бы объяснить трюком тех, кто хочет сбить меня со следа и разрушить мою репутацию.

– Тогда предлагаю продолжить нашу беседу в другом месте, – предложил Пётр. – За чашечкой кофе, например. Нам предстоит долгий разговор, Анна, из которого Вы узнаете, кто я такой. Я здесь, чтобы помочь Вам. В одиночку Вам не справиться.

– В архивах мне попадались документы о судебном процессе над сектой, похищавшей людей, – сказала Анна, слегка придвинув к себе фотографию. – И ещё… старая газетная публикация. Репортёр Викентий Светлов писал о ясновидце по имени Пётр, который исцелял людей, возвращал зрение слепым… Позже он опубликовал вторую заметку – о

таинственном исчезновении этого целителя. В обеих статьях были указаны свидетельства других лекарей того времени, подтверждавших, что такой человек действительно существовал.

Она подняла взгляд.

– Пётр… Вы хотите сказать… что это были Вы? – недоверчиво повторила свой вопрос Анна.

– Собственной персоной, – мягко улыбнулся Пётр. – Для них я исчез, потому что я не из прошлого, а из настоящего. Туда я был послан с определённой миссией. Но теперь возвращён в наше время, чтобы продолжать начатое.

– Очень любопытно! На фантазёра Вы не похожи. Я доверяю своей интуиции, а она мне подсказывает, что Вы не лжёте. Но как такое возможно… Пока не понимаю. Если вдуматься, передо мной живой свидетель истории, настоящий кладезь знаний из первоисточника. Похоже, мне необычайно повезло, – сказала Анна всё ещё с оттенком недоверия и лёгкой иронией. – Если это действительно так, то Вы просто обязаны рассказать мне обо всём подробно.

– Именно это я и намереваюсь сделать, – заверил Пётр. – Вы непременно узнаете мою историю.

– Ну что ж… пойдёмте, – решилась Анна, принимая предложение Петра.

– Если хотите подальше от лишних ушей, лучше ко мне. Я живу один. Это и удобнее, и безопаснее.

Анна посмотрела в глаза Петра и почувствовав к нему доверие, согласилась.

Они просидели до глубокой ночи за чашкой чая обмениваясь откровениями в доверительной беседе.

– Вас удивило как я оказался в конце XIX века? – начал Пётр, когда они удобно устроились в креслах. – Волей судьбы, Анна. Я был отправлен в прошлое своим наставником. Только не спрашивайте, кто он. Назовём его Предводителем Воинов Света. Он необычен и наделён полномочиями и возможностями, недоступными обычным людям – в том числе способностью перемещаться и перемещать других между временами. Это не чудо. Это знание и власть, которые даются немногим. Время, – продолжил Пётр, – вещь относительная. Прошлое, настоящее и будущее существуют рядом, в одном пространстве. Это для нас, людей, они разделены на этапы для ориентации, чтобы мы не сбились в собственных координатах. Но само время – цельно. Для тех, кто умеет работать с его потоками, нет препятствий перейти из одного отрезка времени в другой. Мой наставник как раз владеет этой способностью.

Анна с любопытством и необычайным интересом слушала Петра и ловила каждое его слово.

Он сделал короткую паузу.

– Именно таким образом я и оказался в XIX веке. А потом тем же способом был возвращён назад. Но прежде, чем стать посланником, – продолжил Пётр, – меня наделили особыми дарованиями. Без них зло одолеть очень трудно. Я получил дар целительства и ясновидения и был отправлен в конец XIX века, чтобы пройти испытания и научиться на практике владеть полученным даром и удерживать баланс между силами Света и Тьмы. Мне пришлось столкнуться с силами зла и применить полученный дар, чтобы остановить произвол, насколько это было в моих силах. Это была, если хотите, подготовка к настоящему. Именно её следы Вы и обнаружили в архивах.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.