# Немного удачи

Леонид Кудрявцев

Одно из приключений охотника на черных магов, способных незримо управлять людьми с помощью нитей судьбы. Мир, в котором все происходит, относится к одному из великой цепи миров и принадлежит великому магу Ангро-майнью..

## 1.


У нее был алый красивый рот, а также большие голубые глаза. В данный момент настороженные, недоверчивые.

Всегда так, подумал Вольф. Несколько лет за стойкой вырабатывают умение мгновенно определять статус, профессию клиента. А сейчас это не получается. Так с чего она должна мне доверять?

– Будешь пить? – спросила девушка. – Есть свежий глип. Вчера подвезли недурной хуман.

Правая рука ее словно случайно легла на край стойки, поближе к упрятанному под ней.

Что там может быть? Арбалет требует некоторого умения, дубинка – силы, а нож в руках женщины выглядит не очень серьезно. Самое то – обрез охотничьего ружья. В случае нужды достаточно сунуть его дебоширу в морду, и тот поймет, что шутки кончились. Причем заряжен обрез наверняка волчьей картечью. Если выстрелить в упор, поражающий эффект просто ужасающий.

Откуда у нее могла быть такая редкость? Да, опасных ночей, когда можно разжиться подобной пушкой, с гулькин нос, но у такой красотки наверняка много кавалеров. И почему бы одному из них не расстараться, не добыть ей редкое оружие?

– Стаканчик эюпсного сока для начала, – сказал Вольф. – Потом поглядим. Как кости упадут.

– Кости?..

Тонкие, правильные полукружья бровей в недоумении приподнялись.

– Так говорят игроки, – пояснил Вольф.

–А-а-а… значит, ты игрок? В кости, докмино, крапленые шкурки?

– И во многое другое. По настроению.

Он почти не обманывал. Иногда по тем или иным причинам его финансы начинали петь романсы. Вот тогда ему и в самом деле приходилось играть, но недолго, поскольку его способности позволяли сорвать большой куш почти сразу.

– Удачливый?

Поставив перед ним стакан, барменша облокотилась о стойку. Теперь вырез ее платья показывал больше, чем позволяли приличия. И там было чем полюбоваться.

Охотник улыбнулся.

– Обычно выигрываю.

– Получается, об удаче знаешь не понаслышке?

А вот сейчас разговор свернул на нужную тему. Запахло искомым.

– Об удаче, так или иначе, знают все, – сказал он. – Однако свести с ней знакомство надолго удается не каждому.

– У тебя получилось, не так ли?

– Свести знакомство не значит привязать к себе. Как и каждая ветреная женщина, она время от времени меня покидает, но возвращается. Пока возвращается.

– Говорят, она очень ревнива. А как у тебя дела с другими дамами, не наделенными волшебными умениями?

Вольф снова улыбнулся.

– Почти у любой женщины есть, по крайней мере, одно чудесное умение – позволить мужчине себя осчастливить. Да, разными методами, но суть каждый раз одинакова. Она обязана стать счастливой. Конечно, есть и другие женские таланты, достойные восхищения, но они не имеют значения, если у женщины нет этого, самого главного.

– Вот как?

Судя по нитям судьбы, теперь она заинтересовалась им всерьез. Стало быть, недалеко и до второй стадии типичного знакомства за барной стойкой, предусматривающего интенсивное общение, чтение сигналов тела и хитрые словесные маневры. Если он поведет себя не агрессивно, если правильно произнесет все нужные слова, то общение может перейти в третью стадию, когда она согласится с ним переспать.

Только нужно ли ему это сейчас? А как же дело, ради которого он сюда явился?

Охотник еще раз окинул взглядом бар.

Не бог весть что, конечно.

Полуподвал. Обшарпанная входная дверь, несколько столиков, десятка полтора расшатанных стульев, пара узких окон, расположенных чуть ли не под потолком. Стойка массивная, дубовая, способная выдержать даже удар тарана, но старая. Покрывавший ее лак сохранился лишь в местах, недостижимых для локтей, коленей и обуви посетителей.

В дальнем конце зала была пара дверей. Одна явно вела в туалет, а вот вторая наверняка скрывала так называемую «заднюю» комнату. Там могло оказаться что угодно, от склада ненужных вещей до подпольного притона.

И еще, над головой девушки с алым ртом висела почти новая картина, явно нарисованная кем-то небесталанным. Древние пеликанцы в блестящих доспехах выглядели на ней весьма внушительно, грозно. Лица их с длинными плоскими носами были выписаны так филигранно, что воины ныне вымершей расы казались живыми.

Посетители заведению вполне соответствовали. У одной стены наливались глипом два погонщика динозавров. Явно куда-то торопясь, они поглощали пойло в ускоренном темпе и всё зыркали по сторонам желтыми с вертикальными зрачками глазами.

Неподалеку от них сидел гость из иного мира. Кожаный панцирь его сиял сочной зеленью. Ни единой царапины.

Получалось, перемычку между мирами тот перешел совсем недавно. Благо до нее всего день пути. Можно сказать, рукой подать. Вот только ел он так, словно перед этим месяц шагал по пустыне. Даже не ел, а жрал жадно, громко чавкая, то и дело задирая голову и от удовольствия издавая разнообразные звуки. А еще он копался многосуставчатыми пальцами в стоявшей перед ним лохани, вытаскивал из нее кусочки, показавшиеся особенно лакомыми, и тотчас запихивал их в рот. При этом он все время – видимо, от переизбытка эмоций – притопывал ногой, и звук от этого получался не очень громкий, но мерный, безостановочный, как при работе хорошо отрегулированного механизма.

– Клиент с аппетитом – истинное счастье и радость, – сообщила барменша.

Взглянув на нее, Вольф убедился – нет, не иронизирует. Радуется, совершенно точно радуется.

С другой стороны, почему бы и нет? Она желает процветания данному заведению. Кем она станет, лишившись места?

Почти у входа сидел некто полный, с усиками щеточкой, в кожаной куртке и тяжелых, очень прочных, отформованных из коры дерева кси ботинках. Подобные здесь на каждом втором. Как-то у него нити судьбы были переплетены странновато, но опять же, ничего настораживающего в этом не просматривалось. Так, обычная аномалия, какая именно – далековато определять.

Барменша, перестав услаждать взгляд пароксизмом довольства клиента, сказала:

– Значит, ты с удачей на короткой ноге. Верно, явился по объявлению?

Вольф взглянул на нее с новым интересом.

А красавица-то совсем не глупа. И сказала нужные слова. Ради них он с самого утра шлялся по незнакомому городу из одного сомнительного заведения в другое, провожаемый косыми взглядами и недружелюбными ухмылками.

Пошарив по карманам, охотник вынул из кармана газетную вырезку с объявлением и положил на стойку.

Там сообщалось:

«Охотника, способного бороться с полосой неудач, ждет хорошо оплачиваемая работа. Если действительно обладаешь требуемыми умениями, то легко найдешь меня в одном из баров города Керрада».

Легко… Да, этот квест большого ума не требовал. А еще составил его тот, кто явно про охотников на магов слышал, но не очень много. Впрочем, сейчас вполне хватало и просьбы о помощи.

– Оно самое, – сообщила барменша, взглянув на клочок газеты. – Получается, тебе нужен сам Гэтбо.

– Где я могу его увидеть? – поинтересовался Вольф.

– Здесь! – послышалось у него за спиной.

Причем было совершенно понятно, кто это сказал.

И пока тип в кожанке топал к стойке, девушка с алыми губами успела прошептать охотнику: «Жлоб. Не заплатит».

Вольф не удержался, тихо хмыкнул.

А как иначе? Почти каждый из клиентов прикидывал, как его надуть, а потом и пытался это сделать.

Тут невольно вспоминалась старая пословица о том, что мир держится на принципе: обмани ближнего и дальнего, ибо ближний окрысится, а дальний приблизится, и надуют тебя оба. Глупая и ложная по своей сути, поскольку мир людей построен на более гуманных принципах. Иначе уже перестал бы существовать. И все-таки что-то она в душе человека задевает, почему-то никак не забывается. Может, частица правды в ней есть?

А пока охотник думал об этом, тот, кто нуждался в нем настолько сильно, что дал объявление в газете, подошел вплотную. И настало время повернуться, на него взглянуть.

Итак, некто Гэтбо…

Нити у него и в самом деле оказались не очень приятные. Так что красавица не обманула. Жлоб, точно. А еще неплохо знает людей и умеет играть на их слабостях. Ну и агрессии, конечно, в достатке. Обычный бытовой тиран. Плюс кое-что по мелочам. А куда без них?

Короче, вариант не самый лучший, но и не худший. Так, средней паршивости, стандартный такой клиент.

– По объявлению, стало быть?

Голос грубый, неприятный.

Вольф кивнул.

– С девушкой ты был разговорчивее.

Вольф криво усмехнулся.

– Крутой, типа?

Охотник взглянул Гэтбо в глаза, внимательно, с легким прищуром. Тот отвел взгляд первым, буркнул:

– Ладно, от серьезного разговора все равно не отвертеться. Следуй за мной.

Комната в конце зала оказалась небольшой, сильно замусоренной и прокуренной, но не пустой. В ней стоял стол и несколько стульев. Когда уселись друг против друга, будущий работодатель известил:

– Много заплатить не смогу. У всех моих самолетов, как на заказ, наступила пора ветровянки, и летают они плохо. А золотоносные жуки выработали очередную жилу и теперь перебираются на следующую. Они очень медленные, да будет тебе известно, эти жуки. Месяц еще будут копаться, а то и больше. Короче, что-то отслюнить от своих скудных доходов я сумею, но на большой куш не рассчитывай.

Врал он, понятное дело, как сивый мерин, но значения это сейчас не имело.

– Расскажи о случившемся, – попросил Вольф. – Важны мельчайшие подробности.

Поколебавшись, Гэтбо начал свою печальную повесть, после каждого досадного и таинственного ее эпизода принимаясь перечислять понесенные убытки. Ясное дело, постепенно этот список становился все длиннее и длиннее, а рассказчик, впав в раж, уже вовсю стал закатывать глаза и размахивать руками.

Охотник слушал его внимательно, не пытаясь перебивать, прикидывая, стоит ли овчинка выделки.

Все странные происшествия, о которых поведал Гэтбо, сыпались на одно из отделений его предприятия на вид хаотично. Просто некое стечение обстоятельств, черная полоса словно бы.

Наконец источник иссяк. Немного помолчав, Вольф спросил:

– Кто надоумил?

Гэтбо задумался ненадолго, потом едва заметно покачал головой и наконец тихо сказал:

– Слухи как мухи. Мне шепнули…

– Кто?

– А это имеет значение? Шепнули, и все.

Вольф машинально потер подбородок.

Можно додавить, конечно, но зачем? Сейчас важнее правильно заключить контракт, подробно обговорить работу. Остальное пока подождет, но к концу охоты ответы на все вопросы будут получены. Так всегда случается.

– Хорошо, это потом, – сказал он. – Итак, я должен во всей этой таинственной истории разобраться?

Они еще немного помолчали, и именно пауза эта словно бы подвела черту под их предыдущим разговором, сделала их наемником и нанимателем.

Вольф ждал. Гэтбо думал.

Наконец он вытащил из кармана пачку сувориков и, отделив одну купюру, положил ее на стол. Пожав плечами, Вольф внес свою лепту. Предприниматель открыл дверь в зал и громко потребовал пива.

Не прошло и минуты, как прекрасная барменша принесла им по кружке. Поставив их на стол, она вышла, не забыв прихватить деньги. Согласно ее нитям судьбы, девушку просто снедало любопытство, но она не произнесла ни слова. Вошла, поставила, забрала деньги, ушла. Быстро, ловко, профессионально.

Умница, подумал Вольф, все понимает правильно.

Потом они пили пиво, спокойно и основательно. Охотник время от времени задавал уточняющие вопросы, а Гэтбо рассказывал. Четверть часа спустя девушка принесла еще по кружке. Немного погодя ее кликнули в очередной раз.

Когда кружки в третий раз опустели, Вольф подвел итог:

– Если отбросить мелочи, то четыре смертельных случая. Верно?

Гэтбо кивнул.

– Это были очень инициативные и знающие работники, самые нужные. Каждый из них погиб вроде бы случайно, но между их смертями такой короткий промежуток времени. В одном филиале, обрати внимание… а если учесть и другие обстоятельства, о которых я уже поведал, то ситуацию можно назвать не просто настораживающей… Я бы сказал, что это кризис.

Вольф хмыкнул.

Ну да, торговец. Кризис на носу, видите ли. Тут совсем другие слова просятся. Кабздец. Амба. Песец полярный. Можно и еще подобрать определения, не менее сочные. Впрочем, главное вовсе не в этом. Главное – данный пипец ему хорошо знаком. Как сказал бы любой торговец, налицо характерная система развития событий. Очень нехорошая схема.

Охотник шлепнул на стол очередную купюру. После того как возле нее легла бумажка, Гэтбо осталось только призвать девушку. Та появилась уже с кружками в руках, а когда удалилась, Вольф вдруг вспомнил, кого она ему напоминает.

Вкус губ… запах волос… Где она теперь, Настоящая Охотница? С кем? Кто знает… кто знает…

Он невольно поежился и, пытаясь избавиться от некстати навалившихся воспоминаний, напористей, чем следовало, поинтересовался:

– Какова плата?

В деньгах Вольф сейчас не нуждался, но знал: без торга от этого клиента уважения, а стало быть, и реальной помощи его служащих не дождешься. Даже там, в другом городе, они узнают настоящий расклад, ибо у подобных им чутье на такие вещи феноменальное. А помощь эта запросто может потребоваться. Кто знает, как там все повернется?

Гэтбо прищурился.

– Хочу знать, что оплачиваю.

Охотник кивнул.

Ожидаемо. Вам хочется песен? Их есть у меня.

– Черный маг решил прибрать к рукам твою компанию, – объяснил он. – Уже наверняка прибрал.

– А кто это?

– Никогда не слышал пословицу «Если в каком-то месте куче людей плохо, всегда есть кто-то, кому от этого хорошо»?

– И черный маг – тот самый, кто имеет с этого маржу?

– Да, это устроил он. Будет сражаться не на жизнь, а на смерть за захапанное. Живет он с этого.

– А точнее?

– Обладание незримой властью дарует безопасность. Подконтрольные люди снабжают его деньгами. Однако главное даже не в этом. Каждый черный маг, в зависимости от специализации, получает магический профит. Выгоду, проще говоря. Мне думается, твой маг питается удачей. Он умный, забирает ее не у всех и не всегда, но берет, тем самым влияя на судьбы людей, до которых сумел дотянуться. Отъедает удачу, обжирается чужим счастьем и иногда не может вовремя остановиться, откусывает слишком много. Особенно если объект, на котором он решил подкормиться, показался ему лакомым. Ну а тот, у кого удачи вдруг стало мало, запросто может и погибнуть от ее отсутствия. Сыграть в ящик, если обстоятельства сложатся скверно.

– Так удача реальна? Ее можно потрогать?

– Руками ее ухватить нельзя. Она как воздух. В горсть не заберешь, но если подойти к делу умело, использовать можно. Ветер, к примеру, всего лишь движущийся воздух. Не ухватить, но если соорудить по всем правилам мельницу, то он станет молоть зерно. А еще можно построить парусный корабль. Понимаешь?

Немного подумав, Гэтбо сказал:

– Вот как… получается, зачерпнуть удачу рукой нельзя, но если за дело возьмется человек умеющий… Ты умеешь?

– Кое-что получается. В силу дарованного природой таланта.

– А…

Вольф улыбнулся:

– Нет, построить корабль удачи я не могу. В отличие от черного мага. Вот тот на это способен. Однако, построив судно, он его в полный рост и использует. Только сам и только для своих нужд.

– А если ты все-таки попробуешь построить корабль, хотя бы очень маленький? Парусную лодку?

Глаза торговца так и светились надеждой.

– Тогда я стану черным магом. Нет, благодарю покорно.

– Уверен? Точно не хочешь?

– Нет.

– Жаль, упускаешь шанс подняться. А с этим, который черный маг, договориться возможно? Или пленить, не убивая?

Вольф коротко хохотнул, покрутил головой.

– Братец, да ты решил не только отбить свое, но еще и озолотиться при этом! Не слишком ли большой кус урвать вознамерился?

Гэтбо потупился, пробормотал:

– Такие возможности пропадают…

Торговца не переделаешь, думал охотник. Кто о чем, а он о выгоде. Тонуть будет, но прикидывать, как на этом заработать, не перестанет. Это врожденное.

– Если дикий зверь решил поохотиться и уже вкусил твоей крови, – объяснил Вольф, – договориться с ним нет никакой возможности. Его можно только уничтожить. Конечно, если обладаешь достаточной силой.

– А если ему предложить нечто для него очень ценное?

– Что именно?

– Ты должен это знать. Я у тебя спрашиваю.

– Люди – вот единственная для него ценность. Через них он получает все необходимое.

Теперь Гэтбо замолчал надолго. Наконец тихо, словно в задумчивости, он промолвил:

– Люди, значит… а если ему предложить много людей, посторонних людей?

Вольф пожал плечами.

– Зачем? Кого нужно, он возьмет сам. Столько людей, сколько пожелает и каких захочет. Конечно, ты можешь отдать себя, но тогда не ты им воспользуешься, а он тобой. В чем тут твой барыш?

– Однако должны быть люди, которые ему… нужны более… которые ему лакомы… желанны как добыча…

– Да, такие есть, но определить их могу лишь я.

– А ты?..

– А я подобными делами не стану заниматься ни за какие коврижки.

Говоря это, особых эмоций Вольф не испытывал. Он ждал чего-то подобного, знал, с кем имеет дело. Впрочем, люди почти всегда действуют по шаблону. И этих шаблонов не так много, как кажется.

– Даже если коврижки будут очень сладкими?

– Да будь они хоть из чистого золота.

Они поиграли в «гляделки». Гэтбо сдался первым. Опустив глаза, он спросил:

– А убить его ты сумеешь? Если ты не можешь делать большие корабли, значит, он сильнее. Я правильно все понимаю?

– Не совсем. Всю свою жизнь он развивал и совершенствовал умение строить корабль удачи. Еще раз – свой корабль удачи, личный. А я всю свою жизнь учился убивать таких, как он. Вот где наша разница.

Гэтбо глянул испытующе, с расстановкой сказал:

– Сдается мне, в основном ты говоришь правду, но что-то недоговариваешь почти наверняка.

– Верно.

– Верно?

– Ну да. В каждой профессии есть секреты, недоступные посторонним. А еще есть мелкие детали. Их масса, и если их все проговаривать, то клиент просто запутается. Я знаю это и сообщаю лишь основное, то, что нанимателю необходимо знать, чтобы понимать, за какую работу он платит.

– А она состоит в том, что ты убьешь черного мага?

– Да.

– После этого невезение, так досаждающее служащим одного из отделений моей компании, закончится?

– Для них наступит нормальная жизнь. С огорчениями и радостями, с удачами и неудачами, с проигрышами и победами. Все как положено, ибо жизнь полна неожиданностей и сюрпризов. Самая обычная жизнь. Цепочки странных совпадений и неудач перестанут их беспокоить. Более того, после того как черный маг умрет, им будет чаще обычного везти. Закон компенсации, знаете ли.

– «Закон компенсации»?

– Есть такой в природе. Впрочем, вскоре и здесь все вернется в норму.

Гэтбо крякнул, пригладил ладонью волосы на голове, снова задумался, но ненадолго. Он опять кликнул девушку, и та принесла по кружке.

Отхлебнув из своей, охотник еще раз внимательно взглянул на нити судьбы предпринимателя.

Ну да, как и положено, хитер и беспредельно жаден, двуличен и эгоистичен. На деньги попытается обмануть, тут и к бабушке не ходи. Стоит ли спасать благосостояние такого человека? В некотором смысле он не лучше черного мага.

Впрочем, все они такие, настоящие торгаши. Живое доказательство одного из основных законов природы, по которому отходы жизнедеятельности не тонут, упорно стремятся вверх. Люди, рядовые сотрудники фирмы – вот кого надо спасать. Маг убивает лучших из них, проводит обратную селекцию. Это следует прекратить.

Допив пиво, Вольф поинтересовался:

– Ты меня нанимаешь?

– Пожалуй.

– Сколько намерен заплатить?

– Враги распускают слухи о моей невероятной скупости. Наглое вранье! Однако если учесть ситуацию…

– Сколько заплатишь?

– Учти: нанимая тебя, я покупаю кота в мешке. Стало быть – деньги на ветер, наверняка…

– Я рискну жизнью. Кто потеряет больше в случае неудачи?

– Твоя жизнь не стоит и монеты с обрезанным краем, а я столп общества, от моих трудов куча людей кормится. Значит, моя жизнь бесценна. Это факт. И если без обид…

– Ах ты, старый скряга…

Торг начался.


## 2.


Предстоящая ночь была ночью телепузиков, одной из немногих в этом мире по-настоящему безопасных. Войдя в гостиницу, Вольф сразу ощутил царившую в ней атмосферу уныния и бездеятельности.

Впрочем, стоило ему сделать пару шагов, как в нем опознали клиента. Откуда ни возьмись, а рядом уже суетится хозяин заведения и спрашивает:

– Какую комнату желаете? У нас сегодня можно снять любую. Какую именно?

Средних лет тетка в белом фартучке, еще мгновение назад сидевшая у камина и отрешенно смотревшая на подернутые пеплом угли, вдруг обнаружилась трудолюбиво протирающей большой тряпкой столики в глубине зала. И даже из двери кухни, которая легко определялась по долетавшим из нее запахам – весьма, надо сказать, аппетитным – выглянул некто с бородой и в белом колпаке. Полюбопытствовал.

– Есть замечательная комната, полностью соответствующая всем вашим желаниям, – между тем продолжал лебезить хозяин гостиницы. – Белье в ней перестелили только что и даже поставили свежего, очень молодого каменного светляка. Если оплатите проживание на несколько дней вперед, обещаю хорошую скидку. Как, по рукам?

Вольф пожал плечами.

Почему бы и нет?

Удивительно, но его не обманули. Комната и в самом деле сияла чистотой. Причем располагалась она на втором этаже. Удобство тут состояло в том, что сторожевые нити сети черного мага находились на первом, у входа. И неслучайно. Обычный человек, войдя в гостиницу, не мог не коснуться хотя бы одной из них, а маг таким образом узнавал обо всех приезжих.

Охотник, конечно, сумел в них не вляпаться, но бережного бог бережет. Почему бы не увеличить расстояние до опасности еще и на этаж?

Подумав о нитях, Вольф невольно покачал головой.

По дороге из аэропорта он сумел оценить разветвленность и мощь сети черного мага. Уважения она заслуживала. Возможно, добыча в этот раз слишком опасна, способна на серьезный отпор. А значит, ставку следует сделать на неожиданность, на единственный, но очень точный смертельный удар. Не получится – уходить сразу.

Оставив в комнате дорожную сумку, Вольф спустился в холл. Хозяин гостиницы сиял как медный пятак. Он даже забежал вперед, открыл постояльцу дверь.

Оказавшись на улице, Вольф решил не торопиться. Он постоял возле гостиницы, лениво оглядываясь, посматривая на прохожих. Среди них попадались занятные экземпляры.

Вот мимо прошествовал толстый бородатый дядька в фартуке собирателя сухопутных ракушек. Стало быть, недалеко от города есть фермы этих самых моллюсков. Фермами такими обычно владели выбившиеся из дворников кликсы. Сопротивляемость воздействию на нити судьбы у них на нуле. Черные маги это знают, и сеть их на ракушечных фермах очень густая. Не стоит туда ходить.

Мимо него прошло еще несколько прохожих, обыкновенных, глазу не за что зацепиться. А потом…

Старушка – божий одуванчик. Сморщенное, как слива, доброе личико. Сметливый взгляд. И окончательное, непоколебимое, словно скала, осознание собственной правоты в любой ситуации, о чем бы речь ни шла. Ни грамма сомнений, неприятие каких-либо возражений и окончательное решение, словно бы отлитое в бронзе.

Вольф невольно поежился.

Сколько за подобными старушками добрых дел? Немало, честно говоря. Однако при этом вреда за ними тоже числится воз и полная тележка.

Полная уверенность в собственной правоте и нежелание кого бы то ни было слушать – страшное оружие, чем-то роднящее таких старушек с черными магами. Вот только мага можно убить, а с пожилыми дамами что можно сделать? Постараться не попадаться на дороге? Сложная задача, очень сложная.

Он поднял глаза к небу, ясному и чистому, глубоко, с наслаждением вдохнул воздух. Постоял, щурясь от удовольствия.

Удивительно, подумал он, но я до сих пор жив, и жить так же приятно, как в детстве. Да, конечно, скоро, может быть, завтра, может, через год я покину этот мир, причем без больших сожалений. Скорее всего, на них у меня не хватит и времени. При моей профессии это даже не обычное дело, а правило. Неизбежность. Знать, чувствовать спиной ледяное дыхание смерти. Чем не повод смотреть на окружающий мир холодно, даже с презрением, пропускать его мимо себя, оставаясь в стороне от его наполненной мелочами суеты?

И все-таки жить приятно, особенно сегодня утром. Не стоит даже пытаться понять почему. Просто приятно. Сегодня. Вот сейчас.

Легкий ветерок донес до него запах цветущей алкутации, немного кисловатый, но удивительно свежий, бодрящий.

Кустарник этот обычно высаживали рядом с питейными заведениями. Цвел он круглогодично, а запах его цветов хорошо помогал прийти в себя слишком перебравшим клиентам.

Стало быть, отметил Вольф, где-то неподалеку есть питейка, в которой можно с комфортом пропустить стаканчик. А потом еще и еще – при желании. Если переберешь, то к услугам готова алкутация. Если она не поможет, вернешься в гостиницу и отоспишься. Утром, испытывая жажду поправиться, пройди немного, и вот он – полный стаканчик. Все по кругу. Райская система для пьянчуг. Да и владелец гостиницы, а также хозяин питейки не внакладе. Классическая замкнутость. Все легко, просто и дьявольски соблазнительно.

Кстати, почему тогда гостиница пуста? Маг позаботился? Слишком он заботливый, предусмотрительный. Нехорошо, очень нехорошо.

Ладно, не стоит о грустном… Где там бабуся? Ах, её уже и след простыл? Ожидаемо. Зато появились…

Охотник не поверил глазам.

Влюбленные, как есть влюбленные. Надо же, невидаль какая.

Они шли мимо, взявшись за руки, глядя друг другу в глаза, каким-то чудом избегая столкновения с телеграфными столбами, словно спасаемые невидимым ангелом-хранителем. Вот они разминулись с повозкой, запряжённой карликовым игуанодоном и груженной кувшинами из древесной пены. Вынужденный резко затормозить и чуть не лишившийся своего товара кувшинщик разразился яростными криками.

Влюбленные его вниманием не удостоили. Полностью захваченные собой, они не хотели тратить время и силы на других. Только быть рядом, только оставаться единым целым. Всегда.

Любуясь их нитями судьбы, обсыпанными так называемой "пыльцой счастья" – нежной, розовой, с вкраплениями в виде сияющих звездочек – охотник думал о том, что их состояние, конечно, недолговечно. Отрезвление придёт быстро. Хотя… Надо признать, в этой жизни встречается все. Иногда кому-то в ней даже сказочно везёт. Впрочем, если и подфартит, то помоги им старые боги. Говорят, они были могущественнее нынешних. А настоящая любовь – счастье, но в то же время и тяжёлая, невыносимая ноша.

Он смотрел вслед уходящим счастливцам, и ему вдруг почудилось, что к запаху алкутации добавился тонкий, едва уловимый, такой знакомый аромат… Он возник словно ниоткуда, на мгновение воскресив почти забытые картины. И сладость губ, и…

Вольф вполголоса выругался.

Вот не надо ему сейчас об этом думать вовсе. Он приехал сюда не ради подобных воспоминаний. Страна безмятежного прошлого? Да, там неплохо, но сейчас дорога в неё закрыта.

Охота! Вот что его сейчас должно интересовать. Следует подкрасться к врагу и нанести единственный смертельный удар. Если правильно определить время и место, все получится как надо. Между прочим, ради этого он и вышел из гостиницы, собираясь для начала без лишней суеты пройтись по городу, оглядеться и узнать о противнике как можно больше. Надеясь еще сегодня найти дом черного мага, разведать, как к нему безопаснее подобраться.

Для начала он двинулся по направлению к центру города. Ему хотелось определить, что волнует его жителей, чем они дышат. Пожив на одном месте достаточное время, черный маг обычно их изменяет, подстраивает под себя. Люди невольно приобретают какие-то черты его личности. И если их уловить, можно хотя бы примерно определить, с кем имеешь дело, какой у противника характер. В охоте это помогает.

Именно поэтому, вышагивая по городу, Вольф подмечал людей с явными следами нитей черного мага. Исподтишка пристроившись рядом, охотник прислушивался к их разговорам. Он несколько раз даже заходил в кафе или едальню, для вида заказывая чай или кофе, но на самом деле только чтобы посидеть за соседним столиком с заинтересовавшими его людьми, вникнуть в суть их разговоров. Он знал, зацепкой может послужить даже слово, сказанное не подумав. Особенно – не подумав.

Миновав центр, он свернул налево и вскоре оказался на пристани, где, прислушиваясь к заинтересовавшему его разговору, заодно полюбовался рекой, широкой и полноводной. По ней как раз плыла длинная вереница лодочек водяного народца, остроносых, украшенных цветными ленточками и великим множеством причудливой формы фонариков. Как и положено, каждую такую флотилию сопровождал табун речных лошадок.

Наверняка с наступлением темноты, мимоходом подумал Вольф, эти фонарики зажгутся загадочным светом. И плывущие по реке лодки приобретут призрачные очертания. А поскольку у телепузиков с речным народцем одни корни, то они примутся перекрикиваться на своем странном языке, что-то обсуждать, о чем-то спорить. Голоса их будут звучать пронзительно, чуждо и добавят в музыку ночи странную, но удивительно гармоничную с ней нотку.

Поглядеть бы… Но нет, не в этот раз.

Он сунулся даже на вокзал, приметил несколько любопытных субъектов, даже понаблюдал, как они общаются. И уже собрался уходить, но задержался на пару минут, поскольку поезд, поглотив всех пассажиров, как раз двинулся прочь от перрона. Поначалу медленно, а потом все быстрее мимо Вольфа один за другим проплывали вагоны. И монитор, тянувший их с натугой, далеко вперед выбрасывая длинные суставчатые ноги, становился все меньше, пока не оказался так далеко, что стал похож на муравья, к брюшку которого прицепилась длинная жирная гусеница.

За следующие несколько часов охотник обошел почти весь город, благо тот оказался небольшим. Не заглянул он только в аэропорт, поскольку прилетел самолетом. Нитей черного мага там не обнаружилось.

Тогда, утром, это его удивило. Сейчас, оценив окончательно опутавшую почти весь город мощную и ветвистую, очень активную сеть нитей судьбы, он над этим задумался вновь.

Враг даже учел вариант, при котором некто, оказавшийся в аэропорту транзитом, может обратить внимание на странные нити, заинтересуется ими всерьез и попытается определить, кому они принадлежат – и убрал их оттуда. Все под корень.

Дальновидный гаденыш, решил Вольф. Кстати, за сотрудниками фирмы Гэтбо он тоже приглядывает очень плотно. На каждом следы его нитей, на каждом. Достаточно один раз прогуляться мимо их конторы, чтобы это определить.

Нет, обратиться к ним за помощью будет безумием. А жаль… И никуда не денешься. Взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Он остановил кэбмена и приказал отвезти себя в гостиницу. Мерно покачиваясь в возке, прислушиваясь к тяжелому сопению запряженного в него глиптодонта, Вольф рассеянно поглядывал в окно на то и дело попадавшихся прохожих.

Нити судьбы, нити судьбы, нити судьбы… Очень разные, толстые и тонкие, длинные и короткие, всех возможных цветов и оттенков. С того момента, когда он сумел их увидеть впервые, прошло много времени. Теперь охотник читал их легко, не задумываясь. Вот так закоренелый книжник, пролистывая страницу за страницей, впитывает записанные на них мысли, улавливает причудливые образы, с увлечением следит за приключениями героев повествования. И вовсе не задумывается, каким образом буквы складываются в слова. Те его по отдельности не интересуют, поскольку он одним взглядом улавливает их совокупность, ухватывает заложенные в них понятия.

Нити судьбы.

Под топот тяжелых лап глиптодонта Вольф смотрел на проплывавших мимо людей, с одного взгляда многое узнавая о них. Об их душевных качествах, характере, о чувствах и мыслях, владевших ими в данный момент. Он делал это мимоходом, без какой-либо особой цели. Все необходимое на сегодня он уже увидел, уяснил и теперь мечтал только об отдыхе.

Разведка закончена, а завтра он займется охотой. Завтра в очередной раз надо рискнуть жизнью. Привычное дело, не так ли?

Вольф мрачно ухмыльнулся.

Нет, к этому привыкнуть невозможно. Может быть, кто-то другой на это способен, но у него не получается. Плохо? Как сказать, а вдруг именно поэтому он до сих пор жив?

Дядечка с небритым лицом, в кожаной шляпе и обтрепанном плаще из брезентухи глянул на него с улицы угрюмо, недоверчиво. И можно было подумать, что он, этот тип, весьма опасен, прикидывает, как половчее всадить тебе нож в спину. Вот только охотник видел яснее ясного, что на самом деле этот прохожий – редкостный добряк. А мрачный вид – личина, защита, ибо многие его добротой попользовались себе на пользу, ему во вред.

И конечно, по пятам за добряком уже следовала толстая нить черного мага, точь-в-точь готовящаяся напасть ядовитая змея, выбирающая удобный момент для атаки.

Наверное, надо было вмешаться, но Вольф не сделал и попытки. Не хотел выдавать себя раньше времени, боялся провалить охоту.

Завтра, если все получится как надо, нить потеряет силу и добряк от ее воздействия освободится. Вряд ли она за такое короткое время успеет ему сильно навредить.

Владелец кэба издал гортанный крик. Послышался свист кнута, и шипастый стальной шарик на его конце звонко щелкнул по панцирю глиптодонта. Тот ускорил шаг, временами тяжело ударяя хвостом по крупной брусчатке мостовой. Повозку ощутимо тряхнуло.

Охотник невольно отвлекся от раздумий, но тут же вернулся к ним снова. Он все пытался представить, как должен рассматривать нити судьбы черный маг. Ну, хотя бы в принципе. По его прикидкам получалось, он должен видеть их и контролировать в движении.

Сразу сотни нитей? Ох, сомнительно. А может, его нити обладают какой-то автономностью мышления? Тогда маг просто переключается между ними, перебирает их, словно играя на арфе, отдает команду одной нити и тотчас перескакивает на другую.

Чем не вариант? Даже более реалистичный, чем первый.

Впрочем, все его предположения запросто могут оказаться ложными. Возможно, превращение в черного мага лишает человека его сущности, делает чудовищем, наделяет неведомыми свойствами и чувствами? Какими, к примеру? Умением воздействовать на четвертое измерение, то есть – время? Бред, конечно, но кое-что объясняет. К примеру, умение управлять сразу сотнями нитей. Если двигаться по времени, то это проще простого.

Поуправлял одной нитью минуту, прыгнул на минуту назад, взялся за другую, еще через минуту, вернувшись в исходную точку, занялся третьей.

Да нет, невозможно это. Иначе ни одного черного мага не удалось бы убить. Смерть от ножа с пучеглазым божком на ручке не мгновенна. Кто мешает жертве прыгнуть на минуту назад и встретить охотника во всеоружии?

Кстати, его нынешний противник еще и управляет удачей. Насколько он в этом силен? Вопрос, ответ на который узнаешь, только столкнувшись с врагом лоб в лоб. Если силен весьма, то придется повозиться. Впрочем, некоторый опыт тут есть. Сталкивался он с похожими.

Кэб ехал, а под его мерное покачивание Вольф думал. Ему нравилось это занятие, он знал – без него не обойтись. Конечно, ни одна охота не похожа на другую, но эта… Было у него все-таки нехорошее предчувствие. Что-то его в этом городе поджидало очень плохое. Очень.

Вернувшись в гостиницу, он заказал ужин. Неторопливо, получая от этого удовольствие, Вольф уничтожил бифштекс из диплодока и запил его холодным пивом, оказавшимся отменным. Когда тарелка опустела, он еще некоторое время посидел за столом, прикидывая, не запустить ли все по новому кругу, но передумал.

Не стоило сейчас предаваться чревоугодию. Оно отнимает силы, а те завтра понадобятся.

День будет тяжелым и хлопотным, думал он. Завалить черного мага с такой сетью – задача не из легких. Где его логово, уже ясно, но там целая паутина. И придется прорезать в ней проход, очень осторожно, отделяя одну нить от другой, рассчитывая каждое движение, часами продвигаясь в нужном направлении с черепашьей скоростью, поскольку даже одно неверное действие закончится провалом.

Да, попотеть придется, но не впервой. Все получится как надо.

Вольф зевнул.

Завтра. Все будет завтра. А пока не пора ли на боковую?

Там, снаружи, уже начиналась ночь телепузиков.

Где-то неподалеку кричал птеродактиль:"Кроу! Кроу!" И снова два раза:"Кроу!" И снова…

Все верно, ночь телепузиков уже наступила. Одна из редких безопасных ночей. Просто в нее все всё говорят по два раза. Это правило действует даже на крики птиц и зверей.

Он поднялся на второй этаж. Ключ беззвучно вошел в скважину, но дверь отворилась с тихим скрипом, и это ему понравилось. Не следует доверять гостиницам, в которых хорошо смазаны дверные петли. Это может предвещать очень неприятные ночные визиты.

Каменный светлячок, стоило на него только дунуть, затопил комнату ярким светом. Это был молодой, очень сильный светлячок, и он старался изо всех сил. А еще в комнате пахло, как прежде, чистотой, кровать манила белизной постельного белья.

Ну и ну! Достойно удивления.

Вольф выложил на прикроватную тумбочку деревянную коробочку с сигаретами, а также черные очки, которые надевал только ночью. Не без причины.

Следует лечь пораньше и хорошо выспаться, думал он. Необходимо отдохнуть как следует.

Он даже успел сесть на стул с гнутой спинкой, стоявший возле кровати, и хотел было снять ботинки, но тут в его комнату постучали. Вольф мгновенно оказался возле двери. Открывая ее левой рукой, он положил правую на кинжал за пазухой, готовый в случае опасности его выхватить.

Как оказалось, потревожила его девчушка лет пятнадцати в клетчатой юбке и новенькой матроске, весьма прелестная в своей юности. Вот только лицо ее искажала гримаса страха, а глаза смотрели пусто, как у неживой.

Причиной такого состояния гостьи служила обвернувшаяся вокруг ее головы, словно змея, короткая и очень толстая нить судьбы, лиловая с фиолетовыми крапинками.

– Властью пославшего меня… – воскликнула девочка, – властью пославшего меня… заклинаю – уходи, заклинаю – уходи… прочь, ибо нет тебе здесь радости и привета, судьбы и возможности дышать… ибо нет тебе здесь радости и привета, судьбы и возможности дышать…

Сообщив это, вестница попыталась войти в комнату, но остановилась после первого же шага, словно налетев на невидимую стену. Вот у нее подогнулись ноги. Неловко взмахнув руками, она окончательно сомлела и стала падать. Причем делала она это так медленно, что соприкосновение с полом почти наверняка прошло по самому щадящему сценарию.

Глядя на юное создание у своих ног, Вольф покачал головой.

Странно. Приславший вестницу хорошо озаботился ее сохранностью. Даже обеспечил безопасное падение. Обычно черные маги добротой не балуют.

Вольф знал, что происходит с нитями власти, когда те, выполнив задачу, начинают исчезать. А эта уже истаивала, словно лед на солнце, оставляя лишь туманные струйки, которые, прежде чем пропасть окончательно, тянулись вверх подобно пламени свечи.

Стало быть, девочка крепко спит, решил он, часа через два она проснется и, скорее всего, даже не вспомнит, как сюда попала. Как она выпутается из этого положения, не моя забота. Мне сейчас нужно немедленно уходить, причем не по лестнице. Неизвестно, какая страсть меня там поджидает, там или возле выхода из гостиницы.

Нацепив черные очки, он повернулся к окну, обычно закрываемому броневыми ставнями. В особо опасные ночи их для надежности еще и закрепляли толстенными болтами. К счастью, эта выдалась безопасной.

Броневые створки подались легко, без сопротивления. Вольф высунул голову на улицу, глубоко вдохнул свежий влажноватый ночной воздух. Где -то неподалеку слышались крики веселящейся молодежи. Причем, как и положено, каждое слово обязательно повторялось еще раз. На крыше соседнего дома сидел старый птеродактиль и острым зубатым клювом копался в перепонках крыльев. Внизу не просматривалось ни одной опасной нити.

Второй этаж, подумал Вольф. Не имеет значения…

Цепляясь за подоконник, он немного повисел над мостовой, а потом разжал пальцы.


## 3.


Летающие крабы бились отчаянно. Наконец тот, который покрупнее, потеряв одну из четырех клешней, полностью ушел в оборону. Он крутился в воздухе волчком и только отражал удары, стараясь не терять противника из виду, оттягивал неизбежное. А мелкий краб, яростно сдувая и надувая летательный мешок, то опускаясь, то резко взмывая вверх, без устали атаковал, выискивая слабое место противника.

Исход поединка теперь определялся даже без помощи нитей судьбы.

Выигрывающие завопили от радости, проигрывавшие разразились проклятиями. Последних явно оказалось больше. Вольфа это вполне устраивало. Он дождался конца поединка, получил сполна причитающуюся ему сумму и двинулся к выходу.

За пределами раздвижного купола арены для боев было солнечно и жарко. Лоток уличного торговца жареной снедью оказался в пределах досягаемости. Пахло от него одуряюще. Пройти мимо не представлялось возможным.

Поедая вкусное, сочное, завернутое в листья лепешечного дерева мясо, он присел на стоявшую, как специально, неподалеку каменную скамью, оставшуюся еще со времен пеликанского владычества, о чем говорила ее спинка, сделанная в виде двух распахнутых крыльев.

Немного погодя ближайшие кусты зашевелились. Там явно кто-то прятался, причем не один. Криво ухмыльнувшись, охотник кинул под ноги несколько кусочков лепешечных листьев. Тотчас возле скамейки появилась стайка помоечных динозавров.

Вытирая носовым платком жир с пальцев, Вольф стал наблюдать, как крохотные, изящно сложенные ящерки, злобно ощеря пасти, усеянные иглами зубов, устроили нешуточное сражение за еду. В конце концов ее получили самые агрессивные, шустрые и сильные.

Все правильно. Закон выживания в действии. А еще кто-то из великих сказал, что жизнь – это вечная война. Так и есть. Постоянная битва. Вот наглядное доказательство. А ведь они одной крови, бегают в общей стае. Если на кого-то из них нападет чужак, то ополчаются на него сообща. Однако за лакомый кусок, остервенившись, готовы друг другу глаза вырвать. Разве они сильно отличаются от людей?

Кстати, в том изречении была еще добавка о вечном пребывании на чужбине, к ящерицам неприменимая, поскольку они наверняка вылупились из яиц где-то неподалеку. Получается, их родина здесь.

Ну, хоть в этом им повезло. А вот он сам… Сколько времени в его жизни занимает охота, сколько месяцев в году он проводит вдали от дома? Да, да, здесь полный комплект: война и пребывание на чужбине. Причем если вернуться к войне, то самым главным его противником являются не черные маги или разнообразные монстры, а он сам в полный рост. Собственная слабость и одновременно сила, свои умения и подспудные желания, те самые, кстати, которые периодически подсовывает животное понимание мира, ловко доставая их из кромешной темноты подсознания.

Темнота – именно она рождает черных магов или все-таки для их появления есть другие причины? Магические? Физические? Они пришельцы из другого мира, похожие на появляющихся, к примеру, в ночь белых всадников? Приходят и остаются. Они также могут быть новой формой жизни, зародившейся прямо здесь, в этом мире. А если…

Вольф покачал головой.

Предположения, рассуждения, домыслы… Не слишком ли далеко его занесло? А ведь ему кровь из носу необходимо принять очень важное решение. То самое, откладываемое и откладываемое вот уже три дня под самыми разными предлогами. Причем выбор прост.

Есть дорога. Проехав по ней на дилижансе пару часов, можно вернуться в город, из которого он дал деру, и продолжить охоту. Может быть, маг уже успокоился, расслабился – и тогда удастся закончить дело?

А если признать охоту провалившейся, если отправиться в другую сторону и часов через двенадцать сесть на самолет, то можно вернуться домой, немного отдохнуть, а потом взяться за следующую работу.

Стоит ли тешить себя несбыточной надеждой? Клиент останется недоволен? Он поскупился на аванс. Стало быть, и объяснений с ним не может быть никаких. Письмо с извинениями, дающее возможность искать другого желающего рискнуть. Если тот найдется, конечно.

Вольф вздохнул.

Первый вариант действий – рожденный эмоциями и очень непрофессиональный. Второй – вполне логичный и очень, очень разумный. Правильный.

О чем тут думать?

И все-таки он целых три дня торчит в этом занюханном городишке, но окончательного решения так и не принял.

Почему?

– Еще? – спросил его торговец жареной снедью.

Охотник не ответил. Он думал. И опять память неожиданно подсунула ему воспоминание о той, которую он, скорее всего, уже никогда не увидит. Об Инге.

Черные жесткие волосы и глаза – зеркала души. Что в них тогда отражалось? О чем она думала, когда они становились внимательными и загадочными? Этого уже не узнать.

Извечная женская тайна, главное оружие против мужчин, дающее возможность предательски любить и оправдывать предательство любовью? Что она ему скажет на эту тему, если им когда-либо удастся встретиться?

Вольф тряхнул головой.

Хватит. О другом сейчас следует думать.

Нет, он не обманул Гэтбо-торгаша. Охотники обычно выслеживают именно черных магов и умеют их убивать. Действительно, главное их оружие – неожиданность.

Застать противника врасплох, мгновенно атаковать, нанести единственный, точно рассчитанный удар кинжалом – и дело в шляпе. А вот если маг успел приготовиться к схватке, ждет нападения, преимущество на его стороне. Он может окружить себя такой густой охранной сетью из нитей судьбы, что пробиться через нее не получится. И удастся ли тогда унести ноги? Нет, скорее всего.

Впрочем, если охотник сумел уйти живым, то он обязательно вернется. Даже матерому магу нельзя долго держать вокруг себя полную защиту, слишком она истощает. И значит, месяца через три-четыре добыча окончательно успокоится, расслабится. Тогда и надо делать вторую попытку. Она увенчается успехом, можно к бабке не ходить.

Так чего он сидит здесь, обчищая карманы местных маркёров и просто любителей заключать пари? Ждет, когда их терпение истощится и они придут бить ему морду? Ну, допустим, с двумя, тремя, пусть даже и качками, он справится. А если их заявится толпа?

Вольф ухмыльнулся.

Резон в этих рассуждениях имелся, но, скорее всего, он мог издеваться над местными рабами богини азарта еще некоторое время. Так, по крайней мере, читалось по их нитям судьбы. И он им верил.

К чему тогда этот марафон выигрышей? Какой в нем смысл? Деньги? Он в них не нуждается. Значит, убийство времени впустую? Чем он на самом деле занимался эти три дня? Пережигал эмоции, давал себе время успокоиться и наконец холодно все обдумать?

И не настало ли для этого время? Три дня – срок вполне достаточный. Кстати, а чем еще он сейчас занимается, если не этим? Подводит итоги и наконец решает, как отреагирует на провал.

Вольф тяжело вздохнул.

Да, охота пока не получилась, это явно. Когда он сможет закончить дело? Месяца через три или раньше? Насколько раньше?

Снова вздохнув, он устроился на скамейке удобнее, вольготно откинулся на ее спинку. К этому моменту торговец, утратив надежду еще что-то ему продать, удалился. Ящерки, расправившись с остатками подношения, спрятались обратно в кусты. Со стороны арены слышались крики и свист, но очень приглушенно. Они не мешали думать.

И для начала следовало ответить на главный вопрос. Все остальное приложится потом.

– Подайте немного покоя, ради великого Гипноса!

Вольф поднял глаза на просительницу. Ну да, плетельщица снов, явно ухнувшая некоторое время назад в глобальный кошмар и только ныне из него выбравшаяся, изрядно теперь престарелая и совсем немощная.

Давно он не видел гостей из мира снов. Впрочем, они и раньше попадались нечасто, но сейчас и вовсе стали редкостью.

– Подойди поближе, – приказал охотник, вытаскивая из-за пазухи кинжал с рукояткой в виде пучеглазого божка.

Увидев его оружие, та сообразила, с кем встретилась, и, приблизившись, без опаски склонила голову.

Осторожно работая с ее нитями судьбы, очищая с их кончиков сгустки кошмарных видений, Вольф пытался решить, мог ли этот его заказ быть хорошо подготовленной ловушкой.

Да, конечно, никакой веры Гэтбо нет и быть не может. Торгаш. Шаромыжник. С другой стороны, маг зачем-то его предупредил через девушку в матроске. Какой в этом смысл? Приготовить ловушку, а потом отпустить угодившую в нее дичь? Нет, черные маги так не действуют.

Стало быть, мысль о ловушке имеет смысл пока отложить в сторону. Надо придумать иное объяснение случившемуся.

Какое?

Ну вот, например, прогуливаясь по городу, он попался на глаза человеку, соединенному с сетью нитей черного мага постоянно. Таких охотники называли миньонами. Ну а раз его увидел миньон, то и маг вполне мог разглядеть. И не только лицо, но и нити судьбы, если подошел поближе. Миньонов, кстати, ему тогда в городе несколько штук попалось.

И если маг сумел вычислить его по нитям судьбы, знает, кому они могут принадлежать, стало быть, он уже сталкивался с охотниками раньше. Нетрудно сообразить, при каких обстоятельствах это случилось. Причем такие встречи обычно заканчиваются гибелью одного из участников. И раз маг до сих пор жив, значит, у него на совести смерть охотника – одного по крайней мере.

Вольфа на мгновение обдало холодом. Он невольно поежился, прекратил работу.

– Все в порядке? – спросила плетельщица снов.

– Потерпи еще немного.

Он снова принялся за работу, но вскоре мысли его вернулись к охоте.

С другой стороны, если маг уже убил как минимум одного охотника, а может, и не одного, то становится совершенно непонятно, зачем в этот раз решил его отпустить. Зачем щадить охотника? Чтобы тот вернулся в самый неподходящий момент и вонзил ему в грудь кинжал?

Глупо. А вот чем-чем, но отсутствием здравого смысла маги не страдают. Если можно так выразиться, они ему, этому трезвому, очень бытовому пониманию жизни, принадлежат с потрохами. Мне всё, от меня – ничего. Вот их главный принцип, сам по себе совершенно неправильный. А если к нему добавить еще и умение управлять нитями судьбы, то вот он, черный маг во всей своей красе. Просто кошмарное создание, постоянно вырабатывающее зло, живущее с этого.

А все-таки маг его не попытался убить, даже предупредил, позволил отступить. Почему? Загадка…

Так, может, из-за нее он не желает покинуть этот город, не может устоять перед соблазном вернуться и во всем разобраться?

Вольф спрятал кинжал и не без удовольствия оглядел проделанную работу.

Теперь осталось только подождать пару часов, и нити судьбы примут естественный вид, заработают как надо.

А насчет загадки, о которой он думал… Да, она весьма любопытна, но есть четкое предчувствие, что все в свое время выяснится. Это не первая охота, подкинувшая ему опасный сюрприз. Не стоит, желая проникнуть в тайну, торопиться и глупить.

– Ты закончил? – спросила плетельщица снов.

– Да.

– Что я должна за работу?

Она знала ответ, но согласно ритуалу благодарности этот вопрос задать надлежало.

– В деньгах я не нуждаюсь.

Она вздохнула, и охотник понял, что плетельщица предпочла бы расплатиться золотом.

В любое другое время он бы на это согласился, но только не сейчас. Для того, чтобы ее нити быстрее пришли в порядок, пациентке следовало делиться энергией снов. Ну а раз так, то почему бы не вооружиться ценным артефактом на всякий случай?

– Согласна? – поинтересовался он.

– Излишняя спешка нужна только… ну, ты знаешь когда.

Она улыбнулась. Вольф не удержался, улыбнулся в ответ.

Все верно, тут можно и подождать.

Он поднял глаза к небу как раз вовремя, чтобы увидеть самолет. Тот набирал высоту, мерно помахивая кожистыми крыльями, высоко задрав остроконечную морду, определяя восходящие воздушные потоки. Судя по нитям судьбы, самолет перед рейсом хорошо покормили. Он был очень доволен.

В самом деле, что необходимо для счастья? Обильная кормежка да возможность лететь в синем небе.

– Держи!

На ладони у нее лежал обломок души сна. Именно на него Вольф и рассчитывал.

– Благодарю! Ты щедра необыкновенно. – Он, бережно завернув осколок в носовой платок, спрятал его в карман.

– Употреби с толком. Немного удачи – не так мало, как кажется. Иногда не хватает только этого.

– Ты права. Благодарю.

Плетельщица снов ушла. Походка у нее теперь была другая. Решительная, энергичная.

Чувствуя удовольствие от хорошо сделанного дела, охотник посмотрел на вновь появившегося продавца жареной снеди, прикинул, не купить ли у него еще порцию еды, но не соблазнился.

Немного погодя на улице показались дворники-кликсы. В честь какого-то своего религиозного праздника они решили пройтись оркестром и теперь шагали стройными колоннами.

Впереди всех, важно распушив полуметровые усы, шествовал их предводитель. В правой тяжелой, выглядевшей очень грозно клешне у него была зажата церемониальная метла, украшенная висюльками из золота и красиво поблескивающих камешков.

Оркестр наяривал классическую, очень известную песню:


В путь, в путь, кончен день забав, в поход пора,

Целься в грудь, маленький зуав, кричи "Ура!"!

Много дней веря в чудеса – Сюзанна ждет.

У нее синие глаза и алый рот!

(Автор стихов Константин Подревский)


А может, именно поэтому один прожжённый ловелас, спросил охотник у себя, желает во что бы то ни стало продолжить охоту? Не терпится вернуться и вновь встретиться с прекрасной барменшей? Так этого хочется, что готов рискнуть жизнью, озабоченный самэц?

Он не удержался и тихо хихикнул.

Много им совершено безумств ради женского пола, но отважиться на такое…

Синие глаза и алый рот!

На душе у него вдруг стало очень легко. Суть предшествовавших раздумий высветилась, словно попав под луч прожектора в безлунную ночь. Как это часто бывает, она оказалась на самом деле достаточно глупой и очень простой.

Простой – главное.

Ну а раз так, подумал Вольф, то окончательное решение принять проще пареной репы.


## 4.


Вселенская печаль была не очень толстая и явно давняя. Вела она себя вяло, почти не сопротивлялась. И все равно Вольф отодвинул ее как можно дальше, осторожно подцепив кончиком кинжала. На всякий случай. Кто знает, вдруг нить неожиданно активизируется? С ними такое случается.

Примерно так же он поступил и с внутренней немочью, за исключением бордовых кончиков сплошь залитой ядовитой зеленью. Дальше были две нити. Тонкая, словно волос из конского хвоста, и не очень опасная неожиданная хромота. Она обвивалась кольцами вокруг прямой и напряженной звенящей настороженности. Эту последнюю нить не следовало трогать даже кинжалом. Очень она чуткая. Однако можно было осторожно зацепить один из завитков хромоты и с его помощью, изменив местоположение сторожевой нити, еще больше расширить прореху.

Проделав это, Вольф внимательно осмотрел плоды своих трудов и остался доволен. Работы еще оставался непочатый край, но дыра в сети черного мага получилась ощутимая.

Возможно, зайди он со стороны леса, дело уже подходило бы к концу. Там вроде бы сеть пожиже. Да только место слишком неудобное. Никакого обзора. И в любом случае, начав работу здесь, на полдороге он ее не бросит.

Так что…

Он снова принялся орудовать кинжалом.

Пилите, Шура, пилите…

Вон ту нить, довольно прилично ослабляющую удачу коснувшегося, следует аккуратно отодвинуть влево. При этом она потянет за собой и установит как надо еще парочку сторожевых нитей. А вон ту надо подать вправо и как следует покопаться, ослабить настоящий узел из нитей рядом с ней. Причем распутывать его до конца еще рано. Это подождет.

Четверть часа спустя он решил, что наступила пора перевести дух. Работая без отдыха, легко ошибиться. А стоит сделать неверное движение или отодвинуть сеть не в ту сторону, тут тебе и каюк. Конечно, ноги унести он успеет, но второй раз убегать из города несолоно хлебавши – это ли не позор?

Немного отступив от сети, он принялся рассматривать ее нить за нитью, прикидывая, в каких местах прореху можно еще расширить так, чтобы проскользнуть через нее, не потревожив охранных нитей.

А еще можно зайти с другой стороны, у реки, думал Вольф. Вероятно, там пробраться оказалось бы легче. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Да и не мог он ошибиться. Сколько раз приходилось проделывать подобные проходы? Сотни. Без осечек. Стало быть, расчет верен и сейчас. Главное – работать не торопясь, внимательно и терпеливо. Как обычно.

И есть ещё любопытный момент. На него следует обратить внимание. В этой сети гораздо чаще обычного попадаются нити, имеющие отношение к удаче. И это явно указывает на специализацию их создателя, что следует учитывать.

Охотник вновь взялся за работу, передвинул пару нитей, но тут в его памяти всплыло некое воспоминание, и он вновь вынужден был остановиться.

То самое воспоминание. Теперь оно накрыло его, словно цунами, непрошено вынырнув из глубин памяти, на мгновение отрезав от окружающего мира, вернув в ночь с Ингой в придорожной гостинице…

Черные словно вороново крыло волосы и хмельные распутные глаза. Атлас кожи женской груди и почти плоская чаша живота. Истома уставших, но еще не насытившихся тел. Поцелуи, поцелуи, поцелуи уже более нежные, чем страстные, несущие благодарность за все случившееся. Друг другу? Да, конечно. И не только… Той ночью, он это чувствовал, не обошлось без шутницы судьбы. Это она, никак иначе, свела их вместе, подкинула любовную встречу, сплетя воедино желание и возможность, сделав ее неизбежной.

А когда это богиня удачи осыпала своими милостями даром? Плату за них она тоже взимает неукоснительно. Чем? Тоже неожиданностями, но только с отрицательным знаком. И кому много даётся, с того немало и спросится.

Может, поэтому та ночь так и осталась у них единственной? Инга не захотела платить слишком много? Уж она-то тайные законы жизни знала великолепно.

И кстати, к чему он об этом вспоминает? Не нужны ему сейчас такие умственные упражнения вовсе. Время поджимает. Не дай бог, в этот переулок забредет случайный прохожий и заинтересуется его манипуляциями. Успокоить и выпроводить его он сумеет, но любая кутерьма на границе сторожевой сети мага может обратить на себя внимание. Тут все и накроется медным тазом.

Нет, не следует отвлекаться на посторонние мысли. Работай, раб, работай, солнце ещё высоко.

Вольф снова принялся орудовать кинжалом.

Округлым движением сделав на конце зловещей зеленоватой расцветки нити петельку, он осторожно потянул за нее сначала в сторону, потом вниз, до самой земли, а там для верности еще и отодвинул ее прочь на длину руки.

Вот это было уже хорошо и хорошо весьма.

Нити сети любого черного мага выстроены по определенной схеме. Соседствуя и соприкасаясь, они не только усиливают собственные свойства, но и получают абсолютно новые. В сумме – настоящее вязево, до мельчайших деталей просчитанное, непроходимый барьер, неосторожно коснувшись которого не только дашь знать магу о своем присутствии, но можешь и так получить, что запросто сыграешь в ящик.

Прежде чем разрушить определенный участок сети, надо ее хорошенько ослабить, лишить усиливающих нитей. Таких, как та, которую он только что извлек. И не только ее. Вон ту, соло почти безобидную, надо убрать следующей. Слишком хорошо она сшивает именно тот кусок сети, который надо распутать. Не очень длинная, не толще спицы…

Вольф уже хотел приступить к делу, когда сверху послышалось хлопанье крыльев. Он невольно поднял взор.

Ну конечно, накаркал. Вот он, незваный визитер.

Над его головой наворачивал круг за кругом тощий, размером с дворняжку птерозавр. Вот он опустился на землю позади Вольфа и, вытянув длинную, голую, покрытую пятнами лишаев шею, стал издавать противные звуки. Такие примерно исторгает из горна человек, совершенно не умеющий на нем играть.

– Жрать хочешь? – спросил охотник у летающего ящера.

Птерозавр заорал громче. И это уже совсем было нехорошо.

Пошарив по карманам, Вольф нащупал в одном из них плитку шоколада.

– Грабишь ты меня, – сказал он летуну, обдирая с нее обертку. – Учти, это наказуемо. Я не кто-нибудь, неспособный постоять за себя.

Вымогатель широко раскрыл усеянный зубами клюв. Плевать ему было на угрозы. Голод не тетка.

– Учти, это все, – сообщил Вольф, бросив плитку птерозавру, – Складов продовольствия с собой не таскаю. Уматывай теперь.

Вот только кто когда слушает добрые советы?

Сглотнув подачку, ящер неуклюже подошел почти вплотную и, словно кошка, потерся головой о его ногу. Сразу же после этого он снова открыл пасть и издал противный крик.

Рэкет, чистой воды рэкет. А с явными рэкетирами разговор надлежит вести короткий.

– Я предупреждал, – сказал охотник. – Пеняй теперь на себя.

Всего и делов-то было, что углядеть на голове у пернатого ящера сейчас почти бесцветный, но длинный, длиннее прочих, волосок. После этого осталось только ухватить его двумя пальцами и крепко сжать.

С человеком развлекаться подобными фокусами не следовало. Слишком велика цена. А вот небольшое, не очень сообразительное существо было не так опасно. Тут шкурка выделки стоила. Да и наглеца следовало приструнить немедленно.

Птерозавр, открывший уже было пасть для того, чтобы издать вопль, замер, словно статуя, а на Вольфа в полном объеме навалились воспоминания об огромном гнезде, крепко свитом из листьев пальмового кустарника, очень напоминающих опахало. Смердело там наверняка довольно крепко, но сейчас этот запах вспоминался охотнику родным и очень успокаивающим.

Подумав о том, что какие-то его воспоминания теперь тоже передаются ящеру и вызывают у него полное недоумение, охотник слегка улыбнулся.

Кушай, детка, кушай. Ты сам этого хотел.

Теперь следовало лишь покопаться в памяти и подсунуть летуну нечто способное его напугать всерьез. Причём для этого не придется сильно напрягаться.

Вольф припомнил медведя-оборотня по прозвищу Черный Людоед, с которым встретился не так давно. Магического кинжала на него оказалось маловато. Пришлось добивать почти случайно оказавшимся с собой заговоренным ещё во времена пеликанцев камешком утренней звёзды.

Не составило большого труда представить это огромное, угольного цвета создание со вздыбленной на загривке шерстью, оскаленной мордой и горящими безумной яростью глазами. Вот оно восстало в его памяти из праха, как живое. Лёгкое мысленное усилие, и зверь во всем своем ужасе перенесся в память летуна.

Вольф отпустил нить судьбы попрошайки, и тот, трепеща от испуга, метнулся прочь, оттолкнулся от земли и, взмыв в воздух, принялся отчаянно работать крыльями.

Память ящера невелика, и чудовище продержится в ней минут пять, не больше, а вот воспоминание о пережитом ужасе задержится гораздо дольше. День-два птерозавр сюда прилетать не станет. Может, и неделю. Этого более чем достаточно.

Снова вооружившись кинжалом, охотник занялся следующей нитью. Ее надо было очень аккуратно отодвинуть в сторону, положить на сероватую обзорную нить, одну из тех, которые он пережал в паре мест, едва приступив к работе. Теперь ее полностью зациклило, и воспользовавшийся ею маг увидит только запечатлённое мгновение – картинку. На ней, ясное дело, охотника нет, лишь покой и безмятежность. Если ее внимательно не рассматривать, то тревожиться не о чем.

А поскольку маг до сих пор не устроил большой бада бум, значит, пока всю эту бутафорию он принимает за чистую монету. Странно, конечно, но чем черт не шутит, когда бог спит…

Четверть часа спустя охотник наткнулся на нить безудержного любопытства, справиться с которой оказалось не так-то легко.

Толстая, неуничтожимая, на первый взгляд совершенно неуместная в сторожевой сети, она тем не менее играла в ней важную роль, увеличивая силу всех других нитей, находящихся от неё даже на расстоянии нескольких ладоней.

Вольф выпрямился, почесал кончик носа.

Настало время пораскинуть мозгами, подумал он, а заодно и дать нитям привыкнуть к новому положению, зафиксироваться в нем.

Поглядывая по сторонам, он сунул кинжал за пазуху, сделал глубокий вдох, раз, другой, третий…

Он вдруг осознал, что осень уже не так далеко. Нет, воздух еще не наполнился ее сладостным, тонким и терпким запахом увядания. В нем пока вполне уверенно ощущалась летняя радость и цветение, но некий намек, как бы предвкусие, уже намечался. И день ото дня он станет проявляться все яснее, все четче.

А значит, подумал Вольф, эта охота пусть и не последняя, но все равно сезон идет к концу. Потом настанет зима и можно будет отдохнуть. Каждое утро – прогулки по заснеженной дороге, возвращение к потрескиванию горящих в камине дров, хорошо набитой трубке и удобному креслу. Раздумья, неспешная жизнь и подготовка к новым охотам.

Вполне возможно, пришло ему вдруг в голову, черные маги уже заметили, что зимой на них нападают гораздо реже. Стало быть, и о своей защите они не сильно заботятся. А если отправиться на охоту в разгар зимы? Она явно потребует больше усилий, но и результат может быть впечатляющ. Кто знает, вдруг удастся уложить Чумного Доктора, о злобе, мстительности и силе которого ходят упорные слухи? Можно еще попытаться насыпать соли на хвост Серому Плотнику или вычислить нору Подлого Слепца.

Он не удержался, еще раз огляделся.

Все-таки удивительно беспечен этот маг. Спит? Скорее всего. И лучше бы он в ближайшее время не проснулся.

Еще Вольф решил, что выбрал этот переулок правильно. Тихий, спокойный. За все время, пока он здесь находится, если не считать птерозавра, никто ему не помешал.

Он внимательно осмотрел почти законченную дыру в защитной сети, потом еще раз попытался прикинуть дальнейший путь после того, как ее преодолеет.

Яснее ясного, надо идти в сторону ближайшего куста гагации. Нитей возле него виднелось мало, да и заборчик, за которым находился двор обиталища черного мага, там перемахнуть не составит труда. Потом шагов пятьдесят – и вот она, дверь коттеджа. Если на ней есть замок, то аккуратно его взломать проще простого. После этого уже можно приготовиться использовать кинжал как оружие.

Конечно, в жилищах черных магов частенько попадается такая чертовщина, что ни в сказке сказать… однако он справится. До сих пор справлялся, по крайней мере.

Он вновь принялся за работу, с некоторым трудом, но все-таки одолел пресловутую нить любопытства. Для этого пришлось сдвинуть по очереди чуть ли не десяток других, одну за другой. После этого упорная нить подалась.

До цели оставалось совсем немного, когда Вольф неожиданно почувствовал, что за ним наблюдают. Ощущение было четкое, и не поверить ему мог только глупец. Снова прервав работу, охотник поискал глазами наблюдателя.

Кошка. Довольно крупная, длиннохвостая, пятнистая. Никаких опасных нитей судьбы вокруг нее нет. Просто очень любопытное животное, заинтересовавшееся странными действиями человека.

Ну и хорошо. Пусть смотрит. Кошки, как известно, имеют право смотреть даже на королей.

Он еще раз прикинул дальнейшие действия. Получалось, осталось распутать только четыре сложные нити, но после них он сможет легко протиснуться в лаз и двинуться к вожделенному кусту. Главное сейчас –не облажаться.

Вытащив из кармана носовой платок, Вольф тщательно вытер им ладони. Переложив кинжал в правую руку, он очень осторожно, самым его кончиком зацепил первую из оставшихся нитей. Приготовившись ее немного отодвинуть в сторону, чтобы она не мешала дальнейшим действиям, охотник вдруг осознал, что рядом с ним что-то изменилось.

Хвостатая теперь перебралась к нему поближе. Она сидела на старом гнилом березовом пеньке по другую сторону сети на расстоянии руки и с интересом следила за каждым его движением.

Очень любопытная кошка, интересующаяся человеком, занятым чем-то необычным в ее владениях. А может, она видит нити судьбы? Почему бы и нет? Мурки – они такие… Впрочем, сейчас не до нее.

Он уже приготовился пустить в ход кинжал, но тут кошка, плотно прижавшись брюхом к срезу пенька, резко выгнула спину и широко открыла пасть. Из нее, словно змея из пещеры, взметнулась и полетела Вольфу прямо в лицо очень даже неприятной расцветки нить.

Расстояние было настолько ничтожно, а нападение так неожиданно, что ни один человек, даже охотник, уклониться от нападения, а тем более отбить его не имел ни малейшего шанса.


## 5.


– Ты вернулся, и мы хотели оглоушить тебя по башке да прикопать на ближайшем пустыре, – сообщил маркёр, – но вдруг удача от тебя отвернулась. Бесконечного везения не существует.

Он не улыбался при этом, но от удовольствия аж щурился, словно нализавшийся сметаны кот. Вольфу на это было плевать с высокой колокольни. Его сейчас интересовали только ставки.

– Номер шесть, – сказал охотник.

На одну купюру в его руке стало меньше.

– Учти, это самая дохлая ползушка, – подсказал маркёр. – Обычно она сходит с дистанции почти сразу. Поставь лучше на восемь. Там есть конкретные шансы.

– Номер шесть, – повторил Вольф.

Он знал: сейчас следует проигрывать самым жесточайшим образом. Беспечно продуваться в пух и прах. Вымывать, вымывать невезенье деньгами. Лучше так, чем заполучить настоящее, стопроцентное несчастье. А деньги… Нет, они не проблема. Только расходы.

Главное, время работает на него. Зеленоватая дымка, заполонившая самую границу зрения, за последний час ощутимо поблекла. И это хорошо. Впрочем, его запасы наличности тоже заметно подтаяли. Что кончится раньше?

На худой конец, подумал он, в дело пойдет перстень с пальца. Он массивный, дорогой, его можно разделить на несколько ставок. Перстень жалко, конечно, но выхода нет. И потом, кто мешает, когда с эффектом кошачьей нити будет покончено, либо отыграть его обратно, либо попросту выкупить?

Вольф взглянул вверх.

Сегодня купол арены раздвинули, и оттуда запросто мог свалиться, например, птеранодон с размахом крыльев метров шесть. Причем с одной лишь целью – без предисловий отхватить голову. И не имеет никакого значения, что птеранодоны водятся только в горах и стараются держаться от людей подальше. Ибо научены. Пока дымка не рассеялась, способно случиться и не такое. Сейчас очень многое возможно. Причём только со знаком минус по отношению к нему, грешному. Если фортуна повернулась афедроном, оплеухи сыплются градом, только успевай поворачиваться.

Убедившись, что опасность сверху ему пока не грозит, Вольф в очередной раз осмотрелся, внимательно, сектор за сектором, разглядывая ряды скамеек, заполненных азартными болельщиками. Особенно его интересовали ближайшие. Здесь народу было меньше – он специально так сел, – но внимания соседи его требовали больше. Каждый из них в любой произвольный момент мог выкинуть неприятный фокус.

И только покончив с этим, он без всякого интереса взглянул на арену, на которой соревновались за первенство ползушки.

Те старались как могли, просто из сил выбивались, смешно выбрасывая вперед нелепые коротенькие и толстые ножки, выпрямив от напряжения обычно завитые штопором усики. Цвет их тел, почти всегда золотистый, как корочка на яблочном пироге, теперь стал грязно белым, словно брюхо снулой рыбы, а и без того крупные дыхальца раздулись до размеров суповой миски.

Самый быстрый из них, сумевший сразу после старта выйти на скорость лениво прогуливающейся кошки, уже вырвался вперед так далеко, что победа ему была гарантирована. И, конечно, им оказался не тот, на которого сделана ставка. Это радовало.

Все как по писаному, подумал Вольф. И можно, конечно, найти способ проигрывать деньги быстрее, но пусть будет так. Скоростные скачки чреваты всякими неожиданностями. К примеру, у бегущего со всех ног скакунца запросто может соскочить с ноги подкова. И она обязательно, тут и сомнений нет, прилетит одному из зрителей точно в лоб. Тому самому, нити судьбы которого окутывает туман тотальной неудачи. Каким окажется результат подобного несчастья? Нетрудно представить. Подковы – они очень тяжелые, и у них острые края. Если попадет в висок – смерть на месте.

Нет, торопиться не следует. Это точно. Тише едешь, дальше будешь. Вот о небе забывать не стоит. Если беда нагрянет оттуда, мало не покажется.

Вольф снова невольно взглянул вверх.

Если не считать круживших над ареной крохотных птичек-сплюшек, нападения с воздуха опасаться не следовало. Птички, конечно, периодически на него сверху капают, но стереть следы их атак нетрудно, а туман неудачи становится реже и от этого тоже. Так что пусть "выселятся" хоть все скопом. Он останется только благодарен.

Нет, дерьмом меня не убить, почти весело подумал он. За жизнь его столько на меня падало… А кто-то ехидный и злой внутри него тут же подсунул мыслишку: "Угу, подобный подобному радуется".

Невольно ухмыльнувшись, охотник перевел взгляд на арену. Там все ещё пыхтели ползушки. И нити ближайшей из них ничего хорошего не сулили.

Тело отреагировало само. Не успев до конца осознать свои действия, Вольф вскочил с кресла и даже отпрыгнул от него на пару шагов. Вовремя, надо сказать. Мгновением позже туда, где он только что сидел, плюхнулось не менее ведра мутной, нестерпимо вонючей жижи. Причем по сторонам она не разбрызгалась. Так и осталась в кресле водяным цилиндром, мелко подрагивающим, колышущимся, но сохраняющим форму. В нем, словно заведенные, сновали маленькие, но очень зубатые рыбки. Они явно мечтали разорвать на куски любого, очутившегося в пределах их досягаемости.

Все зрители, сидевшие неподалеку от "подарка" ползушки, так и прыснули в стороны, загомонили. Очень он им не понравился. Те же, кому за свою безопасность не следовало беспокоиться, глянули раз и вновь уставились на арену. Их происходящее на ней интересовало больше, чем пустое кресло, испорченное даже таким странным образом.

Возникший рядом с Вольфом, как по мановению волшебной палочки, распорядитель заведения, глядя на то, как зубастые рыбешки уничтожают кожу сиденья, и покачивая узкой, увенчанной пышным гребнем головой, пробормотал:

– Уму непостижимо… первый раз за все время… никогда не подумал бы, что они умеют так далеко срыгивать.

Он махнул лапой двум служителям в украшенных изрядно потускневшим золотым шитьем ливреях, и те подсунули под кресло большую жестяную емкость. Теперь оставалось только подождать, когда рыбки расправятся с сиденьем. После этого сгусток воды, в котором они резвились, наверняка упадет в лохань.

– То есть раньше так не случалось? – спросил охотник.

– Никогда, – заверил его распорядитель. – И это удача, настоящая удача. Прямо с неба свалилось новое соревнование. Думаю, если отобрать с десяток способных отрыгивать так же далеко, то можно устроить неплохой тотализатор. И мы его назовем… как мы его назовем?

– Рыгаловка в длину, – подсказал Вольф.

Смотритель его уже не слушал. Уходя, он бормотал под нос:

– Опасная переплюйка? Неплохо, но нет изюминки. Струя смерти, может быть? Нет, не то… Бег между струйками? Божественная лотерея? Лотерея гибели? Шансы на погибель? Удача или смерть?

Вот кто целиком и полностью погружен в свою работу, подумал охотник, получает от нее истинное наслаждение. Можно только позавидовать.

Еще он обратил внимание, что туман неудачи вроде бы стал пожиже. Теперь его следовало называть легкой пеленой. На большее он не тянул.

Вновь с опаской оглядевшись, Вольф наконец сел в свободное кресло, находившееся на несколько рядов дальше от того, которое занимал раньше. Поерзал, устраиваясь удобнее, еще раз осмотрелся.

Нет, пока ничего ему не грозило, да и вряд ли у наведенной неудачи теперь хватит сил на что-то серьезное. И если время на это есть, почему бы не попытаться прикинуть, что он сделает, когда все вернется в норму?

Главный вопрос, конечно, классический: жужжать иль не жужжать? Отступиться или продолжить? Двинуться дальше с развернутыми знаменами или кинуться наутек, поджав хвост?

Он не удержался, издал короткий смешок.

Ему было слишком хорошо известно, что война не имеет к параду никакого отношения. Это разные вещи. Там, где красиво и ровными колоннами – парад. А война – это там, где хитрые уловки и неожиданные маневры, нападения из-за угла в тот момент, когда этого совсем не ждут.

С магами же – война чистой воды, процесс, при котором имеет значение лишь, кто победит. Где цель оправдывает любые средства.

Да, он пару раз ощутимо получил по физиономии и, значит, противник оказался умнее. Следует отступить. Отдохнуть, восстановить силы, придумать новую хитрость. Однако именно сейчас есть кое-какие любопытные соображения.

Мысль номер один:

В самом начале охоты, после предупреждения от девицы в матроске, он получил возможность смазать лыжи. Причем на него не было даже засады, никто не попытался его преследовать.

Странно, не правда ли? С каких это пор черный маг так заботится об охотнике, явившемся по его душу? Причем маг этот явно очень сильный и опытный. Не зеленый новичок.

Мысль номер два:

Кошка. Надо признать, черный маг выкинул очень ловкий фокус. Кто бы мог подумать, что такое возможно? Очень сложно запрятать опасную нить внутри животного так, чтобы это никак на других его нитях не отразилось. И в любом случае долго такая конструкция не продержится. Стало быть, хвостатая не являлась стражем, постоянно патрулировавшим сад мага. Нет, ее нафаршировали и отправили чисто по его душу. Главное – почему не было видно нити, управляющей кошкой? Вот тут у него нет даже никаких предположений. Вроде бы кто-то на одной из регулярных сходок охотников говорил, будто некоторые маги умеют переселять в подвластных им часть своей личности. Только подавалось это как байка, слух, не имеющий подтверждения.

И еще один момент: от нити, которой его атаковала кошка, он запросто мог и погибнуть, но можно не задумываясь назвать с десяток других, способных при первом же прикосновении уложить его на месте. Маг их не использовал.

Если выстроить эти соображения в схему, она получится такой: устное предупреждение, которому охотник не внял, потом попытка нанести урон, но так, чтобы он при наличии некоторого ума сумел уцелеть. Что дальше? Смертельный удар по наглецу, не способному осознать, когда его предупреждают?

Вполне возможно, вполне возможно.

Он почесал в затылке, тихо хмыкнул.

– Еще? Будешь ставить еще?

Маркёр протягивал четырехпалую лапу. Хвост его от нетерпения так и молотил по полу.

– Обязательно.

Вольф сунул ящеру купюру.

– На кого?

– Вот та ползушка, очень квелая на вид.

– Она такая и есть. Не стоит даже медной монеты.

– На нее и только на нее.

– Хм… куда ты клонишь?

Вид у маркёра был заинтригованный.

– А что тебе не нравится? – поинтересовался Вольф.

– Не пойму, в чем план. Ты умелый, очень везучий игрок. Мы в этом убедились. Однако сегодня ты только проигрываешь – так же, как и выигрывал, раз за разом.

– Радуйтесь. Сегодня везет вам.

– Слишком везет. В чем подвох?

– Не бери в голову. Все это штучки судьбы, не более.

– В чем подвох, я спрашиваю?

Ого, а вот это уже звучит достаточно грозно.

Вольф наконец заглянул маркёру в глаза – жёлтые, с узкими вертикальными зрачками. А тот вовсе и не подумал их отводить в сторону, хотя представители его племени долгий прямой взгляд считают оскорблением.

Получалось, отвечать все-таки придется. Ничего не попишешь. И если вспомнить слова об ударе по голове, то надо признать, сказаны они вовсе не случайно.

– Хорошо, я объясню, – сообщил охотник. – О богах удачи слышал?

– Да.

– Они слепы как кроты, они очень своевольны, но дань им периодически платить следует. Пожадничаешь – они свое все равно стребуют, причем с горкой.

– Вот как? А ты, значит…

– У каждого хорошего игрока с ними особенные отношения. Ну, ты понимаешь…

Маркёр протянул лапу.

– Деньги!

Радужная бумажка, заговоренная по всем правилам в банке великого Ангро-майнью, сменила хозяина.

– На ту самую, которая…

– Да, я запомнил. А большую тебе следует принести жертву?

– Обильную.

– Это хорошо.

Подняв хвост трубой от радости, маркёр ускакал к арене.

Вольф покачал головой.

Много ли подобному созданию требуется для счастья? А самое главное, будет ли оно продолжительным?

Кстати, лично ему сейчас надлежит думать о другом. Прежде всего следует найти ответ на главный вопрос этой охоты. Она сейчас полностью пошла наперекосяк. Так быть или не быть?

А сначала необходимо понять, зачем черный маг проявляет к нему такую снисходительность. Почему он его до сих пор не убил? Надо признать, сделать это не так просто, но он даже не пытался всерьез. Вот что странно.

Возможно, он просто играет с охотником, как кошка с мышкой. И если так, то когда магу эта игра надоест? При следующей попытке до него добраться? Вот тогда он ударит со всей силы?

Задумавшись, Вольф почесал висок.

Тайна, требующая разрешения. Не это ли на самом деле заставляет его продолжить охоту? Удовольствие от ее окончания, прекрасные девичьи глаза – хороший стимул, но если к ним ещё добавить загадку, да не простую, а каким-то образом цепляющую нечто в его памяти. Или это только иллюзия, предназначение которой – заманить его в смертельную ловушку?

Он вздохнул, устроился на сиденье удобнее, сунул руку за пазуху. Там, в ножнах, прикрепленных так удобно, что оружие его само ложилась в руку, покоился кинжал с рукояткой в виде пучеглазого божка. Ждал своего часа.

Кстати, не гордыня ли это в нем говорит, не она ли принуждает продолжить полностью проваленную охоту? Та самая, которая заставляет охотников рисковать все больше и больше, а потом неизбежно приводит их к смерти? Такая себе профессиональная болезнь, подпитываемая удовольствием от близости гибели.

Любопытная мысль.

Он даже потратил минуту, обдумывая ее, прислушиваясь к себе, решая, насколько она верна, и, наконец, от неё отказался.

Нет, лишний раз бесцельно рисковать он не намерен. Да, он хорошо помнит, что каждый охотник идёт по дороге, заканчивающейся смертью, и дорога эта весьма коротка. Нет, большого удовольствия от предстоящей схватки он не испытывает. Да, маг силен и умён, но повод ли это поднять лапки вверх? Нет, конечно, он не отступит.

Вольф ещё раз взглянул вверх и облегченно вздохнул. Нападение оттуда не грозило. Вот и хорошо. А главное, решение принято.

Что за ним последует? Действия. Так с чего следует их начать, если охота не клеится от слова "совсем"? Сменить подход, повести ее нестандартным образом. Каким именно?

Ну, думай, голова, думай, шапку теплую куплю.

Сделать то, чего никогда до этого не делал. Изменить что-то принципиальное, базовое…

Он знал, ну конечно, он знал. Как можно было не догадаться сразу? Всегда, если не считать те несколько охот, которые провел с Ингой, он охотился один. Считал ниже своего достоинства прибегать к помощи кого бы то ни было.

Ладно, будь честным, сказал себе Вольф, эту охоту ты не вытянешь. А отступать, кретина кусок, не желаешь ни за что. Значит, гарантированно ляжешь в землю. И это верный вывод, если трезво, очень прагматично взглянуть на ситуацию. Стало быть, единственный способ все-таки выжить – обратиться за помощью. И ты знаешь к кому, учитывая предстоящую ночь.

Ползушки вышли на финишную прямую. Та, на которую охотник поставил, плелась самой последней.

Это обнадеживало.

Вольф еще взглянул на маркёра и встретился с ним глазами. Тот самодовольно оскалился, показав желтые, изъеденные каменными мошками зубы.

Ну да – зубы.

Вольфу вдруг стало холодно. И даже не оттого, что он знал, какую цену придется заплатить за помощь, а от осознания того, что он эту цену находит приемлемой. В данной ситуации, конечно.

Следующие пять минут он очень спокойно эту мысль обдумывал. Причем окончательный ответ был ясен как день.

Вовремя, ибо заполз закончился, и маклер уже шел к нему, довольно улыбаясь, еще на ходу протягивая лапу за деньгами.

– Ну да, – пробормотал Вольф, нащупывая в кармане оставшиеся купюры.

Пару часов спустя маклер ему сообщил:

– Больше у тебя нет ни монеты. Я всегда знаю, когда на кон ставятся последние деньги. И это случилось перед прошедшим заездом.

– Так и есть, – подтвердил Вольф.

– Что будешь делать теперь? Отправишься восвояси? Только не вздумай разбойничать в пределах селения. Стражи порядка у нас хуже лютых волков.

– И не подумаю.

– Откуда тогда возьмешь деньги на новую игру?

– У меня еще есть кольцо.

– Ты проиграешь и его. Последнее оставшееся достояние проигрывает всегда.

– Посмотрим.

Вольф хищно улыбнулся.

Дымка невезения исчезла окончательно еще три ставки назад, и он проигрывал, только желая получить окончательную полную гарантию. Теперь же настало время слегка подправить счет.

## 6