# S-T-I-K-S. Дрянь

Ева Элатори

Вам тридцать два, и вы все еще не замужем, а предполагаемый жених – дрянь. Думала, предложит кольцо в романтической обстановке, а привез на оргию в баню, где кругом противные мужланы и дамы с низкой социальной ответственностью. Вот и бежит усталая несостоявшаяся невеста в предутреннем тумане домой. Какое настроение, такая и погода – туман воняет не меньше, чем потерянные мечты. Дрянь, одним словом, а не утро. А впереди целый мешок неприятностей. Электричества нет, квест надо пройти, чтобы добраться до квартирки на седьмом этаже. Соседи совсем с ума сошли, дерутся и орут, как будто их кто-то покусал. Дверь чуть не выбили. Сирены воют.

Что? Эвакуация? Место мне займите! Я с вами, говорю. Хоть какие-то приличные люди. Зачем вы стреляете в народ? Там же люди! А нет, давайте, давайте скорее и давите их, давите.

Это что такое? Я, конечно, блондинка, но динозавры – это уже перебор! У меня уже все нервы на пределе!

Вау, какой мужчина. Первый вменяемый. Кто, Седьмая? Ах ты… кто Дрянь? Я?

## Глава 1

Предутренний город был объят сном. Мои шаги, усиленные влажной, обволакивающей тишиной, гулко отдавались эхом в пустых переулках. Туман надвигался, словно дымка забвения, окутывая улицы все плотнее, оседая на волосах и одежде невесомой моросью.

"Жизнь – эта тягучая, коричневатого оттенка субстанция, дурно пахнущая, как это утро. Да, Марина Андреевна, признайся честно хотя бы себе: жизнь в тридцать два, при всей твоей ухоженности, спортивности, веселости, сексуальности и, черт возьми, уме, – просто дрянь. Подруги и одноклассницы вовсю лялькают вторых младенцев, а ты еще даже до первого не созрела. И замуж эту спортсменку, комсомолку и просто красавицу звать никто не торопится,"– мысли роились в голове, переходя от болезненной самооценки и подступающей депрессии к вспышкам ярости. А как тут не злиться?

Гена-крокодил, крокогенчик, генусик, гнусик, козел – как ни назови, все одно. Хотя, положа руку на сердце, сама виновата, Мариночка. Глаза видели, что выбирали, уши слышали, что хотели услышать. Размечталась, будто этот персонаж из мультика про Чебурашку вдруг потащит тебя в ресторан, осыплет цветами, предложит руку и сердце? Нет, вместо ресторана – баня, вместо кольца и букета – общественные тапки и одноразовый шампунь, а вместо руки… кое-что другое, причем даже не его, а партнера по бизнесу. Он, видите ли, по тебе, Мариночка, сохнет и готов поделиться не рукой, конечно, а жезлом власти.

"Ну что тебе стоит, Мариночка? Ты же умная баба, должна понимать все плюсы. Расслабишься, удовольствие получишь, контрактики подпишешь, в накладе не останешься…"– мычал несостоявшийся жених в самое ухо, похотливо поглаживая мою задницу и бесцеремонно ощупывая грудь. Так этот похотливый пьяный гнусик готовил меня к случке со своим приятелем. Ну, дрянь.

А ведь как все прекрасно начиналось! Комплименты, конфеты, букеты, походы в рестораны… Дура ты, Марина, это все не к твоему уму и обаянию, а к должности. Хорошо, господи, что додумалась взять с собой кроссовки и джинсы, а то бы пилила сейчас на шпильках и в узкой юбке эти километры домой.

Ярость клокотала во мне, терзая душу отчаянием и самоотвращением, приправленным обидой. Что со мной не так? Фигура – хоть сейчас на подиум, хоть на Олимпиаду по гимнастике. Первая красавица школы. Умная… и это неоспоримый факт, иначе не взлетела бы по служебной лестнице до нескромной должности начальника юридического отдела в НИИ Технологий и метрических исследований в свои скромные тридцать два. Название говорящее. Ящик закрытый, при полигоне. Сама, все сама: выучилась, пробилась, работаю, зарабатываю. Квартира есть, машина – пока в ремонте. Вот и бреду пешком с несостоявшегося праздника собственной жизни. Гадко на душе, и воздух пропитан такой же мерзостью.

Туман сгущался, разнося вокруг тошнотворный запах – смесь тухлых яиц и едкой химии. Он клубился, пожирая очертания домов, и я едва различала свои ноги в удобных кроссовках. А главное – звенящая тишина. К злости подкралась тревога, сосущая под ложечкой – то ли от страха, то ли от вони. Скорей бы домой. Я прибавила шаг, почти побежала. До дома оставалось с полкилометра, когда туман начал рассеиваться. Светлело, узнаваемые силуэты зданий отогнали непрошеный страх.

Магнитная дверь подъезда распахнута. Нет электричества – догадалась я и немного расслабилась. Страх, что сковал меня в тумане, обрел осязаемые причины. Просто тишина… внезапная потеря привычного городского гомона, который не умолкает даже ночью. Попискивание светофоров, гул электроприборов, охлаждающих витрины магазинов – все это слышно в ночной пустоте сквозь стекла. Привычные, почти незаметные звуки успокаивают, а абсолютной тишины в городе не бывает. Вот и тишина эта меня напугала… нет, не напугала, а обескуражила. Ну вот, теперь придется подниматься пешком на седьмой этаж, а там воды нет, только та, что в фильтре осталась. Электричества нет, кофе не сваришь, новости не почитаешь. Дрянное утро.

Кто-то там, наверху, словно узрев просвет в этом поганом утре, решил плеснуть мне изрядную порцию дёгтя. Подъезд встретил привычной сумрачной пастью. Робкие лучи предрассветного солнца оказались бессильны разогнать густую тьму, засевшую в углах. И если улица ещё дышала тишиной, то зловещее нутро дома разрывали диссонирующие звуки: приглушенные удары, сердитое ворчание, отборная брань, визгливые вскрики и дребезжащий лязг. Сквозь картонные перегородки квартир жильцы выплескивали клубок своих проблем. И в отсутствие привычного гула телевизоров бытовые разборки обретали пугающий оттенок натурализма. Вот это смачное «бум», а затем пронзительное «у-у-у-а-а-а» на тонкой, визгливой ноте… Явно кому-то крепко досталось. Прислушалась. Кажется, эпицентр драмы – первый этаж. На цыпочках начала подниматься, стараясь проскользнуть по самому краю, мимо злополучных дверей, за которыми кипела нешуточная битва. Отсутствие привычного трёхэтажного мата лишь усиливало тревогу. Вспомнилось, что на первом этаже, в смежных квартирах, обитали многочисленные семейства восточной национальности. Женщины, закутанные в тёмные ткани с головы до пят, тихие и смиренные, и мужчины – волосатые, бородатые, с маслянистыми тёмными глазами и бритыми макушками, да ещё гурьба шумных детей в возрасте от трёх до десяти лет. Видимо, поэтому и обходились без мата – культурно выясняли отношения в тишине. Первый и второй этажи проскочила довольно резво, отчётливо слыша возню и слабые стоны. Возмущаться и гневаться на их нравы я, конечно, вправе, да только… Добегу до своей квартиры, позвоню в сто двенадцать. А соваться в чужие семейные амбразуры, да после забега по городу, увольте! Ещё и мне достанется, буду скулить, валяясь рядом с их женщинами.

Третий этаж встретил желанной тишиной. В одном блоке жили две пары пенсионеров, а в другом огромную квартиру выкупила семья, которая сейчас отдыхала в Испании. Откуда знаю? Да подруга моя там живёт, как раз с двумя детьми, собакой и мужем. Собаку, видно, с собой забрали – она у них с родословной, как у королевы Елизаветы. На площадке между третьим и четвёртым этажами я остановилась. Сверху доносились несколько мужских голосов, рассуждающих на традиционном русском языке. Однако смачное описание половых отношений, органов и ближайшей родни не давало ни малейшей зацепки, чтобы понять, что происходит двумя этажами выше. Кто же там живёт? Ах да, на четвёртом этаже квартировал буйный и опасный тип – боцман. Здоровенный мужик средних лет, с небольшим пивным животиком, едва прикрывающим зачатки былого пресса. Всю жизнь провёл в дальних рейсах на сухогрузах. Возвращается, чтобы пару месяцев отрываться на берегу, а затем снова уйти в море. Первый месяц отпуска он совершенно невменяем. А потом ничего, выходит из запоя и начинает искать себе женщину на всю жизнь. Ко мне одно время тоже подкатывал клинья. Вот если он сейчас во второй фазе своего отпуска, можно будет проскочить без проблем. Решимость окрепла, и я, стараясь ступать неслышно, двинулась наверх.

На четвёртом было тихо, на присутствие людей намекала лишь приоткрытая дверь в квартиру боцмана. Один знакомый мужской голос был безошибочно идентифицирован. "Ну, если боцман жив, заступится, не даст в обиду", – промелькнула робкая надежда. Второй голос, к сожалению, резанул слух своей знакомостью. Лёлик-анаболик, качок из качков, завсегдатай спортзала, брутальный самец, и, по моей личной классификации, – законченный придурок. Во-первых, его хлебом не корми, дай до соседей докопаться, ругаться и пакостить из-за парковки, возомнив себя владельцем личного машиноместа. Однажды он даже попытался отпинать собачку с родословной английской королевы, за что и получил на орехи от охранников семьи моей подруги. Злобу затаил и на меня. Боюсь я его, жуть как.

Площадка пятого этажа встретила пустотой, но там, где зияла ниша бывшего мусоропровода, разворачивалась потасовка. С одной стороны – ожидаемый Лёлик-анаболик и кто-то из его громил-приятелей, с другой – боцман и незнакомый мне хиленький дрыщ, казавшийся лилипутом на фоне местных рельефных амбалов. Драка была вялой, какой-то обречённой, разве что матерные слова летели в воздух, да мужики сонно размахивали руками и ногами. Качки явно пытались отогнать напирающего боцмана и мельтешащего ногами дрыща. "Надо проскочить, пока они друг друга в эту нишу с трубой толкают", – решила я, прикидывая траекторию.

Резво перемахнув через несколько ступенек, я проскочила мимо дерущихся и уже занесла ногу над третьей ступенькой лестницы на шестой этаж. И тут в противостоянии боцмана и Лёлика произошёл неожиданный поворот. Оказывается, за трубой мусоропровода, свернувшись калачиком, лежал ещё один качок, которого я раньше не заметила. Он очнулся, поднялся на четвереньки и, утробно рыча, бросился в драку. Причём, бросился он на ближайшую тушу, которой оказался его же товарищ! Мужики взревели в один голос и, позабыв про прежние разногласия, бросились разнимать сцепившихся качков. Тут дрыщ развернулся ко мне и, тяжело дыша, процедил:

– Чего смотришь? Звони в полицию! Видишь, что тут творится? Совсем с ума посходили.

Я энергично закивала головой и, пятясь, рванула наверх. Звонить буду, когда запрусь в квартире за толстенной железной дверью с надёжными замками. Добралась до двери, пальцы, словно окоченевшие, отчаянно рылись в сумке, ища спасительные ключи. Замок поддался с трудом, пропустив внутрь, в тихую гавань. Всё. Дом.

Выдохнула, освободилась от тяжести сумки, бросив её вместе с ключами в прихожей, и побрела на кухню. Во рту пересохло, а в голове – наковальня. Бессонная ночь, кошмаром вцепившаяся в сознание, требовала расплаты. Кофе? Нет, сейчас лучше аспирин, вода и забытьё. Раз уж душ откладывается. Ах, да… Полиция! Смартфон в руках ожил, но вместо привычных значков сети, лишь бездушная надпись: "Доступны только экстренные вызовы". Хоть что-то. Набрала. После нескольких томительных гудков ответили. Назвала дрожащим голосом имя, адрес, причину… Приблизившись к двери, прильнула ухом к холодной поверхности, пытаясь уловить хоть какой-то звук из подъезда. Моя крепость надёжно хранила тишину. Ни единого шороха.

Заглянула в полупустой холодильник, окинула взглядом кухонные полки. Стало ясно – вылазку в магазин не избежать. Литровый пакет сока, полуторалитровая бутылка минералки и литр воды в фильтре – вот и все мои запасы. Расстроилась. Придётся спуститься вниз, преодолеть этот путь, вернуться в квартиру… Задача со звёздочкой. Когда же утихнут разборки у соседей? Головная боль нарастала, словно тёмный цветок распускался в висках. Проглотила аспирин, запила его приторным соком и побрела в спальню. Ночь – дерьмо, утро – дрянь. Что принесёт день?

## Глава 2

“Бум, бум, бум”