Ольга и Юлия Аверины
Театралка или секрет не её успеха

© ИП Воробьёв В.А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

* * *

Кирилл с неохотой взглянул на разрывающийся мобильный. Ну естественно, он так и думал, это с работы: кто еще мог трезвонить в восемь часов утра в его законный выходной? «Может, все-таки не отвечать, накрыть голову подушкой и сделать вид, что не слышу? – Телефон неожиданно замолчал. – Вот и ладно, может, просто по ошибке набрали», – не веря самому себе, подумал Кирилл и с удовольствием повернулся на другой бок.

Кирилл Громыко впервые за последние три года взял недельный отпуск и вместе с женой махнул к теще на Волгу. Свежий воздух, отличная рыбалка, а главное – никакой работы. Что еще нужно человеку для счастья? Ну разве что современные средства связи. Телефон зазвонил снова.

– Слушаю, – недовольно буркнул в трубку Кирилл.

– Привет отдыхающим! Ты, Кирюх, не злись, мы тут с шести утра на ногах, у нас уже день почти, – это был Саня, товарищ и коллега.

– Что стряслось-то? Тон у Кирилла из недовольного сразу превратился в заинтересованный, он понимал просто так Саня звонить не будет.

– У нас тут убийство. Женщина, задушена платком, следов много, а толку пока мало. Мы тут совсем зашиваемся, рук не хватает, кто болеет, кто в отпуске. Из отдыхающих ты ближе всех к Москве. Может, приедешь?

– Ждите, скоро буду!

На ходу натягивая джинсы, Кирилл направился на кухню, прикидывая в уме, как бы помягче сообщить эту неприятную новость жене.

Глава 1
Женская дружба

Женская дружба – понятие сложное, противоречивое, а порой просто абсурдное. С мужской точки зрения, ее не существует вообще. Для многих женщин она заканчивается в момент случайной покупки одинаковых туфель или сумочки. Иногда она рушится из‑за неженатого соседа или коллеги по работе, на которого подруги одновременно положили глаз. Не знаю, что спасло нашу дружбу, может, мы ходили по разным магазинам, а среди соседей нам все больше попадались женатые любители футбола или обычные зануды, но наша дружба проверку временем выдержала. Вместе мы страшно сказать сколько, а именно двадцать восемь лет. Познакомившись в пятом классе, мы прошли все положенные для подростков этапы – от обоюдного равнодушия, зависти, ревности до взаимной симпатии – и наконец, классу к восьмому, осознали себя подругами. Мы – это я, Ольга Погодина, а для домашних просто Леля, и Варвара Воронцова, в быту Варька.

Мы как будто подтверждали закон о противоположностях, которые притягиваются. Совершенно непохожие внешне (одна блондинка, другая брюнетка), мы и по характеру сильно отличались. Мне, спокойной, уравновешенной, любящей порядок во всем, часто приходилось сдерживать поток эмоций, которые так и бурлили в Варваре. Я – любимая дочь заботливых родителей, которые всеми правдами и неправдами опекали свое дитятко от суровой действительности. «Возьми с собой Варю» – говорила мне мама, если нужно было сделать что-то важное. Варька же, наоборот, с раннего детства получала достаточную свободу. Родители, быстро разобравшись в бунтарском характере дочери, всегда и во всем поощряли ее самостоятельность.

Но время шло, менялись мы сами, менялась и действительность вокруг нас, неизменной оставалась только наша дружба. В двадцать лет я все же выбралась из-под родительской опеки, вышла замуж, родила двойняшек Веронику и Егора и была практически счастлива. Варька тоже недолго сидела в девках. Спустя год после моей свадьбы с гордостью надела обручальное кольцо на палец и поклялась в вечной верности Олегу Воронцову. Как и положено, через девять месяцев у них родилась дочка Елизавета, внешне точная копия Варвары. Мужья наши, как мы ни старались, особой дружбы не водили, но в гости друг к другу ездили охотно. А потом это вообще стало не важно: после четырнадцати лет совместной жизни Варя с Олегом решили мирно разойтись, что и сделали без ссор и скандалов. Вот с таким немалым багажом пришли мы к своему сорокалетию.

Сорок лет, скажу я вам, ужасный возраст для женщины. Ты еще молода, полна сил, фигура не расплылась, за что спасибо диете и хорошей наследственности, лицо, благодаря современной косметике, еще очень даже ничего, но эти цифры в паспорте просто навевают вселенскую тоску. И вот как-то вечером, в очередной раз обсуждая эту излюбленную тему, мы с Варькой подумали: а не махнуть ли нам в дом отдыха развеять грусть-тоску? Тут необходимо заметить, что, несмотря на такой солидный стаж дружбы, мы ни разу не отдыхали вместе. Это не было принципиальной позицией и не зависело от того, что одна из нас любит море летом, а другая горы зимой, нет, просто как-то не складывалось, все время что-то мешало или все срывалось в последний момент. И вот наконец-то мы твердо решили исправить это досадное недоразумение и отдохнуть вместе на природе, причем именно отдохнуть, а это значит, никаких утренних пробежек, кроссов по пересеченной местности и осмотров достопримечательностей. Не то чтобы мы сильно не любили достопримечательности, просто хотелось выспаться, подышать воздухом и поболтать вволю без постоянных реплик наших близких о том, что телефон скоро взорвется.

Для осуществления этого грандиозного плана ехать нужно было только вдвоем, оставив мужа и всех наших отпрысков на какое-то время в одиночестве. За детей я не волновалась, а вот Максим запросто мог спутать нам карты. Однако на этот раз удача была на нашей стороне, оказалось, что муж уже запланировал командировку в Питер и был совершенно не против отпустить меня развеяться. Дети, услышав о мамином скором отъезде, сделали грустные мордочки, но радость в глазах спрятать им удавалось с трудом. Я так и читала по их довольным физиономиям, что в уме они уже составляют списки гостей и безуспешно стараются поделить пополам тринадцать, а при удачном раскладе даже больше, свободных вечеров. Я быстро справилась с их неразрешимой проблемой и предложила сделать тринадцатый день санитарным, мне все-таки хотелось узнать свою квартиру после приезда.

Итак, самое главное было позади, родственники дали добро, а выбрать дом отдыха, купить путевки, собрать вещи – это все было дело десятое. Посидев вечерок в интернете и просмотрев сотни сайтов, мы наконец-то выбрали достойный нас дом отдыха под оригинальным названием «Лесные поляны». На дворе стояла середина мая, сезон летних отпусков еще не начался, а майские праздники были уже позади, поэтому мы легко забронировали места и уже на следующий день были счастливыми обладательницами путевок в подмосковный пансионат.

Я обожаю собираться. И не важно, куда и на какой срок я еду, я люблю сам процесс сборов. Начались долгие сборы. Не знаю, как вы, но составление списков, укладывание чемоданов, а главное, долгие телефонные разговоры на тему, «что бы такого еще взять необходимого?». Варвара из всего перечисленного любит только телефонные разговоры, все остальное ее утомляет и раздражает, она, как правило, дотягивает сборы до последнего дня, а потом пакует чемоданы глубокой ночью. Не думайте, я не оговорилась, именно чемоданы, вернее чемоданища, я даже не представляю, где она находит чемоданы таких размеров, они просто гигантские, но зато туда умещаются наряды на все случаи жизни. Варвара девушка в данный момент незамужняя, поэтому находится в боевой готовности все двадцать четыре часа в сутки, и заставить ее взять с собой на пару недель пару платьев и всего одну сумочку – это просто утопия. Но ведь у каждой женщины должны быть свои слабости.

Варькиным слабым местом была именно мода. Она, как и многие дети, родившиеся еще в Советском Союзе, долгое время не имела понятия о том, что в мире существуют еще какие-нибудь дома моды, кроме нашего «Дома Зайцева». Реальная возможность купить что-нибудь заграничное, а значит, особенное, появилась у Варвары только во время ее первой командировки в Швейцарию. Она строго распределила свои небольшие командировочные между едой и шопингом. Безусловно, львиная доля денег была потрачена на магазины. Совершенно сраженная обилием товаров, Варвара с трудом остановила свой выбор на строгом брючном костюме, элегантной черной блузке и паре юбок. Вся покупка обошлась ей в астрономическую сумму в двести франков. Такую трату Варя позволила себе впервые в жизни. Вскоре Варвара обнаружила, что почти во всех европейских странах существуют сезонные распродажи. Два раза в год – после новогодних праздников и в середине лета – в магазины устремляются практически все без исключения – и женщины, и мужчины, и стар, и млад. Особенно это заметно в Италии – настоящей колыбели моды. С этого момента Варвара не упускала возможности съездить на шопинг в Европу. Но предпочтения всегда отдавала Италии. Она просто влюбилась в эту страну, здесь для нее соединилось все – и море, и климат, и кухня, и искусство, и, конечно, магазины. Ведь только в Италии вы можете кататься на лыжах, отдыхать у моря, принимать грязевые процедуры в термальных источниках, ни на секунду не отвлекаясь от своего основного занятия – шопинга. Теперь Варя хорошо разбиралась в модных брендах, ее пониманию были доступны все тонкости мировой моды. Так что я была морально готова к тому, что в нашем полулюксе две третьих шкафа будут забиты Варюхиными вещами.

Хотя что там говорить, у меня ведь тоже есть некоторые слабости, с которыми я и не думаю бороться. И одна из них – это маниакальная любовь к детективам. Перечитав по нескольку раз своих любимых Агату Кристи и Рекса Стаута, я, несмотря на постоянное ворчание мужа о некачественной литературе и напрасной трате времени, теперь почитывала современных авторов, среди которых Устинова и Маринина были любимыми. И на этот раз я припасла с собой пару свежих детективов.

Заезжать в дом отдыха мы решили в воскресенье вечером, чтобы прямо с утра понедельника начался полноценный отдых. Последние дни перед отъездом были заняты домашними хлопотами, нужно было собрать в командировку мужа, наготовить впрок еды детям, чтобы они хотя бы первые дни не питались в «Макдоналдсе», в конце концов, подумать и о себе. Я собиралась спокойно походить по магазинам, купить себе что-нибудь новенькое и подготовить сумку к отъезду. Поэтому только в субботу вечером я поняла, что уже пару дней не разговаривала с Варварой. Набрав знакомый номер, я услышала глухой Варькин голос, который не предвещал ничего хорошего.

– Нам, наверное, лучше не ехать, без каких-либо вступлений заявила она.

– Ну да, конечно, подумаешь, купили путевки, со всеми договорились, собрали сумки, а в последний момент передумали, обычное дело! Варь, да что случилось-то?

Я, конечно, только делала вид, что ничего не понимаю, в глубине души я уже обо всем догадалась. Варька снова ходила к своей колдунье.

Через год после развода мою подругу накрыла депрессия, и по наводке кого-то из наших общих знакомых Варвара поехала в подмосковные Химки к целительнице Акулине. Акулина, как и многие ее коллеги по бизнесу, предлагала стандартный набор услуг, от снятия порчи до возврата мужа. Возвращать мужа Варька не собиралась, но наколдовать себе молодого, богатого и, само собой, неженатого, была не против. Акулина за свои долгие годы практики стала неплохим психологом, и вот уже несколько лет моя подруга посещала ее с завидной регулярностью. Тот факт, что до сих пор никто так и не предложил ей обещанные руку, сердце и дом в Ницце, ее не останавливал.

От моих воспоминаний меня оторвал Варькин шепот (видимо, в комнату вошла Лиза), а сообщать дочери о своих походах к колдуньям никто не собирался. Причем причиной такой секретности было не только нежелание травмировать детскую психику, но и то, что Елизавета, точная Варькина копия внешне, характером целиком и полностью пошла в своего папу – бизнесмена. Лиза, несмотря на свой юный возраст, была девочкой конкретной и практичной и просто подняла бы Варюху на смех.

– Акулина строго-настрого запретила нам ехать. Сказала, что ясно видит рядом с нами кровь, смерть и слезы. Лель, давай останемся! Ну какая необходимость ехать именно сейчас?

– Даже не думай! Выкинь из головы эту белиберду и приступай к сборам, как раз к утру закончишь, – я постаралась придать голосу всю возможную строгость. Зная Варьку не первый день, я понимала: слабину давать ни в коем случае нельзя. Чувствуя, что подруга все еще сомневается, я вынуждена была использовать последний аргумент: Впрочем, поступай как знаешь. – Я постаралась, чтобы голос звучал спокойно и равнодушно: – Но имей в виду, я поеду в любом случае. Путевки все равно у меня, позову с собой кого-нибудь. Хотя бы Татьяну, она сейчас как раз в отпуске и в пансионат поедет с превеликим удовольствием.

Аргумент с Татьяной, как обычно, сработал, все-таки ревность в женской дружбе еще никто не отменял.

– Ладно, совершенно без энтузиазма согласилась Варька, – но если с нами что-нибудь случится, виновата в этом будешь только ты.

На этом мы распрощались до завтра, но настроение было безвозвратно испорчено.

Глава 2
Долгожданный отпуск

Ехать мы решили на Варькином «гелендвагене», правда, другого варианта у нас и не было. Машину я не вожу, хотя несколько месяцев назад под давлением мужа закончила курсы и даже получила водительские права, то есть раньше я не водила машину без прав, а сейчас я ее по-прежнему не вожу, но уже с правами. Хотя, как знать, может быть, ближе к пенсии я наберусь храбрости и все же сяду за руль. Варвара же была опытным автолюбителем, водила машину давно и довольно неплохо, по крайней мере с моей точки зрения. Авто ей регулярно менял бывший муж, за что ему большое человеческое спасибо, потому как далеко не каждый мужчина в состоянии раз в три года менять машину бывшей супруге. На данный момент у Варвары был серебристый «гелендваген», машина большая и проходимая, на ней не только в Подмосковье, в ралли по бездорожью можно было отправляться без каких-либо опасений.

Ровно в четыре я поцеловала на прощанье уже глубоко озабоченного завтрашней командировкой мужа и вышла к подъезду. Варвара, как всегда, опаздывала. Поставив тяжелую сумку на лавочку, я стала медленно прогуливаться вдоль дома. Вдруг из кустов выскочил огромный черный котища, он смерил меня своим ехидным взглядом и перебежал дорогу прямо перед моим носом. В приметы я, конечно, не верила, но все же, оглядевшись по сторонам, незаметно плюнула через левое плечо трижды, а про себя подумала, что по всем законам жанра сейчас должна появиться соседка с пустым ведром. Да, поездка обещает быть удачной. Именно за этими оптимистическими размышлениями меня застала наконец-то подъехавшая подруга.

Быстро загрузив вещи в машину и усевшись на переднее сиденье, я взглянула на Варвару. Она выглядела злой, раздраженной и явно не выспавшейся.

– Привет, ну что, опять собиралась всю ночь, легла под утро, а теперь злая на весь свет?

– Да нет, дело не в этом. Ложиться под утро мне не привыкать. А вот едем мы напрасно, надо было сдать путевки, ну или хотя бы отложить поездку. Все ты, Фома неверующий!

– Варь, ты опять за свое! Я возмущенно отвернулась от подруги и, глядя прямо перед собой, решительно произнесла: Поздно причитать, дело сделано, поехали уже!

Дальше спорить Варька не стала, она нехотя завела машину, и мы двинулись в путь. Погода стояла отличная, москвичи, измученные долгими холодами и поздней весной, наслаждались первыми, по-настоящему теплыми деньками. Мы быстро выбрались из Москвы и поехали по практически свободной Рублевке. Я обожаю ездить по этому шоссе. Редко где в другом месте вы встретите такое смешение архитектурных стилей – от типовых зданий, характерных для 80‑х годов, и маленьких покосившихся домишек, которые будто случайно попали сюда и сильно стыдятся своей убогости, до шикарных офисных центров и дворцов, соревнующихся между собой в своем великолепии и помпезности. Один «Барвиха Luxury Village» чего стоит фешенебельный торгово-развлекательный комплекс со своим концертным залом, гостиницей и ресторанами. Сколько бы раз я ни ездила по этим местам, всегда с любопытством смотрю в окно. Правда, потом Рублевка переходит в один сплошной забор, что превращает движение по загородному шоссе в поездку по многокилометровому туннелю. Но это уже издержки элитности, и от них никуда не денешься.

Мы были в пути уже около часа, когда, судя по обещаниям навигатора, до «Лесных полян» оставалось всего двести метров. Несколько минут мы ехали вдоль длинного зеленого забора и наконец-то уперлись в ворота долгожданного дома отдыха. Навстречу нам вышел молодой рыжий охранник, он проверил наши путевки, заглянул на заднее сиденье, видимо, проверяя, нет ли там безбилетных пассажиров, и, убедившись, что все в порядке, открыл ворота. Поиски гостевой парковки и ожидание носильщика заняли от силы минут двадцать. И вот мы, немного утомленные, но в целом вполне довольные, подошли к стойке регистрации.

– Дай мне свой паспорт и сядь вон там, в креслице, – бросила Варька, а сама уверенным шагам направилась к молодому человеку, скучающему на ресепшен.

Сопротивляться я не стала, так как знала точно, что если за ключами от номера пойду я, то жить мы будем не в самом удобном номере оплаченного нами класса «полулюкс». Нужно заметить, что хлопоты, связанные с заселением, заставили Варвару полностью забыть про обещанные нам опасности, она перестала хмуриться, а глаза ее привычно заблестели. Пока я с интересом изучала распорядок дня и медицинские процедуры, моя неутомимая подруга выбивала нам достойный номер. И когда план оздоровительных мероприятий был практически готов, Варвара гордо продемонстрировала ключ от наших апартаментов.

Номер, носивший гордое название «полулюкс», оказался очень неплох. Помимо двух кроватей, тумбочек и необъятного встроенного шкафа там еще присутствовали мягкий, уютный диван, два кресла и торшер под оранжевым абажуром. Но главным плюсом номера была, конечно, не мебель, а балкон. Просторный, с двумя шезлонгами и журнальным столиком между ними, он явно должен был стать излюбленным местом наших посиделок.

Бросив вещи посреди комнаты, мы вышли на балкон подышать.

Сгущались майские сумерки, воздух был наполнен запахами первой листвы и еще тем особым ароматом, который ощущают только постоянно живущие в городе люди, вдруг попавшие на природу. В номер уходить совсем не хотелось, но нужно было разбирать вещи и спускаться на ужин. Я справилась со своим багажом быстро, минут за десять, и уступила место Варваре. Она любовно разложила свой гардероб на кровати и теперь задумчиво стояла перед открытым шкафом, размышляя, с чего начать. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять: совсем недавно подруга совершила набег на магазин Louis Vouiton. На покрывале красовались шейный платок, блузка, туфли и сумочка с хорошо известной всем эмблемой. Даже человек, совершенно не следящий за последними разработками этой фирмы, сразу бы догадался, что все вещи из новой коллекции. В них преобладали пастельные тона, а на классической модели сумки появилась перфорация и необыкновенные розоватые цветы. Было понятно, что Варя гордится своими обновками. Я аккуратно присела на край Варькиной кровати, слегка подвинув ворох одежды. На глаза мне попалось облегающее короткое платье от Missoni со свойственной только этой марке расцветкой и купальник этой же фирмы. Да, подумала я с усмешкой, берегитесь местные модницы и инструкторы по плаванию, Варвара приехала во всеоружии. Среди разбросанной по покрывалу одежды легко угадывались несколько замысловатых вещиц от Dolce&Gabanna, а также яркое вечернее платье от Etro. Внизу, рядом с кроватью, в беспорядке лежали пакеты с обувью. Такого количества всевозможных туфель, босоножек, балеток и спортивной обуви я не видела давно. Дело в том, что к обуви Варька испытывала особую слабость, поэтому подчас приобретала понравившиеся экземпляры, даже когда особой необходимости в этом не было. У изголовья кровати внушительной стопкой громоздилось нижнее белье. О нем следует сказать отдельно, потому что белье всегда было Вариной гордостью. Она имела безумное количество комплектов всевозможных форм и расцветок, но особое предпочтение отдавалось моделям от La Perla, ведь они наиболее выгодно подчеркивали ее достоинства.

Налюбовавшись вволю Варькиными нарядами, я налила себе сока и уселась на балконе в ожидании, когда же моя подруга наконец-то развесит по плечикам и разложит по полочкам весь свой богатый арсенал. Я краем уха слушала ее тихое ворчание о том, что шкаф маловат, плечиков не хватает, полки неглубокие, а сама думала о том, что все у нас хорошо. Добрались удачно, природа за окном – просто загляденье, номер отличный, правда, на втором этаже, да еще тут такие решетки кругом, что даже ребенок при желании заберется. Я свесилась с балкона и посмотрела вниз. До земли было так близко, что казалось, легко можно прыгнуть и даже ногу не подвернуть. Вдруг я увидела тень человека, который стоял прямо под нашим балконом и совершенно не хотел быть мною замеченным. Он практически слился со стеной, его выдавали только люминесцентные полоски на кроссовках. «Тоже мне, конспиратор, подумала я, – хотя я где-то читала, что даже опытные шпионы чаще всего прокалываются на мелочах. Но что это меня вдруг понесло на шпионов, может, у него просто дама сердца на первом этаже живет и он сейчас затянет какую-нибудь серенаду или букет на подоконник положит. Эх, все-таки нам, женщинам, не хватает романтики».

– Лель, ты не поверишь, но я вроде все, пошли ужинать, – крикнула Варька.

Я еще раз свесилась с балкона, у стены никого не было. Может, он мне просто померещился, мой Ромео в кроссовках. Я решительно отбросила все мысли о шпионах и любовниках и вошла в номер. Варвара уже переоделась к ужину и стояла у зеркала, расчесывая волосы. На ней было темно-синее платье, удачно подчеркивающее стройную фигуру, через плечо элегантно перекинут белый палантин с длинными кистями. Она выглядела свежей и отдохнувшей, как будто не было длинного дня и дальней дороги.

Мне на минутку захотелось сменить свои джинсы на что-нибудь более романтичное, но лень взяла верх, и я решила, что, причесавшись и накрасив губы, составлю Варваре вполне достойную пару. И уже через пять минут мы были в коридоре и шли по направлению к лестнице. Но вдруг дорогу нам преградила крупная дама с губами цвета цикламен и халой на голове. Она как будто шагнула к нам из 80‑х годов, тогда такие прически были очень популярны, особенно среди продавщиц крупных универмагов и заведующих детскими садами. Тетка не понравилась мне сразу, была она вся какая-то приторно-сладкая, любезная до противности. Вот есть же такие люди, вроде всем хороши, и милые, и общительные, и услужить всем всегда готовы, но тебя не покидает ощущение фальши, смотришь на них и все время думаешь о том пресловутом камне за пазухой. В руках дама держала стопку полотенец и ключ, видимо, от нашего номера.

– Девочки, это вы в двести тринадцатый заехали? – с улыбкой спросила она.

Девочки дружно закивали.

– Тогда это я к вам бегу. Горничные все уже домой разбежались, а я думаю, как же вы без полотенец, да и с одним ключом. С одним-то ключом двум таким молодым, привлекательным точно неудобно будет, – дама нам заговорщически подмигнула.

– Ну, с ключом мы бы точно как-нибудь разобрались, а вот за полотенца спасибо, – любезно проговорила Варвара, пытаясь продолжить движение к выходу.

Но не тут-то было, администраторша была явно расположена поговорить.

– Да, заезд сегодня был большой. Вроде не сезон, а весь этаж занят. Всего два номера свободных осталось, ваш да соседний. Хотя, что я говорю – с улыбочкой поправилась дама, – теперь уже всего один свободный. Вот девчонки горничные и закрутились, забыли вам полотенца повесить. Мы снова попытались протиснуться к выходу, но опять безуспешно.

– Вы, девочки, не торопитесь. Раз уж встретились мы так удачно, то вы в журнальчике моем распишитесь, – дама решительно двинулась к стойке у лифта, где, видимо, и располагалось ее основное рабочее место.

Нам ничего не оставалось, как последовать за ней. Она извлекла на свет толстую амбарную книгу и принялась ее медленно перелистывать. Рот она все это время не закрывала. Распишитесь, что номер принят вами в полной комплектации, что вы всем довольны и претензий не имеете. Вот такая у нас теперь процедура, новое начальство – новые правила. – Нужная страница, на наше несчастье, никак не находилась.

– А зовут меня Надежда Сергеевна, я тут каждый день сижу с девяти до девяти. Вообще-то сменщица у меня есть, мы с ней по очереди работаем. Только приболела она, вот и тружусь теперь одна за двоих. Но сами понимаете, как хорошему человеку не помочь, мало ли, может, и она меня когда выручит, все мы люди живые. Да я и не жалуюсь, что мне дома-то делать? Живу одна, даже кошечки не завела, ведь за кошечкой уход нужен, – нужная страница была наконец-то найдена, теперь администраторша приступила к поискам ручки.

Информация про кошечку была явно лишней, моя Варвара начала постепенно выходить из состояния равновесия, а ручка все никак не находилась. Надежда Сергеевна сделала попытку нырнуть под стойку, видимо, в надежде найти там пропажу. Тут Варька не выдержала, демонстративно вздохнув, она открыла свою сумочку и достала ручку. После того как все формальности были закончены, мы с неподдельной радостью двинулись к лестнице. Путь был наконец-то свободен. Вслед нам неслись обещания Надежды Сергеевны положить полотенца и дополнительный ключ в номер, но, посчитав, что лимит вежливости на сегодня и так превышен, оборачиваться мы не собирались.

Надо сказать, что весь дом отдыха состоял из нескольких отдельно стоящих корпусов. Первый корпус занимали администрация и оздоровительный центр, корпус номер два был отдан под бассейн и спортивные залы, в третьем располагались несколько баров и ресторанов, а остальные пять корпусов были жилыми. Мы бодро пошли по освещенной аллее в сторону третьего корпуса, посмеиваясь над слишком болтливой администраторшей. Ужин был накрыт в основном ресторане на первом этаже. Предъявив карточки гостя, мы вошли внутрь. Интерьер, выдержанный в сельском стиле, не поражал своей оригинальностью, но был очень мил. Стены от пола до потолка были отделаны натуральным камнем, на окнах – льняные шторы в мелкий цветочек, на столах точно такие же скатерти. По стенам стояли открытые буфеты, демонстрирующие ряды яркой глиняной посуды. Основная масса отдыхающих уже поужинала и переместилась в бар или отправилась на вечернюю прогулку. Мы с Варварой облюбовали столик на двоих, стоящий глубоко в нише, нам совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из отдыхающих решил составить нам компанию. Еда в ресторане оказалась вполне вкусной и весьма разнообразной. С удовольствием поужинав, мы уже стали подумывать о возвращении в номер, как вдруг Варька неожиданно подскочила на стуле.

– Моя сумка! Лель, я точно вышла из номера с сумкой!

Мы обшарили все возможные места, куда сумочка могла быть случайно поставлена или повешена, даже залезли под стол, все безрезультатно, сумочка как в воду канула.

– Нужно взять себя в руки и постараться по порядку восстановить события, – пыталась успокоить я расстроенную Варьку.

Но мое предложение было практически бессмысленным. Варвара была не из тех людей, которые могли быстро взять себя в руки, ей необходимо было выпустить пар, и только тогда она начинала мыслить конструктивно. На этот раз за потерянную сумку пришлось отдуваться официанту, который никак не мог взять в толк, что случилось с молодой интересной женщиной, с которой буквально десять минут назад они любезно обсуждали преимущества французских вин перед испанскими. А теперь она с легкостью обвиняла его во всех смертных грехах, начиная с посредственного вина, поданного за ужином, и заканчивая мировым экономическим кризисом. Во время Варькиного монолога, который, не прерывайся он слабыми попытками официанта оправдаться, занял бы куда меньше времени, я отчаянно пыталась вспомнить, когда же видела сумочку последний раз. Вот мы выходим из номера, я сама закрываю дверь и машинально кладу ключ в карман легкой куртки. Варька идет по коридору первая, и сумочка покачивается у нее на руке. Вот нам дорогу преграждает неугомонная Надежда Сергеевна, поиски журнала, ручки… Стоп! Варька пишет своей собственной ручкой. Картина ясно всплывает в моей памяти. Подруга открывает сумочку, достает ручку. Сумку, чтобы не мешалась, ставит на пол у стойки и заполняет положенные бланки. В голове у Варюхи одно-единственное желание: скорее сбежать от разговорчивой дамы. Как только последняя подпись поставлена, Варвара хватает меня под руку и тянет в сторону лестницы, а сумка так и остается стоять на полу около стойки администратора. Ну, если все так и было, то ничего страшного не произошло. Нужно просто пойти и забрать сумочку у Надежды Сергеевны, она, наверное, ждет не дождется, когда мы вернемся.

– Варь, я, кажется, догадываюсь, где может быть твоя сумочка, – отодвигая стул, произнесла я, – пошли быстрее.

Варвара не заставила себя долго ждать. Оборвав нотации не полуслове, она рванула к выходу первой. По дороге к корпусу Варька слушала мои выводы и убежденно кивала:

– Точно, Лель, я просто уверена, что она так и стоит около стойки администратора. И как я сразу этого не сообразила! Лишь бы теперь никто на нее не позарился.

– Не волнуйся, не позарятся. Тут вроде приличные люди отдыхают.

Мой рассказ вселил в Варвару надежду. Мы пулей влетели на второй этаж. К нашему счастью, Надежда Сергеевна спокойно сидела на своем посту. Увидев нас, она искренне удивилась:

– Что-то вы быстро, девочки, ужин не понравился или с дороги аппетита нет? – приторно-сладким голосом спросила она.

– С аппетитом у нас все нормально. Просто мы тут сумочку у вас забыли, вот и вернулись. Надежда Сергеевна, она на полу, возле стойки стояла, – мы показали место, куда Варька поставила свою пропавшую сумку, – а сейчас тут ничего нет. Вы ее случайно не видели?

– Сумочку? – Дежурная округлила ярко на крашенные глаза. – Не видела. Я ведь после нашего разговора к вам в номер пошла, полотенца повесила, балкон закрыла, вдруг, думаю, комары налетят. Вы знаете, у нас тут комаров тьма-тьмущая, и кусаются, как собаки. Вы окна-то не забывайте закрывать, а то намучаетесь. Потом в соседний с вами пустой номер заглянула. Проверила, все ли там в порядке, висят ли полотенца, на месте ли стаканы. Потом на третий этаж поднялась, чайку с конфеткой попить, кухня там у нас для персонала. Так что не видела я, девочки, вашей сумки. Или в другом месте где забыли, или, не дай бог, взял кто, пока меня не было.

– Понятно, печально протянула Варвара, – не видать мне больше моей сумочки, а ведь совсем новая была. Надежда Сергеевна, если вдруг попадется где на глаза, имейте в виду, это наша.

– Не волнуйтесь. Если вдруг попадется, сразу дам знать.

Сильно расстроенные, мы вернулись в номер и там наконец-то смогли обсудить сложившуюся ситуацию.

– Ну все, с сумкой можно распрощаться, – с горечью повторила Варька, – а ведь Акулина предупреждала…

– Варь, сумку, конечно, жалко, но при чем тут Акулина? Такое с каждым могло случиться. Что в сумке-то лежало?

– О, да ничего особенного, там ведь даже кошелька не было, я решила, раз все включено, чего зря таскать, потеряю еще. Как в воду глядела, хорошо хоть кошелек спасла! – Моя подруга села на краешек кровати и печально вздохнула.

– Вот видишь. Ты уже начинаешь искать положительные моменты, это хороший знак – Я устроилась рядом и приобняла ее за плечи. – Давай не кисни, лучше вспомни точно, что там было. Варька задумалась на несколько минут, а потом начала неторопливо перечислять:

– Ну, во-первых, духи, почти полный флакон Tresor от Lancome, помада губная, пудра, потом платок там лежал шейный, мне его Вадим из ЮАР привез. Платок хороший, шелковый, но расцветка просто безумная, поэтому я его и не надевала ни разу, просто хранила как память, все-таки это его первый подарок.

– И, похоже, последний! Твой Вадим больше любит принимать подарки, чем дарить, – не удержалась я от колкости.

– Так и есть, – даже не стала спорить Варвара, – поэтому он мне и дорог, но его потерю я вполне в состоянии пережить. Это я платок имею в виду, не Вадима.

– Не беспокойся! Такое сокровище, как Вадим, у тебя пока никто и не отнимает.

– Слушай, там же билет был, пара к тому, что я тебе на Первое мая подарила! Что же я его из сумочки не вынула! А вдруг не удастся купить еще один? – Варька смотрела на меня с неподдельным ужасом.

Тут необходимо объяснить, что подруга моя была истинной театралкой, чего никак нельзя сказать обо мне. Но смотрела она не все подряд, а облюбовала для себя всего несколько театров, где, по ее мнению, еще сохранился сам дух Мельпомены. В наше время многие театры, да и многие актеры, перешли на антрепризный способ существования. Им это, безусловно, давало большие прибыли, но зритель сильно проиграл. По мнению Варвары, сегодня в Москве можно было ходить только в «Табакерку», «Ленком», Мастерскую Фоменко, «Современник» и, пожалуй, все. На этот раз билеты в МХТ на «Похождения» по Гоголю были куплены заранее и один вручен мне в качестве подарка на «день весны и труда».

Варька очень любила Безрукова и старалась не пропускать с ним ни одного спектакля, а Чичиков в его исполнении обещал быть просто шедевром. Мне частенько приходилось составлять Варваре компанию. Ведь в театр поодиночке не ходят, вот в кино еще куда ни шло, там, в полной темноте огромного кинозала, совершенно все равно, сидит с тобой рядом кто-то близкий или абсолютно посторонний человек. А в театр нужно ходить обязательно парой, чтобы можно было погулять по фойе, обменяться впечатлениями о спектакле, заглянуть в буфет, в конце концов.

– Если не удастся купить еще один билет, отдам тебе свой. Поверь, я легко это переживу.

– Ну конечно, сумка пропала, билет вместе с ней, так еще теперь и на спектакль одной идти, – ворчала Варвара, расправляя кровать. – Все, давай спать, пока больше ничего плохого не случилось.

Глава 3
Тесен мир

Утром нас разбудило яркое майской солнце, от его вездесущих лучей не спасали ни опущенные жалюзи, ни плотные занавески на окнах. Оно просачивалось в каждую щелочку и заливало всю комнату ярким радостным светом. Как же было приятно проснуться от давно забытого ощущения, что ты хорошо выспалась, а не от пронзительного звонка будильника или от ссоры детей под дверью! Мне хотелось продлить эту минуты неги как можно дольше, я снова закрыла глаза и сделала вид, что сплю. В ту же секунду раздался недовольный голос Варвары:

– Даже не думай, я видела, что ты проснулась. Мы что, спать сюда приехали? Вставай давай, обед скоро, а мы еще не завтракали.

Варвара, давно умытая и одетая, сидела в кресле и смотрела на меня с укоризной.

– И что тебе, Варюха, не спится? Мы же на отдыхе. Дома мне дети с утра покоя не дают, а здесь ты вскакиваешь ни свет ни заря. Хочешь, иди одна, а я еще немного понежусь, – я отвернулась к стенке и закрыла глаза.

– Ну Лелечка, ну миленькая, я совсем не хочу завтракать в одиночестве. Обещаю, завтра я тебя будить не стану, даже если умру от голода! А сегодня давай сходим вместе, ну ты же все равно уже проснулась.

– Ладно, уговорила. Но помни, завтра мы спим до обеда, – проворчала я и поплелась в ванную.

Выйдя из корпуса, я не поверила своим глазам. На лавочке, прямо перед нами, сидел и жмурился на солнце огромный черный котище с желтыми ехидными глазами. «Он что, приехал за нами из Москвы? – мелькнула в моей голове совершенно бредовая мысль, но я тут же отогнала ее от себя. – Да мало ли в Подмосковье черных котов, и не сосчитать…»

– Смотри, какой котяра, – заметила Варька, проходя мимо, – важный такой и сидит здесь, как хозяин, местный, наверное.

– Да кот как кот, даром что черный. Пойдем скорей, а то еще дорогу нам перебежит, а это плохая примета.

Кот как будто услышал мои слова, медленно потянулся и спрыгнул с лавочки на землю.

– Лель, ты же вроде не суеверная, – Варька удивленно посмотрела на меня, – ты чего на него набросилась?

– Да не набросилась я. Просто кошек не люблю. Знаешь, все люди делятся на собачников и кошатников, так вот я закоренелый собачник.

А кот тем временем решил проводить нас до ресторана, он шел в сторонке, слишком не приближаясь, но и не теряя нас из виду. Мы его точно заинтересовали.

Плотно позавтракав, мы отправились в оздоровительный центр. Чего там только не было, глаза просто разбегались. После недолгих раздумий мы остановились на аквааэробике, йоге и танцах живота. Для души мы еще записались в бассейн на вечерний сеанс. Необходимо отметить, что эта идея полностью принадлежала Варваре, я была совершенно не уверена, что к вечеру у меня останутся силы на плавание. Теперь наш день больше напоминал расписание скорого поезда, в котором оставалось всего несколько пробелов, исключительно на сон и на еду. В перерывах между танцами, йогой и бассейном мы много гуляли в огромном ухоженном парке. Бесчисленное количество беседок, лавочек и площадок для барбекю делало начало парка очень людным и оживленным. Но достаточно было пройти буквально пятьсот метров, как количество людей резко сокращалось, дорожки переставали быть такими ровными и ухоженными, все реже и реже попадались фонари. Парк постепенно переходил в настоящий лес. Именно здесь мы проводили большую часть нашего свободного от оздоровительных процедур времени. Стащив из номера пледы, мы отыскивали место поукромнее, надевали купальники и валялись вдоволь на майском солнышке. Помимо нашей воли перед глазами всплывали картины далекой юности, когда мы, шестнадцатилетние девчонки, готовились к вступительным экзаменам в близлежащем парке Тропарево. За окном тогда тоже стоял теплый май, наши родители никак не могли понять, как это возможно готовиться к важным экзаменам в парке. Но солнце светило так ярко, а наши с Варькой глаза были полны такой неподдельной тоски, что даже моя непреклонная мама была вынуждена сдаться. Воспоминания о днях далекой юности обычно переходили на разговоры о мужьях, бывших и нынешних, а заканчивались обсуждением наших лучших на свете и, естественно, горячо любимых детей.

Детки, к слову сказать, звонили мамам регулярно, сообщая, что все живы-здоровы, квартиры целы и приезжать раньше намеченного срока нет никакой необходимости. Вот в таком приятном безделье мы уже жили несколько дней и даже стали понемножку привыкать к праздной жизни, как вдруг, в четверг вечером, случилось событие, которое перевернуло все с ног на голову.

После сеанса в бассейне мы, как обычно, пришли в номер немного отдохнуть и привести себя в порядок. Варвара, которая регулярно устраивала километровые заплывы наперегонки с тренером по фитнесу, сразу прилегла на кровать, закрыла глаза и задремала. Я же рекордов в бассейне не ставила, поэтому, чтобы скоротать время до ужина, уселась на балконе с книжкой в руках. Вдруг я скорее ощутила, чем услышала какое-то движение в соседнем номере. Наконец-то соседи заехали, промелькнуло в голове. Как бы в подтверждение моих мыслей балконная дверь открылась, и наш сосед, а вернее соседка, вышла на воздух и продолжила начатый в номере разговор. Конечно, я могла встать и уйти в комнату, но сознаюсь честно, мне стало любопытно. Дама говорила на повышенных тонах, она явно с кем-то ссорилась. Дождавшись удобного момента, я слегка перегнулась через перила и смогла разглядеть нашу соседку. Каково же было мое удивление, когда я узнала в ней Раису Николаевну Андрееву, заведующую вторым гинекологическим отделением. И в моей памяти всплыли события почти годичной давности.

* * *

Однажды воскресным утром Варьке не спалось. С чашкой кофе в руках она в одиночестве сидела на кухне и бесцельно щелкала по каналам. Смотреть было совершенно нечего, новости ее не интересовали, кулинарные передачи она не любила, а хороших фильмов по утрам не показывали. Неожиданно ее внимание привлекла передача «Здоровье» с Еленой Малышевой. Посвящена она была проблемам женщин среднего возраста. Так как мы с Варварой как раз и находились в этом пресловутом среднем возрасте, то, посмотрев передачу, она твердо решила, что нам необходимо посетить гинеколога. Спорить с подругой я не стала, тем более что сама давно об этом подумывала. Но, как известно, стоматолог и гинеколог должны быть людьми неслучайными. Своим знакомым врачом мы, к сожалению, так и не обзавелись, районную женскую консультацию я отмела сразу, поэтому оставался единственный вариант обратиться к моему соседу Леве Мохову. Вместе с Левой мы уже много лет живем на одной лестничной клетке, семьями близко не дружим, но состоим в крепких приятельских отношениях и часто выручаем друг друга по мелочам, так что не воспользоваться таким знакомством было просто грех. Ведь мой сосед – отличный хирург-гинеколог, врач, что называется, не по профессии, а по призванию. В тридцать лет Лева как бы между прочим защитил кандидатскую диссертацию, но дальше в науку не пошел, ведь всегда мечтал быть практикующим врачом. Жил Лева с мамой Аидой Семеновной и двумя сиамскими кошками. Личная жизнь у него не сложилась, десять лет назад скоропалительный брак закончился разводом. Бывшая жена быстро выскочила замуж во второй раз, забрала дочь и уехала в Израиль, на историческую родину нового мужа. Дочь выросла, окончила институт, о возращении в Москву даже не помышляла и отца с бабушкой навещала крайне редко. Других детей Лева так и не нажил, и поэтому сильно скучал по единственной дочери и стремился быть к ней как можно ближе.

Для начала его бы устроило ездить к Сонечке хотя бы два-три раза в год, а там, глядишь, замуж выйдет, внуки пойдут, может, и помощь его потребуется. Но для осуществления всех грандиозных планов, которые роились в Левиной голове, нужны были средства. Вот как раз в добывании этих пресловутых средств и была основная Левина проблема. Из‑за постоянной нехватки денег от него ушла жена. Почти все врачи в отделении раз в два-три года меняли машины, а он вот уже шесть лет ездил на простеньком «опеле». Жил Лева от зарплаты до зарплаты, да еще тянул на себе престарелую маму. Левина мама Аида Семеновна – еще одна причина, по которой Лева не мог покинуть родину навсегда. Будучи уже в преклонном возрасте и имея обычный набор престарелого человека – давление, боль в суставах, сердце, – Аида Семеновна принимала активное участие в жизни сына и давно мечтала найти для него достойную женщину. Но найти Леве не только достойную, с точки зрения любящей мамы, но и самую обыкновенную невесту было крайне трудно. Сам Лева не вызывал желания у женщин завести с ним романтические отношения. Высокий, сутулый, он очень редко улыбался, а при разговоре с дамами терялся, краснел и начинал заикаться. Мне всегда было удивительно, как это в молодости Лева умудрился жениться, да еще и продержаться в браке долгих восемь лет. Работая в женском коллективе, а был он старшим ординатором гинекологического отделения, Лева умудрился не завести ни одного серьезного романа, ни единой мелкой интрижки. И поэтому на работе слыл человеком серьезным и морально устойчивым.

Услышав мою просьбу, сосед с радостью согласился нам помочь.

– Лелечка, да какой разговор, я сам вас с удовольствием посмотрю, хоть завтра. Лева стоял в дверях своей квартиры в старых спортивных брюках, поношенной майке и благодушно улыбался.

– Нет, Лев, вот этого точно не надо, – я решительно замотала головой.

– Что за глупые условности, – искренне удивился Лева. – Или ты не доверяешь мне как врачу? – В голосе соседа явно послышалась обида.

– Ну что ты, Левочка, я прекрасно знаю, что как врачу тебе нет равных. Но пойми меня правильно, ты же мой сосед, а вдобавок еще очень интересный мужчина, – я решила немного подсластить свой отказ, и нехитрая уловка сработала.

Лева расплылся в довольной улыбке.

– Ну раз так, тогда я договорюсь с Раисой. Она врач хороший, опытный, правда, стерва, каких мало, но вам-то это без разницы.

– Вот и отлично. Спасибо тебе, Левушка, – я попрощалась с соседом и направилась к своей двери. Результат разговора меня вполне удовлетворил. Врач-женщина – это то, что мы хотели. Раиса Николаевна Андреева была непосредственным Левиным начальником, то есть заведовала вторым гинекологическим отделением. Это была высокая, статная дама лет сорока пяти со злым, неприветливым лицом. При первом же взгляде на Раису мы поняли, что личного контакта не получится. Нам врачиха определенно не приглянулась. Она тоже смотрела на нас свысока, как бы оценивая наш статус. Скользнув быстрым взглядом по Варькиным бриллиантам, заведующая отделением пригласила нас войти.

Пока Раиса Николаевна мыла руки, я от нечего делать стала шарить глазами по кабинету. Вся обстановка была сугубо казенной, никаких вазочек, салфеточек или милых сердцу безделушек, в которых не может отказать себе любая женщина. Здесь царил идеальный порядок во всем, на столе ничего лишнего, только перекидной календарь и простой пластмассовый стакан для ручек и карандашей, на подоконнике вместо цветов специальные треи для бумаг и корреспонденции, книги на полках стоят строго по размеру. Если бы не табличка на двери с именем Раисы Николаевны Андреевой, я бы никогда не предположила, что этот кабинет принадлежит женщине. Такому идеальному порядку позавидовал бы самый законченный педант. Единственной личной вещью, которая резко выделялась на фоне угрюмых серых папок и толстенных книг по медицине, была фотография в стильной металлической рамке. Портрет стоял так, что стоило хозяйке кабинета на секунду оторвать глаза от своих бесчисленных документов, она непременно упиралась ими в фотографию.

Подойдя поближе, я смогла хорошенько разглядеть изображенного на ней молодого паренька. Он счастливо и открыто улыбался прямо в объектив и чем-то смутно напоминал хозяйку кабинета.

– Сын Петя, – заметив мой интерес, бросила Раиса, – студент.

– У меня тоже сын студент, в медицинском на первом курсе учится. Егором зовут, – как бы извиняясь за то, что без спроса влезла в личное пространство малознакомого человека, пробормотала я.

– Ну надо же, какое совпадение, и мой в медицинском. По стопам мамы пошел, – с нескрываемой гордостью проговорила заведующая, тоже на первом курсе.

– А ваш в каком меде? Мой в первом, – я сразу заметила, что разговор о сыне приятен Раисе. Она как будто оттаяла, выражение ее лица перестало быть холодным и высокомерным.

– И мой в Сеченовке, – обрадовалась Раиса, – а может, они знают друг друга?

– Да наверняка знают. Все-таки не устаю удивляться, насколько тесен мир, – я еще раз взглянула на Раисиного сына.

Парень с фотографии мне сразу понравился. Такие же светлые, редкого пепельного оттенка волосы и голубые глаза, как у матери. Но во взгляде сына не было той холодной настороженности, которая так не понравилась нам в Раисе. Он смотрел на мир открыто, не ожидая подвоха.

«Надо непременно спросить у Егора, может, они и вправду знакомы», – подумала я.

От размышлений меня отвлек голос заведующей:

– Проходите за ширму, я вас посмотрю первой.

Закончив осмотр, Раиса Николаевна отправила нас на анализы. Проведя в коридорах больницы еще около двух часов, мы договорились с заведующей, что приедем за результатами завтра утром, и с радостью покинули это невеселое заведение.

Всю дорогу домой мы, естественно, обсуждали Раису.

– Совсем мне она не понравилась, не женщина, а просто глыба льда. Ни разу нам толком не улыбнулась, – недовольно ворчала Варька, – а ведь мы к ней не с улицы пришли. Вот уж удружил твой сосед, нечего сказать.

– Ладно, Варь, не кипятись. Лева же хотел как лучше, – попыталась я защитить ни в чем не повинного соседа.

– Ну да, а получилось, как в той крылатой фразе. Знаешь, Лель, что обидно, точно с таким же успехом мы могли бы пойти в любую платную клинику. Деньги те же, только нас бы еще облизывали и в рот смотрели, не то что эта Раиса с каменным лицом!

– Далась же тебе эта Раиса! Нам с ней детей не крестить, завтра закончим обследования, отблагодарим и распрощаемся навсегда. Вечно ты заводишься из‑за ерунды, побереги свои нервы.

– Ну, может, ты и права, выпустив пар, Варька, как обычно, успокоилась, – но в следующий раз никаких знакомых врачей, только платная клиника.

– Хорошо, платная так платная, – сейчас я была готова пообещать подруге все. Ведь еще не известно, когда он будет, этот следующий раз. – Варь, а ты заметила, как изменилась Раиса, когда про сына заговорили? У нее даже голос потеплел и лед в глазах растаял. Так что не такая уж она и глыба, есть и у нее свои слабые места…

– А я не хочу ничего знать про ее слабые места. Полюбезнее надо быть с клиентами, мы ей, между прочим, деньги платим.

– Варь, а вдруг у нее как раз сегодня что-то случилось, вот она и была не в духе?

– Ну да, а так она белая и пушистая! Вспомни, даже твой Лева назвал ее редкостной стервой. Эх, Леля, Леля, вечно ты всех защищаешь, прямо мать Тереза. Нет чтобы просто согласиться, что тетка мерзкая и противная!

Спорить с подругой я не стала, тем более что была с ней во многом согласна.

На следующий день Варвара пришла на прием во всем блеске. Элегантный светлый костюм от Dolce&Gabanna, шейный платок от Hermes, сумочка от Louis Vouiton и обязательные бриллианты в ушах и на шее. Из большого разнообразия ювелирных домов Варвара отдавала предпочтение Van Clif & Arpel. Много лет назад, на заре супружеских отношений, муж подарил ей небольшую бриллиантовую подвеску этой фирмы. С ростом его финансовых возможностей подарки стали крупнее и дороже. Но Варвара неизменно оставалась поклонницей этого знаменитого ювелирного дома. В этот день на ней были небольшие изящные сережки в виде бабочек, кольцо и подвеска из коллекции «Виктория».

– Пусть удавится от зависти, – прошептала она мне на ухо, гордо входя в кабинет к заведующей.

Но сегодня Раиса Николаевна встретила нас на удивление любезно. Совсем не заставила ждать около кабинета и сразу предложила присесть.

«Может, и правда у нее вчера что-то случилось, а мы сразу набросились», – промелькнуло у меня в голове. Но подумала я об этом чисто машинально, меня, в отличие от Варвары, не слишком волновало грубоватое поведение Раисы. Я знала точно, что сейчас мы выслушаем вердикт, распрощаемся с Раисой Николаевной и забудем о ней навсегда, даже не успев дойти до Варькиной машины.

– Вы обе практически здоровы, никаких проблем по женской части я у вас не обнаружила, – Раиса протянула нам папку с анализами и выписками. – Храните это у себя. Год можете жить совершенно спокойно, а потом милости прошу ко мне, на повторный осмотр.

Раиса выдала нам подобие улыбки. Уж не знаю, наш ли конверт с деньгами или Варька, светящаяся бриллиантами, как новогодняя елка, оказали на врачиху такое чудодейственное влияние, но сегодня она была мила и любезна.

– Спасибо вам огромное, Раиса Николаевна! Вы нас очень успокоили, а то знаете, вечные женские страхи и дурные предчувствия, – мы благодарно закивали заведующей и потихоньку двинулись в сторону выхода.

– А вы знаете, Ольга Александровна, – неожиданно Раиса остановила нас практически в дверях кабинета. – Мир наш очень тесен. Я ведь у Петеньки про вашего Егора спросила. Оказывается, они на одном курсе учатся и хорошо знают друг друга. Так что с поговоркой не поспоришь.

«Так вот почему сегодня заведующая была с нами так мила и любезна», – пронеслось у меня в голове.

– Ну надо же! Я ведь тоже спросить хотела. Но домой пришла, закрутилась, и из головы вылетело. Сегодня же расскажу Егору! Всего доброго вам, Раиса Николаевна, – и я с облегчением закрыла за собой дверь.

Меньше года прошло с нашего визита к Раисе, это не очень удачное знакомство так быстро стерлось из моей памяти, что казалось, будто и не было его никогда, и вот сейчас, стоя на балконе дома отдыха «Лесные поляны», я еще раз получила достойное подтверждение вечному постулату «тесен мир».

Глава 4
Раиса Андреева

Раиса сильно нервничала и сама не могла понять, откуда взялся этот мандраж. Обычно на заключительном этапе операции она пребывала в отличном расположении духа. Убеждение, запугивание, долгие разговоры, – все позади, впереди только сладкий момент получения денег. Она уже представляла себе, как возьмет в руки увесистый конверт, который позволит и дальше вести им с сыном безбедную сытую жизнь.

Сегодняшняя встреча с женой депутата Еленой Репиной должна была состояться на террасе ресторана «Политика». Раисе очень нравилось это уютное место. Находясь вдалеке от дороги, ресторан со всех сторон был окружен соснами, можно было сказать, что он стоит прямо в сосновом бору. Здесь приятно проводить время как зимой, любуясь на заснеженные деревья и греясь у камина, так и летом, наслаждаясь целебным сосновым ароматом и слушая пение птиц. Итальянский повар этого ресторана готовит замечательные блюда сицилийской кухни. Раиса выбрала столик с краю, именно с этого места отлично просматривался въезд на территорию ресторана, и заказала теплый салат из осьминогов. Вообще-то по натуре Раиса не была расточительной, но сегодняшний куш в сто пятьдесят тысяч евро позволял ей некоторые слабости.

Елена опаздывала. Раиса пыталась сосредоточиться на живописном пейзаже и на вкусной еде, но в голове все время крутились мысли о последней комбинации. На этот раз все получилось на удивление легко и просто. Елена, молодая жена депутата Государственной думы, отчаянно мечтала о ребенке. С мужем они жили уже два года, и за эти два года не было и дня, чтобы любимый муженек не говорил о наследнике. Елена, будучи девушкой не только красивой, но и умной, понимала, что только ребенок сможет скрепить их брак окончательно, лучше всякого брачного контракта, также Леночка догадывалась, что не она является виновницей их постоянных неудач. Действовать нужно было быстро, вокруг богатого муженька постоянно вились всякие секретарши, журналистки, помощницы, любая из них могла исполнить его заветную мечту и занять место Елены. Поэтому во время одной из многочисленных командировок мужа Елена сорвалась на родину в Курск и там провела незабываемую неделю с бывшим другом детства. Через месяц она с радостью поняла, что беременна. Но теперь на смену одной проблеме пришла другая, еще более серьезная. Дело в том, что совсем недавно муж сдал все возможные анализы и тесты. И теперь в медицинской карте Елены лежало официальное подтверждение его бесплодности. Узнав о беременности, Елена сразу решила, что самый простой и надежный способ сохранить тайну – это договориться с врачом. Что она при первом же удобном случае и сделала. Раиса Николаевна, а именно она была лечащим врачом Елены Репиной, видя всю серьезность ситуации и понимая, что на карту поставлен брак, немного поломалась, скорее для приличия, а потом пошла навстречу попавшей в затруднительное положение девушке. Помощь ее была, естественно, не бескорыстной, нарушение врачебной этики Андреева оценила в кругленькую сумму в сто пятьдесят тысяч евро. Услышав такую внушительную цифру, Елена в первый момент остолбенела, она никак не ожидала таких расценок за небольшую, с ее точки зрения, услугу. Но Раиса была непреклонна, и после недолгих раздумий женщине все же пришлось сдаться.

Воспоминания Раисы Николаевны были прерваны появлением Елены. Жена депутата была хороша, как всегда, беременность ее нисколько не портила, скорее наоборот, придавала особую женственность. Она подошла к столу и присев на самый краешек стула, быстро достала из чемоданчика объемный конверт.

– Пересчитывать будете, Раиса Николаевна? – с легкой иронией спросила она.

– Нет, что ты, Леночка, какое может быть между нами недоверие! Тем более нам еще ребеночка рожать.

– Да, это, конечно, дает вам стопроцентную гарантию моей честности. Ну ладно, не буду вас больше задерживать, и, не дожидаясь ответа, Елена стремительно встала и направилась к выходу.

Раиса еще немного посидела, допила кофе и попросила счет. Идя к своей машине, она думала о том, какой же правильной была идея взять пару дней отпуска и немного отдохнуть в Подмосковье. Вопрос, куда поехать, перед Раисой не стоял. Ее давняя подруга и бывшая однокурсница Светка, а теперь Светлана Васильевна Кочеткова, работала главврачом пансионата «Лесные поляны». У Раисы был постоянный пропуск на территорию, да и за свободный номер она не волновалась, знала, что главврач обычно держит в запасе парочку свободных комнат. Раиса села в машину и еще раз порадовалась, что выбрала для встречи именно этот ресторан. От него до «Лесных полян» было рукой подать, и уже через тридцать минут она, предъявив пропуск улыбающемуся рыжему охраннику, въезжала на территорию. С номером, как она и ожидала, не возникло никаких проблем, отличный полулюкс на втором этаже был в полном ее распоряжении. Единственное, что не давало покоя, – это конверт с деньгами. В номере его не оставишь, таскать с собой тоже не очень разумно. Неожиданно Раисе в голову пришла гениальная идея: конверт нужно положить Светке в сейф, там он будет в целости и сохранности. Не откладывая такое дело в долгий ящик, Раиса стала звонить Светлане, но абонент был «временно недоступен».

«Ей же можно позвонить по внутреннему телефону, наверняка у дежурной по этажу есть номер».

К счастью, дежурная сидела на месте и была так любезна, что не только дала телефон главврача, но и придвинула гостье свой аппарат. Раисе не терпелось закончить начатое дело, деньги жгли ей руки, повсюду мерещились грабители. Трубку в кабинете главврача сняли сразу, Раиса с облегчением вздохнула.

Глава 5
Сизовы

Погода стояла по-настоящему летняя. Москвичи, измученные затяжной весной, наконец-то скинули теплые одежды и теперь с удовольствием подставляли бледные лица обманчивому майскому солнцу. У студентов на носу были экзамены, зато все лекции и семинары уже закончились, и можно было два-три дня отдохнуть от напряженной учебы и проветрить натруженные мозги. Студенты с утра по привычке еще приезжали в институт, кто на консультацию, кто в библиотеку, а потом, напрочь забыв о своих грандиозных планах, молодые люди сбивались в стайки и срывались за город на шашлыки, в центральный парк, на аттракционы или просто гулять по весенней Москве. Вот и сегодня вторая группа первого курса медицинского университета почти в полном составе сидела во дворике неподалеку от альма-матер и горячо обсуждала предстоящую поездку на дачу к одному из сокурсников. Ребята кричали, перебивали друг друга и никак не могли договориться, ехать ли на электричке или быстрее добраться на попутках, тем более что до дачи рукой подать. И только одна парочка держалась обособленно и не выражала всеобщего энтузиазма по поводу предстоящей поездки. Петя и Катерина не были до конца уверены, что хотят ехать с ребятами на дачу, гораздо с большим удовольствием они побыли бы вдвоем.

– Может, незаметно сбежим? – склоняясь к Катиному уху, прошептал Петя.

– Я не против, но что делать будем, в общежитии сидеть или по душному городу гулять? – с тоской проговорила Катерина. – Эх, на природу бы…

Петр смотрел на подругу и понимал, что должен разбиться в лепешку, но вывезти Катю за город.

– Почему в общежитии? Можно к маме моей поехать, она сейчас в Подмосковье, в доме отдыха «Лесные поляны». Там красотища и воздух волшебный. Ты как, не против?

Катя всеми силами старалась скрыть свою радость, она и не ожидала, что добьется желаемого так быстро, ей непременно нужно было увидеть Раису Николаевну, и чем быстрее, тем лучше..

– Ну если других вариантов нет, давай к маме твоей махнем – как можно более равнодушно произнесла она.

Ребята тихо встали и, не привлекая внимания сокурсников, направились к метро. Им нужно было добраться до «Молодежной», а оттуда до «Лесных полян» всего сорок минут езды на маршрутке. Всю дорогу Петя не выпускал Катину руку из своей и думал, как же это могло произойти, что такая красивая и умная девушка обратила внимание на него, самого обычного парня.

* * *

Рождение Кати Сизовой было связано со страшной трагедией. Ее мама Ирина Михайловна умерла родами. Для Катиного отца это стало невосполнимой утратой. Ира и Саша Сизовы были чудесной парой. Молодые, красивые, талантливые. Они поженились, когда им было по девятнадцать. А через год у Ирины начались серьезные проблемы с сердцем. После долгих обследований врачи вынесли вердикт – жить будет, но нужна постоянная поддерживающая терапия и, естественно, никаких детей. Прошло несколько лет, состояние Ирины не ухудшалось, и природа взяла свое: несмотря на предостережения врачей, она стала подумывать о ребенке. Ира, как и муж, по профессии была врач-гинеколог и здраво оценивала свои шансы, но желание иметь своего собственного ребенка было так велико, что она решила положиться на чудо и втайне от мужа перестала пить таблетки.

Уже через четыре месяца она поняла, что беременна. До тех пор, пока не начал расти живот, Ирина все держала в секрете, а потом делать аборт было поздно. Она наблюдалась у самых известных врачей Воронежа, рожать отправилась в лучший роддом, муж не отходил от нее ни на секунду, но чуда не произошло, сердце не выдержало. Александр был убит горем, он винил себя в смерти жены и долго не мог даже подойти к новорожденной дочери. Первые несколько месяцев Катюшей занималась тетка, родная сестра отца. Она была старше брата на восемь лет и к тому времени уже имела двоих детей и мужа-военного, сутками пропадающего в части. После нескольких месяцев метаний между своей семьей и новорожденной племянницей вконец вымотанная сестра поставила Александру ультиматум: «Больше на два дома я разрываться не буду. Или занимайся ребенком, или я у тебя ее заберу!» Такого от тихой, неконфликтной сестры Александр не ожидал. Но именно этот ультиматум помог ему проснуться от долгой спячки. Саша наконец-то огляделся вокруг и заметил рядом с собой дочь. Он вошел в детскую, где в кроватке лежала только что покормленная и довольная жизнью девочка. Катюша улыбнулась отцу и издала радостный вопль. С этого момента его жизнь полностью изменилась, она приобрела новый смысл, теперь все его мысли, планы, желания были связаны с дочерью. Девочка, не знавшая материнской любви, была сильно привязана к отцу, между ними существовала незримая, но прочная связь, которую оба они бережно хранили. Природа, как будто стараясь восполнить дефицит материнского тепла, наградила девочку чутким, все понимающим и бесконечно любящим отцом. И когда из‑за частых дежурств в больнице Катюше приходилось по нескольку дней жить в семье тетки, она очень тосковала по дому. А дежурить Александру приходилось часто, все пациенты стремились попасть именно к нему, именно его вызывали на все тяжелые и практически безнадежные случаи. И когда завотделением собрался на пенсию, ни у кого не вызвало ни тени сомнения, что его место займет Александр Геннадьевич Сизов.

После этого назначения забот еще больше прибавилось, но это не мешало Александру проводить любую свободную минутку с дочерью. Шесть лет прошло со дня смерти жены, Катюша ходила в садик, Александр разрывался между работой и дочерью, жизнь шла своим чередом, ничто не предвещало перемен, поэтому никто даже и не запомнил тот день, когда в семью Сизовых вошла Раиса.

Раиса Андреева, молодой врач из Москвы, приехала в Воронеж по распределению после медицинского института. Сестрички в ординаторской судачили, что случилась у Раечки какая-то несчастная любовь, от которой рос сыночек Петя. Именно от этой несчастной любви и сбежала она из столицы в провинциальный Воронеж. Александр Геннадьевич нового врача никак не выделял и сталкивался с ней в основном на утренних конференциях, пока их не свел его величество случай.

Шел проливной летний дождь, такой, о котором говорят «как из ведра», все небо затянуло черными тучами, казалось, что природа решила отыграться за все засушливое лето сразу. Раечка стояла на больничном крыльце и с ужасом думала, что сейчас ей предстоит шагнуть в бушующую стихию. У нее только что закончилось суточное дежурство. Вымотанная до предела, она не могла даже думать о возвращении в больницу, но и перспектива вымокнуть до нитки ее совсем не радовала. Смысла открывать зонт не было никакого, сильные порывы ветра в лучшем случае просто вырвали бы его из рук, а в худшем воспользовались бы им как парусом, и в поединке со стихией Раечка навряд ли вышла бы победительницей. Новые босоножки, купленные по случаю в ГУМе наверняка придется выбросить, они не смогут пережить прогулки по бурлящей реке, в которую превратился близлежащий тротуар. Может, разуться и пойти босиком, подумала Раиса, но проплывающие мимо сучья деревьев и обломки рекламного щита, быстро охладили ее пыл.

В полной растерянности Раечка продолжала стоять на больничном крыльце, как вдруг в дверях показался Александр Геннадьевич. На ходу он запихивал какие-то бумаги в старый пухлый портфель и доставал ключи от машины, которая, к счастью, была припаркована в двух шагах от входа. Вид у завотделением был крайне озабоченный, а воображение рисовало в мозгу страшные картины. Его маленькая дочка опять осталась в детском саду одна и сидит сейчас на пару с недовольной воспитательницей, которая выговаривает ей, что «у всех отцы как отцы, а ее, Катюшин отец, совершенно о дочери не беспокоится». Он уже практически соскочил с крыльца, когда краем глаза заметил Раису. Вся натура его кричала «торопись, не теряй драгоценные минуты», но Александр Геннадьевич был джентльмен, и он вернулся.

– Раиса Николаевна, вас подвести? – спросил он, останавливаясь на нижней ступеньке прямо перед Раисой.

– Только если нам по пути, мне совсем не хочется отнимать у вас время, – Раиса смотрела на Александра с такой надеждой, что все его сомнения рухнули.

– Садитесь, в машине разберемся, – скомандовал Сизов и распахнул перед ней дверцу.

В машине было душно, но зато тепло и сухо. Раиса с удовольствием уселась на переднее сиденье и впервые за несколько месяцев совместной работы взглянула на Александра другим взглядом. Это был взгляд не просто коллеги по работе, а взгляд заинтересованной женщины. Она удивилась, почему раньше не обращала внимания на этого высокого, слегка грузноватого мужчину. Сейчас, сидя от него в полуметре, Раиса хорошо разглядела темные, густые, слегка вьющиеся волосы, прямой нос, большой выразительный рот и яркие голубые глаза. Когда Александр улыбался, на щеках у него появлялись две трогательные ямочки, которые делали его лицо совершенно мальчишеским.

– Раиса Николаевна, у меня дочка в садике, сначала за ней заскочим, а потом доставим вас в любую точку города, куда пожелаете. Вы не против?

– Ну что вы, конечно, не против! Делайте так, как вам удобно, – закивала головой Раиса. – Я вам очень благодарна, а потом тихо добавила: вы просто мой спаситель.

– Вы скажете тоже, «спаситель», – усмехнулся Александр, но по тону было понятно, Раисины слова ему приятны.

Вопреки всем ожиданиям кроме Кати Сизовой на скамейке в раздевалке сидело еще несколько ребятишек. Видимо, родители, застигнутые врасплох разбушевавшейся стихией, не успели вовремя забрать своих чад. Так что все опасения взволнованного отца оказались напрасны.

– Это тетя Рая, мы вместе работаем, – бросил Александр, усаживая дочку на заднее сиденье.

Присутствие посторонней тети совершенно не обрадовало Катюшу. Она планировала прямо в машине рассказать отцу, что сегодня Сережка назвал ее самой красивой девочкой в группе, а Светка в тихий час дергала ее за волосы, а потом наврала, что это Катя первая начала. Но делиться с отцом своими секретами при незнакомой тете совсем не хотелось. Катюша надулась и молча уставилась в окно.

Высадив Раечку около дома, Александр было собрался пожурить дочку за грубость, но, повернувшись назад, увидел, что девочка спит, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в его куртку. На следующий день дождь закончился, и, как это обычно бывает летом, от него не осталось и следа, лужи высохли, сломанные ураганом деревья убрали, а рекламные щиты поставили на место. К обеду жители Воронежа даже не вспоминали о разбушевавшейся стихии. Но с этого дня отношения Раисы и Александра Геннадьевича изменились. Они как будто заметили друг друга. Сотрудники стали часто видеть их обедающими в больничной столовой, а во время ночных дежурств они подолгу засиживались в ординаторской, болтая обо всем на свете. К слову сказать, Раиса не прижилась в дружном больничном коллективе. Высокомерная, немногословная, она была полной противоположностью Александру Геннадьевичу – всеобщему любимцу и рубахе-парню. Однако он как будто не замечал этого, ведь с ним Раечка была мила, добра и предупредительна. Не прошло и трех месяцев, как Раиса стала частым гостем в доме Сизовых.

А первый раз это случилось на день рождения Александра. Отмечать решили втроем. Раечка пришла нарядная, в новом, купленном специально для этого случая костюме. Сняв плащ, она присела на корточки перед Катюшей, которая наблюдала за гостьей из-под обеденного стола. – Смотри, что я тебе принесла.

Раиса протянула девочке вышитую бисером сумочку. Эту изящную вещицу несколько лет назад из Ирана ей привезла подруга. Раечке было жаль с ней расставаться, но уж больно хотелось войти в доверие к строптивой девчушке. При виде яркой сумочки глаза у Катюши загорелись, и она даже сделала движение рукой, чтобы взять подарок. Но в последний момент передумала, отдернула ручку и еще глубже залезла под стол.

Весь вечер девочка вела себя отвратительно. Она залезала отцу на руки, капризничала по пустякам, а потом «совершенно случайно» пролила на светлую юбку гостьи вишневый сок. Но Раечку это не остановило, после первого, не очень удачного визита был второй, затем третий и четвертый. Раиса вела себя как ни в чем не бывало, казалось, она действительно не замечает срезанной с жакета пуговицы, пролитого на ее стул кетчупа и вечно недовольной мордочки Катюши.

А потом Катя заболела. В больницу позвонили из детского сада и сообщили, что у девочки сильный жар и температура под сорок. Ехать нужно было немедленно, но Александр Геннадьевич только что закончил плановую операцию, по «скорой» уже везли следующую пациентку.

– Давай ключи, я поеду и сама заберу Катюшу, – предложила Раиса и, взглянув на сомневающегося Сизова, добавила: – Не волнуйся, все будет хорошо! Я же врач и с детьми справляться умею.

– Я, как только закончу, сразу домой, – Александр дрожащими руками полез в портфель за ключами, – думаю, часа за два управлюсь. – На душе у Сизова было неспокойно, он не был уверен, что поступает правильно, оставаясь в больнице, но слова «профессиональный долг» не были для него пустым звуком.

Раисе повезло, она быстро поймала машину и вскоре уже входила в изолятор детского садика. Катюша лежала на кровати, глаза ее были закрыты, но веки слегка подрагивали, девочка не спала.

– Папа, – простонала она, услышав скрип открывающейся двери.

– Нет, Катенька, это я, тетя Рая, папа скоро придет, а пока мы с тобой домой поедем.

Раиса боялась, что девочка начнет капризничать и требовать отца. Но состояние Катюши было настолько тяжелым, что она даже не попыталась сопротивляться. Дома Раиса быстро раздела почти бесчувственную девочку, дала вторую дозу жаропонижающего и, уложив на махровую простыню, стала обтирать водкой. Сначала Катя лежала молча, никак не реагируя на манипуляции Раисы, но по мере того, как температура спадала, она начала выражать недовольство, полотенце вдруг стало слишком мокрым, махровая варежка чересчур грубой. Раиса облегченно вздохнула, кризис явно миновал. Когда через четыре часа Александр, весь взмыленный, влетел в квартиру, Катюша спала в своей кроватке, ее дыхание было ровным и спокойным. В этот вечер Раечка осталась у Сизовых ночевать, и, когда на следующее утро она попыталась вернуть Александру ключи, он с улыбкой помотал головой и торжественно произнес: – Теперь они твои.

Раиса улыбнулась и убрала ключи в сумочку. В душе она ликовала. Если бы не болезнь девочки, еще неизвестно, сколько бы понадобилось времени этому недотепе, чтобы совершить столь решительный шаг. Однако переезжать к Сизовым не входило в планы Раисы. Раечке нужна была свобода и возможность никому не отчитываться в своих поступках, ведь ей было что скрывать.

В свои шесть лет Катя чувствовала себя вполне счастливой. Со временем девочка примирилась с появлением в их жизни Раисы и даже смогла найти в этом много плюсов. Папина знакомая дарила ей чудесные подарки: то диковинную сумочку, то куклу с золотыми волосами, которые можно было мыть и расчесывать, то заграничные заколки. Но самое главное – с появлением Раисы папа стал чаще улыбаться и перестал часами смотреть на мамину фотографию. Катя, конечно, любила маму, но она была существом нереальным, как добрая фея из волшебной сказки, а вот папа был родным и близким. Катюше сильнее всего на свете хотелось, чтобы он чаще улыбался и громко хохотал, таская ее по комнате на плечах. Так они и жили, вроде все вместе, но в то же время врозь. Раиса могла ночевать у Сизовых целую неделю, а потом уехать и не появляться несколько дней. На все вопросы Александра она отшучивалась: «Не хочу, чтобы ты ко мне привык, как к домашним тапочкам. Да и вам с Катюшей иногда полезно побыть вдвоем».

Этот аргумент был самым действенным, и Александр, как правило, отставал от Раисы на какое-то время, чтобы спустя месяц-другой снова вернуться к этому неприятному для Раечки разговору. Он был уверен, что Раиса просто боится серьезных отношений и только поэтому тянет с переездом к Сизовым насовсем.

Однажды в пятницу Катюша сидела в группе у окна и ждала папу, он обещал прийти пораньше и сводить ее в кафе-мороженое.

– Сизова! Иди одеваться, – неожиданно окликнула девочку воспитательница.

Странно, и как это она пропустила папу? Катя спрыгнула с подоконника и бросилась к выходу. Однако отца в раздевалке не оказалось, вместо него ей навстречу вышла тетя Рая.

– Катенька, сегодня папа не сможет тебя забрать, у него срочные дела, – стараясь не смотреть на девочку, произнесла она, – одевайся, я отвезу тебя к тете Наде.

Вечером Александр не забрал Катю домой, не появился он и на следующий день, и через неделю. Девочка тосковала по отцу, она понимала, с ним случилось что-то плохое. Прошел почти месяц с момента его исчезновения, а Катерина так и жила в неведении. Однажды вечером тетя Надя позвала девочку в комнату и, плотно прикрыв дверь, села рядом с Катей на диван. Даже своим шестилетним умишком девочка догадалась, что сейчас будет серьезный разговор.

– Катюша, у меня для тебя плохие новости – тетка накрыла своей большой теплой рукой маленькую ладошку племянницы и, слегка сжав ее, произнесла: – Твой папа в тюрьме, домой он вернется только через восемь лет.

Девочка недоверчиво посмотрела на тетку.

– Это какая-то ошибка! – воскликнула она. – В тюрьму сажают преступников! Как же туда мог попасть мой папа? Тетя Надя, не плачь, скоро во всем разберутся, и его обязательно отпустят.

– Да нет, деточка, следствие закончено. Видать, уже разобрались. – Надежда вытерла слезы краешком передника и обняла племянницу. – Правда, что-то уж больно быстро разобрались, – как бы про себя заметила она.

О том, что дело нечистое, шепталась вся больница, да и не только больница. Александра Геннадьевича в городе знали как отличного врача и порядочного человека, поэтому для всех стало полной неожиданностью, когда вскрылось дело о подпольных абортах. Утром, только войдя в здание больницы, Александр Геннадьевич был пойман старшей сестрой, которая и рассказала ему о девушке, поступившей после подпольного аборта. Состояние пациентки было критическим, поэтому никто из врачей за нее не взялся. Только главврач, не сомневаясь ни минуты, скомандовал готовить операционную. Два часа боролся Сизов за жизнь молодой женщины, но спасти ее не смог. Несмотря на многолетнюю практику, он так и не научился равнодушно относиться к потерям. Совершенно разбитый, Александр решил съездить домой, немного прийти в себя и пообедать. Но отдохнуть Сизову так и не удалось. В дверь неожиданно позвонили, и молодые серьезные ребята предъявили ему ордер на обыск. Мельком оглядев квартиру, они прямиком направились на балкон. Тут Александра ждал еще один неприятный сюрприз в ящике для инструментов, в который он не заглядывал уже больше года, лежал пакет с женскими окровавленными вещами. Сизова тут же задержали и предъявили обвинение в проведении аборта, повлекшего за собой смерть пациентки. Все эти события напоминали Александру дурной сон. Он никак не мог поверить в происходящее, ему казалось, что вот-вот зазвонит долгожданный будильник и этот ночной кошмар закончится. Но кошмар не только не закончился, а начал набирать обороты. Адвоката ему предоставили молодого и настолько бестолкового, что Сизов удивлялся, как тому вообще удалось получить юридическое образование. Допросы проходили быстро и как-то скомкано. Основным козырем обвинения были окровавленные вещи, найденные на балконе. А как-то раз следователь случайно обмолвился о каком-то анонимном звонке, по которому Сизов якобы промышлял подпольными абортами на дому. Для Александра все это звучало настолько дико, что он даже не счел необходимым оправдываться, а только еще больше замкнулся в себе.

Дни и ночи напролет он думал о дочери. Одна-единственная мысль не давала ему покоя: «За что на голову такой маленькой, ни в чем не повинной девчушки как из рога изобилия сыплются несчастья? Как будто судьба решила испытать Катюшу на прочность».

Следствие закончилось на удивление быстро, заседание суда было закрытым и таким коротким, что Александр запомнил только обвинительный приговор. Учитывая отсутствие судимостей и исключительно положительные характеристики, Сизова осудили на восемь лет.

«Когда я выйду на свободу, Катюше будет уже четырнадцать», – с ужасом подумал Александр.

Только спустя несколько месяцев, уже оказавшись в колонии, Сизов наконец-то задумался о случившемся. Он как будто проснулся от долгой зимней спячки, в которую он снова впал, как когда-то давно, после смерти жены. Ворочаясь без сна на жестком неудобном матрасе, он шаг за шагом перебирал в памяти события последнего года и отчаянно пытался понять, кто же так ловко и безжалостно сломал ему жизнь.

Очень скоро Александр выстроил в сложную логическую цепочку все события, но для полного понимания ситуации ему не хватало нескольких звеньев. И тут очень кстати к нему на свидание приехала сестра. Надежда смотрела на исхудавшего брата с жалостью и любовью. «Одна кожа да кости, в чем только душа держится», – пробормотала она и, открыв огромную спортивную сумку, стала выставлять на стол кастрюльки, лоточки и судочки, от которых просто умопомрачительно пахло чем-то домашним и давно забытым. Пока Александр жадно ел, Надежда принялась рассказывать ему про Катю и показывать ее фотографии, которых она привезла целую кучу. И только когда вся еда была съедена, все фотографии внимательно рассмотрены, а все вопросы про Катюшу заданы, Александр решился спросить про Раису. И тут сестру словно прорвало. Надя не хотела затевать этот разговор сама, но раз Саша первым спросил, она вывалила на него все, что знала и, самое главное, о чем догадывалась.

Оказывается, Раиса не долго горевала о своем докторе, а очень быстро утешилась в объятиях заместителя прокурора. Люди поговаривали, что у них уже давно все сладилось, но зампрокурора Никита Сергеевич страшно боялся свою жену и поэтому официальный роман Раисы и доктора Сизова его очень устраивал. А еще народ говорил, что именно благодаря Никите Сергеевичу дело доктора так быстро закрыли. То ли надоел ему молодой соперник, то ли он просто любовницу свою выгораживал. Сама Раиса не долго после всей этой истории прожила в Воронеже. Вдруг в один день уволилась, собрала вещички и укатила обратно в Москву. Надежда еще долго не могла остановиться и целый час рассказывала брату разные новости, слухи и сплетни. Но Александру все это было уже не важно, он получил недостающие звенья в своей цепи и знал виновника всех своих несчастий.

А тем временем Катюша росла, ходила в школу, делала уроки, бегала в кино с подружками. В семье Надежды девочку очень любили, однако не проходило и дня, чтобы Катерина не вспоминала отца. Она часто просила тетку взять ее с собой на свидание в колонию, та долго отнекивалась и, только когда Кате исполнилась одиннадцать, наконец-то сдалась. Отец и дочь не виделись долгих пять лет. Оба ждали и одновременно опасались предстоящей встречи. Александр боялся, что дочь сердится на него за вынужденное сиротство и за необходимость жить в чужом доме. А Катюша боялась увидеть вместо родного и любимого папы чужого, грубого человека. Но опасения не оправдались. Как только за охранником закрылась дверь, отец и дочь бросились друг другу в объятия и несколько минут простояли молча, тесно прижавшись друг к другу. А потом они уселись на жесткие неудобные стулья и стали с интересом рассматривать друг друга. Перед Александром сидела уже не та запуганная шестилетняя девчонка, за пять лет Катюша выросла, похорошела и стала еще больше похожа на красавицу мать. Отец с дочерью не могли наговориться. Пропустившему столько важного в Катиной жизни Александру было интересно абсолютно все, вплоть до мельчайших подробностей. И про то, как на первое сентября шел сильный ливень, поэтому ей пришлось надевать скучный плащ вместо нарядного платья, и про то, как учительница постоянно ругает шуструю и непоседливую Катю Сизову за помарки и кляксы, зато она лучше всех в классе соображает по математике. И про мальчика Ваню, который прошлой зимой нарочно угодил ей в глаз снежком, а теперь все время провожает ее до дома. И про то, как она мечтает снова сходить с отцом в их любимое кафе и наесться там мороженого за все пропущенные годы.

– Папочка, если бы ты только знал, как я по тебе скучаю. Катюша уткнулась Александру в плечо. – Когда ты вернешься, мы будем болтать с тобой целую неделю, нет, лучше две недели, правда? – Девочка подняла на отца полные слез глаза. – Мне очень плохо без тебя, папа!

– Катенька, не плачь, милая, а то я сам расплачусь, и тогда мы с тобой просто утонем в наших слезах, – Александр грустно улыбнулся и чмокнул дочку в нос.

– Я не могу не плакать, слезы сами льются из глаз, – жалобно всхлипывая, побормотала Катюша.

– А может, тебе у Надежды плохо живется? – взволнованно спросил Александр. – Ты мне честно скажи, не скрывай.

– Что ты, папочка! Мне у тети Нади хорошо живется. Там меня все любят, балуют. Я не поэтому плачу, просто мне от тебя уходить не хочется. – И Катюша снова зарыдала на груди у отца, она понимала, пришло время прощаться.

В коридоре уже слышались шаги охранника, Александр повернул к себе заплаканное лицо дочери и, глядя ей прямо в глаза, произнес:

– Ты, главное, верь мне, я ни в чем не виноват! Для меня сейчас самое главное, чтобы ты мне верила. Я вернусь и все тебе расскажу.

– Я верю тебе, папа.

Александр вышел на свободу в апреле. Весна в этом году была ранняя. Весь снег уже сошел, природа оживала, а солнце светило совсем по-летнему. Он торопливо шел по дороге, ведущей на вокзал, худой, усталый с ввалившимися щеками, но со счастливой улыбкой на лице. Ему было куда торопиться, дома его ждала дочь. По возвращении в Воронеж Александр несколько дней отъедался и отсыпался. За долгие восемь лет он забыл, что бывают такие мягкие подушки и удобные кровати. Катюша не отходила от отца ни на минуту. Когда Александр спал, она сидела рядом в кресле с книжкой в руках, когда просыпался, они вместе шли на кухню и, как в былые времена, готовили что-нибудь вкусненькое. К ним часто приходили гости, то сестра с мужем, то старые друзья Александра, которые не бросили товарища в трудные годы и сейчас были искренне рады его возвращению. И вот когда радость первой встречи немного поутихла и жизнь отца с дочерью вошла в свою колею, Александр решился на серьезный разговор. Он сел в кресло, усадил Катерину напротив и включил торшер, чтобы в сгущавшихся вечерних сумерках отчетливо видеть глаза дочери.

– Катюша, ты уже вполне взрослая, и я хочу, чтобы ты знала правду.

Александр внимательно посмотрел на дочь.

Катя сидела тихо и всем своим видом показывала, что готова слушать, и тогда Александр погрузился в воспоминания событий восьмилетней давности.

– Мои отношения с Раисой нельзя было назвать простыми. Она постоянно что-то скрывала или недоговаривала. На все вопросы Раечка отшучивалась, что у любой женщины обязательно должны быть свои маленькие секреты. Иногда Раиса пропадала на несколько дней, а потом приносила больничный или брала отпуск за свой счет. В больницу к ней приходили какие-то странные женщины с испуганным, бегающим взглядом, которые долго не решались войти в кабинет, а потом как можно быстрее и незаметнее стремились покинуть больницу. Позднее я заметил, что у Раечки появились деньги, причем деньги немалые. Она купила дорогие серьги и кольцо с крупным бриллиантом, о котором давно мечтала. Но я, как влюбленный идиот, не обращал на это никакого внимания. Потом ты заболела, Раечка ухаживала за тобой, как за собственной дочерью. Эта твоя болезнь сблизила нас, и я наконец-то решился на серьезный шаг – дал ей ключи от нашей квартиры. Для меня это был крайне важный шаг. Это было равносильно предложению руки и сердца. Однако Раечка не собиралась ничего менять в своей жизни. Через месяц у нас на балконе нашли окровавленные вещи умершей от аборта женщины. Я просто впал в ступор, по всему получалось, что меня подставил кто-то из близких. Вот тогда-то я впервые и подумал о Раисе, о ее шальных деньгах, о таинственных исчезновениях на несколько дней, а главное, о ключах от нашей квартиры. Но все многократные попытки рассказать о моих подозрениях следователю натыкались на глухую стену непонимания. Тогда я сдался и перестал бороться. И только оказавшись в колонии, вновь стал размышлять о случившемся. Вот что в итоге у меня получилось.

Раиса, молодая красивая женщина, приезжает из столицы в провинциальный Воронеж. За плечами неудачный роман, маленький сын, оставленный у мамы, а впереди никаких перспектив. Не самый лучший старт для молодой и весьма амбициозной женщины. Но она – как та лягушка, которая, попав в молоко, не опускает лапки, а сбивает сметану. Раечка начинает покорять Воронеж. Все идет неплохо, но ей катастрофически не хватает денег. И тут судьба, словно сжалившись над ней, подбрасывает ей шанс. Раечка знакомится с богатой клиенткой, которой нужно срочно сделать аборт, но срок уже настолько велик, что в больнице ей отказывают. Зато Раиса за хорошие деньги делает ей аборт прямо у себя дома. Все проходит удачно, и дамы расстаются довольные друг другом. Она понимает, что напала на золотую жилу. Сарафанное радио работает безотказно, у Раечки нет недостатка в клиентках. Правда, за шесть месяцев подпольной деятельности происходит несколько проколов, но ей вовремя удается переправить женщин в больницу, где их чудом спасают. Раиса уверена, что в жизни началась белая полоса. Как бы в подтверждение этих мыслей, на нее обращаю внимание я, холостой, перспективный, правда, не очень обеспеченный, а спустя несколько месяцев и заместитель прокурора, немолодой, женатый, зато очень богатый и влиятельный. Раиса довольна жизнью, деньги всегда есть, в перспективе я устраиваю ее как будущий муж, но и от покровительства заместителя прокурора она не отказывается, ведь у нее такой опасный бизнес. Так Раечка и живет, вся во лжи и обмане, но весьма довольная собой. Но не зря гласит пословица: сколько веревочка ни вейся – все равно конец будет. Раиса делает неудачный аборт. Она срочно отправляет истекающую кровью женщину в больницу, но драгоценное время упущено, спасти жизнь девушки не удается. Раиса в панике, ей страшно, что ее подпольный бизнес выйдет наружу. Она срочно бежит к заместителю прокурора и рассказывает ему все. Никита Сергеевич советует Раисе не дергаться, но на всякий случай подстраховаться и подбросить вещи умершей девушки кому-нибудь из коллег, а для верности организовать анонимный звонок в прокуратуру. Раиса до смерти напугана, сейчас ее главная задача – спасти себя, свою жизнь, свою карьеру, причем спасти любой ценой. Поэтому она не задумываясь подбрасывает вещи мне, ведь у нее есть ключи от нашей квартиры. Все остальное дело техники. Никита Сергеевич берет дело под свой личный контроль, следствие проводят в сжатые сроки, и уже через месяц Раиса вздыхает свободно. Ей больше ничего не угрожает, а я осужден на восемь лет… На долгих восемь лет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.