Ирина Рай
Шёпот Кха'ззри

Глава 1

ГЛАВА 1

Пари

– Заключим пари.

Голос Цирана прозвучал у самого уха, заставив Эйдана вздрогнуть. Он оторвался от созерцания потускневшей позолоты на раме семейного портрета и повернулся к брату. Тот стоял, вцепившись пальцами в столешницу, будто боялся, что его унесет ветром, хотя в гостиной было душно и недвижно. Его глаза, точь-в-точь такие же, карие, как у Эйдана, горели лихорадочным блеском, а в уголках губ затаилась гримаса, которую Эйдан мысленно окрестил «предвестником бури».

– Какое еще пари? – спокойно спросил Эйдан, хотя внутри все насторожилось. С Цираном никогда не знаешь, то ли он сейчас захочет обнять, то ли вцепится в глотку. Чаще – второе.

– Мы с тобой. Я устал это терпеть. Пари на то, кто из нас кончит первым. Я говорю – ты. Или ты со мной не согласен? – Циран говорил сквозь зубы, его слова были острыми и точными.

Внутренний голос Эйдана едко усмехнулся. Вот и началось. Не прошло и пяти минут спокойствия. Они остались одни в просторной, но уютной гостиной родительского дома. Мать, побледнев, внезапно поднялась из-за стола, бормоча что-то о мигрени, а отец, бросивший на Эйдана взгляд, полный немого укора, будто это он был виноват, поспешил проводить ее наверх. Теперь братья были одни, и тишина между ними набухала, как гнойник.

– Ты пьян, – констатировал Эйдан, отставляя в сторону бокал с дорогим виски, которое принес в подарок. Оно пахло теперь не выдержкой и дубом, а горечью прошлого.

– До нужной кондиции, – парировал Циран. – Только так и можно выносить этот фарс. Семейные ужины. Наш безупречный сынок, вернувшийся в лоно семьи. Любимец императора. – Он язвительно растянул последние слова. – А знаешь, что я ненавижу тебя, братец? Искренне, до тошноты.

Эйдана будто окатили ледяной водой, но он не дрогнул. Он привык. За каждой такой вспышкой скрывалась старая, знакомая боль. Он помнил себя тем, кем был: наемником с грязными руками и пустым кошельком, для которого единственным законом был свой кодекс. Он не стыдился этого прошлого – оно выковало его. Но он был чертовски рад, что вырвался, что нашел в себе силы встать на другой путь. Путь, где его уважали, где он служил не золоту, а Империи, и сам Император знал его в лицо.

– Это не новость, Ци, – устало произнес Эйдан.

– А вот что новость! – Циран резко выпрямился. – Я ненавижу тебя не только за это. Я ненавижу тебя за то, что раньше, когда ты был тем еще ублюдком, нашим родителям приходилось выбирать. Между двумя сыновьями-чудовищами. Убийцей и алкашом. И знаешь, кого они предпочитали? Кого мама с папой привечали за столом, кому улыбались? Мне! Пьянице, позору их рода! Потому что ты был хуже. Потому что смерть на твоих руках пахла куда отвратительнее, чем перегар на моих.

Он почти выкрикнул последние слова, и они повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Эйдан смотрел на искаженное лицо брата-близнеца, на это свое, но чужое отражение, и чувствовал, как что-то холодное и твердое сжимается у него внутри. Старая рана, которую Циран только что разодрал с таким сладострастием, заныла с новой силой.

Слова Цирана повисли в воздухе, густые и едкие, как дым после выстрела. Эйдан чувствовал, как каждый мускул на его спине напрягся, будто готовясь к удару. Но годы службы научили его не поддаваться первой волне гнева. Вместо этого он медленно, слишком медленно, поставил бокал на столешницу, едва не попав в следы от пальцев брата.

– Ненависть – это роскошь, – тихо произнес Эйдан. – У меня на нее нет времени.

– Зато на пари найдется? – Циран язвительно ухмыльнулся. – Или боишься проиграть своему жалкому брату-алкоголику?

Он хочет вывести меня. Он жаждет реакции, взрыва, чтобы потом сказать: «Смотрите, какой он на самом деле, ваш идеальный сыночек и солдат».

Эйдан заставил себя расслабить плечи. Он встретился взглядом с Цираном, с этим искаженным зеркалом, в котором угадывались его собственные черты, но будто испорченные гневом и обидой.

– Ладно, – сказал Эйдан, и его собственный голос прозвучал ему странно спокойным. – Допустим, мне интересно. Допустим, я заключаю это пари. Что ты получишь, если выиграешь?

Глаза Цирана вспыхнули триумфально, будто он уже одержал победу.

– Если я выиграю, – он сделал паузу, смакуя каждый слог, – ты исчезнешь. Навсегда. Ты напишешь прошение об отставке «по семейным обстоятельствам», ты перестанешь быть золотым мальчиком императора. Ты уедешь куда-нибудь на край света и никогда, слышишь, никогда не появишься снова ни в моей жизни, ни в жизни наших родителей. Ты станешь для них призраком. Как я для них все эти годы.

Слова ударили с силой физического воздействия. Отрезать себя от всего. От службы, которая стала смыслом. От матери, которая с таким трудом простила… Эйдан почувствовал, как в висках застучало. Это было уничтожение всей его жизни, всего, что он выстроил после тьмы прошлого.

– Амбициозно, – скривился Эйдан, скрывая леденящий ужас за маской безразличия. – А что получаю я? Помимо сомнительного удовольствия наблюдать за твоим ликованием?

Циран наклонился ближе, его дыхание пахло виски и горечью.

– Ты получишь меня, братец. Если ты выиграешь… – он замолчал, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуверенное, почти уязвимое, но тут же исчезло. – Я завяжу. Раз и навсегда. Перестану быть тем самым позором, темным пятном на репутации твоего безупречного имени. Я пройду любое лечение, какое захочешь. Стану… примерным сыном. Тем, кого они хотели видеть вместо тебя. Я верну тебе твоего брата.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Эйдан смотрел на Цирана, пытаясь понять, где здесь ложь, а где отчаянная, искаженная правда. Он ненавидел эту идею. Ненавидел пари, ненавидел ставки. Но… «Я верну тебе твоего брата». Эти слова отозвались глубоко внутри, в том самом месте, где все еще жил мальчик, который когда-то делил с Цираном все свои секреты.

Он рисковал всем. А Циран? Циран рисковал лишь своей зависимостью, своим ядом, который он называл спасением. Но для Эйдана эта награда была заманчивее любого титула или богатства. Возможность вернуть того, кого он потерял много лет назад.

– И каковы же условия этого пари? – спросил Эйдан, и его голос прозвучал тише, выдавая пробудившийся интерес. – Что именно нам предстоит сделать?

Циран ухмыльнулся, видя эту крошечную брешь в его защите. Он откинулся назад, приняв вид человека, делающего крупную ставку в изысканном салоне, а не пьяного скандалиста в родительской гостиной.

– Всё просто, братец. Для такого героя, любимца Империи, нет ничего невозможного, верно? – язвительность в его голосе сменилась холодной, хищной точностью. – Королевство Зафирия. Слышал о таком, конечно? Запертое за облаками и предрассудками.

Эйдан кивнул, один раз, коротко. Он слышал. Сборник экзотических басен для офицерского состава. Государство магов, ревниво оберегающее свои границы и свои секреты. Говорили, они делят людей на два сорта: тех, кто владеет магией, и «Слепых» – тех, кто от рождения лишён этого дара и не может даже воспринимать её потоки. Как он.

– Там есть принцесса, – продолжил Циран, и его слова падали, как отточенные лезвия. – Зафирия. Единственная дочь старого короля. Её портреты не попадают в светскую хронику, её не вывозят на смотрины. Она заперта в своей башне, словно драгоценность.

Эйдан чувствовал, как пазл складывается в уме, и картина вызывала ледяную тошноту. Он уже видел контур безумия, которое предлагал его брат.

В памяти всплыл образ с последнего съезда представителей государств. Он видел её тогда – рыжую, как осенний лес, и такую же недосягаемую. Она стояла рядом с отцом-королём, и на неё нельзя было не обратить внимания. Красота, обжигающая, как пламя, к которому нельзя прикоснуться. На мгновение их взгляды встретились, и что-то ёкнуло у него внутри – глупо, нелепо. Он тут же отогнал это чувство. Что ему, «Слепому» солдату, до принцессы магов? Между ними лежала пропасть, через которую не было мостов.

– И что? Мне, «Слепому» наёмнику, пусть и с позолотой, предложить ей руку и сердце? – в голосе Эйдана прозвучало скептическое презрение, но внутри что-то сжалось.

– Именно, – Циран просиял, наслаждаясь моментом. – Ты должен жениться на ней. Любым способом. Соблазнить, похитить, договориться… Неважно. Твоя задача – прорваться в этот заповедник магов, куда не ступала нога простого смертного, и стать мужем их принцессы. Доказать, что твоя воля и твой ум стоят больше, чем их чары.

Безумие. Чистейшей воды безумие. Проникнуть в закрытое королевство? Подступиться к особе королевской крови? Его, человека без капли магии, в мире, где всё решается ею?

– Ты спятил, – коротко бросил Эйдан, отворачиваясь, будто разговор окончен. Но он не встал из-за стола. Сидел на месте, чувствуя на себе горящий взгляд брата.

– Возможно, – легко согласился Циран. – Но это пари. Либо ты исчезаешь из нашей жизни навсегда, проиграв… либо получаешь меня, выиграв. Всё или ничего. Игра стоит свеч, не находишь? Или ты боишься, что маги окажутся правы, и ты, «Слепой», на что-то не способен?

Это был низкий удар, намеренно рассчитанный. Удар по тому, во что Эйдан верил всей душой: что его воля, его стратегия, его клинок – сила, не уступающая магии. Он смотрел в карие глаза, точную копию своих, и видел в них вызов, смешанный с ненавистью и отчаянием.

– «Получаешь меня» – звучит расплывчато, Ци. Слишком по-детски. Ты говоришь о полном послушании? – он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание брата, как яд. – Тогда вот мое условие. Если я выиграю, ты отныне и до конца своих дней будешь делать всё, что я прикажу. Без споров. Без возражений. Если я скажу прыгнуть с утёса – ты спросишь лишь «когда». Если велю носить розовое платье на людях – ты покорно его наденешь. Ты станешь не просто трезвым – ты станешь моей тенью. Ты готов к такому?

Циаран замер. Его взгляд, еще секунду назад полный вызывающего упорства, вдруг стал бегающим и неуверенным. Он явно не ожидал такой формулировки. «Стать тенью», «вещью» – это было куда конкретнее и страшнее, чем размытое «завязать».

Губы Цирана дрогнули, он отвел взгляд, уставившись в потускневшую позолоту на раме портрета. Видно было, как внутри него идет борьба: гордость и ярость против отчаяния и той самой искаженной логики, что привела его к этому пари. Он метался, мысленно примеряя на себя ошейник абсолютного подчинения, и ему было душно от этой мысли.

Но затем его взгляд снова нашел Эйдана, и в нем вспыхнул знакомый огонь азарта, смешанный с самобичеванием.

– Ты же не выиграешь. Ты туда даже попасть не сможешь. В Зафирию нет въезда. Никакого. Ни дипломатических миссий, ни торговых путей. Это стерильная территория для таких, как мы, «Слепых». Ты будешь годами биться головой о стену, которую даже не видишь, а в итоге все равно проиграешь. Так что да, – он резко кивнул, будто отрубая себе путь к отступлению. – Согласен. На все твои условия. Готов надеть это сраное розовое платье. Потому что этого никогда не случится.

Эйдан наблюдал за внутренней борьбой брата, за этим мгновением слабости, и его собственное решение уже кристаллизовалось внутри. Безумие? Да. Но…

Этот дом, эта видимость примирения, эти взгляды отца и матери – всё было лишь тонким слоем позолоты на гниющей раме. Он был здесь чужаком, выдрессированной собакой, которой позволили вернуться к очагу, но не забыли, что её зубы когда-то были в крови.

Пари Цирана… Это был кровавый выход из клетки вежливости. Шанс не вернуть брата – брата, возможно, уже и не существовало. Шанс доказать самому себе, что он не призрак прошлого, а сила, способная сокрушить любые стены, даже магические. Что он может взять то, что по праву считают невозможным. И если для этого нужно было сорвать звезду с неба королевства магов – что ж, он всегда был хорошим стрелком.

Да и Магра. Тот самый запертый мир, что манил его с той самой случайной встречи. И эта девушка с глазами изумрудами. Шанс, подброшенный ему судьбой в виде отчаявшегося брата.

– Хорошо, – тихо, но четко произнес Эйдан. – Я принимаю твой вызов.

Циран выдохнул, смесь облегчения и триумфа мелькнула на его лице.

– Сроки, – уточнил Эйдан, – В таких предприятиях они всегда есть.

Циран усмехнулся, снова ощущая себя хозяином положения.

– Год. Ровно год с сегодняшнего дня. Не явишься здесь с обручальным кольцом и принцессой на руках – считай, что ты уже стал призраком.

Год. Смехотворно мало для невозможного. Идеально.

Эйдан медленно кивнул.

– Год. Так тому и быть.

Глава 2

ГЛАВА 2

Изабелла

Эйдан сидел в своем кабинете в императорском дворце. Окна выходили на шумный город, но за толстыми стеклами царила тишина. На широком столе разместились два монитора, отображающие служебную информацию.

Рабочий день завершился, и он наконец позволил себе погрузиться в размышления, вновь и вновь возвращаясь к недавнему разговору с Циараном.

Он почти физически ощутил неодолимую стену, возвышающуюся между ним и его целью. Целое королевство, отрезанное от мира магией. И он, обычный гвардеец, решил попытаться проникнуть туда и завоевать сердце принцессы. Уголки губ дрогнули в слабой усмешке.

Это было безнадежно. И чертовски привлекательно в своей невозможности.

Но если уж он все равно обречен на поражение в этой игре, то почему бы не попытаться вынести из нее хоть что-то ценное? Возможно, саму Магру. Или, в худшем случае, хотя бы удовлетворение от того, что не отступил перед вызовом.

Просчитывая все возможные варианты, он отдал приказ своим людям начать поиски любых магических артефактов, способных дать преимущество в этом безнадежном мероприятии. Все-таки Зафирия магическая страна и соваться туда с техникой было бессмысленно.

Любой, даже самый незначительный шанс стоило использовать.

Он вытащил из ящика стола небольшой, тускло поблескивающий предмет – пистолет, подаренный одним из старых «коллег». Это был сувенир из прошлого, когда он еще работал на темную сторону закона. Пистолет служил напоминанием о том, кем он был раньше, и одновременно символом готовности вернуться на этот путь, если обстоятельства вынудят. Это то, о чем мечтал Циаран и то, от чего он так отчаянно пытался отойти.

Казалось бы, с прошлым покончено. Зачем он его хранил? Эйдан сам задавался этим вопросом и не раз. И в самой глубине души, куда даже самому заглядывать было неловко, находился ответ: пистолет был гарантией свободы. Последним аргументом в споре с миром, если все остальные вдруг обесценятся. Он не позволял загнать себя в угол, даже в роскошный, как этот кабинет.

Хотя на вопрос «зачем?» вслух проще было просто пожать плечами.

В дверь постучали. На пороге стоял Маркус, один из немногих людей, которым Эйдан доверял. Бывший наемник, а ныне – верный помощник и друг.

Простая кожаная куртка темного цвета, грубая шерстяная рубаха, плотные штаны, заправленные в видавшие виды сапоги – одежда выдавала в нем человека, привыкшего к походной жизни и лишенного всякого щегольства. Короткие светлые волосы, едва тронутые сединой на висках, открывали суровое, загорелое лицо, изрезанное тонкими шрамами – безмолвными свидетелями прошлых битв.

В полумраке кабинета особенно выделялись его светлые, пронзительные глаза, и тяжелая челюсть.

– Есть новости? – спросил Эйдан, пряча «сувенир» обратно в ящик.

– Да, – кивнул Маркус, двигаясь почти бесшумно, как степной волк, – Я навел справки через свои каналы. Использовал все доступные базы данных и даже прошелся по криминальным форумам в сети. Есть зацепки.

Он не стал расшаркиваться, а сразу перешел к делу, положив перед Эйданом несколько свитков, перевязанных грубой бечевкой. Вид у свитков был старый, потрепанный, словно их достали из пыльного сундука, забытого на чердаке.

– По поводу твоего запроса о магических артефактах… – Маркус потер подбородок, запустив пятерню в коротко стриженные волосы. – Информации мало, кот наплакал, можно сказать. Но кое-что интересное я все же нарыл.

Он развернул один из свитков, исписанный мелким, аккуратным почерком, таким, каким обычно пишут летописцы или ученые. Бумага пожелтела от времени, а чернила местами выцвели, но текст все еще можно было разобрать.

– Вот, например, «Клинок Судьбы», – Маркус ткнул крепким, с обломанным ногтем пальцем в витиеватые буквы. – Легендарный меч, выкованный в Зафирии. Если верить легендам, – он хмыкнул, – он способен разрубать не только плоть, но и саму реальность. Воин, владеющий им, становился практически неуязвимым.

Взгляд Маркуса, скользнув по Эйдану, выдавал легкое сомнение.

– Звучит заманчиво, но… – он выразительно постучал пальцем по свитку. – …проблема в том, что последний раз этот клинок видели лет двести назад, во время войны с кочевниками из Пустыни Скорби. С тех пор – как в воду канул.

Он отложил первый свиток и взял другой, исписанный размашистым, небрежным почерком, больше похожим на записи бродячего торговца, чем ученого мужа.

– Есть еще «Сфера Видящих», – продолжил Маркус, водя пальцем по строчкам. – Тоже штука занятная. Шар из хрусталя, или чего-то похожего. Позволяет видеть прошлое и будущее, как на ладони. Тоже из магических земель. Оно все из магических земель.

Он криво усмехнулся.

– Но, по слухам, она разбилась при невыясненных обстоятельствах. То ли во время землетрясения, то ли какой-то пьяный лорд на нее наступил – кто теперь разберет. Говорят, что осколки, возможно, еще обладают какой-то силой, но найти их – все равно что иголку в стоге сена искать. Да и кто знает, что эти осколки могут натворить в неумелых руках? Мы же не маги.

Маркус замолчал, наблюдая за реакцией Эйдана. Тот, не отрывая взгляда от свитков, лишь нетерпеливо побарабанивал пальцами по столу, ожидая продолжения.

– И, наконец, самое интересное, – Маркус взял в руки третий свиток, самый тонкий из всех, изрисованный какими-то схемами и еле видными пометками на полях, которые разобрать было невозможно.

От него исходил слабый, едва уловимый аромат незнакомых трав.

– «Сплетенье», он же «Красный Шелест», он же… еще с десяток названий, которые и не выговоришь.

Он многозначительно посмотрел на Эйдана.

– Редчайший артефакт, родом из Зафирии. Говорят, он дает власть над разумом, позволяет внушать мысли, подчинять волю, словно марионеткой управлять. – Маркус присвистнул. – Сила, сам понимаешь, немалая. Почти безграничная. С его помощью, можно такого наворотить…

Эйдан подался вперед, впиваясь взглядом в свиток. В его глазах зажегся нездоровый блеск, выдавая его крайнюю заинтересованность.

– Где его можно найти? – в его голосе прозвучала едва сдерживаемая жадность.

– Вот тут и начинается самое сложное, – Маркус покачал головой, и складки на его лбу стали еще глубже. – Информации о нем крайне мало, словно кто-то намеренно пытался стереть все упоминания о нем из хроник. Обрывки, слухи, домыслы… Ходят байки, что Сплетенье то ли было утеряно, то ли спрятано где-то в нашем мире, подальше от чужих глаз. Но есть один человек…, – Маркус понизил голос, словно делясь сокровенной тайной, –который, возможно, знает чуть больше остальных.

Эйдан не дал ему договорить.

В голове уже начал складываться план, безумный, рискованный, но, возможно, единственный, который мог сработать. Если Сплетенье существует, если оно действительно обладает такой силой, то это его шанс. Шанс не просто выиграть пари, но и получить нечто большее, о чем он раньше и помыслить не мог.

Власть над разумом… Эта мысль пьянила, кружила голову, заставляя сердце биться чаще.

Эйдан поднялся из-за стола, и в этот момент в нем что-то неуловимо изменилось. Спина выпрямилась, взгляд стал еще более жестким, а в каждом движении появилась хищная грация.

«Ради такой силы, стоит рискнуть», – подумал он, сжимая кулаки.

– Кто этот человек? – спросил он, подходя к окну и глядя на раскинувшийся внизу город, – И как на него выйти?

Маркус помедлил, прежде чем ответить. Он знал, что Эйдан не отступит, что бы он ни сказал. В его взгляде читалась тревога, но он понимал, что переубедить Эйдана невозможно. Тот уже принял решение, и ничто не могло его остановить. Путь назад был отрезан.

– Его зовут Рагнар, – произнес он наконец, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно. – Торговец редкостями. Человек с сомнительной репутацией, но обширными связями. Говорят, он может достать что угодно, если цена его устроит.

– Рагнар, значит…, – процедил он сквозь зубы, словно смакуя имя на языке. —Возможно, он что-то и знает. Но полагаться только на него нельзя. Слишком зыбко.

Он подошел к столу и, не глядя, взял один из свитков, тот, что описывал Сплетенье. Взгляд его был прикован к строчкам, но мысли все еще были далеко, где-то там, где зыбкие очертания власти над умами обретали реальные формы.

– Маркус, – начал он, не отрывая глаз от свитка, – твоя задача – продолжать копать. Ищи любые упоминания о Сплетенье, в любых источниках. Летописи, старые книги, байки бродяг, песни – все, что угодно. Обрати внимание на Зафирию – родину артефакта. Возможно, там остались какие-то следы, легенды, которые не попали в официальные хроники. Ищи связи с другими магическими предметами – возможно, Сплетенье упоминается в контексте с ними. Не ограничивайся нашими землями, ищи информацию и у кочевников, и у северян, и у жителей островов.

Он свернул свиток и сунул его за пазуху.

– Параллельно, найди мне все о Клинке Судьбы и Сфере Видящих. Нужно проработать все варианты. Если Сплетенье действительно так хорошо спрятано, возможно, стоит обратить внимание на другие, пусть и менее могущественные артефакты. Они могут дать нам хоть какую-то зацепку или стать разменной монетой в поисках Сплетения.

Эйдан обернулся к Маркусу, в его глазах по-прежнему горел нездоровый азарт.

– И поторопись. Время не ждет. Сплетенье или что-то, что приведет нас к нему, должно быть у меня.

***

Неделя прошла в томительном ожидании. Эйдан с головой погрузился в работу, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о Сплетенье, но это плохо помогало. Каждый день казался годом, а ночи – вечностью. Он то и дело возвращался к разговору с Маркусом, прокручивая в голове каждое слово, каждую деталь.

Маркус снова появился в кабинете Эйдана на одиннадцатый день. Вид у него был изможденный, под глазами залегли темные круги, но взгляд горел решимостью, выдавая, что поиски, пусть и трудные, увенчались успехом.

Эйдан, не отрываясь от бумаг, над которыми корпел последние несколько часов, заговорил.

– Ну? – коротко бросил он, откладывая ручку.

Маркус откашлялся, устраиваясь в кресле напротив, и положил на стол небольшой, потертый кожаный мешочек, стянутый бечевкой.

– Я провел немало времени, прочесывая все доступные источники, от древних манускриптов, которые умудрился достать в архиве, до слухов на черном рынке, – начал он, и голос его звучал хрипло от усталости. – Как мы и предполагали, информации о Сплетенье ничтожно мало. Словно кто-то очень могущественный тщательно подчистил все упоминания о нем. Но кое-что мне все же удалось раскопать.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

– Первая зацепка оказалась тупиковой. Книга из императорской библиотеки, в которой говорилось, что Сплетенье хранится в Зафирии, – скорее всего, устаревшая информация. Мои люди, которых я тайно послал к границе, не смогли проникнуть внутрь, но им удалось выяснить, что за последние двести лет ни один артефакт такого рода не покидал пределов королевства. Стража там свирепая, а контроль – тотальный. Так что, если Сплетенье и было когда-то в Зафирии, то, вероятно, до сих пор там, под надежной охраной.

Маркус развязал бечевку, стягивающую мешочек, и высыпал на стол его содержимое. Несколько тускло поблескивающих монет, осколок зеркала, крошечный флакон из-под зелья и обрывок пергамента с непонятными символами.

– Это все, что осталось от… скажем так, экспедиции по следу Лорда Вороноффа, – Маркус криво усмехнулся. – Крыс оказался прав. Этот тип был весьма влиятельной фигурой в преступном мире, но, как выяснилось, не всесильной. Ищейка, которого я послал на встречу с одним из его людей, попал в ловушку. Он мертв. Второй мой человек, Гром, чудом ушел живым, но был ранен и сейчас едва ли что расскажет.

Эйдан нахмурился, сжав кулаки. Гибель людей – это всегда тяжело. Но он знал, на что шел, начиная эту игру.

– Что удалось выяснить? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Немного, – Маркус развел руками. – Лорд Воронофф был не просто бандитом, а кем-то вроде коллекционера. Собирал редкие артефакты, магические вещицы, древние свитки. И, судя по всему, Сплетенье было жемчужиной его коллекции. Но около года назад он бесследно исчез.

– А артефакт?

– А вот тут начинается самое интересное, – Маркус подался вперед, и в его глазах блеснул охотничий азарт. – Похоже, Лорд Воронофф предвидел свой конец. Он оставил Сплетенье на хранение у одного человека. Кому, не знаю, но есть одна зацепка.

Маркус указал на обрывок пергамента, лежащий среди прочих предметов.

– Этот клочок бумаги я нашел у одного из головорезов, устроивших засаду. Похоже, часть какого-то письма. Символы неизвестные, но, судя по всему, это шифр. И, возможно, он ведет к тому, кто сейчас хранит Сплетенье.

– И кто расшифрует это? – Эйдан устало потёр переносицу, – У нас нет специалистов такого уровня.

– Уже нашел. Есть один старик, в Нижнем городе. Когда-то работал на гильдию антикваров, но был изгнан за… нечистоплотность. Он разбирается в древних языках и шифрах. Думаю, за определенную плату он нам поможет.

– Хорошо, – кивнул Эйдан. – Займись этим. Но осторожно. Неизвестно, кто еще охотится за Сплетеньем.

– И, наконец, Рагнар, – Маркус выпрямился в кресле, готовясь перейти к главному. – Я установил за ним наблюдение. Он действительно торгует редкостями, но не только. Подпольные аукционы, контрабанда, возможно, даже заказные убийства – похоже, этот тип не гнушается ничем. И, что самое главное, он не просто торговец. Он – информатор. У него обширные связи как в высшем свете, так и в преступном мире. И конечно Лорд Воронофф был в числе его постоянных клиентов. Так что есть вариант что Рагнар это тот самый человек, которому Лорд Воронофф передал Сплетенье на хранение.

Эйдан не понаслышке знал Рагнара.

– Ты думаешь, он знает, где Сплетенье? – Эйдан подался вперед, впиваясь взглядом в лицо Маркуса.

– Не исключено, – Маркус кивнул. – Или, по крайней мере, знает, как выйти на тех, кто знает. Но он очень осторожен. К нему не так просто подобраться.

– Нам нужен человек, который сможет выйти на Рагнара и организовать с нами встречу, – медленно проговорил Эйдан.

Он молчал, перебирая в голове варианты. В его окружении было немало людей, но для такой деликатной миссии нужен был особый тип. Хитрый, изворотливый, умеющий располагать к себе и одновременно держаться в тени. И тут его осенило.

– Есть один человек, – сказал он медленно, с улыбкой, игравшей в уголках губ. – Он может нам подойти. Вернее, она.

Маркус поднял бровь, удивленный такой неожиданной мысли.

– Женщина? Для такого дела? Ты уверен?

– Более чем, – кивнул Эйдан. – Она знает эти круги изнутри. И она умеет быть обаятельной до опасности.

– И кто же она? – с любопытством спросил Маркус.

Эйдан не сразу ответил. Он встал из-за стола, подошел к окну и вновь устремил взгляд на шумный, бурлящий город внизу. Среди огней, среди лабиринта улиц и переулков жила она – тень его прошлого, способная стать ключом к его будущему.

– Ее зовут Изабелла, – произнес он наконец тихо, будто боясь, что кто-то подслушает. – И она мой самый темный секрет.

Маркус удивленно нахмурился. Имя ему ничего не говорило. Он знал об Эйдане многое, почти все, но про какую-то Изабеллу слышал впервые.

– Она… кто она? – наконец решился спросить Маркус.

– Это долгая история, – ответил Эйдан, не отрывая взгляда от города. – Но сейчас не время для рассказов. Найди ее. Узнай, где она сейчас, чем занимается. И передай ей, что Эйдан хочет с ней видеться. Скажи, что у меня есть предложение, от которого она не сможет отказаться.

***

Изабелла… Имя отозвалось горьким эхом в памяти Эйдана. Тень женщины, оставившей глубокий след не только в его жизни, но и в его душе, хоть он и старался отрицать наличие таковой.

Она была из того мира, от которого он пытался сбежать, из мира криминала, лжи и опасностей, но, парадоксальным образом, именно она могла стать ключом к его будущему в этом другом, кажущемся более чистым, но таким же жестоком мире дворцовых интриг.

Изабелла ждала Эйдана в глубине своего игорного дома, в личном зале, куда редко ступала нога постороннего.

Тяжелые портьеры из черного бархата плотно задернуты, не пропускали ни лучика света. Единственным источником освещения служили несколько высоких канделябров, уставленных толстыми свечами. Их пламя трепетало, бросая причудливые отблески на роскошную мебель, резьбу по темному дереву, и, главное, на саму Изабеллу.

Она стояла у камина, обернувшись к нему спиной, и пламя, лизавшее поленья, играло в ее распущенных, цвета воронова крыла волосах. Длинное бархатное платье облегало ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб.

В полумраке ее кожа казалась словно бы светящейся, а глаза – бездонными, темными озерами, полными обещаний и тайн. Она была воплощением порока и соблазна, женщиной, способной свести с ума одним взглядом, одним жестом.

Когда Эйдан вошел, она медленно повернулась, и на ее губах расцвела ленивая, чувственная улыбка.

– Ну здравствуй, Эйдан, – произнесла она голосом, звучавшим словно бархатное мурлыканье кошки. – Я думала, ты совсем забыл, как я выгляжу.

Эйдан ощутил знакомое напряжение в висках. Этот голос, низкий и вкрадчивый, всегда действовал на него, как наркотик – дурманил, ослабляя волю. Он заставил себя остаться невозмутимым, вцепившись в этот образ гвардейца, как в якорь. Его собственный взгляд был намеренно холоден.

Ее взгляд скользнул по его строгой форме императорского гвардейца, задержался на жестких линиях его лица, подчеркивая контраст между его официальным обликом и их общим, темным прошлым.

В ее глазах играл искренний интерес, отражающий неугасающую симпатию, то ли тоска по прошлому, то ли предвкушение новых, захватывающих игр.

– Привет, Изабелла, – ответил он сухо, – Как видишь, живой. И дело есть.

Он движением головы указал на диван, предлагая ей присесть. Сам остался стоять, держась в центре комнаты, словно занимая позицию для торгов.

Изабелла рассмеялась тихо, не без иронии. Ее смех звучал словно перезвон хрустальных колокольчиков.

– Дело, значит… Как официально. Я думала, после стольких лет хотя бы формальности отбросишь, Эйдан. Но видно, императорская служба сильно тебя изменила. Превратила в сухаря в мундире.

Она подняла руку, жестом приглашая его присесть рядом, на мягкий диван. В ее движениях читалось явное желание сократить дистанцию, разжечь искру прошлых отношений, но Эйдан оставался неподвижен, словно каменный.

– Дело, Изабелла, – повторил он невозмутимо, продолжая игнорировать ее игры. – Мне нужен Рагнар. Выход на него. И ты можешь мне в этом помочь.

Улыбка слетела с губ Изабеллы, словно тени скользнули по лицу. Взгляд стал резче, проницательнее.

Игра в соблазнение закончилась, начался серьезный разговор. Она оценила его настойчивость, его непробиваемую оборону, и, возможно, это только разжигало ее интерес. И азарт.

– Рагнар… – протянула она, словно смакуя имя. – Странно слышать это имя в связи с тобой. Что тебе от него нужно? Опять грязные делишки? Императорская гвардия переквалифицировалась в наемных убийц?

– Информация, – ответил Эйдан коротко, не поддаваясь на провокацию. – Мне нужна информация, которую может знать только Рагнар. И за нее я готов заплатить. Чем нужно.

Он взглянул на нее холодным, пронзительным взглядом, не оставляющим места для двусмысленности. Этот мужчина всегда был не такой, как все остальные, и в этом заключалась его неповторимая притягательность.

Изабелла оценивающе посмотрела на Эйдана, словно львица, присматривающаяся к добыче. Пламя свечей отражалось в ее зрачках, делая их похожими на два горящих угля.

– Информация, значит… – протянула она, задумчиво проводя кончиком пальца по краю бокала, стоявшего на столике рядом. – Рагнар – орешек крепкий. Он не из тех, кто болтает лишнее, даже за большие деньги. Но…, – Она многозначительно улыбнулась. – Для старого друга, возможно, найдется лазейка.

Изабелла грациозно поднялась с дивана, и ее платье соблазнительно скользнуло по коже, открывая длинную, изящную ногу в высоком разрезе. Она подошла к Эйдану, покачивая бедрами, и остановилась в опасной близости от него, заглядывая в глаза снизу вверх.

– Но ты же понимаешь, Эйдан, – прошептала она, и ее голос стал ниже, бархатистее, – что такие услуги не бывают бесплатными. Особенно, когда речь идет о Рагнаре.

Она протянула руку и кончиками пальцев провела по его щеке, едва касаясь кожи. Жест был мимолетным, но в нем чувствовалась скрытая сила, обещание и вызов одновременно.

– Что ты хочешь взамен? – спросил Эйдан, сохраняя ледяное спокойствие, хотя внутри у него все сжалось от ее близости.

Изабелла улыбнулась, довольная произведенным эффектом. Она видела, как напряглись его мускулы, как сжались челюсти. Он не был так неуязвим, как пытался казаться.

– Не спеши, мой дорогой, – промурлыкала она. – Всему свое время. Сначала скажи мне, зачем тебе Рагнар. И не вздумай врать, я ложь за версту чую. Особенно твою.

Эйдан на мгновение задумался. Он чувствовал, как ловушка захлопывается. Сказать правду – рисковать всем. Солгать – потерять единственную зацепку. Он знал, что Изабелла не просто владелица игорного дома, она хитра, проницательна и, возможно, опаснее многих мужчин, с которыми ему приходилось иметь дело. Тишина в комнате давила, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

– Мне нужно, чтобы он помог мне достать одну вещь, – наконец произнес Эйдан. – Очень редкую. Очень ценную.

– И что же это за вещь? – В глазах Изабеллы вспыхнул интерес. – Неужели очередная безделушка для императорского двора?

– Не совсем, – уклончиво ответил Эйдан. – Это… артефакт. Древний.

– Артефакт? – переспросила Изабелла, ее голос стал еще тише, а взгляд – буравящим. – Какой именно?

Эйдан понимал, что Изабелла слишком умна, чтобы удовлетвориться туманными намеками. Но и раскрывать все карты он не хотел. Слишком опасно. Он сделал глубокий вдох, чувствуя вкус риска на языке, горький и знакомый.

– Это называется «Сплетенье», – произнес он медленно, – Или «Красный Шелест». Древняя магическая реликвия из Зафирии.

Глаза Изабеллы на мгновение расширились, в них мелькнуло нечто, похожее на узнавание, но она тут же взяла себя в руки, и ее лицо вновь стало маской невозмутимости. Однако Эйдан уловил этот миг. Она знала. Или, по крайней мере, слышала.

– Сплетенье…, – повторила она задумчиво, словно вспоминая что-то. – Никогда о таком не слышала. Но звучит… интригующе. И что же оно делает?

– Это сейчас неважно, – отрезал Эйдан. – Важно то, что Рагнар может знать, где его найти. Он имеет связи с Зафирией, и торгует подобными редкостями.

Изабелла, не прерывая зрительного контакта, медленно, очень медленно, провела рукой по его груди, задержавшись на мгновение у края мундира.

– О, не сомневайся, Эйдан, я обеспечу тебе встречу, – вкрадчиво проговорила она, – Один мой очень хороший… знакомый, – в интонации послышалась двусмысленность, – задолжал мне немалую сумму, которую он пока не в силах вернуть. А вот Рагнару вполне в силах оказать любезность. Он сведет вас, – ее пальцы продолжали опасный танец, спускаясь все ниже.

– А ты потом попросишь Рагнара об одолжении?

– Именно, – улыбка Изабеллы стала шире, хищной. – Рагнар, при всех своих недостатках, верен своим долгам. Как и большинство тех, кто имеет с ним дело.

– И что же я получу в итоге? – настаивал Эйдан.

– Ты получишь шанс, – Изабелла приблизилась к нему почти вплотную, – Заполучить то, что тебе нужно. А взамен, поможешь и мне кое с чем. Если все пойдет по плану, то у тебя на руках окажется то, что ты хочешь. Сплетение. А ты… Что ж. Вспомнишь старые деньки. Сделаешь то, что у тебя так хорошо получалось раньше.

– О чем ты? – нахмурился Эйдан, пытаясь убрать ее руку со своей груди. Но Изабелла опередила его, резко схватив за лацкан и притянув к себе.

– Ты соскучился по острым ощущениям, Эйдан, я вижу это в твоих глазах. – Она почти дышала ему в губы, игнорируя сопротивление, – Иначе бы не пришел ко мне. Императорская служба – не для тебя. Ты создан для другого.

Эйдан отстранился, резко, но аккуратно, высвобождаясь из ее захвата.

– Не говори ерунды, Изабелла. Я пришел по делу. И только.

– Не обманывай себя, Эйдан, – в глазах блеснуло злое веселье, – Ты жаждешь адреналина, как пересохший путник глотка воды.

Он отвернулся, сжимая кулаки. Изабелла была права от части, чертовка. Он скучал. Скучал по той жизни, полной риска, где каждый день был как последний.

– Допустим, – наконец процедил он сквозь зубы, стараясь унять странное возбуждение. – Какая цена?

– А вот это уже разговор, – Изабелла отпустила его лацкан и, довольная произведенным эффектом, отступила на шаг. В ее глазах плясали озорные искорки, выдавая азарт и предвкушение.

Воздух между ними сгустился, стал тягучим и сладким, как яд. Эйдан чувствовал, как натянутая струна внутри вот-вот лопнет. Эта вечная игра, эти плетения словес, этот ядовитый флирт – все это внезапно показалось невыносимым. Усталость накатила волной, смывая осторожность и расчет.

Он не думал о последствиях, не просчитывал ходы. Им двигало смутное, почти отчаянное желание разорвать этот паутиный шелк, в котором она так искусно его опутывала.

Вместо ответа, Эйдан сделал шаг вперед, не в силах больше терпеть ее соблазнений, сокращая расстояние между ними. Изабелла замерла, не ожидая такого поворота. В ее глазах мелькнуло удивление, но тут же сменилось предвкушением.

Эйдан обхватил ее лицо ладонями, заглядывая в эти темные омуты, и поцеловал. Поцелуй был жестким, требовательным, полным невысказанных чувств и потаенной страсти. Изабелла ответила не сразу, словно колеблясь, но потом обвила его шею руками, прижимаясь всем телом и отвечая на поцелуй с не меньшей яростью.

В комнате стало жарко, пламя свечей затрепетало, словно подхваченное невидимым вихрем. Поцелуй становился все более глубоким, все более отчаянным. Руки Эйдана блуждали по ее спине, спускаясь ниже, очерчивая изгибы тела. Изабелла отвечала тем же, ее пальцы запускали в его темные волосы, сжимая и оттягивая, будто желая оставить след.

Они отстранились друг от друга лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха, и тут же снова сплелись в объятиях. Изабелла до конца отдавалась этому моменту, понимая, как никто другой, что он вряд ли повторится снова, а Эйдан… Эйдан просто не мог остановиться, ведомый не то обещаниями Изабеллы, не то собственными демонами, нашептывающими из глубин его темной души.

Она отстранилась первой, тяжело дыша и глядя на него снизу вверх. В ее глазах полыхало пламя, такое же яркое, как то, что потрескивало в камине.

– Доволен? – выдохнула она, проводя кончиком языка по губам. – Или тебе еще что-то нужно доказать?

Эйдан молчал, пытаясь унять колотящееся сердце. Он не ожидал от себя такого, но эта женщина всегда умела пробуждать в нем самые низменные желания.

– Я ждала этого, – призналась она, – С того самого момента, как ты переступил порог. Я всегда знала, что между нами нечто большее, чем просто деловые отношения. И я всегда буду любить тебя, даже если ты продолжишь и дальше запираться в своей гвардейской раковине.

– Изабелла… – начал было Эйдан, но она прижала палец к его губам, не давая договорить.

– Не надо слов, – прошептала она. – Просто будь собой. Хотя бы иногда. А теперь, – она резко посерьезнела, – Возвращайся в свой мир.

Она обошла его, плавной, скользящей походкой, и снова остановилась у камина. Пламя отбрасывало на ее фигуру завораживающие блики, делая ее похожей на ожившую статую из темного золота.

– Мне нужно, чтобы ты кое-кого убрал, – сказала она, не оборачиваясь. – Человека, который стал у меня на пути.

– Ты хочешь, чтобы я убил его? – Эйдан не столько удивился, сколько уточнил. В их прошлом такие просьбы не были редкостью.

– Не просто убил, – Изабелла повернулась к нему, и в ее глазах блеснул опасный огонек. – А сделал это так, чтобы никто ничего не заподозрил. Чтобы все выглядело как несчастный случай. Или…, – она многозначительно улыбнулась, – естественные причины.

– Кто этот человек? – спросил Эйдан, стараясь сохранить деловой тон, хотя внутри у него все нагрелось от странной смеси отвращения и предвкушения. Старая кровь, казалось, пробудилась и запела в его жилах.

– Некий лорд Кассиан, – ответила Изабелла, подходя к столику и наливая себе вина. – Очень влиятельный и очень… неудобный человек. Он мешает моему бизнесу, и, боюсь, одними уговорами тут не обойтись.

Она протянула бокал Эйдану, предлагая ему выпить. Он отрицательно покачал головой, чувствуя, как спазм сжимает ему горло. Изабелла пожала плечами и сделала глоток сама, ее глаза не отрывались от его лица.

– Кассиан владеет сетью игорных домов в Верхнем городе, – продолжила она, поставив бокал на столик. – И он решил, что ему мало. Хочет прибрать к рукам и Нижний город. Мой город.

– И как я должен его убрать? – спросил Эйдан, подходя ближе. Его разум уже начал анализировать задачу, просчитывать варианты, и эта привычная работа успокаивала его, – У тебя есть план?

– О да, план у меня есть, – Изабелла усмехнулась. – Очень изящный план. Ты же помнишь, как я управлялась ядами?

Она достала из потайного ящика, искусно встроенного в один из столов, маленький флакон из темного стекла и, подойдя к нему, показала содержимое. Жидкость, колыхающаяся внутри, переливалась странным, манящим блеском.

– Всего пара капель и жертва засыпает, погружаясь в пучину, выбраться из которой нет ни единого шанса. – Она довольно улыбнулась. – Никаких мучений. Тихое угасание, похожее на естественный уход. Ни один врач не определит, что смерть вызвана не естественными причинами.

– И при каких обстоятельствах ты предлагаешь мне это…. подлить? – спросил Эйдан, подходя ближе и вглядываясь в зловещую жидкость. Он чувствовал ее холодок сквозь стекло.

–Лорд Кассиан в скором времени организует званный ужин, – усмехнулась Изабелла, – Ты, как правая рука императора, можешь попасть туда беспрепятственно. Более того, твое присутствие там будет воспринято как знак высокого расположения.

– И на этом ужине все случится? – Эйдан нахмурился, пытаясь полностью понять задание.

– Да. Там ты и разберешься с Кассианом, – в глазах Изабеллы блеснул опасный огонек.

Она обольстительно улыбнулась и снова подошла к Эйдану, заглядывая ему в глаза, пытаясь прочитать в них решение.

– Ну что, Эйдан? – прошептала она. – Ты готов снова провернуть тонкое дельце? Ради меня? И ради своего драгоценного Сплетения?

Эйдан смотрел на флакон в руках Изабеллы, и в его голове вихрем проносились мысли. В нем боролись две стороны: одна жаждала силы и азарта, другая – мечтала о спокойной жизни, которую он так старательно строил.

Он уже отдал свою дань той, прошлой жизни, заплатил с полна, а его по-прежнему тянут в омут, которому, казалось бы, не будет конца.

К тому же, он прекрасно понимал, что это ловушка. Изабелла не просто так предлагает ему эту сделку. Она втягивает его в игру, где ставкой будет нечто большее, чем жизнь Кассиана. Она снова, как и раньше, дергает его, словно марионетку. И, соглашаясь, он окончательно закрепит этот статус.

В глазах Изабеллы плясали озорные искорки, но теперь он видел в них не только страсть и азарт, но и расчетливую жестокость. Она была хищницей, опасной и безжалостной, и сейчас она предлагала ему стать соучастником ее охоты. Она не изменилась. Все такая же порочная и опасная.

«А изменился ли я?» – задал себе вопрос Эйдан.

Ему вспомнился разговор с Маркусом, его слова о Сплетении, о власти над разумом. Неужели он действительно готов пойти на все ради этого? Неужели власть, даже и такая безграничная, стоит того, чтобы снова стать убийцей, пусть даже чужими руками?

– Хорошо, Изабелла, – наконец произнес он. – Я сделаю это. Но ты сдержишь свое слово и устроишь мне встречу с Рагнаром?

Устранение Кассиана не казалось такой уж сложной задачей, особенно учитывая положение Эйдана при дворе и связи Изабеллы. Это была простая сделка. Просто бизнес. Он пытался убедить себя в этом.

– Конечно, дорогой, – Изабелла хищно улыбнулась, – Как только ты все сделаешь, как надо, Рагнар будет твоим.

Эйдан кивнул, принимая условия сделки.

Он снова в игре.

Игре, где ставкой была помимо редкой реликвии – его собственная жизнь.

– А теперь иди, – сказала Изабелла, отстраняясь от него, – И будь осторожен. Кассиан – опасный противник.

– Когда состоится ужин?

– Через три дня. У тебя мало времени.

– Хорошо, – Эйдан кивнул.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, оставляя Изабеллу одну в полумраке ее игорного дома. Он снова вступал на тропу, полную опасностей и тайн. И был готов рискнуть всем ради достижения своей цели.

Глава 3

ГЛАВА 3

Сплетенье

Вечерний воздух гудел от напряжения, но внешне все дышало благополучием и роскошью. К дому лорда Кассиана, словно к маяку, съезжались вереницы машин. Машин, которые можно отнести к настоящему произведению инженерного искусства. Их полированные бока, выкрашенные в невероятные цвета – от глубокого черного обсидиана до перламутрово-золотого, отражали огни факелов, словно зеркала.

У парадного входа уже толпилась знать.

Дамы в струящихся шелках нежнейших оттенков, украшенных кружевами, тонкими, как паутина, и расшитых россыпями жемчуга и самоцветов.

Мужчины, в бархатных камзолах, расшитых золотой парчой, и туфлях с серебряными пряжками, держались с непринужденной надменностью, оживленно беседуя и обмениваясь мнениями о последних придворных сплетнях.

Тут и там мелькали лица влиятельных чиновников с важным видом и богатых торговцев, чьи украшения были скорее демонстрацией состояния, чем изысканного вкуса.

В воздухе витали ароматы дорогих духов, смешиваясь с запахом жареного мяса, доносящимся из открытых дверей дома.

Среди этого пестрого великолепия, словно темное пятно, выделялся Эйдан. Его безупречный костюм был пошит по последней моде, но выполнен в строгих черных тонах.

Внешне спокойный, даже отстраненный, он медленно продвигался сквозь толпу, вежливо кивая знакомым и избегая близких разговоров.

Его взгляд постоянно сканировал гостей, цепляясь за лица, выискивая знакомые черты, приметы, описание Кассиана, которое ему дала Изабелла.

В просторном зале, освещенном хрустальными люстрами, царил оживленный гомон. Множество столиков, накрытых белоснежными скатертями, ломились от изысканных закусок и фруктов. Официанты сновали между гостями, предлагая игристое вино в тонких бокалах и диковинные заморские напитки.

Идиллия, – едко подумал Эйдан, медленно продвигаясь сквозь толпу. Его взгляд, холодный и отстраненный, сканировал лица, выискивая знакомые черты, приметы Кассиана. Внутри все было сжато в тугой комок. Он чувствовал вес крошечного флакончика в кармане, тот самый яд, что ждал своего часа. Это было грязно. Низко. Не его методы. Но пари висело над ним, а «Сплетенье» манило, как мираж в пустыне.

Эйдан вошел в зал, сохраняя на лице вежливую улыбку. Он легко влился в поток невинного флирта и светских бесед.

Дамы, оценив его темную элегантность на фоне общего блеска, одаривали его заинтересованными взглядами. Он отвечал на улыбки, раздавал небрежные комплименты об их нарядах и остроумии, улавливая обрывки сплетен об удачных сделках, скандальных разводах и последних модах. С мужчинами обменивался ничего не значащими фразами о скачках, политике.

И вот, удачный момент. За одним из столиков, уставленных яствами, заметил самого лорда Кассиана.

Тучный мужчина с самодовольным выражением лица, окруженный льстивыми приспешниками.

Около него, словно дорогое украшение, возвышалась его жена Вивиан. Молодая, статная, она резко контрастировала с пожилым, обрюзгшим мужем. Ее изящное платье из темно-зеленого шелка, усыпанное изумрудами, выгодно подчеркивало фигуру, а высокая прическа, украшенная жемчугом, придавала ей поистине королевский вид.

Но взгляд ее темных глаз, блуждающий по залу, был холодным. В нем не читалось ни нежности, ни восхищения, когда она изредка поглядывала на Кассиана, лишь скука и нескрываемое раздражение.

Казалось, единственное, что ее удерживало подле мужа, так это усыпанный бриллиантами перстень, слишком большой для ее тонких пальцев, словно еще одно напоминание о богатстве Кассиана.

Когда же он, откинувшись на спинку стула, хлопнул себя по выпирающему животу и громко рассмеялся какой-то пошлой шутке, Вивиан лишь слегка поморщилась, словно от неприятного запаха, и тут же отвернулась, потупив взор.

«Какая ирония», – мелькнуло у Эйдана. Спасать ее от мужа, убивая его. Его собственное отражение в полированной поверхности стола показалось ему чужим, искаженным.

Рядом с ними суетился молодой официант, лицо которого покрылось испариной от старания и страха что-то опрокинуть. Он тянулся к приборам на дальнем краю стола, рискуя задеть локтем массивный хрустальный графин с вином, что покачивался на самом краю.

Это шанс!

Мысль пронеслась в сознании Эйдана острее и яснее, чем когда-либо. Время словно замедлило ход. Гул голосов, смех, звон бокалов – все это отступило на второй план, превратившись в приглушенный фон. Мир сузился до стола, официанта, графина и того единственного бокала с темно-рубиновой жидкостью, что стоял перед Кассианом.

Эйдан стремительно двинулся вперед. Его тело, привыкшее к молниеносным реакциям, сработало на автомате. Он не побежал, но его шаги были быстрыми и точными, словно хищник, закрывающий дистанцию перед решающим броском.

– Позвольте, – его голос прозвучал удивительно спокойно, бархатно, пока все внутри застыло в ледяном напряжении.

Он галантно перехватил руку официанта, легким, почти танцующим движением поправив приборы на месте и отодвинув злополучный графин в безопасную зону. В этом же плавном движении его левая рука описала неприметную дугу. Пальцы, сильные и цепкие, скользнули к бокалу Кассиана. Вспыхнула, будто крошечная светлячок во тьме, миниатюрная стеклянная ампула, спрятанная между пальцев. Две капли, невесомые и невидимые, как дождевая пыль, упали в густое вино, растворились без следа, не изменив ни цвета, ни аромата.

Сердцебиение. Оно оглушительно стучало в висках, заглушая все остальные звуки. Кровь гудела в ушах, и Эйдан поймал себя на мысли, что задержал дыхание.

– Благодарю, сэр, – пробормотал официант, его растерянное лицо выражало безмерную благодарность. Сам Кассиан бросил на Эйдана ленивый, скорее раздраженный, чем благодарный взгляд, будто тот отвлек его от важной беседы, и тут же вернулся к разговору.

Эйдан отступил на шаг, растворяясь в пестрой толпе гостей, словно тень. Внешне он оставался воплощением спокойствия – ни один мускул не дрогнул на его бесстрастном лице. Но внутри все клокотало, переворачивалось и рвалось наружу. Адреналин, горький и знакомый, ударил в кровь, заставив пальцы похолодеть, а в груди заныла знакомая пустота.

«Неужели я действительно сделал это?»

Вопрос прозвучал в его сознании с пугающей ясностью. Это было совсем не то, к чему он привык. Вспомнился запах пороха, хруст костей под ударом, ясный и честный взгляд врага перед схваткой. Всегда – лицом к лицу. Всегда – открытый бой, где ставкой была его собственная жизнь. А это… это была грязная, крысиная возня. Удар в спину, подкуп, яд. Методы Изабеллы.

Сомнения, извилистые и ядовитые, как змеи, начали заползать в душу, отравляя первоначальную решимость. Они шептали о чести, о которой он так громко кричал Цирану. О том, что он сейчас ничем не лучше брата, плетущего интриги.

Сердце противно екнуло, совершив болезненный кульбит где-то в районе горла.

«А что, если яд не подействует? Изабелла могла солгать». Мелькнула шальная, предательская надежда. «Может, еще не поздно? Подойти, «случайно» задеть бокал, извиниться… Вылить эту гадость в цветочный горшок, пока никто не видит…»

Он мысленно ощупал карман, где лежал тот самый флакончик. Он был пуст. Точка возврата пройдена.

Нет.

Отступать нельзя. Слишком многое поставлено на карту. Не просто пари, не просто власть «Сплетения». Это его будущее. Его шанс раз и навсегда доказать Циарану, что он способен на невозможное. Его билет к Магре, к той самой принцессе, чей образ не давал ему покоя. Его честь? Он с горечью осознал, что оставил ее в том бокале, смешав с ядом.

Он перевел взгляд на Кассиана. Тот откашлялся, собираясь что-то сказать, поднимая руку, чтобы привлечь внимание гостей. Видимо, очередной помпезный тост.

В горле у Эйдана вдруг пересохло, словно он наглотался песка. Он сглотнул, но комок не исчез. Ладони, всегда сухие и уверенные, предательски вспотели. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу, пытаясь через физическую боль заглушить смятение внутри.

Он сделал свой выбор. Стоял в толпе нарядных кукол, с улыбками на масках, и ждал. Ждал, когда яд, который он сам подал, начнет свою работу.

И будь что будет.

Вскоре Кассиан поднялся, требуя внимания.

– Друзья! – полный самолюбования, он улыбнулся собравшимся – Сегодня мы собрались здесь, в стенах моего скромного дома, чтобы отметить очередную ступень нашего общего… процветания!

Он сделал театральную паузу, наслаждаясь вниманием.

– Как вам известно, я только что получил лицензию на открытие пятого заведения в престижнейшем районе «Золотого квадрата». Новый «Вертуин» станет закрытым клубом для самой изысканной публики. И самое главное – вчера был подписан указ о легализации ставок на виртуальные гонки в нашей юрисдикции. А кто, как не мы, контролирует все основные трассы?

В зале пронесся одобрительный гул. Это означало монополию на новый вид азарта.

– Это значит, что я стал чуточку богаче, а наши клиенты – чуточку счастливее, ведь мы предлагаем им то, чего нет больше нигде: эксклюзивный доступ и адреналин высшей пробы. Пусть золото рекой льется в наши хранилища, пусть враги трепещут от одного нашего имени, и пусть наши жены всегда радуют глаз!

Он высоко поднял бокал, в котором играло рубином дорогое вино.

Зал отозвался шумом одобрения. Бокалы звонко соприкоснулись.

В этот самый момент, снаружи, во дворе, раздался шум, переходящий в громкую перебранку. Сквозь открытые окна донеслись крики, брань, и звук, похожий на треск ломающегося металла.

Гомон в зале стих.

Любопытствующие головы потянулись к окнам, пытаясь разглядеть, что происходит.

– Да что там такое? – недовольно проворчал Кассиан, нахмурившись и отставляя не тронутый бокал в сторону. – Опять эти слуги что-то не поделили.

Но шум не утихал, а наоборот, нарастал.

– Похоже, не слуги, – пробормотал кто-то из гостей, встав и выглядывая в окно. – Кажется, потасовка, и… о, нет! Это же машина лорда…

Кассиан моментально переменился в лице. Самодовольная улыбка слетела, уступив место тревоге. Он быстро подошел к окну, пытаясь оценить ситуацию.

– Что с моей «Ласточкой»?! – взревел он, увидев открывшуюся картину.

Посреди двора, некогда уставленного роскошными автомобилями, разворачивалось настоящее побоище. В центре этого безумия, зажатый между двумя грудами искореженного металла стоял виновник торжества – машина с разбитыми фарами и дымящимся капотом.

За рулем этого монстра сидел мужчина – донельзя пьяный. Лицо его было багровым, глаза безумно вращались, а рот изрыгал потоки нечленораздельных ругательств. Он отчаянно крутил руль, пытаясь вырваться из железного плена, но колеса лишь беспомощно прокручивались, разбрасывая вокруг куски грязи и обломки бамперов.

Началась бешеная давка.

Кассиан, чья «Ласточка» до этого момента была предметом его неистовой гордости, а теперь, похоже, стремительно превращалась в «подбитого баклана», завопил так, что хрустальные люстры в зале, казалось, зазвенели от ужаса.

Он ринулся к выходу, расталкивая гостей, как кегли, и вылетел во двор, оставив за собой шлейф отборного мата, который мог бы посоперничать с лексиконом портового грузчика.

Эйдан, наблюдая за разворачивающейся вакханалией, едва сдерживал усмешку.

Гости, оправившись от первого шока, разделились на два лагеря.

Одни, с любопытством зевак, столпились у окон, делая ставки на то, кто выйдет победителем из схватки – разъяренный Кассиан или не менее разъяренный «убийца» его любимой машины.

Другие, более трусливые, предпочли ретироваться, пользуясь суматохой, пока их собственные экипажи не постигла та же участь.

Сам же Эйдан, решив, что его миссия на этом вечере выполнена, направился к балкону, стараясь не привлекать к себе внимания.

Нет, отрава – это не его метод. Уж лучше бы дали винтовку да позицию на чердаке напротив – куда эффективнее, чем эти женские игры с ядами. Не хватало еще бегать за Кассианом, упрашивая того выпить бокал вина. Глупости какие в самом деле.

Выбравшись, наконец, из душного зала, полного взволнованными аристократами, Эйдан с наслаждением вдохнул свежий воздух на небольшом балкончике, выходившем во внутренний двор.

Картина, представшая его взору, заставила невольно усмехнуться.

Пьяный водитель, видимо, окончательно потеряв связь с реальностью, решил, что автомобиль – это всего лишь немного усовершенствованный конь, и теперь пытался оседлать оного, как лихой ковбой. Сначала он с упорством, достойным лучшего применения, таранил припаркованные машины, превращая их в груды металлолома.

Лорд Кассиан, пытаясь вразумить нерадивого «жокея», бегал вокруг, рискуя быть раздавленным, но подступиться к обезумевшему драйверу не мог. Тот, отбиваясь от хозяина, случайно зацепил чей-то роскошный лимузин, который покатился под уклон и, набрав скорость, врезался в статую обнаженного Амура, украшавшую фонтан в центре двора.

Амур, не выдержав такого варварства, разлетелся на куски, обдав присутствующих градом мраморных осколков.

Но водитель, не удовлетворившись содеянным, решил, что ему пора на праздник. К сожалению, из машины он выйти забыл. Или забыл, что он в машине, или же решил, что негоже такому уважаемому человеку, как он, идти пешком, когда есть целый конь, пусть и железный. В общем, какова бы ни была истинная причина, последствия не заставили себя ждать.

Взревев мотором, его конь рванулся с места, взметая фонтаны гравия и песка, и, будто разъяренный бык на корриде, устремилась прямо к парадному входу особняка.

Кассиан, застывший до этого с раскрытым ртом, выпученными глазами и медленно отползающий в сторону, вдруг осознал, что красивая, парадная дверь и ведущее к ней крыльцо, – единственная преграда между ним, вмиг потерявшим все признаки аристократизма, и взбесившейся машиной.

Он заметался по пятачку у крыльца, зажатый между машиной и ступеньками, что вели к заветной двери, ведущей внутрь особняка. Дебошир не останавливался. Он с завидной настырностью таранил ступеньки крыльца.

И лорд Кассиан, как был, в своем красивом, но уже испачканном после падений на землю костюме, в дорогих, но совершенно стоптанных ботинках, сделал неуклюжую попытку вскарабкаться по колонне, что поддерживала козырек у входа.

Эйдан усмехнулся.

Нет, он определенно не возьмет на себя убийство Кассиана. Прошлая жизнь осталась в прошлом. Изабелла, конечно, хитра и изворотлива, но он не позволит ей снова втянуть себя в грязные дела. Не ради Сплетения, не ради власти, не ради чего бы то ни было. Он уже давно не тот Эйдан, который жил по законам преступного мира.

Он найдет другой способ встретиться с Рагнаром. Если понадобится – заплатит. Уж что-что, а деньги у него есть. А если торговец редкостями окажется несговорчивым, что ж, всегда можно надавить. Связи у Эйдана обширные, и не только в высшем свете. Или же он может вовсе не искать встречи. В конце концов есть еще старый переводчик из Нижнего города. Уж он то подскажет где искать.

Эйдана словно током пробило. Яд! Забыв о пьяном водителе и общей суматохе, он вспомнил о крошечных каплях в бокале Кассиана. Хоть он и решил отказаться от убийства, оставлять отравленное вино на столе было нельзя. Это создавало ненужный риск, и невинные могли пострадать.

Решительно направившись обратно в зал, он скользил между столиками, стараясь выглядеть непринужденно. Внимание гостей, прикованное к окнам, ему играло на руку. Добравшись до столика Кассиана, он заметил, что бокал с вином так и остался стоять нетронутым. Отлично. Аккуратно он взял бокал и, развернувшись, направился к выходу из зала, ведущему на служебную лестницу. Внизу наверняка найдется раковина или слив.

Спускаясь по полупустой лестнице, Эйдан услышал приглушенные голоса, доносившиеся из-за приоткрытой двери боковой комнаты, расположенной на промежуточном этаже.

Голоса показались знакомыми.

Приблизившись, он понял, что это были Циаран и… Вивиан, жена лорда Кассиана. Что они могут тут делать наедине, да еще и в такой суматохе? Любопытство и какое-то нехорошее предчувствие заставили Эйдана замедлить шаг и прислушаться.

–…ты уверен, что этот идиот справится? – шептала Вивиан, голос ее был напряженным и каким-то злым, совсем не похожим на томно-сладкий тон, которым она обычно обращалась к гостям.

– Не волнуйся, милая, – отвечал Циаран, в его голосе звучала самодовольная уверенность, от которой Эйдану стало противно. – Он профессионал. Этот пьяный балаган всего лишь отвлекающий маневр. Пока все глазеют на двор, нужный человек уже целит в его затылок. Осталось дождаться, когда этот кретин перестанет метаться по площади.

– Надеюсь, – голос Вивиан стал еще тише. – Если что-то пойдет не так…

– Ничего не пойдет не так. Я все продумал. И заплатил достаточно, чтобы этот наемник выполнил свою работу идеально. А как только все закончится… – Циаран понизил голос почти до шепота, – мы наконец-то будем вместе. И все это…, – он, видимо, обвел рукой комнату, подразумевая богатство Кассиана, – будет нашим.

Эйдан замер, словно громом пораженный.

Наемник? Настоящий киллер? И пьяный водитель – это всего лишь… приманка?

Он вспомнил вино в своей руке. Отравленное вино. Изабелла… Это была ее идея – отравление. Но Циаран говорил о наемнике, о другом убийце. Значит, Изабелла не единственная, кто хочет смерти Кассиана. И Циаран… замешан в этом?

Но что самое раздражительное – Циаран был подлым двуличным гаденышем: ненавидел Эйдана за его прошлое, а сам не гнушался пользоваться услугами его бывших коллег.

Забыв об отравленном вине, которое он все еще сжимал в руке, Эйдан с силой распахнул дверь ногой. Дерево с треском поддалось, отскочив от косяка и ударившись о стену с таким грохотом, что, казалось, по всему особняку прокатилось эхо.

Внутри Вивиан и Циаран буквально отпрыгнули друг от друга, как парочка школьников, застуканных за запретной игрой. Хотя их игра была куда опаснее – с жизнями других людей. Воздух в маленькой комнатке был густым и спертым, пахнущим дорогими духами Вивиан и коньяком, который, судя по всему, принес с собой Циаран.

Глаза Вивиан расширились от испуга, на секунду в них мелькнул настоящий, животный страх. Циаран же опешил, его лицо залила густая краска гнева, от кончика носа до лысеющих висков.

– Эйдан! Что за черт…?! – прорычал он, инстинктивно сжимая кулаки и принимая позу, будто готовился броситься в атаку. Все его тело напряглось, как у загнанного в угол зверя.

– Что за черт творится здесь, Циаран, это ты мне объяснишь! – голос Эйдана был низким, холодным и опасным. Он не кричал, и от этого его слова звучали еще страшнее.

Он сделал шаг вперед, переступая порог и оказываясь внутри комнаты. Дверь он захлопнул за собой с таким же решительным щелчком, отрезая их от внешнего мира, от гомона гостей, от того абсурдного спектакля, что разворачивался во дворе. В его руке бокал с вином вздрогнул, кроваво-рубиновая жидкость плеснулась к самому краю, едва не перелившись через край.

Ирония, – мелькнуло у него в голове, – сейчас прольется не кровь, а просто вино.

Вивиан, дрогнув лишь на мгновение, с поразительной скоростью взяла себя в руки. Ее черты смягчились, на лице расцвела маска невинного, почти детского удивления. Она была актрисой от рождения.

– Эйдан, что случилось? – голос ее звучал сладко и искренне. – Почему ты так… грубо? Мы просто разговаривали.

– Не притворяйся, Вивиан, – перебил ее Эйдан, его взгляд, тяжелый и неумолимый, даже не дрогнул, не отвел от брата.– Я все слышал. Про наемника. Про ваш изящный план… Про все.

Маска на лице Вивиан треснула. Все краски разом сбежали с ее щек, оставив кожу мертвенно-бледной, почти прозрачной. Она поняла – игра окончена. Притворяться бессмысленно. Циаран, напротив, словно взбесился окончательно. Его гнев, всегда находившийся на коротком поводке, сорвался с цепи.

– Подслушивал?! – он выдохнул это слово с таким презрением, будто это было худшее из возможных преступлений. – Ты… ты всегда был подонком, Эйдан! Но подслушивать – это… это уже полная низость!

– Низость, – парировал Эйдан, его голос оставался ледяным и ровным, – это спать с невестой брата за неделю до свадьбы. И строить планы убийства мужей своих любовниц. – Он сделал маленькую, едва заметную паузу, давая словам впитаться в их сознание. – И, кажется, делать это на деньги отца. На наши семейные деньги, которые ты так бездарно транжиришь на свои мелкие интриги.

Вивиан, оправившись от шока, решила вступить в игру. Она выпрямилась, ее поза выражала оскорбленное достоинство.

– Не смей так разговаривать с Циараном! – ее голос зазвенел, как разбитое стекло. – Это не твое дело!

– О, еще как мое, – усмехнулся Эйдан, коротко, беззвучно. Он наконец перевел на нее взгляд, полный такого откровенного презрения, что она невольно отступила на шаг. – Семейное дело, милая. Видишь ли, деньги, которые твой… друг, – он с отвращением выдохнул это слово, – тут так щедро расходует на киллеров, частично принадлежат и мне. И я не собираюсь спонсировать его мелкие, грязные делишки.

– Грязные делишки? – вскинулась Вивиан, стараясь скрыть промелькнувший в глазах испуг под толстым слоем высокомерия. Ее смех прозвучал фальшиво и резко. – Ты смешон, Эйдан! Какое тебе дело до моих… личных отношений с Циараном? Тебя всегда волновали только служба императору да твое драгоценное рвение в лизоблюдстве. Неужели зависть к активной жизни покоя не дает?

Слова ее, отточенные и ядовитые, ударили Эйдана с неожиданной силой, словно пощечина. Они задели что-то глубоко и по-детски ранимое, ту часть его, что все еще сомневалась в своем выборе, в своем месте в этом мире. На мгновение он потерял дар речи, ощутив вспышку чистой, неконтролируемой ярости. Перед глазами поплыли темные пятна, в висках застучало.

Циаран, почувствовав слабину, мгновенно воспользовался ею. Он выпрямился, его грудь раздулась от ложной храбрости.

– Да, именно, Эйдан! – подхватил он, его голос зазвучал громче, увереннее. – Ты о себе подумай! Весь такой важный, всегда в стороне, всегда выше всех… А на самом деле что? Прибежал сюда, подслушивать чужие разговоры в замочную скважину, как последний… шпион!

Эйдан медленно покачал головой, и на его губах появилась кривая, безрадостная усмешка. Он смотрел на них, на эту парочку, увязшую в своем вранье и самооправданиях, и чувствовал лишь горькую усталость.

– Подслушивать? – он тихо рассмеялся, и его смех прозвучал неприятно и горько, заставляя Вивиан невольно передернуть плечами. – Теперь я понимаю истинный масштаб вашего… падения. И должен признать, Циаран, ты меня удивляешь. Всегда так громко кричал о чести, о благородстве, презирал мое прошлое…

– Замолчи! – прорычал Циаран, его кулаки сжались так, что кости затрещали. Слюна брызнула из уголка его рта. – Какое ты имеешь право…?!

– А какое ты имеешь право меня судить? – голос Эйдана вдруг сорвался, став громче и острее. Он сделал шаг вперед, и Циаран инстинктивно отпрянул. – Ты меня, человека с прошлым, клеймишь убийцей, наемником! А сам что делаешь сейчас? Заказываешь убийство исподтишка, чужими руками! И ради чего? – он с презрением окинул взглядом комнату, будто в ней было сосредоточено все ничтожество их замысла. – Ради денег? Власти? Или ради женщины, которая к тебе, как я погляжу, вовсе не пылает любовью, а просто ищет, на чьи плечи перебраться из одной богатой постели в другую?

Вивиан гневно сверкнула глазами, ее губы исказила гримаса ярости, но она сжала их в тонкую ниточку и промолчала. Она была умной и понимала – сейчас лучше не встревать.

Эйдан повернулся к Циарану, вплотную подойдя к нему. Он смотрел брату прямо в глаза, ища в их карих глубинах хоть крупицу того, что когда-то делало их братьями.

– Скажи мне, Циаран, – его голос вновь стал тихим, почти интимным, и от этого прозвучал еще страшнее, – тебе не надоело подбирать объедки? Сначала Миранда. Невеста твоего брата. Моя невеста. Теперь – жена твоего… благодетеля. Неужели это все, на что ты способен? Вечно крутиться вокруг чужих женщин, вокруг чужих денег, вокруг чужих жизней, пока другие строят свою? Добиваются чего-то… по-настоящему ценного?

Циаран покраснел еще сильнее, его лицо стало багрово-сизым. Казалось, сосуды вот-вот лопнут от напряжения. Дыхание его стало хриплым и прерывистым.

– Ну вот когда женишься на принцессе Магре, – он выдохнул, и каждое слово было пропитано такой концентрированной злобой, что, казалось, отравляло воздух, – тогда и покажешь мне «класс», братец.

И в этот момент Эйдану все стало окончательно ясно. Циаран не изменится. Не мог. Вся его жизнь, вся его суть была построена на этой ненависти, на этой вечной конкуренции с тенью брата. Он не хотел просто выиграть пари. Он хотел унизить, растоптать, доказать, что Эйдан ничем не лучше, а все его попытки измениться – лишь лицемерие.

Вместо того чтобы поддаться гневу, Эйдан почувствовал странное, леденящее спокойствие. Гнев ушел, оставив после себя лишь твердую, холодную решимость. Его взгляд упал на бокал в его руке. На то самое вино, которое должно было стать орудием убийства по воле Изабеллы. Он с отвращением посмотрел на него, словно держал в руке не стекло, а нечто омерзительное и живое.

С резким, отрывистым движением он отшвырнул бокал в сторону. Тот описал в воздухе короткую дугу и с глухим, звенящим ударом разбился о стенку металлического мусорного ведра. Рубиновые брызги, словно капли крови, разлетелись по стене и полу. Эйдан уже не обращал на это внимания.

Он твердо решил. Он не просто отказывался от убийства. Он не позволит этому случиться. Он спасет этого несчастного, глупого лорда Кассиана. Не ради него, а ради себя. Чтобы доказать себе, что он все еще тот, кем пытается быть.

Не говоря больше ни слова, он резко развернулся, распахнул дверь и ринулся прочь, назад, в гулкий зал, расталкивая онемевших от происходящего гостей.

«Главное – увести его. Сейчас, пока не поздно», – лихорадочно думал он, прокладывая себе путь сквозь толпу, как таран. Его мозг работал с предельной скоростью, выстраивая маршрут, ища укрытие. «А там разберемся.»

Он выбежал на улицу, в самый эпицентр хаоса, который, казалось, уже начал стихать – пьяный водитель, исчерпав запасы ярости, уснул за рулем своего искалеченного автомобиля. Лорд Кассиан, все еще красный от ярости, с лицом, перекошенным бессильным гневом, пытался оттереть грязь с подола своего дорогого плаща, что-то бормоча себе под нос. Карикатура на оскорбленное достоинство.

Эйдан, немедля ни секунды, схватил его за руку выше локтя, сжимая так, что Кассиан взвизгнул от неожиданности и боли.

– Какого черта?! – взревел лорд, пытаясь вырваться. Его глаза, маленькие и свиные, бегали от Эйдана к своей машине и обратно. – Ты что, тоже с ними заодно?! Отпусти!

– Бежим, идиот, не время для разговоров! – прошипел Эйдан, пытаясь потащить его к дому, к относительной безопасности стен.

Но Кассиан, ослепленный яростью и унижением, увидел в нем не спасителя, а еще одного участника этого кошмара. Он упирался, отбрасывая свой вес назад, его крик стал еще громче и истеричнее.

– Пусти! Сумасшедший! Я сам разберусь! Я его… я его самого…

И в этот самый момент, прямо в висок Кассиана, со свистом врезалась пуля.

Звук выстрела был коротким, приглушенным в общем гаме, но он прозвучал в ушах Эйдана оглушительнее любого грома. Он почувствовал, как тело в его руках вздрогнуло, совершило короткое, судорожное движение. Голова Кассиана дернулась, и теплые, липкие брызги ударили Эйдану в лицо, в губы, запах меди и смерти заполнил ноздри. Он инстинктивно напряг мышцы, пытаясь удержать обмякшую, невероятно тяжелую ношу.

Тело Кассиана безвольно повисло на его руке, голова откинулась, обнажив маленькую, аккуратную дырочку в виске, из которой непрерывно, с ужасающим постоянством, хлестала алая струйка, заливая шею, плечо, его собственный костюм.

Эйдан замер, в оцепенении уставившись на мертвое лицо в сантиметре от своего. Он все еще держал его, чувствуя под пальцами тепло уходящей жизни, глядя в остекленевшие, ничего не выражающие глаза. Время остановилось.

– Нет… – его собственный голос прозвучал чужим, сдавленным шепотом. – Только не это…

Тишина, которая обрушилась на двор, была оглушительной. Все взгляды – десятки пар глаз – были прикованы к нему. К человеку в дорогом, теперь залитом кровью костюме, который держал на руках только что убитого лорда. В этих взглядах не было обвинения – лишь шок, животный ужас и полное, абсолютное непонимание. Никто, кроме него, не видел снайпера. Никто не слышал заговора. Они видели только финал: он и труп.

Он медленно, почти бережно, опустил безжизненное тело Кассиана на землю. Руки его дрожали. Он смотрел на свою окровавленную ладонь, на темные пятна на белоснежной рубашке, и не мог поверить в происходящее. Ловушка захлопнулась. И он оказался в самой ее сердцевине.

***

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багрово-золотые тона, словно кто-то пролил на горизонт дорогое вино и расплавленное золото. Длинные тени тянулись от домов, поглощая город, и только в комнате Изабеллы царил свой, особый мир – мир полумрака, разбавленного мягким, трепещущим светом нескольких свечей. Воздух был густым и сладким, пахнущим воском, дорогими духами и тайной.

Эйдан сидел в глубоком кресле, отгороженный от внешнего мира его высокой спинкой. Он скрестил руки на груди, но пальцы его были сжаты так, что кости белели. Он наблюдал за Изабеллой, которая, словно пантера, неторопливо расхаживала по комнате. Ее тень плясала на стенах, то удлиняясь, то съеживаясь.

Он видел ее иной – не той хищной владелицей игорного дома. Сейчас в ее глазах было что-то теплое, неуверенное, та самая пресловутая влюбленность, которую она тщетно пыталась задавить в себе. Она то и дело, неосознанно, теребила шелковистый край платья, закусывала нижнюю губу до красноты, а когда их взгляды случайно встречались, в ее глазах вспыхивали озорные, почти девичьи искорки, мгновенно выдавая ее волнение. Эта уязвимость делала ее почти чужой, и оттого – опасной по-новому.

Эйдан задумчиво покрутил в руке бокал с янтарным виски. Лучи уходящего солнца, пробиваясь сквозь щели в шторах, играли в напитке, создавая на дне бокала причудливые сверкающие узоры. Он смотрел на них, но видел другое – багровую лужу на мостовой, стеклянные глаза Кассиана.

– Он мертв, – тихо произнес Эйдан, и его голос прозвучал глухо, будто из-под земли, нарушая зыбкое молчание. – Кассиан мертв.

Изабелла замерла на полпути, ее плечи слегка вздрогнули, будто от внезапного порыва ветра. Она медленно, слишком медленно, повернулась к Эйдану. В ее глазах, отражавших пламя свечей, плясали не только блики, но и неподдельная тревога.

– Я знаю, – глухо ответила она, отводя взгляд к темному уголку комнаты. – Новости в нашем городе распространяются быстрее чумы. Особенно такие.

– Это Циаран, – голос Эйдана звучал устало, с какой-то обреченной опустошенностью. – У него… планы. На имущество лорда. И… на Вивиан.

Изабелла подошла ближе, ее шелковое платье зашуршало. Она села на широкий подлокотник его кресла, так близко, что он почувствовал исходящее от нее тепло. Она задумчиво уставилась на язычок пламени свечи, будто ища в нем ответы.

– Похоже, твой брат оказался куда более… амбициозным, чем мы думали, – тихо проговорила она, почти шепотом. – Я не ожидала, что он решится на такое. Прямое устранение… это не его стиль.

– Амбициозным? – Эйдан горько усмехнулся, и звук этот был похож на сухой треск. – Скорее, безрассудным. И опасным. Как загнанный зверь, который уже не разбирает путей к отступлению.

– Что ты имеешь в виду? – Изабелла нахмурилась, переводя взгляд с огня на его профиль.

– Я слышал его разговор с Вивиан, – пояснил Эйдан, сжимая бокал так, что стекло могло треснуть. – Он ведет себя так, будто вынужден побираться за последнюю монету. Видит в Вивиан не женщину, а шанс… шанс стать богаче, значительней… обрести хоть какую-то власть, которую у него отняли.

– Вивиан… – протянула Изабелла, и в ее голосе прозвучало знакомое презрение. – Эта змея, без сомнения, тоже в деле. Не удивлюсь, если это она, с ее ядовитыми шепотками, и подтолкнула твоего братца на столь отчаянный шаг. У нее были свои, веские причины желать смерти мужу. Очень веские.

Эйдан поднялся с кресла, его движения были резкими, наполненными сдерживаемой энергией. Он подошел к окну, раздвинул тяжелую портьеру и невидящим взглядом уставился на город, тонущий в сумерках. Огни зажигались один за другим, словно россыпи фальшивых бриллиантов на бархате ночи.

– Что ж, – произнес он, глядя в эту иллюминацию, – Кассиан устранен. Но, как оказалось, не моими руками. – Он обернулся к ней, его фигура была темным силуэтом на фоне угасающего неба. – И что теперь, Изабелла? Можешь считать, что я не выполнил свою часть уговора… и требовать, что твоей душе угодно, как плату за Рагнара?

Изабелла молчала. Она не сводила с него взгляда, и в ее глазах бушевала целая буря эмоций – тревога за него, решимость не отпускать, и… что-то еще, что Эйдан не мог сразу распознать, что-то глубокое и беззащитное.

– Ты не выполнил уговор, – медленно, растягивая слова, проговорила она, поднимаясь и приближаясь к нему. Ее шаги были бесшумными по мягкому ковру. – Ты не пролил крови. – Она остановилась в шаге от него. – Но я всё равно дам тебе то, что ты хочешь, Эйдан.

– Но что ты хочешь взамен? – сказал он, наклонившись чуть вперед, чтобы заглянуть ей в глаза, поймать тот неуловимый отблеск истины.

Изабелла замерла. Ее дыхание участилось, слегка приоткрыв губы. На ее обычно бледных щеках выступил легкий, предательский румянец. Она пыталась дышать ровно, но грудь вздымалась слишком заметно.

– Разве я похожа на женщину, которая требует плату за каждую услугу? – прошептала она, не отводя взгляда, бросая вызов и в то же время моля о пощаде.

– Ты похожа на Изабеллу, – усмехнулся Эйдан, но в его усмешке не было злобы. Была усталая констатация факта. – А Изабелла никогда ничего не делает просто так. В ее мире за все есть цена.

Их лица были в опасной близости, взгляды скрестились, словно клинки. Эйдан видел, как расширились ее зрачки, поглощая радужку, как задрожали длинные ресницы. В комнате повисла напряженная, густая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием и тихим потрескиванием свечей.

Изабелла, вместо ответа, медленно, почти с благоговением, подняла руку. Ее пальцы, тонкие и прохладные, коснулись его щеки, провели по резкой скуле, задержались на уголке его губ. Ее прикосновение было обжигающим.

– Ты прав, Эйдан, – прошептала она, хриплым и сдавленным голосом. – Я не делаю ничего просто так. Но иногда… – она сделала крошечную, почти незаметную паузу, – иногда я готова сделать исключение. Для тебя.

Некоторое время они стояли так, не двигаясь, поглощенные тишиной и взаимным притяжением, пока Эйдан не сделал шаг назад, разрывая натянувшуюся между ними нить.

– Значит, Рагнар, – хриплым, не своим голосом произнес он, отворачиваясь и проводя рукой по лицу. – И где ты предлагаешь с ним встретиться? Не думаю, что он захочет явиться сюда, в твое логово.

– Не здесь, конечно, – Изабелла, справившись с мимолетной слабостью, отстранилась, и ее голос вновь обрел привычные, уверенные нотки. Она снова надела маску, но на этот раз это далось ей заметным усилием. – Есть одно местечко. Таверна «Под дубом». Знаешь такую?

– «Под дубом»? – переспросил Эйдан, нахмурившись. – Что-то знакомое… Ах да, забегаловка на самой окраине Нижнего города. Крысы, вечная грязь и отвратительное пойло, которое проще назвать отравой. Не самое подходящее место для встречи с таким… респектабельным дельцом, как Рагнар.

– Не скажи, – возразила Изабелла, и в ее глазах мелькнула тень старой, хитрой улыбки. – Именно там, в самом что ни на есть злачном месте, у него и обустроена потайная комната. Своего рода… частное хранилище для особо ценных клиентов. Поверь мне, это куда безопаснее, чем встречаться здесь, у всех на виду, или в его официальной лавке, где за каждым углом могут стоять уши.

– И когда встреча? – спросил Эйдан, снова поворачиваясь к ней. Его взгляд был твердым, деловым, но Изабелла, знавшая его лучше, видела в глубине его глаз ту же тревогу, что грызла и ее.

– Завтра, – ответила она. – В полночь. Рагнар будет ждать тебя… – она запнулась, – Нас…

– Хорошо, – коротко кивнул Эйдан. – Я справлюсь сам. Тебе не нужно идти.

– Но… – Изабелла резко замолчала, словно поймав себя на чем-то. Она хотела быть рядом – не только чтобы контролировать ситуацию, но и из-за собственных, эгоистичных причин, из-за этого комка тревоги, сжимавшего ей горло при одной мысли отпускать его одного в это логово.

– Не беспокойся, – перебил ее Эйдан, заметив ее мгновенное замешательство, тень сомнения, промелькнувшую в ее глазах. – Я знаю, как вести дела с такими людьми, как Рагнар. У меня есть опыт.

Изабелла закусила губу до боли, не сводя с него взгляда. В ее глазах боролись желание возразить, настоять на своем, и… страх. Старый, знакомый страх снова остаться одной у этого окна, в ожидании, которое может оказаться вечным.

– Как скажешь, Эйдан, – тихо, почти покорно сказала она, опуская глаза и разглядывая узор на ковре. – Только… будь осторожен. Рагнар не тот человек, которого стоит недооценивать. Он, как и я, никогда не играет в одни ворота.

– Я знаю, – кивнул Эйдан, его взгляд на мгновение смягчился. – Спасибо. За помощь, Изабелла.

Он помедлил еще секунду, стоя у двери, словно борясь с невидимой силой, тянувшей его назад, к теплу свечей и ее тревожному взгляду. Затем резко развернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком.

Изабелла не двинулась с места. Потом медленно подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу, уставившись на темнеющий, безразличный город. В душе ее бушевали и кипели противоречивые чувства: обида на его отстраненность, горькое разочарование, тревога… и всепоглощающий страх. Страх за него, за этого упрямого, раненого волка, который снова уходил в ночь, даже не оглянувшись.

Маска роковой, неприступной женщины, которую она так тщательно выстраивала годами, треснула и осыпалась осколками, обнажив ту самую израненную, одинокую душу, что всегда ждала его у этого окна.

***

Воздух в таверне «Под дубом» был густым от запаха прокисшего пива, пота и дешевого табака. Полумрак, прорезанный лишь тусклым светом сальных свечей, скрывал лица посетителей – воров. Закопченные стены украшали оленьи рога, чучела каких-то неведомых тварей и пожелтевшие от времени плакаты с объявлениями о розыске беглых преступников.

Он сидел в темном углу, наблюдая за толпой. Его взгляд, острый и внимательный, скользил по лицам пьяных наемников, проституток и мелких воришек. Он ждал.

Из задней комнаты, окутанной клубами дыма, вышел громила с лицом, украшенном шрамами. Он кивнул Эйдану и жестом пригласил следовать за ним.

Рагнар, бывший главарь одной из самых опасных банд столицы, а ныне – торговец краденым и запрещенными магическими артефактами, встретил Эйдана в своем кабинете. Комната была маленькой и душной, заваленной всяким хламом: старинными книгами, странными инструментами, бутылками с зельями и сушеными травами. В центре стола горела свеча, отбрасывая пляшущие тени на стены.

– Эйдан, – Рагнар ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы. – Давно не виделись. Чем обязан визиту такой важной птицы? Неужели император решил обратиться к черному рынку?

Эйдан не стал тратить время на пустые любезности.

– Мне нужно Сплетенье, Рагнар. Ты знаешь, о чем я.

Он прищурился, изучая Эйдана взглядом.

– Красный шелест? – его голос стал низким и хриплым. – Белла говорила, что ты ищешь ее… Это опасная вещица, Эйдан. И очень дорогая. Даже для тебя.

– Я знаю цену, – холодно ответил Эйдан. Он бросил на стол тяжелый мешочек с золотом. Звон монет прозвучал в тишине как вызов. – И я готов заплатить.

Рагнар взвесил мешочек в руке. Его глаза заблестели жадностью. Но он не спешил.

– Золото – это еще не все, – прошипел он. – Клубок требует… компенсации. Он питается… жизненной силой.

Собеседник наклонился ближе, его дыхание было тяжелым и смрадным.

– Информация, Эйдан. Ценная информация. Например, о том, что замышляет твой император. Говорят, он готовит большую игру. И мне бы хотелось узнать, какие козыри у него в рукаве.

Эйдан задумался. Предать императора? Это было неслыханно. Но пари… Магра… Циаран…

– Что конкретно тебя интересует? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Для начала, – Рагнар ухмыльнулся, – расскажи-ка мне про секретный проект «Страж». Говорят, вы там разрабатываете какое-то чудо-оружие.

– Это новое оружие, – медленно произнес Эйдан, – обладающее огромной разрушительной силой.

Глаза Рагнара жадно блеснули.

– Уже теплее, – протянул он. – А испытания? Когда и где будут проходить испытания?

– Этого я тебе не скажу, – твердо ответил Эйдан. – Достаточно того, что ты будешь знать о существовании этого оружия. Сплетенье не стоит большего. И не надейся, что я буду и дальше сливать тебе секреты Императора.

– Не будешь, значит? – Рагнар прищурился. – А я-то думал, мы подружимся.

– Дружить будешь с кем-нибудь другим, – отрезал Эйдан. – Так что насчет Сплетенья?

Рагнар задумался, барабаня пальцами по столу. Он явно хотел выжать из Эйдана больше, но понимал, что тот не из тех, кто легко сдается.

– Ладно, – протянул он наконец, недовольно кривясь. – Так и быть. Но учти, Эйдан, этот должок я запомню.

Мужчина щелкнул пальцами, и из тени вышел худой человек с лицом, скрытым под капюшоном. Он положил на стол небольшой ларец, обтянутый красным бархатом.

– Твое сплетенье, Эйдан, – сказал Рагнар, открывая ларец. – Используй его с умом. Он может как дать тебе власть… так и погубить. Работает правда только там, где магия, – усмехнулся он, – но и тут иногда проскальзывают его отголоски силы.

Эйдан взял его. Алый атлас был гладким и прохладным на ощупь.

Внутри, на бархатном ложе, лежал не клубок, а словно застывший шепот – темно-красная, почти черная материя, напоминающая бархат ночи, свернутая в тугой узел. Казалось, если прислушаться, можно услышать едва уловимое шипение, слабый голос, исходящий из самой глубины этого таинственного предмета.

В его руках была сила. Сила, которая поможет ему выиграть пари.

Он посмотрел на Рагнара холодным, пронизывающим взглядом.

– Не сомневайся, – сказал он, его голос был тверд как сталь. – Я знаю, что делаю. И ты пожалеешь, если попробуешь меня обмануть.

Эйдан вышел из таверны, оставив Рагнара в задумчивой тишине. Тьма ночи поглотила его, словно зверь, дождавшийся свою добычу. Он шел по улицам, чувствуя, как клубок пульсирует в его руке, наполняя его темной силой.

Глава 4

ГЛАВА 4

Императорский Гамбит

Эйдан понимал, что для осуществления его плана с женитьбой на Магре, ему понадобится не только Сплетенье, но и грубая сила. Пускай огнестрельное оружие не могло применяться на территории Зафирии – только потому, что оно было магическим королевством – одно его наличие успокаивало.

Впрочем, основные действия Эйдан планировал на территории, граничащей с королевством, а там оружие очень даже работало.

Через сеть подпольных торговцев оружием, используя тайные каналы и зашифрованные сообщения, мужчина сделал заказ на внушительный арсенал. Ему нужны были не просто пистолеты и винтовки, а новейшие разработки, способные пробить любую броню.

Первостепенное значение для Эйдана имело приобретение холодного оружия. Именно оно могло работать в магических условиях. В его заказе значились боевые ножи с зазубренными лезвиями, способные наносить рваные раны и тактические клинки из высокопрочной стали, арбалеты.

Ночь опустилась на портовые доки Эйбхиствэра, укрыв тенью суету разгрузки. Яркий свет электрических фонарей вырывал из темноты фигуры рабочих, снующих между ящиками.

Несколько грузовых судов, прибывших под покровом темноты, начали выплевывать на причалы свой груз.

Скрип такелажа, приглушенные команды, стук дерева о камень – эти звуки разносились в ночном воздухе, смешиваясь с запахом моря и машинного масла. Работа кипела. Докеры, нанятые за щедрую плату и не задававшие лишних вопросов, переносили тяжелые ящики с ловкостью и сноровкой.

Эйдан лично присутствовал на месте, наблюдая за каждым этапом операции с напряженным вниманием. Он понимал, что эта закупка – шаг рискованный и выходящий за рамки его обычных полномочий.

Такая масштабная операция не могла пройти совершенно незамеченной. Император Тьернан, несмотря на кажущуюся отстраненность, держал руку на пульсе жизни своей империи. У него были свои собственные сети информаторов, работавшие далеко за пределами официальных отчетов и донесений.

Слухи о необычной активности в порту и о крупной партии оружия, не предназначенной для нужд армии, начали просачиваться к нему по различным каналам.

Вскоре на столе Тьернана легло несколько донесений, независимо друг от друга подтверждающих факт крупной закупки оружия Эйданом. Императора это, как минимум, насторожило.

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь высокие арочные окна императорского кабинета, заливало комнату теплым золотистым светом. В кабинете, оформленном в классическом стиле, несмотря на антикварную мебель и гобелены, чувствовалась современность – тонкий планшет лежал на краю стола, а из приемника доносились едва слышные звуки новостной передачи.

В воздухе витал легкий аромат свежего пергамента и дорогих благовоний. Император Тьернан стоял у резного письменного стола, рассматривая какие-то бумаги, но как только дверь отворилась, и вошел Эйдан, он отложил их с легким вздохом.

– Эйдан, рад, что ты так быстро, – сказал он, отходя от стола. В его голосе звучала нотка усталости, которую Эйдан редко слышал. Мужчина указал рукой на одно из обитых бархатом кресел у камина. – Присаживайся.

Император Тьернан возвышался над окружающим пространством, словно тонкая гора среди холмов. Его коротко стриженные седые волосы, напоминали серебряную корону и визуально забирали у него несколько десятилетий, отчего он был скорее похож на серьезного человека, а не пожилого. Глубоко посаженные светло-карие глаза, полные мудрости и проницательности, буквально хранили тайны тысячелетий.

Эйдан всегда прислушивался к его советам, даже если они были абсурдными на первый взгляд – но это никогда не подводило его.

Эйдан прошел вперед и сел, сохраняя прямую осанку. Он чувствовал, что атмосфера в кабинете сегодня особенная – смесь нарастающей тревоги и какого-то личного беспокойства Императора.

– Ваше Величество, вы хотели меня видеть, – произнес Эйдан, выжидая.

Тьернан несколько раз прошелся по ковру, обдумывая свои слова. Его обычно спокойный взгляд казался сегодня более проницательным и напряженным.

– Эйдан, не будем ходить вокруг да около, – начал Император, остановившись напротив. – Меня беспокоят определенные… события. Во-первых, эти слухи о самозванце. Какой-то выскочка на западе поднимает смуту, заявляет о своих правах на трон. Пока это, конечно, не более чем раздражающий шум, но игнорировать это нельзя. Память о прошлых гражданских войнах еще свежа.

Император нахмурился, проведя рукой по своим коротко стриженым седым волосам.

– А во-вторых… – он сделал паузу, его взгляд стал более прямым и оценивающим, – во-вторых, меня интересует твоя недавняя активность, связанная с закупкой оружия. До меня дошли сведения о весьма… значительных объемах и, скажем так, не совсем стандартных образцах. Ты не обязан отчитываться передо мной за каждую свою покупку, Эйдан, но масштаб этого мероприятия заставляет меня задать вопрос: каковы твои планы?

Император смотрел на Эйдана с явным ожиданием. В его взгляде не было обвинения, скорее – озабоченность и желание понять. Эйдан оценил теплоту тона. Он знал, что Император ценит его честность и прямоту.

Такое расположение Императора не было случайным. Несколько лет назад, когда Империя Клэннах оказалась на грани серьезного международного конфликта, именно Эйдан сыграл ключевую роль в его предотвращении. Речь шла о похищении высокопоставленного посла соседней державы Элении – инциденте, грозившем перерасти в полномасштабную войну.

Официальные каналы дипломатии зашли в тупик, время стремительно утекало, и перспектива кровопролития становилась все более реальной. В отчаянии от бессилия официальных мер, Император уже был готов к худшему. Именно тогда Эйдан, только-только отринувший прошлое, но еще сохранивший нити связей в криминальном подполье, предложил своему новому руководителю – Императору – свою помощь. И Тьернан, понимая, что терять уже нечего, решился на отчаянный шаг.

Действуя неофициально, рискуя собственной жизнью и репутацией, Эйдан сумел не только выйти на след похитителей, но и лично освободить посла, предотвратив международную катастрофу.

Операция держалась в строжайшей тайне, официально провал переговоров списали на «непредвиденные обстоятельства», однако Император Тьернан в полной мере осознавал масштаб заслуги Эйдана. Эта история не только укрепила международные позиции Клэннаха, но и бросила благородную тень на самого Императора, укрепив его образ мудрого и дальновидного правителя. С тех пор Тьернан ценил в Эйдане не только эффективного исполнителя особых поручений, но и человека слова, чьей прямоте и честности можно было доверять безоговорочно.

Вскоре после этого тайного успеха Император перевел Эйдана с опасной передовой на более спокойную, но ответственную должность при дворе. Он видел в нем не только ценного агента для щекотливых миссий, но и своего рода «запасной козырь» – человека, способного блестяще разрешить самые безвыходные ситуации, когда традиционные методы оказывались бессильны. Эйдану была уготована роль «решателя проблем» императорского масштаба – теневого кардинала, готового вступить в игру, когда на кону стояло благополучие всей Империи.

Решив, что скрывать нет смысла, Эйдан сделал глубокий вдох.

– Ваше Величество, мои действия не направлены против Империи и не связаны с самозванцем, – твердо заверил он. – Это… как бы сказать… результат одного пари. Личного спора с моим братом, Циараном.

Император удивленно приподнял бровь.

– Пари?

– Да, Ваше Величество. Речь идет… – Эйдан на мгновение запнулся, понимая, насколько нелепо это будет звучать, – речь идет о женитьбе.

– О женитьбе? – повторил Император, в его голосе прозвучало недоумение. – Ты решил жениться и закупил для этого армию? Я что-то упустил в придворных интригах?

Эйдан слегка улыбнулся.

– Не совсем так, Ваше Величество. Спор касается… принцессы.

– Принцессы? Какой из соседних держав? – Император явно пытался понять, куда клонит Эйдан.

– Принцессы Магре, из Зафирии, Ваше Величество.

На лице Императора отразилось крайнее удивление. Он откинулся на спинку своего кресла, словно не веря своим ушам.

– Принцессы Зафирии? Эйдан, ты сейчас серьезно? Это же закрытое королевство! Никто из посторонних не может туда попасть! И как же связан твой спор с закупкой оружия?

Эйдан рассказал Императору о нелепом пари с Циараном, о его попытках унизить его и о собственном желании доказать свою состоятельность. Он описал условия спора – женитьба на принцессе в течение года – и объяснил, что закупка оружия является частью его плана по проникновению в Зафирию и достижению своей цели.

Император слушал молча, то хмурясь, то покачивая головой. Когда Эйдан закончил, Тьернан некоторое время смотрел на него с изумлением, смешанным с легкой иронией.

– Жениться на принцессе магического королевства, чтобы выиграть спор у брата… Эйдан, ты не перестаешь меня удивлять. И ты действительно веришь, что это возможно?

– Ваше Величество, я не стал бы ввязываться в это, если бы не видел хотя бы малейшего шанса на успех, – ответил Эйдан с уверенностью в голосе. – И я готов использовать все доступные мне средства.

Император вздохнул, проведя рукой по лицу.

– Что ж, твой авантюризм порой бывает… полезен, – проговорил он задумчиво. – Но Зафирия… это совсем другая история. У нас нет никаких контактов с этим королевством. Они живут по своим законам, чуждым нашему миру.

– Именно поэтому я и рассматриваю нестандартные подходы, Ваше Величество.

Император снова посмотрел на Эйдана, и на этот раз в его взгляде промелькнул интерес.

– И каковы же твои «нестандартные подходы»? Неужели ты собираешься штурмовать их границы с этими пулеметами?

– Разумеется, нет, Ваше Величество, – спокойно ответил Эйдан. – Сила – не всегда лучший аргумент, особенно в таких деликатных делах.

Император кивнул, казалось, его первоначальное беспокойство начало сменяться любопытством.

Разговор принимал неожиданный оборот.

Некоторое время в кабинете повисло напряженное молчание. Император Тьернан задумчиво поглаживал свою бороду, его взгляд блуждал по резным деталям камина.

Эйдан терпеливо ждал, готовый к выговору за свою авантюру или, как минимум, к насмешкам. Он никак не ожидал той реакции, которая последовала.

– Знаешь, Эйдан, – медленно произнес Император, поворачиваясь к нему с неожиданной искоркой в глазах, – в этом есть определенный… шарм безрассудства. Жениться на принцессе Зафирии… никто даже не пытался. Наши послы ломали зубы о закрытые ворота их королевства десятилетиями. А тут… личный интерес, помноженный на твою… решительность.

Эйдан был ошеломлен. Он ожидал чего угодно, но только не этого.

– Ваше Величество, я…

– Не перебивай, – поднял руку Император, и на его губах появилась легкая улыбка. – Подумай сам. Если тебе это удастся… какой это будет триумф не только для тебя, но и для Империи! Мы откроем дверь в мир, который до сих пор оставался для нас загадкой. Торговые пути, культурный обмен… кто знает, какие возможности это сулит.

Император снова прошелся по кабинету, теперь в его движениях чувствовалась энергия и воодушевление.

– Это, конечно, весьма нестандартный подход к дипломатии, Эйдан, но, черт возьми, он может сработать! И ради такой перспективы я готов пойти на определенный риск.

Эйдан не верил своим ушам. Император говорил о его безумном пари не как о глупости, а как о потенциальной возможности для Империи.

– Ваше Величество, вы говорите серьезно?

– Абсолютно, Эйдан. – Император остановился и смотрел на него с решимостью. – Я выделю тебе необходимую поддержку. Военных. Транспорт. Все, что потребуется для этой… операции. Генерал Варг получит соответствующие указания. Он поймет, что к чему, и обеспечит тебе необходимую силовую поддержку, если она понадобится.

Сердце Эйдана учащенно забилось. Такая поддержка меняла все. Теперь его личный спор приобретал масштаб государственной важности.

– Ваше Величество, я не знаю, что и сказать… Я вам очень признателен.

– Не спеши с благодарностями, Эйдан, – улыбнулся Император. – Твой успех – это и мой успех, и успех всей Империи. Но расскажи мне подробнее о своих планах. Как ты собираешься проникнуть в это закрытое королевство? И что потом? Просить руки принцессы с отрядом солдат?

В голосе Императора слышались любопытство и осторожность. Он был готов поддержать Эйдана, но хотел понимать логику его действий.

– Ваше Величество, – начал Эйдан, – конкретного плана пока нет. Есть несколько наметок, разрозненные идеи… Я рассчитываю на внезапность, на знание определенных … особенностей этого региона. И, конечно, на удачу.

Эйдан сознательно не стал упоминать о «Сплетенье». Это был слишком непредсказуемый фактор, и он не был уверен, как Император отреагирует на упоминание о магическом артефакте.

Император внимательно смотрел на Эйдана, его взгляд был острым и проницательным. Он понимал, что Эйдан не делится всем, что у него есть какие-то собственные козыри в рукаве. Но сейчас он не стал настаивать.

– Я понимаю, – сказал Император после короткой паузы. – Иногда лучше действовать по обстоятельствам. Главное – помни о цели. И о том, что ты представляешь здесь не только себя.

В глазах Императора мелькнуло что-то еще – смесь надежды и стратегического расчета. Эйдан понял, что поддержка Императора обусловлена не только их личными отношениями и желанием посмотреть, чем закончится этот необычный спор.

Император увидел в этой ситуации уникальную возможность для Империи.

Если Эйдану удастся жениться на принцессе Зафирии, это откроет двери к закрытому и таинственному миру, с которым никому еще не удавалось наладить контакты. Это был рискованный ход, но потенциальные выгоды были огромны.

Император был готов поставить на Эйдана, рассчитывая на его умение находить выход из самых сложных ситуаций.

– Я не подведу, Ваше Величество, – твердо сказал Эйдан.

– Я верю в тебя, Эйдан, – ответил Император, и в его голосе слышалась искренность. – И держи меня в курсе своих действий. Мне будет интересно наблюдать за развитием этой… необычной дипломатической миссии. И, кто знает, возможно, когда-нибудь мы будем вспоминать этот спор как начало новой эры в отношениях с Зафирией.

Император похлопал Эйдана по плечу с ободряющей улыбкой. Разговор был завершен. Эйдан покинул кабинет Императора с ощущением новой силы и ответственности. Теперь на кону было не только его личное честолюбие, но и интересы всей Империи. Игра становилась все более сложной и опасной.

Глава 5

ГЛАВА 5

Магра

Свет раннего утра пробивался через полупрозрачные шторы, нежно касаясь кончиков волос Магры. Её глаза медленно открылись, и первое, что она увидела, была комната, окутанная мягким золотистым сиянием.

Стены спальни, выложенные светлым ониксом, мягко светились изнутри, отражая рассветное солнце и наполняя пространство теплым, живым светом. Резная мебель из лунного камня, казалось, дышала прохладой, а тонкие шелковые ткани постели и покрывал переливались всеми оттенками рассвета.

Девушка потянулась, наслаждаясь моментом тишины и покоя, прежде чем реальность дня начала наступать на неё.

Она перевернулась на бок и взглянула на кровать Аиши. Двоюродная сестра уже не спала, тихо сидела, расчесывая свои иссиня-черные волосы перед зеркалом. Магра наблюдала за ней, любуясь ее грацией и собранностью.

– Магра, ты спишь? – Аиша обернулась, и на ее лице появилась легкая, чуть насмешливая улыбка. – Проспишь все самое интересное! Я уже почти готова.

Девушка приподнялась на локтях, сонно потирая глаза.

– Не могу же я радоваться твоему отъезду с утра пораньше, – пробурчала она, натягивая на себя тонкое шелковое одеяло. – Ты же знаешь, как я буду скучать. Туата опустеет без тебя.

– Не драматизируй, – Аиша рассмеялась, подходя к кровати и присаживаясь рядом. – Я же не навсегда уезжаю. Всего на две недели. Ты даже не успеешь соскучиться.

Она взяла Магру за руку, и та почувствовала, как тепло передается от ее ладони.

Магра кивнула. Она знала, как важна для Аиши эта поездка в Аланн, где находилась лучшая академия ювелирных искусств. Девушка обучалась заочно, приезжая лишь два раза в год чтобы сдать экзамены и получить новое задание до следующей сессии.

– Аиша, возьми меня с собой! – Взмолилась Магра, вскакивая с кровати. – Я буду тихой, обещаю! Никто и не заметит моего присутствия.

Аиша ласково потрепала ее по щеке.

– Ты же знаешь, что это невозможно. Твои родители никогда не позволят.

– Но почему? – Отчаяние захлестнуло Магру. – Чем я хуже тебя? Почему тебе можно, а мне нет?

– Ты принцесса, Магра, – мягко сказала Аиша. – У тебя другая судьба. А мне, сироте, приходится пробивать себе дорогу самой.

Она поднялась с кровати, легкая и собранная, и подошла к дорожному сундуку, стоявшему у стены. Склонившись над ним, Аиша принялась за дело, с деловитой аккуратностью укладывая в него вещи. Ее движения были быстрыми и точными – платья из тонкого шелка ложились ровными стопками, небольшие флаконы с духами и мазями занимали свои места в специальных отделениях, а пачка рисовальной бумаги и несколько карандашей аккуратно устроились сверху, готовые сопровождать ее в дороге.

Магра знала, что сестра права, но от этого было только больнее. Она с завистью смотрела на сборы Аиши, на ее независимость, на возможность путешествовать и учиться.

Встав с кровати, девушка подошла к окну и распахнула его настежь. Свежий утренний воздух заполнил комнату, принося с собой ароматы цветущих дворцовых садов.

Сады Туаты открывались ее взору во всем своем великолепии – каскады зелени, водопады цветов невероятных оттенков, серебряные нити ручьев, петляющих среди мраморных дорожек. Деревья с листвой, сверкающей словно самоцветы, тянулись ветвями к небу, а в воздухе разливался сладкий аромат экзотических цветов и поющих камней. Глубоко вдохнув, Магра почувствовала, как жизнь начинает пульсировать внутри.

Надев своё любимое платье – лёгкое и воздушное, идеальное для жаркого летнего дня, она посмотрела на холст, стоящий в углу комнаты. Едва начатый рисунок – попытка запечатлеть закат над морем. С мечтательным выражением лица Магра представила, как добавит несколько мазков, чтобы передать игру света и тени.

Взгляд Магры упал на ее отражение в большом, в полный рост, зеркале, оправленном в раму из черненого серебра. Из глубины зазеркалья на нее смотрела прекрасная, но печальная девушка с копной непокорных, вьющихся волос цвета темного коньяка, в которых, казалось, запутались отблески заката. Глаза, большие и выразительные, сейчас, подернутые дымкой грусти, напоминали морскую волну перед штормом – глубокий, переменчивый цвет, в котором бирюза боролась с изумрудом, не уступая друг другу ни пяди. Тонкий, чуть вздернутый носик, пухлые, как лепестки розы, губы, нежная, алебастровая кожа – все в ней было прекрасно, совершенно, но… безжизненно. Словно искусно выполненная кукла, лишенная души.

– Ну что, пойдем на завтрак? – предложила Аиша, закончив сборы, и ласково провела рукой по ее непокорным кудрям. – Родители уже ждут нас.

Коридоры дворца постепенно оживали, наполняясь приглушенными голосами слуг и запахами свежеиспеченного хлеба и пряных трав. Спустившись по витой лестнице, они вошли в просторную столовую.

Стены столовой, украшенные резьбой по светлому дереву, создавали ощущение увеличения пространства. Высокие арочные окна открывали вид на внутренний двор дворца, где фонтаны били в полдень, словно серебряные колокола. В воздухе витали ароматы не только свежей выпечки, но и тонкий запах ладана и фенхеля – невидимое присутствие магии в каждом уголке дворца.

За длинным столом уже собралась вся семья.

Король Басим Хамза, величественный и спокойный, как и всегда, сидел во главе. На нем был просторный шелковый халат цвета ночного неба, не такого, которое бывает ночью, а такое, когда солнце уже скользнуло за горизонт, а луна еще не успела вступить в полную власть. Ткань струилась мягкими волнами, скрывая мощную фигуру, но не скрывая величия осанки. В короткой черной бороде серебрилась редкая нить седины – тонкий штрих времени на лице, казалось, неподвластном старости. Легкие морщины, словно тонкие руны, легли вокруг губ и глаз добавляя мужчине оттенок мудрости и опыта.

Он был скалой, о которую рассекаются волны невзгод, незыблемым центром не только Зафирии, но и своей семьи.

Мать Магры, с ее мягкой улыбкой и неизменной добротой в глазах, сидела рядом с мужем и разливала чай из серебряного чайника.

Королева Салаха, миниатюрная и хрупкая, казалось, состояла исключительно из мягкого света и утонченности. Рыжие волосы, собранные в скромный пучок на макушке, открывали тонкую шею и нежное лицо. Ее маленькая фигурка рядом с величественным Королем невольно рождала вопрос – как эти две столь разные сущности сумели найти друг друга?

Амир тоже был там. Высокий, статный, с насмешливой улыбкой на губах, он стоял у окна, рассматривая в ладони серебряную монету. Заметив девушек, он демонстративно подбросил ее в воздух и ловко поймал.

– Что ж, сестрица, – протянул он с усмешкой, усаживаясь рядом с родителями, – отправляешься в этот… Аланн, колдовать над своими камушками. Надеюсь, ты хоть что-то полезное там научишься, помимо того, как превращать медь в золото. Хотя, сомневаюсь, что в твоем случае это вообще возможно.

Аиша, не обращая внимания на язвительный тон брата, пожала плечами.

– По крайней мере, мои «камушки», как ты их называешь, Амир, могут исцелять, – парировала она, бросив многозначительный взгляд на Магру. – В отличие от твоих боевых навыков, которые пригодны лишь для разрушения.

Магра, уловив скрытую поддержку в словах Аиши, слегка улыбнулась. Она уже несколько лет обучалась целительству в дворцовой школе и прекрасно понимала, насколько важны магические артефакты для их работы. И все же… зависть к Аише не отпускала. Аиша увидит мир, познакомится с новыми людьми, получит доступ к знаниям, которые ей, Магре, недоступны.

– Амир, прекрати! – Король положил руку на плечо сына. – Не нужно дразнить девочек.

Но слова отца не принесли облегчения. Магра знала, что он тоже не одобряет ее тайных грез.

– Скорее берите печенье, – обратилась к ним мать, тепло улыбнувшись. – Надеюсь, вы обе готовы к новому дню?

Девушки синхронно кивнули. Магра села рядом с Аишей, а отец, Басим, внимательно посмотрел на них обеих.

– Аиша, ты хорошо подготовилась к поездке? – Спросил он.

– Конечно, дядя, – ответила Аиша, чуть покраснев. – Всё готово.

Магре, сидевшей рядом и до этого лишь молча наблюдавшая за беседой, почувствовала, как в груди защемило. Сердце забилось чаще, подталкивая ее. Сейчас или никогда.

– Отец, – робко начала она, и ее голос, обычно звонкий и уверенный, звучал тише обычного, почти шепотом. Она сложила руки на коленях, сжимая ткань платья, – Позволь мне поехать с Айшей в Аланн. Хотя бы на несколько дней. Я очень хочу увидеть город… – она сделала крошечную паузу, подбирая слова, которые не вызовут немедленного гнева, – …увидеть, как живут те, кто по ту сторону Стен.

Она не произнесла слово «слепые» вслух – это считалось грубым, почти оскорбительным в высшем свете, подобно тому, как в присутствии калеки не упоминают о его увечье. Но все в зале понимали, о ком речь.

«Слепые». Так в Зафирии называли людей, лишенных дара видеть и чувствовать потоки магии. Для магов, чья реальность была пронизана сияющими реками энергии, мерцающими аурами и узорами силы, такие существа были подобны живущим в вечной тьме. Их мир считался плоским, бедным, лишенным красок и измерения. В детских сказках «Слепые» часто изображались почти как животные, существа инстинкта, не способные к возвышенным мыслям и истинному искусству. Их города, вроде Аланна, представлялись скоплением унылых, серых построек, где царили примитивные технологии и грубая сила.

Король Басим внимательно посмотрел на дочь, и Магра увидела в его глазах не вспышку гнева, которого она ожидала, а нечто более тяжелое – глубокую, выстраданную усталость и бездонную печаль. Он медленно покачал головой, и в этом движении была не просто досада, а словно бы предчувствие ее просьбы, давно его преследовавшее.

– Магра, мы уже говорили об этом, – произнес он мягко, но непреклонно. – Зафирия – закрытое королевство. Для тебя, как для принцессы, особенно важно оставаться здесь, под нашей защитой. Твое место – во дворце.

– Но почему Аише можно, а мне нельзя? – В отчаянии воскликнула Магра, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Король Басим тяжело вздохнул, его пальцы сжимали нож и вилку. Он обменялся быстрым, почти невидимым взглядом с супругой. В этом молчаливом диалоге была целая история их родительских тревог.

– Аиша едет учиться, Магра, – мягко вступила в разговор королева Салаха, ее голос звучал утешительно, но твердо. – У нее есть важная цель. Ты же… ты еще слишком юна для таких путешествий. И мир их… он совсем не так прекрасен, как тебе кажется. Там нет магии, там царят совсем другие законы. Это опасно для нас, магов.

Салаха обвела взглядом роскошные покои, залитые волшебным светом, где даже воздух переливался от сконцентрированной магии.

– Опасно? – Магра недоверчиво взглянула на мать. – Но Аиша же не боится! Она два раза в год ездит в Аланн!

– Аиша – другое дело, – коротко отрезал Амир, бросив взгляд на сестру, полный неодобрения. – Хватит спорить, Магра. Решение родителей – окончательное.

Эти слова прозвучали как приговор. Магра опустила взгляд, чувствуя, как жаркие слёзы обиды и горького разочарования подступают к глазам, предательски застилая всё вокруг. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь физической болью заглушить боль в груди. Там, за рёбрами, словно разрасталась ледяная, бездонная пустота, вымораживая всё надежды.

И сквозь горечь она уловила это снова – в голосах родителей звучала не просто родительская твердость. Сквозь неё пробивалась какая-то иная, глубокая и скрытая тревога, словно они боялись не просто путешествия, а чего-то большего, чего-то, чего она, Магра, понять пока не могла.

Аиша, заметив ее расстройство, легонько коснулась ее руки.

– Не печалься, Магра, – прошептала она тихо, чтобы брат и родители не услышали. – Поверь мне, в мире слепых не так уж и интересно, как ты себе представляешь. Там нет волшебства, нет красок Зафирии. Это мир серый и грубый. Но… я обязательно привезу тебе оттуда что-нибудь особенное. Какой артефакт ты хочешь? Может быть, новый набор игл для акупунктуры с магическими наконечниками? Или браслет, усиливающий целительскую энергию?

Магра вытерла слезы и попыталась улыбнуться.

– Не знаю, – прошептала она. – Выбирай сама. Ты лучше знаешь, что мне нужно.

После завтрака, в то время как Аиша заканчивала свои сборы, перепроверяя списки и заклинания защиты, Магра сидела на широком подоконнике в солнечных покоях, задумчиво поджав ноги. Она невидящим взглядом следила за игрой света и тени в цветущем саду, где волшебные колибри пили нектар из поющих цветов. Но сегодня даже их мелодичные трели не могли рассеять тяжесть в ее сердце. Каждый лепесток, каждое мерцание магии за окном напоминало ей о стенах – и видимых, и незримых, – что окружали ее жизнь.

Аиша, закончив укладку своего скромного дорожного сундука, на мгновение задержалась у двери, наблюдая за сгорбленной спиной кузины. Легкая грусть тронула ее черты. Затем, сделав шаг вперед, она мягко опустилась на подоконник рядом, их плечи почти соприкоснулись. Безмолвное понимание витало в воздухе между ними.

Она открыла свою сумку и достала оттуда увесистый том в кожаном переплете – «Артефакты Зафирии. Символы и принципы создания». Книга пахла старой кожей и пылью библиотек. Но Аиша искала в ней не знания. Ловкими пальцами она нащупала потайной карман на внутренней стороне обложки и извлекла оттуда две небольшие, изящные записные книжечки, переплетенные в мягкую темно-синюю кожу, отполированную до бархатистости тысячами прикосновений.

Одна из них, чуть помятая, с углами, истончившимися от времени и частого использования, легла ей на колени, словно старый, верный друг. Вторую, с идеально ровными, нетронутыми страницами и едва уловимым ароматом свежей кожи и чернил, она бережно положила в ладони Магры. На обложках обеих книжек, если приглядеться, едва заметно мерцали маленькие, изящно вытисненные серебряные руны – не просто украшение, а сердце скрытой магии.

– Смотри, – тихо прошептала Аиша, и в ее голосе звучала таинственность, словно она делилась величайшим секретом.

Она легко коснулась указательным пальцем одной из рун на своей книжке. Серебро под ее кожей на мгновение вспыхнуло теплым светом. Магра, затаив дыхание, повторила движение на своей книжке. Ее палец ощутил легкое, почти эфемерное покалывание, и между двумя книжками, в пространстве воздуха, промелькнула быстрая, едва уловимая искра синего света, похожая на крошечную молнию, соединившую их на мгновение.

Аиша улыбнулась, ее глаза блестели. Не отрывая понимающего взгляда от Магры, она открыла свою помятую книжечку, достала из специального желобка на переплете миниатюрное перо и быстрым, уверенным почерком вывела на пожелтевшей странице несколько слов:

«Не грусти. Я буду писать. Обещаю!»

Едва она закончила последнюю букву, на идеально белой, пустой странице книжки в руках Магры, словно проявляясь из ничего, возникли те же самые слова. Чернила были такими же, почерк – точной копией. Магра ахнула от удивления и восторга, проводя пальцем по еще влажным, на ее взгляд, чернилам. Они были сухими и лишь слегка теплыми.

Девушки обменялись долгими, безмолвными улыбками, в которых было больше понимания, чем в сотне произнесенных слов. В этой магии была не просто связь, а частичка души Аиши, которую она оставляла с ней.

Затем Аиша с нежностью закрыла свою книжку – верную спутницу в дальних странствиях – и упрятала ее обратно в тайник учебника. Другую, теперь заряженную связью, она оставила Магре. Магра сжала свою записную книжку в руке, прижимая ее к груди. Она была не просто предметом. Она была мостом через предстоящую разлуку, живым, дышащим доказательством невидимой нити, что навсегда связывала ее с сестрой, где бы та ни была. В этой маленькой синей книжечке теперь жила надежда.

***

Вся семья вышла во внутренний двор, чтобы проводить Аишу в дальний путь. Ей предстояла долгая поездка на карете до самых границ, где будет произведена пересадка на легковой автомобиль. Эта штука вызывала дикое любопытство у Магры.

Карета, запряженная четверкой волшебных белоснежных лошадей, уже стояла у ворот, готовая к отправлению. Казалось, они были созданы из лунного света и горного тумана, – их шерсть искрилась перламутром, а длинные гривы и хвосты ниспадали жидким серебром. В глубоких, бездонных глазах горел мягкий голубой огонь, как отражение магических звезд Зафирии. От них исходило легкое, необычное сияние, озарявшее двор волшебным светом, и едва уловимый аромат горных трав.

Кучер, в ливрее с гербом Туаты, почтительно держал дверцу открытой. Аиша, одетая в дорожный костюм из прочного шелка, обняла на прощание Магру.

– Не грусти, сестренка, – сказала она, сжимая ее руки. – Я буду писать тебе при каждой возможности.

– Обещай, что будешь осторожна, – прошептала Магра, едва сдерживая слезы.

– Не волнуйся, – улыбнулась Аиша. – Я справлюсь.

Она еще раз обняла Магру, затем попрощалась с родителями и Амиром, который, как обычно, ограничился холодным кивком. Взойдя в карету, Аиша помахала рукой из окна. Магра махала в ответ, пока карета не скрылась за поворотом.

Оставшись одна, Магра почувствовала, как на нее снова накатывает волна тоски и отчаяния. Она с завистью смотрела вслед удаляющейся карете, представляя себе, как Аиша будет путешествовать по бескрайним просторам Зафирии, а затем пересечет границу и окажется в совершенно другом мире – мире, полном новых возможностей и впечатлений.

В их мире магия была тонкой, неуловимой энергией, пронизывающей всё живое. Она питалась от естественных источников: солнца, луны, земли, воды. Технологии же, напротив, основывались на грубой, искусственно созданной энергии, которая разрушала магическое поле.

Магия и технологии взаимно поглощали друг друга, аннигилируя одна другую. Магическая энергия, сталкиваясь с технологической, теряла свою силу, рассеивалась, превращаясь в ничто. Точно так же и технологии, попадая в зону сильного магического поля, переставали работать, ломались, рассыпались на части.

Но это противостояние не было абсолютным. Полная аннигиляция происходила лишь при прямом столкновении, при попытке смешать несовместимое – грубую силу машин с тонкой энергией волшебства.

На деле же, всё было несколько сложнее.

Граница между магией и технологией не была чёткой, как линия, проведённая углём на пергаменте. Скорее, это была широкая, размытая полоса, зона, где две силы взаимодействовали друг с другом, ослабляя, искажая, но не уничтожая полностью.

В этой пограничной зоне сложные устройства, основанные на электричестве, двигателях внутреннего сгорания или точных расчётах, действительно выходили из строя. Их механизмы начинали барахлить, электроника сбоила, энергия рассеивалась впустую. Но простые, гениальные в своей примитивности устройства, где все работало, за счет не хитрой конструкции, а четких законов физики, вроде рычагов, блоков, пружин и противовесов, продолжали функционировать, пусть и теряя в эффективности.

Так, например, порох, заключенный в металлическую оболочку, мог взорваться в руках стрелка, а сложное устройство паровой машины – заглохнуть на полпути. А вот обычный арбалет, приводимый в действие силой натянутой тетивы, все еще мог отправить в цель свой болт. Пусть уже не с такой сокрушительной силой, как в мире, лишенном магии.

Именно поэтому Зафирия была отрезана от остального мира. Королевство было огромным, занимало целый континент, но на расстоянии нескольких миль от его границ не существовало ни одного поселения, ни одного города.

На границах Зафирии стояли пограничные посты, где несли службу стражи, вооруженные особым оружием. Они использовали глефы, длинные древки с лезвиями из обсидиана – вулканического стекла, которое, как известно, проводит магическую энергию, но не генерирует свою собственную.

Благодаря этому глефы не подавлялись технологиями и не подавляли магию стражей в обычное время, когда они находились далеко от границы. Лезвия глеф были отравлены ядом змеи Заарг, чей яд вызывал у жертв мгновенный паралич и медленную, мучительную смерть. Технологии в этом регионе, за пределами буферной зоны, функционировали исправно, но стража не использовала их из гордости и презрения к «бездушным машинам». Они считали, что истинный воин должен полагаться только на свою силу, ловкость и мастерство владения холодным оружием.

В спальне все еще царил легкий беспорядок, оставшийся после сборов Аиши. На столе лежали забытые ленты, на полу валялась книга по ювелирному искусству, которую Аиша читала вслух, а на туалетном столике поблескивал флакон с духами, подаренными Аише перед отъездом.

Магра взяла флакон в руки, поднесла к лицу и вдохнула тонкий аромат жасмина и сандала. Слёзы снова навернулись на глаза.

Ее удел – смиренно ждать, когда родители выберут ей достойного мужа, который, скорее всего, окажется таким же скучным и предсказуемым, как и вся ее жизнь.

Глава 6

ГЛАВА 6

День Х

Эйдан не привык отступать. Заполучив поддержку Императора, закупив оружие и раздобыв Сплетенье, он с головой окунулся в подготовку к операции по проникновению в Зафирию.

Год, опрометчиво брошенный на чашу весов в споре с Циараном, таял, как утренний туман. План проникновения в Зафирию – эту нерушимую крепость, хранящую магию от чуждого мира, – до сих пор был лишь набором разрозненных идей.

Чтобы выиграть, ему нужно было действовать быстро, первым шагом стала информация. И Эйдан знал, где искать этот бесценный товар.

– Маркус, подними всех наших старых знакомых, – распорядился Эйдан, нервно расхаживая по кабинету. – Крыса, Слизня, Шептуна – всех, кто торгует информацией. Мне нужны сведения о Зафирии. Все, что касается королевской семьи.

– Думаешь, они что-то знают? – Усомнился Маркус, полируя клинок. – Это же закрытое королевство. Туда муха не пролетит.

– Деньги и страх творят чудеса, – усмехнулся Эйдан. – Найди тех, кто продаст мать родную за горсть золота. Они точно что-то слышали.

И завертелось.

Эйдан рыскал по притонам, где в воздухе висел густой дурман, встречался с информаторами в безлюдных переулках, вытягивая из них информацию, словно яд из змеиного зуба.

Он научился читать между строк, улавливать фальшь в дрожащем голосе, искренность – в бегающих глазах. Каждая фраза, каждая обмолвка взвешивались, анализировались, сопоставлялись с другими сведениями. Мозаика знаний о Зафирии складывалась медленно, но, верно.

– Шептун, ты же любишь шелестеть купюрами, – Эйдан сунул в руку тощему, похожему на тень информатору увесистый кошель. – Что можешь нашептать мне про королевскую семью Зафирии?

– Опасное дело, – прошелестел тот в ответ, пряча деньги за пазуху. – За такое и головы лишиться недолго.

– Не бойся, я тебя прикрою, – Эйдан подмигнул. – Говори, что знаешь.

Так, шаг за шагом, из вороха бесполезных, а порой и лживых сведений, начала вырисовываться картина. И вот, словно золотой самородок в куче грязной породы, блеснула, наконец, бесценная информация.

– Помнишь, Крыс, кто вытащил тебя из долговой ямы? – Шипел Эйдан в лицо щуплому воришке, загнанному в темный угол заброшенного склада. – Пришло время платить по счетам. Что ты знаешь о Зафирии?

– Да откуда мне знать, капитан? – Заюлил тот, пряча взгляд. Он всегда называл Эйдана капитаном, как в старые добрые времена. – Я же мелкая сошка…

– Не прикидывайся, – Эйдан с силой сжал его плечо. – Ты проворачивал дела с теми, кто лижет сапоги вельможам. А те любят почесать языками. Говори, что слышал, и поживее!

И Крыс заговорил. Сначала неохотно, путаясь и запинаясь, но постепенно, под напором Эйдана, слова полились рекой. Обрывки слухов, сплетен, домыслов…

– Зафирия… глубоко копаете, капитан, – пробормотал Крыс, почесывая затылок. – Говорят, закрытая страна, магия, все дела… Не думал, что вас такое интересует.

– Не рассуждай, Крыс. Просто говори то, что знаешь. Или можешь узнать. За каждую ценную крупицу – золото. За пустую болтовню – пинок под зад. Выбирай.

Жадность пересилила страх в глазах Крыса. Он сглотнул и зашептал, придвигаясь ближе, словно делился самым сокровенным секретом.

– Зафирия… король там… Басим Хамза, кажется. Дочь – принцесса Магра, говорят красавица писаная, но печальная больно. Еще есть старшие сыновья Фарид, Мансур и Амир… И еще есть воспитанница… племянница Басима, вроде как… Аиша. Тоже девица видная, только характер побойчее.

Крыс замолчал, выжидающе глядя на Эйдана. Тот ждал продолжения.

– И что Аиша? Говори дальше.

– А Аиша…, – Крыс понизил голос до шепота, словно боялся, что стены имеют уши. – А Аиша не простая девица, капитан. Она учится в Аланне. На ювелира… ну, не просто ювелира, а артефактора. Говорят, камни заговаривать умеет, силу в них заключать. Два раза в год ездит туда, на сессию. Как раз сейчас время подходит, вроде как должна быть там.

Это был прорыв. Шанс, за который Эйдан готов был ухватиться обеими руками. Аиша, регулярно бывающая в Аланне, становилась той ниточкой, потянув за которую, он, возможно, сумеет распутать весь клубок и добраться до своей цели – прекрасной и недоступной Магры.

– …И еще, капитан, – Крыс замялся, теребя край своего засаленного кафтана, – про девицу эту, Аишу… кое-что еще знаю.

Эйдан прищурился, складывая обрывки информации в целое.

Крыс зачастил скороговоркой, словно боясь, что золото в его кармане может испариться, если он замедлит речь.

– Останавливается она всегда в «Золотом Драконе». Слыхали про такой? На Торговой улице, как раз близко к Академии. Гостиница не то, чтобы роскошная, но для проезжих весьма себе… держат марку.

«Золотой Дракон»…

Эйдан мысленно прокрутил в памяти карту города. Торговая улица. Оживленное место, всегда полно народа. И гостиница… название что-то смутно напоминало.

– Ты уверен? – резко спросил он, впиваясь взглядом в бегающие глаза Крыса.

Тот заморгал еще быстрее, закивал головой, словно болванчик.

– Клянусь чем хотите, капитан! Лично видел ее карету у входа. И герб Зафирии… ну, этот, с лилиями золотыми… точно их. Да и швейцар у них там говорливый больно. За медяк лишнее слово скажет. Вот и сказал…

Эйдан молча смотрел на Крыса, обдумывая услышанное.

– Хорошо, – коротко бросил Эйдан, отсчитывая еще несколько золотых монет и кидая их Крысу. – Ты свободен. Но держи уши открытыми. Мне еще понадобится информация.

Крыс проворно подхватил монеты, словно боясь, что Эйдан передумает, и поспешно исчез в темноте переулка. Эйдан же остался стоять в полумраке, вглядываясь в тусклый фонарь, раскачивающийся над головой.

«Золотой Дракон»… Аланн… Аиша…»

План начал обретать конкретные очертания. И первым шагом к его реализации должна стать эта гостиница.

Аланн встретил их шумом и суетой торгового города. Здесь, на границе двух миров, смешались языки, обычаи и товары. После стерильной тишины императорского дворца город казался хаосом звуков и движений. Но для Эйдана это был привычный хаос, шум улиц, который не скрывал, а скорее подчеркивал скрытые угрозы.

Подготовка к этой операции началась задолго до их прибытия в Аланн.

Еще в столице, в тиши кабинета, Эйдан часами просиживал над картами Аланна, изучая планировку города, расположение «Золотого Дракона», ближайшие улицы и возможные пути отхода.

Маркус, используя свои связи, собирал информацию о гостинице, ее охране, распорядке дня Аиши и ее свиты.

Хотя Эйдан и получил негласную поддержку Императора через капитана Варга, для выполнения этой тонкой работы он предпочел положиться на собственные силы и старые связи. Вернувшись к тем людям, которых знал и которым доверял безоговорочно, он снова собрал под своим началом Ривза, невысокого, живого как ртуть, с вечно бегающими глазами и хитрой усмешкой, и Логана, напротив, молчаливого и недвижного, как скала – коллег по опасным приключениям из далекого прошлого.

Ривз и Логан занимались технической стороной – подготовкой снаряжения, проверкой связи, адаптацией плана к возможным непредвиденным обстоятельствам.

Каждый член команды получил свой четкий список заданий, каждая деталь операции прорабатывалась до мелочей. Не один вечер они провели за обсуждением плана, разыгрывая различные сценарии, просчитывая риски и пути их минимизации. Были подготовлены несколько вариантов действий, планы «А», «Б» и даже «В», на случай если что-то пойдет не так.

Эта была не спонтанная вылазка, а тщательно спланированная операция, где каждая секунда и каждый шаг были просчитаны и отрепетированы. Они тренировались в бесшумном передвижении, отработке быстрых захватов, использовании маскировки и средств отступления.

Они сняли несколько комнат в скромной гостинице «Спящий сом» неподалеку от отеля «Золотой Дракон», где, по сведениям Крыса, остановилась Аиша с сопровождением. Окна их номеров выходили на узкую улочку, но с крыши гостиницы открывался неплохой обзор на парадный вход «Золотого Дракона».

Пока Ривз и Логан занимались распаковкой снаряжения и проверкой оружия, Эйдан и Маркус поднялись на крышу. Вечерний воздух был прохладным, небо над Аланном затягивалось сумерками. С крыши «Спящего Сома» «Золотой Дракон» выглядел особенно надменно и неприступно.

Маркус доставал из сумки подзорную трубу и бинокли. Эйдан, опершись на щербатый кирпичный парапет, наблюдал за движением у парадного входа «Золотого Дракона». Экипажи подъезжали и отъезжали, щеголевато одетые гости мелькали в свете фонарей, швейцары в ливреях церемонно открывали двери.

Аиша появилась вечером, после занятий – грациозная фигурка в сопровождении свиты слуг и телохранителей в форменной одежде Зафирии. Она была молода, изящна, но в ее движениях чувствовалась некая отстраненность, будто она оставалась чужой в этом суетном городе. Телохранители держались собранно, их взгляды скользили по окружающим с осторожностью и подозрением.

– Свита небольшая, но слаженная, – прокомментировал Маркус, наблюдая в свой бинокль. – Четверо телохранителей в форме, еще двое в штатском, скорее всего маги или кто там… для защиты. Плюс слуги. Не крепость, но и не проходной двор.

Эйдан кивнул, оценивая ситуацию. Похищение среди бела дня было бы самоубийством. Нужна ночь. И тщательно продуманный план.

Прошло еще около часа. Небо окончательно почернело, лишь кое-где пробивались одинокие звезды. Ветер усилился, завывая в водосточных трубах и донося снизу волной городской гул, запах жареных каштанов, угля и лошадиного пота. В это время на крышу, нарушая его размышления, бесшумно поднялись Ривз и Логан. Ривз, потирая руки, тут же присоединился к наблюдению, его цепкие глаза выискивали малейшие детали в осаде «Золотого Дракона». Логан же просто встал чуть поодаль, в тени высокой кирпичной трубы, его массивная, неподвижная фигура сливалась с темнотой, но Эйдан чувствовал его готовность.

Эйдан медленно обернулся, окидывая взглядом свою небольшую команду, собравшуюся вокруг него в сгущающихся сумерках. В скупом свете, пробивающемся из окон гостиницы, их лица казались высеченными из камня – резкие тени подчеркивали решимость, сосредоточенность и ту особую собранность, что бывает только у людей, готовых шагнуть в огонь.

– Видели? – спросил Эйдан тихо, его голос звучал ровно, без лишних эмоций. Но в стальных искрах его взгляда чувствовалось напряжение.

Маркус кивнул, продолжая протирать линзы бинокля краем плаща.

– Охрана слаженная. Не расслабляются. Но не неприступные. Стандартная свита для важной персоны. Четверо в форме – скорее для вида. Интереснее те двое в штатском. Видно по походке – не дворяне. Профессионалы.

Ривз ухмыльнулся, покручивая в руках кинжал, словно игрушку. Лезвие блеснуло в слабом свете фонаря.

– Профессионалы… это хорошо. Люблю профессионалов. С ними интереснее играть. Посмотрим, какие они профессионалы против хорошего кинжала в темноте.

Логан молча заточил свой клинок о точильный камень, звук был тихим, но жутким в наступающей тишине ночи. Его молчание говорило громче слов.

Эйдан покачал головой, игнорируя энтузиазм Ривза. Он не хотел кровопролития, если можно было обойтись без него.

– Кинжалы пока оставьте при себе, – сказал он жестко. – Нам нужна Аиша, живой и невредимой. Не хочу лишнего шума. Императорская поддержка – это хорошо, но лишнее внимание нам ни к чему.

Ривз наигранно вздохнул, пряча кинжал за пояс. Но в глазах все еще горел азарт.

– Ладно, как скажешь. Значит, берем их хитростью? Как и полагается умным людям, а не этим … – Ривз поморщился, подбирая слово, – … любителям магии.

Эйдан посмотрел на него с нескрываемым недовольством. Он не любил пренебрежительного отношения к противнику. Недооценка – первый шаг к провалу.

– Не недооценивай их, Ривз. Они маги Зафирии, не забывай. Мы не знаем, на что они способны. Но играть в открытую – глупо. Действуем хитростью и внезапностью.

Он подошел к краю крыши, глядя вниз, на узкую улочку, разделяющую «Спящий Сом» и «Золотой Дракон».

– Ривз, Логан, – обратился Эйдан, не отрывая взгляда от темноты внизу. – План А. Вы создадите отвлечение. Здесь, на улице. Потасовка, драка, шум, что угодно, чтобы привлечь внимание охраны «Золотого Дракона». Главное – отвлечь их от парадного входа и от верхних этажей. Возьмите остальных. Понятно?

Ривз усмехнулся, потирая руки в предвкушении действия.

– Понятно, командир. Шум и гам обеспечим в лучшем виде. Можем и пару витрин разбить для полного антуража.

– Без лишнего фанатизма, Ривз, – предупредил Эйдан, качая головой. – Нам не нужна городская стража и лишняя суета. Просто отвлечь охрану Аиши. Создайте проблему в одном месте, чтобы освободить путь в другом.

Логан, как всегда, молча кивнул, демонстрируя полное понимание без лишних слов. Он уже направлялся к выходу с крыши, Ривз поспешил за ним, предвкушая веселье.

Эйдан повернулся к Маркусу, его взгляд стал серьезным и сосредоточенным.

– Как только они начнут шуметь, – сказал он тихо, – мы действуем. Проникаем в отель, находим номер Аиши, берем ее и уходим. Быстро, четко, без лишних задержек. Усыпительное готово?

Маркус кивнул, показывая небольшие ампулы в руке.

– Готово. Доза рассчитана на взрослого. Должно сработать быстро и эффективно. Но будь готов, Эйдан. Мы не знаем, какие еще сюрпризы нас ждут внутри. Магия – штука непредсказуемая.

– Я готов к сюрпризам, – ответил Эйдан, его голос звучал твердо, – К любым сюрпризам. Главное – выиграть время и действовать решительно. Если не подействует, просто скрутим ее. Колдовать она тут все равно не может.

Он посмотрел на «Золотой Дракон», возвышающийся в темноте ночи, словно надменный страж, хранящий свои секреты. Внутри этой роскошной крепости находилась Аиша – ключ к его цели. Именно она должна была помочь попасть на территорию неприступного королевства.

И Эйдан был готов войти в пасть дракона, чтобы завладеть этим ключом.

Ривз, Логан, и толпа военных в штатском – поддержка императора, словно выпущенные из клетки хищники, растворились в ночной тьме, направляясь к условленному месту.

Эйдан и Маркус, оставшись на крыше, замерли в напряженном ожидании.

Ветер свистел между черепицами, донося обрывки далеких звуков города, но тишина здесь, на крыше, казалась зловещей и густой, как перед бурей.

Подвыпившая компания, вывалившаяся из соседнего бара, стала идеальной мишенью. Пара ловких подножек, меткий тычок в челюсть – и вот уже по улице раскатывается пьяный рык, звон разбитого стекла и отборный мат.

– Началось, – тихо констатировал Маркус, отрываясь от бинокля. В его голосе не было ни капли волнения, лишь профессиональная собранность. – Смотри, охрана ведется.

Четверо в форме рванули к месту потасовки, расталкивая зевак. Двое в штатском тоже напряглись, но остались у входа, зорко оглядываясь по сторонам.

– Идем, – коротко скомандовал Эйдан, оттолкнувшись от парапета. – Сейчас наш шанс.

Они бесшумно спустились с крыши «Спящего Сома» по старой, проржавевшей пожарной лестнице, ее ступени едва слышно скрипели под их весом. Сливаясь с глубокими тенями, что отбрасывали высокие дома, они одним рывком пересекли узкую, плохо освещенную улочку, заваленную пустыми ящиками.

У парадного входа «Золотого Дракона» царила суматоха, вызванная их же диверсией. Швейцары жестикулировали, что-то кричали в сторону темного переулка, куда Ривз метнул дымовую шашку. Редкие прохожие, привлеченные шумом, останавливались, вытягивая шеи и создавая ненужную толчею. Двое оставшихся у входа охранников в ливреях напряженно следили за происходящим на улице, их взгляды были полностью отвлечены от того, что творилось у них за спиной.

Роскошь холла отеля била в глаза ослепительным контрастом после грязных переулков: позолота, тяжелый бархат портьер, сияние хрустальных люстр… Но им было не до красот. Мимо растерянного портье, не обратившего на них никакого внимания в общей неразберихе, они быстрым, целенаправленным шагом поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Номер Аиши, согласно выверенной информации Маркуса, находился в самом конце длинного, застеленного ковром коридора.

Эйдан остановился перед дубовой дверью, прислушиваясь. За дверью было тихо. Слишком тихо, словно за ней была не комната, а вакуум. Он жестом приказал Маркусу приготовиться, затем осторожно, без единого щелчка, повернул ручку и резко толкнул дверь плечом, готовясь ворваться внутрь.

Кровать не была застелена, вещи разбросаны в беспорядке, на столике лежали открытые книги и свитки… но самой Аиши не было. Лишь слабый, цветочный аромат дорогих духов еще витал в спертом воздухе, напоминая о ее недавнем присутствии.

– Пусто, – прошептал Маркус, оглядывая комнату с нарастающим, леденящим душу беспокойством. Его взгляд метнулся к открытой двери ванной, но и там было пусто. – Где она?

Эйдан ощутил холодную змейку тревоги, скользнувшую по его спине. Пустота номера была неестественной, зловещей. Словно здесь только что кипела жизнь, и вот все живое мгновенно испарилось, растворилось в воздухе, оставив после себя лишь хаос.

Он окинул взглядом комнату еще раз, пытаясь зацепиться за хоть что-то, какую-нибудь деталь, ведущую к ней. Его взгляд упал на прикроватный столик. Там, среди раскрытых томов с непонятными символами, выделялась одна книга в темном кожаном переплете, с едва заметными, мерцающими серебром рунами на обложке. Он подошел ближе, взял книгу в руки. Кожа была теплой, будто ее только что отложили.

«Артефакты Зафирии. Символы и принципы создания» – гласила надпись на корешке. Что-то сжалось внутри Эйдана, интуиция шептала – это не просто книга, это ключ. Не раздумывая, Эйдан сунул ее за пояс, под куртку, чувствуя твердый переплет у своего бока.

Именно тогда он заметил. Занавески на единственном окне слегка колыхались внутрь, и прохладный вечерний ветерок, пахнущий дымом и чужим городом, коснулся его лица – окно было приоткрыто. Теперь все встало на свои места. Аиша, должно быть, увидела их приближение оттуда. Беспорядок в комнате теперь казался не обманчивым, а кричащим: платье небрежно переброшено через спинку стула, опрокинутый флакон духов оставил темное, пахнущее пятно на скатерти, книги раскрыты на самых разных страницах, словно их бросили в самый разгар чтения. Это было не продуманное отступление, а стремительное, почти паническое бегство.

Злость, острая и горькая, резкой волной нахлынула на Эйдана, сжимая горло. Он позволил ей ускользнуть, упустил свой шанс в самый последний момент. Победа, казавшаяся такой близкой и осязаемой, снова обернулась миражом, рассыпавшимся в пыль. Сейчас, в этот миг поражения, Эйдана мучило не предвкушение злорадства Циарана, а грызущее осознание собственной несостоятельности – ведь провал пари мерк перед ощущением незавершенного пути, брошенного на полдороги дела, которое он так и не сумел довести до конца.

В этот момент в дверях, словно из ниоткуда, появился один из тех, что были в штатском – охранник Аиши. Глаза его метали молнии, а в поднятой руке блестел какой-то странный, сложной формы амулет, уже начавший испускать тревожное свечение. Не успел Эйдан и глазом моргнуть, как Маркус, словно пантера, прыгнул вперед, его движение было одним слитным взмахом – он выбил амулет из руки охранника, и тот с сухим треском отлетел в угол. Завязалась короткая, яростная драка, в которой Маркус, используя приемы рукопашного боя, быстро взял верх.

Взгляд Эйдана, скользнув по комнате, случайно упал на приоткрытую, почти незаметную дверь в дальнем конце номера, ведущую в небольшой служебный коридорчик, соединяющий несколько люксов. Запасной выход.

– Она там! – прорычал Эйдан, бросаясь к этой двери. – За мной!

В этот момент подоспевшие на шум солдаты Императора, действовавшие на периметре, ворвались в номер и скрутили телохранителя. Маркус, освободившись, тут же бросился вдогонку за Эйданом к спасительной двери.

Из глубины здания, снизу, доносились приглушенные, но торопливые звуки – отдаленное хлопанье дверей, быстрые, легкие шаги. Аиша была там. И уже убегала, увеличивая дистанцию с каждым мгновением.

Эйдан и Маркус бросились вниз по узкой, крутой служебной лестнице, перепрыгивая через ступени по двое, не обращая внимания на боль в напряженных суставах и тяжелое, свистящее дыхание. Каждый их шаг отдавался гулким эхом в бетонной шахте, контрастируя с внезапной тишиной, воцарившейся после суеты в вестибюле отеля. Нужно было догнать ее, остановить любой ценой, пока она не скрылась в лабиринте ночного города.

Они выскочили на задний двор отеля, запыхавшиеся, и остановились, оглядываясь по сторонам. Двор был погружен в глубокую тень, пустой и безмолвный, лишь редкие фонари отбрасывали желтые круги на кирпичные стены и груды мусора в углах. Аиши нигде не было видно.

– Куда она делась? – Прорычал Маркус, с силой хватая воздух и ощупывая рукоять кинжала за спиной. – Как сквозь землю провалилась!

Эйдан молча, с бешенством отчаяния, оглядывал двор, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, движение, шорох. И вдруг его взгляд зацепился за едва заметную деталь – старая, облупившаяся боковая калитка в высокой каменной стене, ограждавшей территорию отеля, была приоткрыта, и между ней и косяком зияла узкая полоска еще более глубокой темноты.

– Туда! – крикнул Эйдан, уже бегом бросаясь к калитке. – Она там!

Они выскочили за калитку и оказались в настоящем лабиринте узких, грязных переулков, петляющих между глухими задними стенами домов и запертыми складами. Улицы были темными, извилистыми и абсолютно безлюдными, словно кишки каменного зверя, поглотившего свою добычу. И в этом лабиринте уже бесследно исчезла Аиша, растворившись в непроглядной ночной тьме Аланна.

В воздухе задних переулков стало заметно холоднее, запахло сырым камнем, стоячей водой и чем-то едким, доносящимся с близлежащей помойки.

Эйдан остановился, тяжело дыша, ощущая во рту знакомую, металлическую горечь поражения и яростную злость на собственную оплошность. Они упустили ее. Аиша переиграла их, оказалась хитрее, быстрее и проворнее, чем они могли предположить.

– Черт бы ее побрал! – выругался Маркус, с силой пиная ногой валявшийся на мостовой булыжник. – Куда она могла подеваться? В этих трущобах ее теперь хоть иголку в стоге сена ищи!

Эйдан молча смотрел в непроглядную темень переулков, осознавая полную бесполезность дальнейшего пешего поиска. Аиша выиграла у них драгоценное время, и теперь, чтобы найти ее, нужны были другие пути. Более быстрые, безжалостные и эффективные.

– По машинам! – рявкнул Эйдан, разворачиваясь к Маркусу. – Мы найдем ее в этом городе. Чего бы это ни стоило.

Гравий брызнул из-под ног, когда мужчины рванули обратно к калитке, через которую они попали во двор отеля. На узкой улочке их ждали две черные, неприметные машины. Первая, с работающим на холостых оборотах двигателем, была ближе. Эйдан распахнул заднюю дверь и скомандовал, бросаясь внутрь:

– Маркус, за руль!

Ривз, с торжествующей ухмылкой, подбежал к первой машине.

– Командир, куда остальные? – крикнул он, заглядывая в окно.

Эйдан захлопнул дверь, кивнув в сторону второй машины.

– Ривз, ты старший. Вторая машина – твоя. Разделитесь, осмотрите прилегающие кварталы. Переулки, задворки, все, что ведет из этого района. Особое внимание – транспортным узлам, стоянкам такси, выездам из города. Она не могла далеко уйти пешком.

Ривз козырнул и бросился ко второй машине, жестом подзывая остальных. Солдаты быстро рассаживались, толкаясь и занимая места. Двери хлопнули, и вторая машина сорвалась с места, разворачиваясь на узкой улочке с визгом шин.

Маркус резко дал по газам, и их машина рванулась вперед, выныривая из лабиринта переулков на более широкую улицу. Вечерний город шумел и жил своей жизнью, не подозревая о разыгравшейся драме в тихом переулке за отелем.