# Злые вещи

Тимофей Петрович Царенко

Не каждый день тебе представляют выбор между смертью и смертью, а потом заставляют вбирать снова и снова. Ты все же выжил? Добро пожаловать в школу Пляшущих Человечков! Теперь ты маг, юный Дэвид. Забудь себя прежнего, забудь о жалости, о сострадании, забудь о человечности. Забудь свое отражение. Ты принесешь в жертву и его, среди прочих. А кто это за порогом? Почему они трясут кредитными бумагами почему и их тени обглодали стены?

Они ждут. Ждут тебя в отражениях, во снах, они идут за тобой Дэвид. они уже здесь. Но им тоже придется станцевать странный танец вокруг тлеющего костра.

Скажи, зачем тебе вся эта сила? Куда ты идешь, юный маг? Или… тебя гонят, как бешеного пса?

> Посвящается девочке Кире и остальным детям, которые вырвались из лап смерти.

> Ваша воля к жизни – Мое Почтение.

> P.S Магическая система данного мира взята у Виталия Зыкова с его разрешения. Уж очень она клевая.

## Глава 1. В которой герой много работает а у одного из персонажей все идет по плану

– Хохмач, пойдёшь с этим господином. Его надо довести до поместья почившего Гольфстрима. Помочь пробраться внутрь и быть на подхвате.

Хохмачу предложение не нравилось. Не нравился коренастый мистер с длинными руками и широкими плечами под щегольским зелёным пальто. Не нравились его белые бакенбарды, белые брови и выцветшие серые глаза, которыми он внимательно разглядывал Хохмача. Его низкий цилиндр Хохмачу тоже добрых мыслей не внушал.

– А почему именно я?

Первое правило трудового дома, из которого Хохмач сбежал, гласило следующее: «Возложи работу на ближнего своего, как на самого себя».

– А кто братве хвастал, что ночевал там? И что тебе нечисть нипочём?

Босс, грузный мужчина с вечно уставшим лицом, пересчитывал на столе стопки золотых монет.

– А что мне за это будет, раз я такой уникальный специалист на всю банду?

– Ты, наверное, хотел другие слова сказать. Не «ценный специалист», а отчаянный малый. Или же лжец. Тебе напомнить, как мы поступаем со лжецами? – в голосе босса звучала скука.

– Спасибо, не надо.

Хохмача передёрнуло.

– Ну вот, так что идти тебе.

– А что мне за это будет?

В голосе звучало смирение.

– Два золотых авансом, три – после.

– Согласен.

Поспешно ответил тощий юноша в короткой куртке и кепке. На его острое лицо выползла гримаса алчности.

– Павор, – обратился гость к боссу, – он уже всё понял.

У гостя был мягкий баритон и звучный голос.

В этот момент на плечи Хохмача опустились широкие ладони быков, которые и привели Хохмача к боссу.

– И где я ошибся?

Всё так же меланхолично уточнил босс.

– Юноша, расскажите, что же вас насторожило?

В голосе незнакомца мелькнуло любопытство.

– За такую работу столько не платят, никогда и никому. Значит, живым вы меня не ждёте. А чё не сотню? Всё равно отдавать не надо.

Голос парнишки сипел. Мордовороты Павора на всякий случай приподняли Хохмача над землёй за отвороты куртки, отчего тот поник. Сложно иметь солидный вид, когда висишь.

– Умён, смел, даже жаль что в ваших жилах течёт столь дешёвая кровь. Я уважаю чужую волю к жизни. Если вы пойдёте со мной своей волей, я дам вам шанс выжить. Сделка?

В глазах Хохмача плескалось все что угодно, кроме смирения. Тем не менее, он ответил:

– И мои пять золотых, вперёд. Я их, демоны вас сношай, их заработал! Точнее заработаю!

Павор на это только пожал плечами и кинул стопку монет в вощёной бумаге парнишке. Тот ловко схватил монеты из воздуха и мгновенно спрятал в одежду так, что даже внимательный взгляд не различил бы куда именно.

– Сделка?

Уточнил главарь шайки.

– Сделка.

Кивнул Хохмач с уверенным видом.

– Погодите, джентльмены, небольшая формальность. Заверим сделку небольшой клятвой.

С этими словами незнакомец полез в свой саквояж и выложил на стол чёрную лакированную шкатулку. Открыл её, и все кто эту сцену видел, заметно вздрогнули. В шкатулке лежала высохшая человеческая кисть тёмно-коричневого цвета, с длинными толстыми ногтями. Незнакомец заговорил.

– Это честный мертвец. Изготавливать приходится целиком, а используем только кисть, основу найти совсем трудно, нужен принципиальный и честный при жизни человек, – в голосе незнакомца звучала увлечённость, от которой окружающие активно ёжились. – Но если на такой вот руке дать обещание, а потом его нарушить, то этой вот рукой мертвец выдернет из тела клятвопреступника все кости целиком. Одну за другой.

Он ловко подхватил руку деревянными щипцами, которые вытащил из своего саквояжа, и протянул Хохмачу.

– Пожми руку, мальчик. И произнеси условия договора ещё раз.

Молодой человек позеленел и слабо дёрнулся. Быки тоже отступили на шаг, отчего вся конструкция пришла в движение и рухнула. Началась возня, и тут же раздались возмущённые вопли.

– У мальца шило!

В вопле звучали оправдательные нотки, а Хохмачу прилетела такой силы плюха, отчего он обмяк.

Незнакомец подошёл к бессознательному телу, от которого отползали мордовороты Павора, штаны на одном из них треснули по шву.

Длинные белые пальцы сжались на истрёпанной рубахе (из камзола малец успел вынырнуть), и без видимых усилий незнакомец поднял Хохмача на уровень глаз. Ноги молодого человека буквально сантиметр не доходили до пола.

Воцарилось молчание.

Незнакомец потянулся свободной рукой к шляпе и вытащил короткий цилиндр из специального тубуса. На конце цилиндра торчала пара зазубренных электродов.

Между ними пробежала искра, и незнакомец ткнул цилиндром мальчишку. Запахло горелым волосом.

От удара током мальчишка задёргался и обмочился. Он с трудом сфокусировал взгляд на своём пленителе, в его глазах мелькнуло сначала узнавание. Потом ужас. Незнакомец довольно улыбнулся. Первые шаги к сотрудничеству положены.

А дальше Хохмач вцепился зубами в шрамированное запястье. И стал жевать.

– Ах ты сучёныш!

Взревел незнакомец и всадил свой шокер глубоко жертве в кожу.

По телу Хохмача побежал ток, каштановые волосы встали торчком, по ним побежали искры.

От электрических зарядов челюсти сжались и наконец-то прокусили толстую, словно выдубленную кожу.

По незнакомцу тоже потёк ток.

Бакенбарды и волосы распушились и затлели.

Хотелось бы тут сказать о противостоянии взглядов. Но только оба участника действия старательно пучили глаза во все стороны сразу и взглядами не пересекались. Незнакомцу электрический ток сжал ладонь, отчего он вдавил контакт шокера на всю глубину. Под челюстями молодого человека начали трещать суставы.

А потом шокер исчерпал батарею.

Незнакомец задумчиво дымился. А потом стряхнул с себя Хохмача (в отключке) и стал осматривать пострадавшую руку.

– Я предупреждал, парнишка с характером, – Павор так же флегматично пересчитывал деньги. На него сцена не произвела ни малейшего впечатления. – Верёвку дать? Или зачаровывать будешь?

– Доставку по адресу сделаете?

Незнакомец извлёк из саквояжа глиняный флакон и полил им себе на пальцы. Бесцветная жидкость вспенилась алым, а следы зубов стремительно зарастали уродливыми шрамами. Господин в цилиндре пошевелил пальцами, проверил подвижность связок и довольно хекнул, а потом стёр с ладони остатки средства носовым платком.

– Всё для любимого клиента. Эй, там, пакуйте Хохмача. И если кто его деньгам ноги приделает, то ноги получат яйца этого неизвестного мне весельчака. Я понятно объясняю?

– Так, босс, он это, всё равно не жилец!

Буркнул один из мордоворотов.

– А затем, кретин мой гуттаперчевый, чтобы когда к нам придут люди короны или лихая братва из других банд, то мы под клятвой могли сказать, что малец своей волей денег взял и на дело отправился. Наняли его вроде как. А не мы его продали, потому что он никому не нравился. А вот этот, в шляпе, наниматель, залог внёс, честь по чести. Если мелкий гибнет, деньги, стало быть, семье отойдут. А кто его семья? Правильно, мы! – Павор поднял палец в назидательном жесте. – Ясно, вам, остолопы?

– Да, босс!

– Ты такой умный, босс!

Незнакомец, тем временем, пытался справиться с волосами с помощью расчёски. Получалось плохо. В итоге он сдался и сунул гребень в саквояж. После чего достал из отворотов картуза тонкие перчатки и как бы невзначай заметил:

– Ночь близится. Но я не тороплюсь, три жертвы лучше одной.

Бандиты зашевелились. Сначала в два слоя связали Хохмача и перевязали ему лицо на манер намордника. Жертва всё это время пребывал без сознания. Упражнения с верёвками закончились двумя удобными ручками. На лохматую голову кто-то приладил улетевшую кепку.

На всё ушло меньше пяти минут. И вскоре незнакомец в компании двух бандитов и перевязанного как тюк Хохмача вышел из неприметной харчевни на окраине Левенгарда.

Ночь укутывала город покрывалом тьмы. Свет отступал без боя из многочисленных улочек, не задержался на речных пирсах, а в некоторых местах городских окраин света не было вообще никогда.

Трущобы, словно плесень, пожирали Левенгард, но городские власти не делали с этим ничего. Проблемы лишних людей и заброшенной недвижимости решались тут сами собой.

Тем временем незнакомец с чемоданом стоял перед входом в некогда роскошный особняк. У его ног валялся связанный Хохмач. Бандиты-носильщики поспешно удирали обратно из недр заброшенного квартала, осенняя себя всеми известными им знаками благословения.

Света здесь не было вообще. Сюда не заходят патрули, в заброшенных домах не селятся люди, даже самые отчаянные. Местные жители часто предпочитают сдаться слугам закона, нежели попасть на территорию квартала в ночной час.

Плохие дома не терпят соседей.

Незнакомец снял сюртук, аккуратно сложил его и стал вытаскивать из саквояжа всякое-разное.

Пузатый бутылёк мутного стекла сразу отправился незнакомцу в глотку. Трёхзарядная картечница калибра «ты у меня второй» заняла место на груди, револьвер типа «носимая артиллерия» переехал из чемодана в поясную кобуру.

Армейские гранаты завершили картину охоты на что-то габаритов слона.

Последней на свет появилась перевязь крохотных пузырьков со свинцовыми грузиками на концах.

Незнакомец вытащил из ножен короткий однолезвийный клинок и начал срезать верёвки с Хохмача.

Последним на землю полетел намордник. А потом парню под нос сунули одну из многочисленных бутылочек.

Хохмач закашлял и с трудом открыл глаза.

– Хте… я…

– Так дело не пойдёт…

Незнакомец ловко зажал парню лицо своими длинными белыми пальцами и влил ему в глотку жижу чёрного цвета.

Хохмач охнул, а потом стал кататься по земле с громкими завываньями. Своими пальцами он пытался разорвать себе грудь, отчего на рубахе появились дыры, а на бледной коже груди – кровоточащие царапины.

– И кровь пускать не надо!

Незнакомец приходил во всё большее возбуждение.

Тем временем парень поднялся на ноги, он хрипел, воздух с трудом проникал в сжатые спазмом лёгкие.

– Ты меня ещё и отравил, тварь!

Рыкнул Хохмач и кинулся на незнакомца в безумную атаку. Которую прервал кованый носок башмака под грудину.

– Это лошадиный допинг. Насыщает кровь кислородом, повышает болевой порог, лёгкие работают раза в два эффективнее. Как тебя зовут, мальчик?

– Хохмач… Ты тупой что ли?

– Сегодня ты заслужил моё уважение, а значит и право зваться по имени. Итак, как тебя зовут?

Незнакомец говорил так, словно вокруг него зал приёмов, а не проклятое место.

– Дэвид.

Буркнул юноша.

– О, соотечественник! Даже неловко тебя как-то убивать… Разреши представиться, Эбрахим Шварц, аспирант школы Пляшущих человечков, лицензированный маг. Сколько тебе лет?

Дэвид уставился на свои обкусанные ногти. До этого он разглядывал мага.

– Пятнадцать.

– За что тебя так невзлюбила твоя банда? За что тебя продали залётному магу на ритуал?

– У меня всё плохо с чувством юмора.

– За такое не убивают.

Темнота сгущалась, и лиц собеседников было уже не различить.

– У меня всё хорошо с чувством юмора.

– За такое… действительно можно убить. Тебе просто не повезло. Разумеется, тебе хочется узнать что же случится дальше?

Дэвид затравленно кивнул.

– Тут обитает Катайя, серый охотник. Такая тварь, которая в нашем мире только охотится, а живёт в своём домене. Появляется из сильного мага, если он неправильно умер. Что называется «неправильно умер», я рассказывать не буду, это до утра время займёт.

– А при чём тут я?

Спросил Дэвид, его дыхание стало ровнее и сердце не пыталось выскочить из груди. Оттопыренные уши перестали алеть.

– Места, где охотник может появляться, всегда привязаны к месту, где умер маг. И пока тварь не достигнет определённой стадии эволюции, таким и останется. Охотник тяготеет к двум проявлениям себя в реальности. Либо вселиться в тело человека и пойти добывать разумных, либо разорвать и сожрать. И в том, и в этом случае тварь проявится в реальности, и я смогу её подстрелить. Вся сила в пулях. Я бы и рад меньший калибр использовать. Только вот магические контуры не влезают. Ты не думай, я нормальный.

Неожиданно закончил Шварц.

– А… а можно я пойду, а вы… ты… тут сами, и…

– Ах да, извини, мне редко удаётся вот так, просто, с кем-то пообщаться. Так, я отвлёкся. Почему тебе придётся умереть? Ребёнок, прямо в центре силы. Тварь очень голодна. Тут уже три месяца никто не пропадал. Я проверял.

– Но я же ночевал тут!

– Тварь была на линьке. Тебе повезло. Но сейчас я уже чую её. Я выпил специальное зелье, меня тварь не почует. А то почуяла бы – сбежала. Она же не дура со мной связываться?

– Так нечестно!

Неожиданно выкрикнул Дэвид.

– В смысле?

– Я буду приманкой для охотника, ты меня накачал алхимией как пса на подпольных бегах, дай мне хоть что-то, чтобы я мог драться!

– Хм… мальчик, я бы рад, да нет у меня ничего подходящего… хотя стоп, точно!

Маг начал рыться по карманам и достал чёрную каменную пластинку. Эдакий небольшой кирпич из чёрного обсидиана. Её он вложил в пустые ладони парня.

– Это кусок из алтаря старого храма. Он приносит удачу. Держу специально для таких случаев.

– А… а сколько таких случаев уже было?

Уточнил бывший Хохмач севшим голосом.

– Восемь… или девять, я уже и не помню точно.

– И помогло кому-то?

– Не-а.

Рядом кто-то взвыл низким хриплым воем. От мерзкого звука крошились зубы и нутро сжималось комком.

Дэвид побежал. Прочь от жуткого воя и ауры безнадёжности.

Ноги бежали легко, просто летели.

Парня гнала вперёд не паника. Он бежал в сторону света, к людям, туда, где будут те, кто бегает не так резво как он сам.

Улица мелькнула под ногами, на небо взошла луна и теперь заливала улицы мертвенным светом. Дэвид рвался вперёд, звуки пропали, лишь стук сердца в ушах да хрип дыхания. Молодое тело выкладывалось по полной в гонке со смертью. Этот мерный стук стал убаюкивать. И атаку из пустоты парень ощутил едва ли не чудом. Он метнулся в сторону, и на том месте, где была его голова, сомкнулись челюсти.

Сам Дэвид неудачно поставил ногу и покатился по брусчатке. Ладонь врезалась в камень, и зажатый в руке кусок алтаря испачкался кровью.

На мгновенье на его поверхности возник глаз с тройным зрачком и тут же пропал. Больше ничего не произошло.

А Дэвид подскочил и снова рванул с места.

Он научился замечать, как возникает из ниоткуда слабый жёлтый свет, перед тем как в воздухе мелькает чья-то пасть.

Салочки со смертью продолжались.

Тварь предприняла ещё три попытки атаковать, а потом изменила тактику. Краем глаза Дэвид заметил, как из воздуха материализуется владелец пасти. Тварь смотрелась… странно.

– Как же ты подтираешься, скотина?!

В отчаянии проорал хохмач.

Тварь и впрямь смотрелась странно.

Словно человека скрестили сначала с мангустом, потом с крокодилом, потом убили и выварили, а следом ещё нашпиговали внутрь серой слизью. Пальцы венчали когти длиной в ладонь взрослого человека.

И теперь Тварь могла нападать на ходу на шуструю двуногую добычу.

До первых отблесков света оставалось ещё добрых четверть мили.

Дэвид все ещё не паниковал и нырнул в первый же поворот. Законы инерции едины во всех мирах, и тварь просто пробежала мимо, ей пришлось погасить скорость и возвращаться. У мальчишки появились нужные секунды. Нужные метры.

Дэвид ускользал трижды, пока демон не выпустил костяной гребень, а его конечности изогнулись в обратные стороны. Тварь походила на скелет саламандры. И это снова обострило ситуацию до критической. Теперь монстр заползал в повороты. Это выглядело как сон, от которого не выходило проснуться.

Дэвид повернулся на пятках, в отчаянном желании встретить смерть лицом к лицу и хотя бы плюнуть…

И скользнул.

Мир замер. Дэвид видел себя, с искажённым лицом, видел тварь, видел, как воздух горит от касаний отравленной плоти. Видел, как тлеют зелёным капли яда в раскрытой пасти. До момента, как адская тварь вырвет его холку, оставался удар сердца. Но кто это видит? Кто смотрит сейчас на эту картину? Кто здесь?

– Завораживающее зрелище, согласен? По первости это так бодрит, не находишь?

– У тебя тоже дефицит общения?

В голосе Дэвида звучало смирение, за которым пряталась истерика. Дэвид сам посмеялся своей шутке.

– Вы всегда приходите. И в очень схожих условиях. Спорим, эта зубастая штука хочет не облизать тебя?

– Кто ты?

– Привратник. Я должен дать тебе совет. Главное правило. Основу основ.

Существо было со мной по эту сторону картинки. Стоило перейти на ещё один уровень наблюдения ниже, и это настойчивое внимание тут же возникало рядом.

Ещё какое-то время Дэвид играл в пятнашки с чем-то, чему не мог дать названия.

– Ладно, сдаюсь, а можно что-то сделать вот с этим всем?

Фонарик внимания вновь осветил картинку с распахнутой пастью.

– Знаешь в чём прелесть моей миссии? Моя задача – лишь встречать таких как ты. Я не твой спасатель, мальчик. Я буду пировать на твоём трупе. Думаешь, чем меня кормят?

Хмыкнула точка внимания рядом.

– Твоё отчаяние – восхитительная приправа. Ты так хочешь жить, моё почтение!

Где-то внутри возник образ приподнятого цилиндра.

– Ты с этим уродом в цилиндре из одного теста слеплены. Один дал мне чёрный кирпич как оружие против демонов. Второй тоже оружия не даст, только злорадствует. Свали отсюда, дай умереть спокойно!

– С мерзким хлюпом в пасти монстра? Он же тебе сейчас спину сломает, а потом начнёт конечности жрать. И нечего меня сравнивать с презренным смертным. У нас, между прочим, свои стандарты!

– У кого это «у нас»? Кто вы? Кто ты?

– Короче, если ты ещё не понял, стоит мне произнести свой совет – и время снова потечёт. Знаешь, это такое восхитительное чувство – дать человеку самому выбирать момент своей смерти. Ты говори, как будешь готов. У нас есть всё время мира!

Где-то в нигде воцарилась тишина.

– Если бы ты был таким крутым, как ты говоришь, то легко бы объяснил как мне выжить.

Без особой надежды вякнул Дэвид в пустоту.

– Я на такую манипуляцию не ведусь, хотя… не, реально, я, конечно, видал ситуации и хуже, но честно – сильно, сильно реже. Не то чтобы у тебя есть хоть какие-то шансы. Ну вот дам я тебе какую-то силу, ты что, щит сотворишь? Да и не по правилам это.

– Тебе очень одиноко, наверно…

– Ты меня ещё пожалей. Знаешь, рекорд сейчас полгода. Хочешь прикинусь твоим другом? Или твоим родителем, которого у тебя не было? Любые маски к твоим услугам! Есть опции возлюбленной.

Тишина пульсировала алым. Он разъедал пространство.

– Сколько ты готов заплатить за то, чтобы показал мне любой сценарий на твой выбор?

– Ты… умён. И что же ты хочешь?

– Жить?

– Слишком много… хотя… есть, есть один вариант, тебе он очень понравится! Ты проживёшь одну жизнь, от и до. Я покажу тебе дивный сон, когда захочу. А ты получишь шанс. Крохотный.

– Мне это уже не нравится…

– Так в том и смысл! Ты всё верно понимаешь.

– Я… Ааааа, будто у меня тут вообще есть выбор!

– Так тому и быть, я сам выберу момент, когда придет время платить.

Демон не скрывал довольствав голосе.

– Так, объясни, на хрена тебе это вообще надо? Что происходит?

Все сильнее паникова мальчик.

– Значит, слушай, корм. У тебя в руках кирпич.

– И? Что дальше, что я должен…

Голос чего-то зазвучал словно записанный на шарманку.

– Каждый странник серых путей должен помнить, что самое важное – это сон. Не забывайте спать. Восемь часов каждую ночь. Иначе однажды вас поглотит лабиринт.

А потом мир треснул, и Дэвида снова затянуло в момент.

Кирпич. Он сказал кирпич!

В отчаянном напряжении мальчик нырнул в «сейчас» со всей решимостью загнанной в угол крысы и развернулся на месте, падая на спину.

В момент касания уродливой плоти Дэвид неожиданно для себя провалился в серое ничто. Оно отражало мир, тут вещи теряли плотность и из отражения были как дым на бесконечной водной глади. Это одновременно походило на то пространство, в котором оказался Дэвид, но и отличалось от него. В этот раз у парнишки было тело. Он видел оскаленную пасть монстра, в пузыре реальности, в которой он уже не был. Фигура пса внезапно померкла, а вот перед Дэвидом начала расти покрытая светом сфера, и сквозь этот золотой свет можно было увидеть затаившегося монстра, и он в разы превосходил ту тварь, которая исчезала из реальности.

Дэвид посмотрел на свои руки и, кажется, только сообразил, что до сих пор сжимает обсидиановую пластинку, которая изменилась. Сейчас это был чёрный вытянутый кирпич длиной в локоть и толщиной с кулак взрослого мужчины.

Вид кирпича в своей руке пробудил в юноше какие то древние, давно забытые инстинкты. Когда обезьяна с булыжником выгрызла у реальности право зваться доминирующим видом. Нельзя сказать, что у человечества в целом это получилось, но попытка вышла достойная.

Кирпич.

Со всей яростью обречённого на пожирание Дэвид нанёс удар по морде на пузыре реальности.

Тварь взвыла сразу во всех диапазонах, отчего у Дэвида лопнули барабанные перепонки. Но у Дэвида был кирпич и…

Он не вяз в ткани реальности при Переходе. В тёмной дымке он возникал в реальности то там, то тут, чтобы нанести очередной удар заляпанным чёрной кровью камнем.

Миг, незаметный для людей, вечность для границы между странным сумраком. Дэвид выл от боли в израненных руках, но продолжал наносить удар за ударом, превращая демона в каждой из реальностей в изуродованный ком мяса.

Странность заключалась в том, что в той реальности, где вся эта история началась, изуродованный демон активно стал расти, всё в том же покалеченном виде. И рос, пока размеры тел не уравнялись.

После чего Дэвид выронил кирпич и просто сел, где стоял, от бессилия. Он прислонился к агонизирующей туше.

– О, молодой человек, кажется, вы не только заслужили сейчас жизнь, но и помогли мне заработать изрядную кучу денег. Мне бы и в голову не пришло избивать сумеречную тварь кирпичом. Одним куском они стоят куда дороже. И пожалуйста, убери этот задумчивый взгляд от кирпича. На меня нужно что-то явно потяжелее калибром.

– Два кирпича?

– Да хоть с десяток. Главное, я могу утверждать уверенно: теория самозарождения артефактов – абсолютно бессмысленная чепуха. Достаточно человеческой эмоции и крови!

Шварц снова сбился на лекторский тон. Дэвид слушал внимательно. Лектор не сводил с собеседника сразу и картечницу, и револьвер. Дэвид слушал очень внимательно.

– То есть это не кусок древнего храма?

Брови мальчика поползли вверх.

– Я купил её на распродаже безделушек. Это стекло, было… Ровно таких же там был десяток.

– Так а что…

– Понятия не имею. Но ответы на вопросы можно найти. Я предлагаю тебе, Дэвид, пойти ко мне в официальные ученики. Я понимаю, что начало нашего знакомства вышло скомканным, но поверь, это хорошая стезя и судьба. Уважение в обществе, сила, власть, тайны и загадки.

– А в чём подвох?

– Боюсь, я не смогу перечислить все способы нехорошо умереть на этом пути. Но если ты не справишься, то твой земной путь будет не закончен, я обязательно изготовлю из тебя целый ряд прекрасных зелий! Понимаешь ведь какое дело, смерть иногда тоже надо заслужить, а то нужно будет сделать кому вешалку, чтобы сама принимала и отдавала пальто. И всё: сиди, кукуй сотни две лет, и это если ещё в музей не сдадут… ах да, о чём это я?

– Ученик?

– Точно, ученик. Я предлагаю, Дэвид, пойти ко мне…

– Стоп, стоп, я это уже слышал. А сколько вам лет?

– Много больше, чем ты можешь представить. Магия даёт бессмертие, даёт долголетие.

– А можно узнать, почему такое отношение?

– В тебе наша кровь, ты из нашей породы. Ты маг. А значит – человек. Ну а уважать себя ты заставил меня раньше. Когда не сдавался.

– Я отказываюсь!

## Глава 2. В которой вещи повторяются самым неожиданным образом

– Что касается жилья… стоп, в смысле?

– Чисто хочу изучить альтернативу, ну, свобода выбора, и всё такое.

– Ну, тогда я через полчаса привезу в управу бумагу об уничтожении серого охотника и голову дикого сумеречного мага. Мне согласятся выдать твоё тело в качестве вознаграждения. Возможно, ты ещё будешь жить к этому моменту.

– Я тут подумал, у вас очень убедительные доводы, мастер Эбрахим! Я буду безмерно рад, если вы возьмёте меня в ученики.

– О, как приятно иметь дело со столь вежливым молодым человеком. Как здорово, что нам удалось решить дело к обоюдной выгоде без угроз и принуждений. Будьте добры, дайте мне ваш указательный палец, с левой руки.

Маг убрал пистолет в карман и заместо него вытащил опасную бритву.

Её он протянул Дэвиду.

– Если не уверены в своих силах, могу дать садовый секатор. Как удачно идут дела, сегодня я тоже взял его с собой, как чувствовал. Что с лицом, юноша?

– Я не буду!

– А, ты не понял. Я тебя не спрашивал. Если я говорю «отрезать себе палец», ты должен уточнить, какой палец себе отрезать.

– Сурово у вас…

Обречённо выдал Дэвид. Мальчик с кирпичом не канал против деда с картечницей. Мальчик искал удобную опору.

Неожиданно Шварц расхохотался.

– То есть, то есть, погоди, ты всерьёз себе палец собирался отрезать? Тебя это не смутило? Не, мальчик мой, если ты не научишься шутки различать, наши приколы тебя могут прикончить, чисто смеха ради…

– То есть палец отрезать не надо?

В голосе Дэвида мелькнула надежда.

– Конечно надо! Только мы его тебе обратно прирастим. Это часть ритуала приёма. Школа Пляшуших человечков открывает двери новому адепту!

– Какая смешная шутка, боги, меня сейчас вырвет.

– Непочтение к учителю карается болью! Три…

– О, великий учитель, посвети меня в детали ритуала, дабы я своим скудоумием ничего не напортачил!

– Я понимаю почему тебя продали. Молодой человек, палец!

Опасная бритва отсекла палец с ужасающей лёгкостью. Дэвид зашатался, кровь лилась на пол.

Маг выхватил кусок плоти у сомлевшего ученика и приложил кровавой стороной к печатке персонала на левом мизинце. Таинственная печать покрутилась в воздухе и исчезла. Маг схватил ученика за изувеченную руку.

– …плоть, отданную добровольно, добровольно же возвращаю, и да будет рана сия свидетелем клятвы.

Окровавленная ладонь дёрнулась. А в следующий момент палец оказался на месте.

– А если будешь прилежно учиться, то сможешь не только палец прирастить. Но и голову обратно приставить.

Шварц попытался подбодрить ученика.

– Хочешь, покажу?

– Нет…

– Ну и зря, очень занятное зрелище. То, что отличает аспиранта от самого талантливого ученика. Ну что, готов к первому своему заданию?

Дэвид осторожно кивнул.

– Отлично, тогда будь добр, сходи в садовый домик, там должен лежать топор. Гнилая отрыжка чумы, живой катайя! С целыми узлами, ммм…

Обиталище демона действительно стояло всеми покинутым. Даже забытая на качели книга осталась нетронутой и просто истлела под осенними дождями. Топор нашёлся в подсобке, плотницкий, с полукруглым лезвием.

– Отлично, то что нужно. Дэвид, открой демона.

Мастер Эбрахим всё это время бегал вокруг туши демона с каким-то прибором, похожим на выпотрошенные часы.

– В каком смысле, «открой демона»? Это что, сундук на замке?

– Вот тут, тут и тут надо разделить плоть. Оно ещё живо, и нужно аккуратно провести процесс эвисцерации.

– Так у меня топор! Какая аккуратность?

Удивился Дэвид, у которого от постоянной смены ситуации случилась натуральная контузия.

– Мальчик, это демон, ты без своего кирпича эту тварь ранить не сможешь. Даже в этом состоянии. Поторопись, эти существа очень быстро регенерируют.

Хресь!

Широкое лезвие увязло в плоти.

– Давай, парень, у тебя большой потенциал!

Хресь!

– У тебя явно задатки хорошего хирурга.

Хресь!

– Или патанатома…

Хресь!

– Но твой конёк – это работа с людьми.

Блямк.

Топор выскользнул из окровавленных рук и загрохотал по полу.

– Отлично, какая прелесть. Смотри, это демонические сердца. Прекрасный ингредиент, который можно превратить в магическую батарейку. А тут сразу два, но это не главное. У него в грудине есть кольцо, эдакий мини-портал, позволяет содержимое желудка запихивать сразу в домен. То, что тварь живая, даёт возможность выжать из этих потрохов максимум. Мальчик, я дам тебе денег!

– Оу…

– Подбери топор, не хочу тут стоять долго. А вот гляди, там есть почка, а за ней лжежелчный пузырь, экстракт из него…

Дэвид старательно работал топором. Он очень хотел это прекратить.

Демон умирал долго и нехорошо. Этому способствовало отсутствие навыков у Дэвида и жадность аспиранта. Пару раз неудачные срубы маг лечил. Из саквояжа на свет появлялось все больше пузырьков, баночек и шкатулок. Откуда там воз этих контейнеров – вопрос открытый.

Наступило утро, потом обед, потом вечер.

– Я сейчас сдохну!

– Как я тебя хорошо понимаю. Ты даже не представляешь, как утомляет столько говорить. Ладно, тут мы закончили. Теперь надо порыться в доме…

– Дед, ты прикалываешься?

Минула ночь, затем утро.

– Выпей ещё этого чудесного эликсира, молодой человек. Мы почти закончили перетаскивать эти чудесные картины. И я сделаю вид, что не заметил украденной бутылки Шальвар о муссат тридцатилетней выдержки. Три серебрушки за бокал. А с учётом года – все семь. А ты её винтом… варвар!

– У меня, ик… от этих твоих зелий …ик… уже кожа желтеет. Я …ик… умру?

Просипел Дэвид. Он походил видом на несвежего зомби. Пах он соответственно.

– Не так быстро! В смысле дотяни до вечера, мы тебе кровь прочистим, а пока наверни эликсирчика, наверни, для себя делал, да вот испытать было не на ком…

Мальчик не сопротивлялся.

– Теперь давай сходим в городскую ратушу, бери этот череп, понесёшь на себе. Надо нам сдать задание, за очистку района нам причитаются значительные выплаты, плюс плата за подтверждение ранга демона, плюс… ах да, а потом отвезём ингредиенты на сдачу, те, которые мне самому не нужны…

– Су-у-ука! – в отчаянии проорал Дэвид, упал на землю и попытался уснуть прямо там.

Маг наступил на ученика сапогом.

Дэвид взвыл.

В ратуше они были к вечеру. Алхимическая лавка открылась ради почтенного бакалавра. Дэвида рвало кровью, но на него никто не обращал внимания.

– Знаешь, Бросар, я давно не брал учеников, это так волнующе! Стал успевать гораздо больше. Из меня выходит неплохой наставник.

Маг закинул голову к светильнику и прищурился.

– Эйб, ну строго между нами, твой пятый ученик вышиб себе мозги, после того как говорил с тобой десять часов подряд. Мы всё это помним. Малец стоек. Может ему помочь? Кажется, у него открылось желудочное кровотечение.

Собеседник мага, такой же дородный бюргер с залысиной и огромным носом внимательно смотрел на то, как загибается Дэвид.

– Не переживай, я всё контролирую, мне просто хочется понять, насколько малец стоек.

Дэвид очень хотел жить. Дэвид был стоек. Он не спал уже двое суток.

Общение с представителями ратуши прошло мимо сознания Дэвида, которого оставили на улице, с подветренной стороны.

От недосыпа по краям восприятия у него стали слегка вихлять предметы, появлялись щупальца.

Щупальца наблюдал не только едва живой Дэвид, но и аспирант школы Плящущих человечков, которого конечности неизвестного монстра из ниоткуда попыталась лишить жизни.

– Однако…

Щупальце истаяло в корчах невидимого пламени.

– Однако…

Мистера Шварца ситуация озадачила.

– Дэвид, мальчик мой, осталось буквально последнее дело, и мы пойдём отдыхать!

– Ы-ы-ы?

В сомнамбулическом состоянии мальчик едва осознавал себя.

– Сейчас мы быстренько метнёмся к твоим лучшим друзьям, они нам должны залог. Целую кучу золотых. Сможешь сам забрать? Монеты твои!

Шварц щедро делился чужими финансами.

Извозчик изрядно нервничал, а Шварц бил ученика палкой, чтобы тот не заснул окончательно.

У неприятного дома в приличном районе извозчик остановился и выпустил вонючего пассажира. Ему точно перепало палкой от пожилого мага.

– Всё, иди, забери мои деньги, точнее уже твои деньги, и возвращайся обратно!

Дэвид только кивнул.

Вернулся он с огромным мешком золота в полном невменосе.

Маг только довольно крякнул.

Повозка отвезла ученика с наставником в недра рабочего района. Там она остановилась у двухэтажной мастерской с паровым молотом. Из повозки вышел сияющий улыбкой мастер Эбрахим Шварц. Через плечо у него как пальто был переброшен Дэвид такого цвета и запаха, что заподозрить в нём живого не смог бы даже патологоанатом.

Нового ученика мастер небрежно бросил на прозекторский стол в лаборатории.

Он вытащил из серванта бутылёк с гнилостно-белым содержимым и влил его в глотку Дэвида.

Молодого человека тут же стошнило чёрным и склизким.

– Ничего, ничего, скоро будешь как новенький…

Шварц продолжил экзекуцию. В этот раз содержимое пузырьков было гнилостно-жёлтым.

В ведро полилась очередная порция чёрной жижи.

Зелье сменяло зелье, веселье ушло из глаз мага, потом пришла напряжённость, потом она переросла в панику.

Шварц лихорадочно втыкал в солнечное сплетение мертвенно-серого Дэвида длинный острый кристалл цвета лазури.

– Мальчик, мальчик, извини, мальчик, не умирай, мальчик, я сейчас вызову…

Эбрахим вломился в соседнюю комнату, снял с рожка массивную трубку.

– А… Аллоу… это я, да, я! Мне бы бригаду магов-целителей по адресу тёмного Блимха двенадцать, прям очень срочно! Да, я знаю что приедут ученики, да хоть все куртизанки этого мерзкого города, пусть приедет хоть кто-нибудь, мальчику плохо! Какому мальчику? Ученику! Нет, не как в тот раз… и не как в тот раз… ну вы ещё какую-нибудь гадость вспомните… зельями мальчик отравился. Что, суицид? Нет, не суицид, скорее наоборот. Как такое возможно? Приезжайте, покажу, у него отказывает печень и не реагирует на зелья. Приезжайте скорее, спасите мальчика!

* * *

Место сходняка банды ржавых кулаков.

Примерно в это же время.

– Так, рассказывай, и хватит подвывать. Что случилось?

Павор стоял над своим заместителем, Орясиной, и озадаченно тёр в затылке. Широкомордый Орясина, причём «Орясина» – это только для друзей. «Ор» – это то, на что он дозволял сокращать своё имя. Куцая рыжая бородёнка и щетина жёстких волос из-под нижней губы доводили картину рыдающего мордоворота до абсурдной.

– Хохмач, Хохмач пришёл! Весь в крови, старой, с головы до ног, смердит мертвечиной, ну ясно, разложился парниша, видать уже прикончил его колдун! Бумагой трясёт и злобно так «отдайте залог, залог отдайте!» А мне тётка говорила, коли такому мертвяку отдать что просит он, то он, сталбыть, и уйдёт.

– Ты хочешь сказать, что отдал все деньги воняющему мертвечиной мальчишке? Там вся касса была, ты понимаешь, имбецил? Ты же сейчас своей душой отвечать будешь, мудила!

– Аха-ха-ха ах-ха-хха! То есть, вы думали, что я типа только на это повёлся? И потому деньги отдал? Вы меня за чепушилу что ли держите? Не, мужики, борзеть не надо, внимание на меня, дальше будет типа драма. Значит потом умер Подмётка. Рядом с ним в стене дыра открылась – и хренак его десятком рук сразу к себе и захватило. Захавало значит. А потом эта дрянь исчезла, в смысле с дупла в дереве исчезла. И остались от Подмётки только ноги и жопа. Их и хоронили. Мы тогда смекнули, что муть какая-то происходит и нас всех в мрачняк вписали. Мне, босс, тогда, если честно, пофиг было и на тебя, и на себя, я только одного хотел: чтобы тварь ушла и это всё закончилось. У Варса они забрали ногу! Просто две пары ручек схватили, растянули, и пила такая – вжик. Он даже завопить толком не сумел. Ни ноги, ничего, только лужа крови.

Ор перевёл дух и опрокинул в рот флягу. Фляга оказалась пуста и лишь несколько капель упало в жадно распахнутый рот. Павор достал свою и протянул помощнику. Зубы стучали по горлышку, Орясина присосался к фляге, кадык жадно загулял по давно небритому горлу.

Бандит благодарно кивнул и продолжил.

– Как Варсу крик уняли, я к сейфу шасть, всё выгреб, что было, и мертвяку в руки. Едва не сблевал. Он взял, вежливо поблагодарил и ушёл. А мы не досчитались Трёхпалого. Он просто исчез.

– Правильно поступил, парней сохранил. Видать паршивой смертью Хохмач помер. Жаль его…

Павор только покачал головой. На душе бандита было неспокойно. Он чувствовал, их неприятности только начинаются.

* * *

Хохмач с трудом разлепил глаза. К его удивлению, кроме сонливости у него ничего не болело. Изо рта пропал горький вкус болезни. Кожа на руках приобрела здоровый цвет, даже раны на ладонях от острых граней кирпича успели затянуться.

Он опустил ноги на холодный пол и огляделся. Он сидел в небольшой комнатушке на добротной кровати из дубовых досок, на которые постелили тонкий войлочный матрас. Сам Дэвид был облачён в мягкие серые штаны и грубую конопляную рубашку.

Мальчик ополовинил кувшин с водой и отправился на поиски уборной и еды.

Туалет обнаружился прямо на этаже, а вот кухня с запасами еды на первом этаже оказалась занята.

– Здравствуй, Дэвид, как я рад что ты выжил, заставил старика поволноваться. Садись, у нас сегодня пшеничная каша с луком и жареными шкварками!

С этими словами маг начал священнодействовать, улетела в мусорное ведро сорванная шелуха, распались на аккуратные пластинки куски сыровяленого бекона. Две крупные луковицы взмыли в воздух и опали уже двумя аккуратными горками кусочков.

Всё это отправилось на огромную, в локоть, сковороду, которая стояла на каменной столешнице. В следующий миг сковорода нагрелась и её содержимое зашкворчало и закружилось в танце. Дэвид смотрел на всё это с открытым ртом.

А представление продолжалось.

Рядом со сковородой ожил котелок. Отряды перловых зёрен выстроили навесной мост и отправились в десант на сковородку.

Они вплелись в танец сала и лука, впитывали в себя капельки жира и карамелизированного сока. Обещали совершенство.

Каша была готова.

Дэвид шумно проглотил слюну.

– Оголодал?

Заботливо уточнил Шварц.

Дэвид только кивнул.

– Вообще там, видишь, котелок в углу? Там твоя овсянка на воде. Врач запретил жирное, жареное и солёное. Им, о ужас, пришлось даже пересаживать тебе поджелудочную от демона. Нет, ты не подумай, просто у нас были потроха серого охотника, а бродяг в моем районе никогда и не было, к моему глубокому сожалению. А идти ловить их куда-то ещё… ну и сам понимаешь, ну где ты найдёшь в столице ночью донора со здоровой поджелудочной? Демонов встретить можно чаще. Так вот…

Монолог Шварца прервало громкое чавканье. Дэвид ел кашу руками, прямо из котелка, заглатывал серые комки с утробным рыком. Стоило ему закончить, и он упёр безумный взгляд в сковороду, где аппетитно парила каша со шкварками.

– Дэвид, не заставляй меня делать тебе больно.

Тихо и зло процедил маг. Мальчик с трудом перевел взгляд на преграду между ним и кашей.

– У… чите… ль… а что это за чудесное представление вы мне показали? По… делитесь мудростью?

Шварц самодовольно улыбнулся.

– Одним из проявлений таланта мага являются тонкие манипуляции с небольшими предметами, такими как иголки и ножи, а также всевозможные деформации твёрдых тел, таких как…

Прошёл час.

– При построении дифрационных моделей… а где моя каша?

Последнюю реплику маг обратил к уже пустой сковороде.

– Вы так увлеклись разговором, что каша в какой-то момент не выдержала и ушла.

– Что, опять?!

Взвыл маг, крутанулся на пятках и потерял материальность.

Дэвид стал активно сваливать и на выходе хмыкнул и буркнул:

– Старый дурень.

Невидимая рука схватила Хохмача за горло и потащила к магу.

– Как ты это сделал? Как?

– М-м-м… магия…

– Очень смешно! Мальчик, я за насмешки могу с человеком сделать много интересного, просто очень интересного. Спорим, что мне понравится? Спорим, тебе тоже? Ты не мог освоить плетения на таком уровне и нырнуть в сумрак тоже не мог, рядом со мной он запечатан. Ну?!

– Ты ходил. Туда-сюда. Туда-сюда. Я тебе ещё чашку с водой оставил, ты её прихлёбывал. Когда ты это делал, я ел кашу. Никакой магии.

Дэвид сипло рассмеялся. Его ноги болтались в воздухе.

– Отличная шутка, молодой человек! Достойная. Сейчас я поставлю вас на землю. Разреши пожать твою руку, мальчик!

Мастер Эбрахим широко улыбнулся и протянул пустую ладонь Дэвиду. Тот осторожно пожал ладонь.

И тут же худая ладонь Шварца стальными тисками сомкнулась на руке мальчика. До хруста.

– Ты что, сученыш, насмехаться удумал?

Свободной рукой маг схватил за горло ученика, поднял в воздух и начал трясти.

– Ты на кого пасть раскрыл, щенок? Ты мне руки целовать должен!

– Не… пожалуйста… не убивайте… я больше… больше не буду…

Шварц закончил ломать руку мальчика и теперь наносил своей жертве мощные оплеухи.

– С-с-с…

– Что ты хочешь мне сказать?

Маг на минуту прервал экзекуцию.

– С-с-слабак! Только детей бить и м-м-можешь!

На мгновение бакалавр задумался.

– Лучше бить ребёнка сейчас, чем убивать, когда он повзрослеет. Цени мою заботу!

С этими словами он кинул Хохмача на пол и стал бить ногами. В какой-то момент раздался громкий хруст, и мальчик забулькал. Из уголка губ потекла кровь. И Хохмач обмяк.

– Оу… ну не притворяйся, мальчик…

Шварц опустился на колено и отогнул веки ученика. Зрачки в точку, глаза закатились.

– А…Аллоу… это я, да, я! Мне бы бригаду магов-целителей по адресу тёмного Блимха двенадцать, прям очень срочно! Что? Нет, никто ничем не отравился, мальчик покалечился. Что? Зелий пить не хотел? Ха-ха, да нет, что вы, просто мальчик с кем-то неудачно подрался. Ну вы же знаете этих мальчишек? Вечно друг с другом воюют. Кто его бил, что не справляется лицензированный бакалавр? Другой… другие лицензированные бакалавр…ы, ногами. Да, вот такое у мальчика хорошее чувство юмора, и друзья очень сдержанные, приезжайте скорее, а то хана совсем, жалко мальчишку…


Двое суток спустя.

– Где-то я это уже видел… – задумчиво протянул Дэвид, когда открыл глаза на том же месте примерно в то же время. Одежда такая же чистая, как и в прошлый раз. Ран и травм нет. Лёгкая сонливость.

Снова тот же маршрут: сначала туалет, потом кухня. И снова там же, на стуле с резной спинкой, нашёлся Шварц, который с самым участливым видом разглядывал ученика.

Дэвид попятился.

– Это было поучительно, давай мы все сделаем выводы и попробуем с самого начала. Как ты себя чувствуешь?

– Я… странно.

– И в чём же странность?

– Прошло целых пять минут, а меня не избили.

– Ты только это заметил, Дэвид? Или лучше «Хохмач»? Вынужден признать, тебе подходит это имя.

– Ну…

Дэвид понял, что его пять минут без избиений подходят к концу. Он думал. Он очень быстро думал.

– Ты… вы… меня мыли. Пока я спал. Утку носили, одежду меняли. Спасибо!

Шварц рассмеялся. И даже снял цилиндр и стал вытирать пот. Маг просто корчился от хохота, и Дэвид уже крутил головой, обозревал местность на предмет наследства от почившего учителя.

– О, думаешь я рехнулся? Э нет, братец, это просто ты не выкупил шутки. Жижель, покажись!

И тут в комнату втекла огромная оранжевая капля. Огромная оранжевая капля с кокетливым беретом на самой высокой точке.

– Знакомься, Дэвид: Жижель, моя экономка.

– Эхе… – ошарашено кивнул мальчик.

– Между прочим, Дэвид, именно Жижель отмывала твоё тело от говна, стирала одежду, прямо на тебе, проводила кое-какие лечебные процедуры. Между прочим, вы с ней были весьма и весьма близки! Ты бывала в малышке Жижель не раз за последние дни.

Капля слизи приняла смущённый розовый цвет.

– Она может отмыть что угодно, уничтожить какой угодно мусор, любые биологические жидкости, держит в чистоте лаборатории!

– И кто она?

– Понятия не имею. Но она мне как дочь.

Бакалавр погладил за чепчиком ком слизи.

– Мне… что-то мне… совсем нехорошо…

– Ах, дурашка, я же просил тебя: носи платье, а не только шапочку! А юноша сомлел…


Ещё сутки спустя.

– Оно повторяется! – Дэвид не слишком уверенно встал с кровати, забежал в туалет и отправился на кухню. В этот раз там не было людей, но была всякая снедь, навроде колбас, сыра, и длинные хрустящие булки рядом с крынкой со свежим маслом.

А дальше Дэвид впал в сомнамбулическое состояние. В себя он пришёл, когда еда в него перестала помещаться даже с усилием. После чего отправился на поиски учителя. Но первое, что он увидел, была Жижель. Сейчас она затекла конусом в платье со шляпкой на голове. Ровное тело снова зарозовело, неожиданно вырастило себе глаз и ткнуло им в сторону Дэвида.

– Привет, Жижель, что ты делаешь?

Дэвид приложил все силы, чтобы не отшатнуться. Он почему-то знал, что его поймут неправильно.

– Хочу рассмотреть тебя в видимом диапазоне. У меня ещё никогда не было живых мальчиков. Хочу сравнить. Интересно.

От вибрирующего голоса ныли зубы.

– Ты разговариваешь!

В воздухе повисло очень нехорошее напряжение.

– …как? Это же так удивительно!

– Поверхностные вибрации. Тебе нравятся?

– То есть, ты можешь, например, сразу двумя голосами говорить?

– Да…

– Конечно.

– Без вопросов.

Ответила слизь на три голоса сразу.

– А сколько максимум? Ну сколько людских голосов ты можешь за раз?

Жижель задумчиво булькнула.

По её поверхности пошли волны.

– Надо протестировать. Сходу понять не могу. Ты куда?

– Ищу мастера Эбрахима.

– Я отведу тебя к отцу, следуй.

Дом мага представлял собой странную помесь казематов с ремонтной мастерской. Тут была и водонапорная башня, и здоровенный паровой молот на ременном приводе, и специальные фрезы с массивным редуктором, и набор таинственных механизмов, больше напоминающий банальную свалку. От свалки этот хаос отличал разве что тот факт, что на свалке хлам не шевелится.

Всё это богатство расположилось под двухскатной крышей, из которой торчал добрый десяток разнообразных труб, патрубков и, кажется, одной зенитной пушки. Мага Дэвид нашёл рядом с монструозной печью, сейчас потухшей.

Рядом с ней, на верстаке, расположилась изуродованная кирпичом голова демона.

– О, Жижель, ты пришла, отлично, очисть для меня эту башку от плоти. Мне нужны только кости. Всё ценное я уже собрал.

– Да, отец!

Капля наползла на верстак, башка демона внутри капли покрылась бурой пеной, а пена, в свою очередь, стала растворяться по всему объёму слизи.

– Дэвид, смелее, я вижу в твоих глазах сотни вопросов об этих необычных штуках. Спрашивай.

– Вы… Вы… ОТЕЦ ЖИЖЕЛЬ?

Голос Дэвида сорвался на визг.

– Да. Тебя что-то смущает?

– Но… но… но как?

– Ох, это печальная и грустная…

– Этот болтун сейчас расскажет отвратительно-слащавую историю про древние и могущественные заклинания. Но правда в том, что я была ниспослана старому ублюдку в качестве проклятия. Но ему было так одиноко, что папаша безмерно порадовался моему появлению в своей никчёмной жизни.

– Жижель, я всё-таки твой отец! Имей хоть каплю почтения!

– Да пошёл ты!

Жижель вытолкнула из себя недопереваренную голову и стремительно покинула лабораторию. След слизи за ней смердел аммиаком.

– С этими женщинами всегда так сложно…

Шварц возвел руки к небу.

Воцарилось молчание.

– Гхм… значит, ты мой новый ученик. Извини что так в попыхах мы знакомились, вся эта беготня, все эти отчётные документы, все на нервах…

– Да, я понимаю, это я не спал два дня, а каково вам?

Дэвид постарался быть вежливым.

– О, не переживай о моём здоровье, мальчик, меня сложно уже считать человеком в стандартном смысле. Мне хватает пятнадцати минут в день, чтобы чувствовать себя бодрым и выспавшимся.

– Круто! Нет, вправду круто!

Шварц польщённо кивнул.

– Ну раз ты пришёл в себя, пришло время для серьёзного разговора. Сходи в свою комнату и принеси свой ключ. Я про кирпич, которым ты избил серого охотника так, что мы его живьём распотрошили! А я пока кое-что подготовлю…

В кузню Дэвид вернулся спустя двадцать минут, при этом он узнал, что в доме есть псарня. И что обитают там такие твари, что могли бы поспорить с давешним демоном. И что он едва их не покормил.

Отлично, кидай его сюда, на наковальню.

Хохмач исполнил требуемое.

– Начнём испытания. Смотри.

Шварц подхватил щипцами кирпич и сунул его в раскалённый газовый горн.

– Что должно произойти?

– Увидишь. Сбегай на кухню и притащи оттуда сырое яйцо. А я пока молот разогрею.

Ещё десять минут спустя аспирант смотрел на манометр котла и довольно щурился. Так быстро печь, разумеется, не разогреть, но магия позволяет обходить некоторые ограничения.

– Итак, это не просто булыжник. То, чем он вообще был изначально, не имеет никакого значения. Это солидус спиритус – воплощенный дух. Сама по себе эта материя удивительных свойств. Но вот когда она накладывается на свойства случайного материала… я не слишком много знаю о такой материи, но есть общие свойства. Итак, свойство первое… вытяни руки. Вытяни, я кому сказал?!

С самым обреченным видом Дэвид подчинился.

– Держи! – Шварц ловко подхватил кирпич из горна и переложил его на руки ученика. Хохмач испуганно дёрнулся и потом замер. Он уверенно сжимал артефакт двумя руками.

– Такой предмет не может навредить своему хозяину. Свойство второе: он при этом не перестаёт быть собой. Протяните камень мне.

Уже спокойно Дэвид исполнил требуемое. Почтенный бакалавр расколол яйцо в руке и вылил на чёрный камень. Оно мгновенно схватилось.

– Свойство третье: неважно как именно пытаются вам навредить. Смотрите.

И мастер Эбрахим вытащил из-под стола небольшую пушку. В широком стволе можно было различить алхимическую смесь.

– Эй, я на такое не подписывался.

– Подписывался, подписывался, ты и не на такое подписывался. Я тебе как-нибудь дам почитать.

– Но я ничего не подписывал!

– А палец?

– А…

– Но читать всё равно не рекомендую. Зачем тебе лишний раз грустить? Тебе, мальчик, поводов не хватает? А теперь подойди к пушке и вложи в дуло кирпич. Уверяю, тебе нечего бояться! Или ты думаешь я столько денег на тебя потратил, чтобы голову тебе оторвать кирпичом из пушки?

– Да!

– Ах ты!

Хохмач одним прыжком был перед пушкой и сунул туда кирпич.

Раскалённый камень мгновенно воспламенил порох. Жахнуло.

Чёрный камень несильно ткнулся в грудь парня и прижался к нему. Артефакт доказал свои свойства. Он не мог нанести вреда хозяину.

А пороховые газы от сгоревшего фунта алхимической смеси могли.

Хохмач улетел в стену и сполз по ней.

– Ну что ж ты так себя не бережешь, ну что ж ты такой неловкий!

Шварц натурально выплеснул руками.

– Мальчик, мальчик, мальчик! Мальчик, не умирай, мальчик…

Минуту спустя…

– А… Аллоу… это я, да, я! Мне бы бригаду магов-целителей по адресу тёмного Блимха двенадцать, прям очень срочно! Что? Нет, никого не били! И алхимией не травили… что же случилось? Ах, понимаете, какая нелепая ситуация, дети играли и мальчиком случайно из пушки выстрелили, в стену… да, одним куском. Да, стонет, представляете? Ох, эти дети такие проблемные…


И еще двое суток спустя


Хохмач открыл глаза. Обстановка была до боли знакома.

– Да вы издеваетесь!

Молодой человек пошёл по знакомому маршруту. Разве что после туалета он вернулся к себе в комнату, запер дверь на засов и завалился обратно на кровать. Сон не шёл, и Дэвид стал разглядывать чёрный кирпич, который ему вернули на столик рядом с кроватью.

Кирпич выглядел как кирпич. Только небольшой, из грубого обсидиана, с неровными гранями.

Живот мальчика издал протяжный стон. Это снизило ценность выжидающей тактики до нуля.

Кирпич нельзя было есть. И совершенно непонятно как с этим кирпичом нырять в сумрак. Способность не отзывалась, хоть ты тресни…

Дэвид вылез на очередную битву за еду. На удивление, в этот раз всё прошло всё так же прекрасно. Кто-то оставил целое блюдо варёного мяса и добрый пучок дикого чеснока.

Учитель обнаружился за верстаком, на который он взгромоздил систему линз и зеркал. В центре всей этой конструкции стояла обычная свеча.

– О, ты очнулся, снова! Отлично, напоминаю: мы изучили три главных свойства духовных вещей. Они не вредят, они неразрушимы, они избегают ранить хозяина. Такие предметы – исключительная редкость, такие предметы становятся реликвиями королевств. Но то для тех, что окончательно воплощены. Но есть такие как у тебя, лишь для тебя вещь имеет цену как для владельца, хотя я на твоём примере убедился, что при желании предметы можно создавать. Нужно лишь нащупать механизм.

Хохмач тихонько выдохнул. Он внимательно слушал.

– У таких предметов всегда есть дополнительное свойство. Твой позволяет нырять в сумеречные земли, и не просто, а мгновенно, тебя не размывает на два мира. При этом камень сам по себе является ключом, который открывает двери плана. Редко секреты солидус спирит ограничиваются парой фокусов. Но мы выясним их все!

Хохмач смотрел на учителя с выражением обреченности.

– Ах да, я снова увлекся. Ты, наверно, ничего не понимаешь. Давай я тебе объясню, где ты оказался, и какая тебя ждёт судьба. Для начала назови свое полное имя.

– Дэвид Лост.

– Потеряшка, значит… Не очень у вас там в приютах с воображением.

– Да и с выживаемостью так себе, – буркнул мальчик.

– Возможно, это связано. Так вот! Ты теперь мой ученик. Это значит, что ты делаешь, что я говорю, думаешь, что я говорю, говоришь, что я…

– …говорю. Так?

Поддакнул Хохмач.

Воцарилось молчание. Нехорошее молчание.

– Кажется, кто-то не понял в первый раз, ладно, повторим…

– А… Аллоу… это я, да, я! Мне бы бригаду магов-целителей по адресу тёмного Блимха двенадцать, прям очень срочно! Что? Нет, никем из пушки не стреляли. И никого не били, ну если чуть-чуть! И алхимией не травили… Что же случилось? Ах, понимаете, какая нелепая ситуация, дети нашли старый гримуар и зачем-то сотворили старое пыточное проклятие, ну вы знаете этих детей, да… Ну да, мое проклятие, но я не могу его обратно собрать…


Прошли еще сутки

Дэвид открыл глаза.

Пропустим множество неинтересных моментов. До мастера-аспиранта Дэвид добрался традиционно сытый. Для разнообразия – в прозекторскую.

– Ах, мы прервались в середине процесса. Так вот… За послушание мы уже все вопросы закрыли?

Хохмач кивнул.

Маг тем временем ковырялся с помощью скальпеля и разнообразных щипцов в чьём-то теле перед ним. Тело можно было принять за детское, но смущала тёмно-серая кожа. Остальные детали мог понять разве что анатом.

– Отлично. Просто замечательно, я человек тонкой душевной организации, и мне каждый раз так тяжело причинять насилие… Это претит моим принципам учёного и космополита! Особенно грустно и тяжело причинять вред молодым людям, они, как правило, резво бегают, а я человек уже немолодой… Потому и пришлось стать новатором и перейти на огнестрел!

Шварц задумчиво уставился на ученика. Тот смолчал и избежал ещё одного рестарта.

– Ладно, вернемся к важному. Что ты знаешь о магах, Дэвид?

– Всеми силами избегать, никаких дел не ввести, ничего у них не красть, если попался – молить о пощаде.

– Хм… Дельно. Но раз ты теперь один из нас, придётся тебе узнать кто такие маги. Мы – завершённая форма человеческой породы. Для нас слиты мир тварный и мир духовный, мы живём и тут, и там. Мы можем изменять себя, можем обрести силы. Для нас магия торит пути, недоступные прочим. Магия – это свобода. Свобода быть собой.

– Я заметил…

– Именно так! Природа мало кого одаряет одновременно силой, волей и интеллектом в мере достаточной, чтобы полно идти по выбранному пути, но ты, мой ученик, не такой, нет, не такой, тебя ждёт другой, блистательный путь. Да! Но вернёмся к магии. В нашей империи принята следующая градация магов. Аколит – это инициированный маг со способностью манипулировать магической энергией. Дальше идет ранг ученика. За ним бакалавр, младший магистр, магистр, маг высшей категории. И вершина магической пирамиды – архимаг. Чем именно различаются и характеризуется ранги мы обсудим позже…

Лекция затянулась надолго. Но Дэвид был сыт, а маг действительно увлечённо рассказывал про своё ремесло.

В какой-то момент тело под руками мага застонало.

– Ой, какая неожиданность! Мальчик, подойди сюда. Это Копикорн, малый демон плоти. Точнее, одержимый этим демоном дурак. Он нажрал человечины и отрастил себе тело, провёл эволюцию, как муравей. Редко вырастает больше. Тварь тупа-а-ая, пока не сожрёт достаточно. Потому такие как мы с тобой пускаем их на ингредиенты. Давай расскажу, что происходит. У этого демона есть специальный орган, сердце шерстистое, именно он отвечает за фантастическую регенерацию твари. Проблема в том, что этот орган живой и норовит удрать. Сначала пытается затеряться внутри тела. Потому мне приходится отрезать части одну за другой, чтобы поймать поганца. Оно оживляет тело вокруг себя, и то начинает сопротивляться. Меня укусила селезёнка!

Шварц ткнул ученику под нос свой палец в кольчужной перчатке. Латные сегменты поверх кольчуги были смяты.

– Увлекательное занятие, скоро ты примешь у меня знамя тяжёлой работы и…

– А магия?

– Ах да, магия. Технически ты ещё не маг. Как бы это сказать, ты уже проклюнулся, но ещё не вылупился. Я могу самостоятельно провести ряд ритуалов, но они занимают столько времени… по этой причине мы завтра поедем в магическую академию и проведём потребные ритуалы там. Они оказывают нужные услуги. А теперь сходи и купи себе нормальную одежду. У меня давно не было трупов твоих габаритов. Тут на соседней улице скупщик. Всё, иди.

– А… а деньги?

## Глава 3. В которой герой вынужден решать финансовые вопросы и не только их

– Какие деньги, мальчик, ты о чём?

– Но… а как же…

– Возьми свой кирпич, ограбь кого-то, укради. Заработай. Сшей, в конце концов. Времени тебе до вечера.

– А…

– Я тебя кормлю. Я с этим смирился. Всё остальное ты должен сделать сам. Море волнуется раз…

Мир пошёл рябью. Дэвид рванул с места. И заблудился. Выход из дома он нашёл далеко не с первой попытки.

Железная дверь отворилась с мерзким скрипом, и мальчик в первый раз за чёрт-те сколько времени вышел на свет. Унылый дождь мыл жёлтую листву. По каналам плавали листья всех цветов багрянца. Воздух пах гнилой листвой и горящим углем из многочисленных печей. Сажа тут марала всё. По земле бежали чёрные, маслянистые змеи дождевых потоков.

На Хохмаче были только почти новые ботинки, да его одежка. Добротная, безразмерная, чистая.

Парнишка быстро сориентировался, и после пары подсказок добежал до скупки.

«Готовое платье Шлимана» – гласила надпись на вывеске.

– Здорово, покойничек. Оплату натурой от тебя принимаю.

Старушка за конторкой мерзко захихикала. Была она… стара. Длинный мясистый нос венчал целый букет бородавок, брылья делали её лицо словно оплывшей восковой маской. Единственный уцелевший зуб вызывающе торчал вперёд.

– Почему «покойничек»?

– Так на тебе погребальная одежда. В ней небогатый люд хоронят.

– Покойничек…

– Ты чего хотел-то?

– А… мне бы рванья. С трупов. Отмытое. Этого… – Дэвид дёрнул себя за рубашку и штаны, – хватит?

Старушка прищурилась.

– Дашь себя пощупать, и дам тебе приличную одежду. Идёт?

– С трупов. Рванину.

– Ну как знаешь… за мной иди.

Старушка удалилась вглубь конторы. Ничего кроме стульев да пары столов на входе не было.

– Выбирай.

Старушка брезгливо ткнула в кучу рухляди. Хохмач впился глазами в вещи.

Пять минут спустя он стал гордым обладателем рубахи, хозяина которой разорвало пополам где-то в районе пояса, двух штанин, которые удалось подвязать, судя по размеру, они принадлежали прошлому хозяину рубахи, который очень плохо умирал.

Венчала композицию короткая кожаная куртка. Практически в отличном качестве, только её украшали полсотни аккуратных круглых дырочек, что превращали предмет одежды в дуршлаг. Картину завершил шейный платок, истрёпанный настолько, что его края мочалились.

– Этого… хватит?

Снова подёргал рубаху Дэвид.

– Да, но заголяешься при мне, прямо сейчас.

Парень только пожал плечами и переоделся. На старьёвщицу он старательно не смотрел. Она пыхтела и копошилась.

Дэвид резво покинул магазин и поспешил в сторону квартала Роз, где мальчик обитал меньше двух недель назад. Благо, идти было не так далеко, оба квартала выходили на набережную одной из двух рек, пересекающих столицу.

За пару кварталов до нужного адреса, мальчик юркнул в подворотню и стал усердно втирать в открытые участки кожи украденные в доме мага чернила. Дальше дело стало за нитками и рыбьим клеем, которым Дэвид старательно крепил нитки к коже. Клей мальчик тоже спёр у учителя, но смердел он тем самым несвежим мертвяком. Что дополняло образ. Он с сомнением посмотрел на свои ладони, несколько раз глубоко вздохнул и отправился прямиком в штаб Павора.

Спустя десять минут он вышел оттуда. В руках он сжимал увесистый мешок. Тот отчётливо звенел.

И всё было хорошо, пока кто-то не закричал:

– Гляди! Нежить!

Если вы перемазаны в чернилах и выглядите как мертвец, пахнете как мертвец и ходите как мертвец (поджилки трясутся), то мало шансов, что вам поверят горожане с вилами… над головой взвизгнула пуля. Охота за одуревшей нежитью и нечистью была общенациональной забавой в срединной империи. Теперь только гнали Дэвида. Смех смехом, но весть о шустром трупаке разнеслась по городу быстрее пожара. Горожане хватали вилы, мушкеты, дедовы мечи. Мертвяк уверенно избегал погони и играючи выходил из всех возможных ловушек типа кордонов или огневых мешков. Но преследователи всё же сокращали разрыв и уже дышали твари в спину. Несколько сотен бесстрашных мужчин и женщин уверенно гнали мертвяка, чтобы в один из моментов со страшной обреченностью осознать тот факт, что мертвяк просто выбирал поле боя. Неизвестный маг атаковал…


Примерно за две минуты до…

– Срань, срань, срань, срань…

«Срань» Дэвид шептал на каждом выдохе. Одной рукой мальчик сжимал кожаный мешок с золотом. Он становился всё тяжелее с каждой минутой. Второй – кирпич. Духовный предмет никак не желал работать. А люди с добрыми лицами и острыми предметами становились всё ближе.

– Я чую его смердение! Не уйдёт!

– Ну камень, ну давай, ну пожалуйста…

Дэвид выскочил в переулок.

– Блин, камень, я в следующий раз наверное сам…

На стене дома были распяты пятеро девушек. Их тела сплетались в какую-то извращённо-противоестественную фигуру, а внутренности валялись на земле. Оглушающе смердело кровью. Окна ощерились зубами.

В центре композиции стоял высокий старый мужчина с длинными, до плеч, чёрными волосами и в высоком чёрном же цилиндре.

– Юноша, нет вашей вины в том, что будет дальше, – мужчина обратился к Дэвиду. – Не пытайтесь сбежать, тут барьер, сюда можно только войти. Назовите своё имя, я не забуду его.

Хохмач тяжело выдохнул, хихикнул. Посмотрел на камень в своих руках. Его губы скривились в усмешке.

– Казимир!

В этот момент Дэвид утонул в сумрачном слое. И облегчённо расхохотался. Ушёл.

Из сумеречного слоя тот самый барьер смотрелся как огромная рыболовная сеть. И сейчас в эту сеть всё набивались и набивались люди, которые выглядели как бледные тени. Сеть слегка надорвалась, и Дэвид легко выскользнул в щель. Он с трудом мог ориентироваться в сером мире. О том, чтобы вернуться домой, не было и речи. Но этого и не требовалось. Сточный бассейн мальчик различил уверено. И побежал в сторону уродливого сооружения.

Он вышел в реальность рядом с неглубоким квадратными бассейном. Бассейн пах тиной, но позволил Дэвиду отмыть лицо и сбросить приметную куртку. Просто мальчишка в рваной одежде. Ещё одна попытка нырнуть в сумрак успехом не увенчалась.

Хохмач посмотрел на темнеющее небо, на мешок с трофейной сотней в своих руках, и тихо взвыл. Столица в этом районе с заходом солнца переставала быть безопасной. Это мягко говоря.


Прошло два часа.

– О, молодой человек, милый лапсердак, с кого сняли?

Шварц встретил ученика на входе.

– Да, были… варианты, – буркнул Дэвид.

– Варианты – это хорошо, варианты – это замечательно! Скажи, мальчик, а то, что в городе бойня идёт и сюда армейские маги выдвинулись – это, часом, никак не связано с этим серым костюмом, белой сорочкой и шейный платком?

– Сложно сказать…

В этот момент в воздухе трубным гласом заверещал дракон, он завершил манёвр сброса бомбы. Драконы, безусловно, могут плеваться огнём, но способны уронить куда больше взрывчатки с хорошим прицелом. От взрыва завибрировала крыша ангара.

– Я настолько хорош?

Парень поднялся с пола, куда его сбило близким взрывом.

Взгляд наставника стал колючим.

– Половина, мальчик. И я закрою глаза на твои… шалости.

– Я могу хранить деньги тут?

– Половина.

Хохмач снова кивнул. Он, не прощаясь, покинул дом и вернулся двадцать минут спустя, с грязным мешком.

Он высыпал монеты на разделочный стол, отсчитал пятьдесят монет и забрал всё, что осталось.

Чудовищная по меркам мальчика сумма. Зарплата инженера на фабрике за год.

– А мне нравится с тобой работать, малец.

Довольно хекнул мастер Эбрахим и сгрёб монеты.

Рядом что-то взвыло дурниной. Крик оборвался.

– И всё-таки, Дэвид, что же ты учудил там? У меня отказывает воображение, я же прибегну к пыткам!

Распалялся Шварц.

– Вы можете разгадать эту загадку… мастер.

Холодно обронил Хохмач. Маг аж заткнулся.

– Знаешь, мальчик, а пойдём на кухню, покормим тебя. А то ты на людей кидаешься, – участливо ответил Шварц с нехорошей улыбкой. Ты поешь, поешь, а я кое-что поищу…

Что-то подтолкнуло Дэвида торопливо запихивать в себя всю доступную взгляду провизию. Шварц вернулся десять минут спустя. В руках он держал…

– Намордник, на мальчика, 15 лет, мне их на все размеры головы подарили. Иначе никто не поверит, что я тебя контролирую.

В голосе мага мелькнуло неподдельное сожаление. Дэвид яростно жевал.


Сутки спустя, управление дознания.

За столом сидел Орясина. Руки прикованы к столешнице, ноги прикручены к полу.

Выглядел бандит откровенно плохо. Синяки наслаивались так причудливо, что можно было проследить движение задержанного по инстанциям.

Напротив него сидел мужчина с бесстрастным неживым лицом. Голову его украшали крупные чёрные напомаженные кудри.

Неизвестный напоминал манекена, нежели живого человека.

– Ещё раз изложить всю историю. С самого начала.

– Я… пожалуйста, больше не надо, пожалуйста…

– Приступайте.

Голос не терпел возражений.

– Он пришёл, когда появилась луна. Ходил под окнами и причитал «верните залог, верните залог»!

– Как он выглядел?

– Как ну… ежели окорок свиной коптить… вот то же самое. Чернющий! На теле стежки, словно его в разных местах сшивали, волосы сальные, рожа скорчена. Видать не успокоит маг мальчонку… а он метается.

– А как вы поняли, что это нежить?

– Так он на Грика посмотрел. Тот побледнел, рухнул на пол и помер.

– Что было дальше?

– Ну я смекнул, что помирать всем калганом как-то не правильно, и сделал то, что мог. Отдал деньги из сейфа. Мертвец ушёл. Дальше его на улице кто-то заметил.

– Вы знаете почему указанный вами мертвец напал на жителей города?

– А я е… – мертволицый бросил один сердитый взгляд. – …динственное что думаю, ну сталбыть, людишек собралось побольше, ну тогда она их и того!

– «Того»?

– Ну, совсем того!

Главный мордоворот Павора мелко затрясся. По его лицу бежали слёзы.

Раздался щелчок, и кандалы опали.

– Свидетель, вы свободны.

Все ещё трясущийся Орясина вылез на порог полицейского управления.

Там он встретил Павора, который безуспешно пытался разжечь трубку. Толстые пальцы бандита дрожали.

Неожиданно Орясина снова мелко захихикал.

– Бббб…бос, п… прикинь, это мммы ттттут свидддетели, а ппприкинь чтоб бббыло еслиб ннннас зз…задержали?

Истерический хохот плыл над улицами Левенгарда.


Спал Дэвид плохо. Может, тому причиной тяжёлые сны, где за ним бежала толпа горожан с вилами, а он никак не мог от них оторваться в бесконечном лабиринте ужасов. Может, тому виной плотно набитый желудок (обитатель приюта способен уместить в себя недельный запас калорий меньше чем за минуту), может, день выдался дождливым… ну, или спать с наморднике, который регулирует положение нижней челюсти длинными винтами, очень неудобно. Благо, Дэвиду не составило труда найти обрезок медной трубки, и он мог пить. Разбудил Дэвида жуткий вой, который оказался местным будильником. Судя по звукам, он успел мутировать во что-то живое.

Короче, мальчик не выспался.

На кухню он спустился в самых мрачных чувствах.

– А, ученичок! Ну что, готов к выходу в свет? А, ой… а я думаю, что я забыл…

Почтенный аспирант стал рыться в небольшом мешочке на поясе. Оттуда он достал чёрный грубый перстень и надел его на указательный палец. А потом нажал на боковые грани украшения. По наморднику прошли фиолетовые искры, и винты с оглушительным визгом ушли в стороны. Дэвид получил возможность говорить и шевелить челюстью.

– Наряжайтесь, юноша, скоро приедет карета, возьмите в шкафу себе камзол, в гардеробной. Как-никак выход в свет. К тому же сегодня официальное мероприятие. Идите, юноша… А, точно, не надо смотреть на меня так.

– Как?

– Словно я кусок жареного мяса. Я давно лишён былой привлекательности и могу отличить сексуальный интерес от гастрономического. Поешь. Дозволяю.

И пока мальчик насыщался вареным мясом и яйцами, маг продолжил.

– Сегодня ты узнаешь об истинном предназначении магов в этом городе!

Хохмач был опытным, он ел молча.


Два часа спустя

– И я хочу, чтобы вы знали! – с высокой кафедры вещал статный мужчина с щегольскими усами и бородкой клинышком. Из-под ворота фирменного сюртука выбивалась клякса иссиня-чёрной кожи. Её границы колебались.

На остром лице выражение решительности.

– Корпус ярости! Корпус милосердия! Корпус тайн! И наконец, Корпус примирения! Вы – опора империи! Её щит и меч, её яростный взор, хранители её тайн и её славное будущее! И я рад приветствовать вас сегодня в стенах императорской академии тайных искусств!

Несколько сотен молодых людей на площади перед главным учебным корпусом академии радостно взревели.

– Если что, это не про нас, – хмыкнул сосед Дэвида, долговязый рыжий юноша в очень похожем кителе с белой вышивкой. – Мы тут, скорее, учебные пособия. Не знал?

Хохмач покачал головой в наморднике.

– Ты думаешь почему вольные маги имеют право бесплатно пользоваться помощью корпуса милосердия? Потому что молодым магам нужна практика в лечении магических травм. А где взять столько травм да на такую толпу магов, смекаешь?

Дэвид кивнул.

– Корпус примирения тоже нуждается в учебных пособиях, к ним отправляются трупы или особо одарённые кретины, которых эксперименты превратили в монстров. Корпус тайн регулярно скупает наши знания. А на тех, кто не согласен с существующим порядком вещей, тренируются Корпус ярости. Так что вольный маг – штука со всех сторон государству полезная. Что тушкой, что чучелом, – видимо, процитировал кого долговязый.

– Я Терн, ученик старшего магистра Вертена. Будем знакомы, – незнакомец протянул Хохмачу руку. Он с энтузиазмом ответил на рукопожатие.

– А ты, я смотрю, пришёл со Шварцем?

Дэвид кивнул.

– Легендарная личность. Соболезную.

Хохмач поднял брови.

– Школа Плящущих человечков имеет дурную славу даже на городском дне. А это надо очень постараться, я тебя уверяю. А ещё у него, по слухам, пятеро учеников умерли в процессе обучения. Как считаешь, что стало с остальными тремя?

Хохмач поднял брови в вежливом вопросе.

– Пропали без вести! Ну, или говоря простым языком, даже тел не нашли. На всякий случай, прощай навсегда.

И говорливый маг нырнул в толпу таких же молодых (и не очень) учеников. Их объединили кители единого кроя с разной вышивкой. На Дэвида они кидали насмешливые и жалостливые взгляды. Близко никто не подходил, да и Хохмач сам мог лишь многозначительно молчать. Полчаса назад он был отправлен к толпе молодых людей с наказом «заводи знакомства».

Терну подойти к закованному в намордник и китель пареньку и рассказать ему, во что он влип по мнению широкой общественности, не помешало даже то, что Хохмач скрывался.

С трибуны ещё что-то вещал местный ректор, а молодые люди восторженно крутили головами в разные стороны.

– Вот, Миранда, это юное дарование. Дорогуша, мне не терпится тебя с ним познакомить.

К Дэвиду сквозь толпу подошёл Шварц в компании статной пожилой дамы в изысканной шляпке, украшенной цветами.

– Эйб, только не говори мне, что на нём китель несчастного Грита. Бедный мальчик умирал у меня на руках. Я запомнила эту вещь.

– Дорогуша, ты же знаешь, я отличаюсь рачительностью. В моём доме вещи живут гораздо дольше людей.

Пространство рядом с магами как-то само очистилось от праздной молодёжи.

– О да, уверена, даже твои носовые платки живут дольше твоих учеников.

С этими ловами женщина плотнее запахнула длинное серое однобортное пальто.

– У всего есть цена, Миранда. И я всё же надеюсь, что этот мир не утолит тебя ничем.

– И на руках моих заснёт змея железных обручей.

Женщина неожиданно тепло рассмеялась.

– Никогда не понимала, Эйб, как ты умудряешься оставаться романтиком.

– Миранда Шип. Заведующая кафедрой магических начертаний, аспирант школы солнечных нитей. Она проведёт твоё полное обследование на самом современном оборудовании в империи. А потом поможет завершить инициацию. А я…

– А ты надерёшься в компании старых монстров. Иди уже, наставничек. И дай мне управляющее кольцо от намордника. В оборудование нельзя заносить артефакты.

Маг подчинился, отдал Миранде кольцо, помахал ученику рукой и устремился куда-то в сторону главного здания.

– Следуйте за мной, юноша. Нам в заклинательные покои. Это в дальнем конце комплекса.

С этими словами заведующая кафедрой отправилась по главной аллее. Студенты перед ней расходились в стороны как косяк рыб перед акулой, и только Дэвид шёл за ней как привязанный.

Аллея сменилась сначала небольшим подземельем, потом пустынным холлом.

Там Миранда остановилась, достала из кармана контрольное кольцо и вернула Хохмачу дар речи.

– Мальчик, я прекрасно представляю с кем ты связал свою жизнь. И потому моё сердце полно жалости. Но всё же меня не оставляют сомнения. Эйб никогда не надевал на учеников намордники. Удиви меня.

Хохмач прокашлялся и с наслаждением подвигал челюстью. Следом внимательно осмотрел свою провожатую.

А потом раскрыл рот.

– Вы с ним спите?

Лязгнули винты, встали на место. Намордник схлопнулся. Хохмач вновь онемел.

– Соглашусь, разумная предосторожность. Пожалуй, так и оставим. К тому же, наша цель уже рядом.

Две лестницы и один коридор вдоль высоких арочных окон привели Дэвида и Миранду в хорошо освещённый зал. В его центре, на невысоком подиуме, находилась сложная магическая фигура. Слова на сакральном языке оплетали её поверх медных шин. Геометрические фигуры и сакральные знаки наслаивались друг на друга, и при попытке рассмотреть магическую конструкцию начинала болеть голова. Такая же сложная по структуре, но меньшая по размеру магомеханическая конструкция расположилась чуть в отдалении от основной фигуры. Одна из стен была полностью покрыта рычагами и вентилями. Всё это перемежалось циферблатами и шкалами неизвестных приборов. При виде конструкции мальчик заметно стушевался.

– Не бойся, в этой комнате тебе ничего не угрожает. И сними уже эту штуку, только прошу тебя, не надо испытывать моё терпение. Я тебе не враг.

Снова лязгнули винты, и Дэвид получил возможность снять намордник. Мальчик с наслаждением покрутил головой.

– Становись в центр золотого кольца и не двигайся. Да, молодец, теперь просто подожди.

Что-то загудело, щёлкнуло, по кольцу побежали синие искры.

– В такой момент рядом с тобой должен бегать твой учитель и нетерпеливо рассматривать шкалы прибора.

– Вам не понравится?

Миранда хмыкнула.

– Всё возможно. Сейчас и узнаем…

Заведующая кафедрой подошла к малому кругу и стала пристально его разглядывать.

– Сра-а-ань…

Через какое-то время задумчиво и авторитетно протянула аспирантка школы солнечных нитей.

– Оптимистично, – тяжело вздохнул Дэвид.

– Дай его сюда.

– Что?

– Ту неведомую ерунду, которую ты назвал «кирпичом забытого храма», а твой учитель – «самозарождённым артефактом из духовной материи».

– Я его не взял…

Буркнул хохмач.

– Ах да, ты же ещё не умеешь с ним работать. Не горю желанием тебя сейчас этому учить. Дальше будет так… – мир на мгновение замер. – ДАЙ МНЕ СРАНЫЙ КИРПИЧ!

Вибрация голоса проникла под кожу, и Хохмач достал указанный кирпич из воздуха и протянул его мисс Шип. Наваждение магического голоса спало.

– О, благодарю.

Улыбнулась заведующая кафедрой.

– А куда блевать?

Вежливо уточнил хохмач. Ему указали на вёдра в углу. Мальчик сорвался с места.

– Готов? – уточнила Миранда десять минут спустя.

Дэвид кивнул, хотя готовым не выглядел.

Контур снова ожил.

– Срань…

Минут двадцать ушло на настройку оборудования. Миранда дёргала рычаги и крутила краны, поджав тонкие губы. Взгляд её сосредоточился на каком-то невидимом Дэвиду объекте.

– А теперь попробуем так… разведи руки в стороны и не двигайся.

Снова загудел невидимый механизм, искр стало больше, они стали подниматься вверх и в какой-то момент скрыли от мира Дэвида полностью.

– Полная срань!

Закончила заведующая кафедрой и задумчиво уставилась на Хохмача.

– Насколько всё плохо?

– Минимум на две докторские и один новый экспонат в анатомическом музее. Мальчик, скажи, а при каких обстоятельствах вы познакомились со Шварцем? Как ты стал его учеником?

Закончила вопросом почтенная аспирантка.

– Он купил меня у банды. Приманка на демона.

– Оу…

– Я забил демона кирпичом.

– Оу…

– Потом Эйб навёл на меня ствол и сказал что я его ученик.

– Хм…

– Возможно, он просто здраво оценил свои силы.

Миранда расхохоталась.

– Ну это многое объясняет. Новости в любом раскладе плохие. Мальчик, как ты считаешь, почему люди не используют органы демонов для пересадки? Сердце, которое невозможно остановить. Лёгкие, которые могут дышать даже метаном, конечности, которых может быть сколько угодно. При этом приживаются такие вещи гораздо лучше человеческих органов.

В голосе женщины прорезался лекторский тон.

– Кусаются?

– Верно! Демона практически невозможно убить до конца. В каждом кусочке его плоти всегда есть осколок воли. Такие носители или становятся, со временем, одержимыми, или заключают контракт с демоном, или просто загибаются. Последнее, к слову, про твой случай. Твои тонкие тела ещё просто слишком слабы, чтобы не то что противостоять, но хотя бы вынести на себе силу демона.

– Мне хана?

– О, ты рано отчаиваешься, мальчик! Пока ты не разовьешь свой дар хотя бы до уровня ученика, пока не появится первый нимб, демонический орган будет в этом всячески помогать. Он тоже не хочет расписаться лужей слизи. А значит, у тебя достаточно времени, чтобы что-то придумать. Но это не всё. У тебя отравление магией жизни, выглядит так, словно тебя калечили, проклинали, травили, каждый раз после этого тебя лечили, причём на всю ману. И это на проклюнутом даре! Вместо энергетики – каша. Ума не приложу как ты вообще сможешь хоть одно заклинание сотворить!

– Кирпич?

– Да, точно, кирпич. Тёмный артефакт непонятной силы. Безусловно, это духовный предмет. Но пока ты его не вплетешь в нимб, его главное свойство тебе будет недоступно. Он будет пускать тебя на сумеречный план лишь тогда, когда его хозяева решат что ты достоин.

– Хозяева?

– Я не теолог. Не факт, что это божество вообще являло себя в нашем мире. Могу отправить тебя на консультацию в храм. Или к одной большой специалистке, она, правда, уже на пенсии, но я думаю, ей тоже будет интересно на тебя взглянуть. Но уже после того, как к тебе приставят кураторов. Пойдём, доломаем тебе скорлупу и вернёмся обратно.


Нужный зал оказался рядом.

В этот раз в центре светлого зала, пол которого усилил буковый паркет, возвышалось зловещее кресло с фиксаторами каждой части тела. Все элементы блестели свежей латунью и крепились к раме барашками винтов.

Эта конструкция опиралась на массивную трубу. Выше уровня головы шла цилиндрическая штанга толщиной с кулак. На эту штангу опиралась круглая рама, покрытая тонкой вязью клиновидных значков. Такая же рама, но больше диаметром, на штанге крепилась к первой, та в свою очередь – ещё к одной.

– Проходи, садись. И не трясись ты так. Тут изучают инферналов. А объект в раме не должен дёргаться.

Хохмач с робостью подошёл к креслу и с трудом залез. Туда легко уместить бы ещё два таких.

– Замри. Дыши глубоко. Я проведу настройку.

По рамам побежали разноцветные искры. Сами рамы тоже пришли в движение. Мельтешило так, что Дэвид закрыл глаза.

– Не спи, мальчик.

– Да, мэм, я…

– Сиди, не дергайся. У меня для тебя хорошая новость, для разнообразия. У тебя прекрасно сформировались базовые внутренние структуры. В отличие от тонкого тела, которое разорвано в мясо. При этом максимально удачно треснула скорлупа. Можно попробовать выжать из этого максимум. К сожалению, это болезненный процесс. Или, как вариант, я просто сниму скорлупу.

– Очень больно?

– Да.

– Я согласен.

В следующее мгновение кресло ожило и надёжно зафиксировало мальчика.

– Не дергайся! Это чтобы ты себе не повредил. Старайся противостоять боли, отталкивать её от себя. Когда не сможешь терпеть, кричи, я остановлю процесс. Готов?

– Нет! – жалобно хлипнул Хохмач.

– Хреново тебе, мальчик. Начинаем.

И на Дэвида обрушилась боль. Казалось, тысячи длинных игл со всех сторон впиваются в тело и входят всё глубже.

Дэвид стиснул зубы и волевым усилием вырвал из себя воображаемые иглы. Но не сразу. Сначала боль заливала сознание, зубы хрустели, но потом он судорожно схватил волей и вырвал пучок игл. Дальше пошло легче. Он вырывал из себя иглы, откидывал их прочь, снова повторял, шаг за шагом, вздох за вздохом. Иглы норовили вонзиться снова, они разгонялись и…

Очередной пропущенный пучок игл вошёл в позвоночник, Дэвид набрал полную грудь воздуха и лишь со свистом выпустил его из носа. Его челюсть свело судорогой, зубы скрипели, и открыть рот для крика не представлялось возможным. Иглы вонзились все сразу. Хохмач забился в своих путах. Но боль никуда не делась. И Дэвид с жалобным стоном стал снова вырывать из себя иглы. Получалось плохо, не выходило даже очистить лицо, а усилий требовалось всё больше и больше.

Тогда он попробовал изменить тактику. Он вырвал иглы и уплотнил кожу под ними. Потом Дэвид отпустил своей волей иглы, и они снова вонзились в него, но медленно, в разы медленнее, чем в других местах.

Ученик мага стал сантиметр за сантиметром уплотнять свою воображаемую кожу. Когда он освободил лицо, стало легче, боль сделалась терпимой. Дальше позвоночник, потом…

Сколько прошло времени, мальчик понять не мог. Когда он закончил уплотнять последний кусок кожи, весь он словно полыхнул, по телу пробежала рябь. Все иглы разом попытались пробить броню, они давили всё сильнее, а потом…

– Надо же, разрядился в ноль…

Дэвид открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Миранды. А потом она заметила скованную судорогой челюсть.

На зал опустилась тишина.

– Оу, мальчик, только не говори мне, что у тебя спазм! И ты по этой причине молчал?

Дэвид кивнул.

– Посиди пока, теперь без энергии эти штуки нужно руками раскручивать.

Какое-то время ушло на освобождение Хохмача. Когда Дэвид слез с кресла, его повело так, что Миранде пришлось его ловить.

– Идти сможешь?

Мальчик заторможенно кивнул.

Заведующая кафедрой поспешно вышла, стараясь не встречаться взглядом с Дэвидом.

В полной тишине они вернулись в зал с измерительным оборудованием.

Дэвид сомнамбулически переместился в центр заклинательной фигуры.

– Срань!

Авторитетно закончила Миранда.

– Опять?

Хохмач поднял взгляд.

– Твой наставник подсадил тебе кусок очень сильной твари. Она вмешалась в ритуал. Расскажи подробно, что ты делал?

– Я вырывал иглы, сжимал кожу, становилось… легче.

– Твои волевые параметры тонкого тела больше соответствуют скорее пиковому ученику, параметры восстановления магической силы – как у плохонького бакалавра. Резерв стандартный, девять единиц, но это норма для твоего возраста. А вот духовное тело… Н-да… При этом духовное ядро больше напоминает жемчуг. Практически нет потерь. Первый раз такое вижу.

– Я крут?

– Ты глубокий магический инвалид.

В этот момент в коридоре послышались шаги.

– О, Эйб, ты как чувствовал! Как здорово что ты пришёл!

В зал зашёл Шварц. Его лицо раскраснелось, верхние пуговицы сорочки расстёгнуты.

– Только не эти интонации снова, Миранда, не говори что ты и этого доломала!

– «Доломала»? – пискнул Дэвид, но поймал сразу два холодных взгляда и заткнулся.

– Иди сюда, неуч, вот скажи, зачем тебе вообще нужны ученики?

– Каждый уважающий себя…

– Ты не умеешь ими пользоваться!

На это Шварц не нашёл что ответить и промолчал.

– Гляди, любуйся. Угадай что это, о великий заклинатель чёрного металла?

– Перекос…

– Перекос? – Миранда повысила голос. – Ты пересадил ребёнку орган демона. Это не перекос, Эйб, это демон подтягивает энергетику своего носителя, чтобы захватывать тело. Кто там у тебя был?

– Катайя…

– Ах, Катайя, а чего не архидемон? Чего уж сразу не кусок плоти одного из предвечных?

– Он умирал…

– Какое милое оправдание. А после чего ты мальчику был вынужден менять поджелудочную?

– Он перепил эликсиров, я предупреждал. Ну не оставлять же его умирать было?

– А взял их он откуда? Они же стоят дороже мальчика, эликсиры эти.

– Я дал!

– А зачем?

– Чтобы он пил.

Было видно, что маг-аспирант чувствует себя не в своей тарелке.

– Слушай, а что ты с ним сотворила? Чего он очумевший такой?

Попытался сменить тему Шварц.

– Дэвид просидел в круге боли час. Пока не закончился заряд в батареях. Между прочим, ко мне уже завтра подойдёт проректор Лютоф и начнёт нудеть на тему того, куда делся месячный заряд артефакта. Демон заблокировал мальчику связки и челюсть, чтобы он не смог прервать ритуал. Заставил создать идеальное ядро внутри себя. Твоего ученика скоро порвёт на части. Резерв начнёт расти лавинообразно, под давлением естественного восстановления, а у него даже утечек нет. Единственный способ сделать хоть что-то – держать резерв пустым. Постоянно. А он восстанавливает его за неполных полчаса.

– И как долго?

Маг хмурил брови и пристально разглядывал ученика.

– Полгода минимум, пока он не подтянет контроль до своих параметров. И то, если будет заниматься с утра до ночи.

– Подтянет.

Буркнул Шварц. И Дэвид понял: подтяну!

– Это была только первая часть. Тебе ни в коем случае нельзя формировать ему нимб, до того как ты не решишь проблему с демонической плотью. Иначе его моментально сожрут, а коменданту придётся поднимать городской гарнизон.

– Не переживай, дорогая, до этого не дойдёт. Я убью мальца раньше.

– Уж в этом я не сомневаюсь, старый живодёр. Маловато в тебе от человека осталось, ты не находишь?

– Что-то ещё важное ты мне сообщишь?

Последний вопрос Шварц проигнорировал.

– Выраженная склонность к сумеречному плану. К тому, который между сном и явью. Что удивляет – стихиальная окраска, вода. По минимуму, но по стандартам академии проходит.

– Самородок, значит. Старая кровь?

– Ходит в бордели нижнего города?

– Ну я же туда хожу!

– Не исключено. Но чтобы покопаться в его родословной, нужны ритуалы. Это станет возможно не раньше, пока на мальчика не повесят бирку и не внесут в лабораторный журнал. Ясно?

– Вполне! – кивнул Шварц.

– И для этого он должен быть живым и здоровым. Я с удовольствием препарирую любого монстра, но этот юноша заслужил от меня милосердной смерти! Так что как за живого ты от меня бонусов не получишь. А вот если ты приведёшь мне живого юношу в ранге бакалавра, я могу серьёзно заплатить.

– За юношу? Оценим по весу? Готовьтесь, молодой человек, я умею откармливать гусей!

– За методологию.

– По рукам. И зачтешь как налог корпусу тайн, на три года!

Шварц открыто потешался над ситуацией.

– Дэвид, собирайся! Мы идём домой. Наши дела на сегодня завершены.

– Хохмач сомнамбулически побрёл в сторону аспиранта.

– Дэвид, стой!

Мальчик остановился и с трудом сформулировал зрение на Миранде. Она торопливо заговорила.

– Дэвид, если хочешь, я заберу тебя к нам сюда, в академию. У нас есть специальные комнаты, камеры в казематах, они блокируют восстановление маны, и есть сотни способов потратить энергию и развить контроль. Ты проходишь по требованиям к дару. Я тебе помогу. Университет тебе поможет. Мы даём стипендию перспективным студентам. Старый садист мне кое-что должен и он с радостью обменяет этот долг на умирающего ученика. Верно, Эйб?

Маг оскалился, поправил шляпу и пошёл к выходу.

– Верно, дорогуша, верно. Я ухожу один. Хотя, стоп, знаешь что, я хочу узнать что скажет сам молодой человек. Да, Хохмач?

Шварц остановился и повернул голову.

– Я… я услышал только одну сторону.

Взгляд мальчика метался.

– Дэвид, я не обещаю тебе исцеление, здоровье, душевное и телесное, нормального отношения, которое ты получишь тут, ты не найдёшь под моим кровом. Но только я проведу тебя по тому пути, на который ты встал, когда забил серого охотника обычным кирпичом. Путь твари, которая жрёт других тварей. Или ты сдохнешь. Но я, Эбрахим Шварц, Аспирант Школы Танцующих Человечков, клянусь тебе: будет весело.

Мага окутали тени, они приняли клятву.

– Что ты выберешь, Дэвид?

Голос Миранды дрогнул.

– Я пойду… с учителем.

– Но почему?

Казалось, пожилая аспирантка не на шутку удивлена.

Воцарилось молчание.

– Он… меня не жалеет.

Эбрахим Шварц весело расхохотался. Он смеялся, пока они покидали школу, и прекратил веселиться только когда их нагнал студиоз с нашивками второго года обучения и вручил искусную деревянную коробочку. Вручил Дэвиду. Он откинул крышку шкатулки. Внутри на белом бархате лежала небесно-голубая жемчужина. От неё разбегались, словно волны на воде, волны света. Казалось, словно в этой жемчужине плескалось тёплое летнее море.

Лицо Шварца потемнело.

– Мастер, что это?

– Выбор. Самый паршивый выбор, который может быть в жизни мага. Выбор между силой и силой.

## Глава 4. В которой герой изучает магические искусства и творчески решает сложные задачи

К мастерской Шварца карета приехала, когда зажглись уличные фонари. В дороге учитель и ученик молчали. В таком же молчании они вошли в скрипучие ворота.

– Через час в моём кабинете. Поговорим.

Бросил Шварц и растворился в недрах дома.

Хохмач пожал плечами и побежал мыться. Он начал привыкать к чистой одежде.

Рабочий кабинет аспиранта больше походил на библиотеку. Книги и свитки занимали все стены, от пола до потолка, они устилали несколько столов, кое-где даже переползли на пол. Единственным чистым от бумаги местом оставался большой дубовый стол и пара удобных стульев возле него. Напольное зеркало было повернуто к стене.

Хохмач зашёл в приоткрытую дверь. Шварц махнул ему на стул в приглашающем жесте, а сам продолжил творить ритуал. На столе лежала тяжёлая массивная книга в кожаном переплёте. Сейчас эта книга была раскрыта, и на бежевых листах горели знаки сакрального алфавита. Тонкие синие линии расчерчивали страницы книги, а потом бежали дальше, на стены и потолок, отчего кабинет стал напоминать странную клетку.

Ещё на столе стояло четыре, с кулак размером, курительницы, от которых в воздух поднимались тонкие струйки дыма. Пахло благовониями.

Неожиданно маг прокричал что-то гортанным голосом и хлопнул руками по столу.

Исчезло свечение фонаря за окном. Звуки умерли. Воздух в комнате замер.

– В течении получаса нас никто и ничто в этом мире не сумеет подслушать. Для начала… я уважаю чужую волю, мне пришёлся по душе твой выбор, но не рассчитывай на особое отношение. Ты меня понял?

Дэвид кивнул.

– Теперь о выборе пути.

На стол легли кирпич и шкатулка с жемчужиной.

– Путь любого мага начинается со ступени аколита. На этой ступени адепты тайных искусств постигают свои первые заклинания. Традиционно этих заклинаний три. Они определяют дальнейший путь мага. Например, боевые маги учат атакующую тройку: щит, снаряд (или иная ударная форма) и врата на план. Целители учат лечение, обеззараживание и диагностику. А если добавить сюда стихиальный план, получится маг сверхближнего боя. Только вот заклинаний существуют десятки тысяч. После того как аколит освоит эти три заклинания, то он может сформировать нимб. В центр этого нимба маг может установить одно заклинание из базовой тройки. Это определяет основу мага. Основа впечатывается в дух и воспринимается магом как продолжение собственного я. Туда может лечь артефакт, если он достаточно силён. Как твой камень. А ещё в основу можно поместить часть демона или духовного существа, чтобы слиться с ним. Но последнее – тайна и официально запрещённое искусство. Но запрещают его тоже не особо сильно, корпусу ярости ведь надо на ком-то проходить обучение. Только вот есть нюанс. Ту часть, которую ты поместишь в нимб, ты полностью берёшь под контроль. Для тебя это значит исцеление. Твой камень – одновременно и артефакт неизвестных свойств, и ключ. Ключ на план сумрака, что само по себе дикая редкость. А ещё это артефакт неизвестного ранга. Потенциально – самый трудный путь. Он не решает твои проблемы и создаёт кучу новых. Потому что тайное искусство, которое подойдёт для тебя, придётся создавать с нуля. И есть последний, самый простой путь, и не менее притягательный.

Маг провел белёсыми пальцами по шкатулке.

– Путь настоящего мага воды. Овладение стихией, одна из сильнейших боевых форм, почёт и уважение в обществе, военная карьера. А жемчужина – это якорь плана воды. Царский подарок. Что ты выбираешь?

– Выбор?

– Да. Что тебе ближе? Дорога белого кирпича по жизни? Исцеление и увлекательный путь демонолога? Или всё же неизвестный путь в никуда?

Дэвид молча смотрел на стол, а потом взял в руки камень.

– Он…

Шварц довольно ощерился.

– Ты выбрал путь, который выбрал тебя… В магии такие вещи имеют большое значение.

Шварц отодвинул в сторону жемчужину.

– Перейдем к самому важному вопросу: кому завещана твоя душа, мальчик?

– Эм…

– С кем ты уже заключил контракты?

– Хозяин вещи.

Хохмач ткнул пальцем в кирпич.

– Страж серого предела. Но я еще не платил…

Теперь палец мальчика ткнулся над головой.

– Ты.

Палец указал на мага. Тот хмыкнул.

– Хочешь обмануть их всех? По твоим глазам вижу, что хочешь. Меня как бы не больше остальных. Да?

Дэвид снова кивнул.

– Я тебя научу. Научу нарушать клятвы и обманывать контракты. Научу брать то, что тебе не принадлежит. Научу брать любую силу и делать своей. Я научу тебя тайному искусству Пляшущих человечков. Искусству человеческого духа!

– Аплодисменты?

Шварц попытался прожечь ученика взглядом.

– Больше я не дам тебе никаких объяснений. Постарайся даже мысленно не касаться вопроса «зачем я это делаю», занятия начнём завтра. Надеюсь, я не пожалею о том, что потратил на тебя свое время!

На этой угрозе аудиенция закончилась, книга погасла, а за окном снова появилась улица, а не чёрная хмарь.

Дэвид отправился спать.


Заунывный звон будильника разбудил Хохмача засветло. Мальчик оправился, спустился на кухню, уничтожил оставленные ему колбасу и краюху хлеба. Мастера он нашёл в кузне. Шварц трудился над странным устройством, которое напоминало покалеченного паука. Вокруг конструкции валялись шестерёнки и часовые пружины.

– Проснулся, отлично! Меня посетила одна удачная задумка! Я создам специальный механизм, который поможет в твоих тренировках контроля. Будь добр, положи свою ладонь на грифельную доску, которая рядом со мной.

Не без внутреннего содрогания Дэвид подчинился.

Но ничего ужасного не произошло, Шварц просто обвёл руку мальчика тонким мелком.

– Так, ты… от тебя мне больше ничего не нужно, до вечера. Потому к тебе задание. Сходи и добудь мне труп.

– Эм…

– Мужчина, женщина, ребёнок. Не важно. Труп должен быть одним куском, то есть последние стадии разложения мне не подходят. Усёк?

Хохмач кивнул.

– Всё, выметайся. Времени тебе до вечера.

Дэвид поспешно покинул мастерскую и отправился на кухню.

– Жижель, вопрос есть.

– Дэвид, рада тебя видеть… целым. В этой академии хорошие целители. Ты решил поболтать со мной?

Слизь порозовела.

– Дело. Где мастер берёт трупы?

– Сначала он идёт в управу, там берёт задание на зачистку, потом по заданию убивает людей, приносит в качестве отчёта, забирает.

– А когда нет заданий?

– Берёт цветастое пальто, пару пистолетов и идёт в квартал развлечений.

– А если его никто не грабит?

– Берёт серое пальто, пару пистолетов и идёт в квартал развлечений.

– Спасибо, Жижель, ты очень помогла.

– Врёшь?

– Да.

– У тебя проблемы?

– Да.

– Нужны трупы?

– Да.

– Ничем не могу помочь!

– Спасибо за заботу.

– Приходи поболтать!

– Обязательно.

Жижель растворилась в недрах дома.

Хохмач взял с собой пару золотых монет из тайника и отправился в город.


– О, сладенький, я смотрю, ты приоделся! Чавось надо?

– Платок шейный и широкополую шляпу. Хорошие.

– Платить натурой планируешь?

На стол легла серебряная монета, за ней – вторая.

Старушка довольно цыкнула. И ушла в недра магазина.

Вскоре она принесла широкополую шляпу и чёрно-красный шейный шарф из шерстяной ткани тонкой выделки.

Хохмач примерил обновку, полюбовался результатом в мутном зеркале и довольно улыбнулся, одними губами. Он обернулся к прилавку.

– У меня есть вопросы.

– А я похожа на дом советов? Но если дашь себя приласкать…

На стол легла ещё одна серебряная монета.

– Но я добрая женщина, потому спрашивай.

Монета исчезла.

– Где взять труп?

– Стоки, морги, больницы, бордели, приюты. Но тебе придётся заплатить. И предъявить жетон.

– Жетон?

– А что ты хотел? Никто не любит внезапные армии голодной нежити. Так что ищи жетон.

– А есть огнестрел?

– Мне нравится твой подход, красавчик. Только для тебя, золотой.

– И патроны?

– Патроны три медяшки за штуку.

– Показывай.

– Показывай!

Старуха радостно оскалилась единственным зубом.

Дэвид выложил монету на прилавок.

– Эх, сладенький, всё ты к деньгам сводишь…

Старуха снова отправилась куда-то внутрь магазина. Вернулась она спустя пять минут с деревянной лакированной шкатулкой и холщовым мешком. Внутри шкатулки лежал чёрный шестизарядный револьвер с накладками из слоновой кости. Кость покрывал тонкий растительный орнамент.

– Вещь особая! У этого пистолета не самая простая история. Его у меня покупали трижды. И трижды он ко мне возвращался. Что странно, не с трупов. Хозяева сами отдавали вещь, просто так, бесплатно, и никогда не предъявляли никаких претензий. А люди лихие…

– Это… стоит дороже.

– А то, но нравишься ты мне, милок. Могу я тебе подарок сделать, скидку хорошую? Вдруг добро запомнишь и приласкаешь, меня, старую.

И снова старуха рассмеялась своим болезненным смехом.

– Патроны?

Не стал отказываться от подарка мальчик.

– Шесть десятков. За всё золотой три серебряных.

Мальчик вытащил ещё три монетки из кошелька. И ткнул пальцем в шкатулку.

– Меняем… на кобуру?

Старуха довольно кивнула.

Пять минут спустя Хохмач шёл по улицам города. Грохотали железные ставни прилавков. По улицам сновали дворники, разносчики газет и молока да конторский и заводской люд с глазами, полными безнадёжности.

Солнечный свет изгонял тьму и тень с улиц города и они становились до ужаса скучными, грязными и унылыми с своей нищете.

Многие тут скрыли лица, так что Хохмач в своей нелепо большой шляпе ничем не выделялся.

Сначала он направился к ближайшей городской лечебнице. Тут врачебную помощь оказывали неодарённые, так что услуги эскулапов могли позволить себе многие жители промышленного района.

С удивлением для себя мальчик узнал, что ровно с обратной стороны больницы обнаружилось здание кафедры факультета некромантии.

Дальше Хохмач отправился в бордели. Эти места знали все мальчишки с окраин, ведь тут, за стеклянными витринами, периодически танцевали разнузданные девицы.

Так что полтора часа спустя мальчик крался с обратной стороны фешенебельного борделя. Его интересовали помойки.

Только место оказалось занято, и два мутных типа в тёмно-синих сюртуках отогнали Дэвида прочь. В качестве аргументов они продемонстрировали злые лица и длинные дубинки.

Третьим стал городской морг.

Располагался он, что не удивительно, прямо в очередном корпусе факультета некромантии. А ещё трупы туда привозили в бронированных повозках сборщики тел.

Дэвид отправился к стокам – комплексу очистных сооружений на окраине города. Появились они после того как жители ближайшего болота, ниже по течению, сходили на столицу империи в набег.

Путь его пролегал мимо городского кладбища. Рядом с ним он остановился у лоточника и купил ароматный калач на хлебной ручке, которые за две медяшки ему позволили окунуть в чан с мёдом и посыпали кедровыми орешками.

Это было любимое угощение у городской нищеты, так что Дэвид с самым довольным выражением на лице уминал сладость.

В этот момент вдоль кладбищенской ограды проехала повозка. Гроб, весь в цветах и венках, кучер на козлах. Толпа горюющих людей на входе…

Хохмач замер. Мёд капал на камень мостовой.

Сквозь кованую ограду виделись ещё три пустые могилы, украшенные цветами.

К кладбищу вело две дороги. Одна их них выходила на людную площадь рыбного рынка.

Хохмач быстро срисовал пару беспризорников на углу одного из магазинов. После чего зарылся лицом поглубже в шарф и подошёл прямо к пацанве.

– Работа нужна?

Дэвид скрутил хитрую фигу. У городской пацанвы был свой тайный шифр.

– Ну?

– Надо стырить кой-чего. А потом оттащить. Куда – скажу.

– Стырить ценное?

– А если поймают?

Сразу стали сыпать вопросами беспризорники. Оба отличались серыми кепками и голодным взглядом.

– Значит, слушай на меня…

И Дэвид стал излагать свой план.

К делу беспризорники привлекли ещё четверых товарищей. Роли были распределены, мальчишки встали в засаду. Когда на центр площади выехал катафалк с гробом и поравнялся с овощным прилавком, случилось сразу очень много вещей.

Сначала Дэвид вышел из-за газетного киоска и несколько раз выстрелил в воздух прямо над ухом лошади. Та взвилась в прыжке и понесла. В этот момент лоток с овощами рухнул под колеса телеги. От этих двух процессов вся конструкция пришла в движение самым неожиданным способом. Передние колеса застопорило, а от рывка лошади повозка превратилась в катапульту. Тело в гробу выстрелило в ближайшую стену, откуда и рухнуло на землю. Там его подхватили четверо мальчишек и потащили в подворотни.

Их бы сразу хватились, но только события на площади развивались самым непредсказуемым образом.

Лошадь от летящей в нее повозки и кучера снова прыгнула и зарядила копытом в голову неприметному господину в котелке. От удара его лицо смялось, череп треснул, а котелок полетел на землю. А потом их всех накрыло повозкой, гробом и кучером.

Спустя три удара сердца из кучи малы взвился демон, словно отлитый из кипящей крови. Он напоминал кровавую кляксу с набором ртов и глаз.

Тварь схватила ближайшего к себе горожанина и разорвала его на части. Странное тело гнулось в любом направлении, а после убийства немного подросло.

Труп, которому приделали четыре пары ног, в суматохе никто не заметил. Всем было, мягко говоря, не до того.

– Чего встали?

Уточнил Дэвид у беспризорников, они испуганно смотрели на него и труп у своих ног. Они отбежали от площади на добрых полмили, но до сих пор слышали жуткие вопли. Труп, кстати, принадлежал тощему господину с костлявым лицом. Нос у господина был свёрнут набок.

– Ты кто?

Наконец заговорил один из них.

– Казимир! – хмыкнул Дэвид. – Ученик величайшего светлого мага в истории!

– А ты нас не того…

Мальчики успели рассмотреть кобуру в расстёгнутой куртке, потому и не стали разбегаться.

– Зачем?

Дэвид ткнул ботинком труп.

Этого хватило. И осмелевшие мальчишки подхватили мертвяка и потащили его вслед за Хохмачом. Часы на здании управы пробили полдень, и вязкий гул поплыл над городом. Мальчики остановились в расщелине между двумя пустыми ангарами.

– Раздеваем, шмотки вам.

Эту команду беспризорники исполнили очень быстро и с немалым энтузиазмом. Мёртвый дед мгновенно остался в одном исподнем, а беспризорники получили свёртки с одеждой. Труп лишился не только одежды, но ещё и набора перстней, золотой фиксы и небольшого кулона в виде сердца в кармане рубашки. Его впалую грудь украшал разрез, крест-накрест, грубо зашитый суровой ниткой.

Мертвяка потащили дальше.

Конечной точкой маршрута он выбрал угол колбасной мастерской, от этой точки он отпустил своих помощников, выдал на всех шесть серебрушек и золотой сверху, а когда радостные дети скрылись в переулке, Дэвид схватил труп за руку и потянул его волоком к дому учителя. Буквально десять минут, не слишком далеко.

Полчаса спустя он затащил тело в прозекторскую и даже взгромоздил труп на стол.

После пошёл искать учителя.

Тот нашёлся в мастерской ровно в той же позе, в которой он был, когда Хохмач покидал дом. Разве что проволоки и шестерёнок перед ним стало в разы больше.

– Мастер, я принёс.

– О, какой шустрый малый. Ну пойдём, посмотрим, какой у тебя сегодня улов.

Спустя три минуты Шварц внимательно рассматривал тело.

– О, какой интересный экземпляр, ткани почти не подверглись гниению, значит над ним и ритуал ещё провели, а руки, какие руки, и обработка… мальчик, где ты его достал? Тело принадлежит магу, аристократу, да ещё и с непростой родословной.

– «Мужчина, женщина, ребёнок. Не важно. Труп должен быть одним куском, то есть последние стадии разложения мне не подходят».

Дословно процитировал Хохмач учителя, ещё и очень похожим голосом.

– Срочные новости, срочные новости, кто-то выпустил сильного демона рядом с кладбищем. Сотни жертв, бои ещё продолжаются. Власти города оцепили весь торговый район.

В лабораторию втекла Жижель. В ней растворялся газетный листок, который слизь и цитировала.

– Отец, ты опять отпустил это недоразумение в город?

– Мальчик делает успехи!

Заступился за ученика маг.

– А, так и запишу. Успехи.

Жижель окрасилась в жёлтый и покинула лабораторию.

– Хм… резонно, объясни мне, Дэвид, как так получается, что стоит мне тебя отпустить город – и тут же на его улицах наступает бойня? Я давно живу в этом месте, видал и не такое. Но первый раз когда такое веселье случается два дня подряд.

Шварц с подозрением уставился на ученика.

– Я импровизировал…

В воздухе сгустилась вязкая духота со вкусом жжёного миндаля.

– В подробностях, мальчик, в подробностях. Я за тебя несу ответственность перед законом.

– И попросили достать труп?

– Это несущественные детали! Ну? Я жду.

А потом разговор провалился, самым естественным образом. Труп на столе застонал.

После чего на него с изумлением уставились что мастер Эбрахим, что Дэвид.

Вокруг мага загорелось четыре цепочки белёсых рун.

– Только что он был мёртв, а теперь он жив. Мальчик, это, конечно, в духе религиозных откровений, но, все черти нижнего плана, что с этим… телом сделали?

Хохмач не отрывал взгляда от стонущего тела.

– Растрясли?

## Глава 5. В которой герой на практике изучает магическую биологию

Старик действительно ожил. Непонятно, как именно он это сделал, но вот только оживление не восстановило тело. Потекла кровь из сплющенного носа. Закровоточили ободранные конечности. Стали наливаться отёком сломанные пальцы.

– Мальчик, теперь всё мне расскажи где и как ты его достал. Со всеми подробностями.

Маг засуетился над трупом.

Хохмач заговорил.

– То есть убитый лошадью господин обратился демоном? Да таким… узнаваемым.

– Да, учитель!

– Занятно, занятно… очень занятно! Твой талант мешать горожан в фарш мы ещё обсудим. А пока брысь! Хотя стоп! Иди знаешь куда? В императорский дворец. Найди кого-то из служек, попроси чтобы к тебе привели Джимми! Он там один такой. А потом приведёшь его сюда. Возражений не слушать, если что, дай ему по шее. Всё, иди!

С этими словами маг махнул рукой и стал поливать тело на столе из баночки в своей руке. Удушливо запахло полынью.

Дэвид поднялся в комнату, взял из заначки ещё десять монет, перезарядил револьвер и вышел из дома наставника. Солнце как раз клонилось к вечеру, в городе до сих пор стреляли.

Пешком от доков до Дома на Холме, так официально именовалась императорская резиденция, пешком было идти добрых полдня. По этой причине Дэвид запрыгнул на отходящий паром с каретными повозками и хмурыми мастеровыми. К мальчику подошёл билетёр, красномордый мужик в грязном кителе. Дэвид было хотел заплатить, но продемонстрировал при этом револьвер в кобуре. Мужик резко вильнул курсом и пошёл в другую сторону. Мальчика он больше не замечал. Экономия Дэвида обрадовала.

К дворцу он подошёл в компании доброго куска жареной колбасы с чесноком, такого же куска горячего хлеба, и чувствовал себя хозяином жизни. Задача выглядела простой.

Ну, по сравнению с утренним трупом.

Разумеется, в сам дворец Дэвид не пошёл. Он свернул направо у площади Последней воли, где казнили обычных, не государственных преступников. Сейчас площадь пустовала. Висельница тоже оказалась свободной. В городе вообще избегали покойников держать. Так что повешанные (а также иные убиенные) тут же уезжали в недра городских казематов в специальной повозке.

В районе посольств у Дэвида закончилась колбаса с хлебом. Аккуратная одежда размывала лицо. Хохмач в своей кожаной куртке и парусиновых штанах ровным счётом ничем не отличался от сотен мастеровых, снующих вокруг дворца. Ноги привели Дэвида к мыльням. Тут стирали, отпаривали, гладили и чинили бельё и одежду со всего дворца, за исключением венценосных особ. Для них была отдельная мыльня внутри дворцового комплекса.

Вокруг постоянно сновала толпа самого разного народа, и мальчику не составило труда просочиться во внутренний двор мыльни и выцепить за ухо мелкого служку. Мальчишка нёс стопку чистого белья и был не готов к нападению.

– Пусти, пусти, пусти!

Завопила жертва.

– Тихо ты, дело есть…

Хохмач многозначительно звякнул рукавом. Служка притих.

– Мне нужен Джимми!

В следующий момент жертва Дэвида затряслась, побледнела и, кажется, готова была фирменно разреветься.

– Да, Джимми. Скажи чтобы он срочно бежал сюда, важное дело Эбрахима Шварца. И пусть пошевеливается!

– П… пошевеливается?

Побледнело не только лицо служки, но даже его руки.

– Да, быстрее! Иди, иди уже. Приведёшь сюда.

И Хохмач дал служке хорошего пинка для ускорения. После чего спрятался обратно за пустую бадью и принялся ждать.

Час спустя к месту засады подошёл мальчик, лет одиннадцати. Одет он был в дорогой короткий камзольчик, весь заляпанный крошками и каплями шоколада. Тонкие изящные руки никогда не знали грубой работы. Смотрел вихрастый мальчишка с голубыми глазами на Дэвида безо всякого страха. В его глазах плескалось просто море любопытства.

– Джимми?

– Ага. Чего хотел, дылда?

– Тебя требует к себе величайший и непревзойдённейший в своём величии Аспирант школы Танцующих человечков, Эбрахим Шварц! Следуй за мной, я тебя проведу к нему!

– А я не пойду.

Спокойно заявил Джимми и заткнул большие пальцы за пояс камзола.

– Эм… – Хохмач растерялся.

– И ничего ты мне не сделаешь!

Мальчишка показал язык.

– Ну как сказать…

Хохмач едва различимым движением подошёл к Джимми, таким же едва различимым движением ноги сбил того на землю и стал аккуратно пинать.

– Стой, хватит, хватит, я пойду!

Захныкал мальчишка.

– Во-во!

Довольно закончил запыхавшийся Дэвид.

Дальше Джимми был избавлен от своего красивого камзола и обряжен в грязную куртку, украденную тут же.

Ещё спустя четверть часа Дэвид вытащил свою жертву за пределы мыльни и нырнул с ним в переулки.

– Ух ты!

Заговорил Джимми полчаса спустя, когда они вышли на набережную.

– Впечатляет?

Хохмач отчего-то гордился видами так, словно самолично тут всё построил. Мимо как раз проплывала угольная баржа, и в воздухе висела угольная пыль, от которой мальчики начали активно чихать.

– Они такие огромные!

Кажется, Джимми нисколько не волновал тот факт, что его похитили.

– Это ты ещё сталелитейные мануфактуры не видел! Всё ещё больше и огнём дышит!

– Врёшь! Они же не драконы!

– Там уголь сжигают в огромных механизмах. Прогресс!

В этот момент баржа загудела и разговор замер.

– А откуда ты знаешь мастера Шварца?

Дэвид шёл по набережной. Джимми шёл за ним, иногда забегая вперёд.

– Мастера Шварца? Кто это?

Джимми радостно улыбался, хотя левый глаз у него заплыл.

– Но… постой, а у вас там много парней по имени Джимми?

– Дай подумать, кроме меня ещё трое. А что? Тебе был нужен другой Джимми?

Внутри Дэвида всё оборвалась.

– А… не важно. Что просили, то и сделал. Ты это, парень, если что, я тебя потом обратно отведу. Если мастер что-то перепутал.

– Ага, я тебе верю!

Джимми, кажется, совершенно не парился и воспринимал всю ситуацию как большое приключение.

– Пошли уже!

Хохмач чувствовал себя не в своей тарелке и оттого постоянно награждал своего спутника тычками и затрещинами.

Предстояло пройти около мили по набережной, до остановки парома. Река делала крутой поворот, и потому Хохмач решил срезать через квартал знати. Это стало ошибкой.

– Эй, парень, сколько за мальца, на вечер?

Карета с двумя престарелыми джентльменами в дорогих пальто остановилась перед парочкой.

Заговорил один из мужчин. Кучер при этом сидел так, словно его всё это вообще не касается.

– Не продаётся. Вы нас с кем-то перепутали.

– Неправильный ответ, мальчик. Ты тоже едешь с нами. Денег получишь довольно! Живо в карету!

– Валим!

Мальчишки рванули с места, в ближайший переулок.