# Код убийства

E. Kern

В дождливой глуши старой французской деревушки Сен-Жермен время застыло между столетиями.

Сюда приезжает детектив Лоран Вильнёв, чтобы расследовать череду убийств, в которых полиция винит волка. Но чем глубже он погружается в историю, тем зыбче становится граница между человеком и зверем.

Старый охотник Бенуа, хранитель тайн и древних страхов, утверждает: зверь никогда не исчезал – он просто научился ждать.

Серебряная пуля, старый трактир и тень за окном становятся метафорами внутреннего ужаса, что прячется не в лесах, а в самих людях.

Это рассказ не столько о преступлении, сколько о том, как легко человек перестает быть человеком.

## Охотник

На улице лил дождь. Он не шумел, а противно моросил по крышам домов, земле, пропитанной бог знает чем за века ее существования. С гор сползал туман, он шел вслед за стеной дождя, обволакивая улицы старой французской деревни Сен-Жермен. Время здесь будто остановилось лет на сто: не везде было электричество, почти никто не пользовался интернетом и даже уличные фонари все еще были керосиновые. Светили они тускло, мерзким желтым светом, еле подсвечивая мокрый асфальт под ногами. Посреди улицы раздался тихий металлический скрежет – покачнулась на ветру старая деревянная вывеска, прикрученная к балке дома железными цепями, раньше все вывески такими были, а сейчас их заменяют. Вкручивают, вешают, подсвечивают…

Но владелец трактира “Черный олень” ценил традиции, а потому наотрез отказался снимать эту потрепанную доску, где даже упомянутый олень был уже еле различим: дерево под натиском времени и стихии потрескалось, краска облупилась. Возле входа в трактир стоял человек в сером плаще, курил и задумчиво смотрел куда-то вдаль, поверх крыш немногочисленных домов, на заснеженные верхушки гор. Лоран Вильнёв – детектив, присланный из Манда.

Он затянулся до фильтра, отбросил небрежным жестом окурок куда-то в ночную темень и вошел внутрь, попутно стряхивая со своего плаща капли. Воздух в трактире был тяжелым – от дыма, крепкого вина, старости и сырости. У дальнего стола он сразу приметил седого мужчину. Лицо у того было все испещрено морщинами и шрамами, которые казалось были намеренно высечены ножом для большего устрашения его собеседников. Матье Бенуа, охотник, хотя, учитывая его почтенный возраст, вполне уже и бывший. Как раз тот, кого Лоран хотел расспросить в числе первых о звере.

– Monsieur Вильнёв, – старик качнул головой в знак приветствия, при том не поднимая глаз, – думал, вы прибудете завтра. Что ж, вас, полагаю, интересует происходящее? Прислали узнать?

– Конечно, но скорее понять, – ответил детектив. – Полиция считает, что это просто волк.

– Полиция всегда считает, что всё просто в этом мире.

– А как считаете вы?

Оба мужчины оставались на своих местах: Лоран стоял возле стола, пряча подмерзшие на улице руки в карманы плаща, а старый охотник сидел, поочередно то увлекаясь вином в своем бокале, то припадая к трубке. Затянулся, выдохнул, и в белёсом дыму его лицо приобрело еще более жуткий вид.

– Я думаю, что зверь никогда не исчезал. Просто он… научился ждать.

Они долго молчали. Было слышно, как за окном разбушевавшийся ветер шуршит по крышам ветками деревьев, ставнями, заставляя те скрипеть, покачиваясь, как дрова трещат в очаге трактира, тихий звон посуды и голоса других посетителей, словно пробивающиеся через толщу воды. Детектив достал маленький блокнот, расправляя плащ и усаживаясь напротив за столом.

– Расскажите, monsieur Бенуа, с чего началось тогда – тридцать лет назад?

Старик немного поморщился, подумал несколько минут, подымив снова своей трубкой.

– Сначала был скот. Потом дети. А потом те, кто искал детей.

Говорил он спокойно, без каких-либо эмоций на морщинистом лице, будто не о людях рассказывал, которых знал, а вспоминал старые сказки, уже покрывшиеся пылью и плесенью на корешках книг от сырости.

– Я видел как зверь убивает. Видел зверя. И убивает он не ради еды, не из страха. Он делает это из удовольствия, наслаждается.

– Мог ли это быть человек? Если я правильно понимаю, вы не видели его при свете дня, а только ночью в лесах. Мало ли, что могло померещиться. Так что повторюсь: почему же вы уверены, что это не человек?

– Потому что я видел, как он двигался. И слышал. Уж я могу отличить человека в лесу от животного, поверьте, monsieur Вильнёв.

Бенуа отложил трубку, наклонился ближе к детективу, что делал пометки в своем блокноте. Глаза его блеснули, он зашептал:

– Когда зверь приближается, то даже воздух вокруг становится плотнее. Звуки глохнут. Ветер замирает. И все живое тоже. Будто бы не мешать ему. Детектив задумался, откладывая пока блокнот в сторону к трубке охотника.

– Может, это был волк?

– Волк не убивает с улыбкой.

Бенуа хищно улыбнулся, будто хотел продемонстрировать ту самую улыбку зверя, и откинулся на спинку своего стула. Взял бокал, поднес к губам, чтобы сделать глоток, но тот оказался пустым. Пришлось наливать остатки вина. Рука дрожала. Часть вина бордовыми каплями осталась на столе.

– Есть много общего между животным и человеком, monsieur детектив, но для себя я выделяю главным, как я это называю, код убийства. Это как прописанный код для четкой работы программы на этих ваших мудреных компьютерах, только вот вшит намертво в ДНК любого зверя и человека. Это наша особая связь, инстинктивная, древняя.

Охотник посмотрел на Лорана, нахмурился, будто только сейчас его увидел, и добавил тихо, почти шепотом:

– Человеку легко понять животное, его мотивы, но в то же время животное никогда не поймёт человека. Пока убийства одного это выживание, оправданная мера, для другого это удовольствие. В этом наше различие, несмотря на код.

– Так вы хотите сказать, что убийца – не человек?

– Я хочу сказать, что человек – худший из зверей. Потому что он знает, что делает и зачем.

– Так значит, убийца все-таки человек?

– Детектив Вильнёв, – Бенуа схватился за свою трубку, спешно, немного даже нервно, будто его раздражали такие глупые вопросы, вытряхнул из той сгоревший табак и засыпал нового, торопясь закурить. – Вы приехали искать преступника или же подтвердить мысли полиции, что это лишь волк. Это не имеет значения, по какому пути вы пойдете. Но если вы пойдете по следу зверя – вы его не поймаете.

Лоран нахмурился. Сейчас он не понимал старика, но отчаянно пытался.

– Вы верите, что эта тварь возвращается?

– Нет.

– Тогда?…

– Зверь просто никогда не уходит. Он всегда в нас.

Старый охотник еще пару раз выдохнул горький табачный дым прямо в лицо детективу, смешно морща свои губы, когда захватывал теми хвостик трубки, чтобы очередной раз вдохнуть эту отраву. Бенуа поднялся из-за стола, достал из кармана потрепанного мехового жилета пулю.

– Это серебро. Я берег ее тридцать лет. Тогда не успел выстрелить. Может, теперь вы сможете.

Он положил ее на стол перед детективом и пошел к двери. Лоран вскочил за ним, хотел задать еще несколько вопросов, хотя скорее несколько десятков вопросов, ведь за время их странного диалога их только прибавилось. Но замер, так и не сделав шага вперед. В окне он заметил странную тень: высокая, по-странному изогнутая, не человеческая и не звериная. Стоило моргнуть и тень пропала. А Бенуа, не оборачиваясь и уже открывая дверь трактира, намереваясь выйти, бросил:

– Когда услышите вой – будьте готовы. Это значит, что он уже рядом. Намного ближе, чем вы только можете себе представить.

Матье Бенуа скрылся в стене дождя на улице, Лоран остался один в трактире, не считая его владельца. На столе остались серебряная пуля, блокнот и вино, которое охотник так и не допил.