# Повелительница Монстров

Ремезид Ильбисон

Что делать, если вся твоя жизнь – сплошное разочарование? Свести счёты? Она так и сделала.

Но вместо забвения её ждала насмешка богини: новое рождение в облике самого ничтожного существа – таракана. Казалось бы, приговор. Однако её ждал иной удел. Спасённая странными гоблинами, она оказывается в сердце их могучего клана, где находит не только приют, но и почёт.

Теперь она – Анвесса, тёмнорождённая, кого одни считают проклятием, а другие – надеждой. Взращённая в суровых пещерах Тарагийского леса, она учится владеть магией, сражаться и командовать. Но тень из прошлого настигает её. За ней охотится сама Королева Тьмы, видящая в ней ключ к своей власти.

Готова ли она из отвергнутой всеми стать той, перед кем склонят головы и монстры, и боги?

Глава 1. Перерождение.

Холодный, с промозглой сыростью ветер яростно трепал черные пряди, леденя кожу на висках и шее. Он забирался под воротник тонкого пальто, заставляя содрогаться. В ушах стоял его натужный свист, перемешанный с городским гулом.


Даже сгустившаяся ночь не прогнала людей. Их не убавилось – казалось, стало даже больше. Они метались, сталкивались плечами, ныряли в светящиеся люки метро и выныривали из них, мелькали под резкими лучами фар и неоновых вывесок. Словно муравьи в гигантском разоренном муравейнике – суетливые, слепые к чужой боли, несущие свои крошечные тяжести в никуда.


Я сжала периллы еще сильней, леденящий холод пробежал по рукам. Вдруг губы сами собой растянулись в улыбке, напряженной и чужой.


– Да! – голос прозвучал громче, чем хотелось фальшиво-бодро на фоне воя ветра. – Сегодня погода… очень хорошая. И ветер… – Я вдохнула полной грудью колючий воздух, будто пытаясь им отравиться. – … какой-то приятный. Видимо, он так со мной прощается.


Тишина после собственных слов показалась оглушительной. Внутри что-то сжалось в ледяной комок. За всю мою жизнь… Никто. Никто и никогда. На работе – сплошной ор: <<Бездарь!>>, <<Испортила все!>>, <<Тупица!>>. Родители… Их голоса, как наждак по душе: <<Должна была родиться мальчиком!>>, <<От тебя никакого толку!>>, <<Лучше бы ты никогда не рождалась!>>. Похвалы? Хотя бы просто молчание без укора? Пустота. Только пустота да этот вечный, гложущий вопрос: <<А не лучше ли было бы… вообще не рождаться?>> Мысль ударила привычной тяжестью. Я зажмурилась, чувствуя, как ветер смывает предательскую влагу с щек еще до того, как та успеет скатиться.


– Значит, пора… – прошептала я в свист ветра, едва слышно самой себе. – Господи… если Ты есть… Прошу… Пусть я перерожусь чем угодно… Только не человеком. Я больше не хочу… не могу… стоять рядом с этими ничтожными насекомыми.


Пальцы разжались. На миг тело зависло в пустоте, подчиняясь древнему инстинкту страха. Потом – падение.


Воздух взревел в ушах, забивая все мысли, все воспоминания. Пальто вздулось парусом, яростно дергая за плечи, пытаясь затормозить неумолимое притяжение асфальта. Город превратился в ослепительный, стремительный поток света и тени, неоновых вспышек и черных провалов между зданиям. Внизу – лишь размытые пятна движения, то самое муравьиное роение, которое ни на миг не замедлило своего бессмысленного бега. Ни одного взгляда вверх. Ни одного крика.


И тогда ветер, еще минуту назад яростно трепавший волосы, обрушился на меня с новой, отчаянной силой. Он бился в грудь, обвивал руки и ноги, тянул вверх свирепыми порывами, словно невидимые руки пытались схватить, оттащить от края вечности. Его свист стал пронзительным, умоляющим воем. Но вес тела, тяжесть решения, тяга земли были сильнее. Его попытки были тщетны, как хлопанье крыльев мотылька против урагана. Скорость только нарастала.


Я смирилась. Не с облегчением, а с ледяным, исчерпывающим спокойствием пустоты. Смотрела на мелькающую бездну города, ожидая последнего, разрушительного удара, хруста костей, вспышки невыносимой агонии, криков свидетелей… Хотя бы одного вскрика ужаса, чтобы знать, что мое существование хотя бы на миг кто-то заметил.


Но вместо асфальта, вместо боли, вместо света фар и неона – меня окутала Абсолютная Тьма. Не просто отсутствие света. Это была плотная, тяжелая субстанция, поглотившая звук, движение, само ощущение падения. Я не ударилась. Не сломалась. Не умерла в муках. Даже ветра больше не было. Только тишина, густая и бездонная, и эта непроглядная, немыслимая чернота. Мои ожидания разбились не о землю, а о полное, абсолютное ничто. Ни боли. Ни света. Ни даже смерти. Просто… Тьма.


И тогда – не звук, а сама тьма содрогнулась. Внутри моего парализованного сознания, минуя уши, прорезалось ощущение – ледяное, всепроникающее, исполненное бесконечного презрения.


– Кхм.


Это был не голос. Это был удар по душе. Осознание: Я НЕ ОДНА. Здесь есть КТО-ТО.


– Ну конечно, есть. – проникло в меня новое сообщение, сотканное из холода и бескрайнего высокомерия. – Ты думала, что находишься в пустоте. Но я тебя огорчу: ты в моем обиталище.


Паника сжала то что осталось от моего я. Кто?! Что?! Я попыталась крикнуть, издать хоть какой-то звук протеста, ужаса, вопроса – но не было ни рта ни воздуха, ни самой возможности звука. Только беззвучный вопль в пустоте.


– Не старайся! Я отняла у тебя возможность говорить, и видеть. Ты недостойна лицезреть и вещать в присутствии Богини.


Богиня?! Ирония ударила, как нож. Здесь в этом Ничто, какая-то сущность называет себя богиней?! Мне казалось, боги – это свет человечества, постоянно приглядывающие за ними или хотя бы седовласый старец в сияющем чертоге, а не… это леденящие Ничто! И как Богиня может называть свое создание – человеческий род – ничтожеством?!


– Наивное детя – прозвучала в ответ на мои немые мысли, и Тьма сжалась вокруг с унизительной силой. – Богов – несметное множество. Это как армия. Высшие, средние, низшие. А о том, кого ты упомянула это один из Первоначальных. И поверь, Он далеко не так снисходителен к самоубийцам, как в ваших человеческих книжках пишут. Что до меня… Я не создавала ваш жалкий род. Я – Богиня природы, находящаяся на среднем уровне среди богов. А ты… – В ее голосе прозвучало отвращение. – Ты сама возненавидела свое человеческое бытие. Ты умоляла не рождаться вновь человеком. Что ж… Желание исполнено.


Предвкушение сквозило в следующем посыле:

Переродишься ты… насекомым.Тараканом. Будешь ползать в грязи, которой так брезговала при жизни. Ха.


Этот мысленный <<ха>> не был смехом. Это был звук плевка.


ЯРОСТЬ. Чистая, белая испепеляющая ярость вспыхнула во мне, затмив даже ужас. Ах ты, надменная тварь! Ты, ничтожная богиня, боящаяся даже показаться мне на глаза, потому что ты знаешь, что даже тараканом я найду тебя и убью. Слышишь меня даже тараканом! Я…Я…


– Все, – ледяной приговор оборвал мою немую бурю. – Ты наскучила мне. Отправляйся в свою новую, жалкую жизнь. И постарайся не умереть в свой же день рождения.


Абсолютная Тьма не исчезла – она схлопнулась внутри себя, как коллапсирующая черная звезда. Не было ни вспышки, ни падения, ни точки опоры. Был… ЛИШЬ РЕЗКИЙ, РЕЖУЩИЙ КОНТРАСТ. ПЕРЕХОД.


Сознание, еще секунду назад парившее в ничто, грубо втолкнули в тесную сковывающую оболочку. Будто гигантской рукой запихнули в узкий каменный мешок.


Ощущения обрушились на меня со всех сторон, как сокрушительная лавина. Они накрыли с головы до пят, сметая остатки прежнего «я». Теплота, но не простая, а материнская. От этого знакомого, забытого чувства во мне шевельнулось смутное воспоминание о самом начале прошлой жизни, о младенческой колыбели.


Но пробивающая все барьеры вонь чего-то тухлого и человеческих испражнений выдернула меня из полузабытья. Я не могла управлять глазами, лишь смутно различала мутный, серый полумрак какого-то узкого, заваленного хламом переулка.


Звуки шаркающих ног, далекие крики, плач… Мой собственный плач? Он вырвался сам, хриплый и неконтролируемый, точно как у новорожденного.


Я попыталась закричать, возмутиться, спросить – но из горла выплеснулся только этот дурацкий пронзительный вопль новорожденного, разрывающий тишину переулка.


Я все еще не могла управлять глазами! И все же мой беспомощный, мутный взгляд сумел выловить их. Лица двоих людей. Держащая меня девушка была не просто обворожительна – ее красота казалась неземной. Белоснежные, словно сотканные из лунного света, волосы обрамляли лицо с чертами столь идеальными, что казалось, их высек из мрамора древний мастер. Ее улыбка… Она была не просто радостной. От нее исходило тепло, умиротворение, как от тихого очага в лютую стужу. Казалось, сам воздух вокруг нее становится светлее и мягче.


Стоявший рядом блондинистый мужчина, хоть и был красив, казался блеклым на ее фоне. Но не это бросалось в глаза – его сковал дикий, животный страх. Он смотрел не на меня, а сквозь меня, словно видел приближающуюся Смерть. Его руки тряслись так, что пальцы нервно барабанили по рукояти меча на поясе. Весь его вид кричал без слов: <<Беги! Уничтожить!>>


– О нет! – его голос сорвался на визгливый шепот, насквозь пропитанный ужасом. Он отшатнулся, будто от гадюки. – Нам срочно… нужно избавиться от нее! Сейчас же! Пока не поздно!


Эти слова взорвали меня изнутри. От нее избавиться?! Да я тебе щас, ничтожество… Но весь мой гнев, вся ярость взрослого человека превратилась лишь в новый, еще более громкий и неистовый вопль. Я бешено задергала крошечными ручками и ножками, ощущая всю глубину своего нового, унизительного бессилия. Проклятье!


– Ой, тише, тише, малышка моя! – голос девушки зазвучал, как колокольчик, прикрывая мужской страх за собой. Она наклонилась ко мне, и волна того же необъяснимого тепла окатила мое тельце, на миг притупив ярость. Ее пальцы, невероятно нежные, коснулись моей щеки. – Не слушай его, он просто перепуганный дурак. Шутит. Видишь? – Она бросила мужчине укоризненный взгляд. – Ты ее напугал до слез!


Значит, переродилась… Мысль просочилась сквозь плачь и ярость. И опять человеком… Ну или… чем-то похожим. Гадство какое! Но… Хотя бы не тараканом. И то спасибо, о великая стервозная богиня.


– Я тебе не шучу, Линми! – мужчина почти взвизгнул, его страх перерастал в истерику. Он ткнул дрожащим пальцем в мою сторону. – Она Темнорожденная! Смотри! СМОТРИ НА НЕЕ! Такая навлечет на нас всех погибель! Проклятье на наши головы!


Я инстинктивно замерла на мгновение, заинтересованная даже сквозь слезы. Темнорожденная? Впервые слышу. Звучит… мощно. И опасно.


– О чем ты? – Линми прижала меня к себе, защищая своим телом. В ее голосе впервые прозвучала твердость, смешанная с недоверием. – Темно рожденные рождаются раз в тысячу лет! И только от… от союза с эльфами! Да и вообще… как ты мог это определить? Она только что родилась!


– ГЛАЗА! – просипел мужчина, захлебываясь страхом. – Ты слепая, что ли? Посмотри на ее глаза! Они же… кроваво-красные! Как у всех Темнорожденных! – Он судорожно шагнул вперед, его взгляд прилип к моему лицу с маниакальной интенсивностью. – И эти проклятые заостренные кончики ушей! Чистокровного эльфа! Я же тебе говорил, что тот подонок в трактире был не просто бродягой – он был эльфом, скрывающим свою истинную внешность иллюзией! А ты… – Его голос сорвался в горький, полный отчаянья упрек: – …а ты повелась на его шесть проклятых золотых монет!


– Я повелась?! – голос Линми дрогнул от горечи и гнева. – Это ты привел того подонка в нашу жизнь! Ты же сам торговался, выбивая цену повыше! Так что не сваливай все на меня одну!


– Да брось ты! – отрезал мужчина, его страх постепенно вытеснял озлобленной решимостью. – Сейчас есть другая проблема – эта девчонка. Ее нужно сдать страже или свещенникам. Без вариантов.


– Нет! – Линми еще крепче прижала меня к груди, словно пытаясь вобрать меня в себя. – Я не могу так поступить со своей дочерью! Давай уйдем в глушь… спрячемся… и вырастим ее там!


– Опомнись, Линми! – мужчина резко сделал шаг вперед, его тень накрыла нас. – Пойми же! Она вырастет и начнет сеять хаос и смерть! Это не просто ребенок! Это – чистое зло во плоти! Даже детеныш орка по сравнению с ней – ангел!


– И что ты предлагаешь! Отдать ее в лапы этим «святошам»?! – Линми зашипела, оскалившись впервые с такой злобой. Ты хотя бы представляешь, что они с ней сделают?! Слыхал хотя бы щепотку об их пытках?!


– Нет, не знаю! – рявкнул он, отводя взгляд, будто сама мысль была невыносима. – И знать не хочу! Лишь бы она исчезла!


– Нет! – в ее голосе зазвенела неистовая воля. – Я не смогу! Я – ее мать! Всё-таки ее мать!


– Хорошо. – В его глазах не осталось ни колебаний, лишь ледяная практичность. – Тогда брось ее здесь. Сейчас же.


– Еще чего! – Линми инстинктивно отшатнулась, заслоняя меня плечом. – Хочешь, чтобы ее флёргисы у тащили или варагелы сожрали заживо?! Ты совсем рехнулся?


– Ох, ну ладно, – он с отвращением махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Тогда утопим в ближайшем канале. Быстро и «гуманно».


Эй, вы генетический мусор! Вы вообще в своем уме?! Мое сознание взревело от беспомощной ярости. Спокойно обсуждаете убийство младенца посреди переулка?! Да в моем мире вас бы уже засудили на пожизненное! Выходит, эта стерва-богиня таки добилась своего? Хотела моей смерти – и вот, получай, «заботливые» родители в деле…


– А мы точно не можем… просто спрятать ее? Где-нибудь… очень далеко? – голос Линми внезапно стал тонким, жалким, потерянным. Она вновь посмотрела на меня, и в ее взгляде заметалась беспомощная жалость. – Она же такая… маленькая… и такая красивая…


– Нет. – Его ответ прозвучал как приговор, холодный и окончательный. – Если ты прямо сейчас не решишься… я сделаю это сам. Ради нашего же спасения. – Он не просто взялся за рукоять меча – его рука судорожно сжала ее, и лезвие со зловещим металлическим шелестом выдвинулось из ножен на сантиметр. В тусклом свете оно блеснуло тускло, как глаза змеи.


Линми замерла. Ее лицо побледнело до пепельного оттенка. В огромных глазах бушевала война – материнский инстинкт, ужас перед проклятьем и смертельный страх перед человеком с мечом. Казалось, воздух в переулке застыл.


– Ладно. – выдохнула она, и это слово прозвучало тихо, сдавленно, словно последний вздох. – Я тебя… поняла.


Да вы что, серьезно? Мое сознание бешено забилось, цепляясь за последнюю соломинку. Забей, Линми, забей хрен на этого мудака! Просто сбеги от него! Я ведь тебе так понравилась… Неужели ты послушаешь этого идиота и убьешь такую… прекрасную девочку?! Мысли неслись вихрем, отчаянные молящие. Я тебе клянусь – если оставишь меня, я никогда тебя не трону! Никогда!


Тем временем Линми, медленно, словно во сне, шаг за шагом продвигалась к черной ленте канала. Ее руки держали меня так крепко, будто вцепились в последнюю надежду, и в тоже время дрожали от ужаса перед тем, что ей предстояло сделать. Мои немые уговоры разбивались о глухую стену ее отчаянья.


– Давай быстрее! – из густой тени переулка донесся его шипящий, нетерпеливый шепот. – Кончай тянуть!


– Прости меня… – голос Линми прервался, буквально тоня в слезах. – Я правда… не хочу этого… – Ну так не делай! Я мысленно вцепилась в нее. Просто развернись! Беги!


– Но я… я не могу… – выдохнула она, и это звучало как предсмертный стон. Ее руки ослабли. Казалось, сейчас я сорвусь в холодную, черную бездну.


И вдруг… ее взор, скользивший по мрачной воде, уловил движение. Плот. Скованный из гниющих дощечек и обломков, крошечный, но идеально подходящий для моего младенческого тельца. Он медленно крутился на слабой струе, подплывая все ближе к нашему бережку.


Линми замерла, затаив дыхание. Глаза широко раскрылись. Какая-то безумная, отчаянная мысль мелькнула в них. Она выждала пару секунд, пока ветхий плот не подтянуло вплотную к грязной набережной. И тогда…


Одно быстрое… ловкое движение. Не бросок в бездну, а аккуратное, почти нежное приземление на зыбкую поверхность мокрых досок. Ледяная сырость впилась в голое тельце, заставив его судорожно сжаться. Прежде чем я успела даже пискнуть от неожиданности, Линми резко развернулась и бросилась прочь от воды, обратно в темный проход переулка, к ожидавшему мужчине. Ее спина была прямой, шаг быстрый – идеальная имитация послушания.


А я осталась лежать на холодной, гниющей древесине, покачиваясь на едва заметной волне. Вода тихо плескалась вокруг, и этот звук казался гораздо страшней любых криков. Одиночество накрыло с головой, ледяное и безжалостное. Мать родная… Спасибо за шанс. Но что теперь, черт возьми, делать?

Глава 2. Гоблины.

Фух. Чуть не сдохла…, но пронесло. Не утонуть в этом ледяном плевке канала – чистой воды лотерея. Спасибо конечно, тем безликим строителям, которые не удосужились соорудить хоть одну запруду или водопад на пути окраины. Будь их воля – мой хлипкий плот из гнилушек давно бы развалился в щепки, а меня – ну вы поняли. Судьба? Ирония злой богини? Или слепой случай? Неважно. Я выброшена, как ненужный сверток, на илистый берег где-то за зубчатыми стенами проклятого города.


Время. Сколько его прошло? Часы? Полдня? Ощущения слились в ледяной, изматывающий кошмар. Тонкая, мокрая тряпица чем бы она ни была – обрывком платья Линми или случайным лоскутком с того же плота липла к телу, высасывая последние капли тепла. Голод сводил крошечный желудок судорогой. А холод… Он проникал до костей, заставляя тельце биться в мелкой, неконтролируемой дрожи. Воздух здесь был другим – сырым, пахнущим прелой листвой, болотной тишиной и чем-то чужим, диким. Вместо городского гама – тревожная тишина, прерываемая лишь шелестом камыша да далекими, незнакомыми криками птиц.


Выбора не было. Мое оружие – одно. Голос. Тот самый дурацкий, пронзительный, неконтролируемый вопль новорожденного. Я надрывалась, вкладывая в него всю ярость, весь страх, всю отчаянную надежду. Увааа! Эй, люди! Любые люди! Услышьте! Помогите! Я же тут замерзаю, черт подери! Но мысль разбивалась о физиологию – из горла вырывался лишь этот жалкий, раздирающий глотку плач. Увааа… Уваааа…


Я пыталась всматриваться насколько это было возможно мутным, не сфокусированным взглядом младенца в серый предрассветный сумрак. Влажные очертания кустов, скелеты деревьев, туман, стелющийся над водой. Ни души. Ни звука шагов. Никакого намека на помощь. Только этот бесконечный, дурацкий собственный вой, эхом отдавшийся в пустоте.


– Шурх… Шурх… Шурх…


Ура! Мысленный вопль триумфа, мои будущие… Радостная мысль замерла на полуслове, сменившейся леденящим недоумением. Мои мутные, еще не сфокусированные глаза уловили движения в камышах. И тут же увидели его.


Зеленое. Морщинистое, как высохшая грязь. С огромными, грязно-желтыми глазами-блюдцами, которые жадно уставились на меня из-под нависшего лба. С длинным, крючковатым носом, вдыхающим воздух частыми, шумными подергиваниями. И с огромным, влажным ртом, полным мелких, острых, желтых зубов. Оно присело на корточки, длинные руки с когтями, как у крысы, упирались в землю.


Это… что за хуйня?! Мозг взвыл от несоответствия. Я ждала родителей! Хотя бы бродяг! А не вот эту… зеленую, уродливую, вонючую херню! Это вообще что?! Я таких тварей даже в наихудших хоррорах не видела!


Пока я мысленно извергала поток самых крепких ругательств своего прошлого мира, из зарослей с еще большим шуршанием выползли еще двое. Такие же низкорослые, коренастые, покрытые грязной зеленой шкурой. Один держал заточенную палку с гвоздем, другой ковырял в носу грязным когтем.


Присмотревшись сквозь пелену слез и ужаса, что-то щелкнуло в памяти. Уродливые… зеленые… маленькие… жадные глаза… Охереть! Холодный ужас обрушился на меня с новой силой. Это же… гоблины?! Как в тех проклятых играх?!


Знания из прошлой жизни всплыли с пугающей ясностью. Картинки: разграбленные деревни, изуродованные тела, слезы пленниц… Ааааа! Мне точно кранты! Они только о двух вещах думают – насиловать и жрать! И человеческий младенец – это как деликатесный пудинг для них!


Тело забилось в новой, совсем уже животной панике. Теперь понятно, сволочь! Теперь ясно, о чем ты, «милая» богиня, говорила! «Постарайся не умереть в свой день рождения»! Горькая ярость смешалась с ледяным страхом. Просто поиздеваться решила? Послать меня прямиком в пасть к гоблинам? Вот же святая сука? Вот же гениальная, дерьмо богиня! Бессильная ярость кипела внутри. Как умру, ты от меня, хрен отделаешься!


Но обещания богине моментально испарились. Первый гоблин, тот что с самыми жадными глазами, медленно, крадучись продвинулся ближе. Его взгляд скользнул по моему лицу, вниз, к крошечному, дрожащему от холода и страха тельцу, закутонному лишь в жалкие, мокрые обрывки ткани или вообще почти голому?! Тем самым, что Линми наспех использовала как пеленки при рождении. Круглые ноздри яростно вздрагивали, ловя запах. Он издал низкий, буквально урчание, от которого по спине пробежали мурашки. Его рука с длинными, грязными когтями медленно потянулась ко мне…

– Глур Клим Гулим, – прохрипел ближайший гоблин, не сводя с меня жадных глаз. Его голос звучал как скрип несмазанной телеги.


Двое других, что копошились в отдалении, тут же подскочили, как на пружинках. Они замерли рядом, внимательно глядя на меня, словно на непонятную, но потенциальную съедобную находку.


– Улми Сима Гисми, – пробормотал гоблин справа, – тот самый толстяк с обломанным клыком. Он ткнул в мою сторону грязным пальцем, не выпуская из другой руки свою занозистою дубинку с ржавым гвоздем на конце.


– Мирул Ширхз Масок, – отозвался левый – тощий, с перевязанным ухом из-под грязной повязки сочилась желтоватая жидкость. Он на ходу вытер о лохмотья палец, которым только что усердно ковырял в носу.


Да хватит вам болтать! Мысли скакали в панике. Ешьте уже меня побыстрее, коли собрались! И так тошно, а тут вы какую-то непонятную тарабарщину городите! Хоть бы понятно ругались пред трапезой…


Ближайший гоблин, тот, что первым меня заметил, вдруг наклонился. Его когтистая лапа с запахом гнили и болота неуклюже, но твердо обхватила мое крошечное тельце. Я внутренне сжалась, готовясь к зубам, к боли…


– Гулми, – произнес он торжественно, поднимая меня на уровень своих огромных желтых глаз. Его дыхание пахло тухлой рыбой и сырой землей.


– Кримис торт сотер, – негромко сказал гоблин слева носокопальщик. Он что-то порылся в грязном мешочке у пояса.


Гоблин, держащий меня, недовольно нахмурил свой морщинистый лоб и широко оскалился в сторону правого сородича дубиноносца, будто ожидая чего-то еще.


– Гурисон! – резко бросил гоблин слева и протянул державшему меня комок чего-то серого, грубого и невероятно грязного. Выглядело это как обрывок мешковины, пропитанный чем-то сомнительным.


Тот, не раздумывая, схватил тряпку. Его ловкие когтистые пальцы, к моему полному изумлению, вдруг стали двигаться неожиданно аккуратно. Он прижал меня к себе отчего в нос ударил еще более концентрированный букет ароматов болота, потрохов и плесени, а другой рукой он начал неуклюже, но старательно оборачивать мое дрожащее тельце в эту грубую ткань. Она кололась, была ледяной и влажной, но… она хотя бы немного прикрыла меня от пронизывающего ветра!


Похоже… Мысль пробилась сквозь шок и отвращение. Я встретила каких-то не тех гоблинов. Совсем не тех! Нормальные, правильные гоблины уже давно бы отмечали пир горой на моих хрупких косточках, а эти… эти… даже укутали? Внутри поднялась смесь дикого облегчения и полнейшего когнитивного диссонанса. Нет, я не жалуюсь! Черта с два! Я даже… черт возьми, рада! Насколько это вообще возможно в такой ситуации и такой… «компании»


Он завернул меня, как умел, оставив торчать только голову. Его огромные желтые глаза рассматривали результат своей работы с каким-то странным выражением – не то удовлетворением, не то недоумением.


Ну что ж, подумала я, с осторожной надеждой и тоннами вопросов. Тогда посмотрим, кем же на самом деле являются эти зеленые чудики в этом безумном мире. Главное, чтобы их забота не включала в меню «запеченный младенец в мешочке» на десерт…


Пробравшись через густой, душный подлесок исполинского леса, где стволы деревьев вздымались, как колонны древнего храма, а кроны смыкались, почти не пропуская света, наш маленький отряд гоблинов наконец выбрался на скрытую поляну. И тут…


Она открылась во всем своем подавляющем величии. Не просто скала – целая гора, древняя и мрачная, поднималась из самой чащи, как забытый бог. Ее склоны были покрыты вековыми соснами и цепким плющом, а у основания, почти сливаясь с корнями гигантских деревьев, зиял вход. Но какой!


Это был не просто лаз. Это был величественный, угрожающе огромный портал, высеченный прямо в теле горы. Каменные косяки, грубо обработанные, но невероятно массивные, уходили ввысь, теряясь в полумраке под сенью леса и нависающих, словно клыки, сталактитов. На них угадывались стершиеся от времени узоры – спирали, волны, силуэты зверей. От темного провала веяло сыростью, холодом камня и… густым, сложным запахом множества жизней – дымом, кожей, землей, чем-то острым и чужим. Сама гора казалась живым стражем этого места.

Зайдя внутрь наш проводник снова выпрямился, явно гордясь, я остолбенела. Шок от численности. Огромной предпещерный зал, подсвеченный чадящими факелами и слабым светом из щелей в своде, кишел зелеными телами. Сотни? Больше? Мой младенческий разум отказывался считать. Они копошились повсюду: собирали грибы странных форм у корней колонн и что-то растирали в каменных ступах, перетаскивали связки кореньев и туши неведомых зверей, ожесточенно спорили у костров, где варилось что-то густое и пахучее. Но когда наша группа с мной на руках двинулась вглубь, толпа заволновалась и расступилась, образуя широкий коридор. Взгляды – острые, желтые, любопытные – сновали по мне, но в них читалось не хищное желание, а… почтительное изумление? Как будто перед ними несли не ужин, а нечто необычное, ценное и хрупкое.


Короли? Шаманы? Лихая мысль пронеслась сквозь страх. И я – ваш… трофей? Питомец? Тут же всплыли кошмары: Охотничьи замки… Галереи трофеев… Чучела редких существ под стеклом… Холод пробежал по крошечной спине. Неужели поймали «темнорожденную диковинку»? Бегут похвалиться вождю перед тем, как набить соломой? Внутренней крик: Пожалуйста, пусть это будет не так!


Мы миновали кишащий зал и приблизились к самой горе – к ее каменному сердцу. Там, в конце зала, возвышались исполинские деревянные ворота. Не просто доски – темные, словно пропитанные временем и дымом бревна, стянутые толстые полосами тусклого металла бронзы? Черного металла?. Их покрывала сложная, грубая резьба: переплетающиеся корни, горные пики, кружащие птицы, символы, похожие на руины. Размеры и мощь дверей заставляли сжаться: Охренеть… А не к какому-то древнему Камнедуму или спящему в горе дракону вы меня тащите на завтрак? Двери со скрежетом, будто будившим эхо веков, медленно раздвинулись, пропуская нас.


И именно здесь, за этим порогом, все страхи о съедении или чучеле рухнули окончательно. Потому что такое пространство дикари создать не смогли.


Мы вошли не в пещеру, а в… зал. Стены и пол были обшиты темным, тщательно отполированным деревом, источавшим теплый, смолистый аромат. Мощные резные колонны поддерживали высокий потолок. На полу лежали добротные тканые ковры с геометрическим и зверинными орнаментами. Воздух был чистым, теплым, пахнущим деревом, сушеными травами и воском. Тишина здесь была иной – глубокой, почти священной. И в центре этого неожиданного, почти человеческого уюта, на самом большом ковре, восседал гоблин.


Но не просто старый. Он был Древним. Его зеленая кожа напоминала высохшую кору векового дуба, испещренную глубокими морщинами-трещенами. А его борода… Это была не борода, а явление. Огромная, косматая, седая, как горные вершины, она пышным седым поток ниспадала с его подбородка, переплетенная кожаными шнурами с каменными и деревянными бусинами, и стелилась по ковру величественным шлейфом, достигая самого пола. Она была его троном, его мантией. И его глаза – мудрые, пронзительные-желтые, словно два старинных янтаря – уже пристально смотрели на меня, видя, казалось, гораздо больше, чем просто младенца в грязной мешковине.


Хм… Он не просто старейшина. Он был олицетворением самой горы и леса – древний, как скальные пласты под нами. Морщины на его лице казались вырезанными веками, а в глубине этих пронзительных желтых глаз горел огонь непостижимой мудрости. По-видимому, он видел восходы и закаты не одно столетие.


Мой спаситель – гоблин осторожно, почти благоговейно передал меня в огромные, но удивительно аккуратные руки старца. Тот принял меня как драгоценность, легко и уверенно, его взгляд изучал меня с нескрываемым интересом. Затем он поднял голову и произнес негромко, обращаясь к гоблину:


– Эмильголь?


Гоблин, стоявший в почтительной позе, вытянулся еще больше и ответил четко, буквально, отчеканивая каждое слово:


– Рафон Церемон Гисмон Рашолд Иртымо!


Старейшина кивнул, будто ожидал именно этого. Его взгляд снова вернулся ко мне, и в его глубоком, немного хрипловатым голосе внезапно прозвучали слова. Не гоблинская тарабарщина. Чистейший, безупречный, пусть и с легкими древними акцентом… человеческий язык!


– Гофумин Элтином Алхос, – произнес он торжественно, и я почувствовала, как что-то внутри меня замерло от недоумения. Затем он продолжил, и его слова обрушились на меня с еще большей силой: – Сильно вас напугали мои собратья. Простите их за это. Пока что вы еще слишком малы, госпожа. Поэтому за вами будут присматривать самые достойные из нашего рода. Лучшая семья в этом логове.


Тишина. Абсолютная, звенящая тишина воцарилась в моей голове. Все страхи, все предположения о чучелах, трофеях или жертвоприношениях рассыпались в прах. Вместо них – оглушительное, абсолютное непонимание. Старый гоблин… на человеческом… извиняется… называет меня госпожой… и обещает опеку лучшей семьи?!


Это было настолько нелепо, настолько абсурдно и неожиданно, что контроль над крошечным тельцем был мгновенно утерян. Из моего горла вырвался не плачь, не крик ярости, а короткий, звонкий, совершенно непроизвольный взрыв смеха:


– Хахаха!


Звук прозвучал дико в торжественной тишине зала. Древний гоблин лишь едва заметно приподнял седую бровь, а стоящие позади сородичи переглянулись в полном недоумении. Они явно не ожидали, что их новую «госпожу» первым делом прорвет на истерический хохот.

Замок Королевы Тьмы Энделии.

Высоко в заоблачных пиках, где вечный сумрак цеплялся за остроконечные шпили, высился замок, высеченный из черного обсидиана и ночного мрамора. В одном из его самых высоких башен, за огромным арочным окном, сквозь которое было видно лишь клубящиеся свинцовые туманы, стояла его владычица.


Энделия. Двухметровая, ее фигура была воплощением смертельной грации и нечеловеческой красоты. Платье из жидкой тьмы облегало идеальные, сводящие с ума формы, способные заставлять отречься от разума любого смертного. И это было не удивительно – она принадлежала к расе суккубов. Из густой массы огненно-рыжих волос, спускающихся до самых бедер, изящно изгибалась острые черные рога. Она медленно попивала кроваво-красное вино из хрустального бокала, ее взгляд был отсутствующим, устремленным в никуда за пределы холодного стекла.

Тишину нарушал почти бесшумный шаг. В комнату вошел ее прислужник. Как и сама Энделия, он принадлежал к высшей расе – его красота была идеальной, отточенной и опасной. Белокурые волосы обрамляли бесстрастное, с безупречными чертами, лицо, а под безукоризненно сидящим мундиром угадывалась сильное, подготовленное тело.


– Госпожа, вы меня вызывали, – его голос звучал низко и ясно, без тени эмоций. Сказав это, он с отработанной четкостью опустился на одно колено и склонил голову в почтительном поклоне.


Энделия не сразу обернулась. Она сделала еще один неторопливый глоток, наслаждаясь вкусом и моментом власти.

– Ну что там с Темнорожденной? – наконец прозвучал ее голос, медовый и обволакивающий, но с холодной сталью нитью внутри.


– Как и предполагалось, она появилась в торговом городе Оливор, – доложил прислужник, не поднимая головы.


– Понятно. И через сколько она будет в моих покоях? – она медленно повернулась к нему, ее сиреневые глаза с вертикальными зрачками уставились на него с легкой усталой скукой.


– Э-э… Тут возникли непредвиденные осложнения, – в его идеально вышколенном голосе впервые прозвучала микроскопическая трещинка неуверенности. – Наши предположения, что родители просто избавятся от нее, не оправдались.


– Да? – один единственный слог прозвучал как удар кнута. – И где же она теперь?

– Понимаете, мы пытались перехватить ее…, но на ней был активирован какой-то древний святой барьер. Мощный. И теперь… теперь она находится у гоблинов. В их логове в Тарагийском Лесу.

Тишина повисла густая и тяжелая, как погребальный саван. Энделия медленно поставила бокал на столик. Звук хрусталя, касавшегося мрамора, прозвучал неприлично громко.


– Ох, Ульгих… – она сделала неспешный шаг в его сторону, ее платье шелестело, как шепот заговорщиков. – Ты меня так сильно расстроил.


– Но не беспокойтесь, госпожа! – он поспешил добавить, все еще не смея поднять взгляд. – Их сил не хватит даже чтобы уничтожить один из наших легионов! Мы легко сотрем их логово с лица земли и доставим Темнорожденную вам!

Энделия подошла вплотную. Холодное превосходство источало от нее волнами. Она медленно провела длинным заостренным ногтем по его плечу, оставляя на идеальной ткани мундира едва заметную борозду. Затем тот же ноготь медленно, с мучительной нежностью, спустился вниз по его шее. Кожа под прикосновением вспыхнула алым рубцом, будто обожженная не пламенем, а льдом абсолютного нуля.


Энделия замерла на мгновение, ее сиреневые глаза с вертикальными зрачками сузились. Вместо гнева на ее идеальных чертах появилось холодное, рассеянное любопытство, словно она рассматривала не слугу, а испорченный инструмент.


– Ах, мой дорогой Ульгих… – ее голос прозвучал сладко и ядовито, как забродивший нектар. – Напомни-ка мне, сколько ты уже тщишься служить мне?


– Уже… больше пятисот лет, госпожа, – он выдохнул, и в его голосе впервые прозвучал страх, чистой и животный.


– Ух, ты, как много! – она притворно удивилась, сделав легкий, почти танцующий шаг вокруг него. – Но похоже, за такой долгий срок ты начал сдавать позиции. Твоя тень стала слишком тяжелой и неуклюжей. Ты мыслишь как таракан, когда требуется игла.


Она легким движением пальца провела по воздуху. И по телу Ульгиха, будто по мановению невидимой кисти, поползли ярко-розовые, светящейся изнутри полосы. Они пульсировали жарким, болезненным светом, просвечивая сквозь униформу.


– Нет! Госпожа, я… я еще могу послужить вам! – его голос сорвался на визгливый шепот, полный агонии и ужаса. Он пытался пошевелиться, но его тело сковала невидемая сила.


– О, милый мой, конечно, послужишь, – ее губы растянулись в леденящий душу улыбку.

– Из твоего тела получается отменная жизненная сила. Может, запаса хватит на лет двести…, а то, гляди, и на все триста.

Она сжала ладонь в кулак.


Тело Ульгиха не просто рассыпалось – оно исторгло из себя ослепительную вспышку розового света, испустив короткий, заглушенный хрип. Не осталось ни пепла, ни клочьев – лишь стойкий запах озона и горького миндаля, который через мгновение рассеялся в прохладном воздухе зала.


Энделия вздохнула, смотря на пустое место, где только что стоял ее пятисотлетний слуга.


– Эх, как жаль… – произнесла она без тени сожаления в голосе. – А я так хотела заполучить Темнорожденную. Что ж, теперь придется не вступать с ней в игру, а выманивать из тени.

Глава 3. Победа.

С тех пор, как меня приютили гоблины, прошло больше десяти лет. И за это время все перевернулось с ног на голову. Самое невероятное изменение – это они сами. Те низкорослые, скрюченные уродцы, что нашли меня на берегу, давно исчезли. Их место заняли хобгоблины – невероятно сильные, дисциплинированные и… величественные, что ли.

Мужчины вымахали почти под два метра, а их тела, покрытые рельефными мышцами, выглядели так, будто они только что сошли со страниц журнала о бодибилдинге после десяти лет изнурительных тренировок. Их движения были лишены прежней суетливости – теперь это была точная, мощная грация хищников.

Женщины изменились иначе. Они стали изящнее, черты лиц – тоньше и превликательнее, фигуры – женственными. Но эта хрупкость была обманчива, как цветок с лезвиями вместо лепестков. Если мужчины были мечом племени, то женщины – его ядовитым клинком в спину врага. Силы для лобовой атаки у них и не хватит, зато в искусстве тихого убийства, маскировке и ядах им не было равных. Настоящие ассасины Тарангийского Леса.


– Ранфери! Ранфери! Ранфери! – Громоподобный рев сотен гоблинских глоток сотрясал воздух главной пещеры-зала.


Гоблины сомкнулись в огромное кольцо, в центре которого зияла просторная песчаная площадка – импровизированная арена. На ней замерли двое: Рефери и Шерефин. Их мускулы были напряжены, а взгляды, полные холодной решимости, скрестились. Это был не просто ритуал и уж тем более не драка за самку. Они бились за право вступить в ряды Охотников.


На минуточку, Охотники – это почти высший чин в племени. Выше – только старейшины. Ну, и я. Попасть в их число было невероятно сложно, тем более что турнир проводился раз в год. А уж победить в нем и вовсе считалось подвигом на грани невозможного.


– Бойцы, вы готовы? – громко, без крика, произнес Финир, старый воин, исполняющий роль судьи.


Оба гиганта молча кивнули, не отводя глаз друг от друга. Финир резко взмахнул рукой.

Мда… – пронеслось у меня в голове, пока противники начали медленно сходиться, оценивая друг друга. Пять лет назад я бы обделалась от страха при виде такой тусовки. А сейчас… Сейчас они мне как родные.


Рефери не стал дожидаться, пока противник подойдет к нему, а сам стремительно ринулся в атаку. Шерефин, недолго думая, встал в защитную стойку и начал отражать яростные удары. Каждый выпад Рефери был быстрее и сильнее предыдущего; немногие из зрителей могли уследить за самим движением – настолько оно было молниеносным.


Но затем его комбинации начали терять темп, а сила, вложенная в удары, будто иссякла. Шерефин мгновенно заметил это и нанес сокрушительный ответный удар в грудь Реферина, заставив того отшатнуться и спешно перейти в оборону. Теперь уже Шерефин теснил оппонента. Его атаки были не столь быстры, зато невероятно мощные; каждый удар сопровождался громким хлопком, разрывающим воздух.


– Бах! Бах! Бах!


А Шерефин в этом году неплохо подготовился, – промелькнуло у меня в голове. – Как бы он и меня не победил, в прошлые-то годы я с ним легко справлялась. Может, в этот раз все изменится?


Рефери попытался вырваться из плотного кольца атаки, но Шерефин не позволил, совершив молниеносный бросок. Рефери явно не ожидал такого и не успел среагировать на удар в спину, от которого знатно отлетел в сторону. Он попытался подняться, но перед ним возник Финир.


– Ты проиграл.


Рефери изо всех сил сжал кулаки, но поражение признал. – Ничего себе, – удивилась я. – Рефери признал поражение? Он же всегда бьется до последнего вздоха, а тут вдруг сдался? Неужели в этом году и я могу проиграть Шерефину?

– Рефери проиграл! Следующий на арену выходит Анвесса!


– Да! Ура! – Толпа вновь взорвалась ликующим ревом.


– Ну что же, пора и мне себя показать. Я не зря целый год тренировалась, – произнесла я и вышла на арену.


Уже пять лет я пытаюсь победить в этом турнире, и в этом году я обязана была это сделать. Только тогда я смогу наконец выйти отсюда. Если бы не уговор старейшин: пока я не победю мне запрещено выходить из логова. А все из-за их страха, что я могу погибнуть. Но я же, в конце концов, их правительница! Так что мне обязательно нужно победить.


– Я надеюсь, ты помнишь, что использовать стихийную магию запрещено. Разрешены только усиливающие чары. Анвесса, – акцентировал внимание Финир.


– Да помню! Я всего лишь раз попробовала, а ты не перестаешь напоминать.


– Если бы ты тогда своей магией ветра не отправила в полет половину наших кандидатов, может, и не напоминал бы.


– Хорошо, хорошо! Не буду использовать магию стихий, только усиливающую. Доволен?


– Отлично, – кивнул Финир. – Итак, бойцы! Объявляю бой открытым!


Едва Финир произнес это, я мгновенно наложила на себя заклинания защиты и чары усиления. Но Шерефин был также быстр. Он моментально приблизился и со всей силы ударил по моему щиту.


Удар был чудовищной силы! Воздух взорвался оглушительным грохотом, от которого заложило уши. От разлетающейся во все стороны энергии под ногами вздыбилась земля, а воздух поднял густое облако пыли и мелких камней, превратившееся в ураганный вихрь.


Ничего себе! У меня чуть не рухнула защита! Ну ничего, сейчас я тебе покажу!


Я мгновенно перезарядила щит и наложила на свои руки чары, усиливающие силу. Сделав резкий выпад, я со всего размаху ударила ему в челюсть.


Это был сокрушительный удар! Шерефина отбросило на несколько метров, и он едва удержался на ногах, прорыв борозду в твердом грунте арены. По залу пронеслись восхищенный гул толпы.


– Ничего себе, но я тоже не лыком шит! – прокричал Шерефин, заглушая гул толпы. Вместо того чтобы атаковать меня напрямую, он начал яростно бить по земле, создавая мощные ударные волны. От каждого его удара вздымалась новая туча пыли и щебня, а вихрь, поднятый им превратился в настоящую бурю, слепящую и не дающую вздохнуть.


– Вот же он, хитрец! – недовольно выругалась я, инстинктивно закрывая лицо руками.


Я перестала что-либо видеть, и в тот же миг звуки его яростных ударов по земле прекратились. И вместо них… я почувствовала стремительное движение у себя за спиной. Он использовал пыльную завесу как прикрытие!


Я моментально, почти на чистом инстинкте, бросила все силы на поддержание щита и усиление защиты. И вовремя – в следующее же мгновение в мою спину врезался сокрушительный удар, затем еще и еще. Шерефин не останавливался, его атаки сыпались градом. Каждый новый удар был страшнее предыдущего, и я чувствовала, как мой магический щит трещит по швам, осыпаясь светящимися осколками под его напором.


– В ЭТОМ ГОДУ ОХОТНИКОМ БУДУ Я! – выкрикнул Шерефин, собравшись с силами для решающего удара.

Его кулак, окутанный свирепой энергией, со всей мощи врезался в самый центр моего барьера. Щит не смог выдержать такого колоссального давления и разлетелся вдребезги с оглушительным хрустом. Вся нерастраченная сила удара обрушилась прямо на меня.


Мне не хватило и миллисекунды, чтобы среагировать. Я приняла удар на себя.


Меня отбросило на несколько метров, как тряпичную куклу. Дикая, тошнотворная боль пронзила все тело, ясно говоря о том, что несколько костей не выдержали и сломались. В ушах звенело, в глазах помутнело.


Но мысль работала с бешеной скоростью. Исход боя еще не предрешен. Если я сейчас же наложу на себя десятки целебных и усиливающих заклинаний одновременно и тут же атакую… у меня есть шанс. Правда, есть и другой, куда более вероятный исход – мой мозг не выдержит такой магической нагрузки, или мое тело просто разорвет изнутри от противоречивых заклинаний.


– Да и ладно… – тихо прошептала я, вытирая с губ кровь и с трудом поднимаясь на ноги. – Рискну.

Наложив больше двадцати заклинаний одновременно, я еле поднялась с земли. Меня сразу же сковала дикая боль в грудной клетке – заклинания работали, но цена была ужасной.


Пыль понемногу оседала, и гоблины увидели ужасающую картину: Анвесса едва стояла на ногах, из ее рта и носа струилась кровь, а взгляд был мутным и отсутствующим. Казалось, она вот-вот рухнет замертво.


Фиенир моментально рванул ко мне, чтобы остановить бой, но замер на полпути. Его древние инстинкты закричали об опасности – то, что стояло перед ним, было уже не просто раненой девушкой, а сгустком нестабильной магии, готовым взорваться.


– Я… должна… победить… – выдохнула я, больше чувствуя, чем осознавая слова.


Исчезнув с места, я в следующее же мгновение оказалась перед Шерефином. Я сделала замах – медленный, но неотвратимый, будто движущаяся гора. Он успел инстинктивно выставить руки для защиты, и в этот миг я нанесла удар.


Удар, в который было вложено все – вся ярость, вся боль, вся мощь двадцати заклинаний, рвущих мое тело изнутри.


Воздух взревел. Не просто звуковая волна – это был сокрушительный кулак из чистой силы, который отшвырнул всех гоблинов в первых рядах назад, заставив их пошатнуться и попадать.Факелы погасли, а каменные стены пещеры содрогнулись и загудели.


Когда пыль окончательно осела, на арене воцарилась мертвая тишина, а затем ее разорвал душераздирающий крик.


Я лежала без сознания в центре трещины, рассекшей землю пополам. Мое тело было искалечено, дыхание – поверхностным и хриплым.


Чуть поодаль, корчась от невыносимой боли, кричал Шерефин. Его правая рука по локоть была не просто сломана – она отсутствовала. Клочья плоти и осколки кости – вот и все, что от нее осталось, а сама конечность лежала в другом конце арены, как жуткий трофей.

Торговый город Остоль, гильдия авантюристов <<Рейман>>.

– Итак, ты говоришь, что алый медведь эволюционировал прямо у тебя на глазах? – спросил седовласый мужчина, сидевший за массивным керийским столом.


– Да, господин гильдмастер! – торопливо ответил паренек лет шестнадцати. – Я собирал траву гелис на опушке, как вдруг услышал устрашающий рев. Обернулся и увидел, как алый медведь… прямо на моих глазах… превратился в черного медведя. Шкура его потемнела, когти выросли, а от него самого стало исходить куда больше злобы и силы!


– Хорошо, – кивнул гильдмастер. – Если твоя информация подтвердится, гильдия выплатит тебе вознаграждение – один золотой. А сейчас можешь идти.

– Благодарю вас, мастер гильдии! До свидания! – радостно бросил паренек и выскочил из кабинета.


Как только дверь закрылась, гильдмастер откинулся на спинку дивана и взглянул на свою заместительницу, сидевшую рядом.


– Как ты думаешь, это правда? Насчет внезапной эволюции алого медведя?


– Не исключаю такого варианта, – после паузы ответила женщина. – За последние десять лет монстры в окрестных лесах стали ощутимо сильнее, а концентрация маны в них растет с каждым годом. Так что я не удивлена, что такое чудовище, как алый медведь, мог эволюционировать. Но что-то здесь не сходится… Словно кто-то специально накачивает территорию маной, из-за чего звери и монстры начали прогрессировать с невероятной скоростью.

– Если это так, то кто мог такое совершить? Нет ни у кого в стране достаточно сил, чтобы наполнить маной целый лес!


– Прецеденты, хоть и редкие, но были, – задумчиво проговорил гильдмастер. – Например это могла сделать Эстронгия. И их мотивы более чем понятны – присвоить себе территории, которые мы уже не в силах защищать от такой мощи.


– Но у нас же с ними подписан мирный договор! К тому же мы с ними соседи – их же действия против них и обернутся! Расплодившиеся монстры не станут разбираться, где граница.

– Знаешь, лет сорок назад, когда я был авантюристом серебряного ранга, Эстронгия поступила похожим образом. Каким-то образом они приманили на наши приграничные города – Элгалион и Сметирион – больше сотни виверн. А затем великодушно предложили помощь… в обмен на эти два города.


– И что? Мы согласились? – спросила заместительница, с трудом веря в услышанное.


– Согласились. Понятно же, в те времена наша страна переживала не лучшие времена и была на грани коллапса, – с горькой усмешкой ответил гильдмастер. – У нас просто не было выбора.


– Это ужасно, – тихо выдохнула девушка.


– В политике и войне побеждает тот, кто умеет пользоваться обстоятельствами, а не тот, кто прав, – философски заметил старик. – Ладно, хватит о старом. Поручи разведку группам <<<Белый Клык>>, <<Золотой Дракон>> и <<Белая Лигерия>>. Даже если этот медведь их заметит, они с легкостью с ним разберутся.


– Сразу же займусь этим, – кивнула заместительница, уже составляя в уме заданий.


– Эм… Где я? – непроизвольно вырвалось у меня, и я попыталась разглядеть смутный силуэт передо мной.


– Скорей сюда, она проснулась! – Произнес силуэт, и его голос показался мне знакомым.


Почти сразу же дверь распахнулась, и в комнату вбежал еще один такой же размытый силуэт.


– Ура, сестренка, ты проснулась! – Произнес до боли знакомый голос Гильми.


– Эм… Сестренка? Я сейчас почти ничего не вижу. Можешь назвать свое имя? – С трудом выдавила я, щурясь.


– Это я, Гильми! И неужели две недели в постели тебя не привели в норму?


– Естественно, она не придет в форму за две недели! Можно радоваться уже тому, что она вообще жива, – раздался недовольный ворчливый голос, безошибочно узнаваемый как голос Руфуса.


– Старейшина, а ваш снобизм я без зрения узнаю! – попыталась я радостно ответить, но получила лишь хриплый шепот.


– Поменьше бы разговаривала и побольше думала головой. Может, тогда и проживешь свои тысячу лет, как положено твоей расе, – сново проварчал Руфус.


– Я поняла… такого больше не повторится, – покорно пообещала я.


– Такого и не должно повторяться! Не хочу больше восстанавливать сразу двух растяп! Кстати отныне ты можешь выходить из логова.


– В смысле? Я же… я же проиграла…


– Ты доказала свою силу, – перебил он. – Хоть и чуть не убила при этом себя и Шерефила.


– Что? Он… он хоть цел?


– Цел-то цел, – фыркнул старейшина, – только не особо рад, что ты ему руку оторвала.


Ничего себе… я не ожидала, что смогу ему руку оторвать. Я вообще не помню, куда била! Все из-за того безумного количества заклинаний… Да и мое собственное переломанное тело внесло свою лепту.


– А… примерно через сколько я смогу отсюда выбраться? – осторожно поинтересовалась я.


– Как минимум недели через три. Не меньше. И эти три недели мне придется приходить сюда и возиться с твоим телом, – недовольно буркнул Руфус.


– Ладно… Хорошо… Отдыхай до завтра, а я пойду сообщу твоим родителям – сказал он и вышел, громко хлопнув дверью.


– Анвесса, ты нас так напугала… Мы думали, ты умерла, – Гильми говорил расстроенно, и я почувствовала как его рука сжала мою.


– Успокойся, я жива. И что самое классное – теперь я могу выходить из логова! – попыталась я ответить с прежней бравадой, но голос все еще звучал слабо и сипло.

Двери снова распахнулись, и в комнату ворвался гул голосов и быстрых шагов. Я смутно различала несколько расплывчатых силуэтов, которые устремились ко мне. Их черты были размытыми, как сквозь запотевшее стекло.


– Авесса, родная, ты в порядке? Нигде не болит? – Узнала я голос Ревины, прежде чем смогла разглядеть ее лицо. Ее руки бережно потянулись ко мне, чтобы поправить одеяло.


– Да, Авесса, как ты себя чувствуешь? – Более сдержанный, низкий голос Ульриха прозвучал справа.


– Со мной все… более-менее, – ответила я, щурясь, чтобы хоть как-то сфокусироваться на них. – Но я почти ничего не вижу. Только тени и светлые пятна. Ваши голоса доносятся, будто из тумана.


– О короли демонов! – а вот это был уже испуганный возглас Ревины, и я услышала, как она судорожно хлопает себя по лбу. – Ты ничего не видишь?! Ну зачем ты так сделала? Мы за тебя так переживали! – Ее пальцы дрожали, когда она коснулась моего лба.


– Ты же даже не выиграла, – раздался обеспокоенный голос Ульриха. – И теперь тебе придется ждать целый год, чтобы снова попытаться.

– А вот и нет! – я попыталась улыбнуться в сторону, откуда доносились его голос. – Руфус сказал, что отныне я могу выходить из логова! Я слышала это совершенно четко.


– Ничего себе! – три молодых голоса в унисон выдохнули из дальнего угла комнаты. Я лишь смутно видела, как три темных пятна пошевелились.


Вот ведь… я почти не вижу их лиц. Но их забота ощущается кожей – в прикосновениях Ревины, в напряженном молчании Ульриха, в их голосах. В прошлой жизни у меня не было и этого.


– Я же говорил – сестренка молодец! – это был радостный голос Шеса.


– Неудивительно, что ей теперь можно выходить, – более спокойно, с одобрением в голосе, добавил Вининг. – Она же одним ударом Шерефину руку оторвала! Я это видел!


– Дети, тише! – строго прикрикнула на них Ревина, и ее силуэт повернулся ко мне. – Анвесса, милая, а что насчет твоего зрения? Старейшина Руфус сказал что-нибудь? Сколько еще здесь тебе лежать?


– Он сказал… что зрение должно постепенно вернуться, – ответила я, стараясь звучать уверенно. – Но вообще… еще три недели. Он будет приходить каждый день и восстанавливать мое тело. И, видимо, глаза тоже.


– Жесть… Целых три недели в темноте, да еще и под присмотром старейшины Руфуса? – послышался сдавленный вздох Шеса. – Я бы с ума сошел.


– А ну тихо! – его тут же приструнил Ульрих. – Хотите, чтобы он вам еще и нотацию прочел о том, как следует вести себя со взрослыми? – Он подобрал слово, явно кинув в мою сторону.


– Нет-нет, мы пожалуй пойдем, – поспешно сказал Гильми, и я услышала, как несколько пар ног зашаркали к выходу. – Вым тут еще много о чем поговорить нужно. Да и свет тебе наверно, мешает. – Их силуэты скрылись за дверью, оставив меня с родителями в туманном полусвете, который был для меня целым миром.

– Ты молодец, – сказал Ульрих, и в его обычном сдержанном голосе прозвучала неприкрытая гордость.


– Да, ты молодец! – подхватила Ревина, и ее руки снова протянулись ко мне, на этот раз для крепкого объятия. – Теперь ты можешь выходить из логова, мы за тебя невероятно рады! Но, солнышко, пожалуйста, впредь будь поаккуратней. Мы хоть и не настолько твои родители по крови, но мы беспокоимся о тебе, как о собственной дочери.


– Не беспокойтесь, – я постаралась обнять ее в ответ, насколько позволяли силы. – Впредь я буду осторожней. Честно говоря, я даже не ожидала, что смогу нанести какой-то серьезный урон Шерефилу. Когда Руфус сказал мне, что я ему руку… оторвала… я сама не поверила.


– Поверь, мы тоже были в шоке, – послышался смешок Ульриха. – Когда старейшины сообщили нам после боя, что ты теперь можешь выходить из логова, мы просто стояли с открытыми ртами.


– Ладно, мы пойдем, а то у нас еще дел по горло, – Ревина нехотя отпустила меня и поднялась. – А ты отдыхай.


– Мам… – я окликнула ее уже уходящую фигуру. – А что там с Шерефилом? Он… он не злится на меня?


– Ой, не беспокойся ты за него! – фыркнул Ульрих, и в его голосе снова зазвучала усмешка. – Он даже рад! Ты на него столько сил потратила – теперь он ходит с поднятой головой и рассказывает всем, как принял удар самой Анвессы. Говорит, шрам будет круче любого трофея.

После ухода родителей комната снова опустела, и наступившая тишина навеяла на меня разные мысли.


Как же все-таки здорово, что у меня теперь есть такая семья, – пронеслось у меня в голове. Жаль, что таких родителей и братьев у меня не было в прошлой жизни. Всегда поддержат, подбодрят, да еще и и братья у меня классные.


Я неоднократно задавалась вопросом: зачем богиня сказала постарайся не умереть в свой день рождения? Может, она на самом деле просто хотела меня проучить своими словами, насладится моим страхом? А может, в ее словах был какой-то намек, пророчество, которое я не расслышала? Ведь в тот день я и правда чуть не умерла – сначала от рук родителей, потом в канале, потом от когтей гоблинов…


Ну уж нет, – твердо подумала я, сжимая кулаки под одеялом. Что бы ты скупердяйка ни имела в виду, я уже пережила свой самый страшный день рождения. И у меня теперь есть ради кого жить дальше. Так что ее зловещие пожелания могут отправляться прямиком в преисподнюю.


С этой успокоительной мыслью я наконец расслабилась и позволила себе погрузиться в целительный сон, впервые за долгое время чувствую себя в полной безопасности.

Спустя три долгих недели лечения я была несказанно рада услышать от старейшины, что наконец могу выйти из логова. И вот сейчас я стояла у большого входа в пещеру, вглядываясь в предрассветную тьму. Охотники выходят с первыми лучами солнца, но, к счастью, до его восхода осталось не долго.


– Ну, похоже я и вправду рано пришла, – подумала я, кутаясь в плащ.


Такое время выбрано не спроста: местная живность только просыпается и поэтому еще вялая. Да и более серьезные звери в этот час редко показываются.


– О Анвесса! Ты наконец выздоровела! – в тишине громко прозвучал знакомый голос Шерефила.


Повернувшись, я и вправду увидела его. Он был цел и невредим, словно ничего и не бывало. Если бы не грубый, свежий шрам, кросававшийся на его плече и предплечьи – ужосающая метка, которую было невозможно игнорировать. Ведь это я была тем, кто его оставил.


– Да, выздоровела. А я погляжу, твоя рука… тоже восстановилась? – осторожно спросила я, кивая на его здоровую руку.


– Ага! – он бодро хлопнул себя по запястью, и я невольно вздрогнула. – Только неделю пришлось выслушивать ворчание Руфуса. А так – все в полным порядке!


– Прости, я не хотела чтобы до такого дошло…


– Эй, не надо извиняться! – он махнул той самой рукой, и мускулы под шрамом играючи напряглись. – Это я, уж скорее, должен извиняться, что своей грязной техникой отправил тебя на целых три недели на лечение.


– А я погляжу, вы уже готовы к охоте? – раздался спокойный, властный голос Финира, приближающегося к нам.


– Здравствуйте, господин Финир! – почтительно вытянулся Шерефин.

– Привет, Финир! – радостно поздоровалась я.


– Ну, как ты себя чувствуешь, Анвесса? Выглядишь бодро.


– Отлично! Я с нетерпением ждала этого дня! – искренне ответила я.


– Ну, это прекрасно. Надеюсь ты помнишь: использовать заклинания и чары можешь какие угодно. Только постарайся никого из своих не убить по случайности и чтобы добыча была более менее целой.


– Постараюсь. Так сколько нам еще ждать?


– Выходим, когда все соберутся. Но не беспокойся, осталось немного. Сегодня выдвинемся пораньше – вчерашняя группа нашла свежие следы виригенов. Так что, возможно, сегодня у нас будет настоящий пир! – с довольным видом ответил Фенир.


– Это же просто класс! – восторженно воскликнул Шерефил. – Мясо виригенов такое вкусное, что невозможно оторваться! Неужели я сегодня снова смогу попробовать этот деликатес?


– Не могу не согласится с тобой, Шерефил, – кивнул Финир. – И если повезет, то поедим все.


Дождавшись, когда придут остальные, мы отправились по следам виригенов.


– Вот они, свежие следы. Идем по ним, но ни единого звука! Нельзя чтобы они почуяли неладное. Вперед! – тихо, но четко скомандовал Финир.


Следы привели нас к небольшой пещере. Рядом с входом лениво переминалась с ноги на ногу двое стражников. Существа были похожи на свиней, только ростом под два метра и стояли на мощных задних лапах. Их морды, усеянные бородавками, и маленькие злые глазки вызывали у меня почти физическое отвращение. Интересно, почему они действуют мне на нервы?


– Эзем! Разберись с этими двоими. Тихо, – едва слышно приказал Финир.


Эзем словно тень, взмыл в воздух и скрылся в кронах деревьев. Не прошло и секунды, как между виригенами мелькнула черная полоса, и он словно исчез в листве. Мы замерли. Лишь когда мы уже подходили к самой пещере, два тела стражников бесшумна рухнули на землю, а их головы откатились в сторону.


– Ничего себе… – у меня непроизвольно вырвался шепот.


– Эзем – наш лучший охотник-невидимка. Для него эта парочка – что щенки, – с гордостью пояснил Финир.


Чем глубже мы заходили в логово виригенов, тем громче становилась громкое, мерное хрипение и похрюкивание, доносящиеся изнутри.


– Очень хорошо, они еще крепко спят после вчерашнего пира, довольно прошептал Финир.


Наконец мы вошли в главный зал пещеры. Картина открылась впечатляющая: на земле, вповалку храпело сорок толстых туш.


– О, вы только посмотрите! Эти обжоры вчера, видимо, поймали койнерина и так нажрались, что до сих пор в отключке, – тихо прошептал Финир, указывая на обеденные кости в углу.


– Анвесса, видишь в самом конце? Там спят десяток их вожаков – самые сильные и жирные. Вонзи в них самый мощный удар, какой только сможешь, – распорядился он.

– Что? Но если я так сделаю, от них же ничего не останется! – удивилась я.


– Все нормально. Нам хватит, тех что останутся. Нам будет в десяток раз легче справится с остальными, если ты обезглавишь стадо, убрав сильнейших, – обеснил он тактику.


– Ладно, поняла!


Его слова меня обрадовали и развязали руки. Я сразу же приняла устойчивую стойку и начала концентрировать ману. Совсем недавно я разработала новое заклинание и умирала от желания его испытать. Сейчас самый подходящий момент.


Сначала сжимаю воздух в сферическую сферу… затем поджигаю его изнутри…, а теперь разгоняю до невероятной скорости… и…


– Ба-БАХ!!!


Оглушительный взрыв потряс пещеру, сбивая с ног и нас, и проснувшихся верегинов. От могущественных воинов не осталось и следа – на них месте зияла огромная воронка глубиной метров пять. Поднявшаяся пыль и дым медленно рассеивались, а проснувшаяся орда, охваченная паникой, тут же была добита слаженными действиями гоблинов.


– Анвесса… что это было? – Фенир смотрел то на воронку, то на меня с неподдельным изумлением и восторгом.


– Да так… новое заклинание. Просто проверила, – скромно ответила я, сама впечатленная мощью того что вышло.


– Это было великолепно! – радостно хлопнул он меня по плечу. – Благодаря тебе сегодня мы устроим пир на весь мир!

Торговый город Остоль, гильдия авантюристов <<Рейман>>.


В кабинете гильдмастера царила гнетущая, ужасающая атмосфера. Пятеро человек сидели за большим столом, и трое из них были лидерами ведущих групп гильдии. Остальные двое – сам гильд мастер Самрон и его заместительница Лирия. Все они мрачно вглядывались в карту Тарангийского леса, будто пытаясь разглядеть в ней ответ.


– То есть вы хотеть сказать, – гильдмастер Самрон медленно поднял взгляд, и его голос прозвучал тихо и угрожающе, – что отряд хобгоблинов, числом не более двадцати, полностью уничтожил логово орков? Но что самое важное… с ними была черноволосая девочка-полуэльф?


– Да, господин гильдмастер, все было именно так, – почти хором, избегая его взгляда, ответили трое капитанов.


– Господин гильдмастер, если это правда, то нам нужно срочно начать эвакуацию города и вызывать королевскую армию! – голос Лирии дрожал от питаемого ужаса.


– Успокойся, Лирия, – резко оборвал ее Самрон. – Может, им просто что-то померещилось в суматохи боя. Сначала нужно отправить разведгруппу. – Пусть все узнают и подтвердят. А уж потом мы будем решать. – Он привел ледяной взгляд на троих авантюристов. А вы трое… чтобы ни слово о том, что видели. Никогда и никому. Иначе ваши головы полетят с плеч еще до того, как эти твари подойдут к стенам. Ясно?


– Да, господин гильдмастер, мы поняли, – поспешно закивали они.


– Тогда идите.


Как только двери закрылись за ними, Лирия снова повернулась к начальнику, ее лицо было бледным как полотно.


– Господин Самрон, а если это и вправду она? Черная погибель? С ней не справились бы даже князья демонов, а о простых героях и речи не идет!


– Я еще раз сказал: успокойся! – Самрон ударил кулаком по столу. – Может, они просто эльфийские уши с человеческими перепутали в пылу схватки! А ты тут устраиваешь панику!


– Да… вы правы, господин гильдмастер. Тогда я пойду, у меня еще много дел, – покорно сказала Лирия и вышла из кабинета, стараясь скрыть дрожь в руках.


Самрон тяжело вздохнул, подошел к окну и откинул шторы. За стеклом беззаботно играла городская детвора, не подозревая о возможной угрозе.


– Сначала черный медведь… теперь вот это… – он прошептал, глядя в небо. – О, богиня… неужели нашему миру пришел конец? Если ты слышишь… спаси нас…

Глава 4 Сокровища.

После трех дней непрерывного пиршества мне наконец-то удалось проскользнуть мимо охраны у входа.

– Хоть Руфус и сказал, что теперь я могу выходить из логова, но старейшины приставили ко мне пару гоблинов, которые тенью ходят за мной по пятам, – недовольно ворчала я, пробираясь сквозь густые заросли. – Словно я какая-то несмышленая детвора, а не их правительница.


Внезапно я почувствовала противный запах, от которого сморщила нос.

– Ну и воняет тут, словно кто-то всерьез сдох, – пробормотала я, отодвигая очередную ветку.


И тут же замерла. Прямо передо мной на опушке лежал медведь – огромный, мертвый. Его живот был варварски вспорот, и на землю вываливались внутренности. Оттуда и шел тот самый тошнотворный смрад.


Я инстинктивно отпрянула, но любопытство взяло верх. Подойдя поближе, я оценила его истинные размеры. Издалека он не казался таким огромным. Это была настоящая туша метров в десять длиной, покрытая черной, слипшейся от крови шерстью. Со спины у него торчали костяные шипы, похожие на копья, – видимо, защита от нападения сзади.


Присмотревшись к ранам, я поняла: это дело не когтей и зубов другого зверя. Порезы были нанесены мечом, в голове торчали стрелы, а на боку зияло ожоговое пятно сантиметров в двадцать – точный след от мощного магического заклинания.


– А, нет, и зубы тут есть, – заметила я, разглядывая более мелкие раны. – Но похоже, это грифов. Только у них такие острые, но мелкие клыки.


Вот у падальщиков теперь праздник – халявное мясо до отвала, – мелькнула у меня мысль. – Хорошо, что они санитары леса…


И тут я вспомнила слова старейшины Регируса: У каждого магического зверя есть ядро, камень маны. Именно он дает им силу.


– Интересно, какой он у этого великана? – прошептала я.


Слегка склонившись над зияющей раной, я почувствовала исходящие из глубины слабые, но ощутимые пульсации.


– Хм. Я думала, убившие его люди забрали ядро, но, похоже, оно все еще внутри. – Я с отвращением вздохнула. – Придется залезть. – Потом… отмоюсь от этой вони.


Сжавшись и задержав дыхание, я пролезла через рваные кишки и ребра. Внутри было темно, липко и невыносимо пахло тухлятиной и железом. Наконец моя рука наткнулась на что-то твердое и гладкое. Я ухватилась и изо всех сил потянула.


С трудом выбравшись наружу, я с триумфом подняла над головой свою находку. Это был огромный, кристалл маны, размером с мое предплечье. Он пульсировал изнутри глубоким, фиолетовым светом, словно живое сердце.


И только тогда до меня дошло, в каком я состоянии.

– Ну и ужас… – фыркнула я, глядя на себя. – Теперь я пахну хуже, чем дохлая крыса в жару.


– Так, нужно срочно найти озеро или реку и там отмыться. Благо, старейшина Родериг научил меня магии поиска.


– Поиск, – произнесла я, вкладывая в слово волю и ману.


В мою голову хлынул поток информации. Я буквально увидела все вокруг: птиц, сидящих на ветках, разных причудливых животных, куда-то бегущих… И вдруг мой мысленный взгляд наткнулся на лежащего на земле человека. Он был ужасно изранен, можно было с легкостью сказать – проживет недолго.


Действие заклинания поиска работало примерно на три километра. Поэтому через несколько секунд я увидела и реку.


– Ну и хорошо. Сначала к тому человеку, потом к реке. Пошли. – произнесла я и отправилась в путь.


Добравшись до человека, я поняла, что он уже мертв, поэтому без страха подошла к нему. Посмотрев на него, я не увидела ничего привлекательного. На его шее висел какой-то золотой медальон с непонятными для меня знаками. Также он мертвой хваткой сжимал рукоять меча. Сняв с него медальон и еле-еле разжав его пальцы, чтобы забрать меч, я еще порылась в его карманах, но больше ничего интересного не нашлось. Поэтому решила не тратить время и отправилась к реке.


Добравшись до реки, я быстро сняла с себя одежду и бросила ее на землю вместе с кристаллом и добычей.


– Ура-а-а! – радостно прокричала я и нырнула в прохладную воду.


– Ох, как хорошо! – выдохнула я, вынырнув. – Хоть это и несильно помогло против запаха, но теперь я куда лучше себя чувствую. – Выйдя из реки, я уселась на траву.


– Ладно, пока я сохну, нужно заниматься магией. Если бы не тот медведь, сегодня бы я уже изучила хотя бы парочку новых заклинаний, – пробормотала я себе под нос.


Откинув мокрые волосы и удобно устроившись на солнце, я закрыла глаза и начала концентрироваться, погружаясь в знакомые руны и мысленные схемы заклинаний.

– Все готово, – прошептала я, чувствуя, как мана сгущается в ладони. Я встала с земли.


Направив руку на ближайшее дерево, я сконцентрировалась. В нескольких сантиметрах от ладони завис в воздухе магический круг сантиметров тридцать в диаметре. Ярко-фиолетового цвета, он был исписан незнакомыми мне символами, которые пульсировали таинственным светом. Затем из центра круга материализовался очень маленький, ослепительный белый шарик.


Я мысленно приказала ему двинуться к тому самому дереву, на которое была направлена моя рука. И когда он соприкоснулся с корой… произошло невообразимое.


Крошечный шарик мгновенно вырос с непостижимой скоростью. Он поглотил не только дерево, с которым столкнулся, но и все остальные, стоявшие в радиусе десяти метров. На мгновение воцарилась тишина, а затем шар засиял ослепительным белым светом, таким ярким, что мне пришлось заслониться рукой. Когда зрение немного адаптировалось, я увидела, как шар начал стремительно уменьшаться, исчезая в никуда и обнажая на своем месте идеально гладкую огромную воронку в земле, будто гигантской ложкой вырезан кусок леса.


– Понятно… – вздохнула я, ошеломленно глядя на результат. – Значит, вот что такое магия пространства… Но мне казалось, что-то более… прикладное. Типа того, чтобы хранить пряности, огромное количество вещей без сумки. А это… это что-то за гранью моего понимания. И гораздо опаснее.


– Хотя я, в принципе, не понимаю, как работает эта магия, – тихо призналась я сама себе, глядя на воронку.


Все эти магические заклинания… я не создавала их. Я видела их во сне. Целиком. Как создавать, как сочетать элементы, как изменять руны. А после – просто воспроизводила их в реальности. И сейчас я ломала голову над тем, как это работает и кто вообще посылает мне эти знания в снах.


– Ладно, – встряхнулась я. – Поэкспериментирую еще немного и пойду.


Только я приблизилась к логову, как заметила у входа всех старейшин, а также своих родителей и братьев. Мама заметила меня первой и тут же указала на меня рукой, выдавая мое присутствие. Уже не скрываясь, я подошла к ним.


– Анвесса! Ты в порядке? – первым спросил старейшина Руфус, в его голосе прозвучала непривычная обеспокоенность.


– Да, со мной все в порядке.


– Хорошо. – Тогда заходи в логово. Как только наши охотники вернутся, мы закроем его на неопределенный срок, – сурово сообщил Руфус.


– Что? Зачем? – я невольно отшатнулась.


– По лесу бродит опасный монстр. Даже вам, госпожа, будет с ним сложно справиться.


– Что? А кто это?


– … Это монстр, который способен за короткое время уничтожить небольшой город людей. Его тело пропитано колоссальным количеством маны, из-за чего он невероятно быстро регенерирует. Также он может повелевать магией огня. Это настолько опасный противник, что такие существа появляются нечасто, но когда происходит – беда обрушивается на всех. И на людей, и на прочие расы.


– Так кто же он? – настоятельно спросила я.


– Ох, простите. Виноват, его колоссальная мана сбила меня с мысли. Люди называют его Черный Медведь.


В моей голове все щелкнуло.

– Ой…– у меня вырвался сдавленный возглас. – Похоже, тот убитый здоровяк и был этим самым Черным Медведем. А я-то думаю, неужели по лесу просто так ходят такие махины? А оказывается, это не просто зверь…, а настоящая катастрофа.


– Эм, можно задать вопрос?


– Да.


– А у этого Черного Медведя нет ли на спине костей в виде копьев?


– Есть.


– А сам он невероятно огромный и покрыт черной шерстью?


– Ну да?.. – голос Руфуса стал настороженным.


– Тогда у меня есть плохая и хорошая новость.


– И… что это за новости?


– Черный Медведь никому не угрожает, так как он мертв. Ну а… вообще-то, я забрала его кристалл маны. И еще забрала человеческий меч.


Все, услышавшие мои слова, стояли как вкопанные с огромными расширенными глазами.


Объяснив все, что со мной произошло, мы вместе с охотниками и Руфусом отправились к моему тайнику. Я посчитала, что лучше не тащить все нажитое добро в логово, а то, мало ли, отберут. Поэтому закопала все неподалеку от логова, но так, чтобы его не было видно.


– Теперь понятно, почему здесь оказался Черный Медведь. – высказался Руфус, с трудом удерживая в руках огромный камень маны. – Из него исходило колоссальное количество маны. Но, Анвесса, в следующий раз так не делай. А то все твои подданные умрут от страха.


– Я поняла. А можно хотя бы меч оставить? – Жалобно спросила я.


– Ладно. Оставь себе, он никакой опасности не несет. Да и, в принципе, с ним ты сможешь защититься.


Вернувшись в логово, Руфус направился к старейшинам вместе с камнем. А я осталась у входа и выслушивала учения мамы.


– Нет, ну как так можно! Уйти, никого не предупредив! Без охраны! Пошла в лес и вернулась с камням маны и чужим мечом.


– Прости, я просто хотела потренироваться в магии. Ну, встретила я умершего Черного Медведя, а затем труп человека…


– Ты понимаешь, как сильно я переживала за тебя? Я думала, ты умерла, сражаясь с этим чудовищем!


– Милая, успокойся, она умная девочка и не будет подвергать себя опасности. Ведь так, Анвесса? – вступился Ульрих.


– Да… это был первый и последний раз.


– Ладно. Но чтобы теперь ни на шаг от сопровождения не отходила!


– Ладно, я поняла. Впредь буду ходить вместе с сопровождением и не буду лезть на рожон.


– Хорошо. Милый, отведи ее, а мне еще работу срочно закончить надо.


– Хорошо.


Когда мы отошли, отец положил мне руку на плечо.


– Я понимаю, что ты считаешь это несправедливым. Но и пойми нас: мы, как твои родители, обязаны тебя защищать.


– Пап, вы же не настоящие мои родители. Так зачем вы обо мне так печетесь?


– Понимаешь, хоть мы и не твои настоящие родители, но все это время мы за тобой ухаживали, присматривали. Так что нам сложно перестроиться на новый лад, хотя мы и понимаем, что ты наша владычица. Но мы останемся твоими родителями даже после смерти.


– Ладно, – тихо ответила я, и на душе стало чуть теплей.

Глава 5. Люди.

После недели вынужденного заточения в логове я наконец-то вырвалась на охоту. К моему облегчению, старейшины не приставили ко мне персональной охраны – и без того с нами был большой отряд сильнейших гоблинов. Мы бесшумно двигались по лесу вслед за Хоргетом, полагаясь на его невероятный слух.


– Что-то лес сегодня мне не нравится, – нарушил тишину Роген, нервно сжимая рукоять топора. – Слишком уж тихо.


– Согласен, – кивнул, Финир, настороженно озираясь. – Как перед бурей. Возможно, где-то рядом люди.


– Но добычу-то добывать надо, – пожал плечами Шорус.


– И все равно, будьте настороже… – начал Фенир, но его слова заглушил внезапный резкий звук.


Свист! Тык!


– Аааааа!


Вопль Рогена пронзил воздух. Он рухнул на землю, сраженный стрелой, торчащей из плеча. Его крик был полон не столько боли, сколько ярости и удивления.


– ЗАСАДА! – рев Фенира сотряс листву. Его клинок уже звенел, отбивая атаку человека, материализовавшегося из ниоткуда, словно тень.


– Ух ты! – насмешливый голос прозвучал справа. – Теперь понятно, почему глава гильдии нанял нас. Эти зеленые уроды и впрямь стали покрепче. Ну и, конечно, информация про черную погибель подтвердилась. Самая дорогая добыча.