# Выигрыш в один конец

Антон Кушев

Молодой госслужащий, уставший от бесконечных семейных конфликтов, обманчивых надежд и безликих виртуальных связей, покидает Землю и цепляет билет на Марс за символический криптодоллар. Серия неудачных собеседований, разочарований в виртуальных знакомствах и тяжёлая рутина доводят его до состояния безнадёжности, но вместе с тем и до решимости начать всё заново. Он проходит проверки, оставляет позади Землю шумную, серую и чужую и отправляется в бескрайнюю космическую бездну.

Мне 24 года. Казалось, всё идёт по плану: школа, университет, высшее юридическое образование, работа в Министерстве. Я шёл строго по маршруту, одобренному родителями, преподавателями, самим государством. И всё это будто бы имело смысл… пока не рассыпалось.

Родители постоянно ссорились. Скандалы, обиды, манипуляции – напряжение в квартире стало невыносимым. В какой-то момент я бросил работу. Формально – ушёл по собственному. На деле – потому что больше не мог совмещать чужие проблемы с изматывающей службой. Я уволился не ради себя. Ради них. Ради их неразрешимых конфликтов.

Первое утро без работы – гнетущая пустота. Ни писем, ни звонков, ни срочных поручений. Только вопрос:

«И что теперь?»

Ответа не было. Я был вымотан. Полное выгорание. За спиной – месяцы переработок, бесконечные отчёты, правки, командировки и ноль благодарности. Всё, что я строил, рухнуло. Планы, амбиции, мечты – исчезли вместе с пропуском.

Я пытался вернуться в профессию. Ходил на собеседования в юридические фирмы. Строгие кабинеты, стеклянные стены, улыбающиеся потенциальные работодатели. Но как только они видели строку «Министерство» в резюме, моих документах – их лица менялись. Слова становились вежливыми, но холодными:

– Мы свяжемся с вами позже.

Они не связывались. Я понял: в их глазах я не молодой специалист с опытом, а бесполезный винтик из госмашины. Потенциальный балласт. Волчий билет. В частный сектор таким вход заказан. И обратно – то же самое.

Но как луч посреди тьмы – появилась она. Не скажу, что это была любовь с первого взгляда. Скорее, встреча двух одиночеств, которые на время перестали быть такими одинокими. Мы познакомились в сети, как и многие: уставшие, потерянные, просто пытающиеся нащупать хоть что-то настоящее. Её звали Света. И она действительно была как свет – не яркий, не ослепляющий, а спокойный, ровный, тёплый. Без той пустоты в глазах, которую я научился узнавать с первого взгляда. Мы начали переписываться – ночами, потом днями, потом снова ночами. Никто ничего не обещал, но в этом было что-то большее, чем просто переписка. Я слушал. Часами. И мне казалось, что я нужен ей. А она мне.

На какое-то время я почувствовал себя живым. Не просто тенью, не фоном – человеком. Мы встречались, пили дешёвое вино в маленькой съёмной квартире, где почти не едва мы помещались – уж такие стали квартиры для нас. Она рассказывала, какой был её бывший – тиран, нарцисс, холодный. Я молчал. Не знал, что сказать. Мне было достаточно просто быть рядом. Но чем спокойнее мне становилось рядом с ней, тем больше она начинала раздражаться.

Сначала это проявлялось в словах, потом – в тишине между сообщениями. Она начала писать холоднее. Реже. Появились ухмылки, странные фразы: «Ты слишком добрый», «Ты как дед», «Ты не умеешь жить». А потом просто исчезла. Без объяснений. Я написал – она прочитала. Не ответила. Я написал снова. И снова. Всё в пустоту.

А потом пришло короткое сообщение: «Мы не можем быть вместе. Я не для такого. Извини. Я поняла, что не хочу отношений».

Через пару дней я увидел её фото с другим. Наверное, с тем самым «бывшим». Она там смеялась. Живая. Неуставшая. Как будто всё, что было между нами – просто шум на фоне её скуки. Позже я понял: я не был для неё человеком. Я был функцией. Удобной, понятной, не мешающей. Эмоциональным перевалочным пунктом, тихой игрушкой, которую можно держать при себе, пока удобно, а потом – выкинуть. Не со злобой. Просто потому, что больше не нужно.

Я смотрел на это фото и не чувствовал ни злости, ни обиды. Только тупую тяжесть под рёбрами, как будто что-то внутри оборвалось. А в голове начали звучать мысли: «Зачем ты вообще верил?», «Ну кто ты такой, чтобы кто-то за тебя держался?», «Ты думал, она не заметит, насколько ты сломан?», «Ты думал, слушать – это то же самое, что быть нужным?» Я вспоминал наши разговоры. Её смех. Её «мне с тобой спокойно». Конечно спокойно – я же ничего не требовал. Я был как старое кресло: в нём удобно, но оно не держит. Можно уйти – и не вернуться.

И самое страшное – я знал, что снова поступлю так же. Снова поверю. Снова решу, что достоин тепла.

Потом была Вика.

Миниатюрная, сдержанная, будто нарисованная тонким штрихом. Ни пафоса, ни тяжёлых разговоров. Просто – прелесть. Она говорила мало, но когда говорила, казалось, что рядом наконец кто-то настоящий. Не тот, кто врывается в жизнь с грязными ботинками и грохотом, а тот, кто снимает обувь у двери и молча садится рядом.

В её анкете стояло: «ищу дружбу».

Я даже усмехнулся. Кто в 2052-м пишет такое всерьёз? Но написал. Без надежды. Просто, чтобы что-то было. И странно – она ответила.

Мы переписывались неспешно. Ровно. Без нервов, без резких эмоций. Как будто каждый из нас боялся вспугнуть эту хрупкую тень близости. Не было ни признаний, ни разговоров о будущем. Только тихие вечерние диалоги, почти шёпотом. И мне этого было достаточно.

А потом – будто кто-то выдернул шнур. Тишина.

А потом сообщение через пару дней: