Ольга Коротаева
Моя сводная Тыковка

© Коротаева Ольга

© ИДДК

Содержание цикла "Очаровательные пышки. Авторская серия Ольги Коротаевой":

Зефирка для чемпиона

Кекс-бомба для комдива

Моя сводная Тыковка

Пышка для босса, или Временно беременна

Пряник для Кнута

Веснушка для Бати

Доярка для босса с ребёнком

Плюшка для авторитета, или Двойной кошмар!

Глава 1. Тыквой по тыкве

– Держи, – Толя шуршит чёрным пакетом, а потом протягивает мне ярко-оранжевую тыкву. Гордо добавляет: – Сам вырастил!

– Ого! – восхищённо округляю глаза и наклоняюсь к инвалидному креслу подопечного. – Прямо как на картинках про Хеллоуин. Ты уверен, что хочешь подарить это мне?

– Не нравится? – Толя смотрит исподлобья и опускает тыкву на худенькие колени. Бормочет с лёгкой обидой: – Я выбрал самую яркую, чтобы поблагодарить тебя за помощь.

Прикидываю, как буду смотреться, гордо въезжая в кампус с рюкзаком за плечами и тыквой на руле. Моё появление в первый учебный день будет эффектным! Не говоря уж о том, как весело будет катить с этим подарком на велосипеде без багажника. И с уверенностью отвечаю:

– Нравится. Очень нравится! Потому и спрашиваю. Может, ты оставишь эту себе, а мне подаришь попроще?

«И попозже», – добавляю про себя с надеждой.

Мне действительно приятно, что Толя принёс мне подарок. Наверняка мальчику было непросто спуститься, пользуясь инвалидным подъёмником. А ещё он ждал меня, чтобы обрадовать, я очень это ценю, но у меня нет времени, чтобы отнести тыкву домой.

– Так и скажи, что не хочешь, – окончательно мрачнеет парнишка и с громким пыхтением нервно засовывает огненную красавицу в пакет.

– Очень хочу, – останавливаю его.

Что поделать? Придётся обрадовать сокурсников фееричным появлением. Всё лучше, чем перечеркнуть три месяца работы. Толя только недавно решился выходить из дома и общаться с другими людьми. Я мечтаю, чтобы ребёнок уверился, что даже в инвалидном кресле можно много достичь, поэтому сейчас с преувеличенным восторгом рассматриваю подарок.

– Съесть или сделать фонарик?

Толя счастливо смеётся, и я машу ребёнку и сажусь на велосипед.

М-да, ехать меганеудобно! Но что не сделаешь ради подопечного?

Оставить где-то подарок мне не позволяет совесть, ведь Толя потратил много времени и сил, чтобы её вырастить. К тому же это не просто тыква. Это плод моих усилий! Ведь я много работала с ребёнком, тогда как мои подруги отдыхали и развлекались. Можно сказать, кубок!

Тыква в моих руках привлекает неизменное внимание. Чем ближе к университету, тем больше встречаю знакомых. Сокурсники при виде меня останавливаются и провожают улыбками. Я отвечаю тем же, мечтая поскорее въехать в кампус и оставить подарок на хранение охраннику. Как вдруг вижу подруг.

– Современные ведьмы больше не летают на мётлах? – весело кричит Лола. – Они предпочитают здоровый образ жизни?

Высокая и красивая, она привлекает неизменное внимание длинными ногами и сногсшибательной фигуркой. Действительно сногсшибательной! Кудрявый юноша с большим рюкзаком за спиной, заглядевшись на неё, вдруг выходит на дорогу, а я не успеваю затормозить.

Чтобы не сбить очарованного моей подругой, дёргаю руль влево…

Слышу резкий гудок, визг тормозов, а после врезаюсь в роскошный кабриолет, и подарок Толи выскакивает у меня из рук. Я падаю на пятую точку, а тыква, совершив полёт по красивой дуге, обрушивается на водителя.

С ужасом узнаю самого популярного парня университета.

Зря он крышу поднял!

Глава 2. Слово за слово

Всё происходит как в замедленной сьёмке. Кажется, что вот-вот Марат получит тыквой… по тыкве. Но в последний миг молодой человек наносит стремительный, как нападение кобры, удар, и оранжевый плод лопается и разлетается на яркие кусочки.

Что и следовало ожидать от мастера по кикбоксингу.

Не знаю, как сильно он продвинулся в спорте, так как мне не нравятся единоборства, но фотография этого парня украшает каждую стену нашего университета. А постеры – каждую комнату в общежитии. Марат пользуется огромной популярностью!

И сейчас я едва не прибила идола всех девчонок…

Судя по тому, как на меня смотрят студентки, – точно добьют.

Меня!

Ведь я тоже пострадала.

– Чёрт! – с чувством выдаёт Марат, вытирая лицо. Тыква оказалась очень спелой. – Что это было?!

Машину тут же окружают поклонницы нашей знаменитости, а ко мне бегут подруги.

– Таня, ты не ушиблась? – Лола помогает мне подняться и отряхивает от кусочков тыквы. – Прости, это я виновата!

– Ты-то при чём? – морщусь я и поднимаю велик. – Блин, колесо погнулось…

– Марат, ты как? – Мои сто кило отпихивают в сторону, и к машине пробирается первая красавица университета. Её активные подружки оттесняют меня всё дальше, а Елизавета Королёва наклоняется к парню и убирает кусочек тыквы из его волос. – Ох! Танька тебе всю машину изгадила. Химчистка обойдётся в копеечку…

– Эй! – возмущается Лола. – Вообще-то Таня больше пострадала! Хромает и велик погнула…

– Так нечего было под колёса бросаться, – перебивает Лиза и одаривает мою подругу ревнивым взглядом. Считается, что Лола вторая красавица университета. Может, поэтому Королёва, переживая за свой статус, всегда ведёт себя при ней крайне вызывающе. – Хотела внимание привлечь? Получилось! Вот, Марат, возьми салфетки.

Тот отводит руку Лизы и одаривает меня тёмным взглядом, от которого в животе всё сворачивается в тугой узел.

– Ты в порядке?

От лёгкой хрипотцы в его голосе по телу бегут мурашки. Марат никогда не смотрел на меня. Да и на что там смотреть, когда вокруг него одни красавицы вьются? У чемпиона даже на них времени не хватает. Ахматгариев вечно либо на тренировках, либо на соревнованиях, а в универе появляется три или четыре раза в год.

Один из них – начало учёбы. Марату предстоит пожать руку ректору, выступить с вдохновляющей речью перед первокурсниками и запечатлеть на фото свою звёздную персону.

– Всё в п…

– Не переживай, – встревает Лиза. Призывно улыбаясь, она заводит за ушко локон светлых волос. – Ковка обладает природным смягчителем. Уверена, что на ней ни синяка!

Королёва намекает на мои сто килограммов, с лишней половиной которых мне никак не удаётся расстаться. Мама сильно переживает по поводу моей полноты, но ни диеты, ни упражнения результата не приносят.

Доктора разводят руками, списывая всё на генетику, а мне лишний (по мнению окружающих) вес жить не мешает. С детства веду здоровый образ жизни, а упражнения полюбила так сильно, что даже поступила в университет туризма и спорта.

– Татьяна Ковка? – Марат выгибает бровь. Вдруг ухмыляется, и от его белозубой улыбки сердце пропускает удар. – Тыковка!

Замираю, не веря ушам. Он только что дал мне прозвище?!

Елизавета начинает хохотать, и её подружки с восторгом присоединяются.

– Точно! И как сами не додумались. Тэ Ковка… Тыковка! Марат, у тебя изумительное чувство юмора!

Моя подруга начинает злиться.

– Вы точно с третьего курса? По речи больше похожи на первоклашек!

– Лол, – останавливаю её, и она, недовольно фыркнув, отворачивается. Тряхнув чёрным шёлком волос, что-то ворчит себе под нос, а я обращаюсь к Марату: – Ожидала хоть каких-то извинений и собиралась принести в ответ свои, но теперь не стану тратить время. Ни своё, ни звезды.

Беру велосипед за погнутый руль и хромаю к воротам, но останавливаюсь. Повернувшись, добавляю:

– Кстати. Автомобилям здесь проезд запрещён. Впрочем, откуда это знать студенту, который учится лишь на бумаге?

День явно задался!

Но оказывается, что это лишь цветочки.

Ягодки[1] ждут меня на первой паре…

Глава 3. Непристойное предложение

Преподаватель по социологии отзывает меня в сторону и негромко сообщает:

– В этом году старостой твоей группы будет Ахматгариев. Но ты не волнуйся, для тебя ничего не изменится. Ни обязанности, ни доплата к стипендии.

Смотрю на преподавателя и растерянно моргаю.

– Простите? – Проигрываю в уме его слова снова и снова, но смысл ускользает, как водяная змейка. Изумлённо приподняв брови, уточняю: – Хотите сказать, что Ахматгариев будет старостой… на бумаге?!

– Чем ты недовольна? – Царёва начинает злиться, и на её высоких скулах появляются красные пятна. – Я же сказала, что всё останется по-старому.

– Не останется! – закипаю праведным возмущением. – Ахматгариев и так лишь считается студентом нашего университета, а теперь он будет ещё и старостой считаться? Как удобно устроился! Может, ему заранее красный диплом выдать и зачислить в аспирантуру? Чего уж мелочиться?

– Фр, – кривится Николь Романовна и поправляет очки, постоянно сползающие с её длинного тонкого носика. – Что за ханжество, Ковка?

Смотрит на меня так, будто я отобрала у двухлетнего ребёнка мягкую игрушку и зверски надругалась над зайкой, доведя малыша до слёз.

– Что? – Ахнув, развожу руки в стороны. – Я ханжа, потому что не желаю выполнять работу, результаты которой будут приписаны другому человеку? Может, мне ещё и зачёты сдавать за Ахматгариева? Нет, ему и так их автоматом ставят! Что же ещё? Пожевать за звезду, чтобы ему осталось лишь проглотить?!

– Хорошая идея, – зло выпаливает женщина и прищуривается. – Меньше будешь есть – перестанешь позорить наш факультет!

У меня на миг пропадает дар речи. Нет, я привыкла к колкостям студентов, особенно тех, кому не нравилось, что староста заставляет что-то делать, но от преподавателя я подобного отношения не ожидала.

Даже от Царёвой!

Пока вспоминаю литературные слова, женщина, воспользовавшись моим ступором, стремительно покидает кабинет, и ко мне тут же подскакивает Лола.

– Ни фига себе! – изумлённо распахивает глаза. – Наша Царица совсем офонарела?!

– А что вы ожидали? – меланхолично уточняет вечно спокойная, как сытый удав, Даша. – Забыли, что Николь ставит оценки не по уровню знаний социологии, а по степени накачанности мышц? Парням, разумеется, исключительно «отлично», а девушкам как повезёт.

– Забудешь такое, – вздыхаю, жалея, что не сумела подобрать слова и высказать преподавателю всё, что думаю о её предложении. Впрочем, какое ещё предложение? Меня поставили перед фактом. – Из-за неё у меня никогда не было повышенной стипендии.

– Ни у кого из девчонок не было, – ядовито фыркает Лола и закатывает глаза. – Теперь стало понятно почему. Царица таким образом заботится о нашей фигуре. Нет денег, студентка голодает, и ей счастье!

Она заразительно смеётся, и я невольно улыбаюсь. Лола как солнышко! Яркая восточная внешность, ноги от ушей, фигурка модели. Многие шептались, что она дружит со мной, чтобы сиять на фоне толстушки, но это не так. Она моя лучшая подруга и замечательный человек!

– Вы не услышали главное, – с каменным лицом замечает Даша.

Невысокая и очень худая, она напоминала юношу. Особенно потому, что носила исключительно брюки карго и тёмные мантии. Поймав на себе наш недоумённый взгляд, подруга проводит ладонью по короткому ёршику чёрных волос и втягивает воздух, чтобы ответить на наш невысказанный вопрос, но тут в аудиторию влетает раскрасневшаяся Вика.

Подружка Королёвой взволнованно сообщает:

– Вы не поверите! Ахматгариев теперь будет учиться в нашей группе!

Глава 4. К бою!

Новость взбудоражила всех. Об учёбе можно забыть, лекцию никто и не пытался слушать, обсуждая горячее известие. Марат Ахматгариев, звезда университета и чемпион по кикбоксингу, теперь будет нашим согруппником?

Королёва, разрумянившись, постоянно поглядывает на дверь и припудривает носик каждые пять минут. Её подружки нервно смеются, не обращая внимания на одёргивания преподавателя.

– Они так счастливы, словно действительно будут каждый день видеть Марата, – язвительно замечает Лола. – Он как не появлялся в другой группе, так не будет появляться и здесь. А ещё Таня лишилась статуса из-за этого придурка.

– Он не придурок, – не отрываясь от ноутбука, меланхолично замечает Даша. Кажется, она единственная записывает лекцию. – Он действующий чемпион нашего региона. Жаль, что по стране в своём весе стал вторым.

– Медали не изменят того, что он придурок! – не сдаётся Лола и обнимает меня. – Доча, ты вообще за кого?

Снова улыбаюсь. Так забавно слышать, как Лола зовёт подругу «доча»! Тучи, сгустившиеся в душе после неожиданного известия от Царёвой, медленно расходятся, и я прикидываю свои следующие шаги, потому что не желаю сдаваться.

– Я за спорт, – ледяным тоном отвечает Даша.

– А я уже подумала, что ты влюбилась в нашего звёздного мальчика, – ехидно хихикнула подруга.

– Нефедова! – не выдержав гвалта, рявкает преподаватель.

– Да, Александр Русланович. – Лола неторопливо поднимается и с очаровательной улыбкой смотрит на невысокого лысоватого мужчину в строгом костюме цвета молочного шоколада. – Повторить то, что вы сказали?

– Кхм? – давится тот приготовленной фразой.

– Вы же хотели убедиться, что я вас внимательно слушала? – ещё шире растягивает губы эта лиса. – Верно?

И начинает слово в слово говорить то, что нам только что вещал преподаватель по физиологии человека. Александр Русланович одобрительно ухмыляется, но всё же недовольно ворчит:

– Кажется, я попал в единственного человека, который слушал. Итак…

Он продолжает лекцию, а Лола садится.

– У тебя отличное зрение, – посмеиваюсь я. Конечно, моя подруга прочитала то, что Даша занесла в ноутбук. – Не хочешь сказать кое-кому спасибо?

– С тебя пирожок, – продолжая быстро печатать, бросает Дарья.

– Да хоть два, – по-доброму фыркает Лола.

После первой лекции они отправляются в буфет, а я иду в кабинет к декану нашего факультета. Времени мало, ведь после следующей лекции будет торжественная часть, и кого-то из преподавателей уже не выловишь.

Подхожу к двери, на которой написано «Самушкин А. С.», стучу и открываю.

– Артур Сергеевич, можно с вами поговорить?

– Заходи, Ковка, – громогласно отвечает он.

Бывший боксёр, широкий и приземистый, наш декан казался боровичком. Широкой души человек с обострённым чувством справедливости и непростой судьбой, он мне всегда импонировал. Поэтому я надеялась на помощь, но…

Столбенею, заметив в кабинете Марата. Чемпион сидит на кожаном диванчике и попивает чай. При виде меня кривится и отставляет чашку, поднимаясь на ноги.

– Не буду мешать.

– Что ты?

Хохотнув, Самушкин хлопает молодого человека по спине. От такого дружеского жеста даже мои сто кило бы откинуло к стенке, но Ахматгариев стоит, напоминая скалу. Всё же чемпионом его объявили не за красивые глазки.

«А они действительно красивые, – поймав взгляд чёрных как ночь глаз, я на миг теряюсь. Но тут же встряхиваю волосами и сжимаю кулаки. – Но это его не спасёт».

Глава 5. Первый раунд

– Артур Сергеевич, – решительно говорю декану. – С каких это пор наш университет поощряет рабство?

Декан округляет глаза, а Марат дёргает уголком твёрдых правильно очерченных губ и прищуривается, одаривая меня насмешливым взглядом.

– О чём ты, Ковка? – обретает дар речи Самушкин.

– О том, что меня практически отдали в рабство этому господину, – киваю на Ахматгариева.

– Господину? – посмеивается декан, полагая, видимо, что я шучу.

Но я серьёзна, как всегда. Марат, возможно, привык, что все его капризы выполняются беспрекословно, но я никому не позволю садиться мне на шею!

– Николь Романовна сказала, что мне предстоит работать за него, – спокойным голосом, хотя всё внутри горит от несправедливости, поясняю я. – Мол, он будет считаться старостой нашей группы, а мне придётся прикидываться дурочкой и выполнять чужие обязанности.

Декан заливисто смеётся.

– Татьяна, ты наверняка что-то не так поняла!

На миг я сомневаюсь, но тут же встряхиваю волосами. Если Самушкин ничего не знал, я открою ему глаза на творящееся безобразие. И повторяю фразу Царёвой, в точности копируя все интонации, а потом в упор смотрю на чемпиона, хотя обращаюсь к декану:

– Что из слов Николь Романовны я не так поняла?

Декан мрачнеет и быстро оглядывается на Ахматгариева.

– Ты что-то об этом знаешь?

Тот скрещивает руки на груди и качает головой, а потом медленно и чётко, будто разговаривает с маленьким ребёнком, произносит:

– Подозреваю, что Татьяна Ковка за что-то затаила на меня обиду и теперь, когда я вернулся в университет, изо всех сил старается отомстить.

У меня от изумления даже рот приоткрывается, но я спохватываюсь и тыкаю себя пальцем в грудь.

– Я?!

– А кто сейчас пытается подорвать мой авторитет, чтобы вернуть себе место старосты группы? – выгибает смоляную бровь Марат. – Разве не ты?

– И в мыслях не было, – возмущаюсь я, но стараюсь сдержать праведный гнев и снизить тон голоса, подключая логику: – Давай начистоту. Ты понятия не имеешь ни об обязанностях старосты, ни о планируемых мероприятиях, ни о подготовке к ним. Идёт третий год обучения, и у меня больше опыта. Если тебя назначат старостой, мне придётся продолжать делать то, что я делала, чтобы всё было правильно.

– Если короче, то ты утверждаешь, что я не справлюсь, – снова кривит он губы. – Интересно, с чего такое предубеждение?

– Да я хотя бы учусь, а не появляюсь в университете раз в год! – вспыхиваю.

– Стоп, стоп, стоп! – поднимает руки декан. – Давайте не будем спорить. Я поговорю с Николь Романовной на торжественной части, и мы решим это недоразумение. Хорошо?

– Надеюсь получить извинения, когда всё выяснится, – давит взглядом Ахматгариев, а потом снисходительно улыбается и, глядя на экран своего телефона, едва слышно бормочет: – Прикольно. Так ко мне ещё не подкатывали.

Меня будто кислотой внутри обжигает, и лицо вспыхивает адским жаром.

– Что?!

Но тут звенит звонок, знаменуя начало следующей пары, и я вдруг осознаю, что уже опоздала на первый урок по психологии. Все знают, что Бузыцков терпеть не может, когда опаздывают на его занятия, и теперь мне придётся постараться, чтобы вернуть расположение злопамятного преподавателя. Каждая минута промедления грозит большими неприятностями, поэтому приходится отступить.

– Артур Сергеевич, я на вас надеюсь, – говорю, прежде чем выбежать из кабинета декана.

Бесит то, что Марат так и сидит, пролистывая ленту в своём телефоне. Бузыцков даже за прогул одной лекции никогда не поставит оценку выше тройки. Но небожителя проблемы простых смертных не касаются!

Глава 6. Второй раунд

Злюсь всю лекцию, на которую опоздала, разумеется, не из-за Марата, а потому что сама виновата. Поддалась эмоциям, не следила за временем. Но если Ахматгариев и не виноват в том, что теперь у меня не будет хорошей оценки по психологии, я его всё равно ненавижу.

Я бежала, как будто мне юбку подожгли, а он преспокойно сидел, даже ухом не повёл, когда прозвенел звонок. То, что чемпиона не касаются правила университета, ужасно раздражает! И этот человек собирается стать старостой? Примером для всех? Тем, кто организует мероприятия и выступает от всей группы? Защищает права студентов?

– Ты сейчас вскипишь, – шепчет мне Лола, когда Марсель Вячеславович отвлекается на вошедшего старшекурсника. Я услышала слово «ректор» и догадалась, что речь о торжественной части, которая вот-вот начнётся. – Что случилось?

– После расскажу, – умудряюсь ответить, не шевеля губами, поскольку Бузыцков, услышав разговоры, оборачивается и смотрит прямо на меня. Не хочется усугублять своё положение. – Тсс…

После звонка подхожу к преподавателю и пытаюсь извиниться, но, как и следовало ожидать, меня и слушать не стали.

– Скоро начнётся торжественная часть, Ковка, – резко говорит мужчина. – Вы хотите ещё и туда опоздать?

– Нет, – смиряюсь со своей будущей второй тройкой.

Не будь Царёвой, из-за которой о повышенной стипендии студенткам остаётся лишь мечтать, я бы сильно расстроилась. Впрочем, мне всё равно неприятно, ведь психология один из моих любимых предметов, и Бузыцков отличный преподаватель. Собственно, я очень надеялась, что он посмотрит работу, которую я написала, занимаясь с Толей.

– Чего нос повесила? – спрашивает меня Лола.

– Не знаешь? – Даша поправила очки и просветила подругу: – Таня собиралась с третьего курса выбрать углублённое изучение психологии болезни и инвалидности, даже готовилась всё лето, вместо того чтобы по югам мотаться, как некоторые…

– Я не моталась! – перебив её, возмущается Лола. – Я пахала как лошадь! И скажу, что после этого лета стала с большим уважением относиться к горничным. Вы не представляете, какая это тяжёлая работа! Например, один чокнутый постоялец…

– Потом расскажешь, – останавливает её Дарья и кивает на трибуну. – Начинается.

Мы садимся на свободные места, которых в актовом зале остаётся не так много, поэтому приходится забраться на самую галёрку. Отсюда почти ничего не видно и не слышно.

– Они с утра места занимали? – Лола завистливо посматривает на Королёву и её подружек. – Почти у самой сцены сидят!

– Чего мы там не видели? – ворчит Даша и листает обновлённое расписание. – Завтра четыре пары? Хм… Физра первой, да ещё сдвоенная!

– Что? – вздрагиваю я, а девушки понимающе переглядываются. – Кажется, у меня настала чёрная полоса.

Церемония проходит как обычно.

– Бла-бла-бла, – закатывает глаза Лола. – Когда же Марат выйдет?

– Ты пришла только для того, чтобы его увидеть? – вспыхиваю я.

– Да все сюда только за этим и пришли, – хмыкает Даша. – Или думаешь, студентам интересно каждый год слушать одно и то же?

– Вовсе не одно и то же, – возражаю я и хватаю подругу за руку. – Бузыцков!

– Началось! – вздыхает Лола.

Я же внимательно слушаю преподавателя, отмечая в блокноте все организации, которые он упоминает вскользь, так как очень хочу пройти практику не на бумаге, а по-настоящему! Добиться направления и поработать с такими детьми, как Толя.

Когда Марсель Вячеславович заканчивает, поднимаюсь.

– Ты куда? – удивляется Даша. – Сейчас будет речь нашего чемпиона.

– Видеть его не хочу, – признаюсь, хотя раньше всегда смотрела на Марата, как на небожителя. – Лучше подойду к декану, он обещал поговорить с Царёвой.

Спускаюсь по ступенькам и замечаю, что Марат идёт к кафедре. Наши взгляды на миг сталкиваются, как в море корабли. Так и слышится треск лопнувших досок и скрип трущихся друг о друга бортов. Кажется, вот-вот раздадутся крики «На абордаж!», но я отворачиваюсь и иду к декану, который обсуждает что-то с ректором.

Тот жмёт Самушкину руку и спешит на сцену, где Царёва с широкой улыбкой уже представляет гордость нашего университета Ахматгариева Марата Дамировича.

– Артур Сергеевич, – обращаюсь к декану. – Вы поговорили с Николь Романовной?

– Конечно, – кивает он. – Как и предполагал, ты неправильно её поняла. Марата избрали ваши студенты, и с этого семестра он будет старостой. А тебя Николь Романовна попросила помочь ему на первых порах. Считай, что передаёшь ему дела при увольнении.

Я стою, как током ударенная. С трудом обретаю дар речи:

– Что значит избрали? Когда?!

– Летом на сайте висело голосование. Ты не знала?

– Но как можно было избрать Ахматгариева, если он не числился в нашей группе?

– Это мне неизвестно.

– Что-то не так, – мотаю головой. – Артур Сергеевич, никто не знал, что Марат будет учиться с нами! А ещё деньги… Почему Царёва сказала, что я буду получать доплату? Это же невозможно, если старостой будет другой человек.

– Тише, Ковка, – недовольно шипит он. – Дай послушать чемпиона.

– Артур Сергеевич!

– Татьяне Ковке, похоже, неинтересны проблемы физического воспитания среди молодёжи, – вдруг слышу голос Марата и медленно холодею. – А ведь стоило послушать. Каждый из нас одним своим видом должен представлять честь университета туризма и спорта.

Лицо заливается краской. Он только что намекнул на мои объёмы?!

Медленно поворачиваюсь и смотрю на Ахматгариева, а он дёргает уголком губ.

– Рад, что наконец привлёк ваше внимание.

Стою, как будто в колоколе, по которому с силой ударили снаружи. Всё тело вибрирует, в ушах гул. Марат не моё внимание к себе привлёк, а выставил меня на посмешище. Он будто на весь университет заявил что-то вроде: «Смотрите, какая она толстая!»

Вижу, как студенты бросают на меня осуждающие взгляды, переговариваются, многие откровенно посмеиваются, и стискиваю пальцы в кулаки. Репутация, которую я с таким трудом создала для себя, в этот миг разлетается на куски.

– Тыква, – доносятся шепотки. – Слышали? Он назвал её тыквой. Тэ Ковка… Да! Ха-ха!

К глазам подступают слёзы, но я не могу их себе позволить. Это будет полнейший крах. Если расплачусь, то меня никто больше не станет принимать всерьёз, и на требования исправить оценку по какому-то предмету я буду слышать бесконечные «сначала похудей»!

А Марат как ни в чём не бывало продолжает речь. И выглядит как победитель. Человек, который не привык проигрывать. Студент, которому не обязательно учиться. Кумир, который считает себя неотразимым.

– Надеюсь, что вы изо всех сил будете стремиться к идеалу! – завершает речь Ахматгариев.

Посматривает на меня, наверное, ждёт, что сбегу в туалет и буду рыдать до окончания пар. Но он меня плохо знает.

Сжимаю губы и прищуриваюсь.

Всё. Это война.

Глава 7. Ответный удар

Второй день в универе начинается с настоящего чуда. Нет, к нам не нагрянул Дед Мороз и даже не прилетел волшебник, хотя и первому и второму мы бы удивились гораздо меньше.

В раздевалке, куда мы пришли перед физрой, у меня и подруг одновременно пиликают телефоны. Переглянувшись, мы смеёмся, и я комментирую:

– Надо же, какое совпадение!

– Лол, тебе поклонник пишет? – интересуется Даша.

– А тебя наверняка зовут в очередной компьютерный клуб, – парирует та.

– Глазам не верю, – открыв сообщение, шепчу я.

В раздевалку влетает Вера. Наша сокурсница сияет от радости. Бросает спортивную сумку на лавочку и садится следом, выдохнув в эйфории:

– Девчонки, видели? Стипуха пришла!

– Да быть не может, – отвечает кто-то с той стороны ряда ящиков. – Ой… Точняк!

– Слуш, может, в стране переворот и пора просить политического убежища? – смеётся Вера и смотрит на Лолу. – Если мы всей группой в твой аул приедем, нас примут?

Даша едва заметно морщится и готовится выдать речь, обвинив сокурсниц в снобизме, расизме и чёрт знает ещё в чём, но Лола опережает. После того как нашу привлекательную подругу объявили второй красавицей университета, только ленивые не кидали камни в её огород, указывая на выдуманные недостатки. И одним из них, как казалось завистницам, было происхождение.

Лола же улыбается сытой акулой и, ехидно прищурившись, ласково отвечает:

– С распростёртыми объятиями! Уверена, моя мама за месяц каждую пристроит замуж. Кроме тебя, Вер. Сожалею, но наши мужчины любят, когда есть, за что подержаться!

– Только Тыкву с собой не берите, – слышу насмешливый голос Королёвой. – А то спровоцируете начало боевых действий.

В раздевалке воцаряется мёртвая тишина. Лола бледнеет от ярости, Дашка вскакивает и решительно идёт ко второму проходу ящиков, явно намереваясь поговорить с Лизой по душам, но я её удерживаю, схватив за руку. И громко говорю:

– Кстати, о тыквах. В этом году вечеринка в честь Хеллоуина будет проведена в первом общежитии. Помните, что без предварительной записи вас не пустят на праздник?

Вера тут же подскакивает ко мне и складывает ладони, глядя на меня умоляющими глазами.

– Тань, запиши меня, пожалуйста!

– И меня, и меня, и нас, – слышится отовсюду.

Даже Елизавета выплывает в сопровождении свиты, желая записаться как можно скорее, ведь число участников ограничено. Это вынужденная мера, поскольку в первой общаге зал небольшой и весь универ там не поместится.

Я на миг прикрываю глаза, мысленно желая Марату счастья… где-нибудь подальше от меня. Насладившись своей маленькой, но весьма чувствительной (и в этом моему врагу вскоре придётся убедиться лично) местью, спокойно сообщаю:

– Не могу.

– Уже нет мест?! – испуганно вскрикивает Вера.

– Почему ты раньше молчала? – зло шипит Королёва. – Нарочно, чтобы мы не попали?

– А у меня есть для этого повод? – мягко уточняю, глядя в её бледное от ярости (и чувства вины) лицо. О да. Конечно, она знает, что я имею право злиться. Лиза высокомерна и заносчива, но не глупа. Добавляю спокойно: – Даже если так, у меня не было намерения огорчить тебя таким образом. Просто…

Выдерживаю паузу, ощущая себя ведущей актрисой театра, ведь все взгляды направлены на меня, и многие даже затаили дыхание. Завершаю с лёгкой долей иронии:

– Я же не староста! – Поворачиваюсь к своим подругам и добавляю: – Но вас я записать успела, потому что помню ваши номера по памяти.

Открыла шкафчик, невозмутимо снимая и складывая свою одежду.

– А кто же нас запишет? – растерянно лепечет одна из подружек Королёвой. – Марат? Он ведь теперь староста?

– Ага, запишет, – кривится Вера. – Через полгода, когда ещё раз явится в университет.

– Что же нам делать? – Студенты только сейчас начали задумываться о том, с чем придётся столкнуться, если старостой станет всеобщий кумир. – Может, пожаловаться декану?

О, сладостная музыка для моих ушей! Впервые в жизни я натягиваю ненавистную спортивную форму с удовольствием. Кто-то будет жаловаться преподавателям, кто-то попытается достучаться до Ахматгариева.

Вечеринка на Хеллоуин давно стала самым желанным праздником среди студентов, ведь это маскарад. Никто не хочет пропустить веселье, поэтому Марата будут атаковать со всех сторон, и спрятаться чемпиону не удастся даже в другом городе.

«Он же хотел быть старостой? – ехидно улыбаюсь. – Пусть отдувается! И это только начало».

Пиликает телефон, и я смотрю в общий чат старост. Лола заглядывает через моё плечо.

– Ты ещё не вышла?

– Хотела, но пока осталась, – тихо отвечаю ей.

– Жалко Марата? – выгибает бровь Даша.

– Непонятно, что происходит, – открываю сообщение о зачислении стипендии и показываю им. – Я получила доплату, как и обещала Царёва.

– Может, Ахматгариев передумал? – предполагает Лола. – Включил мозг и осознал, что был неправ?

– Подойду к декану после физры и всё узнаю.

Убираю телефон, закрываю ящик и иду к выходу.

– Ты как? – догоняет меня Даша. – Справишься?

– Две пары физической подготовки? – вздыхаю я и передёргиваю плечами. – Переживу как-нибудь. Майгуров знает о моей ситуации и не станет сильно гонять.

– Владимир Сергеевич никогда не забудет, что ему пришлось пережить на первом курсе, – невесело смеётся Лола.

Но на поле наш ждал вовсе не преподаватель по физической подготовке.

– Марат?! – восторженно шептались девушки. – Неужели он будет вести урок? Как? Он же студент… Да какая разница! Это ведь Ахматгариев!

У меня сердце сжалось и ледяным камушком упало в желудок.

Глава 8. Нокдаун

Марат стоит расслабленно, на его красивом лице бесконечная скука, а в руках всё тот же планшет, который чемпион листал в кабинете декана. Интересно, это всё, что он принёс в универ? Записывать лекции без клавиатуры сложно…

Вот только вряд ли Марат будет ходить на них! Не понимаю, как его на урок по физической подготовке занесло и почему ведёт себя как преподаватель. Но тут появляется Майгуров, который улыбается так широко, что становится похож на известного марвеловского злодея.

– Вам несказанно повезло! – вкрадчиво говорит он. – Наш дорогой чемпион согласился провести сегодняшний урок. Уверен, что сегодня вы научитесь чему-то новому.

– Марат будет учить нас драться? – кокетливо уточняет Королёва и стреляет в чемпиона глазками. – Тогда нам действительно повезло! Красивым девушкам часто приходится себя защищать. Но хватит ли сил?

– Из Лизы выйдет великолепная актриса, – ехидно шепчет Даша. – Притворяется слабой так, что даже я поверила бы, не будь свидетелем распродажи в брендовом магазине. Королёва тогда одержала столько побед, что даже Марату не снилось.

Я же кусаю губы и мысленно перебираю в уме все возможные причины сбежать и не получить «неуд». Сказаться больной? Ногу подвернула? Месячные начались? А всё потому, что Марат, заметив меня, больше не отводит взгляда, от которого у меня мурашки по всему телу.

Не к добру это.

– Для начала, – едва не мурлычет он, – я покажу вам свою разминку. Она несложная, но отлично подготавливает тело для серьёзных нагрузок.

И его ухмылка превращается в звериный оскал, а у меня уже заранее подгибаются колени.

– И с чего же ты начинаешь свою разминку? – довольно уточняет Майгуров.

– Бегаю. – Марат прищуривается, припечатывая: – Десять километров.

– Что?! – возмущаются студенты. – На это же целая пара уйдёт!

– А у кого-то и две, – посмеивается Королёва, перехватывая взгляд Марата, направленный на меня. Не сомневаюсь, она уверена, что это месть Ахматгариева. – Может, объявим небольшой конкурс? Кто из девушек первым пройдёт дистанцию?

Марат наконец отводит от меня взгляд и устремляет его на сокурсницу. Выглядит несколько озадаченным.

– Что ты имеешь в виду?

– Девушкам сложнее, – театрально вздыхает она и кокетливо улыбается. – Но чувство соперничества и лакомый приз придадут нам сил.

– Лакомый? – усмехается Марат, прекрасно понимая намёк, ведь Лиза смотрит на него, как на пирожное. – Хорошо, будет вам приз. Слышал, что вы устраиваете вечеринку в честь Хеллоуина? Раньше у меня не было времени, но сейчас хочу повеселиться… А победительница забега будет меня сопровождать.

Некоторые девочки визжат от восторга, и Лола закатывает глаза. Я же вздыхаю, принимая окончательное решение. Придётся опозориться, сказав Марату, что у меня месячные. На болезнь не сослаться – чувствую себя великолепно. Даже насморка нет!

Делаю шаг, как Марат вдруг добавляет:

– Но это не всё. Кто из девушек прибежит последней или вовсе откажется от разминки…

Замираю на полушаге. Он серьёзно?! Ахматгариев продолжает:

– Та понесёт наказание.

Мои сокурсницы заинтересованно шепчутся, и чемпион, глядя прямо на меня, добавляет ледяных ноток в голос:

– Поверьте, оно вам не понравится.

Поджимаю губы – неужели он догадался, что я собираюсь сбежать? И пусть! Наказание так наказание. Хуже, чем есть, трудно себе представить. Упрямо делаю ещё шаг, и у Марата приподнимаются уголки губ, добавляя лицу хищное выражение.

– Не говоря о неуде за урок, – заканчивает чемпион и подходит ко мне сам. – Татьяна Ковка? У тебя ко мне какой-то вопрос? Или хочешь получить освобождение? Дай угадаю… Сошлёшься на месячные?

Дёргает уголком губ, а у меня леденеет в груди. Хочется отступить, но воспоминания о происшествии на первом курсе мелькают позорными картинками, и я решаюсь на попытку договориться с чудовищем, получившим власть и с удовольствием её демонстрирующим.

– Тебе не кажется, что заставлять простых студентов проходить разминку мастера спорта жестоко? – тихо спрашиваю я.

– Жестоко? – Он выгибает бровь и чуть наклоняется ко мне, обдавая умопомрачительным ароматом морской соли и шалфея. – Не прибедняйся. Я видел, как ты хороша в метании тыкв! Не мастер спорта, но…

И тут меня будто волной с головой накрывает.

Боже, что у него за парфюм?! Дыхание учащается, хочется нюхать ещё и ещё, а лучше уткнуться в широкую грудь Марата и полностью раствориться в этом обалденном запахе. С трудом одёргиваю себя, выуживая из каких-то радужных грёз, и понимаю, что от меня ждут ответа. Не только Ахматгариев, все вокруг молча и пристально смотрят.

– Э… – Паникую, так как не услышала ни слова, а потом натужно улыбаюсь и с лёгким отчаянием продолжаю: – Считаю, что каждый должен тренироваться, исходя из подготовки и индивидуальных особенностей.

Перевожу дыхание. Что бы ни сказал Марат, уверена, я выкрутилась и при этом продолжила стоять на своём.

– Согласен, – неожиданно кивает Ахматгариев и насмешливо смотрит на меня. – У нас примерно два часа. За это время я продемонстрирую свою полную тренировку.

Он перечисляет всё, что будет делать, и девочки повизгивают от восторга, а парни тушуются, явно завидуя чемпиону. Бег, прыжки, отжимания… Какие два часа? Да на всё это и полдня мало!

– Выложусь в полную силу, – серьёзно обещает Марат.

Я же радуюсь, что внезапное безумие не ухудшило моего положения. Стараюсь не думать, почему на меня так подействовал запах Ахматгариева. Не до того сейчас! А тот продолжает:

– Но если не уложишься за это время, то получишь два неуда, по двойке за каждый урок. Не говоря о наказании, о котором я уже упоминал.

– Что? – настораживаюсь. – Куда не уложусь?

– В кроватку, – хихикает один из парней, но под суровым взглядом Лолы съёживается. – Я хотел сказать, что Тыква в неё не влезет…

– Помолчи лучше, – зло шипит подруга и подходит ко мне. Встаёт рядом и смотрит на Марата. – Таня справится. Не сомневайся! Что сложного в том, чтобы пробежать десять километров за два часа?

Холодею, понимая, что странное наваждение, накрывшее от одуряющего запаха мужского парфюма, сыграло со мной злую шутку. Я хотела избежать пробежки, но только что практически обязалась сделать это, если Ахматгариев покажет свою полную тренировку. Как так вышло?!

Стою, прощаясь с остатками репутации.

– Ахматгариев же тебя провоцировал! – шипит Даша. – Мстит за тыкву. А ты так просто поддалась. С ума сошла?

– Ага, – несчастно тяну я. – Лучше и не скажешь!

– Что, если снова в обморок упадёшь? – подруга прижимает ладонь ко лбу. – В прошлый раз тебя парни в медпункт вшестером несли, после того как Майгуров не удержал.

Щёки заливаются жаром. Хуже дня в моей жизни не было. Я легко пробежала первые два километра, а потом в глазах резко потемнело. Очнулась от боли в затылке – преподаватель, не выдержав ноши, уронил меня на землю. К тому же сам не смог разогнуться. В итоге мальчики нашего курса несли нас обоих. Меня вшестером, а его втроём. Через весь университет! И это было так унизительно, что даже сейчас вспоминать стыдно.

Владимир Сергеевич, после того как вышел с больничного, больше никогда не требовал от меня большего, чем игра в волейбол.

– Отступать не стану! – говорю уверенно и размахиваю руками, разминаясь. – Да я каждый день преодолеваю расстояние в два раза больше!

– На велике, – тихо говорит Лола.

– Я справлюсь! – убеждаю её, хотя сама не уверена. Но злость разливается по венам жидким азотом и не даёт отступить. – Неудами он тут разбрасывается… Эй, чемпион!

Марат оборачивается, а я решительно выпаливаю:

– Если я пробегу десять километров раньше, чем ты закончишь всё, что заявил, то два неуда и наказание получаешь ты!

Ахматгариев прищуривается, и я скрещиваю руки на груди.

– Что? Испугался?

Он идёт ко мне и протягивает ладонь.

– Идёт.

Жму его руку, а сама собираюсь с силами. Я доползу до финиша, даже если у меня лопнут брюки! И уложусь в нужное время, потому что уже знаю, чего потребую от Ахматгариева. Мне во что бы то ни стало нужно победить.

Глава 9. Нокаут

По свистку Марата начинаю бег, и меня тут же обгоняют и парни, и девушки. Лишь верные подруги остаются рядом, показывая взглядами, что не бросят меня ни при каких обстоятельствах, и я улыбаюсь, мысленно посылая Лоле и Дашке лучики любви.

Ведь мне жутко неловко! Я крупная, и этого не скрыть ни мешковатыми одеждами, ни утяжками. И каждое резкое движение лишь подчёркивает мои объёмы. Грудь прыгает, и кажется, что все вокруг смотрят на это. Наверное, что-то сломалось в моей самооценке в тот день, когда я упала в обморок и меня несли шестеро парней… Шестеро!

Думала, что забыла тот неприятный инцидент, но сейчас все задавленные чувства снова обрушиваются на меня, будто это было вчера, и все помнят мой позор. Стыд и желание стать невидимой преследуют меня по сей день! Как неприятно…

– Да брось, – будто прочитав мои мысли, шепчет Лола. – Никто не пялится на твои прыгающие мячики, поверь! Все смотрят на Марата. Если вынырнешь из своих мыслей и обратишь внимание на окружающих, то сама увидишь.

Я бросаю быстрый взгляд на Марата, который бежит по дорожке со скоростью укушенного страуса, и у меня вырывается нервный смешок.

– Как супергерой какой-то!

– Или весь мир, кроме него, в замедленном воспроизведении, – поддакивает Даша. – Теперь и я верю, что десять километров для него лишь часть ежедневной разминки.

Сокурсники действительно смотрят лишь на Марата, парни пытаются догнать чемпиона, но быстро выдыхаются и снижают темп. А самые отчаянные выжимают из себя всё возможное, и…

– Ванька упал! – ахает Лола. – Ногу подвернул? Больно, наверное…

– Вот идиот, – ворчит Даша. – Решил потягаться с чемпионом? Позёр!

Кто поумнее, снижает темп и больше не пытается угнаться за чемпионом, но большинство парней падение Ивана – бессменного лидера по физподготовке – только подзадоривает. Поддавшись азарту, многие ускоряются, выжимая из себя всё возможное. И, разумеется, это заканчивается очередным падением. Кто-то сходит с дистанции и останавливается, опираясь на колени и тяжело дыша.

Мне до одури завидно, что они могут себе это позволить!

Я проклинаю Марата раз сто, но сдаваться не собираюсь. Даже если дыхание рвёт грудь, а тело наливается свинцовой тяжестью. Даже если пот льётся ручьями, я заставляю себя передвигать ноги и считать круги. Сосредотачиваюсь только на счёте.

Раз-два, раз-два.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Форма промокает от пота так, что ткань прилипает к спине, и мне даже страшно представить, как это смотрится со стороны. К счастью, на меня никто не смотрит. Все любуются Маратом, а тот сосредоточенно отжимается. И краем глаза я замечаю, как рельефно очерчиваются трицепсы и бицепсы.

Он не человек, а поджарый хищник!

А я тюлень, который пытается от него убежать… Да хотя бы откатиться!

Раз-два, раз-два.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

– Лиза, сколько мы пробежали? – стонет Вера, которая нас обгоняет.

– Ты не считала?! – возмущается Королёва.

– Я любовалась Маратом, – оправдывается та.

– Да плевать. – Елизавета останавливается и вытирает лоб. – Никто не считает. Скажем, что всё уже. Смотри, Марат пошёл на брусья! Какой же он сильный!

Я же продолжаю бег, хотя народ на дорожке стремительно редеет. Девочкам понравилась мысль Королёвой, и они тихонько, одна за другой, сходят с дистанции и толпятся в той части площадки, где тренируется Марат.

– Устроил представление! – злюсь я. – Вот кто настоящий позёр!

Раз-два, раз-два.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

– Тань, ты в порядке? – волнуется Лола. – У тебя лицо стало красное, как помидор. Будто удар вот-вот хватит…

– Бегите вперёд, – прошу их, ведь девочки замедляются из-за меня. А ещё им очень хочется посмотреть, что происходит там, скрытое спинами сокурсников. – Со мной всё хорошо.

– Правда? – недоверчиво прищуривается Даша.

– Осталось всего два километра, – выдавливаю улыбку. – Я в норме. Действительно! А вы сейчас обе от любопытства скончаетесь. Бегите!

Девочки переглядываются, и Лола виновато тянет:

– Ну если так, то… Зови, если что.

Ускоряются, чтобы закончить задание и успеть посмотреть, как Марат боксирует с грушей. Я же мечтаю рухнуть на дорожку, отползти в сторону и прикинуться трупом, но упрямо передвигаю ноги.

Раз-два, раз-два.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

Я на дорожке одна и кажется, что соревнуемся лишь мы с Маратом. Кто быстрее доберётся до финиша? Мне остаются последние метры, а сколько ещё нужно сделать чемпиону? Пробегаю мимо толпы, замечая, как собран Ахматгариев. Будто вокруг нет толпы, и он тренируется один. И это так привлекательно, что сердце пропускает удар, и я едва не сбиваюсь с шага.

Сохранив равновесие, прикусываю нижнюю губу до боли.

Не сдамся!

Но тело считает иначе. У меня ноют внутренние части бёдер – кажется, натёрла до крови. Передвигаю ноги исключительно за счёт упрямства. Силы на исходе, а в груди растекается неприятное чувство от приближающегося поражения…

И тут перед глазами появляется надпись «Финиш», отпечатанная грязно-белым на дорожке.

Замедляюсь, едва дыша.

Я сделала это? Я смогла?!

Поворачиваюсь к толпе и смеюсь, видя, что Ахматгариев ещё боксирует.

Я победила? Выкуси, чемпион! Неуды тебе и наказание…

Конечно, потребую, чтобы Марат отказался от должности старосты. Ему ничего не останется, как подчиниться. Спор есть спор. И никакого снисхождения!

– Таня! – слышу крик Лолы. Подруга яростно машет. – Это старый финиш. Ещё двадцать метров!

– Что? – В груди ёкает.

– Беги, Таня! – орут подруги. – Беги!

Но Марат останавливается, вытирает взмокший лоб, смотрит на меня с широкой улыбкой победителя, и ноги прирастают к земле. Он закончил? А мне ещё двадцать метров? А-а-а!

Но мне всё равно нужно закончить дистанцию, и я с трудом, будто толкаю локомотив, начинаю бежать. Эти двадцать метров даются мне сложнее, чем девять тысяч девятьсот восемьдесят до этого.

Практически доплетаюсь до чёткой надписи, которую зачем-то решили сместить этим летом, и перед глазами темнеет.

О нет! Только не снова!

Пытаюсь справиться с дурнотой, но не получается. Пошатнувшись, падаю, слыша крики:

– Таня!

Вокруг становится людно, но сильный властный голос требует:

– Посторонитесь. Ей нечем дышать.

Меня поднимают, и я с трудом приоткрываю глаза. Шестеро? Позорище!..

Но нет, я на руках одного парня.

Марата!

Глава 10. Тайм-аут

Он несёт меня, глядя только вперёд. Думая, что я без сознания и ничего не слышу, цедит жестокие слова:

– Блин, сползает… Скользкая!

Сжимаюсь, мечтая выпасть из его объятий и одновременно остаться в них навечно. Как же удивительно от Марата пахнет! Может, это феромоны? У меня реально башку сносит, даже несмотря на то, что он говорит.

– И ведь бежала, пока не рухнула… Тыква чокнутая!

Доносит меня до медпункта, где кладёт на кушетку и, тяжело дыша, покачивается. Завидев Ахматгариева, медсестра роняет недоеденный пирожок и бежит к молодому человеку.

– Вам плохо?

– Ей помогите, – хрипло выдыхает Марат. – Ковка упала в обморок!

– Она притворяется, – беспечно отмахивается медсестра и, заискивающе улыбаясь, протягивает Ахматгариеву неполную бутылку. – Выпейте.

Но Марат игнорирует воду и смотрит на меня, жаля взглядом.

– Притворяется?

В его голосе появляются рычащие нотки, и я резко сажусь на кушетке. Протягиваю руку и отбираю у медсестры бутылку, осушаю её несколькими глотками и хрипло говорю:

– Спасибо, мне уже лучше. Я… пожалуй, пойду.

– Ковка! – вспылил Марат, и я вздрагиваю от его окрика. – Ты совсем поехавшая?

– Нет же! – возмущаюсь я и набираю в грудь воздуха, чтобы объяснить недоразумение.

Но мне не дают и шанса высказаться.

– У тебя два неуда, – обрывает Ахматгариев и стремительно уходит.

– Стой! – вскакиваю, но тут в медпункт вваливаются взволнованные сокурсники, и я невольно отступаю. – Эй… Вы чего?

Кажется, что девушки меня сейчас раздерут на чехлы для сотовых, да и парни присоединятся. Вперёд вылезает Лола и, подняв руки, требует:

– А ну, освободили помещение!

Но мою подругу никто не слушает. Меня обступают и начинают дёргать за руки, а кто-то и за волосы. От вопросов, летящих со всех сторон, я на миг теряюсь.

– Он тебя не уронил? Марат тебя досюда донёс? Без передышки? Ты нарочно упала?

– Ага, – разозлившись, огрызаюсь я. – Специально взмокла, как слон после купания, и решила прокатиться на Марате, чтобы навеки запомнил запах моего пота!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

С точки зрения ботаники плод тыквы имеет признаки ягоды.

Вернуться