Серст Шерус
Insomnia

Глава 1. Декабрь

«Я в эту зиму как-то странно жил».

Пусть эта строка трансазиатского поэта станет зачином к моей истории. Говорят, ни один настоящий шаман не хотел стать шаманом. Духи сами находят того, кто им нужен, и спрашивать его или её согласия они не намерены. Просто в один прекрасный или ужасный мир человек осознаёт, что он стал лишним в нашем трёхмерном обыденном мирке.

В декабре на меня навалилось какое-то странное беспокойство. Я практически перестал спать ночами, при этом никаких внешних раздражителей, способных отогнать Морфея от моего одинокого изголовья, не имелось. Врачи пожимали плечами и прописывали мне пустырник. Долгов я не имел, проблем с законом тоже, на совести моей не было ничего хуже того, что отягощает совесть любого обывателя. На работе я был на хорошем счету. Война обходила меня стороной. Любовные бури остались в прошлом, не оставив после себя никаких последствий, кроме воспоминаний, прелести бытия solo я распробовал и давно уже не воспринимал его как пожизненную одиночную камеру. Родня вспоминала о моём существовании только по праздникам.

Ни фильмы, ни книги, ни подкасты, ни музыка, ни игры не давали облегчения: всякий раз я лишь раздражёно бросал очередное занятие и снова проваливался в гулкую пустоту, наполненную обрывками глупых страхов, бессмысленных внутренних диалогов и нелепых воспоминаний, в которой и проводил почти всю ночь, кроме последних часа – полутора до звонка будильника, проходивших в тяжёлом полузабытьи, стабильно награждавшем меня мигренью.

Однажды, устав ворочаться и считать овец, я вдруг вспомнил, что в торговом центре, расположенном в квартале от моего дома, имелся кинотеатр. Возможно, случится чудо и ночной киносеанс вернёт мне сон, а если и не вернёт, то хотя бы поможет скоротать тянувшиеся со скоростью машин в утренней или вечерней пробке часы и не свихнуться от перемалывания одних и тех же клочков мыслей. Наскоро одевшись, я поплёлся туда, дрожа не то от мороза, не то от недосыпа.

Голова моя, казалось, была заключена в аквариум или водолазный шлем, заполненный какой-то вязкой и мутной жидкостью, а внутри неё перекатывался тяжёлый шар. Обменяв у сонной кассирши билет на деньги – до сих пор не помню даже названия фильма – я отверг попкорн, газировку и устало опустился в кресло, стоявшее в безлюдном фойе под пришпиленным к стенке аляповатым рождественским венком. Желавших последовать моему примеру так и не появилось, и меня это скорее радовало.

Из зала вышла билетёрша, и окружавшая меня обстановка окончательно стала похожа на картину Хоппера. В этот момент тишину нарушил стук каблуков, а мой болезненно обострённый слух уловил в нём необременительную тяжесть хорошей кожи.

В носившей пышную шубку до колен женщине я сходу узнал сестру по несчастью: бледное лицо, тёмные круги вокруг глаз и неуверенная замедленная походка выдавали изгнанницу из владений королевы Маб, как кровь на руках и одежде выдаёт убийцу. Я не почувствовал ни влечения, ни отторжения, лишь механически зарегистрировал увиденное каким-то краем сознания.

Разделённые одним рядом кресел, мы делили зал на двоих; присоединиться к нам, чтобы смотреть какой-то чёрно-белый нуар времён не то Второй мировой войны, не то первых лет после неё, не пожелал никто. Ожидания мои отчасти оправдались. Нет, раскапризничавшийся Морфей не сменил гнев на милость и не принял меня в свои чертоги, но двуцветная гамма на экране, мурлыканье джаза, игры светотеней, колыхание длинных макинтошей и тренчей, которые носили персонажи, постепенно погружали меня в относительно приятный транс; за сюжетом я почти не следил, понимая только, что мужественный герой и трепетная героиня всё сильнее запутывались в сетях коварного заговора, в котором шпионаж и политические интриги смешивались с банальной уголовщиной.

– …Конспирологи во многом правы, – прозвучал глухой и усталый женский голос, – но они всё слишком усложняют. Интересничают. Придумывают разные тайные ложи, ордена, секты, ковены, сатанинские культы, Боже мой! Просто есть закрытые клубы людей, желающих жить хорошо, очень хорошо за чужой счёт, вот и всё. А на Люцифера и Гекату им так же плевать, как на Иисуса и Деву Марию, уж поверьте.

Тирада эта была настолько необычной, что я очнулся и даже нашёл в себе силы оглянуться. Соседка сидела неподвижно, не отводя взгляда от экрана, тонкие изящные черты её лица отчётливо вырисовывались в лившемся с него призрачном свете. Она хранила молчание и не проявляла ко мне ни малейшего интереса.

«Неспящие в ***», – подумал я, перефразируя название голливудского фильма. Странная фраза, казалось, резонировала с глубинными слоями моей памяти; впрочем, у меня не было ни малейших оснований доверять собственному сознанию, исковерканному бессонницей. Я мог просто задремать.

Фильм закончился примерно через полчаса. К выходу мы подошли одновременно, я посторонился, пропуская даму, и смог получше рассмотреть её. В этой внешности, привлекательной, но несколько банальной, было что-то от второстепенного персонажа¹ сериала «X-Files» – холодной интеллигентной блондинки с фамилией героини латиноамериканской мыльной оперы, функционерши ООН, осведомительницы, посланницы мира строгих костюмов и политических интриг… Мех шубки слегка задел меня, каблуки сапогов вновь отбивали дробь, стремительно унося свою обладательницу из поля зрения, оставляя мне лишь едва ощутимый шлейф жасмина, оттенявший это глухое надёжное постукивание. После секундного замешательства рациональное мышление капитулировало перед недосыпом, и, решив, что пропускаю какой-то важный сигнал, я рванул следом за женщиной, почти крича: «Подождите!»

Ледяной насыщенный мириадами снежинок уличный воздух ударил мне в лицо, взметнулся, прежде чем исчезнуть в полумраке автомобильного салона подхваченный ветром енотовый мех, заурчал мотор. Холод и снег отрезвили меня, вернув к скучной действительности. Хорошо, что она не услышала этот идиотский вопль, вот конфуз бы вышел. Конечно же, я просто задремал и видел короткий сон!

– Иди домой, болван, – буркнул я сам себе и немедленно последовал собственному совету.

– Завтра ты снова будешь здесь, – отозвался тот же самый голос, что кричал нелепое: «Подождите».

Дома я повалился в кровать: до утра оставалось ещё часа три, казалось, сон сжалился надо мной, и я, наконец, услышу его робкие, осторожные шаги, но…

***

Воспоминание, подобное вспышке во тьме, и банальность сравнения не делает его менее верным. Это было больше десяти лет назад, когда я вот так же не то поздней ночью, не то ранним утром сидел в кресле самолёта, борясь с зевотой и предвкушая трансатлантический перелёт и отдых на одном из Карибских островов. Последний подарок готовившегося отчалить в историю старого мира.

Ноздри мои защекотал сильный, но не навязчивый запах хвои, а женский голос, в котором слышался лёгкий акцент, произнёс:

– Вы разрешите?..

Азиатское, скорее всего японское лицо расположившейся у иллюминатора женщины сразу же озарила смущённая полуулыбка.

– Какая же я глупая. Надо было…

Она коснулась рукой полы своего длинного чернильно-синего одеяния.

– Столько беспокойства Вам от меня…

– Ничего. Давайте сюда.

Пристроив пальто, мягкое и лёгкое, как пух, на багажной полке, я сказал:

– Вы хорошо говорите по-русски.

В складках коричневого платья соседки, казалось, мерцал лёгкий рыжий отблеск. Очередная полуулыбка.

– Не думаю, чтобы я сказала достаточно, чтобы… Но в любом случае благодарю. Я довольно долго работала в Вашей стране.

– Заслуженный отпуск?

Грустная полуулыбка.

– Заслуженная командировка. Зато по Вам сразу видно…

Стюардесса, напоминавшая о необходимости пристегнуться, прервала наш разговор, следом у соседки зазвонил мобильник, потом самолёт начал руление, и я банально и негалантно вырубился. Тогда эта привилегия была мне доступна.

Проснулся я часа через три. Женщина увлечённо смотрела на ноутбуке фильм; заметив, что я пару раз бросил взгляд в сторону экрана, она аккуратно чуть повернула компьютер, чтобы мне тоже было удобно следить за действием. На мгновение мне показалось, что её глаза вспыхнули янтарным в отражении монитора – вертикальные зрачки, как у хищника. Нет, ерунда.

Попутчица смотрела какой-то лихо закрученный триллер с элементами мистики и конспирологии. Когда герой, наконец, выпутался с честью из всех испытаний, я усмехнулся и заговорил:

– Конспирологи во многом правы, но они всё слишком усложняют. Интересничают. Придумывают разные тайные ложи, ордена, секты, ковены, сатанинские культы, Боже мой!..

(ТЕПЕРЬ-ТО ВЫ ПОНИМАЕТЕ?! Нет уж, это был не сон).

Смешок женщины напоминал тявканье лисицы в ночи.

– Придётся снова Вас побеспокоить.

Уборная впереди была свободная, соседка направилась туда, подол её платья колыхался, а под тканью, казалось, мерцал рыжий отблеск – словно спрятанные девять теней, шевелившихся в такт её шагам.

***

«Лиса, – думал я, – там лиса, а здесь енот. Лесной бандит и чистюля, обманщик и плут, проныра и пролаза. Тоже заморский чужестранец. А почему енот? Какой ещё енот? Ах да, её шуба. Они хорошо и тщательно одеты, прячут что-то под тканью и мехами. Что было потом? О чём ещё мы разговаривали? Как хотя бы зовут эту японскую бабу? В упор не помню!»

Я напряг изо всех сил память, но выдавил из неё лишь одно бесполезное воспоминание: японка идёт среди других пассажиров, ненужное в тропиках пальто перекинуто через левую руку, сумка на плече правой. Женщина как женщина. Я поворачиваю к стойке своего туроператора и навсегда теряю соседку из вида. Нормальное завершение подобных мимолётных знакомств.

«А эта, в шубе, откуда она знает ту мою реплику? Совпадения быть не может, это же не просто разговор о погоде. Тоже летела с нами, сидела сзади или спереди? А может, работала стюардессой? «Мясо-курица-рыба», и ушки на макушке. Но даже если так, что ей нужно? Пошутить, потроллить, напомнив о прошлом? Ерунда какая-то. А может, обе эти дамочки – один человек? Если вообще человек… Енот всегда носит маску. Они все ходят в масках. Оборотни. Возвращают мне мои же слова. Издеваются, дразнят…или хотят напомнить о чём-то? Я не начну спать, пока не пойму, о чём. И кто «они»?

«Енот», это же название кафе! Мы с Анной любили на досуге заходить туда… Впрочем, это уже плюсквамперфект. Оно и сейчас есть. Название давно уже другое, но кафе всё ещё живо».

Стоит ли говорить, что через несколько за траченных на одевание минут я уже вызывал такси. Грош цена этому вашему рациональному мышлению, если оно даже не может вернуть мне сон.

***

Кафе работало, несмотря на поздний час. Называлось оно теперь «Фокси», однако, шагнув внутрь, я увидел аккуратно прислонённую к стенке старую вывеску с ухмыляющейся енотьей физией. Воспоминания кольнули иглой, да, уже кольнули, а не обожгли, как когда-то: блузка резала взгляд своей белизной, складки на тёмно-синей юбке казались выверенными по линейке. Анна не позволяла себе расслабиться даже в непринуждённой обстановке кафе – прямая, незыблемая, точно мраморная колонна в храме правил. Впрочем, нервно мнущие салфетку пальцы без единого колечка – эту Галадриэль не соблазнило бы никакое беззаконное всевластие – выдавали её тогда с потрохами. Сейчас она ни за какие коврижки не согласилась бы зайти сюда, в это новое царство полумрака, острых углов, ломаных линий, диковинных названий блюд и косивших под киберпанк официантов. Но парадокс: именно в этом безумном антураже призрак её был особенно близок; ничего подобного я не мог добиться в те долгие месяцы, когда просиживал тут вечерами в одиночестве, пытаясь хоть на долю секунды вернуть прошлое. Паллада на берегу Ахеронта, так, наверное, сказала бы она.

Мнущие салфетку руки… Ах ты ж, Боже мой! Я-то думал, что на столике лежала полумаска, в которую рядится лесной пушистый бандит! Отбросив ткань на свободный стул, я заказал у официантки пива – скорее, чтобы избавиться от этой измождённой девицы, явно взбодрившей себя стимуляторами перед ночной сменой. Раздался знакомый глухой стук, потянуло жасмином, и знакомый усталый голос произнёс:

– Вообще-то тут занято.

Я обернулся. Дамочка в енотовой шубе стояла, подбоченившись, и внимательно рассматривала меня, её безупречная укладка странно контрастировала с обликом жертвы бессонницы.

– Простите, – выдавил я из себя, – но…просто ничего…я пересяду…

– А этого Вам мало? Я специально оставила её на столе.

Она подняла со стула чёрную полумаску.

«Что за..?»

– Впрочем, так даже лучше. Я всё равно одна тут.

Она медленно выбралась из шубы, и мне показалось, что в складках меха мелькнул пушистый полосатый хвост. Женщина осталась в коротком вязаном платье неопределённого серо-чёрного цвета и ладных сапожках; блик от фар промчавшейся за углом машины скользнул по голенищам – как тем вечером у Анны, когда она встала и коротким жестком пресекла мою попытку подать ей плащ цвета латте, которому любимая не изменяла со дня нашего знакомства. Официантка принесла мне пиво, я заказал ещё одно для соседки, та одобрительно кивнула.

– Тоже не спится? – спросил я.

Опять кивок.

– Вам знакома японская девушка с того рейса? – взял я быка за рога.

– Ага.

– Ту фразу в кино Вы сказали как что-то типа пароля?

– Допустим.

Идеально очерченные помадой губы коснулись пенной шапки.

– И что же вам нужно от меня?

Женщина отправила в рот маленькую сушку с томатом и травами – блеснули её зубы хищного зверька – снова хлебнула лагер, разом ополовинив бокал.

– Нефильтрованное дерьмище. Я – лишь осведомитель, посредник, как и моя напарница, не более. Отвечу вопросом на вопрос: каких новостей Вы ждёте? Точнее, так: чей призрак незримо соседствует с нами?

Она начала бросать сушки в рот, одну за одной, точно солдат, заряжающий оружие перед боем. Вернее, бандит перед делом.

– Анна.

Допивая пиво, женщина послала мне одобрительный взгляд. Поставила бокал на стол, взяла сушку и…раскрошила её в кулаке, швырнула ошмётки на скатерть.

– Она…в беде?!

Кивок – да.

– Но она…жива?

– Анна слишком надеялась на свой разум и влезла в чужие дела. Нашла то, что не должно обретать имя. Но пока она жива…как минимум, технически. Плотность, правда, не прежняя, но это ещё поправимо.. А я наконец-то высплюсь.

Уходили круги вокруг внимательных тёмных глаз, бледное лицо розовело, черты его округлялись, оживая, утрачивая гравюрную истончённость. Я чувствовал, что теряю контроль над собой. Сейчас ты заснёшь у меня вечным сном, изворотливая тварь!

Это было подобно удару о бетонную стену.

– Не рекомендую. Возьмите себя в руки. Я – просто посредник, я не на Вашей стороне, но и не на стороне тех, кто желает Анне зла. Моё платье серого цвета…

–… Но отдаёт в чёрный. Что от меня требуется? – буркнул я.

– Подайте мне шубу, заплатите за меня. Чтобы что-то получить, надо что-то отдать. А план действий на ближайшее время у Вас уже есть.

Забираясь в мех, женщина добавила:

– Если бы Вы тогда услышали, вернее, захотели бы прочитать сигнал моей напарницы, этого не случилось бы. Но Вы предпочли поумничать, так что пришлось прибегнуть к более жёстким мерам. Не нам двоим, а миру. До встречи.

Она набросила капюшон, зашагала к выходу и вдруг остановилась.

– Помните тот её смех в телефоне? Это был не её голос.

Маска обрела своё место на лице, собеседница превратилась в нуарную версию Холли Голайтли и выбежала на улицу, моментально растаяв в ночной тьме.

2. Предложение о сотрудничестве

Всё началось прохладным, но солнечным сентябрьским днём, когда лёгкий ветерок тормошил на улице опавшие листья, а на электронную почту Анны пришло письмо от некой Дианы Артемьевны Стрельцовой, PhD. Госпожа Стрельцова рекомендовала себя как культуролога, специалиста по мифологии и фольклору (с уклоном в мифы народов древней Греции, Рима и Сиропалестины). Диана Артемьевна рассыпалась в похвалах научным трудам Анны, поздравляла девушку с недавней защитой кандидатской диссертации и предлагала «всеобъемлющее» сотрудничество. «С первой же Вашей статьи, Анна Васильевна, меня привлекло присущее Вам сочетание широты взглядов и неординарности мышления с рационализмом, дисциплиной ума и строго научным подходом без капли дешёвой легковесной сенсационности», – писала Стрельцова и далее вскользь упоминала о своей работе в Италии, Греции, Македонии, Турции, Сирии и Египте, а затем делала прозрачный намёк на то, что наработанные ею связи, как отечественные, так и зарубежные, помогут Ане обойти многие из «препонов, связанных с текущими политическими реалиями». Во вложении к письму был объёмистый список научных трудов Стрельцовой. «Вам пора посмотреть мир и показать себя, Анна Васильевна», – заключала Диана Артемьевна.

Первой реакцией Ани на это послание были глубочайшее недоумение и даже толика раздражения. В своей проблематике девушка работала со студенческой скамьи, всего уже почти десять лет, но ни разу не слышала ни о какой Д.А. Стрельцовой, PhD , ни о её трудах. Анна даже перечитала письмо: не пропустила ли она просьбу о денежном вспомоществовании или прайс на публикации.

Вбив в интернет-поисковики названия нескольких работ из списка во вложении и пробежав глазами вышедшие тексты, Аня ощутила, что сомнения в компетентности Стрельцовой и серьёзности её намерений ополовинились, а вот удивление, напротив, удвоилось. «Странно. Очень странно. Как я могла всё это пропустить? Ладно я, но NN (научный руководитель Анны)… А рецензент? А оппоненты? Это в девятнадцатом веке Попов и Маркони могли параллельно работать над радио, ничего не зная друг о друге, но на дворе-то двадцать первый!» Аня решила позвонить кому-нибудь из коллег, но почти сразу отложила смартфон. Делиться потенциальным золотым дном раньше времени было бы глупо.

«Попытка не пытка. Если она мошенница или сумасшедшая, я ничего не теряю, оборву общение – и всё, а если эта Стрельцова пишет правду, то многое выигрываю. Из-под опеки NN тоже пора выходить, он нас всех эксплуатирует, это и ёжику понятно. Так и будешь у него пишбарышней до 50 лет. Это может быть шанс, Анюта!

И всё же странно, что об этой мадам Стрельцовой нет вообще ничего биографического в Сети… Только тексты. Даже не понятно, где она работает. Она что, пишет под псевдонимом? Или это научный коллектив, как «Никола Бурбаки» у математиков? Авантюра какая-то. С другой стороны, Сергей…»

Мысли Анны на мгновение смешались, но девушка моментально овладела собой.

«… столько раз говорил, что мне не хватает капельки авантюризма. «Водоплавающая», – так он меня назвал однажды (до сих пор немного обидно). Аня, ты молода, ты умна, ты одинока…вернее, свободна – пора лететь!»

Она снова села за компьютер и набрала сдержанно-вежливый ответ: мол, спасибо на добром слове, впечатлена Вашими успехами в науке, к сотрудничеству готова, но хотелось бы чуть больше конкретики. Ответ пришёл примерно через час: «Я – человек старой закалки и предпочитаю живое общение, тет-а-тет. Назначайте время и место, я как раз в России и буду здесь долго. Только не вздумайте никуда рваться сами, я прекрасно понимаю, сколько зарабатывают молодые учёные! Деньги для меня не проблема, прилечу, приеду, приплыву. До встречи!»

***

Анна рассчитывала на встречу с солидной умудрённой опытом научной дамой и была буквально ошарашена, когда в респектабельную кофейню ровно в назначенное время буквально ворвалась практически её ровесница, выглядевшая так, будто она решила заскочить сюда, возвращаясь с утренней пробежки. В заполнившем помещение аромате угадывались горьковатые ноты полыни. Высокая, стройная, худая, гибкая, по-девичьи узкобёдрая, с затянутыми в тугие чёрные легинсы бесконечными ногами, Стрельцова носила тёмно-зелёный свитер крупной вязки; длинные вьющиеся платиновые волосы она забрала в хвост; в ушах покачивались серебряные серьги-стрелы; серебряные же кольца и кулон в виде головы оленя мерцали холодным спокойным светом; довершали образ PhD конверсы, словно сбежавшие из фильма Софии Копполы. Черты её лица, казалось, высек античный скульптор, а не вязавшийся с этим девчоночьим обликом на удивление жёсткий прямой взгляд светло-голубых глаз на мгновение лишил Анну дара речи. Воротник кремовой водолазки, до этого приятно облегавший горло, защищавший от осеннего ветра, стал душным жёстким ошейником. В следующий миг Диана Артемьевна беззаботно рассмеялась и протянула Ане руку, напряжение тут же прошло.

– Диана. Так и только так, умоляю! А ты Аня?

На фоне этой беззаботной лёгкости Анне показалось, что она физически ощущает вес своей чёрной шерстяной юбки. Рукопожатие новой знакомой было крепким, но по-женски деликатным.

– …Один австрийский аристократ, – щебетала с чашкой кофе в руках Диана, – любил говорить, что человек начинается с барона. В отечественной вузовской системе он начинается с кандидата. Ты этого уровня достигла, поздравляю. Но нельзя стоять на месте, надо двигаться дальше.

Её брошь в виде колчана поблескивала в свете лампы. Диана уже поведала Анне, что её хобби – стрельба из лука.

«И всё же, сколько ей лет? Говорит, начинала с археологии, объездила столько стран, путешествовала, жила за границей. Называет фамилии людей, которых давно уже нет на этом свете, – размышляла Аня. – По виду она моя ровесница. Ну, максимум года на три старше, и то… Она что, прямо из колыбели поползла на раскопки?!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Имеется в виду Марита Коваррубиас, информатор Малдера, персонаж, появляющийся в четвёртом сезоне сериала.

Вернуться