Выше
Мария Евгеньевна Мустафина

© Мария Евгеньевна Мустафина, 2026

ISBN 978-5-0069-1332-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Выше

Где скрыта душа, постигаешь невольно,

А с возрастом только ясней,

Поскольку душа – это место, где больно

От жизни и мыслей о ней.

И. Губерман

Метель постепенно заносила снежными волнами всё вокруг. Холодный ветер дул в лицо, забирался под тёплый шарф, распространялся по груди, будто норовя добраться до самого сердца, но, несмотря на это, всё вокруг казалось чудесным. К вечеру в моей деревне делалось пустынно, поэтому я в одиночестве торопливо шагала на автобусную остановку. Жёлтые усталые фонари освещали сверкающие белым сугробы на обочине коричневой и заезженной дороги, повсюду виднелись весёлые оранжевые квадратики окон, под крышами некоторых домов сияли электрическим светом гирлянды, а высокие пышные ёлки, стоящие плотной стеной позади домов, в темноте казались покрытыми снегом великанами, охраняющими предновогодний людской покой. На душе было хорошо. Так я и шла, наслаждаясь вечерней тишиной и предпраздничным ароматом, что витал в воздухе.

Когда из-за голых кустов, слегка припорошенных снегом, показалась грустная остановка, моё сердце испуганно ёкнуло. Там, под светом одинокого, казалось ещё более жёлтого фонаря, стояло две тёмные мужские фигуры. Я на секунду задумалась, устало и тревожно вздохнула, но отбросила лишние мысли и направилась дальше. Когда наконец-таки добралась до остановки, то встала неподалёку от мужчин. Теперь на этом небольшом людном островке среди метели можно было бы заметить три фигуры: две рослых мужских, и одну хрупкую, женскую фигурку. Мои мысли были заняты чем-то повседневным и серым, когда я услышала басистый русский говор. Мне удалось поймать только обрывки фраз, но тем не менее, они отвлекли меня от собственных мыслей. Чем-то отличался их разговор от разговоров сотни других мужчин, что я могла услышать за свою жизнь. В этой беседе было что-то родное, неуловимое и давно потерянное. Я тут же успокоилась, разуверившись в пугливых мыслях по поводу двух мужских фигур на остановке, а по телу разлилось, не понятно откуда взявшееся, тепло доверия. Мои глаза упрямо всматривались в темноту, пропуская мимо сияющие огни многочисленных машин, спешащих по своим делам, и жадно выискивали огни автобуса, но мой слух весь был обращён в сторону заинтересовавших меня незнакомцев.

К слову, незнакомцами оказались мужчины лет сорока, как говорится «в расцвете сил». Выглядели они именно так, как должны выглядеть мужчины в сорок: живые и подвижные, от которых пахнет настоящим мужским духом: придержанной дверью для незнакомой девушки, и полочкой, повешенной дома по просьбе любимой жены. Сейчас таких мужчин уже будто не делают. Сейчас мужчины до последнего пытаются казаться моложавыми, несмотря на лёгкую седину, затронувшую виски, а пахнет от них солидным парфюмом и горьковатым пафосом. Те мужчины, две тёмные фигуры на остановке, были совсем другие, словно не из нашего времени.

– Эх, ты! Если ты сегодня шапку надел… – задорный голос прозвучал шутливо, но оборвался на полуслове, будто, не зная, как закончить начатую фразу, – Если даже ты сегодня шапку надел, значит точно холодно!

Я обернулась на звук. Коренастый, приземистый, и ничем не примечательный мужчина обращался к своему товарищу, а тот, что-то тихо и неразборчиво пробурчал в ответ. Дальше разговор я не слышала, его заглушили машины, проезжающие мимо большим потоком.

– Девушка, девушка! – снова послышался тот же задорный голос, на этот раз обращённый ко мне, – Сколько Вам лет?

Я удивлённо повернулась на незнакомых мужчин.

– Мне семнадцать, – ответила я, слегка улыбнувшись и ничуть не изменив свой возраст, дабы избежать негативных последствий. От этих мужчин я не чувствовала какой-либо опасности, наоборот, будто бы находилась под надёжной защитой старших друзей.

– О, – произнёс незнакомец, заговоривший со мной, словно нашёл то, что очень долго искал. Мужчина развалистой, немного небрежной походкой подошёл ко мне, и таким же небрежным движением руки подозвал своего товарища.