Узел крови
Игорь Водич

© Игорь Водич, 2026

ISBN 978-5-0069-0793-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Узел крови»

Августовская ночь опустилась на город, когда в дом Павла постучал его старый армейский товарищ Владимир. Взгляд друга был тяжёлым, словно он несёт на себе груз, который невозможно разделить. Павел понял: Владимир пришёл не просто поговорить, а выговориться о том, что давно гложет его.

Они сидели на веранде, и Владимир заговорил:

– Я молчал пятнадцать лет. Но теперь не могу. Всё началось в электричке, когда я возвращался из Симферополя. Рядом сел мужчина. Лицо – простое, ничем не примечательное, но в нём было что‑то странное. Взгляд – глубокий, будто он видел больше, чем позволено человеку. Я почувствовал, что в нём есть тайна, и невольно захотел узнать её.

Он назвался Андреем. Разговор шёл спокойно, но каждое его слово звучало так, будто скрывает второй смысл. Когда он сказал, что едет в Мелитополь всего на день и переночевать ему негде, я, сам не понимая почему, пригласил его к себе.

В дороге Андрей не снимал чёрных перчаток. Я отметил это, но не придал значения. Лишь случай – дверца такси прищемила пальцы – сорвал маску. Под тканью скрывалась не рука, а багровая, волосатая лапа с когтями. Он мгновенно натянул перчатку обратно, будто ничего не произошло.

Дома жена Павла, Елена, готовила баню. Гость ушёл умыться. И вдруг – крик. Не человеческий, пронзительный, полный ужаса. Павел бросился в предбанник: Елена лежала распластанная, глаза её были расширены до безумия. Она увидела Андрея – и потеряла сознание.

Когда Павел вынес её в дом, Андрей уже стоял у калитки. Он скалился, как зверь, и сказал:

– Извините, у вас такой случай. Мне лучше уйти.

После этого Андрей исчез. Елена же очнулась, но больше никогда не была прежней. Три недели она мучилась, никого не узнавая, и умерла с тем же ужасом в глазах, что и в тот вечер. На её шее остались два странных пятна, будто кто-то вдавил туда костлявые пальцы. Павел знал: раньше их не было.

Владимир замолчал, потом продолжил:

– Я запомнил его имя и данные, которые он сам назвал в дороге. Позже специально ездил в Симферополь проверить – таких людей там не существует. Но недавно я снова увидел его в Мелитополе. Лицо другое, фигура другая… но рука – та же самая. Багровая, бесформенная. И он смотрел на меня сквозь стекло такси, скалясь, как зверь.

📖 Глава Тень рода

Похороны Владимира прошли в конце августа. День был тёплым, но странно безжизненным: ни птиц, ни ветра, даже собаки в деревне молчали. Казалось, сама земля слушала, как люди опускают друга в могилу.

Когда гроб закрыли, Павлу показалось, что крышка не отделяет тело от мира, а наоборот – открывает путь чему‑то чужому. Каждый удар лопаты по земле звучал не как глухой стук, а как шаги, тяжёлые и когтистые, идущие за ним. Люди стояли молча, но Павел видел: многие украдкой крестились, будто чувствовали, что смерть Владимира была не обычной.

Он вспоминал последние слова друга: «Он снова появился… я вышел за калитку… и больше не вернулся». Владимир не пытался разорвать круг – он пытался предупредить, донести до Павла, что тварь вернулась и теперь охотится дальше. Его смерть была не случайностью, а наказанием за то, что он осмелился рассказать правду.

Вернувшись домой, Павел ощутил, что стены стали другими. Дом не был пустым – он был наполнен тишиной, которая дышала. Часы на кухне остановились ровно в полночь, хотя утром ещё тикали. В зеркале прихожей Павел заметил отражение – не своё, а чужое, стоящее позади. Он обернулся – никого.

Дом Павла был старый, с толстыми стенами, пахнущий деревом и сыростью. Но теперь он казался живым: половицы скрипели не от шагов, а будто сами собой, окна дрожали от ветра, которого не было. В углу спальни висела икона, и Павлу показалось, что глаза святого смотрят не на него, а в сторону двери, словно ожидая гостя.

Он открыл сундук с бумагами семьи. Пожелтевшие страницы пахли временем. В дневнике бабки он прочёл:

«Он приходит не к дому, а к сердцу. В перчатках скрывает руку, но не взгляд. После его ухода – смерть. На шее остаются знаки, будто когти вдавились в плоть».

Павел перелистывал страницы и видел повтор: перчатки, взгляд, следы. Жертвы менялись, но всегда это были те, кто ближе всего к мужчине рода.

Он понял: проклятие не связано с кровью напрямую. Оно бьёт по тем, кого ты любишь. Елена умерла, потому что была рядом с Владимиром. Владимир погиб, потому что осмелился предупредить. Теперь остался он – Павел.

Вечер сгущался, и в окне мелькнула тень. Не силуэт человека, а пустота, вырезанная из мира. Павел почувствовал, как воздух стал вязким, а сердце тяжёлым. В этой тени было дыхание, и оно знало его имя.

Голос Владимира дрогнул:

– Позавчера он снова появился. Владимир вышел за калитку… и больше не вернулся. Его нашли мёртвым.

Тишина накрыла Павла, густая, как саван. В этой тишине он понял: то, что пришло тогда в электричке, не человек. Оно ищет новых жертв. Оно уже здесь.

Глава. Дневники предков

Лампа дрожала, отбрасывая зыбкие тени на стены. Павел сидел за столом, перед ним лежали пожелтевшие страницы, пахнущие сыростью и временем. Казалось, что буквы на бумаге шевелятся, словно не хотят быть прочитанными.

Он раскрыл самую старую тетрадь. Запись датировалась 1812 годом – годом пожаров и войны.

«Когда Москва горела, наш прапрадед вернулся из похода. Он принёс крест – тяжёлый, серебряный, с вырезанным знаком, похожим на переплетение когтей. Монахи говорили: “Это печать. Она держит тьму за гранью. Не снимайте его со стены”. Но монастырь пал, и крест оказался у нас. В ту же ночь в дом вошёл человек. Лицо простое, но глаза ледяные, как смерть. На руках – перчатки. Он сказал: “Вы храните то, что моё”. И посмотрел на крест».

Павел перевернул страницу. Почерк был дрожащим, будто писали при свете коптящей свечи.

1870 год.

«Он снова явился. Сидел у стола, молчал, только смотрел. Взгляд – как мороз, трескающий дерево. Перчатки – те же, когти – те же. Когда ушёл, моя сестра умерла во сне. На её шее остались следы, будто когти вдавились в плоть. Я понял: он не может взять крест напрямую. Он идёт через нас, через тех, кого мы любим».

1930 год.

«Я видел его среди толпы на ярмарке. Люди смеялись, торговали, а он стоял – невидимый для всех, кроме меня. Перчатки – чёрные, взгляд – ледяной. В ту ночь умерла моя мать. Он не взял крест, но оставил метку. Каждая смерть – шаг ближе к хранителю».

1960 год.

«Он стоял у калитки. Я не открыл дверь. Утром нашли мёртвой мою жену. На её теле – следы когтей. Он не может войти без креста, но каждую смерть делает шаг ближе. Крест – замок. Если он доберётся до него, печать рухнет».

Павел откинулся на спинку стула. Лампа мигнула, и в её дрожащем свете крест, лежащий на столе, казался живым. Металл был холоден, будто в нём спала сама ночь.

Он понял: все смерти – не случайность. Елена погибла, потому что была рядом с Владимиром, свидетелем. Владимир умер, потому что осмелился предупредить. Через них «гость» вышел на него.

Теперь крест лежал у него на ладонях. В его узоре Павел видел переплетение когтей, и казалось, что они шевелятся.

И тогда он осознал: крест – это печать, удерживающая тьму. «Андрей» охотится не за людьми, а за крестом. Все смерти – лишь ступени, ведущие к нему.

Если он доберётся до креста, печать рухнет. Тогда тварь войдёт не в дом, а в мир. И уже никто не сможет остановить её.

Глава. Узел

Ночь опустилась на дом Павла, густая и вязкая, словно сама тьма решила поселиться в его стенах. Лампа на столе дрожала, и её свет казался не спасением, а предательством – он лишь выхватывал из мрака очертания креста, лежащего перед ним.

Крест был тяжёлым, серебряным, но холод его не был обычным. Павел чувствовал: металл дышит. В узоре, похожем на переплетение когтей, таилась жизнь – чужая, древняя. Казалось, что когти шевелятся, едва он отводил взгляд.

Он вспомнил слова из дневников: «Крест – замок. Если он падёт, печать рухнет». И понял: теперь выбор лежит на нём. Спрятать? Уничтожить? Или оставить, как приманку?

Дом отвечал ему знаками. В прихожей часы, давно остановившиеся, вдруг ударили один раз – глухо, как сердце, которое бьётся в пустоте. В окне мелькнула тень, не силуэт человека, а пустота, вырезанная из мира. В углу комнаты икона, висевшая десятилетиями, будто отвернулась, её взгляд был направлен не на Павла, а на крест.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.