Не с первого взгляда
Дарья Литвинова

© Дарья Литвинова, 2026

ISBN 978-5-0069-0187-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Матвею было восемнадцать, когда его поступление оказалось под угрозой; отец описывал ужасы армии, мать умоляла взяться за ум, а когда он благополучно провалил два экзамена из трёх, попросила хотя бы сменить направление потенциальной деятельности.

– Сам знаешь, какой конкурс на юридический, – увещевала она. – Давай в педвуз, там ребят и с двойками вытягивают!

– Мам, да я ж не тупой, – фыркал Матвей. – Просто подзабил. Всё пересдам…

Родители поверили, когда пришли результаты третьего экзамена, и отстали; а к пересдаче Матвей подготовился серьёзнее и был полностью уверен в себе.

В день повторного экзамена он вышел из дома почти впритык к положенному времени и торопливо зашагал в сторону школы; было пустынно и безлюдно. За пару кварталов на светофоре он остановился на красный свет и краем глаза заметил, как справа кто-то шагнул на дорогу. Повернувшись, Матвей одновременно увидел согбенную бабульку, которая торопливо шаркала по «зебре», а чуть поодаль – уже начавший тормозить, отчаянно вихляющий грузовик. Миг, глухой удар – и безвольное тело старушки отлетело в сторону, к ограде, а грузовик, визжа тормозами, притёрся к магазину на противоположной стороне. Под спиной бабульки начало растекаться бордовое пятно. Загорелся «зеленый».

– Бабушка!!

С отчаянным криком кто-то нёсся со стороны перекрёстка к неподвижно лежащему телу; из грузовика вылез, хватая воздух ртом, водитель. Больше вокруг не было ни души. Где же пресловутая толпа на месте происшествия, раздражённо подумал Матвей, глянул на часы, и, крикнув водителю: «Звони сто три!», поспешил к бесформенному кулю одежды.

Старушка лежала неподвижно, но, о чудо, была жива; её голову держала какая-то девчонка с удивительного цвета волосами: медово-медными, бликовавшими на солнце.

– Не трогай её, – велел Матвей девчонке, присев на корточки. – Мало ли, что повреждено. Просто под голову подложи что-нибудь.

– А… что подложить?

Она подняла на него полные слёз зелёные глаза, но не прекрасное сочетание глаз и волос поразило Матвея, а уродливое красное родимое пятно прямо посередине строгого, с тонкими чертами лица девчонки; парень едва удержался, чтобы не присвистнуть.

– Сумку свою сунь, – распорядился он. – Сейчас «Скорая» приедет. Так и сиди. Вон водятел, если что, который сбил, – Матвей поднялся. – Покажешь его врачам, чтобы тоже запомнили.

Неожиданно старушка захрипела, и изо рта её пошла розоватая пена, а ноги мелко затряслись.

– Не уходите! – взмолилась девчонка и разрыдалась. – Бабушка, не умирай! Бабушка!!

Матвей в нерешительности остановился.

– Ладно, чёрт с тобой, – решил он, – дождусь врачей.

«Скорая» приехала через десять минут, которые показались Матвею самыми долгими в его жизни; старушка то дрожала, то замирала, глаза её закатывались, потом она приходила в себя на мгновение и смотрела на него так, что пробирало до мурашек; а под конец ещё выгнулась дугой.

Увидев это, девчонка, икнув, обмякла без сознания возле ограды.

Водителя грузовика трясло не меньше старушки, и Матвею в итоге пришлось прикрикнуть на него, что он, Матвей, свидетель, а на дороге есть камеры – шофер не виноват.

– Да всё равно, человека убил, – потерянно повторял тот.

В довершение всего, в прибывшей «Скорой» оказалась одна только фельдшер, которая приказала Матвею ехать с ней в больницу: девчонка так и не пришла в себя, а за двумя сразу ей не уследить. Оставив водителю свои координаты, Матвей забрался в нутро «Скорой», где ему пришлось держать хлипкий штатив капельницы. Он знал, что в их маленьком городе плохо со здравоохранением, но чтобы настолько…

– А что ты хочешь, – раздражённо сказала фельдшер, подсовывая девчонке под нос вату с нашатырём. – Поишачь за треть ставки двадцать пять суток в месяц, а потом ещё за перерасход медикаментов отпишись, много таких желающих? Спасибо, я ещё машину сама не вожу, и капельницы не рукой держим!

– Да почти рукой… – возразил Матвей, глядя на штатив. Девчонка, которую он пристроил на полу автомобиля, наконец пришла в себя, вскрикнула:

– Бабушка!

– Тише, тише, – успокоила фельдшер. – Удивительно, но жива твоя бабуся. Довезём, а там врачи у нас классные. Как зовут тебя?

– Алина…

– Хорошее имя. Парень, ты уж побудь с ней немного, чтобы она опять не грохнулась…

Сдерживая раздражение, переживая за пересдачу, Матвей пообещал, что побудет; но в коридоре больницы досада на самого себя, ввязавшегося в это дело, выплеснулась как раз на несчастную девчонку.

– Кончай реветь, – с досадой сказал он. – Ещё опять в обморок упадёшь. Есть кому позвонить, чтоб приехал с тобой посидеть? Мне бежать надо.

– Нет, – всхлипнула девочка, вытирая рукой слёзы. – У меня только бабушка. Если она умрёт, я останусь совсем одна.

– Когда-то это и так произойдёт, – раздражённо сообщил Матвей. – Я бы на твоём месте начинал готовиться.

– Как… это?

– Ну вот что на лице у тебя?

– Где? А… – догадалась девочка и опустила голову. – Это родимое пятно. С детства.

– А почему ты его не замазываешь? – безжалостно продолжал Матвей, глядя на часы и понимая, что экзамен вот-вот начнётся. – Конечно, будешь совсем одна, с такой блямбой. А пользовалась бы тональником, уже б нашла кого, и он бы с тобой сейчас здесь сидел!

«Что ты несёшь», – промелькнуло у него в голове, и лицо начала заливать краска стыда. Выговаривать за врождённый дефект девчонке, у которой при смерти единственный родной человек! Он открыл было рот для неловких извинений, но был прерван высокой медсестрой, выглянувшей в коридор:

– Вы родственники пострадавшей?

– Я, – вскинулась девчока. – Внучка. Это парень… с нами приехал.