# Идеальное общество

Тера Ли

Сон Ван Джону не повезло с родителями. Отец регулярно избивал сына, а мать

равнодушно наблюдала за этим со стороны. Тем не менее, несмотря на кошмарное детство, взрослый Ван Джон мечтает о ребенке и хочет стать ему идеальным отцом. Вот только новый закон, введенный в Южной Корее и призванный проверять семьи, решившие продолжить род, совсем не способствует планам Ван Джона, ведь одно из условий для получения разрешения – здоровые отношения с родителями. Впрочем, ради большой мечты можно решиться на одну маленькую ложь, верно?

Идеальное общество[1]

## ЧАСТЬ 1. Свод правил и привилегий Идеалов. Приложение 1. Часть 1

Каждый гражданин Республики Корея должен пройти обязательную проверку.

Если гражданин получает разрешение, то становится Идеалом и обязуется выполнять ряд правил.

Те, кто проверку не прошёл, именуются Норма́лами. На них правила не распространяются.


Свод правил и привилегий Идеалов

Правила:

Вступив в брак, Идеал обязан всегда носить обручальное кольцо.

Измены запрещены и преследуются по закону.

Норма алкоголя на человека – 2 литра/месяц (запрещается при планировании ребёнка).

Кандидаты обязаны заниматься спортом.

Кандидаты обязаны посещать психолога не реже раза в неделю.

Кандидаты обязаны делать полную проверку здоровья раз в год.

После рождения ребёнка мать обязана находиться в декретном отпуске минимум три года (поощряется дольше).

За нарушение правил полагается штраф, размер которого определяет мировой судья.

Привилегии:

Матери платят пособие по уходу за ребёнком до трёх лет, равное её предыдущей заработной плате.

Отдельно на ребёнка выплачивается пособие в размере 3 000 000 вон2 в месяц.

При рождении ребёнка семье выдаётся жильё, которое становится её собственностью.

Кандидату выдаётся карта в фитнес-центр с пожизненным обслуживанием.


## Глава 1. Весна

Начало весны всегда проходило мимо меня. Я замечал её только тогда, когда в соцсетях появлялись снимки цветущих персиковых деревьев.

Удивительно, какое значение люди, каждую весну наблюдающие одно и тоже, придавали мелочам вроде падения персиковых лепестков от порывов ветра. Сравнивали их со снегом и фотографировали, будто видели впервые.

Возможно, я завидовал их способности находить новые впечатления в приевшемся. В городе, где я родился и рос, было много персиковых деревьев, особенно возле жалкой лачуги, служившей мне домом. Я проходил мимо них, даже не бросив взгляда в их сторону. Разве мог вид белых лепестков привнести свет в то, что меня окружало ежедневно? Непосильная задача.

Да, моё детство научило меня избегать опасных ситуаций, но также оно закрыло мне глаза на прекрасное. Я заплатил свою цену.

Я думал так каждую весну, когда не обращал внимания на цветение персиковых деревьев, и каждую зиму, с приходом первого снега. Так я думал и сегодня, проснувшись сразу после рассвета.

Лёжа и прислушиваясь к размеренному дыханию жены, я готовился к новому дню. Как и каждое утро, я поцеловал её в плечо, прежде чем подняться. Она даже не пошевелилась. Меня всегда поражала её способность спать в любых условиях, не меняя положения. Её сон был безмятежен, в отличие от моего.

Нащупав на тумбочке телефон и включив фонарик, я стал прокладывать себе путь в темноте комнаты. Как только мы въехали в эту квартиру (до этого просмотрев сотни вариантов), И Ра настояла на покупке тёмных штор, поддавшись модным веяниям и оправдывая эту покупку заботой о здоровье и спокойном сне. Да уж, шторы пригодились, но только мне. Ей было плевать – усни она хоть посреди улицы в час пик.

Почти на выходе из комнаты я споткнулся обо что-то на полу и застыл. И Ра всё так же спала. Подняв её тапки (а это оказались именно они), я отнёс их к кровати и аккуратно поставил рядом с половиной жены.

У нас была небольшая квартира в районе Кансо[3]. Искать её пришлось долго, учитывая главные критерии: близость к работе, стоимость и капризы И Ра. Причём последний пункт был самым трудновыполнимым. Мы были молоды, и много места нам не требовалось. Две спальни, гостиная, совмещённая с кухней, и ванная – вот и всё пространство. Преимуществом же этой квартиры было то, что она каким-то образом всегда оказывалась на солнечной стороне, из-за чего гостиная выглядела просторнее.

Я быстро привык к новому дому и не собирался менять его. Не видел смысла. Но И Ра чуть ли не в первый же день сказала: «Это временно. Да, сейчас мы вдвоём, но ты же сам говорил о детях».

Вспомнив об этом, я поморщился. Дети. Что-то далёкое и несбыточное.

Я взглянул на часы – время пролетело слишком быстро – и, наскоро умывшись, прошёл в гостиную, где И Ра обустроила гардероб. Времени на завтрак не оставалось, поэтому я поспешно оделся и вышел.

Мой путь на работу пролегал через небольшой парк с кованными воротами. Идя по нему, я не мог разглядеть машин и зданий через дорогу – до того буйная там была растительность. Потом я переходил дорогу и через квартал от парка, где начинался торговый район, ведущий к крупному торговому центру, подходил к своему магазину. Я владел им всего шесть месяцев и всё ещё трепетал, называя его «своим».

Через год после выпуска из университета я неожиданно получил наследство. Неожиданно это было главным образом потому, что после смерти родителей я рассчитывал получить от них только долги. Пришлось много и упорно трудиться, чтобы наконец осуществить то, что я задумал. И Ра отговаривала меня поначалу, убеждала, что это не слишком выгодное вложение денег. Но, видя, что я не сдаюсь, решила меня поддержать. Она бы не стала меня упрекать, если бы я прогорел, но все же я не хотел её разочаровывать.

И вот я здесь, открываю ключом свой магазин. Над головой приятно звякнул колокольчик (надеюсь, не в последний раз за сегодняшний день), и я вошёл в помещение.

Магазин был небольшим, около тридцати квадратных метров. Как раз хватало места для маленького стола, за которым я встречал покупателей, и нескольких стеллажей с книгами. Плюсом служили маленькая подсобка, в которой я хранил книги, ещё не внесённые в базу, и электрическая плитка, на которой я готовил кофе или заваривал чай в зависимости от настроения. Сняв пальто и шарф, я зашёл в подсобку и взглянул на часы. Как раз вовремя – оставалось несколько минут, чтобы заварить чай.

Достав баночку с тёмно-зелёными листьями и отмерив нужное количество, я всыпал в их заварник. Пока вода закипала, я подготовил блюдце с печеньем и досыпал сахар в сахарницу.

Звонок колокольчика послышался ровно в тот момент, когда я переливал готовый чай в чашку. Оставалось только вынести поднос в зал.

– Бр-р! – Он стоял и потирал руки. – Весна вроде и пришла, но по утрам ещё жутко холодно.

Затем он снял шарф, повесил его на спинку стула у окна и сел, глядя, как я ставлю поднос на круглый журнальный столик.

Как-то перед открытием магазина, когда я только начинал обустраивать его, И Ра заглянула ко мне, чтобы всё осмотреть и подсказать, что можно улучшить. Я ожидал от неё многого – идей, которые бы мне с трудом удалось переварить. Но она удивила меня, предложив всего лишь поставить два стула и журнальный столик у окна.

«Это придаст уюта», – заявила она тогда и оказалась права.

– Доброе утро, господин Ли, – почтенно поклонился я.

– Доброе, доброе, мой мальчик. – Старик кивнул и достал очки из кармана пальто.

Обстоятельно и не спеша он аккуратно протёр стёкла, словно настраивал сложный инструмент, а когда наконец надел их и взглянул на меня, его взгляд стал яснее.

– Ну, как тут у тебя сегодня?

Господин Ли был первым, кто переступил порог моего магазина. Я ещё не успел открыться (завершал последние приготовления за пару дней до начала работы), когда он пришёл.

Поначалу я воспринял его как сурового и властного человека, из тех, что любят всё и вся держать под контролем, но вскоре изменил своё мнение. Господин Ли заходил каждый день, проходил мимо стеллажей, одобрительно или не очень хмыкал и постепенно вовлекал меня в разговор. Глядя на всё это, я решил, что он местный староста, а может, полицейский на пенсии с сохранившейся привычкой наблюдать за порядком. Оказалось – он всего-навсего местный чудак.

Странно, ведь единственное, что мне было о нём известно, – его имя. Учитывая, что в основном говорил и задавал вопросы господин Ли, за всё время нашего знакомства мне так и не удалось ничего о нём узнать.

– Ничего необычного, пришёл пораньше, чтобы разобрать книги, которые недавно пришли.

– Твоё дело идёт в гору. – Старик взял чашку и сделал глоток.

– Понемногу.

Мне с трудом удавалось подавлять в себе подозрительность, когда люди спрашивали о магазине. В вопросах я часто слышал насмешку. Что они, как и И Ра, подшучивают над простеньким названием «Книжная лавка» – слишком буквальным и скучным. Но если на И Ра я не обижался, потому что для неё подтрунивать надо мной было в порядке вещей, слова других людей меня задевали.

Для меня вывеска, которую я каждый день встречал глазами, переходя дорогу, и колокольчик на двери были тем, чего меня лишили в детстве. Кусочком волшебства, веры в то, что жизнь может дарить и хорошие дни.

– Какие книги ты заказал на этот раз?

– «На краю жизни» Мёнгван Чхон, сборник стихотворений Мун Чонхи, «Удачный день» Хён Чжингон, м-м… – Я сделал вид, что вспоминаю. – Пособия для школьников и несколько детских книг.

В его взгляде что-то мелькнуло. Возможно, он разгадал мою уловку. Господин Ли терпеть не мог всё иностранное, не мог же я сказать ему, что бо́льшая часть моего товара – переводная литература. Хоть я и открыл магазин для души, вынужден был подстраиваться под читателей, чтобы оставаться на плаву.

– Что ж, неплохой выбор. А что ты скажешь по поводу магазина, который открылся на углу? И зачем так явно продавать алкоголь? Из-за него одни беды!

Здесь я уже знал, что ответить, чтобы завоевать его расположение и настроить на мирный лад. За годы жизни в позиции защиты и настороженности я научился одному: говори людям то, что они хотят услышать. Правда или твоё мнение никому не нужны.

Следующий звонок колокольчика привёл меня в полную боеготовность, но я сразу расслабился, учуяв тот особый аромат, от которого у меня возникало ощущение, будто кто-то тёплыми, нежными ладонями обнимает моё лицо. Пряная смесь жасмина и мандаринов. В магазин вошла И Ра. При взгляде на неё я в который раз удивился, что она выбрала меня себе в мужья.

– Господин Ли! Рада вас видеть. Как вам погода? – Она всегда знала, что и как нужно сказать, чтобы направить разговор в оптимистичное русло.

Я прошёл к своему столу, дав им время переброситься парой слов. Раз И Ра пришла, пора включать кассу – компьютеру нужно время подумать. По привычке взглянув на часы, я удивился и проверил время на телефоне. Что-то не складывалось…

Мы с И Ра работали на одной улице, буквально в двухстах метрах друг от друга. Салон красоты, куда И Ра устроилась администратором, так же как и магазин, находился недалеко от нашей квартиры. Поэтому И Ра вставала прямо перед выходом, наскоро собиралась, покупала кофе в кофейне на выходе из парка и шла на работу, забегая ко мне на пару минут, чтобы поздороваться и пожелать хорошего дня.

Однако сейчас я с удивлением осознал, что И Ра пожертвовала сном, который всегда был в приоритете, и пришла раньше почти на полчаса. Закончив разговор с господином Ли, она проводила старика до двери и подошла ко мне. Она была какой-то дёрганой и не стала тянуть, сразу выдав:

– Сегодня же, да?

– Ну да.

И Ра прикусила губу и посмотрела на улицу. Солнце красиво золотило её лицо. Внезапно она встряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, и её волосы, резко подпрыгнув, вернулись на обратно на хрупкие плечи.

Я взглянул ей в глаза и увидел то, что уже несколько дней игнорировал в своём отражении, – тревогу. Меня приятно согрела мысль, что И Ра разделяет моё настроение, как бы это ни было на неё не похоже.

– М-м… Тогда я позвоню… Хотя нет! Я ведь не знаю, когда ты закончишь. Позвонишь мне сам? – И, не дождавшись ответа, она воскликнула: – Боже, какое сегодня число?!

– Де…

– Я совсем забыла отправить отчёт хозяйке! – Она шлёпнула себя по лбу. – Всё, я побежала. – Жена поцеловала меня в губы и исчезла.

Моё смущение смягчило то, что в магазине никого не было. Может, И Ра и не стеснялась публичных проявлений чувств, но я каждый раз испытывал неловкость при поцелуях на публике.

Во всей этой кутерьме я даже не обратил внимания на ещё один выбившийся пазл – И Ра забыла купить кофе.


## Глава 2. Проверка

Всё началось меньше года назад, летом, за несколько недель до того, как я получил наследство.

Я запомнил это по большей части потому, что в тот день стояла невыносимая жара. Жители Сеула спасались от зноя как могли, и раздражение зашкаливало, грозя обернуться неприятностями.

Я отработал смену в закусочной и, выйдя на улицу, не заметил разницы: что на кухне, что там было одинаково жарко. Мы с И Ра только арендовали квартиру, и я из кожи вон лез, чтобы внести свой вклад. Поэтому спал по четыре часа и работал на трёх работах, одна из которых была неоплачиваемой стажировкой в компании, производящей автоматизированные станки для предприятий. Скучно до невозможности, но тогда я видел своё будущее именно в этом.

Я шёл домой, обливаясь потом и мечтая о том, как приму душ и усну под монотонный гул телевизора. Но когда я всё-таки включил его, то не закрыл глаза, как привык делать почти каждый день, а прибавил громкости.

Партия «Общество Будущего» выдвинула на рассмотрение проект об идеальном обществе «Идеальная корейская нация». Проект заключался в том, чтобы улучшить качество населения путём проверки жителей страны (физической, генетической, биологической и психологической) и на основе этой проверки решить, могут ли граждане, вступая в брак, заводить детей. На парламентских слушаниях его одобрили. В связи с этим учредили Министерство по национальным вопросам Республики Корея.

Под соусом заботы о народе они продвигали свои интересы в ужесточении контроля. Чуть позже вышел документ с правилами, по которым теперь нам предстояло жить. Сначала я, как и многие другие, считал, что меня это не касается, что всё это где-то за экраном, не в реальности. Однако, прочитав документ, я понял, что теперь моя жизнь изменится.

Основной целью кампании было определить, может ли супружеская пара стать родителями. Что оказалось главной угрозой для меня.

Мы с И Ра поженились сразу после окончания университета, за год до принятия закона. И хоть я рассказывал ей о своём детстве (не вдаваясь в подробности), сейчас, учитывая новые обстоятельства, испытывал стыд, будто обманом заставил её выйти за меня замуж. Она же, в свою очередь, восприняла всё легче, как само собой разумеющееся. Возможно, потому, что ей не приходилось переживать из-за прошлого.

Мы откладывали проверку всё это время из-за меня. В ход шли любые средства. Я использовал отговорки, ссылался на загруженность, отмалчивался – только бы оттянуть момент. Однако вечно так продолжаться не могло, и в один из дней несколько недель назад И Ра поставила меня перед фактом: она прошла проверку и получила разрешение.

Я взглянул на часы. 10:00. День только начался, а это значило, что оставалось ещё несколько часов до того момента, как я переступлю порог Клиники Каджо.

Я отвлекался как мог: погружался в работу, помогал покупателям с выбором книг, разбирал новые поступления, наводил порядок, читал. А в четыре закрыл магазин и направился к автобусной остановке.

Мне нужно было добраться до района Куро[4]. Весь путь занимал около получаса, но, как и всегда, последние несколько минут перед важным событием тянулись донельзя медленно.

Чтобы не пропустить остановку, я открыл карту на телефоне и построил маршрут. Конечная автобуса располагалась как раз напротив клиники. И совсем скоро я увидел её.

Когда я вышел из автобуса, стояла прекрасная погода: тёплое вечернее солнце мягко пригревало спину, а лёгкий ветерок приносил с собой запахи цветущих деревьев.

Но я оставался равнодушным ко всему этому. Я смотрел на клинику, где вот-вот должна была решиться моя судьба, и дрожал. Здание занимало огромную территорию, было современным, высоким, почти полностью из стекла. Серая холодная глыба. И даже солнечный свет и высаженные вокруг деревья не могли придать этому зрелищу ничего приятного. Зловещая картина.

Мимо меня проходили люди: кто-то входил в здание, кто-то прогуливался, не обращая внимания на мои терзания. А я всё топтался на месте, вот-вот готовый сбежать.

И мне бы это удалось, если бы внезапно не пошёл дождь. Первая капля, попавшая мне на шею, заставила меня вздрогнуть и побежать, а через мгновение я уже стоял у входа, сдаваясь на милость автоматических дверей. За доли секунды я мысленно перечислил все шаги процедуры: анкета, анализ крови и фото, тест на IQ и… интервью. В итоге получалось, что, чтобы тебе позволили иметь ребёнка, ты должен был быть со всех сторон идеальным. А это точно не про меня.

Стоило мне оказаться внутри, как на телефон пришло сообщение от Ки Хэ:

«Удачи!»

Я улыбнулся. Следит он за мной, что ли?

Выключив звук, я прошёл дальше, к стойке ресепшена.

– Извините, мне назначена проверка на шесть.

Девушка за стойкой вежливо спросила:

– Ваше имя, господин?

– Сон Ван Джон.

Она вручила мне какую-то карточку и велела подняться на третий этаж, где меня уже ждали. Я зашёл в лифт и нажал на кнопку третьего этажа. Автоматически включился кондиционер, принеся хоть какое-то облегчение. Всё моё тело горело будто в лихорадке.

Когда двери открылись и я вышел, то увидел за стеклом огромное помещение, вроде конференц-зала с круглым столом.

Некоторые места были уже заняты. Кто-то из кандидатов крутил карандаши в дрожащих пальцах, другие потирали подлокотники стульев или бесконечно расправляли невидимые складки на одежде. Возле маркерной доски в углу зала стоял мужчина и что-то писал.

Звук за спиной заставил меня вздрогнуть: из лифта вышли две женщины и, осмотревшись, поторопились в зал. Я последовал за ними.

– Приветствую вас в Клинике по планированию семьи Каджо! Первый этап, который вы должны пройти, – заполнение анкеты. На это отводится тридцать минут. Главные правила: давать полные и честные ответы.

Мужчина указал на доску.

Слова, которые он ранее писал, ярко горели красным: «полно и честно». Затем он раздал листы – каждому по пять – и сказал, что можно приступать.

Поначалу всё шло гладко: имя, возраст, семейное положение. Данные, в которых сложно соврать, да и бессмысленно. Вряд ли мне вдруг захочется выглядеть моложе в глазах комиссии. Десять минут спустя я дошёл до третьего листа и даже немного расслабился, как вдруг начались вопросы, которые заставили меня задуматься.

Имена родителей. Тут всё просто. Ваши отношения с родителями. На данный момент проще некуда: они мертвы. Но вот вопрос о детстве и степени близости с родными вызвал в памяти такие картины, которые мне отчаянно хотелось забыть. Я стоял перед выбором: соврать или написать всё как есть. А если совру – сможет ли комиссия раскусить меня? Я ведь даже не задумывался, как далеко она забрасывает свои сети ради проверки. В том, что мне поверят на слово, я сомневался.

В конце концов я сделал то, что считал правильным.

Следующим этапом шло фотографирование. Не так уж сложно: сиди ровно, смотри в камеру, когда попросят – сделай лицо серьёзнее или улыбнись. Оказалось, чтобы стать родителем, внешность тоже должна соответствовать определённым стандартам. Иначе какие гены ты передашь своему потомству?

Анализ крови прошёл для меня незаметно. Десять секунд, и я был свободен. Почти…

Спустившись после заполнения анкеты на второй этаж для фото и анализа, мы вернулись на третий, в конференц-зал. Там нам раздали тесты на IQ, дали полчаса и отпустили в свободное плавание. Я любил головоломки, загадки и игры для ума, поэтому отнёсся к тесту как к забаве.

Однако сдав свой бланк за пятнадцать минут до конца, я вновь вернулся мыслями к предстоящему собеседованию. На предыдущих этапах проверки я отгонял от себя будоражащие мысли, притворяясь, что всё идёт как по маслу и стоит мне пройти тест на IQ, как всё кончится. Но когда ладонь организатора легла на моё плечо, желудок сжался до размеров горошины.

– За вами пришли, – шепнул он, чтобы не мешать остальным.

Я проследил взглядом за его рукой и увидел женщину в строгом костюме с папкой в руках. Она стояла около лифта за прозрачными дверьми конференц-зала и ждала меня. Забрав свои вещи, я вышел к ней.

На этот раз мы отправились на пятый этаж, в один из кабинетов по левой стороне длинного коридора. В комнате, куда мы зашли, стояли только стол и два стула, однако она не была похожа на допросную из детективных фильмов.

Из большого окна мягко струился свет заходящего солнца. На столе стоял чайник с ароматным чаем, а стулья были мягкими с дополнительной подкладкой на спинке. Всё для того, чтобы создать комфортные условия для беседы.

Но на меня это мало подействовало. Моя подозрительность только росла: разве за нами не наблюдает ещё кто-то? Глупо было бы думать, что эти комнаты не оснащены камерами. И почему я не спросил об этом у Ки Хэ? Уж он-то точно должен знать.

Женщина предложила мне присесть и сделала то же самое. Затем она положила папку на стол и налила чай в две чашки.

– Господин Сон, меня зовут Ким Со Ён. Мы здесь, чтобы немного поговорить и обсудить вашу анкету. Вы готовы?

– Да, – солгал я.

– Что ж, прекрасно. – Она взяла первый листок. – Давайте проясним некоторые моменты, связанные с вашей женой. Напомните, как долго вы в браке?

– Почти два года.

Госпожа Ким посмотрела на меня в ожидании. Возможно, рассчитывала на более развёрнутый ответ, но я не нашёл, что ещё добавить.

– Хм. И ваши отношения складываются?..

– Хорошо.

Судя по её взгляду, я рыл себе могилу своей немногословностью. Поэтому, прежде чем она успела что-то сказать, я выпалил первое, что пришло мне в голову:

– Мы познакомились в университете. Шесть лет назад.

– Замечательно. И вы оба планируете детей?

– Да, моя жена уже прошла проверку.

– Мы в курсе. – Она чуть вздёрнула уголки губ и взяла следующий лист.

Разговор об учёбе, университете и подработках шёл легко. Я смог наконец выдохнуть и расслабиться. Потом госпожа Ким взяла следующий лист.

– Сейчас вы владеете книжным магазином?

– Верно.

– Правильно ли, что вы получили наследство после смерти ваших родителей?

Мне с трудом удалось сдержаться. Неужели они успели и это проверить? Или наводили обо мне справки заранее? Тогда зачем весь этот цирк?

– Да. Я открыл магазин на эти деньги.

– И дела идут?..

– Хорошо.

Госпожа Ким чуть склонила голову и сказала, понизив голос:

– Соболезную вашему горю.

Её взгляд изменился, когда она посмотрела на меня, и я, спохватившись, ответил:

– Спасибо.

Изображать скорбь не хватило сил.

Меня будто током ударило, когда я уловил суть нашего разговора.

– Мне

откажут из-за этого?

– Что вы, нет. Смерть родителей – трагедия, но это не причина для отказа. Единственное, на что мы смотрим, – это отношения с родителями, климат в семье в детстве. – Госпожа Ким снова взглянула в анкету. – Вы написали, что отношения с родителями были тёплыми.

Я сжал челюсти и с трудом выдавил:

– Да, так и есть.

– Ах да, ещё мне нужно спросить вас о причине смерти ваших родителей.

Я напрягся. Она сказала это как бы невзначай, словно действительно забыла, что ей нужно задать этот вопрос. К счастью, я не был настолько глуп, чтобы в это поверить. Оставалось гадать: это был заранее отработанный приём, чтобы выяснить правду, или моя реакция на её соболезнования спровоцировала такой интерес к этой теме.

– Они погибли в автомобильной аварии. В ночь Нового года. Тридцать первого декабря.

Детали аварии я узнал позже. Мне позвонили из морга, выразили соболезнования и попросили приехать. На тот момент я не общался с родителями уже несколько лет и не собирался возобновлять отношения. Но мне всё же пришлось увидеть их в последний раз.

Я не плакал. Ни когда узнал, ни когда ехал в морг, ни когда смотрел на два бледных тела на металлических холодных столах. Они выглядели как незнакомцы, я давно забыл их лица, и, чтобы всё-таки опознать тела, мне пришлось вновь вернуться в прошлое.

Полицейские, приехавшие на место аварии, после объяснили мне, что в автобус, в котором ехали мои родители, врезался мусоровоз. Никто не выжил. Прочитав заключение медэксперта и узнав, что в крови отца было найдено значительное количество алкоголя, я вздохнул с облегчением: трагедия случилась в автобусе, а не в отцовской машине, так что он не был повинен ни в чьей смерти.

Я помнил, как часто отец садился за руль, выпив «пару бокалов пива с парнями», как он это называл. Стоит ли говорить, что домой он возвращался еле держась на ногах. Всю жизнь ему везло – ни одного штрафа, ареста или лишения прав. Сейчас же я вздохнул с облегчением ещё и потому, что авария пришлась на новогоднюю ночь. И вот уже мой отец не алкоголик и эгоист, плюющий на правила, а законопослушный гражданин, всего лишь отмечающий праздник. Конечно же, у постороннего наблюдателя его смерть вызывает жалость. А мама… Она, конечно же, этого не заслужила. Как в принципе и я, в детстве, когда она молчала, хотя должна была вступиться.

Когда я получил наследство, то был шокирован. Но не воспринял это как попытку попросить прощения. Уверен, знай отец о скорой смерти – написал бы завещание, в котором передал всё приюту для бездомных, животных или церкви. Кому угодно, только не мне.

Я без зазрения совести взял эти деньги – они были мне должны – и устроил свою жизнь так, как хотел. Я посвятил своё время книгам, отдавая им дань за то, что спасали меня в череде тех адских дней.

Я так глубоко ушёл в размышления о прошлом, что пропустил вопрос госпожи Ким. К счастью, она сочла это проявлением скорби.

– Понимаю вас. Мне очень жаль.

Я кивнул, молясь, чтобы она уже сменила тему.

– Последний вопрос: есть что-то такое, что вы хотели бы сообщить напоследок?

Вот оно. Она давала мне шанс всё исправить, сказать: «Знаете, на самом деле, я соврал и ничуть не жалею, что мои родители погибли». Но я застыл, челюсть ныла, и боль отдавала в виски. Справедливо ли то, что я должен отвечать за их поступки?

– Нет, мне больше нечего сказать.

Выйдя из клиники, я наконец глубоко вздохнул и закрыл глаза. Оставалось только ждать.


## Глава 3. В режиме ожидания

– Эй, вы меня слышите?

И Ра вздрогнула и взглянула на женщину перед собой. Собранные в пучок волосы, длинное пальто и шляпка с вуалью. Серьёзно, что ли? Она выглядела так, будто вышла из чёрно-белого фильма про гангстеров.

– Извините, отвлеклась. Чтобы вы хотели узнать?

Женщина вздохнула, закатив глаза, и повторила:

– Мне нужен массаж, а ещё маникюр и чистка лица на следующую субботу. В первой половине дня. Успеем к часу?

– Да, если начнём в девять, но мне нужно свериться с расписанием.

И Ра открыла приложение на компьютере и нашла нужную дату.

– Что ж, время свободно. Я записываю вас на девять?

– Да, вот мой номер. – Женщина бросила на стойку визитку и, цокая высокими каблуками, прошла к выходу.

– До свидания! – крикнула И Ра и чуть слышно добавила: – Вот мегера!

Ей бы разозлиться посильнее, чтобы потом выпустить пар, попивая чай и перемывая косточки наглой клиенте вместе с коллегами. Как обычно.

Но сегодня И Ра было не до этого. Первую половину дня она потратила на то, чтобы подтянуть хвосты и доделать наконец отчёт, о котором просила госпожа Чхве. Затем её затянули общение с клиентами, административные дела, обед… И вот теперь настало время затишья, и утреннее волнение вновь дало о себе знать.

И Ра взглянула на часы и нахмурилась. Почему Ван Джон не звонит?!

– Что не так? Кто на этот раз испортил тебе настроение?

И Ра взглянула Го Ын, подругу и коллегу по работе. На вид ей было не больше восемнадцати, хотя они были ровесницами. Пока И Ра училась в университете, Го Ын проходила курсы по маникюру и нарабатывала опыт. Сейчас они обе работали в одном салоне: И Ра – администратором, Го Ын – мастером маникюра. И первая затруднялась сказать, кто был больше удовлетворён своим положением.

– Не поверишь, но клиенты сейчас – меньшая из моих проблем. Ван Джон на проверке.

Го Ын понимающе покивала головой.

– Плохое предчувствие?

– Да нет… – И Ра пожала плечами. – Но ты меня знаешь, не могу ждать.

– Это точно, – Го Ын засмеялась. А потом вдруг предложила: – Давай я останусь и закрою салон, а ты пойдёшь домой, закажешь еды и будешь ждать мужа?

– Правда, что ли?

– А почему нет?

И Ра вышла из-за стойки и крепко сжала подругу в объятиях.

– Ты лучшая!

Вечерний Сеул встретил И Ра приятной прохладой. Она медленно брела вдоль деревьев в парке и размышляла о разрешении, которого они так ждут. И Ра вспомнила тот день, когда рассказала коллегам о пройденной проверке. Единственное по-настоящему счастливое лицо принадлежало Го Ын. Другие же поздравляли едва улыбаясь.

И Ра было не привыкать к зависти – она преследовала её всю жизнь. Но сейчас дела обстояли иначе – решалось их будущее. И если Го Ын не думала об отношениях и замужестве в ближайшее время, то другие её коллеги безумно желали иметь детей. Так же, как Ван Джон. И она рада, что смогла подарить ему такую возможность.

За спиной послышался крик, и И Ра едва успела отскочить от велосипедиста, который промчался мимо на бешеной скорости.

– Эй! Для кого велосипедные дорожки придумали? – прокричала она вслед удаляющейся спине.

Она прижала руку к груди, сердце колотилось как бешеное. На первый взгляд и не скажешь, что И Ра была суеверной – она решительно шла по жизни, делая вид, что ей всё нипочём. Но когда мелкие нестандартные события случались слишком часто, она начинала воспринимать их с негативной стороны.

Всё началось ещё ночью, когда она ворочалась в попытках заснуть. Сон пришёл только под утро – абсурдный, не кошмар, но нечто, напоминающее лихорадку: жар и озноб одновременно. От одних воспоминаний мурашки бежали по спине.

И Ра ускорила шаг, ей хотелось как можно быстрее оказаться среди своих вещей в безопасности. Как только она зашла домой, то заказала еду и приняла душ. Доставка приехала раньше Ван Джона.

Посмотрев на коробки с едой, она прикусила губу и задумалась. Затем поставила стул к кухонным шкафчикам и, еле дотянувшись до самой верхней полки, вытащила коробку. От скопившейся на ней пыли И Ра чихнула.

Открыв коробку, девушка с благоговением достала тарелки. Они были квадратной формы, с рисунком, стилизованным под мрамор лазурного цвета с серебристыми прожилками. Когда она купила их в одном из модных бутиков домашнего интерьера, то сказала Ван Джону, что они настолько прекрасны, что из них жалко есть, чего они, впрочем, и не делали, предпочитая более простую посуду.

Но сейчас был особенный случай.

И Ра разложила еду по тарелкам (уж это она могла сделать красиво) и накрыла на стол.

Наверное, хорошая жена должна была сама всё приготовить. Она усмехнулась: хорошая жена – та, что не травит мужа своей готовкой.

– Выше головы не прыгнешь, – признала она.

Проверив всё в последний раз, И Ра взглянула на часы и схватила телефон. Ни сообщения, ни звонка. Стоило ей только нажать кнопку вызова, как в замке повернулся ключ.

– Ну наконец-то! – Она бросилась к мужу на шею и крепко обняла, а когда отстранилась, увидела его удивлённое лицо.

– Отпросилась пораньше, заказала еду. – Девушка показала на стол. – А ты мне даже не позвонил! Мы же договаривались. – И Ра сложила руки на груди.

Ван Джон снял пальто. В каждом его движении сквозила усталость.

– Да, извини. Я забыл со всем этим…

И Ра махнула рукой:

– Ладно, ничего. Будем ужинать?

– Сначала приму душ. – Он сбежал в ванную.

Пока И Ра ждала, сидя в кресле и глядя на темнеющее небо за окном, у неё было много времени подумать.

Всякий раз как ей становилось грустно из-за Ван Джона, она вспоминала день их знакомства. Когда она, чтобы поддержать подругу, поехала с ней в Сеульский национальный университет для подачи документов. Среди поступающих она увидела Ван Джона. И сразу выделила его из толпы. Быть может, потому, что, пока остальные парни глаз с неё не сводили, он прошёл мимо, будто она пустое место. Книга в его руках была интереснее. И Ра не могла так просто это оставить. В тот день она решила, что подаст документы в СНУ вместе с подругой. Ей стоило огромных трудов обратить на себя внимание Ван Джона, но то, как потом сияли его глаза при взгляде на неё, стоило всех трудов.

Шум воды в ванной стих, и И Ра, вскочив с дивана, подбежала к зеркалу – поправить волосы и проверить макияж. Когда Ван Джон вышел, она уже сидела за столом.

– С чего вдруг такой ужин? – спросил он. – Можно было просто заказать жареной курицы…

И Ра постаралась. Вино, вишнёвый сок для Ван Джона, еда из европейского ресторана. Ей было плевать на результат. Главное, подбодрить мужа.

– Настроение такое, захотелось чего-то особенного.

Он улыбнулся ей. Но улыбка вышла какой-то печальной и вымученной, отчего у И Ра защемило сердце. Она подумала о своей проверке и о том, как легко ей всё далось. Ведь в её случае причин для отказа не было: обеспеченная семья, идеальная внешность и, несмотря на рассеянность и капризность, высокий уровень интеллекта. Единственное, что могло её подвести, – здоровье. Мало ли что найдут генетики в её крови. Но и здесь она выиграла. С Ван Джоном всё было иначе: он изначально оттягивал момент проверки. И у И Ра была теория о причине его тревоги.

– О чём они спрашивали? – закинула удочку она, когда Ван Джон налил ей вина, а себе вишнёвого сока и сел за стол.

Он подумал, прежде чем ответить:

– Ты и сама знаешь. Образование, здоровье, отношения в браке, семья.

Он перечислил всё быстро и как бы невзначай, но И Ра заметила, как на последнем слове муж поджал губы. Значит, она была права: основная причина в том, что случилось много лет назад в Конджу[5], где Ван Джон жил с родителями до переезда в Сеул. По сути, это всё, что знала И Ра о детстве мужа, как и то, что оно было нелёгким. В подробности он не вдавался, и И Ра оставалось только гадать и додумывать.

Она поняла, что он сильно преуменьшил масштабы трагедии, когда год назад ему сообщили о смерти родителей. Конечно, она списала его холодность и сухие глаза на шок, но был ли это шок? А если нет, насколько в таком случае надо презирать или ненавидеть родителей, чтобы не заплакать, узнав об их гибели? И что нужно делать с ребёнком, чтобы эту ненависть вызвать?

И Ра внутренне поёжилась от этих мыслей. Взглянув на Ван Джона, она подняла бокал.

– Давай просто отвлечёмся и отметим сегодняшний день! Самое сложное позади, мы…

Её прервал звонок в дверь.

– Кто это может быть?

Она вскочила с места и выбежала в коридор. Глазок загораживала бутылка соджу. И Ра распахнула дверь.

– Ки Хэ!

– Ты настолько бесстрашная, что даже не спрашиваешь, кто за дверью? – Гость с притворной укоризной покачал головой.

– Вряд ли грабитель возьмёт с собой соджу на дело.

– И то верно.

И Ра рада была видеть Ки Хэ. С его приходом застывшая атмосфера неловкости сдулась, и комната наполнилась энергией и движением.

– О-о, вино. Что отмечаем?

– Четверг!

– Вот это я понимаю.

Ки Хэ подошёл к Ван Джону, поставил бутылку соджу на стол и внезапно обнял друга. И Ра не смогла сдержать смешок, глядя на недоумевающее лицо мужа.

– Ну что? – Лицо Ки Хэ светилось от азарта. – Сказать вам приятную новость?

– Не тяни резину. – И Ра ткнула его в руку и села на место. – Что там у тебя?

Ки Хэ подвинул третий стул к столу, сел и только потом ответил:

– Тебе дали разрешение!

– Ты шутишь?

– Но почему так быстро? – Ван Джон выглядел ошеломлённым.

– Это всё автоматика. Делов-то! Нажать пару кнопок – и компьютер выдаст результат.

У И Ра гора свалилась с плеч. Она подошла к мужу и поцеловала его в щёку.

– Поздравляю!

Чон Ки Хэ имел непосредственное отношение к делам, происходящим в Министерстве по национальным вопросам. После выпускного в университете он подал заявку на вакансию, получив место даже без собеседования. А спустя полгода дослужился до должности ведущего программиста отдела информационной безопасности. Неудивительно, что Ки Хэ узнал о решении комиссии раньше Ван Джона.

– Мои поздравления, друг! – Ки Хэ внезапно стал серьёзным, удивив этим И Ра. – Осталось последнее испытание: проверка на совместимость. Но здесь переживать не о чем. Самое сложное ведь позади.

Между мужчинами вдруг произошло нечто странное. Они обменялись взглядами, которые говорили: «Я знаю, в чём проблема».

И Ра снова стала лишней. Так бывало всякий раз, как она вспоминала: Ван Джон и Ки Хэ друзья с детства. Живя вместе в Конджу, они знали друг о друге то, что И Ра было недоступно.

– Спасибо за то, что сказал. – Ван Джон расслабился.

– Пустяки, – отмахнулся Ки Хэ. – Лучше скажите, угостите ли вы друга за хорошие новости?

И Ра улыбнулась, прогоняя тоску, и налила Ки Хэ вина.

«Сегодня я буду праздновать, а об остальном подумаю потом».


## Глава 4. Шрамы

Когда отец ударил меня впервые, мне было шесть лет. До этого он всё время проводил в разъездах, мечтая заработать побольше денег, и помнил я его только по кратким фрагментам его приездов: вот он появляется в дверях, скользит по мне безразличным взглядом и уходит в комнату, где проводит почти все свои выходные за соджу и телевизором.

В тот день он по-настоящему меня увидел, и, как оказалось, тем хуже для меня. От удара я сжался в испуге, решил, что сейчас услышу крик или увижу подол маминого платья на полу возле меня, когда она поспешит его утихомирить. Но мама только стояла в дверях моей комнаты и сжимала кухонное полотенце в руках.

На следующий день, когда я проснулся, события прошлого вечера показались мне кошмарным сном. Глупости. Детские фантазии.

Во второй раз иллюзии были разбиты. Я понял, что это уже не прекратится.

Давно мне не приходилось испытывать тех чувств. И если в детстве мне действительно хотелось, чтобы все прошедшие дни и события были лишь сном, сейчас я умолял, чтобы время остановилось и то, что я с трудом осознал, не менялось: я могу стать отцом!

Я собирался на работу, когда на телефон пришло оповещение. Руки тряслись, пока я читал его, и прерывисто выдохнул, увидев заветные слова: «Вы прошли проверку, поздравляем!»

Следом пришло ещё одно сообщение – нас приглашали пройти обследование на генетическую совместимость. А они зря времени не теряют.

Я расслабился, замедлился. Приятно быть самому себе хозяином и решать, откроется магазин или нет. К тому же сейчас у меня было ещё одно преимущество – в день проверки давали официальный выходной.

Я подошёл к И Ра и поцеловал её в щёку. Как и ожидалось, она не проснулась.

– И Ра, проснись.

Только спустя десять минут и несколько попыток растолкать её она открыла глаза.

– М-м? – единственное, на что её хватило.

– Нам пришло сообщение. Ки Хэ был прав. – Я не мог сдержать предвкушения. – На десять назначено обследование.

Она потянулась и сонным голосом спросила:

– Сколько сейчас?

– Восемь.

– Спасибо, что разбудил заранее.

***

Мы вновь стояли перед Клиникой Каджо, но теперь вместе, держась за руки, и погода нам благоволила. Солнце бликами отскакивало от серёжек И Ра. Она улыбалась.

– Идём?

На этот раз нам предстояло пройти на четвёртый этаж, где располагалась генетическая лаборатория.

Поднявшись на лифте, мы попали в просторное фойе с залом ожидания и регистрационной стойкой. На белых пластиковых стульях сидели три пары. Они быстро взглянули на нас и вернулись к своим делам. Направо и налево вели коридоры с рядами дверей. Я разглядел несколько табличек, но прочитать названия не удалось. Когда женщина за стойкой закончила разговор с одной из пар, И Ра потащила меня на регистрацию.

– Здравствуйте! Нам пришло сообщение. На десять назначено обследование.

Пока они разговаривали, я пытался привести мысли в порядок. Вот сейчас передо мной открылась дверь, в которую я так рвался попасть. Тогда почему всё кажется неправильным? Откуда внутри этот барьер?

Из размышлений меня вывел вопрос И Ра:

– Ты готов? Тебе туда. – Она указала на левое крыло и отдала мне документы.

Я кивнул и напоследок сжал её руку, а она одарила меня взглядом, в котором смешались поддержка и испуг.

Мы разошлись в разные стороны. На папке, которую дала мне И Ра, был указан номер кабинета. Я постучался и вошёл в указанную дверь.

В кабинете меня ждал врач. Он сидел в чёрном крутящемся кресле и поднялся с моим появлением. Я бросил нервный взгляд на шторку в правой части комнаты, и, верно подметив моё состояние, доктор мягко произнёс:

– Добро пожаловать, господин Сон. Я доктор Ким. Присаживайтесь. – Он указал на стул напротив себя.

– Для начала мы поговорим о заболеваниях, которые вы перенесли в детстве, а также о вашем состоянии сейчас. Затем перейдём к осмотру.

Он задал несколько стандартных вопросов о хронических заболеваниях и моём детстве: часто ли посещал доктора, были ли госпитализации, аллергии… Я как мог честно отвечал на его вопросы, однако всё это походило на гадание на кофейной гуще.

Я плохо помнил детство, особенно болезни, и мне приходилось выдумать по большей части, чтобы не смущать доктора постоянными «не знаю». Это выбивалось бы из общей картины, учитывая мои вчерашние ответы. Как так? Отношения с родителями тёплые, а воспоминаний о детстве – ноль. Непорядок.

Когда опрос был окончен, я на секунду расслабился, ведь дальше – проще. Нечего выдумывать не надо – анализы сами всё за себя скажут. Да, я отвлёкся, вплоть до слов доктора:

– Разденьтесь до нижнего белья за этой ширмой, мне нужно вас осмотреть.

– Для чего?

Судя по его лицу, я задал вопрос агрессивнее, чем планировал.

– Мне нужно оценить текущее положение дел. Если в результате генетических экспертиз вам дадут разрешение и вы будете планировать ребёнка, то должны быть здоровы. Представьте, что проходите медкомиссию для работы, – сказал он расслабленно.

За ширмой я прикрыл глаза и выдохнул так тихо, чтобы доктор меня не услышал. Рубашку снять никак не удавалось: ладони потели и дрожали, пуговицы выскакивали из пальцев. Я оттягивал момент, чтобы придумать оправдание. Здесь я упал с велосипеда в семь лет. Защищал девочку от хулиганов в старшей школе. Попал в аварию? Слишком рискованно. Такие дела уж наверняка регистрируются в базе.

В общем, я мог объяснить наличие почти всех шрамов, кроме одного. На левом плече темнел след от утюга – слишком ровные края, почти узнаваемая форма. Мне повезло, что утюг не был горячим, а то видок был бы ещё тот.

Я потёр лоб. Вчерашний день теперь не выглядел таким уж сложным – всего лишь пройденный этап. Сейчас дело обстояло куда сложнее.

Я снова взглянул в своё отражение: я так привык к своему телу, что перестал замечать метки, оставленные напоминать мне, кем я являюсь. Перед тем как впервые показать их И Ра, я подготовился, наплёл с три короба о неуклюжести и неблагополучном районе, в котором жил. Она сделала вид, что поверила, и мне этого хватило.

Сейчас же ситуация обстояла иначе. Если мне не удастся убедить врача – разрешения не видать. Теперь мои попытки отогнать от себя мысли об осмотре явственно говорили о моей глупости. Я ведь знал, что этого не избежать, почему же не подготовился заранее?

– Вы готовы?

– Да. – Я сжал кулаки.

Ширма отодвинулась с громким лязгом, и доктор подошёл ближе. Создавалось впечатление, что его задачей было изучить каждый сантиметр моего тела. Мне стало не по себе. Дойдя до того самого шрама, он замер.

– Знаю, выглядит не очень. – Я был сама невозмутимость. – В юности увлекался скейтбордом.

Я не стал вдаваться в подробности – пусть додумывает сам. Врач кивнул и продолжил осмотр. Когда он закончил и вышел, задвинув ширму, я поспешил одеться. Я уж было решил, что на сегодня унижения окончены, но понял, что глубоко ошибся, когда доктор протянул мне баночку и невозмутимо произнёс:

– Вам нужно пройти в соседний кабинет и собрать биоматериал.

– В смысле…

– Да, вы правильно поняли. Нам нужно оценить активность сперматозоидов.

Да уж, главное унижение ещё впереди.

Я вышел из кабинета. В конце коридора, рядом с фойе, на входе сновали люди. Глядя на тех, кто входил в лифт, я мечтал оказаться с ними. Избегая соблазнов, вошёл в соседнюю дверь.

В комнате не было окон, лишь горел приглушённый свет. Я тут же запер дверь и опустился в мягкое кресло в углу. На столике рядом со мной лежали журналы. Я отвернулся от них и уставился в стену. Мне потребуется больше времени, чем я рассчитывал.

Минуты тянулись бесконечно, пока я решался сделать то, чего от меня ждали. Злость возникла из ниоткуда, переросла из раздражения где-то в затылке. Я встал и заметался в крошечной комнате. Воздуха не хватало. Мне хотелось сбежать.

Я злился на людей в этом здании, которые вставляли мне палки в колёса и изучали меня как лабораторную крысу, ненавидел себя за трусость и малодушие, которого во мне не должно было остаться после всего, через что пришлось пройти, обвинял обстоятельства, родителей и страну. Мне было больно.

Мельком глянув на журналы, я резко выключил свет. В кромешной темноте сделать то, что я должен был, было легче. Создавалась иллюзия, что если я себя не вижу, то ничего и не происходит, несмотря на то что все знали, что творится в этой комнате.

Я глубоко вдохнул и выдохнул, повторил так несколько раз, чтобы расслабить тело. И подумал об И Ра. Вспомнил наш первый раз. Страсть, которая кипела во мне, напугала до смерти. Что, если я не сдержусь, причиню ей боль и буду вечно сожалеть? Но она не из робких, она приняла всё, что я готов был ей дать, сделав меня правильным, целым и любимым.

Я откинул голову на подголовник и, думая об И Ра, занялся делом.

Когда со всем было покончено, я наскоро попрощался с доктором и вернулся в фойе. Жена уже ждала меня и была явно не в духе.

– Мне нужно посидеть.

Я неловко потоптался на месте. Во мне зрело непреодолимое желание поскорее отсюда сбежать, но, подавив вздох, я сел рядом.

– Ненавижу больницы! Ненавижу врачей! – Она всегда злилась как маленький ребёнок, практически топая ножкой. – Я понимаю, что всё это необходимо, обезопаситься и всё такое. Но я терпеть не могу эти осмотры на кресле, потрошат как индюшку.

Я укорил себя за слабость. В то время как я был один на один с собой, И Ра не оставляли в покое. Я взял её за руку и поцеловал в лоб. Она крепко сжала мою ладонь.

– Что теперь? Опять ждать?

И Ра – источник нетерпения. Но именно эта её черта сейчас давала мне сил. Потому что временами меня посещали мысли, что И Ра колеблется по поводу детей, не разделяет моего желания. Я сжал её руку.

– Доктор сказал, что результаты будут через две недели. – Увидев её изумление, я поспешил добавить: – Давай просто не обращать внимания на всё это? Будто ничего и не было. Иначе мы свихнёмся от ожидания.

Она прикусила губу и задумалась.

– Ты прав. А теперь давай уйдём отсюда и что-нибудь выпьем!


## Глава 5. Ответ

– У вас есть что-то лёгкое? У меня трудная работа, вечером хочется расслабиться, а не напрягать мозги.

«Было бы что напрягать», – подумала И Ра, постукивая ногтями по подоконнику.

– Я думаю, вам подойдёт книга Дженни Колган «Маленькая пекарня у моря». Легко читается, есть пара негативных моментов, но концовка хорошая.

– Да? – Женщина нагло флиртовала с Ван Джоном, и И Ра начала закипать. – А есть ещё что-то этой писательницы?

Ван Джон вышел из-за своего стола и прошёл к стеллажам. Достав две книги, показал покупательнице.

– Вот, стиль тот же и сюжет немного схож, но меняется локация.

– Отлично, тогда я возьму! Если понравится, приду ещё. – Женщина подошла к нему чуть ближе, чем следовало, и, кокетливо взглянув на него исподлобья, заправила прядь волос себе за ухо.

Такой наглости И Ра стерпеть уже не смогла. Она поднялась со стула и подошла к мужу.

– Дорогой, мы пообедаем сегодня?

Женщина обернулась и с изумлением уставилась на И Ра, будто только сейчас её заметила. Ван Джон в задумчивости почесал затылок.

– А который час?

И Ра усмехнулась. Бедный, наивный Ван Джон. Он даже ничего не понял… Зато женщина смутилась (к удовольствию И Ра) и, быстро оплатив покупки, сбежала.

– Время обеда. Я уже двадцать минут тут жду.

– Прости, в это время обычно наплыв.

– Ну да, пираний.

– Что?

И Ра отмахнулась:

– Не обращай внимания, я просто не в духе. – Она поправила браслет на запястье. – Знаю, я обещала делать вид, что терпение из меня так и хлещет, но мне уже тошно. Всё, о чём я думаю, это результаты. Они, что ли, специально решили нас помучить и потянуть с ответом?

– Но прошло только…

– Да знаю я! И всё же.

Она прошлась туда-сюда и остановилась у окна, спиной к Ван Джону. Нога в маленькой туфле нетерпеливо постукивала по полу.

– Что у тебя на уме?

И Ра обернулась и взглянула на Ван Джона. Иногда её жуть брала от того, как хорошо он её знал. Она улыбнулась в равной степени обольстительно и извиняюще и предложила:

– Поехали к моим родителям? Сменим обстановку.

Не то чтобы она не знала, что он ответит, но попробовать стоило.

Когда они только познакомились, И Ра сразу решила, что Ван Джон станет её мужем. Родители же смотрели на всё иначе. Угрюмый студент, бедный настолько, что приходится подрабатывать где попало, ещё и избегающий темы семьи. Для И Ра родительские опасения были пустым звуком, и в итоге вышло так, как она хотела. С трудом дождавшись выпускного, уступив просьбе Ван Джона сперва получить дипломы, они сыграли свадьбу. Со временем родители примирились с выбором дочери, а когда у Ван Джона появилось своё дело, окончательно оставили их в покое.

На следующий день они проснулись пораньше, чтобы добраться до дома родителей И Ра, пока город ещё спал. Устав от шума Сеула, господин и госпожа Пак решили сменить обстановку и, выйдя на пенсию, уехали в пригород, в тихое местечко, без вечно орущих соседей и гоняющих машин.

И Ра родилась, когда её родителям было уже за сорок, и стала для них подарком судьбы, которого они так долго ждали. Всю жизнь занимаясь карьерой, они не оставляли попыток завести детей, и когда мать И Ра уже отчаялась, её начало тошнить по утрам. Боясь спугнуть удачу, она обратилась к врачу и с того дня каждую ночь молилась, чтобы сохранить ребёнка.

И Ра родилась здоровой и крепкой, а под влиянием родительской любви превратилась в эгоистичного и капризного ребёнка. Если бы госпоже Пак не пришлось вновь заняться семейным делом, кто знает, в какого человека выросла бы И Ра. Но мать, думая о благополучии дочери, начала работу, оставив И Ра на попечение няни – женщины, которую выходки подопечной не выводили из равновесия. В итоге благодаря ей И Ра не выросла безнадёжной эгоисткой, а научилась думать о других.

Ранним субботним утром, сделав над собой героическое усилие, И Ра проснулась и не спеша собрала вещи. Спустя час они спустились к машине с сумками в руках готовые отправиться в путь.

– Сегодня вроде теплее, – заметила она.

– Обещают солнце.

И Ра хлопнула в ладоши.

– Вот видишь, идеальное время для поездки. После обеда можем погулять в парке или сходить на пляж. Соскучилась по песку.

Ван Джон послушно кивнул и сел за руль. Чем дальше они уезжали от центра Сеула, тем меньше становились дома. Это была словно дорога в прошлое – к простому и тихому началу.

Только когда они выехали на трассу, где по обе стороны от асфальта тянулись поля, И Ра начала вздыхать и ёрзать на сидении. Когда несколько попыток обратить на себя внимание провалились, она искоса взглянула на мужа, гадая: притворяется ли он, зная, что тема, которую она поднимет, будет ему неприятна, или действительно настолько невнимателен к её сигналам.

– Я на днях с отцом разговаривала… – сдалась И Ра наконец.

– Да? И о чём?

«Ну-ну, строй из себя дурачка и дальше».

– Он опять завёл разговор про бизнес. Ну знаешь, это его желание оставить всё в семье… «Мы уже не молоды», «вы должны», и всё такое. Ну я ему, конечно, сказала, что я слишком неорганизованная и непунктуальная для всех этих дел, а ты не горишь желанием заниматься чем-то ещё, помимо магазина. А он начал настаивать, что канцелярские товары всё равно что книги…

– Это не так.

И Ра подпрыгнула на месте, будто удивилась, что рядом кто-то есть, но её поразил не ответ Ван Джона (его мнение о предложении отца она уже знала), а тон, которым он ей это сказал.

– Я знаю, поэтому и предупредила, чтобы он не наседал.

На самом деле, И Ра внутренне ликовала, слыша ответ мужа. Она боялась, что спустя время, уже имея свой бизнес, он решит, что это то, чем он хотел бы заниматься, и согласится на предложение отца в один из их приездов. Поэтому просто не могла не прощупать почву заранее.

Она помнила, сколько отнимал бизнес. Родителей почти никогда не было дома. Они вообще мало участвовали в её жизни, а когда удавалось выкроить время, всегда смущались и винили себя в том, что не уделяют ей достаточно внимания.

Поначалу И Ра яростно цеплялась за них. В ход шло всё: истерики, угрозы, манипуляции… Но ничего не вышло. И она сдалась. Пока не встретила Ван Джона. Его уж она точно отпустить не могла.

Посмотрев на мужа снова, И Ра заметила, что он уже не был так скован. Конечно, это же Ван Джон – мастер самоконтроля. Они даже не ссорились никогда по-настоящему. Их ссоры больше напоминали теннисный матч со стеной: одна сторона выплёскивала накопившуюся злость и усталость, другая молча принимала и ждала затишья. Конечно, принимающим всегда был Ван Джон, он просто не был способен злиться.

Им оставалось ехать около двадцати минут, когда внезапно пошёл снег. Лёгкий и неспешный, он ложился на землю и тут же таял, пряча свои следы.

– Зима не хочет сдаваться, – сказал Ван Джон.

От нежности его голоса у И Ра потеплело на сердце.

Её родители стояли на подъездной дорожке в нетерпеливом ожидании с неизменным выражением жизнерадостности на лицах.

– Они будто президента встречают, – фыркнула И Ра и вылезла из машины.

Когда с приветствиями было покончено, они вошли в дом. И Ра нравилось это место: в самый раз для побега. Дом стоял последним на широкой улице с точно такими же роскошными, даже слишком вычурными, домами. Задний двор соединялся с лесом, отчего создавалось впечатление, что ты – часть природы.

– Как дела? Как доехали? Проголодались, наверное? – засыпал их вопросами отец И Ра.

– Пап, мы ехали всего полтора часа.

– Спасибо, господин Пак. Нам ничего не нужно.

И Ра метнула в мужа раздражённый взгляд. Ван Джон всегда играл роль хорошего копа, отчего И Ра на его фоне выглядела капризным младенцем.

Она обняла родителей, ответила, что у неё всё в порядке, и отправилась наверх. Даже недолгие поездки в машине в качестве пассажира сводили её с ума. Каждый шаг по лестнице будто сопровождался ударом молота по голове, но как только она переступила порог выделенной им комнаты, уловила любимый запах эфирных масел. Мандарин с нотками корицы. Однако сейчас аромат не принёс удовлетворения – запах был слишком густой и сладкий. И Ра раздражённо прошла к окну и распахнула его, прохладный воздух приятно дунул в лицо.

– Ты как? – незаметно войдя за ней, спросил Ван Джон, бесшумно ступая по ковру.

– Не знаю. А ты?

– Нормально.

«Можно подумать, ты сказал бы, если бы было плохо», – подумала она.

– Я посплю немного, голова болит.

– Хорошо. – Он уже собрался уходить, когда И Ра окликнула его и всучила баночку с маслом. – Забери это отсюда.

Когда И Ра открыла глаза, в комнате стояла темнота. Она потянулась и взглянула на часы.

– Да ладно.

Время близилось к ужину, а она всё ещё была в постели. С трудом поднявшись, девушка прошла к туалетному столику. Из зеркала на неё смотрела такая молодая, но уже такая уставшая женщина. Что-то в глазах отражения испугало её. Должно быть, слабый намёк на обречённость.

И Ра встряхнула головой и начала приводить себя в порядок. Она никому, даже самым близким людям, не позволяла видеть себя несобранной и сломленной. И Ра нанесла лёгкий макияж, уделив особое внимание зоне под глазами. Затем посмотрела на себя напоследок и, подмигнув, быстро покинула комнату.

Родители ждали её на кухне.

– Выспалась, дочка?

– Почему меня никто не разбудил?

Мама, помешивая еду в кастрюльке, усмехнулась:

– Ван Джон заходил к тебе пару раз, но ты слишком крепко спала.

– Где он, кстати?

– Пошёл прогуляться.

И Ра нахмурилась. Они договорились не обсуждать больше проверку, анализы и долгое ожидание, но, как и И Ра, он наверняка думал об этом, когда оставался наедине с собой. В такие моменты у И Ра создавалось впечатление, что муж её предаёт.

– А вот и он.

И Ра взглянула в сторону раздвижных дверей в столовой и увидела мужа. Он разулся, подошёл к ней и взял за руку.

– Тебе лучше?

– Намного.

Скоро они сели за стол, и какое-то время И Ра наслаждалась ужином, беспечным разговором и присутствием близких, вплоть до одного вопроса.

– Дети, вы же знаете, мы не настаиваем… – Мама искоса посмотрела на И Ра. – Но мы уже не молоды и очень хотели бы увидеть внуков, – смущённо закончила она.

– Мам, угомонись.

– Твоя мама ничего такого не имела в виду. Ты для нас стала подарком, и мы хотим того же для вас.

И Ра взглянула на Ван Джона. Он сидел, опустив голову, и молчал. Неизвестно по какой причине, но И Ра восприняла это на свой счёт, будто проблема в ней (больна, не хочет, не может). Она прерывисто вздохнула и сказала:

– Если бы всё было так просто…

– Да уж… – Отец неодобрительно покачал головой. – Вечно забываю об этих проверках. Раньше люди не занимались такой дурью.

– В любом случае, – оборвала его И Ра, – дела обстоят именно так. Пока мы ждём результатов анализов.

И тут Ван Джон снизошёл до того, чтобы посмотреть на неё. И Ра поверить не могла: муж глядел на неё нахмурившись и поджав губы, словно приказывал ей заткнуться.

– Что? Есть что сказать? – разозлилась она.

– Я не…

– Что, считаешь меня виноватой? Или мне игнорировать вопросы? Ты сам видел, что я пыталась их остановить, пока ты молчал!

Ван Джон извиняюще посмотрел на её родителей и дотронулся до ладони И Ра. Она выдернула руку.

– Знаешь что? Хватит уже. Хотите узнать, как обстоят дела? Вот ваш зять, пусть он сам и отвечает на ваши вопросы как сочтёт нужным.

И Ра вскочила, подошла к дверям и, схватив первое попавшееся пальто, вышла на улицу. Опомнилась она только тогда, когда вышла к искусственному пляжу у озера. Долгая ходьба лишила её злости и сил. Засунув руку в карман, И Ра облегчённо вздохнула, осознав, что надела своё пальто, и достала телефон.

Господи, благослови технологии!

Даже в такой глуши, вдали от шума города, ловила сеть. И Ра проверила почту. Ничего. Руки так и чесались позвонить, настойчивый голос в голове повторял, что про них забыли, перепутали образцы или нашли ужасное генетическое заболевание и решают, что с ними делать.

«Расслабься, И Ра! Суббота, вечер. Вряд ли они сидят там и ждут твоего звонка».

Был и другой вариант. Она набрала номер. Гудки длились раздражающе долго. И Ра отвлеклась и подошла слишком близко к воде, намочив кроссовки.

– Чёрт!

– И тебе привет, – раздалось на той стороне телефона.

– Ки Хэ! Ты просто обязан меня спасти!

Друг усмехнулся:

– Что, вечер с родителями проходит не так уж весело?

На заднем плане И Ра слышала какой-то шум, завывание и скрип, голос Ки Хэ казался шёпотом на фоне этой какофонии.

– Ты где?

– Подожди минутку, я спущусь вниз.

Послышались какая-то возня, стук и тяжёлое дыхание. Наконец всё затихло.

– Я весь внимание.

– Я так понимаю – ты на яхте.

– Ну-у, – протянул Ки Хэ. – Я, в отличие от некоторых, на выходных предпочитаю отдыхать от людей.

И Ра нахмурилась:

– Помнится мне, ты проводил прошлые выходные в нашей компании. Мы, по-твоему, не люди?

– Вы – другое дело.

– Сочту за комплимент.

Ки Хэ посмеялся и вернулся к причине звонка:

– Так в чём дело?

И Ра помялась. Она не знала, как сформулировать то, что сумбуром крутилось в её голове. Обычно у неё не возникало проблем в выражении мыслей: она просто говорила то, что первое приходило в голову. Но сейчас ситуация была щекотливой, потому что затрагивала по крайней мере ещё одного человека. И она на самом деле не знала, как муж отнесётся, если узнает, что И Ра обратилась к Ки Хэ за помощью.

– В общем, проблема в том, что я с ума схожу от неизвестности. И я подумала, что ты мог бы помочь, как в прошлый раз, и узнать, дадут нам разрешение или нет, в конце концов!

– Я бы, конечно, мог порыскать в базе, но боюсь, что результатов ещё нет. Сколько прошло дней? Пять? Шесть? Подожди ещё парочку.

И Ра прикусила подушечку большого пальца. Дурацкая привычка из детства помогала ей справляться со злостью или с бранными словами, готовыми сорваться с языка.

– Я тебя поняла. Хорошо. Спасибо, что не сбросил звонок.

– Всегда на связи!

И Ра положила трубку и нехотя повернула назад. Она шла, кроссовками разбрасывая песок, сопротивлялась силе пляжа. Ноги увязали, и под конец пути, когда она ступила на лесную тропинку, её икры свело от нагрузки. Среди редко посаженных деревьев угадывался силуэт дома, освещённый огнями. Именно такую картину И Ра всегда представляла, думая о будущем с Ван Джоном. Но в её фантазиях она была совершенно в другом состоянии.

Быстро преодолев остаток пути, девушка прошла в дом, молча собрала вещи и вернулась в машину. Уже через минуту Ван Джон вышел к ней и, попрощавшись с её родителями, сел за руль. Они не выглядели удивлёнными или обиженными – настолько привыкли к выходкам дочери.

За всю дорогу И Ра не проронила ни слова. Она ругалась, обижалась и презирала про себя. Лишь один раз она взглянула на Ван Джона и подивилась выражению умиротворения на его лице, которое так её раздражало. Разве не ему больше это надо, почему же он ведёт себя как истукан? Она выскочила из машины едва Ван Джон припарковался. Всё в ней бурлило в предвкушении ссоры. Как всегда, односторонней. И Ра чертыхнулась.

– Так и не скажешь ничего? – выпалила она стоило им переступить порог квартиры.

– Я мог бы сказать, что ты некрасиво поступила с родителями.

– Ты будешь учить меня манерам?

– К чему этот разговор, И Ра? – вздохнул Ван Джон. – Ты же явно хочешь что-то сказать.

– Ты такой проницательный! – съязвила И Ра. – Даже наш сосед через стену заметил бы, что я хочу что-то сказать!

Ван Джон смотрел на И Ра, и в его взгляде не было презрения или злости, только бесконечная печаль. И Ра разозлилась ещё сильнее, оттого, что он укорял её за эгоистичное поведение.

– Я понимаю, что ты нетерпелива. Но тебе не кажется, что это уже слишком?

– Нет! Вот именно, что нет! Я, наоборот, удивляюсь твоему хладнокровию. Ведь это ты изначально заводил разговоры о семье, о том, как хотел бы в будущем иметь детей. А как только ввели проверку, стал саботировать её любыми способами.

Вот тут она попала в цель, затронув скрытую рану. Ван Джон подошёл к окну и отвернулся.

– Это просто…

– Мне не нужно знать почему. – Когда хотела, И Ра могла быть великодушной. – Мне просто нужно знать, что ты со мной и разделяешь мои чувства. Что мы не по отдельности.

Ван Джон развернулся и подошёл к ней. Поцеловал крепко и долго. Когда он отстранился, И Ра внимательно посмотрела на него, не обращая внимания на то, как покалывает губы и затылок там, где его рука крепко прижимала её к себе.

Она больше не стала говорить. Просто ответила на поцелуй с той же яростью.

Когда позже они лежали в постели, прижавшись друг к другу, И Ра в голову пришла нелепая мысль, что только в моменты их близости Ван Джон показывал нечто похожее на гнев.

Она уже почти засыпала, когда на телефон пришло сообщение.

– М-м, что там?

Ван Джон отодвинулся, лишив её своего тепла, и потянулся за телефоном. И Ра резко распахнула глаза, услышав:

– Не может быть! Проверь свой телефон.

Она схватила телефон с тумбочки и стала жадно вчитываться в строчки сообщения.

– Мы прошли! Прошли!

Глядя сейчас на Ван Джона, И Ра с потаённой грустью осознала, что никогда не видела его таким счастливым.


## Глава 6. Соглашение

На следующий день мы снова пришли в Клинику Каджо, как я рассчитывал – в последний раз, чтобы узнать, что ждёт нас дальше.

Я не спал большую часть ночи. Был взбудоражен до предела, настолько, что с трудом удалось сомкнуть глаза хоть на несколько минут.

Пройдя к стойке ресепшена, мы получили инструкции и, найдя нужный кабинет, вошли. За столом сидела молодая женщина примерно одного с нами возраста, которая при нашем появлении поднялась и коротко поклонилась.

– Здравствуйте, меня зовут Пак Ю Джон. Рада видеть вас.

Когда мы представились и сели напротив, она вроде бы искренне сказала:

– Поздравляю вас с получением разрешения. Наша встреча будет недолгой. Я только расскажу вам о ваших привилегиях и обязанностях. Затем вы подпишете соглашение, и мы дадим вам специальные кольца, чтобы представители власти могли быть уверены: вас одобрили.

Я замер, а она широко улыбнулась. Жуткое сочетание. Я словно попал к доктору-психопату, который собирался ставить на мне опыты.

– Кольца? Соглашение? – в один голос воскликнули мы с И Ра.

– Да. Соглашение нужно для того, чтобы вы могли получить все бонусы, которые вам положены. Про кольца прописано в правилах. Теперь вы обязаны носить их постоянно.

Я поморщился и посмотрел на жену. В её взгляде, как и в моём, не было удовлетворения, только настороженность и раздражение. Мы по своей наивности решили, что стоит нам получить разрешение, и жизнь станет проще. Но нет. Оказывается, мы многое должны.

Я решил, что И Ра откажется, вскочит со стула и, обозвав нас придурками, сбежит отсюда. Но она только вздохнула и сказала:

– Давайте поскорее.

Я оказался в тумане, в вакууме без света и звука. Всё, что происходило в дальнейшем, было так далеко, тихо и непонятно, что никак меня не касалось. Монотонный голос госпожи Пак раздражал, затапливал с головой. Этому не было конца.

Когда пришло время подписывать соглашение, я взглянул на И Ра. Она резко оставила свои инициалы, чиркнув ручкой, и я последовал её примеру. Затем взял у госпожи Пак кольцо и надел его. Тонкий золотой ободок идеально подошёл по размеру. Гладкий и невесомый с виду, он пока ещё холодил кожу и давил тяжёлым грузом. Как скоро я привыкну к нему и перестану замечать?

Не дав нам опомниться, госпожа Пак ошарашила нас ещё одним заявлением:

– Теперь к вам будет приставлен человек. Попечитель. Он будет помогать вам, если вдруг возникнут вопросы.

Я посмотрел на госпожу Пак, не веря своим ушам, а И Ра сказала то, что я никак не ожидал от неё услышать:

– Понятно. До свидания.

Я не сразу пошёл за И Ра, только смотрел на её удаляющуюся спину, пытаясь разгадать причину столь отрешённого состояния жены. Пока во мне бурлили эмоции, она будто прекратила сопротивляться.

Наконец мы покинули здание и ещё какое-то время стояли на улице не разговаривая. Погода была многообещающей. Солнце светило по-летнему, и стояла такая жара, что нам даже не пришлось надевать пальто перед выходом из дома.

– Непонятное ощущение. – И Ра потеребила кольцо на пальце.

Затем она рассеянно произнесла, не сводя взгляда с золотого ободка:

– И что теперь?

Я не знал, что сказать. Последний час я вообще мало что понимал или слышал. Настолько ушёл в себя, что не мог осознать, где нахожусь, а мысли о будущем стали ещё туманнее. Не дождавшись ответа, жена уставилась на меня и воскликнула:

– Да не смотри на меня так! Я имею в виду, куда мы теперь, домой?

Сегодня мы взяли машину. И Ра, заряженная энергией с самого утра, твёрдо заявила, что в такую жару не сможет провести в автобусе и пяти минут.

– Я хотел прогуляться. Доедешь домой сама?

Она поджала губы, кивнула и пошла к машине. Мне оставалось только надеяться, что она не протаранит кого-нибудь по дороге. В таком состоянии жена была готова на всё.

Я дождался, пока И Ра сядет в машину и с визгом шин уедет. Затем оглянулся по сторонам, чтобы наконец понять, где я и что со мной.

Прозвучит глупо, но после всего, что случилось сегодня, удовлетворение не пришло. Мне бы радоваться: сбылось то, чего я хотел больше всего. Но это как мечтать в детстве о горном велосипеде, а получить трёхколёсный. Вроде тоже велосипед, но дело в деталях. Хотя откуда мне знать? Я-то подарков в детстве не получал.

Реальность снова выдернула меня из фантазии и вернула на землю. В моих мечтах возможность иметь ребёнка делала меня свободным, расширяла границы. В действительности же было похоже, что меня загоняют в жёсткие рамки и я постоянно на виду. Наверное, в таком же положении оказываются и участники реалити-шоу.

Я как мог направлял взгляд в положительную сторону, во всё хорошее, но тёмная моя часть с издёвкой напоминала, кто я такой и какова моя судьба.

Я не заметил, как оказался перед воротами детского сада на улице Гочёк[6], что за три квартала от Клиники Каджо. Район Куро был мне незнаком. Не гляди я на карту, наверняка заблудился бы и не знал, как выбраться. Но это была меньшая из моих проблем на данный момент. Я хотел потеряться.

Я смотрел на детей за воротами сада. Их непосредственность и беззаботность пугали меня. Как они выживут в этом мире? Но в то же время, глядя на них, я успокаивался. Если они могли смеяться, то я уж точно со всем справлюсь.

Воспитатель, приглядывающий за детьми, увидев меня, насторожился и уже собирался направиться в мою сторону, но я поспешил убраться оттуда. Резко развернулся и тут же врезался в мужчину, говорящего по телефону. Он еле удержал смартфон в руках. Глядя ему в лицо, я поспешил сказать:

– Простите, пожалуйста, я не хотел.

Он лишь покачал головой, проворчал что-то в трубку и поспешил по своим делам. Через секунду я уже забыл, как он выглядел, но чётко помнил золотой ободок кольца на его пальце. Я взглянул на свои ладони, солнечный блик от кольца больно ударил по глазам.

Частично, ещё до подписания соглашения, я знал о правилах, которые мы должны будем соблюдать. Ки Хэ рассказывал мне понемногу. Одно из ограничений, которое накладывалось на нас, – запрет на измены. Звучит неплохо, я был с этим даже согласен, но если учесть, как проверяют людей, становилось жутко.

По словам Ки Хэ, к замужним женщинам и женатым мужчинам подсылали специальных людей, которые «проверяли их на прочность». Если человек прокалывался, ему полагался штраф. Если инцидент повторялся, его лишали возможности иметь ребёнка. Всё это прописывалось в договоре, который мы обязались исполнять. От одной мысли о такого рода проверках меня бросало в дрожь.

Чем больше я думал обо всём этом – соглашении, сегодняшней встрече и о том, что меня ждёт, – тем больше вспоминал обрывки самого первого интервью: «…главное для нас знать, что ваши отношения с родителями были тёплыми». Где же вы были со своими проверками двадцать пять лет назад, когда я родился в аду?

Я повернул обратно и уже прошёл несколько кварталов, когда мой телефон зазвонил. Увидев имя на экране, я передумал сбрасывать.

– Привет.

– Звучит многообещающе. Я уж решил было тебя поздравить, но судя по голосу…

– Нет-нет. Нас одобрили, но…

– Подожди минутку. – В трубке послышались возня и звон кухонных приборов. – Так что случилось?

Ки Хэ был моим верным другом на протяжении многих лет. Мы вместе жили и учились в Конджу, и также вместе решили сбежать оттуда, закончив школу. Нас никто не держал, никто не просил вернуться. Но как бы мы ни были близки, нам оставалось только гадать, отчего каждый из нас спасался.

Я знал, что он богат, он знал, что я беден, но почти каждый вечер мы проводили в компьютерном клубе, единственном в то время в нашем городе. Приходя туда после того, как стемнеет, я знал, что встречу Ки Хэ, и в какой-то момент понял, что радуюсь этим случайным встречам.

Мы дружили больше пятнадцати лет, но рассказать ему обо всём, что со мной случилось, духу не хватало. А что он скрывал под маской беззаботности и вечного веселья? Я не мог дать точного ответа. Но, даже не зная всего друг о друге, мы умудрялись принимать то, что терзало каждого из нас, не говоря при этом ни слова.

– Ну… Я вроде и рад, но столько всяких «но»…

– Ты про ограничения?

– Да. И вообще. Только сейчас осознал, что смогу стать отцом.

– Ты боишься. – Ки Хэ попал в точку. – Но это нормально. Один мой приятель сказал, что это как в триллерах, где стены сжимаются и у тебя начинается клаустрофобия.

Я поёжился от того, как точно Ки Хэ описал моё состояние.

– Но с появлением ребёнка всё отходит на второй план.

– Предлагаешь смотреть на всё с позитивной стороны?

Ки Хэ рассмеялся:

– Ты меня опередил. Вы же не будете отмечать без меня?

Облегчение пришло, стоило только произнести вслух то, что я спрятал глубоко в душе. Половина моих страхов теперь казались мне не такими значительными, и я поспешил домой – спасать И Ра от самой себя.


## Глава 7. Радость, омрачённая болью

Чтобы приготовить бисквит, нужно многое учесть. Отмерить ингредиенты, не переусердствовать со взбиванием и следить за временем.

Я любил готовить, особенно если приходилось запачкать руки. Готовка была одним из способов расслабиться и восстановить нарушенное равновесие.

Мне пришлось научиться готовить сразу после поступления в университет. Мы с Ки Хэ снимали крошечную квартиру, от которой добирались до учёбы по часу. И поначалу, уставая от подработок и занятий, я ел что придётся.

Но в какой-то момент при виде лапши в коробке меня начало тошнить. В неделю у меня был один выходной, в который я обычно лежал и пытался замедлить ход времени, чтобы передохнуть перед тем, как обязанности снова меня закрутят. В один из таких дней я и решил что-то приготовить.