Ольга Кристалл
Город, который меняется каждую ночь

Глава 1. Архив, шёпот стен и первые руины

1. Кабинет памяти

Элиас Вейн не любил утренний свет. Он резал глаза, выхватывал из полумрака беспорядок на столах, заставлял щуриться от пыли, кружащей в воздухе. Но главное – он обнажал то, чего Элиас старался не замечать: архив начинал меняться.

Кабинет напоминал склад забытых миров. Полки сгибались под тяжестью:

карт‑перевёртышей – бумага, покрытая едва уловимыми линиями, которые перетекали, стоило отвести взгляд;

дневников в кожаных обложках, исписанных его почерком за тридцать четыре года наблюдений;

компасов‑хаосок – медных коробочек со стрелками, вращающимися в непредсказуемых ритмах;

стеклянных сфер с образцами воздуха из разных районов города (в одних – запах моря, в других – пепла).

Элиас провёл рукой по корешку самой старой тетради. На обложке выцветшими чернилами: «Первое изменение. Улица Ткачей исчезла. Появилась площадь с фонтаном. Дата: 12.05.1992». Он помнил тот день: ему было шесть, и он плакал, потому что не мог найти дорогу домой. Мать нашла его у фонтана, который накануне не существовал.

Сейчас страницы этой тетради дрожали, будто под напором ветра. Элиас открыл её – и замер. Запись о улице Ткачей исчезла. Вместо неё появилась новая: «Район Туманных Колодцев. Дома без окон. Вход через колодец на углу…».

– Невозможно, – прошептал он. – Я сам писал это.

2. Следы на руинах

Город просыпался под серым небом. Туман цеплялся за карнизы, превращая знакомые здания в призраков. Элиас шёл к восточной окраине – туда, где вчера ещё стояла фабрика по производству стекла, а сегодня виднелись руины с незнакомой кладкой.

На стене одного из обломков он заметил рисунок. Линии сплетались в узор, напоминающий карту. Элиас приблизился – и увидел её.

Лира сидела на груде камней, держа в руках угольный стержень. Её волосы, заплетённые в десятки тонких косичек, были перевязаны цветными нитями. Она не подняла глаз, когда он подошёл.

– Это не просто руины, – сказала она, не прерывая работы. – Это шрамы. Город оставляет их, когда перестраивается.

Элиас вгляделся. Под её рукой проступали очертания:

улицы, которых не было на его картах;

здания с арками, похожими на пасть хищника;

символы – круги с точками внутри, разбросанные по всей поверхности.

– Ты видишь это? – спросил он.– Вижу. И слышу. – Она приложила ладонь к стене. – Он дышит.

В этот момент Элиас уловил пульс. Глухой, ритмичный стук, идущий из‑под земли. Раньше он принимал его за шум водопроводов или далёкие поезда. Теперь понял: это биение города.

– Кто ты? – спросил он.– Никто. Просто рисую то, что вижу. – Лира наконец посмотрела на него. В её глазах отражался туман. – А ты? Ты ведь помнишь. Я чувствую.

3. Ночь первых руин

Когда солнце коснулось крыш, они разошлись. Элиас направился домой, но на полпути остановился. Улица изменилась.

Дома, стоявшие вчера под углом 45 градусов, теперь выстроились в прямую линию. Фонари, раньше украшенные коваными листьями, стали гладкими столбами. А в конце переулка, где раньше был тупик, появилась арка.

Он подошёл ближе. Арка вела в пространство, заполненное туманом. Из него доносились шаги – будто кто‑то ходил кругами, не находя выхода. Элиас протянул руку…

– Не трогай, – голос Лиры заставил его отпрянуть. – Это дверь в никуда. Пока.

Они стояли молча, наблюдая, как туман внутри арки сгущается, принимая формы: то силуэт человека, то очертания здания, то вихрь из листьев.

– Что это? – прошептал Элиас.– Будущее. Или прошлое. Или сон. Город пробует варианты. – Лира достала из кармана компас‑хаоску. Стрелка вращалась так быстро, что слилась в размытое пятно. – Сегодня будет сдвиг. Сильнее, чем раньше.