# Вишня

Ольга Самсонова

Убегая от войны с ребенком на руках, Дэма не подозревает, что самое сложное не остаться в живых, а построить заново свою жизнь. Ей предстоят непростые решения и череда неудач. А тайны грозят разрушить хрупкие надежды.

> Друзья! События рассказа происходят в наше время, в нашем мире, но в выдуманной стране

> с несуществующей религией. Чтобы мы могли сконцентрироваться на истории главных героев.


## 1


Меньше всего в мире Дэму интересовали политика, материнство и путешествия. Она жила в своей уютной квартирке, пусть и не в самом центре окружной столицы, но в нескольких часах езды от красивых проспектов, вечно нарядных магазинчиков, бесчисленных кафе и ресторанов. Округ Гарлия славился традиционной кухней, которую с каждым годом все дальше уводили от истоков в угоду туристам. Но Дэма не возражала, ведь становилось только вкуснее и разнообразнее. Она вообще была не против перемен. Пока не началась война. А сейчас многое бы отдала, лишь бы снова пройтись по центральной солнечной улице в жару, от бара до другого, переживая только, как бы не охмелеть слишком сильно, да не забыть где-нибудь увесистые сумки с покупками. Как до войны. Глупой, дурацкой войны.


Строго говоря, жаловаться не на что. Дэма осталась жива, работала всего шесть часов в день в швейной цеху, спала в тепле и ела пусть не досыта, но очень сносно. Их район бомбили редко, и глобальной ежеминутной угрозы жизни не было. Это везение. Но, знаете, порой все-таки хочется просто пройтись по магазинам, съесть, что выбрал и вернуться в свой дом, к семье.


Дом разбомбили буквально сразу же, как воздух пронзил протяжный вой первой сирены. Дэму спасли отходы. Они долго ссорились с сестрой, кто должен выкидывать мусор, совсем как в детстве. Отец от шума проснулся и отругал обеих. Пристыженная сестра поспешила задобрить его кофе, а Дэма отправилась до мусорного бака, прикидывая, не выкурить ли вожделенную сигаретку сейчас, или уж дождаться, пока родители уйдут на работу. Она успела отойти от подъезда достаточно далеко, чтобы не пострадать. Ни одну сигарету с тех пор выкурить не могла. Даже видеть их было невыносимо. Глупый мозг от чего-то особенно обозлился на сигареты.


Возвращаясь в то злополучное утро, Дэма нередко размышляла, что было бы в разы проще погибнуть быстро, сразу, вместе с семьей. Но у Богини, очевидно, были свои планы. Хотя едва ли милостивая великая Богиня-мать в курсе, что тут вообще творится. Богословы говорят: она уснула, сотворив мир. В целом, это многое объясняет, да.


Дэма разрешала себе злиться и на Богиню, и на политику, и на материнство, и на путешествия. Она не понимала, почему кто-то мечтает посветить такому жизнь, но не может. А она все это презирает, но вынуждена готовиться к длительному переезду в Эндерму с полугодовалым ребёнком на руках из-за того, что чувак, которого выбирали вождём и защитником, решил, что классная идея поссориться сразу с двумя соседними областями и начать вооруженный конфликт. Чтобы добиться независимости региона, представьте себе. Занятно, что жизнь Дэмы стала из-за этого ультра-зависимой. От всего разом. Почему это случилось, ей было все равно. Важнее, когда это закончится. И побеждал ответ: “никогда”.


Эндерма – город-мечта. Дэма слышала о нём с рождения, и во время учёбы каждый считал своим долгом грезить о переезде туда. Конечно, никому не удалось. Дэма свысока слушала глупые фантазии приятелей о лучшей жизни. Ей было хорошо и дома. Эндерма казалась скорее частью мифологии, чем реальным городом. Сердце Эндерматиса, лучшая столица на земле. Там, разумеется, было все самое-самое. Самая богатая история, самая красивая площадь, самая продуманная система парковки… а ещё там живёт Ким – самая большая любовь Дэмы. Какая ирония. Они расстались чуть больше года назад из-за невозможности быть вместе, разделенные тысячами километров дорог и строгой системой пропусков. Точнее непропусков. Даже тогда Дэма не мечтала об Эндерме. Лишь о Киме и его любви. И вот сегодня она отправляется в путь, молясь всем семи богиням и Великой Богине-матери, что не встретит его.


Конечно, шансы минимальные. Да и сколько прошло времени. Ким, наверняка, обзавелся статной красоткой с правильным образованием, правильными манерами и правильной родословной. Его круга, как мать Кима и планировала. Он занимается этой своей генетикой в Институте генетики и преуспевает. Как иначе. Наверняка, получает награды за генетическую генетику, а его генетически идеальная красотка хлопает в ладоши, кивает и целует его перед камерами. Или чем там еще занимаются жены, когда мужья получают награды. Нет, не жена. Дэма уверена, что Ким спешить с женитьбой не стал бы. Спутница жизни. Статус, которого она оказалась не достойна и без внезапного ребенка на руках.

## 2


План был в целом-то простой. Дэма с ребенком, ещё пятнадцать детей-сирот возраста до 5 лет и три сопровождающие женщины, имена которых она не запомнила, грузятся в видавший виды фургончик, или как там называются такие машины, которые напоминают хлебницы. С ними четверо вооружённых военных, включая Алтана. Это он, рискуя многим, включил их в этот список. Мирный коридор будет открыт шесть часов. На дорогу до ближайшей границы нужно от силы три. Кто ещё поедет в колонне, ей не известно. Что прячется в грузовиках, кто сидит в автобусах. Все равно. Меньше знаешь – проще жить, это Дэма давно уяснила. Любопытство – для тех, чей мозг не занят выживанием. Чем ты тупее, тем спрос с тебя меньше, это она тоже быстро усвоила.


Потом их ждет таможенный контроль, оформление документов и ожидание специального самолёта около 12 часов. В мирной области. В мирном аэропорту. Прекрасно. Хоть 12 месяцев, без шуток. Потом перелёт около 5 часов и Эндерма. Наверняка, долгое распределение, станции временного пребывания, а то и палаточный лагерь. Зато без угроз для жизни, сирен и этого всего. С перспективами если не для неё, Дэмы, то хотя бы для ребенка. Алтан намекнул, что дети, к которым они присоединились, с особенностями здоровья. Значит, может повезти, и они попадут все вместе в какой-нибудь госпиталь. А там точно будет сухо, тепло и сыто.


Простейший план. Жаль, пошел черту под сраку.


Дэма бы покривила душой, сказав, что предчувствовала беду. Её проблемо-радар не затыкался уже год, с тех пор, как они поссорились с сестрой из-за сраного мусора. Она ощущала тревожность всегда, и этот день не был исключением. Уши уловили характерный свист, мозг моментально посчитал, что до столкновения со смертью им уже никуда не деться. Плохие предчувствия быстро оправдались. Как обычно.


Первым среагировал Алтан. Он был действительно хорошим человеком, солдатом и стал бы прекрасным отцом. Сгреб их с ребенком в охапку, вытолкнул на полном ходу, каким-то чудом утянул к обочине, в высокую траву и закрыл собой от оглушительного взрыва. Раньше Дэма думала, что оглушительный – такая идиотская устойчивая метафора. Но с тех пор, как первый взрыв унес прежнюю жизнь, уяснила, что это не фигура речи.


Ребенок явно был жив и явно истошно орал. Какая-то часть её мозга даже порадовалась, что ничерта не слышно. Алтан был явно. Неоспоримо. Совершенно. Мёртв. Точнее то красное месиво, что от него осталось. Дэма, конечно, исключительно из уважения к его памяти, попыталась проверить пульс и дыхание, но в целом знала, что могла бы этого не делать и не смотреть лишний раз на его изувеченные останки. Такая глупость – надеяться на что-то хорошее. Идиотская привычка из прошлой жизни.


Дэма решила, что у неё вывих плеча и перелом ноги как минимум в двух местах. Ребенок выглядел нормально, но кто не сомневается – слезами умывается, как говорила Аяма, её лучшая подруга. Мёртвая лучшая подруга. Удерживая вопящего младенца одной рукой, Дэма попыталась приподняться, чтобы хоть что-то разглядеть. Но зрение, вслед за слухом, решило отказать. Грохнувшись на раненую сторону, чтобы сберечь ребенка, Дэма отключилась. Прежде чем полностью потерять сознание, ей показалось, что она слышит взрывы и треск. Но не была уверена, это бомбы или собственные кости. Спасибо нашим дорогим политикам за мирные коридоры.

## 3


Знаете эти вот красивые кадры, когда Героиня открывает глаза в госпитале, вокруг неё стерильные палата, внимательные врачи в красивой форме и много аппаратов, жутко впечатляющих на вид. Тут был вообще не тот случай. Дэма, увязшая в чёрном небытие, сперва уловила дискомфорт в районе шеи. Все тело чувствовалось едва-едва, словно состояло из ваты и было приделано к ней кое-как, несколькими ниточками нервов. Но шея явно страдала от неясной колючей мерзости. Что-то знакомое и ненавистное с детства. Пришлось продрать глаза и через мутную гнойную пелену разглядеть бывше-белого цвета потолок с паутинами трещин. Пальцы шевелились, но руки нет. Левая с трудом оторвалась от поверхности и проделала путь до источника колючего дискомфорта – шерстяного одеяла. Фу. Кое-как Дэма стянула его на уровень замотанной в бинты груди так, что оно перестало бесить, и потихоньку принялась соображать. Кадры прошлого сами собой подгружались в голову, от чего та не болела, но тяжелела. Боли вообще на удивление не было. Нечто подобное Дэма ощущала, когда они с Аямой выхлебали полтора литра текилы. Тело будто и есть, но его проблемы абсолютно не касаются мутного мозга.


Аяма мертва. Алтан мёртв. Родители и сестра мертвы. Ребенок. Нет уж. Дурацкий младенец, принесший столько бед и горя, не имеет права умереть. Не после того, как убил Аяму. Не после жертвы Алтана. Полгода они только и делали все возможное, чтобы засранка жила.


“Не допусти, Богиня-мать, такой несправедливости! Забери меня, прямо сейчас, но ребенок пусть остаётся целым”


Глаза защипало слезами. Во рту пересохло до такой степени, что по потрескавшимся губам полоснуло будто чьим-то чужим, мертвым языком при попытке их облизнуть.


– ЭЭэй…


Слабый скрип растворился в какофонии звуков, которые постепенно стали долетать до сознания, словно все сильнее выкручивали регулятор громкости. Шевелиться Дэме было страшно. Она не врач, не отважная героиня, не супер-солдат. Она уставшая, чудом выжившая трусиха. Тупая трусиха.


– ЭЭэй…


Повторить вышло едва громче. Дэма чуть огляделась – её каталка стояла в каком-то закутке, у стены. Напротив ещё две, с очевидно сильно ранеными ребятами. Все белое, что на них виднелись, было щедро забрызгано ало-бурыми каплями. Даже треклятые колючие одеяла в крови. Соседи были, видимо, без сознания, с унылыми капельницами. У себя она никакого оборудования не разглядела.


– Эй…


Без надежды прошептала одними губами Дэма, прежде чем снова провалилась в темное ничто.

## 4


Оказывается, они засветились по всем мировым новостным каналам. И да, ребенок остался живым, целым и невредимым. Один, кстати, из злополучной «хлебницы». Если вы когда-нибудь вдруг хотели проснуться знаменитым – такой сценарий не выбирайте.


Дэма раз десять посмотрела самый популярный ролик, как их с ребенком отыскали на обочине. Рядом заблюренное пятно – изуродованое тело, видимо, Алтона. Она без сознания, в крови. Нога под жутким углом. Ребенок страшно всхлипывает, уткнувшись носом ей в шею, боится отпустить рукав окровавленной рубахи, держит его синюшными пальцами. Орать уже не может. Губы тоже синие. Страшно. Потом кадр, где Дэма без сознания. Здоровая рука уже отодвинула колючее одеяло. Голова перевязана бинтами, вокруг глаз кровавые синяки. Кто снимает женщин в таком состоянии – больной ублюдок. Потом они уже в палате с ребенком. Страшнейшая, жёлто-серая, похожая на массовку в «Бойтесь ходячих», скрипуче даёт первое интервью, а голос с миленькими колокольчиками переводит. Дэме сюжет попадался на разных языках, но вот этот вариант, с жизнерадостным женским голосом за кадром, получился самым нелепым.


Корреспондент с преувеличенно-сочувствующим видом спрашивает какую-то банальщину. Дэма вспоминает, как говорить и едва проскрипывает односложные ответы. В общем, весь мир узнал, что мирные коридоры опасны, что погибли дети, нуждающиеся во врачебной помощи, и что она, Дэма, буквально мать-героиня, которая выжила ради дочери. Точнее их спас отец-герой Алтон. Что ж, здесь они точно правы. Он несомненно лучший из всех, с кем она знакома. Был лучшим. Дэма радовалась, что для новостей они нашли его красивую официальную фотографию, и транслировали только её. Тщательно заблюрив то, во что его превратила сраная война.


Известность, надо сказать, им здорово помогла. С одной стороны, навязчивый нездоровый интерес. Пронырливые журналисты, которые все норовили отщипнуть хоть кусочек от популярной темы. А еще попытки медперсонала сделать фотографии исподтишка и докучливые зеваки. Но Дэма великодушно прощала их, понимая, что они не осознают, чем именно вдруг заинтересовались. Любопытство – удел счастливых мирных жителей. Зато, с другой стороны, им, как в лотерее, выпали лучшие условия: круглосуточный уход, еда, которую Дэма пожирала, будто голодала сто лет и пристальное внимание услужливых медсестёр. А еще сиделка для ребенка, пока Дэма не придет в себя. «Вот бы не приходить в себя подольше» – частенько всплывала в голове гнусная идея.


Поглощая картофельное пюре, паровые котлеты, фрукты из подарочных корзин и пышные булки с глазурью, Дэма всегда заканчивала трапезу блевотой. Медсестры ей предусмотрительно ставили судно, а врачи ломали голову, что влияет на этот феномен. Ее мозг тщательно исследовали, сотрясение было несильным, и случилось уже довольно давно. Конечно, Дэма знала ответ. Ей нельзя радоваться. Это стыдно. Особенно нельзя так радоваться сраным булкам и свежим фруктам. Все, кого она любила, большинство тех, кого знала – покойники. Дети убиты. А она жрет. Тварь.


С врачами таким не делилась. Но они, видимо, были не дураками, ведь прислали к ней пару психологов, одного за другим. Мужчина был, как Дэме показалось, слишком напыщенным. Молчал едва не часами, ждал, что типа она первой дерзнет прервать паузу. Идиот. Тишина – её любимая музыка. Ещё и ребенка рядом нет. «Подержи мое пиво, дядя, в этой игре мне равных нет».


Девушка, наоборот, все говорила и говорила масляным голоском. Красивая, как ведущая прогноза погоды. Жаль было её разочаровывать.


Дэма много спала, много ела. И много блевала, поэтому осунулась и все ещё оставалась слабой и, по своему убеждению, довольно страшной. Спросите, в чем новости? Она такой и была. Поправлюсь: хуже привычного.


Интерес от СМИ и зевак постепенно угас. Визитеров становилось все меньше, психологи, видимо, тоже махнули на нее рукой. Получив разрешение ходить, она регулярно стала ковылять до детского отделения, чтобы убедиться, что ребенок жив. Близко не подходила, на руках не держала, говорить не хотела. Объясняла, что сейчас упадет в обморок и ждала, чтобы кто-нибудь из добреньких медсестёр докатил её на инвалидной коляске до великолепной палаты. Девочка сытая, довольная, в безопасности и тепле. Здоровая, в добрых руках. Лучшего и желать нельзя.

## 5


Дэма боялась, что слишком долго прохлаждается в больнице. Уже сняли большую часть повязок и гипс. Она уже самостоятельно могла мыться и ходить в туалет. Ребенка уже оставляли с ней в палате на несколько часов подряд. Эндерма – город дорогой, а медицина здесь для избранных со страховкой. У неё нет ни документов, ни паспорта, ни знакомых. Больше всего, разумеется, помимо возвращения в Гарлию, Дэму пугало, что ей выставят счёт. И посадят в тюрьму, когда она не сможет его оплатить. И ладно бы просто тюрьма, но чертов ребенок. Вот что с ним станет?