# Пески начала времён

Надежда Храмушина

Верить или не верить древним пророчествам -каждый решает сам. Но ведь они сбываются! Даже самые ярые скептики не возразят, что железные птицы летают над нашими головами и всю Землю опутала железная паутина. А как вам такое – что Луна отделит от себя семена, чтобы засеять ими Землю? Для чего, спрашиваете вы? Хороший вопрос.

## Пролог

> 24 мая 1985 г.

После душного дня, на притихшие дома тихо опустилась вечерняя прохлада, подкралась незаметно на мягких лапках, как спасение. Ветер принёс с реки запах черёмух. Неровная шевелюра далёкого леса слилась с тёмным горизонтом. Стало тихо, пришло время кузнечиков и камышовок. На матовое небо кто-то щедрой рукой насыпал звёзды – не жалея насыпал, с избытком, чтобы потом мы не говорили, что не успели загадать желание. Выплыла Луна, королева ночи, полная, яркая, проследовала по своему пути медленно, не спеша, дав время налюбоваться на себя.

Хозяйка ласково похлопала рукой по крутому боку Марты, подхватила ведро с парным молоком, закинула его чистой марлей и поспешила домой. Марта, с чувством выполненного долга, вытянула пучок ароматной травы из тугой охапки, и стала лениво жевать его, хлопая хвостом себя по бокам, отгоняя надоедливых мух. За стенкой коровника что-то резко прошуршало, Марта тревожно повела ушами, перестав жевать, но раздалось короткое мяуканье, и паника отменилась. В курятнике раздался шум, хлопанье крыльев, короткое: «Хвок», которое переросло в многоголосое: «Ко-ко», но тоже быстро утихло, видать, расселись, наконец, эти неугомонные, по своим местам.

Хорошее это время – вечер, все дела сделаны, все разговоры закончены, планы на завтрашний день определены. В доме погасили свет, сразу погрузив в темноту не только двор, но и весь посёлок Рушево, но на короткое мгновение, так как Луна смахнула с себя рваные облака и щедро поделилась своим спокойным светом.

Если затихший двор и погрузился в омут темноты без остатка, расчерченный прямыми углами чёрных непроницаемых теней от построек, то на огороде, наоборот, было светло, как днём, только свет этот был не тёплый, а серебристо-неземной. Листья и травы стали седыми, будто подёрнутые кружевной изморозью. Высокая огуречная грядка казалась стремительным фрегатом с наполненными ветром парусами, летящая к тёмному загадочному острову яблонь и вишен. Чародейка Луна знала, какую краску разлить, чтобы никто никогда не спутал её свет с любым другим.

Глухая стена коровника, выходившая на огород, под лунным светом выглядела белоснежной, бархатистой, будто это окно, занавешенное дорогой тканью. Кот Василий, в просторечии – Васька, весь день дремавший на печке, затаился в траве под лавкой, чутко прислушиваясь к шорохам. Пока тихо. Ну, ничего, скоро вылезут из своих норок эти мелкие суетливые грызуны, а он уж тут их встретит! От этой сладкой мысли он даже когти выпустил, но тут же их убрал и прислушался. Он знает все их пути, и куда они первым делом побегут. Конечно, к Марте! Под стеной они уже давно вырыли себе небольшой коридорчик, вон он, темнеется! На этой дорожке он поймал уже не один десяток вкусных глупышей.

Раздался еле слышный шорох, и Василий плотнее прижался к земле, не отводя взгляда от норки. Но это не было шумом от маленьких лапок. Его внимание привлекло еле уловимое движение на стене коровника. Вся стена сдвинулась с места и с лёгким шуршанием поползла вниз, как свежие сливки по стенкам кастрюли, повинуясь земному притяжению. Васька насторожился. Это было похоже на движение крупного, но очень осторожного охотника, преследующего добычу. За стенкой Марта фыркнула и стена замерла. Но замерла не от страха, а чтобы не вспугнуть того, за кем охотилась. В воздухе разлилась необъяснимая тревога, нарушаемая только коротким шуршанием невидимого хищника. Нервы у Василия не выдержали, он махнул через дырку в заборе во двор, и там спрятался под крыльцом.

После того, как Василий бесславно сбежал со своего поста, звуки на некоторое время затихли, и только ветер шептался с листьями, и делал это очень тихо, чтобы не разбудить засыпающую природу. Но тот, кто сползал со стены, не спал. Он был осторожен. Он впервые очутился здесь, всё было ему незнакомо, чуждо, враждебно. Обилие шевелящихся вокруг него предметов раздражало. Он привык к бездонной пустоте и вечной незыблемости, а эта окружающая суета его напрягала.

То, что казалось белоснежной стеной, снова потекло вниз и, наконец, коснулось земли, ненадолго замерев. Лёгкое дрожание от нового ощущения утихло, движение продолжилось, тщательно оставаясь только в свете Луны, и стараясь не попасть в тень от травы и деревьев. Тот, кто впервые вступал на землю, не доверял тени, он чувствовал себя в безопасности только под светом Луны. Вернее, он и был светом Луны.

Он почувствовал, как его повело вбок, и сосредоточился, чтобы удержаться на месте. Почему воздух перемещается? Странное место. Он не может постоянно быть занятым только тем, чтобы не плыть туда, куда старается унести его непостоянный воздушный поток. Придётся начать адаптацию с того, что найти контейнер, которым можно управлять и не задумываться, что тебя потащит по такому неровному ландшафту. Рядом с ним раздался быстрый шорох, и он увидел, как мелкое теплокровное выскользнуло из укрытия и заторопилось в другое укрытие. Выбор не велик, придётся воспользоваться этим, хотя то теплокровное, которое находилось здесь совсем недавно, было бы предпочтительнее. В том чувствовалась уверенность, а этот…

Он сконцентрировался в одной точке, и тут же переместил её в теплокровное существо. Короткий укол чужеродной энергии словно подтолкнул его, и он почувствовал горячую волну, новые, ни с чем несравнимые ощущения, которым не смог подобрать определение. Он заново увидел мир, окружающий его, сделал первый неуверенный шаг, и почувствовав силу земного притяжения. Он повёл носом, втягивая свежесть ветра, и запрыгнул на доску, лежащую у гряды. Там он унюхал пряный аромат, долетавший от колышущихся трав. А что, неплохо!

Да, теперь ему будет проще передвигаться по земле, надо только привыкнуть к своему новому состоянию. То, что когда-то было прежним владельцем этого крохотного тела, даже не сопротивлялось, когда он занял его. Это ему понравилось, всё-таки ему не хотелось насилия, не хотелось с самого первого шага на Земле начинать вредить этим существам, живущим в таких некомфортных условиях. Он с сожалением подумал, как они неразумны, а их существование настолько скоротечно, что, только начав постигать мудрость жизни, они вдруг превращаются в труху.

Он с удовольствием пробежал между огромными листьями, склонёнными над землёй, и перестал беспокоиться, что они загораживают лунный свет. Теперь он готов проследовать к цели своей миссии, и она уже не кажется ему чем-то далёким и трудновыполнимым. Сориентировавшись по сторонам света, он мысленно проложил путь, прикинул расстояние и время, которое нужно потратить на него. Это займёт достаточно много времени, принимая в расчёт размеры существа, которое ему досталось, но это его не пугало – ему нравилось его новое состояние, и лишние часы, проведённые на Земле, ничуть не пугали его.

Он выскочил из-под лопуха, и в это самое время что-то огромное и тяжёлое накрыло его, непривычная боль сковала его со всех сторон. На короткое мгновение все его внутренности сжались от вселенского ужаса, и его тело выгнулось дугой. Это было новое ощущение, и оно его неприятно удивило. Он увидел над собой хищную морду с открытой пастью, прищуренные глаза, и понял, как он опрометчиво занял место не в той части пищевой цепочки. Ну что ж, сама судьба исправляет его промах, и, судя по огромному потоку энергии, которая потекла в него, эти изменения пойдут ему на пользу.

Он распрямился, с интересом глядя на мир, наполненный крошечными существами и примитивными строениями. Остатки ускользающего восприятия от прежнего владельца тела на короткое мгновение подарили ему неизведанное до сих пор чувство тоски, которое было ему настолько чуждо, что он снова пожалел обитателей этого мира. Разве можно идти вперёд, сожалея о прошлом?

И тут у него появилось желание взглянуть на чуждую ему жизнь. Но лишь для того, чтобы понять, насколько они далеки от реальности, создавая придуманный мир внутри настоящего, лишая себя, таким образом, доступа к структуре чистой энергии и ничем не ограниченной свободе.


## Глава 1. Невероятная находка

– Мам, у меня горло болит, можно я сегодня в школу не пойду?

Из маленькой комнаты вышел подросток со всклокоченными волосами и направился к столу, где уже завтракала его старшая сестра Юлька, которая хмыкнула, посмотрев на него. Мать, хлопотавшая у плиты, повернулась к нему, поставила на стол тарелку с гречневой кашей и, прищурясь, спросила:

– И давно?

– Вчера вечером ещё заболело, – подросток кашлянул пару раз и, сделав несчастным выражение своего лица, сел за стол.

– Это, случайно, не тогда, когда ты со своими товарищами до ночи возле мостков носился? Орали, как оглашенные, что аж на соседней улице вас было слышно? Ты, Николай, давай не придуривайся, меньше недели до каникул осталось, так что собирайся и дуй в школу. Наотдыхаешься ещё, всё лето впереди.

Коля пододвинул к себе стакан молока, сделал маленький глоток и снова демонстративно закашлялся.

– Мам, ну болит же! Температура поднимется! Кашлять буду на уроке, другим мешать, Ольга Петровна ругаться будет.

– Ладно, – мать положила ему на лоб ладонь, вздохнула, – лежи дома. Только смотри, – погрозила она пальцем, – если узнаю, что на улицу убежал, так и знай, скажу отцу, чтобы ремня всыпал!

Коля сделал ещё глоток и медленно пошёл к себе в комнату, стараясь не выдать радость от материнского вердикта.

– Я тебе молока согрею, чтоб тёплым выпил! – крикнула ему вослед мать.

– Мам, врёт он, – Юлька встала из-за стола, подхватила портфель и пошла к дверям. – Вчера до часу свет у него горел, гремел там своими значками и монетами, и ни разу даже не кашлянул!

– Не ври! – раздался возмущенный голос Коли. – Я спал, просто свет забыл выключить, а кашлял под одеялом, чтобы вас не разбудить!

– О, и голос прорезался, – засмеялась Юлька и вышла из дома.

– Кикимора болотная! – понеслось вслед ей.

– Ну-ка! Разговорился! – осадила его мать. – Раз так быстро выздоровел, собирайся в школу! Симулянт.

Коля выдавил из себя кашель, нырнув под одеяло. И то правда, лучше промолчать, а то мать живо передумает и придётся ему дуть в школу.

– Ведешь себя так, будто тебе не пятнадцать лет, а пять, – ворчливо добавила мать.

Он укрылся одеялом с головой, прислушиваясь к звукам на кухне. Мать заглянула к нему, поставила на тумбочку кружку с тёплым молоком и ушла на работу. Красота! Он моментально подскочил с кровати, побежал во двор, там взобрался на лавочку и проследил глазами, прячась за толстой веткой яблони, как она дошла до конца улицы и повернула к конторе.

День был солнечный, тёплый, сейчас бы удочки взять да на речку! Он потянулся, радостно представив, что уроки уже начались, все учатся, а он – нет.

В это время по воротам стукнули, и раздался голос его друга и одноклассника Саньки:

– Карп, это я, открывай!

Карпом Колю звали близкие друзья, так как фамилия его была Карпов. Коля побежал открывать ворота.

– Ты что, всё ещё не одет? – недовольно спросил Санька.

– Да мама только ушла, не успел. Слушай, Сань, если она поймёт, что меня целый день не было дома, они с отцом меня прибьют!

– Мы вернёмся с тобой ещё до обеда! Мне ведь тоже дома велели сидеть! Ты что сказал? Что температура у тебя?

– Нет, горло.

– И я тоже горло. Мы же договорились, что ты скажешь, что голова болит!

– И что?

– А то, что если твоя мамка пойдёт в магазин, а моя мамка ей там скажет, что у меня тоже горло болит, они сразу сообразят, что тут что-то не то!

– Не пойдёт! – успокаивающе отмахнулся Коля, – К маме в правление сегодня комиссия приедет, она целый день с ней по полям ездить будет, не до магазина ей!

– Ладно, иди, одевайся! Возьми воды с собой. Я не смог, так как через окно вылез, у меня бабка на кухне в засаде сидела, меня караулила.

Коля забежал в дом, выпил половину кружки молока, а остатки вылил в Васькину чашку, чтобы, не дай бог, если мать придёт раньше его, не подумала, что он тут не лечился. Натянул джинсы, футболку, взял отцовский рюкзак, проверил, что там у него, удовлетворённо хмыкнул, так как там лежал топорик и спички. Достал каравай хлеба, отрезал половину, нашёл пяток отварных яиц, во фляжку налил воды и, прикрыв дверь, вышел из дома.

Друзья поспешили по меже до соседнего огорода, перемахнули через забор, пробежав украдкой через длинные ряды картошки, и направились в лес.

– Может, зря сегодня пошли? – спросил Коля, переводя дух. – Надо было дождаться каникул и тогда спокойно искать.

– Не начинай! Забыл? Маринка тоже это видела! А вдруг они тоже пойдут искать, и вперёд нас найдут?

К Чёрному Урочищу, цели их пути, они направились не по лесной дороге, а напрямую через лес, чтобы сократить путь. Как потом оказалось, они не только его не сократили, но и сделали порядочный крюк, так как вышли к железной дороге не возле высоковольтной будки, а гораздо дальше, а это лишний километр.

– Надо было компас у отца взять! – посокрушался Коля.

– Что от него толку, если у нас карты нет?

– Да хоть прямо бы шли, а не кругами!

Они спустились в низовье, откуда начиналась вырубка, и пошли по полю, последнему участку их пути. Идти надо было по высокой и густой траве, и быстро в ней не разбежишься. Да ещё и репьёв нахватаешь! Перекусив прямо на ходу, они дошли до широкого и глубокого оврага, который рассекал всё Урочище – строго с юга на север, и длиной был больше километра. Глинистые неровные стены его каждую весну обваливались, расширяя овраг и засыпая поросль мелких ёлок, растущих по бокам его и по дну. Про него ходили не очень хорошие слухи, что, мол, если на ночь там остаться, можно и совсем из него не выбраться, и что видели здесь не раз лешего, похожего на огромного медведя, только с человеческими чертами лица. Но ребята всегда подозревали, что взрослые их просто пугают, чтобы они не ходили к нему. Хотя место и на самом деле было угрюмое, закрытое от солнышка раскидистыми кронами вековых сосен, со всех сторон окружающими овраг, но было оно не опаснее любого другого леса.

– Смотри, лисёнок! – радостно крикнул Санька, показывая на мелькнувший в траве рыжий хвост.

Коля проследил глазами, куда показывал его друг, но неожиданно увидел своего кота, неторопливо вышагивающего впереди них, и удивлённо воскликнул:

– Это же Васька! – он позвал: – Васька! Васька!

Но кот не обратил никакого внимания на крики его хозяина, деловито вышагивая вперёд.

– Он что, за нами шёл? – Удивился Коля и снова крикнул: – Васька, стой!

Он в пару прыжков догнал его, остановив его за хвост, но кот даже не повернул к нему головы, только присел в траве.

– Ты чего, оглох что ли? – Коля нагнулся к Ваське.

За спиной засмеялся Санька:

– Карп, его за тобой заставили следить!

Коля подхватил кота на руки, распрямился, но тут же с коротким криком откинул его от себя. Васька невозмутимо пошёл дальше, а Коля застыл с протянутыми руками.

– Царапнул? – Санька встал с ним рядом. – Вот гад!

– Он холодный, – Коля повернулся к Саньке, и показал ему ладони, будто по ним можно было определить, холодный был Васька или нет. – Он очень холодный.

– Совсем?

– Как мёртвый, только ещё холоднее.

– Да ладно! Какой он мёртвый? – бодро спросил Санька, но в голосе у него послышались нотки страха. – Он же шевелится! – потом шепотом спросил: – Он, что, стал зомби?

–Он к Урочищу идёт, как и мы.

– Ему-то зачем туда?

– Да, странно.

– Чёрт с ним, потом разберёмся! Мы же не просто так сюда идём. У нас дело.

Коля молчал. Подождав, когда Ваську не стало видно, они пошли дальше. Овраг после схода снега снова отвоевал у леса ещё несколько сантиметров, обвалив края и засыпав глиной и камнями растущие на его склонах чахлые ёлки и колючие кусты. Дно оврага было завалено стволами старых деревьев, уже покрытых мхом и лишайником, под которыми бежал никогда не пересыхающий ручей.

– Сейчас все в глине перемажемся, – заглянув вниз, сказал Коля.

– Отмоемся! – беззаботно ответил Санька. – Васьки твоего не видно. Спрятался от нас, наверное. Давай сначала по краю пройдём! Сверху посмотрим.

– Нет, давай разделимся, чтобы быстрее, и так столько времени потеряли. Чего кругами ходить! Я спущусь, а ты сверху иди.

Санька, поколебавшись, согласился, но предупредил:

– Только чтобы видеть друг друга!

Коля выбрал место, где можно было спуститься, и заскользил вниз, цепляясь руками за ветки. Они медленно пошли вперёд, решив, что сначала обследуют западную сторону оврага, а потом восточную, по которой проходила Стена, так называли длинную и широкую отвесную скалу, нависшую над оврагом. Она напоминала зубы какого-то великана, особенно её крайний клык – острый и самый высокий. Камень стены был тёмно-серый, а когда намокал под дождём, становился чёрным, как антрацит. Отсюда и название пошло – Чёрное Урочище.

Что они искали, они и сами точно не знали, но оно определённо было где-то здесь. Вчера вечером, когда они всей своей дружной компанией сидели на мостках, вдруг раздался сверху гул, словно протяжный звук какого-то гигантского рожка, и они увидели, как на небе вдруг вспыхнул тонкий луч, прямо посреди неба вспыхнул, будто обрезанный с обеих сторон острым ножом. Потом луч вдруг раздвоился, став похожим на длинный знак «равно», и нижняя часть его, не такая яркая, как верхняя, стала неуклюже падать вниз, растворившись в воздухе без остатка. А верхняя его часть, стремительно стала сокращаться, несясь нижней своей частью сюда, в Чёрное Урочище.

– Не похоже на самолёт, – сказал тогда Коля.

– Это инопланетяне! – возбуждённо заговорила Маринка. – Они потерпели кораблекрушение, и один инопланетянин катапультировался! Надо найти его!

– Может это отработанная ступень ракеты, или спутник упал, – со знанием дела сказал Матвей, самый старший из них, – Подает сигнал, чтобы его обнаружили.

– Луч от Луны оторвался, – сказал Санька. – Прежде чем загудело, я видел! Значит, с Луны подают сигнал!

– Это не сигнал, это что-то материальное! Оно к нам упало! – радостно закричала Маринка, – Надо найти его! Мы пойдём. Да? – она повернулась к своим подругам Оле и Насте, и те согласно кивнули. – Я место запомнила. Это в Чёрном Урочище.

– А если этот обломок радиоактивный? – осадил её Матвей. – Будешь светиться до конца жизни. То есть, недолго.

Коля очень хотел первым найти то, что свалилось с неба. Он скептически относился к Маринкиной версии об инопланетянах, но в глубине души надеялся на это. Поэтому, когда Санька с Колей остались одни, они составили свой хитроумный план, чтобы на следующий день не идти в школу и первыми найти обломок того, что упало в Урочище.

Дойдя до края оврага, они покидали камни сверху, кто дальше, и отправились по противоположной стороне. Теперь по дну шёл Санька, а Коля поверху. Дойдя до Стены, Коля почувствовал какое-то дребезжание в ушах. Тряхнув головой, он сделал ещё шаг и замер – напротив каменной стены мерцал воздух. Контуры мерцания напоминали вытянутый куб высотой примерно с метр. Мерцание было мягким, по граням куба белый свет переходил в синие и фиолетовые оттенки. Внутри него несколько раз что-то вспыхнуло, словно солнечный зайчик отлетел от одной грани к другой. Свет этого солнечного зайчика ненадолго ослепил Колю. Он на миг прикрыл глаза, а когда открыл, то увидел, что внутри куба запульсировали яркие вспышки. В воздухе почувствовался металлический привкус.

– Саня, я нашёл! – крикнул Коля другу.

Он спрыгнул к самому подножию стены и, ступая по узким выступам, подошёл ближе к кубу. Не похоже, что он был стеклянным, как сначала подумал Коля. Скорее всего, что-то воздушное и плотное. Это что-то держало свет внутри него, не давая яростным всполохам разлететься дальше за его грани. Свет был странным – не как от лампочки, а какой-то … пушистый. Коля не смог придумать определение для него. Никакой опасности от куба он не почувствовал. Просто свет. Но и назвать его просто светильником было нельзя. Он был живой. Или Коля хотел, чтобы он был живой. Он протянул к кубу руку и по кончикам пальцев застучали мелкие острые иголочки. Они мягко входили в его руку, разливаясь приятным теплом по всему телу. Свет в кубе притих, сгруппировавшись в волны, которые лизали бесцветные его грани, стекая к его основанию тёмными густыми потоками. Потом иголочки перестали колоть, Коля резко очнулся, не удержался на выступе, и пополз по склону оврага вниз.

Из куба вдруг посыпался разноцветный песок, который плавно падал на землю и скатывался тонкой струйкой вниз к дну оврага. Синий, жёлтый, оранжевый, красный, зелёный. Очень ровно сыпался, не перемешивая цвета между собой, будто там внутри был дозатор. На гранях куба синие оттенки сменились красными и оранжевыми. Коля, как зачарованный, не мог отвести от него взгляд.

– Карп, здесь красный и зелёный песок! Ещё жёлтый! – услышал он голос Саньки.

– Поднимайся, он из куба сыплется!

Санька, цепляясь за ветки кустарников, растущих между камнями, поднялся к Коле и присвистнул:

– Ого! Инопланетянин!

– Это живой механизм! – Коля повернулся к Саньке и шепотом, будто испугавшись, что куб может его услышать, пояснил: – Он меня изучал!

– Я никогда раньше такого не видел!

Они, как зачарованные, смотрели на удивительный куб. Песчинки, вылетая из него, на краткий миг вспыхивали, и только тогда становились разноцветными.

– Они от нашего воздуха становятся разноцветными! – заметил Коля. – Надо было фотоаппарат взять!

– Да, как мы так не догадались!

– Слушай, надо домой возвращаться. Завтра ещё сюда придём. Я фотоаппарат возьму, сфотографируем его. Никому не будем говорить о нём. Да?

– Как бы его спрятать? – озабоченно спросил Санька.

– Ничего не получится.

– А вдруг его заберут?

– Ну, до сих пор ведь не забрали, – резонно ответил Коля. – Может, он им больше не нужен. Старый стал, прохудился, песок сыплется.

– Причём тут песок?

– Батя говорит, что из старых всегда песок сыплется, – пожал плечами Коля.

– Разноцветный?

– Сам видишь!

– Ну, тогда пойдём, не будем время терять, – Санька повернулся, чтобы подняться наверх, но его нога словно попала в невесомость, и медленно зависла в воздухе. – О! Смотри, у меня нога лежит на воздухе!

Но Коля уже и сам понял, что вокруг них происходит что-то странное – он почувствовал небывалую лёгкость во всём теле, руки его сами собой поднялись на уровень плеч, будто он окунулся в воду и плыл по течению. И песок уже не так стремился упасть на землю – падал медленно, словно снег. Песчинки кружились вокруг них, и всё вокруг них всё погружалось в удивительную синеву. Эта прохладная синева сделала их невесомыми и лёгкими. Коля подпрыгнул – и плавно, как в замедленном кино, опустился на землю. Это было незабываемое ощущение. Они подпрыгивали и зависали в воздухе, ещё могли стоять на руках, и даже на одной руке, а Санька умудрился постоять и на голове.

Коля увидел, как Санька подпрыгнул и замер с поднятыми руками. А его самого мягко обволокло светлым коконом, но не ослепило, а вкроило, подключило к этому свету. По краям зрения проплывали тёмные полосы, но свет не допускал их до него, они синели и пропадали, как только Коля фокусировался на них. Коля поднял руку, но не увидел её. Его окружал только свет, и его самого в нём не было. Но в то же время он был в нём. Он испугался, махнул уже обеими руками, но их тоже не увидел, и испугался ещё больше.

Все звуки вокруг него затихли, он даже перестал слышать своё дыхание. Время тоже осталось там, за границей его восприятия. Сердце его словно растворилось в огромном живом организме, который заставил его ритмично сокращаться в унисон с ним. Внутри Коли и этого огромного организма разлился покой.

– Ничего не бойся, – раздался голос, он был мягким, и заглушил последние нотки тревожности в Колином сердце, – ты можешь вернуться в любой момент. Я подстроился к твоим вибрациям. Я тебя слышу. Ты меня слышишь.

– Вы хотите взять меня в путешествие с собой? К звёздам? – ещё не веря в своё счастье, спросил Коля.

– Землянин, я не могу тебя взять с собой в путешествие, даже если бы очень этого захотел. Мы с тобой разные. У меня нет точки отсчета, от которой бы я смог бы измерить своё движение. Любое моё движение мгновенно. Я не живу во времени. В моей собственной системе отсчёта оно отсутствует. Всё, что происходит со мной, происходит одновременно. Я не переживаю свои события, а только связываю их. Я не могу видеть мир таким, как видишь его ты. Я – поток света. И в этом самое главное отличие меня от тебя. Но даже для меня существуют ловушки, которые невозможно преодолеть.

– Ты в ловушке?

– Да. Отражённый лунный свет. И гравитация Земли. Произошёл сдвиг моей резонансной частоты при низком рассеивании света. Такое сочетание признаков не встречается в свободной системе излучения. Это было тщательно подстроено.

– Зачем?

– Чтобы получить доступ к информации, которая не предназначена для примитивных форм жизни.

– Для людей?

– И для вашего вида тоже. Но ловушку устроили не вы. Но те, кто её устроил, появились именно благодаря вам.

– Что они хотят?

– Сведения, которые задают конфигурацию материи, её свойства, меры движения и взаимодействия с ней.

– Они теперь всё это знают?

– Они погибли, получая её, вернее они стали частью той материи, чья амплитуда настолько высока, что материя становится чистой энергией.

– Но ты всё равно не можешь выбраться из ловушки?

– Да. Я приобрёл функцию взаимодействия с твоим биологическим видом. Ты можешь помочь вытолкнуть меня из моего начального состояния. Не бойся, что ты сейчас не понял меня, найди того, кто поймёт, я записал в твоей памяти всё, что ты должен будешь сказать.

– Это как-то связано с кубом?

– То, что ты называешь кубом, является виртуальной антиматерией, реликтовое излучение которой сделало невозможным вырваться из гравитационного поля вашей планеты. Это излучение обладает особым трёхмерным зарядом, или цветом, который нарушает линейность планетарного времени. Оно создало аномалию на данном участке суши, в природе такие сложные взаимодействия не встречаются, так как действуют на субатомном уровне. Это всё находится за пределами возможностей ваших технологий. Но у вас есть способность облекать свои мысли на уровне желаний в конкретные результаты, которые могут соперничать с самыми смелыми научными теориями.

– И что это за способности?

– Вы называете это магией. Слова, произнесённые определённым образом, изменяют первооснову всего сущего и перенастраивают исходные параметры. Потенциальная энергия их велика. Именно таким словом запечатали меня здесь.

– Так ты подумал, что я колдун? – вдруг испугался Коля.

– Твои биоритмы мне понятны. Ты не колдун. Вибрации, исходящие от тебя, чисты и условны. Тебе нужно только соединить некоторые конфигурации.

– С помощью магии?

– Это единственный путь, который может принести мне свободу. Ты можешь силой своего слова породить некую силу, которая запустит процесс возвращения антиматерии на другой уровень.

– Но я не знаю таких слов!

– Найди их. Поторопись. Я своим присутствием нарушаю биологическую среду вашей планеты. Активизируются нежелательные химические реакции, солнечный ветер начинает разносить вашу атмосферу в пустоту.

После этих слов Коля очнулся лежащим на траве, рядом с Санькой, который оторопело уставился на него. Куб уже не был похож на сгусток воздуха, его грани напоминали начищенный до блеска металл. Остатки разноцветного песка упали на землю, на ребят, на ветки, вниз к ручью была проложена дорожка из разноцветного песка, и казалось, что в ручье затонула радуга, неспокойно шевелящаяся от подталкивающего её течения. Было темно, сверху моргали звёзды, выглядывающие из-за редких облаков.

– Что, уже ночь? – удивлённо спросил Коля.

– Что с ним? – Санька показал пальцем на куб. – Он что, стал металлическим?

– Он со мной говорил, – тихо сказал Коля.

– Инопланетянин?

– Да, только не такой как мы с тобой, а какой-то особенный, он – свет. Его поймала гравитация Земли и отражённый свет от Луны. Лучше нам кому-то рассказать об этом. Он сказал, что всё, что он мне говорил и что я не понял, я могу рассказать тому, кто поймёт. Ему нужна помощь, но нам с тобой одним не справиться. Ещё говорил, что ему поможет магия.

– Может, в Москву позвонить? В космическое министерство? – предложил Санька. – Там точно тебя учёные поймут.

– Никто нас с тобой в космическом министерстве слушать не будет. Давай расскажем сначала Виталику, а он пусть решает, что дальше делать.

Виталик – двоюродный брат Коли, студент, физик, учится на четвёртом курсе в УПИ, в Свердловске. Умный парень. В этом году сдал экзамены досрочно, сейчас домой в Рушево вернулся, на лето устроился к отцу в мехколонну работать.

– Не охота уходить, – с сожалением сказал Санька. – Мы как космонавты на другой планете. Скажи, здорово? Когда вернёмся сюда с Виталиком, я ещё полетаю!

– Может, возьмём немного этого песка показать Виталику, чтобы поверил? – спросил Коля.

– Давай, – согласился Санька. – Только во что его насыпать?

– В карман рюкзака, он на молнию закрывается, плотный. Держи карман в рюкзаке открытым, я нагребу.

С первого раза насыпать песок в рюкзак у него не получилось. Как только песчинки оказывались в руке – сразу скатывались вниз и присоединялись к остальным. Наконец у него получилось высыпать небольшую горстку песка в расстегнутый карман рюкзака, после чего Коля быстро застегнул молнию и прижал к себе. Карман раздулся, но песок остался там, не найдя лазейки, чтобы выскользнуть.

– Порядок, пошли! – скомандовал Коля и надел рюкзак на плечи. – Иди за мной, за рюкзаком следи, а то, кто его знает, что он будет делать, когда мы от куба отойдём.

– Этот песок магнитный, – сделал вывод Санька. – Его тянет обратно к кубу магнитной силой.

– Ничего, потерпит, – успокоил его Коля. – Мы взяли его всего маленькую горстку, как нибудь справимся.

– Ох, и достанется мне от родителей! – вздохнул Санька.

Да, досталось парням по полной. Так сказать, по первое число. На следующий день, когда на перемене Санька с Колей пошли за школу, чтобы обсудить свои планы, за ними увязалась Маринка с Ольгой и Настей. Пришлось и им обо всём рассказать, так как Маринка сразу заявила:

– Карп, твой папа сразу ко мне пришёл, чтобы узнать, куда вы с Санькой делись. Я вас не выдала, хоть и знала, что вы пошли к Чёрному Урочищу. Если не расскажете нам всё, я молчать не буду.

Коля с Санькой переглянулись, и Коля согласно кивнул. Нечего и думать, чтобы обмануть эту настырную девчонку! Когда ребята рассказали о кубе, Маринка спросила:

– А песок? Его папа твой не высыпал из рюкзака?

– Нет, – помотал головой Коля. – Он по карману только похлопал, даже не расстегнул его.

– Наконец-то и у нас случилось настоящее событие! – мечтательно закатив глаза, сказала Маринка. – Я же говорила, что это инопланетяне! Это кораблекрушение! Сегодня же пойдём снова к нему, я тоже хочу с ним поговорить.

– Надо сначала Виталику всё рассказать, он сможет в этом во всём разобраться! Он же физик!

– Да хоть химик! – упрямо запротестовала Маринка. – Не будем ничего никому говорить, пока сами не разберёмся!

– Нет, уже наразбирались! – Коля был непреклонен. – Возьмём с собой Виталика. Он тоже умеет хранить тайны.

После уроков Коля сбегал домой, взял отцовский рюкзак, и тайными тропинками за огородами пробрался к мехколонне. Виталика он увидел возле разобранного трактора, вымачивающего в масле детали. Дождавшись, когда тот останется один, он вышел к нему и сказал шепотом:

– Виталик, у меня к тебе дело. Выслушай меня, это очень важно. И это тайна. Самая тайная.

Виталик слушал его, протирая тряпкой руки, не перебивая. Едва Коля открыл кармашек, песчинки вырвались из него, закрутившись спиралью, но, пролетев пару метров, высыпались на землю.

– Серые! Они стали серыми! – Коля не мог поверить своим глазам.

– Да, впечатляет, – только и проговорил Виталик. – В высшей степени интересно! И что вы об этом молчали? Надо было сразу рассказать. Это же самая настоящая аномалия!

– Надо отпустить луч, он в ловушке, ему надо лететь к своим звёздам.

– Но это у него не получится.

– Почему?

– Понимаешь, если отправить с Земли луч света к звёздам, то он никогда их не достигнет. Ни-ко-гда! Вселенная расширяется! И довольно таки быстро. Звёзды улетают от нас. Примерно со скоростью двести двадцать километров в секунду. Плюс галактики несутся с бешеной скоростью – шестьсот километров в секунду. А свет движется со скоростью триста километров в секунду, – Виталик развёл руками. – Такая вот математика!

– Но он не обычный луч! Он со мной говорил! Он может очутиться возле любой звезды, когда захочет! Для него нет времени!

– Да, и это довольно странно, если конечно тебе всё это не приснилось! – посмотрев на Колю, он добавил: – Как мало мы знаем о космосе! Вернее, совсем не знаем. Да, интересно посмотреть на всё это своими глазами. Я с вами.

Поход к Чёрному Урочищу назначили на субботу, когда начались каникулы, и когда у Виталика был выходной. Виталик был категорически против идти туда такой большой компанией, включая Маринку, Олю и Настю, но Коля настоял, пообещав, что они и близко не подойдут к кубу, будут во всём слушаться Виталика, и будут наблюдать за ним с безопасного расстояния.

Для отвода глаз любопытных соседей, они не пошли всей толпой через посёлок, а собрались возле трансформаторной будки у железной дороги, придя туда разными путями. Виталик в лесу ориентировался намного лучше, чем ребята, и уже через час они вышли к просеке.

– Что ты думаешь, он инопланетный? – спросила Виталика Маринка.

– Сто процентов – да, – подтвердил он. – Никто и никогда не видел, как левитирует любой материал на земле, если к нему не подцеплен реактивный двигатель.

– А разноцветный песок? – сказал Санька. – Он, по-любому, с другой планеты.

– Что касается разноцветного песка, я не так уверен в его инопланетном происхождении. Расскажу вам об одной находке в Горной Шории. Об этом нам рассказал наш преподаватель, а ему – непосредственный участник тех событий. Так вот, когда группа туристов проходила по перевалу, перед их глазами предстала интересная картина – на дне одного из ущелий они увидели ровные слои песка – красного, розового и синего цвета. Причём слои, как и в вашем случае, не были перемешаны. Версия была одна – необычные цвета появились из-за присутствия в породе редких минералов, может даже всё ещё не изученных людьми. И ещё, местные рассказывали им, что в этом месте бывали случаи самовозгорания людей. Они говорили, что пламя вспыхивало внезапно, хоть никаких источников огня рядом не было. А самое странное в этом – пострадавшие не чувствовали боли, продолжая двигаться, пока не падали без сил.

– Они тот разноцветный песок изучили? – спросил Коля.

– Нет, у них не было снаряжения, чтобы спуститься в расщелину.

– Но из куба сыплется серый песок, и только вылетев из него, становится разноцветным.

– Да, это странно.

– А как ты думаешь, откуда песка столько в кубе?

– Ничего пока не могу про это сказать, пока не увижу. Хотя что-то подсказывает мне, что и когда увижу, тоже вряд ли смогу дать на это ответ. Я даже не могу представить себе механизм, обладающий функциями из ничего делать что-то.

Они дошли до Чёрного Урочища, и тут Санька, шедший первым, остановился со словами:

– Это что там?

Невдалеке, над самым оврагом, в воздухе висело несколько мёртвых птиц вниз головой с растопыренными крыльями. Виталик остановил ребят и сделал ещё пару шагов вперёд, но не решился идти дальше. Какое-то время они все потрясённо молчали.

– Этого ведь не было, когда вы здесь первый раз были? – спросил Виталик стоявшего рядом с ним Колю.

Тот отрицательно покачал головой. Было так тихо, словно все звуки в мире тоже умерли, как и эти птицы.

– Так, – Виталик оглядел ребят. – Оставайтесь здесь. Я один дальше пойду.

– Но … – начала ныть Маринка, но Владик строго взглянул на неё и она замолкла.

– Я взрослый, поэтому сам за себя отвечаю. И за вас тоже. Я дойду до куба, оценю всё, и вернусь. Я быстро. Если я не вернусь через пятнадцать минут, – он снял часы и протянул их Коле, – за мной не идите, а бегите за помощью в Рушево, сообщите взрослым. Это приказ. Никакой самодеятельности!

Он повернулся и уверенно пошёл к оврагу. Маринка обиженно сказала:

– Я говорила, что не надо было никому говорить! Теперь отстранят нас совсем от куба, больше не увидим его!

– Это тебе не надо было говорить, – прошипел Санька, – я Карпа тоже о тебе предупреждал!

Виталик вернулся быстро, и четверти часа не прошло, и сказал:

– Куб ваш висит на месте. Честно говорю, я никогда ничего подобного не встречал, и даже не слышал о таком. Обстановка вокруг него спокойная. Но с птицами – скверная ситуация. Тут специалист нужен по … – он задумался. – В общем, нам самим с этим не разобраться.

– А кто сможет разобраться? – спросила Маринка.

– Сейчас подумаем. – Виталик скомандовал: – Отойдём на безопасное расстояние. Хотя тут трудно решить, где оно начинается.

Они поспешили вернуться к просеке, и только когда снова услышали птичий гомон, остановились и расселись кружком, с надеждой глядя на Виталика. Он не торопился с выводами, и после некоторого раздумья сказал:

– Куб не активен, только слегка светится. Так же, как и вашем случае, когда вы его первый раз увидели. Я не стал близко подходить, чтобы не провоцировать его лишний раз. Я думаю, птицы погибли на пике его активности, когда вы там под ним прыгали. Я понял, кто поможет нам. Я сообщу Сергею Васильевичу, это мой преподаватель по общей теории относительности. Он много лет изучает разные аномалии, каждый год ездит в научные экспедиции, и вообще, он профессор, доктор физико-математических наук. А ещё он состоит в ассоциации любителей-астрономов. Если он не разберётся, тогда не разберётся никто.

– А он поверит? – спросил Санька.

– Я же вам поверил!


## Глава 2. Первый день наблюдений

Встречать Сергея Васильевича на станцию пришли всей командой. Поезд приехал в половине седьмого утра. Из вагона вышел немолодой мужчина, в чёрном спортивном костюме, с огромным рюкзаком и с двумя большими спортивными сумками.

– Что, задал вам загадок космический гость? – Сергей Васильевич засмеялся, оглядев ребят, и протянул руку Виталику. – Как сказал Шекспир: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам»!

– И физикам тоже, – пожал руку Виталик.

– Ну, знакомь меня со своими сыщиками. Молодцы! Пытливый ум – делам помощник!

Отказавшись завтракать, Сергей Васильевич, окружённый воспрянувшей духом командой, отправился с ними к Чёрному Урочищу. По пути Виталик забежал домой за четырёхместной палаткой и за флягой на колёсиках, которую наполнили водой из колодца на окраине посёлка. По пути Сергей Васильевич заставил Колю повторить всё, что сказал ему невидимый собеседник. Самое странное, что Коля вдруг чётко и ясно передал всё, что тот сказал ему, будто читал по бумажке. Некоторые слова и термины были ему непонятны, но он знал, что Сергей Васильевич понимает его, он был в этом уверен.

– Интересно, – Сергей Васильевич даже замедлил шаг. – Такое впечатление, что ты сейчас перечислил характеристики элементарной частицы фотона, – и тут же пояснил: – Он не имеет массы покоя, это раз, существует только в движении со скоростью света, это два, и не находится в определенной точке пространства! Всё как по учебнику! Понимаешь? Но это элементарная частица, а не мыслящая личность! Хотя, если подумать, жизнь во вселенной может существовать в таком виде, в каком нам и не снилась, и не только биологическая. Она может быть и световая! Разумная жизнь потому и зовётся разумной, что может приспособиться к любой среде обитания.

– Я ведь даже половины не понял, что он мне о себе рассказал! Но он мне сказал, что найдётся тот, кто поймёт. Наверное, он имел в виду Вас. Вы бы лучше все о нём узнали.

– Не оправдывайся, любого бы повергло в шок общение с тем, кто свалился к нам из космоса. Итак, условно назовём его Фотон. Он оказался заложником гравитации Земли, что нам понятно, и отражённого лунного света, что понять пока не представляется возможным. Так-так. У меня есть предположение, слабенькое, конечно. Предположим, наш Фотон является частью сил, которые рождены от света звёзд. И есть противоборствующие им силы, тоже световые, но рождённые от отражённого света.

– Да! – обрадовался Коля, – Тогда всё остальное понятно! Они, эти отражённые от Лунного света силы, хотели стать такими же могущественными, как и звёздный свет, поэтому решили через Фотон выйти к хранилищу знаний звёзд! Я ведь точно видел, что луч с Фотоном оторвался от Луны!

– Пока остановимся на этой версии, – кивнул Сергей Васильевич. – Второй вопрос. Остановить без лабораторного оборудования фотон невозможно – это просто немыслимая затея! Он движется со скоростью света, то есть, со своей скоростью. Поймать фотон можно только в детектирующем устройстве, где резонансная частота сильно сдвинута. Это требует чрезвычайно огромной оптической линейности и очень низкого рассеивания, а этого крайне трудно, почти невозможно достичь. Я тебя подвожу к тому, что ловушка была сделана не техническим способом!

– Да, он мне так и сказал – его запечатали словом! Колдовским.

– Магия! Хоть у меня, как у учёного, язык не поворачивается говорить такое. Но это магия, именно магия! А если быть конкретнее, лунная магия.

– Что, есть и такая? – спросил Санька.

– Ого! – не сдержался Коля.

– Вот тебе и «ого!». Эта самая лунная магия веками практиковалась различными колдунами. Существуют старинные трактаты, в которых описываются самые необычные свойства Луны – управление нашими эмоциями, влияние её на всю живую природу. И с этим можно согласиться на все сто процентов! Приливы и отливы всех земных океанов, морей и прочих водоёмов связаны с Луной. Живая природа в преобладающем большинстве своем состоит из воды, и человек тоже! А Луна – управительница воды. Почему бы ей не влиять тогда на нас? Логично? Да! А ещё доказано, что Луна влияет на технику, микроволны и магнитные поля. Получается, ни одна сфера жизни не проходит без участия нашей загадочной небесной спутницы. С другой стороны, самосостояние Луны подчинено только её собственным биоритмам, которые изменяются с прохождением ею всех своих фаз – от новолуния до полнолуния.

– Значит, где-то рядом с нами живёт колдун, который лунной магией поймал Фотон?

– Получается, что теперь его уже нет, если верить нашему гостю. Каким-то образом он преобразовал колдуна в энергию! И это с одной стороны хорошо, если принять во внимание действия колдуна против человечества. А с другой стороны, с его исчезновением исчезла и надежда отпустить господина Фотона по-хорошему.

– Может, от колдуна остались какие-нибудь книги, волшебные палочки, что там ещё у них бывает! – с надеждой в голосе спросила Маринка.

– Да, – кивнул головой Сергей Васильевич, – они могли бы нам помочь отпустить нашего космического скитальца. Но тут всплывает одно огромное «но».

– Какое?

– А мы смогли бы воспользоваться атрибутами человека, или не человека, который умеет вершить такие невероятные дела, без его ведома?

– Не знаю.

– Вот, и я не знаю. Но мы будет пытаться сделать всё, чтобы помочь Фотону.

Металлический привкус появился немного раньше, чем они дошли до оврага. Зона понемногу расширяла свои границы, перевалив за овраг. Сергей Васильевич жестом остановил свой отряд и, поставив сумку, пошёл вперёд. На его руке пискнул какой-то прибор, и он остановился, показав ребятам, куда заходить нельзя. С помощью ребят Виталик поставил палатку, отступив от новой границы зоны метров на пять. Сергей Васильевич начал раскладывать в ней свою аппаратуру, аккуратно доставая её из своих огромных сумок.

– Батарей хватит на 24 часа, – сообщил он. – Если не успеем за это время произвести все замеры, придётся тащить сюда генератор. Мы сможем его найти? – спросил он Виталика.

– Да, есть переносной, принесу, – пообещал тот.

Сергей Васильевич стал аккуратно разматывать провода. Из рюкзака он достал несколько книг, журналы, и схему, по которой начал подключать приборы.

– Металлический привкус в воздухе – это результат ионизирующего излучения, – между делом пояснял он ребятам. – Концентрация в данном случае низкая, но достаточно тревожная. В воздухе присутствуют остаточные следы радиации. Похоже, куб выбросил в воздух частицы радиации, когда спускался на Землю. Хуже, если он продолжает это делать сейчас. Через пару часов мы сможем точно ответить на этот вопрос.

– Он из космоса? – нетерпеливо спросила Маринка.

– Вполне возможно. Первое, что мы должны сейчас сделать – определить границу зоны, снять основные характеристики для определения среды, с которой мы столкнулись, и настроить долговременное наблюдение, чтобы понять динамику её изменений. Понятно?

Ребята кивнули, поняв из этого только одно – предстоит долгое и серьёзное наблюдение за зоной, и к кубу для них дорога закрыта. Через некоторое время раздался писк от подключенных приборов. Какие-то лампочки загорались красным зловещим светом, какие-то – холодным синим, а ещё белым, зелёным, жёлтым. На шкалах задёргались стрелки, закрутились металлические колёсики, тянущие за собой магнитную ленту. Коля не выдержал, оглядывая многочисленное хозяйство учёного:

– Как только Вы во всём этом разбираетесь!

Виталик ходил вдоль границы зоны с металлической рамкой, напоминающей ракетку для бадминтона, настраивая её, и подкручивал на ней колёсики, слушая команды своего преподавателя.

Работы хватило всем. Сергей Васильевич посадил Маринку рядом с одним из приборов, велев ей следить за бумажной лентой, которая выходила из узкой прорези, менять её, когда она заканчивается, и подписывать порядковый номер, складывая катушки с записями в специальный лоток. Олю он посадил к другому прибору, поставил перед ней часы, и велел записывать в журнал показания, которые выдаёт стрелка, ползущая по шкале, в строго определённое время. Настю он поставил вместо Виталика – управлять рамкой. Коля и Санька должны были вместе с Виталиком очертить границы зоны на карте, которую им дал Сергей Васильевич. Сергей Васильевич снял со своей руки ручной дозиметр, который чётко подавал сигнал, как только они подходили к границе зоны, и надел его на руку Виталика. Из сумки вытащил ещё один дозиметр, размером с будильник, и поставил его возле палатки.

Виталик повёл ребят на север, где овраг заканчивался сплошным буреломом, и где с возвышенности был виден угольный бункер на железнодорожной станции. Сергей Васильевич, взяв фотоаппарат, спустился в овраг, и стал напротив куба, невозмутимо висевшего в воздухе. Странное дело, куб никак не отреагировал на приближение учёного. Свет так же лениво вспыхивал внутри него, но был слабым и взгляд его еле улавливал. Песок тоже не сыпался.

– Занятная штуковина! – Сергей Васильевич даже присвистнул.

– А нас он встретил не так! – крикнул Коля Сергею Васильевичу. – Может он … всё?

– Нет, не всё, ещё функционирует. Но фотографировать я его не буду. По крайней мере, не сейчас, чтобы не провоцировать.

– Видать, очень сильно постарался с вами, вот и набирается сил, – усмехнулся Виталик. – Вон, вам целое представление устроил!

– Ничего не изменилось здесь? – спросил Сергей Васильевич ребят, отходя от куба. – Ну, кроме висящих птиц?

Коле показалось, что деревья как-то съёжились, всё вокруг потускнело, словно природа готовилась к зиме.

– Вокруг него как-то пусто стало, – ответил он.

– Да, как говорится, глазам своим не верю, – сказал Сергей Васильевич. – Вот так гость нас посетил! Интересно. Хм… Над кубом воздух темнее.

Да, ребята увидели, что куб будто даёт тень, только не на землю, а вверх.

– Что это? – спросил Коля.

– Я думаю, что это воздействие куба на атмосферу. Безусловно, в нём происходят какие-то процессы. И они не совсем благотворны для нашей природы.

– Сергей Васильевич, а что записывают ваши приборы? – спросил Коля.

– Магнитуду, состав микрочастиц, которые в воздухе. – Сергей Васильевич задумался, потом повернулся и пошёл быстрым шагом к палатке.

– Ещё проводит тесты, которые сам Сергей Васильевич разработал, – добавил Виталик. – Ну и конечно, радиацию измеряет. Я и сам до конца не знаю, в работе только сейчас их увидел. Потом расскажет, когда все изучит. Пока лучше не лезьте к нему с расспросами.

– Надо было Маринке это сказать, она замучит его своими вопросами!

Там, где к оврагу вплотную подходила стена, им пришлось забираться на неё. А потом слезать, так как не везде можно было по ней пройти. Граница зоны была неровной, и в некоторых местах она буквально острым углом внедрялась в лес. И ещё ребята заметили одну странность – где зона острым клином выдвигалась больше, чем на три метра, она располагалась на высоте от земли не более одного метра. Муравейники, которые попадали в зону, жили своей обычной жизнью, их обитатели всё так же суетились, таща в свой дом гусениц и листочки, и никаких признаков беспокойства не высказывали. Виталик долго сидел над одним таким муравейником, задумавшись.

– Может они не почувствовали разницы потому, что у них нет лёгких? – наконец проговорил он.

– А чем они тогда дышат? – удивился Коля.

– Внешней хитиновой оболочкой. На панцире у них многочисленные отверстия, их называют «дыхальцами», – он поднялся. – Повезло им! Они могут подстраиваться под различные внешние условия. Это им сейчас очень пригодилось!

– Где-то здесь мой Василий! – вздохнул Коля. – У него-то есть лёгкие!

– Это теперь не твой Василий, – ответил Виталик. – И теперь он, скорее всего, своими лёгкими уже не дышит. Одно я понять не могу – что с ним случилось? Он ведь, когда вы его встретили, ещё не был в зоне, значит, радиация и воздействие куба не могли его изменить. Когда и вследствие чего у него произошла трансформация? У зоны чёткие границы, до посёлка далеко, ну никаких предпосылок для этого нет! Если только он и раньше не был каким-то аномальным котом!

– Никаким аномальным он не был! – заступился за своего кота Коля. – А странным он стал только в тот день, когда мы с Санькой пошли сюда.

– Может он услышал зов? – Санька оглянулся и понизил голос до шепота. – Как в фильмах про вампиров. Его они позвали!

– Не вампиры его позвали, а зона, – поправил Коля. – Его позвала зона! Могло же быть такое?

Виталик пожал плечами. Они пошли дальше, и вскоре зона снова сдвинулась почти до самого оврага, и им пришлось снова забираться на стену. Санька, идущий последним, пошатнулся на небольшом уступе, ухватился за мокрый камень, обросший мхом, и повалился назад, схватившись за Колину ногу. Тот нагнулся, чтобы поддержать Саньку, но тоже поскользнулся, в это время Санька уже зацепился второй рукой за опору и сделал рывок наверх. Но сделав рывок, он боднул Колю головой и тот полетел вниз, в овраг. Санька попытался его схватить, но не успел.

Коля, падая, попытался уцепиться за стену рукой, но она в этом месте была абсолютно ровной. Он закрыл глаза, готовясь спиной и головой упасть на склон, весь утыканный сухими ёлками. Высота в этом месте была метра три. Но закрыв глаза, он почувствовал под собой будто бы пружинящую опору, и это не было той невесомостью, в которой они прыгали с Санькой. Наконец он почувствовал под спиной твёрдую почву, но не ударился, а просто плотненько опустился.

– Живой? – наверху раздался обеспокоенный голос Виталика.

– Нормально, – отозвался Коля, приходя в себя.

– Ты можешь встать?

– Да, могу, – ответил он, пошевелив руками-ногами.

Коля привстал на локоть и увидел Ваську, сидящего на куче глины рядом с собой.

– Васька! – обрадовался Коля, протянул к нему руку, но, вспомнив свои ощущения, когда он последний раз брал его на руки, тут же отдёрнул её обратно. – Васька, что с тобой?

Кот смотрел на него, не мигая, и Коля мог дать голову на отсечение, что глаза Васьки были слепые. Не было ни зрачков, ни радужки. В глазах его был тот же свет, который Коля видел внутри куба. Шерсть его тоже была странной – отливала металлическим блеском, будто была намазана каким-то жиром. И то, что Василий сидел на одном боку, чуть ли не пополам прогнув своё туловище, довершало всю эту сюрреалистическую картинку.

– Коля, чёрт тебя подери, быстрее вылазь оттуда! – снова крикнул Виталик, и, подождав несколько мгновений, добавил: – Я спускаюсь к тебе!

Коля сел, не отводя глаз от Васьки, как и тот от него, и вдруг заметил боковым зрением песок, который посыпался из куба. «Время!» – вдруг резкая мысль пронеслась в его голове, и он рывком соскочил и стал забираться по склону наверх. Его подхватили сильные руки Виталика, который уже спрыгнул в овраг, и подтолкнули на стену.

– Время сжимается, когда начинает сыпаться песок из куба, – проговорил Коля, оказавшись наверху скалы.

– Как ты это понял? – спросил Виталик.

– Васька. Это он мне сказал.

–Васька? – Виталик лёг животом на камень и заглянул вниз. – Но там нет никакого Васьки!

Коля подполз к самому краю стены и тоже заглянул вниз. Он всматривался в кусты, которые росли на дне оврага, но кота среди них не увидел.

– Он был там, рядом со мной. Он изменился. Глаза странные.

– Он что, по-человечески тебе это сказал? – спросил Санька.

– Нет, я подумал. Но только это была не моя мысль.

– Дела! – только и ответил Санька.

– Песок больше не сыплется, – Виталик встал и отряхнулся. – Какой-то избирательный песок, только на Карпа действует.

Санька, после того, как Коля из-за его оплошности свалился в овраг, чувствовал себя виноватым, но Коля махнул рукой: «Всё нормально, не специально же!». Они дошли до места, где граница вдруг делала резкий поворот налево, заглубившись в лес.

– Ого, чего это она тут выпрыгнула так далеко? – Санька отогнул ветку. – О, смотрите! – он обернулся к Виталику и Коле. – И здесь птица висит!

В это время птица захлопала крыльями, пытаясь вырваться из своего таинственного плена.

– Она живая! – Санька рванулся к ней, перепрыгивая через бурелом, никто даже не успел отреагировать на его слова.

– Стой! – Крикнул Виталик, но Санька уже взял птицу на руки и возвращался с ней.

– Бедняжка! – он погладил её крылья.

Пострадавшей оказалась крупная сорока, не мигая смотревшая перед собой, с растопыренными крыльями и приоткрытым клювом. Но как только Санька переступил границу зоны, птица забилась, и он, отворачивая своё лицо от мелькавшего прямо перед его глазами клюва, сразу отпустил её. Сорока с резкими криками взмыла в воздух и скрылась за макушками сосен.

– То есть, они погибают не от того, что попадают в зону, а что висят там вниз головой без еды и питья! – сказал Коля.

– А что, ты это сразу не понял? – пожал плечами Санька. – Мы же с тобой долго были в зоне, и совершенно не пострадали от этого. Зона не опасная! Так что нечего ходить вокруг да около, а лучше идти к кубу, изучать его, не теряя времени.

– Не согласен, – покачал головой Виталик, – совершенно поверхностное мнение. Одно то, что вы не заметили, как наступила ночь, говорит о том, что психологически зона подавляет все инстинкты человека. Так что хорош нарушать её границы! Что нам сказал Сергей Васильевич, когда мы сюда шли?

– Дисциплина чтобы была, и никакой самодеятельности, – понуро отозвался Санька.

– Вот! И он меня назначил главным в своё отсутствие. А ты нарушил мой приказ, побежал за птицей. Саня, ты с нами в команде или просто крутишься тут, как дитё малое?

Послышались торопливые шаги, и к ним вышел запыхавшийся Сергей Васильевич. Оглядев их, он облегчённо вздохнул и спросил:

– У вас тут всё нормально? У нас такие всплески энергии прибор показал, что я подумал, уж не устроили ли вы здесь погром!

– Коля в овраг свалился! – ответил Виталик, – Но быстро выскочил обратно, пару минут всего там был. Песок из куба начал сыпаться, когда Коля оказался под ним, но тут же прекратился, как мы поднялись наверх.

– Возмущение в зоне не дольше длилось, тоже чуть больше минуты, – сказал Сергей Васильевич. – Значит, реагирует она всё-таки на вторжение. Причём на вторжение именно Николая. Я подозреваю, что из-за того, что Фотон настроился на его биоритмы.

– А ещё я птицу освободил из зоны, – добавил Санька.

– Зачем? – удивился Сергей Васильевич.

– Так она ещё живая была! – пояснил Санька.

– Живая? – ещё больше удивился Сергей Васильевич. – Это интересно. Так может они не мёртвые, а в трансе? Наподобие того состояния, в котором вы пребывали.

– Мы? – пришла очередь удивляться Коле. – Мы не были в трансе! Мы всё помним!

– Видать не всё, – усмехнулся Виталик. – Раз не можете вспомнить большую часть своих похождений.

– Вы хотите сказать, что мы так же в беспамятстве какое-то время висели вниз головой? – спросил возмущённо Санька.

– Ну, может, и не именно так. Красивее, – ответил Сергей Васильевич, но видя, какой ужас отразился на лицах ребят, добавил: – Ладно, шутим мы. Птицы так висят, потому что с неба падали, именно там их замедлила зона. Один вопрос только по ним остался – почему до земли не долетели. А вы с Колей в каком-то другом трансе находились. Не упали на землю, не уснули. В общем, зона та ещё затейница. Ну, раз у вас всё хорошо, пойду дальше наблюдать. Хочу вас успокоить – радиация в пределах допустимой нормы, и не накапливается. Но пока я вам всё равно не разрешаю заходить в зону. Это приказ.

– Хотелось бы куб быстрее изучить, – сказал Санька.

– Не скрою, мне тоже очень хочется. Только подготовиться надо хорошенько. Здесь главный принцип – не навредить. Поэтому лишний раз к нему пока не будем приближаться.

– Мой кот рядом с ним, – сказал Коля. – Он меня предупредил, что когда из куба песок начинает сыпаться, тогда время сжимается.

– Вот как! Значит это что-то наподобие песочных часов? Только они не отмеряют время, а сжимают его? – Сергей Васильевич внимательно посмотрел на Колю. – А ты прямо кота слышал, или голос в голове?

– Голос кота в голове.

– Понятно. Ладно, не теряйте времени, идите дальше, – он повернулся и пошёл к своим приборам.

– Чёрт, в чем это мои руки? – Санька поднёс к глазам ладони. – И пахнет противно! Это птица меня в чём-то испачкала!

– Запах какой-то не органический, – Виталик понюхал протянутую руку Сани. – Не хочу пугать тебя, но запах нездешний.

– Какой такой нездешний?

– А сам не чувствуешь?

– Да, незнакомый запах, – Коля тоже понюхал ладонь Саньки. – А в зоне металлом пахнет, там другой запах.

– Да, я уже понюхал зону, знаю, – подтвердил Виталик. – Вон, вытри руки о траву, и пошли дальше, мы ещё только половину зоны нанесли на карту. Быстрее нанесём, быстрее вернёмся, и узнаем, что там ещё говорят умные приборы.

Но зона им преподнесла ещё один сюрприз. Когда они пересекали овраг с южной стороны, перепрыгивая через ручей, Коля, шедший последним, заметил какое-то движение в ручье. Он замедлил шаг, приглядываясь. Песок на дне зашевелился, и из-под него выступил контур человеческого лица, только он тоже был песчаный. Вода враз стала мутной. Коля от неожиданности вскрикнул, и ребята обернулись на его крик. Он только и смог выговорить, показывая рукой:

– Там! Там!

– Что там? – Виталик пригляделся к дну ручья. – Ну, вода какая-то мутная.

– Нет! Там был человек! Он под песком!

Виталик вернулся, сломил ветку и потыкал в то место, куда показал ему Коля. Даже если там и был человек, то теперь никаких следов от него не осталось. Санька тоже расшевелил веткой разноцветный песок, который упрямо собирался ровными потоками, не позволяя цветам смешиваться между собой.

– Может у тебя галлюцинации начались после того как ты побывал в зоне? – спросил Виталик. – Ваську-то только ты один видел! И голос его только у тебя в голове звучал.

– Санька тоже там побывал! Есть у тебя галлюцинации? – Коля выжидательно посмотрел на Саньку и тот отрицательно помотал головой. – Виталик, я видел!

– Карп, ты только что сам убедился – я всё протыкал, никого там нет. Всё, вопрос закрыт.

Виталик откинул ветку и стал подниматься из оврага.

– Я видел! – снова повторил Коля. – У меня нет галлюцинаций! И у Саньки нет!

– Подожди, может и у Саньки тоже начнутся. Сергей Васильевич правильно сказал, не стоит пересекать границу.

Остаток пути они проделали молча. Коля не мог прийти в себя от увиденного, и не понятно, на кого он сердился больше – то ли на себя, что позволил галлюцинациям себя напугать, то ли на Саньку и Виталика, которые ему не поверили. Пока они ходили вокруг зоны, к ним нагрянул неожиданный гость. На поляне, рядом с палаткой, стоял Маринкин дед, Игнат Петрович. Он с интересом наблюдал за тем, как жужжат приборы и, увидев выходящих из ельника Виталика с ребятами, приветливо помахал им рукой.

– Дядя Игнат? – удивился Виталик. – Ты как тут оказался?

– А я сразу понял, что это учёный к нам приехал, только взглянул! – довольно ответил дед. – Только думаю, зачем это он всю ораву собрал и с собой повёл! Вот и решил проверить, чем вы тут собрались заниматься.

– А как ты понял, что мы здесь?

– Так Маринка вчера с подружками на лавочке шептались весь вечер, – засмеялся Игнат Петрович. – Ну, как шептались – мы с бабкой всё слышали. Они ведь, как сороки – «Урочище, пойдём в урочище!» Только бы глухой не услышал!

Санька красноречиво посмотрел на Маринку, а та – сердито на своего деда.

– Эка сколько всяких штучек тут разложил! – Игнат Петрович повернулся к Сергею Васильевичу. – И это всё ради птиц развешанных?

– Не только из-за них, но я пытаюсь понять, что именно послужило причиной столь нетипичного их состояния, – разъяснил Сергей Васильевич.

– А зачем воздух измеряешь? Думаешь, в этом есть резон?

– Да, есть. Птицы – это уже вторичный признак зоны, основной – это светящийся куб.

– Какой такой куб? – насторожился дед.

– С неба прилетел, по лучу, – объяснил Коля.

– В воздухе сейчас висит, – добавил Санька. – Мы с Карпом уже возле него раз были. Он странный, вокруг него невесомость была.

– И какие следуют выводы, – повернулся Игнат Петрович к учёному, – что наука говорит?

– Чтобы делать какие-то выводы, сначала надо разобраться в параметрах его, измерить атмосферное давление, состав воздуха, интенсивность солнечного потока, и т.д., и т. п.

– Так ты давление меришь? – разочарованно протянул дед.

– И его тоже. Есть аппаратура, которая намного сверхчувствительнее к любым изменениям, чем даже самый чуткий природный аналог таких приборов – животные. Эволюция отточила в животных много полезных свойств, которые, к сожалению, человек, в процессе своей эволюции, растерял. Зверь предчувствует не только дальние пожары, землетрясения, и множество других природных катаклизмов, но и знает, например, идёт человек с ружьем, или нет. Да, именно так. Потому что ружьё – это опасность, значит, надо прятаться и прятать своё потомство. Эта аппаратура пока работает в тестовом режиме, она в единственном экземпляре, её я собирал со своими учениками много лет. Но за такими приборами – будущее. К примеру, вот этот прибор, который я назвал «302ПТ», улавливает сейчас нестандартный набор энергии, то есть, не принадлежащий никому из известных видов на земле, включая человека.

– Инопланетян? – спросила Маринка.

– В какой-то мере мы все тут инопланетяне, – улыбнулся Сергей Васильевич. – Нас всех собрала на этой планете кочевая судьба разносчиков жизни по вселенной – метеоров, метеоритов, болидов. Но я имел в виду не только инопланетное происхождение, но и существ, которые обладают нестандартным набором хромосом. Предположим, мы с вами думаем, что этот куб упал с неба. Да?