# Тысячу раз предатель

Оксана Алексаева

Узнав о предательстве жениха, сбежала от него и начала новую жизнь в другом городе. Но судьба сталкивает нас вновь спустя полтора года в ночном клубе, где я работаю певицей. Наша внезапная встреча – это ещё не самое страшное, что могло случиться, ведь у меня есть маленькая тайна, о которой предатель не должен узнать.

Глава 1

Василиса

Утро начинается не с кофе, как я планировала, а с паники. Сначала звонит декоратор и говорит, что те самые гирлянды из белых орхидей, на которых я лично настояла, поставщик перепутал с розовыми. Кошмар.

А следом меня добивает организатор нашей с Тиграном свадьбы: площадку, которую мы выбрали для торжества, арендодатель внезапно продал новому владельцу и он отказался проводить нам свадьбу, якобы у него теперь другие планы на данное помещение. Просто отказался, представляете?

И теперь через двадцать дней до свадьбы у нас нет места. Просто зашибись!Приглашения давно разосланы, гости ждут… И тут такой форс-мажор.

Сижу на кухне, в руке кружка с остывшим кофе, на столе разложены каталоги, блокнот с пометками. Телефон вечно пищит, а я уже не понимаю, на какое сообщение отвечать первым.

– Так недолго и с ума сойти… – шепчу я в пустоту.

Тигран уехал в командировку три дня назад. На другой конец страны, чтобы подписать важный контракт. Я, конечно, была не в восторге от того, что он бросает меня накануне нашей свадьбы, ведь ещё столько нерешенных вопросов, но он заверил меня, что я справлюсь и без него. Ага, конечно же, у меня уже голова кругом идет.

Как назло, в самый нужный момент его телефон молчит. Я звонила утром и днём, писала сообщения, а он прочитал и не ответил. Теперь даже звонки не принимает: только длинные гудки и тишина.

И чем больше звоню, тем сильнее разрастается этот мерзкий ком в животе.

Да, я понимаю, что любимый, скоре всего, занят. Но хоть бы строчку написал… Чтобы я сильнее не переживала. Итак вся на нервах! Ну что нам теперь, на улице праздновать?

Открываю календарь на телефоне, машинально считаю дни… Уже пять. Пять дней задержки.

Наверное, из-за стресса. Конечно, из-за стресса. Когда готовишь свадьбу почти в одиночку, это нормально. Особенно, когда все идет наперекосяк и судьбе плевать на твои планы.

Вот только в голове уже висит та самая мысль, думаю, вы поняли, о чем я.

Но нет. Не сейчас, только не сейчас. Мы ведь даже… Не обсуждали детей. Да и если честно, наверное, просто оба ещё не готовы к пополнению.

А я сижу и думаю, а вдруг…

Нет. Стоп. Хватит. Нужно дышать. Раз‑два, вдох‑выдох. Сперва надо решить вопрос со свадьбой, потом всё остальное.

Снова набираю номер Тиграна и снова тот же звук: длинные гудки. Как нож по нервам.

– Да что ж ты там делаешь, Тигра-а-ан, – бормочу себе под нос. – Ответь же…

Кладу телефон и хватаю сумку.

Раз уж он не выходит на связь, то решу с залом сама, что ещё остается. Координатор скинул мне пару вариантов, за городом, отсюда полтора часа езды. Да, придется ещё и впопыхах нанимать автобус для гостей, зато по фото зал довольно симпатичный, с куполом из стекла. Не та атмосфера, конечно, но хотя бы наша дата свободна.

На улице серо, идет дождь. Май выдался жутко холодным и дождливым.

Наконец приезжаю в небольшой городок, где находится тот самый банкетный зал.

Иду по улице, пальто распахнуто, волосы выбиваются из причёски. Голова гудит от мыслей: насчёт площадки, декора, задержки и молчания Тиграна.

– Так. Стоп, – резко произношу вслух, заставляя себя остановиться перед одной из витрин. – Просто выдохни и успокойся.

Если он доверяет мне, я справлюсь. Думаю, Тигран также не будет против, если вместо золотого цвета в украшениях будет медный. Даже теплее выглядит.

Я представляю, как солнечный свет будет играть в букете лилий, как на потолке отразится бронзовый блеск… Вроде бы становится легче.

У перекрёстка останавливается большой тёмно‑серый седан, даже не знаю почему, но он привлекает мое внимание.

Дверь открывается, из неё выходит… Тигран.

На секунду мне кажется, что в глазах пелена и от стресса у меня начались галлюцинации. Он же в командировке, правильно?

Где-то за тысячу километров отсюда. Не может быть.

Я невольно останавливаюсь и всё вокруг будто замедляется: машины едут, люди идут мимо, кто-то смеётся где-то сбоку, а у меня в груди всё гремит, сердце бьётся в горле.

Тигран захлопывает дверь, достаёт телефон, быстро что‑то проверяет, нахмурив брови. И тут…

Он подходит с другой стороны машины, открывает дверь и оттуда выходит девушка.

Красивая, тоже блондинка, в длинном бежевом пальто, высокая, стройная, почти модель. Она улыбается, Тигран галантно подаёт ей руку. Ну прям сцена из кино.

Девушка смотрит на него влюбленными глазами, так, будто вокруг больше нет никого, словно мой жених – её самый любимый мужчина на свете. И Тигран отвечает ей тем же. Мягкая улыбка, взгляд, от которого у меня обычно подгибались колени.

Они идут вдвоём, не спеша, говорят о чём-то и направляются к гостинице напротив. К самому входу. Стоп…

Это точно происходит наяву? Кажется, да.

Мой мир трескается тихо, почти без звука. Состояние такое, что я даже не могу вдохнуть.

Что‑то внутри просто рвётся, как тонкая нитка. Не может быть. Нет!

Но ведь я же вижу это собственными глазами. Я же всё-таки ещё в своем уме, хотя из-за предсвадебных забот едва не сошла с ума. Но нет. Это мой жених, вот же он! Идет по другой стороне улицы с какой-то девушкой!

Грудь больно сжимается, в ушах шумит так, будто кровь закипает. Хватаюсь за перила крыльца какого-то магазина, но ноги уже двигаются сами.

Я не могу позволить ему вот так просто взять и пойти в гостиницу с какой‑то девкой. У нас же вот-вот свадьба! Как он так может?!

После всего?! После каждой ночи, каждого «люблю» и наших планов?!

– Тигран! – кричу во все горло, не помня себя.

Бегу на противоположную сторону улицы. Машины сигналят, дают по тормозам, шины скрипят, кто‑то из водителей не сдерживается:

– Ты куда прёшь, дура?!

Я бегу через дорогу, каблуки скользят по асфальту. Сумка сползает с плеча, ветер бьёт в лицо, дыхание срывается.

Это привлекает внимание предателя, Тигран оборачивается на звук.

На лице у него мелькает легкая тень удивления, потом раздражение, а затем и вовсе открытая злость.

– Василиса?! – произносит так, будто не верит глазам. Останавливаюсь прямо перед ним, и сердце уже бьется не в горле,

а в пятках.

– Что это значит? – выдыхаю, даже не замечая, как дрожат губы.

Но он не смущён. Не растерян. Не ловит меня за руку, и даже не спешит оправдываться.

Тигран демонстративно хмурится, губы сжимаются в одну линию.

– Ты что, следишь за мной?!

Глава 2

Василиса

Я смотрю на своего жениха и не могу поверить, что всё это происходит со мной.

Лицо Тиграна каменное, взгляд раздражённый, будто это я во всём виновата. Словно я помешала ему жить, дышать, веселиться, смеяться с той девушкой, что сейчас застыла у входа в гостиницу.

Прекрасно. Просто замечательно.

И вот я стою посреди парковки перед дорогим отелем, чувствую себя той самой дурой из дешёвого сериала, у которой благодаря нелепой случайности открылись глаза.

– Алин, подожди меня внутри, – говорит негромко, но я всё равно слышу.

Его голос становится нежным, мягким, почти тёплым. Но не ко мне. К ней!!!

То есть, просто подожди внутри? Пока он тут разрулит со своей невестой?

Что это вообще за кошмар?

Я не чувствую ног, все тело будто ватное.

– Кто она? – спрашиваю, хотя ответ очевиден. Тигран морщится, как будто я ударила его по лицу.

– Вась, – он хватает меня за руку и тянет в сторону, боится, чтобы нас не услышали. – Что ты тут забыла?! – тон режет слух.

Что я тут забыла? Серьёзно?

– Нет, дорогой, – поднимаю подбородок. – Ты ответь сначала. Кто эта девушка?! Такая у тебя, значит, командировка, да?! Шататься с девицами по отелям?! Ух ты, вот это да! Безумно важно, конечно!

Мои слова дрожат. Я понимаю, что звучит истерично, но по‑другому не выходит.

Всё внутри разрывается.

Тигран выдыхает так, будто на плечи ему свалился мешок цемента.

– Замолчи! – рычит так, что я замираю. Этот тон… Я слышала его раньше. Когда он был зол, когда хотел поставить на место.

Властный, тяжёлый.

Да, он умеет напугать одним словом.

– Ладно. Раз ты сама этого захотела, – произносит он уже спокойнее, но глаза холодные. – Это была моя девушка.

Мир… Да, после этих слов он уже не будет прежним. Девушка?

Его девушка?

Я чувствую, как земля под ногами плывёт. Девушка…

Это слово звучит так нереально, что даже смешно. Я его невеста, через три недели свадьба. С платьем, гостями, клятвами.

А он… Мой жених говорит, что у него есть девушка.

Горький смешок вырывается сам по себе. Я не могу остановить дрожь.

– Тигран, ты… Ты что несёшь?! Какая девушка?! А я тогда кто для тебя?!

Голос срывается на крик. Сердце бьётся в висках, дыхание рваное, состояние такое, что хочется лечь посреди дороги, свернуться калачиком и просто исчезнуть.

Тигран нервно осматривается по сторонам, взгляд беспокойный. Боится, что кто‑то увидит, что его кто‑то узнает.

Конечно, Тигран Русланович не может позволить себе публичный скандал, ведь он уважаемый человек, деловой, весь из себя правильный.

Вот и уехал за город, чтобы никто его не видел. А в итоге… Увидела я.

– Ты – моя невеста. Будущая жена, – произносит тихо, почти ласково, как будто уговаривает ребёнка. – Василиса, для нас с тобой ничего не меняется. Всё остаётся как прежде. Просто забудь, что видела, окей?

Он кладёт ладонь мне на щеку, другой рукой проводит по волосам, мягко, будто убаюкивает.

– Выкинь из своей красивой головки эти нехорошие мысли. Сейчас мой водитель отвезёт тебя домой. А когда я вернусь, ты сделаешь вид, что ничего не было. И я тоже.

На секунду я даже не понимаю смысла. Он… Говорит это всерьёз?

Смотрю на Тиграна и вижу человека, который привык, что мир всегда действует по его правилам. Скажет и будет сделано. Словно я для него очередной важный проект, цифра в отчёте, пункт в графике его успешной жизни. Всё чётко, рационально, без эмоций, без права на сбой.

А я? Я ведь не контракт, не бумага с подписью. Я живая. С болью, с ожиданием, с любовью, которую, оказывается, он так легко перечеркнул.

Мне даже становится жалко его, такого холодного, застывшего внутри схем и планов. Он думает, что управляет всем, даже чувствами других. Но нет.

Только не со мной. Не сегодня.

– Нет, – качаю головой. – Не будет ничего как прежде. Ты серьёзно думаешь, что я смогу это забыть?!

Голос дрожит, но я стою на своём. Пусть руки трясутся, пусть дыхание сбивается, но я не отступлю.

Тигран тяжело вздыхает, щурит глаза, как будто я всего лишь проблема, досадная ошибка, которую нужно исправить.

Холодный ветер треплет пряди моих волос, где-то сбоку хлопает дверца машины, но я вижу только его.

– У тебя нет выбора, Василиса, – говорит спокойно. – Слишком многое стоит на кону. Твоё благополучие. Благополучие твоей семьи.

Я ошарашено смеюсь. Смех вырывается нервный, хриплый, почти срывается в рыдание. Только бы не заплакать.

– Нет выбора? Значит, я должна молчать, пока ты таскаешь каких‑то девиц по номерам?

Тигран молчит. Только смотрит.

Холодно, оценивающе. Будто просчитывает последствия, но не для меня, а для себя.

И от этой тишины внутри всё ломается окончательно.

– Так вот знаешь что, – тычу в него пальцем, вдруг почувствовав, что ещё могу обороняться. – Я всё расскажу отцу! И он тебя в порошок сотрёт, ясно? Он не даст тебе спуску!

Эти слова дают мне иллюзорное чувство силы, ведь отец всегда держал меня под защитой. Да, я из богатой и обеспеченной семьи, моего отца знают многие и его слово тоже имеет вес. Если папа узнает, что Тигран, его будущий зять, изменяет его любимой и единственной дочери накануне свадьбы, да ему просто наступит конец! Отец не позволит ко мне такого отношения.

Я почти верю, что выиграла.

Но Тигран не боится. Даже не моргает. Наоборот… Усмехается.

Его губы чуть кривятся, глаза блестят злым спокойствием.

– Не хотел тебя расстраивать, но ты сама напросилась, – произносит холодно. – Твой отец в курсе.

Глава 3

Василиса

Тишина. Долгая, будто мёртвая.

– Что… – губы трясутся. – Что ты сказал?

Тигран молча смотрит на меня. Буквально сверлит взглядом.

Не оправдывается, не объясняет, просто ждёт, пока его слова дойдут до меня.

Я делаю шаг назад, воздуха не хватает.

Кажется, я падаю, хотя ноги всё ещё стоят на месте. Нет, нет, нет. Не может бить.

Отец знает?

То есть… Он знает, что Тигран… И ничего?

Перед глазами плывут картинки: воскресные обеды, их рукопожатия, взгляды, полные доверия.

Вот они смеются, обсуждают совместный проект. Вот отец хлопает Тиграна по плечу: «Теперь ты часть нашей семьи…»

Меня начинает трясти.

– Ты врёшь. – шепчу. – Это ложь.

– Нет, Василиса, – спокойно отвечает Тигран. – Можешь спросить у своего отца.

И эти слова звучат для меня как приговор.

Если Тигран в самом деле говорит правду, значит… Меня предал не только он. Меня предала и моя семья…

Чувствую, как внутри поднимается волна: это уже не слёзы, а ярость.

Горячая, колючая, первая настоящая ярость в моей жизни.

– Отец не мог так со мной поступить! – рычу злобно. – Ты что-то темнишь, Тигран!

Он усмехается. Нервно, коротко, так, словно терпения объяснять больше нет.

– Василис, ты видишь только красивую картинку перед собой, – его голос звучит почти устало. – Дорогая машина, бутики с брендовой одеждой, спа, бесконечные салоны красоты… Всё это – ширма.

Я сжимаю кулаки.

– Не смей говорить так!

– А я и не говорю ничего лишнего, – спокойно парирует он. – Ты просто не догадываешься, что твой отец почти банкрот. Всё держится на тонких нитях. И спасти его из этой ямы могу только я. Точнее, наш брак с тобой.

– Что за чушь? – шепчу, но голос звучит чуждо, будто не мой. Тигран делает шаг ближе, запах его парфюма обжигает, и я почему-то начинаю задыхаться.

– Вениамин Михайлович сам пришёл ко мне. Умолял, Василис. Долго. Слезно. Просил, чтобы я помог. Чтобы взял тебя в жёны. Мол, так все вопросы решатся.

Тигран на секунду отводит взгляд, будто вспоминает детали, а потом издевательски кривит губы.

– Ах да. Он ещё добавил… – он нарочито копирует чужую интонацию, чуть повышая голос. – «Моя дочь без ума от тебя, Тигран. Она давно влюблена. Будет послушной, покорной, тебе ведь такая женщина и нужна рядом».

Слова будто врезаются под кожу. Становится больно, физически больно. Я произношу тихо:

– Нет…

Но он не останавливается.

– Я согласился, но с одним условием: что помимо тебя в моей жизни будут ещё и другие женщины. Я решил предупредить его сразу, чтобы потом не было иллюзий. И твой отец согласился.

Всё.

Эти слова добивают.

В ушах шумит, кажется, я перестаю дышать. Воздуха нет, глаза щиплет от слез, а живот сжимается ледяным спазмом.

– Ты врёшь, – шепчу, но голос едва слышен. – Зачем? Зачем ты это говоришь?

Предатель смотрит на меня спокойно, почти с жалостью.

– Знаешь, Вась, я не хотел тебе этого рассказывать. Думал, будешь тихой и покорной, какой и должна быть жена успешного мужчины. Но ты сама напросилась. Хочешь правду – получай. Вот только стало ли тебе от неё легче?

В его голосе слышу откровенное удовлетворение.

Он как будто смакует каждую секунду моей растерянности, а я чувствую, как по лицу текут слёзы. Сначала по одной, а потом россыпью.

Не могу их контролировать, сил больше нет. Ни дыхание, ни слова, ни эмоции, все летит к чертям.

Боль просто проходит насквозь, разбивает всё внутри. Как?

Как отец мог так поступить? Продать меня?

Пожертвовать дочерью ради цифр в банковских отчётах? Ради всего лишь… Бизнеса?

– Нет, – шепчу снова, уже тише, все ещё не могу поверить, что слова Тиграна могут быть правдой. – Отец не мог…

Он лишь пожимает плечами.

– Думаешь, я придумал всё это ради эффектной драмы? Мне такие сцены не нужны.

Откуда-то сбоку шумят машины, кто-то смеётся на улице. Мир продолжает жить своей жизнью, а у меня всё рушится.

Я не чувствую ног, стою только потому, что Тигран рядом, и этот холодный взгляд не даёт упасть.

Все вокруг предатели. Все!

Отец. Тигран. Те, кому верила, кому доверяла безусловно. Мне кажется, что сердце просто не выдержит.

Пульс рвётся, в груди тяжесть такая, словно кто-то вставил туда камень.

– Я тебя ненавижу, – выдыхаю, чувствуя, как голос дрожит. – Ненавижу, Тигран. Ты… Подонок!

Он едва усмехается. – Ты знала, кто я.

– Нет! – срываюсь. – Я любила тебя! А любовь… Она ослепляет! Я была слепа, Тигран! Но теперь прозрела!

Мой крик разносится по людной улице. Прохожие оборачиваются, но мне всё равно.

Слёзы на щеках уже высохли, их сменяет злость. Та самая, когда понимаешь, что больше нечего терять. Но Тигран смотрит скучающе, будто всё это для него всего лишь серый спектакль.

– Василиса, закругляйся. Ты знаешь, как я отношусь к женским истерикам. Езжай домой и успокойся.

Он кивает на припаркованный у обочины автомобиль, в котором сидит его водитель.

И я понимаю, что гад даже машину выбрал другую. Не ту, на которой обычно мы вместе передвигаемся. Чтобы не застукали. Сволочь.

Какое же лицемерие.

– Спасибо, сама доберусь, – выдаю глухо, вытирая ладонью щёки.

– Ты не в состоянии сейчас сесть за руль, – сухо констатирует он, окидывая меня оценивающим взглядом. – Лучше поезжай с водителем.

– Тебя это теперь не касается! – почти рычу. – Иди. Тебя, кажется, заждались.

Я вижу, как он хмурится, но все же делает шаг назад.

– Поговорим дома, – бросает, будто разговор просто поставлен на паузу, а я усмехаюсь сквозь боль.

– Нет никаких дома. И нас тоже нет, понял?!

Тигран вздыхает, будто я ребёнок, не понимающий очевидного. – Остынь. Тебе некуда деваться.

От этих слов внутри загорается что-то новое. Не боль, не страх, а решимость.

Не знаю, где беру силы, но смотрю ему прямо в глаза:

– Прощай, Тигран.

Поворачиваюсь и почти бегу на другую сторону улицы, к своему автомобилю.

Каждый шаг отзывается болью, как будто иду через разбитое стекло.

Но я не оборачиваюсь, не дам мерзавцу увидеть, как дрожат руки.

– Не глупи, Василиса! – слышу за спиной. Голос Тиграна

громкий и надменный. – Ты должна смириться! Смириться…

Я усмехаюсь, не оборачиваясь.

Это он меня ещё не знает! Не знает, на что я способна, если очень захочу!

Открываю дверцу машины, руки дрожат, сердце гулко бьётся в груди.

Сажусь в машину, завожу двигатель, даже не смотрю в сторону отеля, где стоял Тигран. Потому что я знаю, что он зашел внутрь.

В груди ноет так тяжело, будто сердце вырезали изнутри. Хочу закричать… От злости, обиды, от бессилия.

Нет. Так не может больше продолжаться. Отныне я больше не пешка в чужой игре, больше не девочка, которой управляют и решают за неё. Пусть отец спасает свой бизнес как знает. Пусть Тигран сам тонет в своём блестящем болоте лжи.

А я… Я начну всё заново. Сама.

Глава 4

Василиса

Улица растворяется в слезах, все вокруг кажется мутным пятном. Я почти ничего не вижу, но всё же трогаюсь с места. Дворники лениво размазывают по стеклу дождь, будто нарочно издеваются. Холод пробирается под кожу, хотя печка работает на полную. Дождь превращается в какую-то вязкую пелену, фары встречных машин светят тускло, будто сквозь вату.

Еду медленно, стараясь не смотреть на зеркала, чтобы не увидеть жалкую версию себя с красными глазами. Слёзы никак не хотят кончаться. Колёса шуршат по мокрому асфальту, и кажется, что сама дорога плачет вместе со мной.

Нужно ехать осторожнее и не поддаваться эмоциям, я ведь всё-таки ещё люблю жизнь.

Каждый вдох даётся с трудом. Я еду, сцепив зубы, и повторяю про себя: только бы доехать без происшествий.

Дождь, скользкая дорога… Природа будто нарочно проверяет меня на прочность.

Я знаю, куда направляюсь. В родительский дом. К сожалению, не чтобы найти в нём утешение, а для того, чтобы посмотреть отцу в глаза. Понять, почему он так поступил. Спросить: зачем?Неужели миром действительно правят только деньги? Неужели даже самые близкие способны продать твоё счастье ради собственного покоя?

Сердце ноет, каждое воспоминание о последних днях отзывается болью, где я была слепой, но счастливой невестой, готовилась к свадьбе. Тигран, его фальшивая забота, холодный блеск глаз, натянутая улыбка. А теперь ещё и это предательство.

Папа… Мама. Они ведь должны были быть на моей стороне. Любить, защищать, а не устраивать мою жизнь как выгодную сделку.

Папа был прав, я была влюблена в Тиграна ещё с самой юности. Когда впервые его увидела на каком-то из светских мероприятий… Тогда мне исполнилось двадцать два, и я, как и все девочки, мечтала встретить своего принца. Когда увидела Тиграна, его карие глаза, статную фигуру… Обомлела. Но он был старше меня на почти на восемь лет, честно говоря, думала, что не заинтересую его, ведь у мужчины явно были свои вкусы. Прошло время, я немного успокоилась и даже пыталась строить отношения с парнями на последнем курсе в универе. Но все было не то. А потом, спустя четыре с половиной года, мы с Тиграном снова встретились на дне рождении какой-то важной шишки, даже не вспомню его имя. Тигран повзрослел, ещё больше возмужал. И уже тогда он обратил на меня свое внимание. Мы провели с ним бок о бок весь вечер, а после поехали гулять до самого утра. Так и закрутились наши отношения. Спустя восемь месяцев Тигран позвал меня замуж, и я была такой счастливой, что не верила, что это все со мной происходит в реальности. Тогда я верила, что Тигран искренне меня любит, а в итоге он просто… Заключил с моим отцом сделку, пошел ему на уступки.

Машина подпрыгивает на колдобине, вырывая меня из воспоминаний, и я инстинктивно сжимаю руль. Слёзы заливают ресницы, видимость почти нулевая.

Я плетусь как черепаха, но вскоре наконец доезжаю домой целой и невредимой.

Дом блестит в сгущающихся сумерках, такой родной, будто вырезан из моего детства. Моё сердце, несмотря на обиду, отзывается знакомой болью: я ведь так его любила.

Осторожно ставлю машину около двора. Мотор стихает, и на мгновение наступает абсолютная тишина. Хочется просто остаться здесь, внутри, ведь тут безопасно, пока не нужно смотреть никому в глаза. Но потом я всё же выдыхаю, вытираю лицо рукавом пальто и выхожу.

Ступаю на знакомую дорожку, та самая плитка, где я бегала в детстве босиком.

Дверь открывается, и мне навстречу ударяет тёплый запах выпечки, ванили и детства. Стены, в которых выросла, дышат уютом… Но вместо радости я чувствую холод. Всё те же шторы, фото на стенах, даже ковер на месте, а внутри какое-то отчуждение.

– Здравствуй, дочка! – мама первая замечает меня. На её лице искренняя улыбка, голос дрожит от радости. Она спешит вытереть руки о фартук, подходит, целует меня в щёку. – Ты решила сюрприз нам устроить?

Я пытаюсь ответить, но голос срывается, выходит лишь слабое «привет».

– Ой, милая, а ты что… Плакала? – мама обеспокоенно всматривается, в её глазах мелькает тревога.

Я не знаю, в курсе ли она. Скорее всего – да. Но если и нет, всё равно начну с отца.

– Мам, где папа? – спрашиваю устало.

Она слегка бледнеет, машет рукой в сторону кабинета: – Он у себя. Работает.

Я не отвечаю, просто иду вперёд. Каждый шаг по коридору отдаётся внутри эхом.

Останавливаюсь перед дверью. Раньше я всегда стучала. Сегодня – нет. Рывком врываюсь внутрь.

Отец сидит за столом, склонившись над бумагами. Когда поднимает глаза, в них мелькает вся его привычная собранность. Порывается улыбнуться, но я довольно резка, не могу больше держать это в себе. Всё вспыхивает.

– Как ты мог, папа?! Он морщит лоб:

– Что? О чём ты, дочка?

– Не прикидывайся! Я всё знаю! – слова летят, как выстрелы. – О девушке Тиграна!

Он откидывается в кресле, тихо выдыхает. Я чувствую, как потяжелел воздух.

– Василиса… Не кипятись. Поверь, я думал только о тебе, – отец говорит ровно, как о деловой сделке. – Наша семья в беде. Бизнес держится на волоске. Я рассчитывал… Я надеялся, что…

– Что? Что продашь меня в обмен на спасение? Папа, ты хоть понимаешь, как это звучит?! – руки дрожат. – Ты ведь знал, что у него есть другая!

– Вась, – голос папы становится усталым. – Ты пока не понимаешь, что такое жизнь. С детства росла в роскоши и достатке… Ты привыкла не знать, откуда берутся деньги, не считать копейки. Я просто хотел, чтобы тебе не пришлось падать слишком больно.

От спокойствия его тона у меня внутри всё взрывается.

– Значит, ради этого нужно сломать жизнь собственной дочери?! Тебе не пришло в голову, что счастье не покупается?!

Он хмурится, пальцы сжимаются в замок.

– Прошу, не драматизируй. Всё устроится. Тигран – надёжный человек.

– Надёжный?! У него есть любовница! – кричу, хотя голос ломается. – Господи, как ты можешь говорить такие вещи?

Папа встает с места и пытается приблизиться, но я отступаю. Стены давят. Ненавистная тишина между нами гуще воздуха, а еще я перестала узнавать собственного отца.

Разговор превращается в ссору: резкие слова, слёзы, попытки оправдаться. Я говорю, что он думал только о себе, о бизнесе, а не обо мне. Что ни один нормальный отец не поступил бы так. И всё время в груди бьется одна больная мысль: «Он не верит, что я вообще на что-то способна без его денег…»

– Я не выйду за него, – произношу ровно, почти шёпотом. – Никогда.

– Василиса, это уже не зависит от тебя, – отец отвечает уже более твердым тоном. – Все уже решено.

Решено. Это добивает. Я поворачиваюсь к двери и молча ухожу, больше не в силах спорить. Мне плевать, что там порешали между собой мой отец и Тигран, я сама приму решение и ни за что не отступлюсь от него.

На выходе сталкиваюсь с мамой. Она стоит прямо в коридоре, руки дрожат, глаза блестят. Видно, что всё слышала.

– Ты тоже знала, да?!

– Дочка… прости, – её голос едва слышен. – Я пыталась возразить, но ты же знаешь, какой у отца характер…

– Понятно, – выдыхаю. Горько, спокойно. Как будто внутри всё уже умерло.

Мама делает шаг мне навстречу, тянет руку, но я ухожу. Даже не оборачиваюсь.

Выхожу на улицу, дождь всё ещё идёт. Сажусь в машину, чувствую, как в ладонях все еще остаётся дрожь от разговора.

Будто бы в последний раз смотрю на окна родного дома. Каждое освещено тёплым светом, но теперь он кажется фальшивым. Больше ни одно из этих окон не моё, ни одна из этих стен не примет меня обратно.

Машина трогается, колёса медленно режут мокрый асфальт. Я даже не знаю, куда еду, просто вперёд, куда глаза глядят. Главное – подальше отсюда. Пока сзади окончательно не скрывается дом, в который я больше не вернусь.

Глава 5

Василиса

В машине тихо, слышу только шум мотора и свое нервное дыхание. Даже радио выключила. Просто хочется тишины и покоя, вот только покоя мне в ближайшее время явно не видать.

Я не знаю, куда направляюсь. Хотелось бы просто выключиться. Исчезнуть.

Держусь за руль так крепко, что сводит руки, но я продолжаю кружить по городу. Всё кажется одинаковым и бессмысленным. Перекрёстки, дома, лица прохожих. Наверное, со стороны я похожа на призрак, который ищет выход, хотя выхода нет.

Когда устаю кружить по городу, понимаю, что пора остановиться. Смысла бежать больше нет. Я не убегаю, я ухожу. А значит,

должна хотя бы вернуться и забрать свои вещи.

Пусть бизнес отца рухнет, пусть сгорит остаток его имперской гордости. Я не могу больше жить в роскоши, оплаченной моей болью, теперь мне дороже чувство собственного достоинства, чем деньги, которые пахнут унижением.

Пусть я останусь одна, без поддержки, без счета в банке, но хоть не предам саму себя.

Паркуюсь около дома. Сердце бьётся неравномерно, будто боится того, что придётся увидеть. Я шепчу почти беззвучно:

– Только бы его не было… Пожалуйста, пусть он будет где угодно, только не здесь…

Хочу просто собрать вещи. Быстро. Бесшумно. Исчезнуть, пока Тигран со своей новой игрушкой. Пусть развлекается, пусть делает, что хочет, только не со мной.

Поднимаюсь в лифте. В зеркале будто бы чужое отражение: глаза припухли, губы дрожат, волосы спутались, я почти не узнаю себя.

Ключи звякают в руке, замок будто нарочно сопротивляется. Пальцы дрожат. Когда дверь, наконец, поддаётся, в груди будто что-то обрывается.

Полумрак зала встречает тишиной. Я успеваю сделать шаг… И замираю. На диване ясно различаю силуэт Тиграна.

Чёрт! Чувствую себя вором, пойманным прямо на месте преступления.

Он поднимается, расправляя плечи. Двигается медленно, опасно, как зверь. В его взгляде томится и усталость и злость, сплавленные во что‑то едкое.

– Я тебя заждался, – произносит сухо, без эмоций. – Где ты была?

Я выпрямляюсь и поднимаю подбородок, хотя внутри всё рушится.

– Тебя это больше не касается.

Голос звучит холодно, почти спокойно. Только руки всё ещё дрожат, и я прячу их за спину, чтобы Тигран не увидел.

– Василиса, – рычит он. – Не начинай. Давай спокойно. Где ты была?

– У родителей. Хотела спросить у отца, в какой момент он решил предать свою дочь.

Угол его рта дёргается, но в глазах – камень.

– Это не предательство, – делает шаг ближе. – Он хочет для тебя лучшего. Старается для тебя, а ты не ценишь.

Вот оно. Заезженная пластинка. Та, где я – неразумная девочка, а они, взрослые мужчины, знают, как правильно.

– Хватит, Тигран, – сжимаю кулаки. – Всё. Я пришла за своими вещами.

И вот тут он меняется. Я вижу, как лицо предателя напрягается, как сжимается челюсть. Он злится, когда что-то идет не так, как он планировал, потому что я сопротивляюсь.

– Кто сказал, что я дам тебе уйти?

– А кто сказал, что я буду спрашивать разрешения?

Между нами вспыхивает искра, и воздух становится тяжелым. – Здесь я решаю! – грохочет он.

– Ты мне никто, ясно?! – выпаливаю в ответ. – И теперь больше ничего не решаешь!

Прохожу мимо мерзавца, направляюсь к спальне, но не успеваю сделать и трёх шагов. Его рука как стальная петля сжимает моё запястье.

– Я. Сказал. Ты. Никуда. Не. Уйдёшь, – слова как выстрелы. Боль от сжатия обжигает кожу.

– Отпусти, – выдыхаю, стараясь не подать виду, что страшно. Он молчит, только дыхание становится громче.

– Отпусти, Тигран!

– Ты сама вынуждаешь меня быть таким! – он почти кричит. Затем… Он резко успокаивается. Становится тихо, так, что эта

тишина режет уши.

– Я понял, – хмыкает. – Ты хочешь, чтобы я за тобой побегал. Теперь хмыкаю я.

– Нет, Тигран, ты ошибаешься. Я как раз-таки не хочу, чтобы ты за мной бегал. Я хочу, чтобы ты дал мне спокойно уйти.

Но он будто бы пропускает мои слова мимо ушей.

– Ладно, давай, говори, чего ты хочешь? – лениво протягивает он. – Тачку новую, брюлики? Путевку на острова, может? Слетаешь, отдохнешь, приведешь себя в чувства.

Я смотрю на него и понимаю, что Тигран совершенно меня не слышит. И не видит. У него только одни деньги перед глазами. Они ему дороже всего и от этого осознания горчит во рту.

– Тигран, я хочу уйти, – повторяю снова, но он делает вид, что я пустое место.

– Там новая модель мерса вышла. Люксовая комплектация. Твою машину как раз уже пора поменять на более новую.

Я устала. Протяжно вздыхаю и просто пытаюсь пройти мимо мужчины.

Но Тигран буквально припечатывает меня к стене. Хватает за запястье едва ли не до хруста.

– Я даю тебе последний шанс, Василиса. Скоро моё терпение лопнет.

Я делаю последнее, что могу: резко выворачиваю руку. Это больно, но зато мне удается избавиться от захвата. Отшатываюсь, хватаю стоящую на тумбе стеклянную вазу.

Все внутри меня пульсирует, кажется, я сама не соображаю, что творю.

– Ещё шаг, и я разобью тебе голову, – говорю, сама не веря, что способна на это.

Тигран замирает. На лице мелькает что-то, но это не страх, скорее растерянность. А затем он начинает смеяться. Громко, в голос.

Этот смех унизительный, словно я настолько жалкая с этой вазой в руках, что это зрелище вызывает у него такую бурную реакцию.

– Ты ведь не сделаешь этого, – произносит сквозь смех. – Проверь.

Мир сужается до этого мгновения. Моё дыхание, удары сердца и его взгляд.

В какой-то миг Тигран всё-таки отступает на шаг.

– Ты сошла с ума, – качает головой. – Ты без меня никто, Василиса. И без твоего отца.

– А ты кто? Кто ты Тигран? Без статуса, власти, миллионов на счету? – спрашиваю я, но в ответ гад лишь самодовольно ухмыляется. – Боже, Василиса, где ты этого нахваталась? Тебя что, нищий укусил? Когда это тебя перестали волновать деньги? Ты же сама была

от них зависима.

Ставлю вазу на полку и кидаюсь в комнату, хватаю чемодан, ноутбук, вещи с комода. Сердце колотится как бешеное.

Тигран стоит в дверях, следит за мной взглядом, из которого ушла вся злость, осталась только усталость.

– Василиса, – говорит почти спокойно. – Ты не понимаешь, что делаешь.

– Понимаю, – резко поворачиваюсь. – Наконец‑то.

Сумку закидываю на плечо, прохожу мимо него. Он не шевелится, только губы едва заметно двигаются, будто хочет что‑то сказать, но не может.

– Ты все равно вернешься. Я даже готов поспорить, что случится это в самое ближайшее время. Ты попросту не выживешь сама, – хмыкает Тигран так уверенно, что мне хочется плюнуть ему в лицо. А ещё доказать ему, что это не так. Я смогу! Выживу! Уеду так далеко, что он нигде меня не найдет! Начну новую жизнь без предателей вокруг себя.

Знала бы я, что от Тиграна так просто не скрыться… Что этот мерзавец все равно найдет меня в тот самый момент, когда я меньше всего этого буду ожидать.

Глава 6

Василиса

Полтора года спустя

Просыпаюсь не от будильника, а от счастливого гулкого «ма‑ма‑ма», которым Лея сопровождает каждое своё пробуждения. Это моя самая любимая музыка.

Открываю глаза, малышка стоит в кроватке, вцепилась за поручень своими маленькими цепкими пальчиками, а сама хихикает так звонко, что от усталости не остаётся и следа.

– Ну здравствуй, мое солнышко, – улыбаюсь, поднимаюсь и беру её на руки. Щёчки тёплые, волосы пахнут молоком и чем‑то детским, таким родным.

Она лепечет что‑то на своём языке, прижимается ко мне и тянет ладошкой за прядь волос.

Лучшего будильника и не придумать.

Я кормлю её, слушая, с каким аппетитом она причмокивает и при этом пытается рассматривать мои серьги. Потом, умывшись, быстро собираюсь: привычные движения, простая одежда, чёрная кофта и джинсы. До клуба еще несколько часов, но дел куча, нужно все успеть.

Лее скоро исполнится десять месяцев.

Малышка уже намеревается начать делать свои первые шаги, даже если падает, все равно встает и пробует ещё раз. В такие моменты я отмечаю про себя, что она вся в меня, такая же упертая.

– Баб Люсь! – зову через кухню, пока раскладываю детское бельё по ящикам. – Я молока наморозила, если закончится в бутылочке, вы подогрейте, ладно?

В ответ раздается её бодрый голос:

– Не переживай, Васенька, справлюсь!

Баба Люся – подарок судьбы. Сердобольная и добрейшая женщина семидесяти лет.

Полтора года назад, когда я практически сбежала из столицы сюда, в этот неприметный серый городишко, мне пришлось продать машину, чтобы были деньги на первое время. Но, к большому сожалению, они имеют свойство кончаться, и Тигран был прав, мне было дико сложно экономить и в чем-то себя ущемлять, но тогда я твердо решила, что ни за что не вернусь. Докажу всему миру, что чего-то стою. А когда узнала, что все же беременна, вот тогда жизнь и заставила меня очень сильно утянуть пояса. Я решила снять комнату у женщины, то есть у бабы Люси, и иногда мне кажется, что она относится ко мне как к родной. У самой женщины никого нет, и она очень привязалась к Леюшке, поэтому помогает мне с малышкой практически безвозмездно. Я очень благодарна бабе Люсе, ведь не знаю, как бы обошлась без её помощи.

Иногда ловлю себя на мысли, что она любит Лею так, будто она её родная внучка. И это немного ранит, ведь чужая женщина даёт тепло, которое когда‑то должно было исходить от моих родителей…

Но мама с папой теперь далеко: они остались там, где меня предали. Где решили, что лучше продать дочь, чем лишиться денег и положения.

С тех пор я им не звонила. И, наверное, никогда не смогу позвонить.

Я целую Лею в макушку, оставляю её под присмотром бабы Люси и, собрав волосы в пучок, ухожу на работу.

Серый город встречает снежными улицами, морозным воздухом и черным небом.

Жизнь здесь идёт медленно, не то, что в столице. Здесь все так ровно и спокойно, словно время растянулось. Никого не удивишь тем, что певица ночного клуба идёт на последний автобус, чтобы не тратиться лишний раз на такси, ведь каждая копейка дорога: я коплю деньги на квартиру. Жить с бабой Люсей, конечно, хорошо, но я очень хочу, чтобы у нас с дочкой было свое собственное жилье.

Я и правда стала другой.

Когда‑то ездила на дорогой машине, обедала в ресторанах и выбирала между брендовыми платьями.

Теперь же я сажусь на облезлое сиденье автобуса, слушаю гул мотора и уговариваю себя, что всё это не зря.

Тигран говорил, что я не проживу без денег и удобств, что прибегу к нему через неделю.

Не прибежала.

Да, местами было тяжело. Очень. Когда узнала, что беременна, мне стало одновременно страшно и легко.

Беременность сделала меня смелее.

Теперь у меня есть Лея: мой смысл жизни и ради неё я должна стоять на ногах, даже если они дрожат от усталости.

Выхожу на нужной остановке и шагаю в сторону клуба, который называется «Зажигалка».

Заведение небольшое, но довольно популярное. В нашем городке развлекаться особо негде, поэтому даже в будние дни здесь все забито, а танцпол живёт собственной жизнью.

Я чуть не опаздываю: забегаю в гримёрку, выдыхаю, ловлю отражение в зеркале. Тусклый свет особенно выделяет мои уставшие глаза. Быстро навожу марафет: красная помада, тонкая стрелка, маска привычно ложится поверх настоящего лица.

Сегодня у нас традиционная вечеринка в масках, которая проходит раз в неделю по средам. Хорошо. За маской гораздо легче спрятать всё: усталость, прошлое, фамилию, которая когда‑то открывала двери в самые дорогие дома.

В шкафу висит длинное бархатное платье: тёмно‑красное, в пол. С виду простое, но на сцене смотрится превосходно. Я натягиваю его наспех, поправляю маску, делаю контрольный осмотр в зеркале. Все прекрасно.

Внутри клуба уже шумно: музыка, смех, звон бокалов. Все эти люди пришли забыться, и я среди них. Только у меня нет права напиваться и танцевать. Я должна петь, я должна работать, чтобы обеспечивать свою дочь.

Выходя на сцену, делаю привычный вдох. Сцена – единственное место, где я чувствую уверенность.

Свет прожекторов режет глаза, но я улыбаюсь. Музыка начинается, и голос сам поёт.

Песня простая, всем известная, о разбитой любви. Я пою её, как молитву, будто про себя.

Каждое слово отзывается болью, будто пою о себе.

Может, именно поэтому людям нравится мой голос. В нём – правда. Искренняя.

Публика аплодирует, кто‑то машет бокалом. Кто-то в маскарадных костюмах, кто-то просто в нарядной одежде, все это сливается в одно пестрое пятно. Я улыбаюсь машинально, не глядя.

Но потом взгляд цепляется за крайний столик у сцены.

На секунду кажется, что сердце просто… Оно останавливается. Нет, этого быть не может.

Судорожно моргаю, надеюсь, что ошиблась, что просто похожий профиль, такое же строение плеч, такое же движение головы.

Но нет. Он. Тигран. Сидит, развалившись на кресле, в обычной одежде, без маски. Почти не изменился, разве что борода чуть гуще и движения ещё

увереннее. Рядом двое мужчин, смеются над чем-то, пьют алкоголь. Я задыхаюсь.

Мир словно сжимается вокруг, музыка звучит где‑то далеко, слова вылетают автоматически, но я уже не слышу собственный голос.

Зачем он здесь? Неужели искал меня? Или это случайность?! Маска… Слава Богу, на мне сейчас маска. Если не подойдет близко – не поймёт. Не должен.

Я отворачиваюсь, стараюсь не смотреть. Пальцы дрожат, микрофон будто тяжелеет. Никогда ещё выступление не давалось мне так тяжело.

В голове бьется только одна мысль: лишь бы бывший ничего не понял, лишь бы не догадался.

Но судьба, кажется, смеётся.

Я чувствую взгляд, Тигран смотрит прямо на меня. Вряд ли узнал, наверное, просто заинтересовался певицей. Он никогда не слышал, как я пою. Но от этого не легче.

Да, у меня хороший голос с детства, я даже закончила музыкальную школу. Однако это было не моё желание, а прихоть родителей. Поэтому сразу после окончания музыкалки я бросила пение и жила обычной жизнью, изредка вспоминая о своём таланте в караоке. Кто бы мог подумать, что однажды мой голос может меня так сильно выручить, ведь деньги здесь платят вполне неплохие, гости часто оставляют чаевые, да и график работы максимально удобен – пока малышка спит, я работаю.

Пою до конца и быстрым шагом ухожу за кулисы. Сердце бьётся в груди, как сумасшедшее.

Дышать тяжело, руки стали ледяными. Полтора года спустя…

Столько времени я выстраивала новую жизнь и теперь всё может рухнуть за одно мгновение.

Если Тигран узнает меня, что Лея – его дочь… Боже, что делать?

Глава 7

Василиса

Я снова на сцене, как бы мне этого не хотелось. Кажется, что слова сами вылетают изо рта, как будто не я сейчас на сцене, а какая-то другая девушка с моим лицом и моим голосом. Ноты слипаются, дыхания не хватает, во рту пересыхает.

Тигран…

Держит стакан с чем-то янтарным в длинных пальцах. Взгляд тяжёлый, прищуренный, как будто ему скучно. Ленивый, уверенный, знакомый до мурашек. Даже спустя полтора года я узнаю этот изгиб губ, эту линию плеч… И не могу вдохнуть.

Боже… Только бы не понял. Только бы ничего не узнал.

Руки трясутся, я едва удерживаю микрофон. Колени дрожат, будто сейчас предательски подогнутся. Я никогда не боялась публики, но сейчас боюсь одного-единственного человека.

Тиграна.

Я пою уже на автомате, пытаясь не думать, как пересыхают губы и как сердце колотится в груди. Ноты теряют смысл, слова становятся пустым шумом. Тысячи вопросов рвут голову: что он здесь делает? Почему именно сегодня? Почему именно сейчас?

Этот город слишком мал, чтобы ожидать кого-то вроде него. Тиграну тут не место. Это место для тех, кто мечтает сбежать, а не для тех, кто может себе позволить всё.

Какова вероятность, что судьба вновь выкинет нас друг другу на встречу?

Нулевая. И всё же… Вот он.

Каждая секунда тянется как вечность, каждая строчка кажется последней. И когда песня наконец заканчивается и зал вежливо хлопает, я даже не кланяюсь, а просто молча сбегаю. Почти бегу за кулисы, спотыкаясь о каблуки, чувствуя, как адреналин режет мышцы. Только бы не заметил, не подошёл, не узнал…

В гримёрке нахожу свое убежище. Захлопываю за собой дверь и прижимаюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Потом бросаюсь к зеркалу, хватаю бутылку с водой, делаю пару глотков и обливаю лицо. Холодные капли скользят по коже, смывая за собой следы макияжа.

– Всё, – шепчу я сама себе едва слышно. – Успокойся. Всё нормально. Он просто гость. Он скоро уедет.

Зачем я вообще себя так накручиваю? Может, Тигран меня даже не заметил? Может быть, ему вообще до меня дела нет. Подумаешь, всего лишь бывшая.

Наверняка я просто ещё одно пятно в его воспоминаниях, не больше.

Да. Именно так.

И тем не менее, мне предстоит ещё несколько выходов.

Я напрягаюсь, вытираю полотенцем лицо, поправляю маску. С ней я будто не я. Значит, всё не так уж плохо. Главное, верить, что Тигран не подойдёт, что уйдёт раньше и я смогу спокойно отработать свою смену.

Сажусь на табурет, вытягиваю ноги, пытаюсь выровнять дыхание. Раз – вдох, два – выдох. Рабочий вечер, ничего личного.

Но каждая мысль всё равно возвращается к нему. Как он живет сейчас? До сих пор ли встречается со своей «девушкой»? Может быть, они даже поженились? Да какая мне вообще разница…

Стук в дверь заставляет меня подскочит, сердце мгновенно уходит в пятки.

– Василиса, ты здесь? – слышится знакомый голос администратора.

Это Ира.

Я закрываю глаза. Ну только ее сейчас не хватало…

– Да, – отвечаю я, скрывая нервозность.

Дверь распахивается без приглашения. Ира, как всегда, уверенно и быстро проходит вперёд, смотрит на меня взглядом победителя по жизни. Она старше меня лет на десять, но энергии – как у урагана.

Иногда мне кажется, что девушка берет на себя слишком много полномочий и считает себя здесь едва ли не хозяйкой.

– Василиса, – произносит она с тем тоном, от которого у меня по спине ползёт тревожная дрожь. – Гость хочет, чтобы ты спела для него лично.

Я моргаю. Кажется, не расслышала.

– Чего?

– Говорю, лично. В випке. Оборудование туда уже несут. Сегодня у нас важный клиент – столичная шишка, сама понимаешь, отказывать некрасиво! Платит… Ого-го! Нам такое и не снилось. Так что поздравляю, тебе повезло. Через десять минут будь готова.

– Подожди, – начинаю я, чувствуя, как во мне всё похолодело. – Как… Лично? Почему я? Может, кто-нибудь другой?

Ира поднимает бровь.

– Потому что он выбрал тебя, – слова звучат как приговор. Кажется, даже не трудно догадаться, кто именно. Нутром чувствую. – Так что давай, меньше слов, больше дела. Не позорь, ладно?

Ира разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. Я стою с открытым ртом, не чувствуя ног.

Нет. Нет!

Теперь это уже точно не совпадение, не может быть…

Я хватаю телефон, потом бросаю его обратно на стол. Пальцы дрожат, мысли мечутся. Может, сбежать? Сказать, что заболела? Чёрт, если он попросил спеть лично, это ведь он… Конечно, он. Кто еще?

Сердце прознает острый укол. Он что-то понял, или хочет увидеть ближе.

Нет. Нет, только не это.

Я выскакиваю в коридор и почти бегу в туалет. Захлопываю дверь за собой, поворачиваю замок.

Воздуха не хватает. Сажусь на крышку унитаза и прячу лицо в ладонях.

Что делать? Если я выйду туда: он узнает. Маска или нет, но голос… Мы будем находиться слишком близко. Тогда всё. Конец.

Тигран рассмеётся, если поймёт, что я работаю певицей в ночном клубе, скажет что-нибудь ядовитое, и я рассыплюсь на месте, как дешёвая декорация.

Невольно смотрю на свое отражение в зеркале: глаза огромные, кожа побледнела, губы слегка дрожат. Да уж. Красавица.

Минуты тянутся и я слышу, как в коридоре кто-то ходит, как смеются бармены. Где-то гремит посуда. Всё кажется слишком громким.

Заявленные Ирой десять минут проходят. Потом раздается резкий стук в дверь.

– Василиса! – голос девушки выражает явное недовольство. – Ну и чего ты там застряла? Твой выход!

– Ира, я не могу, – выдыхаю. Голос хриплый, словно чужой.

– В смысле не можешь?! – восклицает она. – Василиса, ты вообще понимаешь, кто сегодня у нас?