# Развод в 45. (Не) Больно

София Брайт

– Я сделал ДНК тест и он показал восемьдесят один процент родства, – говорит брат мужа.

Еще не до конца осознаю, что это означает, но сердцебиение ускоряется.

– Как такое может быть?

– Такое может быть только у близких родственников, Лен. Но не у родного отца ребенка.

– Бред какой-то… Подожди, ничего не поняла.

Мысли путаются и я начинаю задыхаться.

– Похоже, что Витя заделал моей Ирке Даньку, – выплевывает он с ненавистью. – Твой муж, мой родной брат – отец ребенка, которого я пятнадцать лет считал своим.

Не каждую семью может сплотить беда. Порой, она ее разрушает.

Так случилось со мной, уничтожив двадцать пять лет счастливого брака.

Болезнь племянника вскрыла жуткую правду, которую супруг и невестка скрывали годами.

Муж предал меня с женой брата. И теперь мы не встретим вместе старость, как и не соберемся больше семьями на праздник. Потому что они уничтожили все, что строилось десятилетиями. И впереди нас ждет только развод и ненависть.

## Глава 1


– Не могу поверить, что Борис оставил тебя в такой тяжелый момент, – сижу рядом с невесткой на больничной лавке, держа её за руку.

– Ох, Леночка! – всхлипывает жена брата моего мужа. – Я же даже подумать не могла, что он может вот так цинично бросить нас. Тем более сейчас, когда… – не договаривает и начинает сильнее плакать.

– Ситуация, конечно, жуткая, – обнимаю ее за плечи, поглаживая по голове. Никому не пожелала бы оказаться на ее месте. Да и деверь, конечно, нас всех шокировал. Его выходка потрясла сильнее, чем новости, разделившие жизнь всей нашей семьи на до и после. – Но тебе сейчас надо думать о Дане. Сосредоточиться на том, как ему помочь. Мы все сдали биоматериал на пробы и надеемся, что кто-то из нас сможет стать донором. Хотя если родная сестра не подошла, то… – прикусываю язык, чтобы не добивать несчастную женщину, говоря о том, что шансы теперь ничтожно малы.

– Я все понимаю. И конечно, сейчас здоровье сына важнее, но как он мог, Лен? – отстраняется невестка.

– Ира, не раскисай. Мы тебя не бросим. Обязательно все будет хорошо, – сжимаю крепче ее пальцы, выражая свою поддержку.

В сумочке вибрирует телефон, и я отстраняюсь от родственницы, доставая гаджет.

– Лена, ты долго еще? – рявкает в трубку муж. – Я уже давно закончил.

– Вить, не рычи. Мы с Ирой разговариваем, – слегка отворачиваюсь, чувствуя себя не в своей тарелке оттого, что невестка слышит, насколько мой муж бесчувственный чурбан.

– В другой раз поболтаете. А нам уже нужно ехать!

– Все, не сердись! Иду, – сбрасываю вызов и снова оборачиваюсь к невестке.

Вижу, как она мгновенно напрягается и смотрит прямо перед собой в пустоту. Конечно, кому будет приятно, когда деверь в момент горя вместо поддержки только рычит и гавкает.

А после того, как у нашего племянника обнаружили тяжелое заболевание крови, он вообще стал как-то остро реагировать на все разговоры о семье брата и Даньке в том числе.

Конечно, Витя помогает им и материально, и вообще делает все, что от него зависит. Но его характер не каждый может выдержать. Слишком сложный человек.

Если с домашними он может быть мягким и даже ласковым, то на всех остальных его эмпатия и тепло не распространяются. Ему проще помочь действиями, чем слушать бесконечные стенания.

Он готов терпеть только меня и наших троих детей. Взрослых сыновей и лапочку-дочку, перешедшую в десятый класс.

Для всех остальных его выдержки не хватает, как и мягкости.

– Ира, ты не принимай на свой счет, – поднимаюсь на ноги. – Сама же знаешь, какой он человек. Это не значит, что Витя не переживает за Даньку и за тебя. Сейчас он еще и на Бориса злится. Поэтому и не может смотреть тебе в глаза. Стыдно, что родной брат такое вычудил. В голове не укладывается просто, как он так мог поступить.

– Все хорошо, – выдавливает она из себя улыбку. – Спасибо тебе, Леночка. Даже не знаю, что бы я без тебя и Вити делала.

– Звони, если что.

Я спускаюсь на первый этаж и сразу же замечаю мужа, что стоит у выхода и, засунув руки в карманы брюк, смотрит на меня исподлобья. В последнее время он особенно угрюм.

Наблюдая за тем, как от него шарахаются незнакомые люди, понимаю, что я до такой степени привыкла к нему за двадцать пять лет брака, что даже не замечаю, насколько он может быть неприветливым и устрашающим для окружающих.

Хотя последние несколько месяцев наложили отпечаток на каждого в нашей семье. Последним ударом стал уход Бориса, младшего брата мужа, от жены и больного сына.

Без объяснения причин он просто уехал. Забрал с собой младшую дочь и улетел в другую страну.

Я, конечно, понимаю, что атмосфера в семье с тяжелобольным ребенком напряженная и угнетающая и далеко не каждый способен пройти подобное испытание…

Но Боря? Наш Боря, который в жене и детях души не чаял! Он же Иру так любил, что других женщин просто не замечал вокруг. И вот так в одночасье бросить любимую женщину в беде?

Даже когда стало известно о болезни Дани, он первый забил тревогу и поднял на уши всех! Он вспомнил про все знакомства и связи, только чтобы найти лучшего врача и спасти собственного ребенка.

Поэтому то, как он поступил, просто не укладывается в голове.

Остается надеяться, что это всего лишь усталость. И, перезарядившись вдалеке от всего этого кошмара, он сможет выдохнуть, перезагрузится и с новыми силами вернется к семье.

– Я думал, ты решила там жить остаться, – фыркает муж.

– Вить, ну ты чего? Ире так тяжело сейчас. Ей как никогда нужны близкие рядом.

– Вот давай только нашу с тобой жизнь не будем строить вокруг ее трагедии, – открывает он для меня дверь, выпуская наружу.

– И не стыдно тебе? – оборачиваюсь к мужу, в ужасе смотря на него. – Это все-таки твой родной племянник, а ты готов от него отмахнуться.

– Лена, не передергивай! – хмурится еще сильнее. – Я и так делаю все, что от меня зависит. Вот и образцы сдал. Хотя не вижу в этом никакого смысла.

– Смысл есть всегда! – меня задевает его равнодушие. – Чудеса случаются. И если посторонний человек может стать донором, то почему им не может быть родной дядька?

– Ты же слышала доктора о вероятности совпадения.

– И все же шанс есть всегда! Надежда должна быть Но ты слишком резок к невестке, – останавливаюсь возле внедорожника мужа.

– Нервы на пределе, по-другому не выходит, – Витя открывает мне дверь и, дождавшись, пока я залезу в салон, захлопывает ее.

Я пристегиваю ремень безопасности и думаю о том, что, наверное, надо поговорить с Борисом. Но тот после отъезда не принимает ни от кого вызовы. Даже от Вити. Хотя они всегда были очень близки.

Младший брат заменял моему супругу всех друзей. Муж всегда говорил, что нельзя доверять посторонним людям и лишь кровь имеет значение и не способна предать.

А Боря… он никогда и ничего не скрывал от старшего брата. Теперь же происходит что-то совершенно непонятное, чему я хотела бы получить объяснение.

– Может, нам стоит полететь за Борисом и за шкирку вернуть его домой? – смотрю на мужа, когда он выезжает с парковки больницы.

– Не вздумай лезть в это, Лена, – он обхватывает оплетку руля с такой силой, что белеют костяшки пальцев, и грозно смотрит на меня, останавливаясь на светофоре. – Поняла? Полезешь – еще останешься виноватой. Это не наше дело.

– Возможно, ты прав, шумно вздыхаю. Но… я не могу понять, с чего такие резкие перемены в Боре.

– Мы не знаем, что между ними происходило. А Ирина вполне может недоговаривать об истинных причинах их разлада.

– Все очень подозрительно…

– Давай хотя бы на пять минут перестанем говорить о них и подумаем о нас, – перебивает меня муж. – Уже тошно, если честно. Сплошная чернуха вокруг!

– Вить… – наверное, я и правда перегибаю палку. Потому что у нас все разговоры сводятся к Ирине с Борисом и Данилу. – Прости, – выдыхаю я, чувствуя, что тоже изрядно устала от этой ситуации.

– Пообедаем? – бросает взор на часы. – У меня как раз есть час до встречи.

– С радостью.

После обеда муж закидывает меня в офис и уезжает на встречу. А я стараюсь сосредоточиться на работе, но у меня ничего не выходит. Я все время мысленно возвращаюсь к ситуации Ирины.

Не выдержав, беру телефон и набираю деверя.

Сама я с ним не пыталась связаться до этого момента. Но судя по тому, как он избегает всех близких, не рассчитываю на то, что он примет мой звонок.

– Алло! – вздрагиваю, услышав хриплый голос брата моего мужа.

– Алло! – выпрямляюсь в кресле. – Борис, привет!

– Здравствуй, Лена.

– Не ожидала, если честно, что ты ответишь.

– Сам не собирался принимать вызов, – произносит он устало.

– Почему?

– Не готов никого из них слышать, но с тобой рано или поздно пришлось бы поговорить… – это заявление застает меня врасплох.

– А как же Ира, Витя, Наталья Михайловна, Анатолий Георгиевич? Почему именно со мной?

– Лен, – делает он шумный вдох, – никогда не упоминай при мне ни Иру, ни тем более Виктора.

– Ничего не понимаю…

– А такое сложно понять, – перебивает он меня, и я слышу злость в его голосе. – Но правда такова, что Данил не мой сын, – оглушает меня своим заявлением.

– Что? Почему? – ерунда какая-то.

– Я сделал ДНК-тест, и он показал восемьдесят один процент родства.

Еще не до конца осознаю, что это означает, но сердцебиение ускоряется.

– Как такое может быть?

– Такое может быть только у близких родственников, Лен. Но не у родного отца ребенка.

– Бред какой-то… Подожди, ничего не поняла.

Мысли путаются, и я начинаю задыхаться.

– Похоже, что Витя заделал моей Ирке Даньку, – выплевывает он с ненавистью. – Твой муж – отец ребенка, которого я пятнадцать лет считал своим.

## Глава 2


– Твой муж – отец ребенка, которого я пятнадцать лет считал своим, – звучат в трубке жуткие слова деверя, от которых у меня волоски на теле встают дыбом.

– Что ты такое говоришь? – хочется крикнуть, что он рехнулся, кидаться такими обвинениями! – Если это шутка, то она не смешная.

– Похоже, что я шучу, Лен? – устало спрашивает Борис. – Думаешь, таким вообще можно шутить? Да я бы никогда в жизни не подумал о чем-то подобном, если бы Данил не заболел, – говорит с надрывом.

У меня в животе все холодеет, когда смысл услышанного наконец-то доходит до моего сознания.

– Подожди, Борь, – в мыслях настоящих хаос. В груди горячо, и в ушах шумит кровь. – Дай мне пару секунд, – опираюсь локтями на стол, подпирая лоб ладонью и прикрывая глаза. – Почему ты вообще сделал этот тест?

Я не хочу думать о том, что брат мужа сказал правду. Просто отказываюсь. Ну хотя бы потому, что это чудовищно. Мой Витя, тот, кого я знаю со школы, с кем прожила двадцать пять прекрасных лет и кому родила самых лучших детей в мире, оказался лжецом? Тот парень, что не давал мне проходу и решал вопрос кулаками с любым представителем мужского пола, который уделял мне внимание, и потом охранял меня, как Цербер? Он не мог так со мной поступить.

К тому же… Если Данилу пятнадцать, то тогда, когда у него все случилось с невесткой, нашей Дианочке было меньше года.

У нас на тот момент все было прекрасно. Старшие дети уже подросли, с ними стало легче в быту, но совсем не просто в школе. Я разрывалась между визитами к директору школы с дочкой на руках, которая напрочь отказывалась оставаться с кем-то, кроме меня, и работой в офисе, куда приходила прямо с малышкой.

В то время было непросто, я не могу сказать, что между мной и супругом ощущался холод либо что мы отдалялись друг от друга. Наоборот!

В любой свободный момент он пытался разгрузить меня. Помогал с мальчишками и по возможности с Дианкой. Нанял помощницу по дому, и, усыпив детей, мы устраивали кинопросмотры. Хотя чаще всего мы занимались куда более приятными вещами, чем просмотр очередного хита, стараясь успеть закончить до того момента, когда дочь обнаружит, что ее переложили в люльку, стоящую в другой комнате.

Я с теплотой вспоминаю то время. Именно поэтому рассказ Бориса не укладывается в моей голове. К тому же с кем? С Ирой, которую Витя всегда недолюбливал? Он даже отговаривал Бориса от женитьбы на ней. Но младший брат плевал на мнение близких и сделал выбор по велению сердца.

А нам всем оставалось только полюбить Ирину так же, как ее любил Борис.

– Когда нужно было готовить Веронику для сдачи биоматериала, Ира очень странно себя вела. Много плакала, дергалась. Говорила, что все напрасно и не стоит мучить девочку, – слышу шумный вдох в динамике. – Ну ты же понимаешь, что… черт, – ему явно непросто дается этот рассказ, а я все еще не верю, что он может абсолютно серьезно говорить о том, что у Вити была связь с его женой. – Когда стоит вопрос жизни и смерти собственного ребенка, то любой нормальный родитель не станет препятствовать тому, чтобы в первую очередь попробовать самый очевидный вариант?

– Конечно. Мы все надеялись, что Ника подойдет для того, чтобы стать донором, – мой голос звучит на удивление спокойно, но глухо.

– Вот и я не мог понять, что не так. Почему она так себя ведет? И за ночь до процедуры она чуть ли не в ногах у меня валялась, чтобы я не подвергал дочь этому. Тогда меня ее поведение не только шокировало, но и насторожило.

– Ты ничего не говорил… – вспоминаю, сколько мы в те дни разговаривали с Борей вообще о ситуации, и он ни словом не обмолвился об этом, хотя как на духу мог вывалить все свои страхи и переживания.

– А что я должен был сказать? Что моя жена спятила?

Боря замолкает, а затем продолжает:

– Но даже тогда я не думал, что причина может быть в том, что таким способом Ира надеялась скрыть свой обман. Все произошло так тупо… – снова протяжный вдох. – Я услышал ее разговор в больнице по телефону. Она говорила с кем-то, плакала, что это им в наказание за обман. И тогда меня, знаешь, как будто шандарахнуло и пазл сложился в единую картинку. Ну я и сделал тест…

– Витя не мог… – наконец-то произношу я.

– Если не Витя, тогда это наш с ним отец, так получается? – смеется он как-то недобро.

Хотя эта версия совершенно абсурдна. Мало того что Витя – поздний ребенок, а Бориса вообще родили, когда свекру было больше сорока пяти лет. Что разом отметает эту версию.

– Это очень серьезное обвинение, Борь, – во рту пересыхает, и сердце начинает сбоить. – Что Ира ответила тебе после предъявления результатов теста?

– Ты не поверишь, – смех перерастает в хохот, от которого у меня мурашки по коже. – Она сказала, что тест подделали.

– Так, может, она права? – мне хочется верить, что близкие люди не обманывали нас и то, что сейчас рассказывает Борис, – это всего лишь результат усталости и безысходности.

Он, как и все мы, был в отчаянии, когда узнал, что Ника не может быть донором для брата. И может, это лишь защитная реакция его мозга?

– Лен, я дважды делал тест в двух разных лабораториях. Сомневаешься? Сделай свой. А лучше сразу сравни Данькины и Витины образцы. Моя задача была открыть тебе правду на двух мерзких тварей, что годами делали из нас дураков. Если хочешь продолжать быть слепой и глухой, это твое право.

– Подожди, – понимаю, что он хочет сбросить вызов. – А ты… ты так и планируешь сидеть где-то там, спрятав голову в песок?

– Мне нужно остыть, чтобы встретиться с сыном. Все-таки я его воспитывал пятнадцать лет и всегда буду любить, потому что он – мой ребенок. Но на развод я уже подал.

– Настолько все серьезно?

В динамике снова слышится смешок.

– Я тоже долго отказывался верить. Звони, когда раскроешь глаза, – он сбрасывает вызов.

А я сижу, не чувствуя опоры под собой. В голове крутится одна-единственная мысль: “Это неправда”.

Но проигнорировать этот разговор у меня не получается. Потому что этим же вечером сама Вселенная начинает мне указывать на то, что деверь был прав.

– Мам, а ты дома, что ли? – звонит старший сын, Демьян.

– Да, а что такое?

– Я думал, ты в ресторане с Ириной и папой.

– Почему ты так решил?

– У меня переговоры в “Фишере”, рядом с больницей Даньки. И я видел за столиком папу и Иру. Думал, и ты там же. Но они сидели за углом, я не мог как следует рассмотреть. А когда встал, их уже не было.

Кровь отливает от лица, и в висках начинает шуметь кровь.

– Нет, сынок, я дома.

– Да? – удивленно спрашивает он. – А, ну, может, я ошибся, – сбрасывает вызов.

А я дрожащими пальцами набираю номер мужа, но он оказывается недоступен.

## Глава 3


– Мамуль, привет! – залетает в дом Дианка. – Я переодеться и ночевать к Аришке.

– Снова? – иду за дочкой следом, стараясь хоть немного отвлечься мысленно от разговора с Борисом.

– Мам, ну так пятница. Я не хочу дома киснуть. И так голова гудит от всех этих репетиторов, – дочь бросает рюкзак и ныряет в гардеробную.

– Чем думаете заниматься? – смотрю на то, как она вышвыривает одежду на пол, и хочется поморщиться и пожурить ее. Но сейчас нет сил даже на это. – Родители у Арины, я надеюсь, дома? Я позвоню Наде.

– Мам, ну не начинай, а! – доносится из шкафа. – Мы сходим в кино, погуляем. А потом дядя Лёша нас отвезет домой.

– Я все равно позвоню, проверю.

– Ла-а-адно, – все же соглашается дочь и появляется наконец-то. – Ну как я? – крутится вокруг себя.

На ней юбочка в клеточку, белый джемпер и высокие гольфы.

– Ты в любом наряде прекрасна!

– Правда? – осматривает себя в зеркало. – Не сильно скучно? Может, что-то поинтереснее?

– Смотря какую цель ты преследуешь, – понимаю, что не просто так она крутится перед зеркалом и, скорее всего, у нашей Ди появился на горизонте какой-то мальчик.

– Ладно, сойдет, – игнорирует она мой намек.

Подбирает то, что скинула на пол, засовывает в рюкзак, хватает косметичку, зарядное и направляется к выходу.

– Как там, кстати, в больнице? – замирает, словно только сейчас вспоминая, что должна поинтересоваться.

– Без изменений.

– Надо к Даньке завтра съездить.

– Знаешь же, к нему пока не пускают.

– Ну в окошко помашу рукой, ему всяко будет приятно. Брат все-таки, – отворачивается Диана, а я застываю, впервые осознав, что означает обвинение Бориса. Ведь если он прав, то Данил не двоюродный брат моим детям, а кровный, по отцу. И как эта новость отразится на них?

Отгоняю прочь эти мысли, опасаясь, что расклеюсь, если буду думать об этом при дочке.

– Нужно оказать сестринскую поддержку и все такое, – обувает ботинки на массивной подошве.

– Это точно, – вырывается из меня, как раз в тот момент, когда распахивается входная дверь.

– О, папуля! – Диана чмокает в щеку отца, переступившего порог. – Пока, я побежала.

– Куда? – растерянно провожает ее взглядом муж.

– Завтра увидимся, – выскакивает за дверь дочь.

– Не понял, куда это она? – поворачивается ко мне Витя.

– К Арине, – обнимаю себя руками и смотрю на мужа прямо, пытаясь понять, чем он занимался последние несколько часов.

– Снова с ночевкой? – снимает туфли и делает шаг ко мне.

– Да, – отворачиваюсь в последний момент, когда он тянется за поцелуем, и его губы проходятся по моему виску.

– Та-а-ак, – сурово протягивает он. – Ну и на что ты сейчас обиделась? – смотрит на меня сверху вниз, а я не могу заставить себя взглянуть ему в глаза.

Потому что независимо от того, окажутся ли обвинения Бориса правдой или же все-таки пустыми домыслами, я уже не вижу в нем своего Витю. Он для меня внезапно становится незнакомцем, способным на предательство.

– Где ты был, Вить? – отхожу на пару шагов и оборачиваюсь к мужу, заглядывая в глаза.

– На работе, где мне еще быть? – фыркает он и, отворачиваясь, идет на кухню.

– Почему твой телефон был недоступен? – иду за ним следом.

– Я не понял, что за допрос? – наливает в стакан воду и залпом выпивает.

– Просто ответь на вопрос.

– Разрядился, ясно? – оборачивается и встречается со мной взором. – Такой ответ тебя устраивает? – сверлит потемневшими глазами.

– Не совсем.

– Это уже не мои проблемы, – переворачивает стакан и направляется в коридор. – Мне на работе выше крыши хватает выноса мозга. Домой я отдыхать прихожу, а не чтобы мне ты еще чайной ложечкой в черепушке ковырялась, – проходит в спальню и скидывает пиджак.

– Мне Демьян звонил, – прижимаюсь спиной к стене и слежу за привычными действиями мужа.

Вот он развязывает галстук, снимает запонки, так же, как делал на протяжении двадцати пяти лет.

– И? Это новость, что тебе позвонил старший ребенок? – ухмыляется мерзавец.

– У него был деловой ужин, – намеренно делаю паузу, чтобы считать эмоции мужа.

– Дальше что? – он расстегивает пуговицы сорочки.

– В “Фишере”, – мне кажется, что я даже не моргаю, опасаясь пропустить его искреннюю реакцию.

Витя на мгновение застывает, а потом отворачивается, стягивая с себя рубашку.

– И как… ужин? – спрашивает хрипло, а у меня сердце замирает.

Значит, сыну не показалось и Витя действительно был в ресторане. Но с Ириной ли?

– Говорит, что видел тебя.

– Да? – удивленно произносит супруг, поворачивая голову вбок, но не смотря в глаза. – Странно.

– Да тут много всего странного, Вить. Например, ты сказал, что был на работе, а не на ужине.

– Не допускаешь мысли, что я тоже мог быть там по работе? – нахально усмехается подлец.

– С Ириной? – даже не дышу, потому что кажется, что именно сейчас решается наша дальнейшая жизнь.

Витя медленно оборачивается и смотрит мне прямо в глаза.

– Да, с Ириной, – говорит с вызовом. – Это преступление? Я ей просто передал деньги.

– С каких пор ты лично передаешь ей деньги? Не переводишь на карту, не завозишь домой или передаешь со мной, а отдаешь лично, да еще и в ресторане?

Под ребрами все полыхает, и я не знаю, как держусь.

– Просто не хотел тратить время. Заодно обсудили лечение Данила.

– Как интересно.

Слышу, как в коридоре звонит его телефон.

– У тебя есть какие-то претензии? Сама же просила быть помягче с женой брата.

Я возвращаюсь к входной двери, взяв в руки его смартфон, и смотрю на проценты зарядки. Восемьдесят шесть процентов.

– Ух ты! У тебя и телефон сам собой зарядился, – возвращаюсь в спальню и отдаю ему, игнорируя имя звонившего.

Витя забирает гаджет, собирается принять вызов, но я опережаю его, практически выкрикивая:

– Я звонила Борису, Вить! Я все знаю.

## Глава 4

– Я звонила Борису, Вить! Я все знаю, – смотрю на мужа с вызовом, потому что если все это правда, то хватит делать из меня дуру. Нужно расставить все по своим местам.

Телефон в его руке продолжает трезвонить, но он не обращает на него внимания. Лишь выключает звук и откладывает его на тумбочку.

– Что ты сделала? – хмурится он еще сильнее. – Я же тебя просил не лезть в это! – зрачок заполняет радужку, и глаза становятся свирепыми, так что на миг мне даже становится страшно, потому что я никогда не видела его таким.

– Я звонила Борису, – интуитивно делаю шаг назад, опасаясь, что он может на меня накинуться. – Представляешь, оказывается, он ждал моего звонка. Не догадываешься почему?

У Вити раздуваются ноздри, как у быка, готового поднять на рога того, кто потревожил его покой. И грудная клетка вздымается так, будто он пробежал марафон. Таким я его еще не видела. И у меня от страха появляется слабость в ногах, но внешне я никак не демонстрирую своего испуга.

– Раз начала говорить, договаривай, – рычит так, что у меня волоски на теле приподнимаются и во рту пересыхает от того оскала, что появляется у него на лице.

– Ты же знаешь, почему он уехал, да? – только теперь, стоя перед мужем лицом к лицу, я с ужасом осознаю, что Борис сказал чистую правду. У Вити не просто была связь с Ирой, но и наш любимый племянник стал плодом их предательства.

– Говори! – рявкает он так, что я подскакиваю и, кажется, начинают дребезжать окна в доме. – Не пытайся выпытать у меня, Лена! Захотела сама разнюхать, так давай, озвучивай!

Мне правда становится страшно от того, в каком Витя находится состоянии. Но отступать некуда. Нужно узнать правду, какой бы горькой она ни была.

– Борис сделал ДНК-тест родства с Даней, – произношу твердо, взяв себя в руки. – И оказалось, что он ему не отец, а близкий родственник. Он сказал, что Данил твой сын, Витя.

Мои слова, кажется, зависают в воздухе, и слышны их отголоски. Мы молча сверлим друг друга взглядами. И вот теперь меня накрывает пониманием, что случилась самая настоящая катастрофа. Мы уже не свернем назад, к тому, что было. Наша семья рушится. Вместо надежного и крепкого замка мы построили карточный домик.

– Скажи хоть что-нибудь! – не выдерживаю его молчания.

– А что ты хочешь услышать? – смотрит он прямо, засовывая руки в карманы брюк.

– Правду, – голос дает осечку, дрожит, и мне вдруг становится так холодно и одиноко, будто я оказываюсь в одиночестве посреди заснеженной улицы.

– Кому она нужна, эта правда?

– Мне… Ты правда изменил мне с Ириной? Ты предал меня с женой брата? – горло сдавливает, и каждое новое слово дается с трудом.

– Сколько пафоса, Лена, – хрипло смеется он, а я в ужасе смотрю на этого человека, которого десятилетиями считала своей защитой и опорой, с которым мы прошли огонь, воду и медные трубы, того самого, которого, казалось, знаю лучше, чем саму себя. – Предал…

– Значит, это правда… – говорю на выдохе, и кажется, что земля уходит из-под ног.

Я оседаю на пуфик. Перед глазами все расплывается, а в ушах шум.

Боже, нет… Нет же! Я отказываюсь верить, что это правда.

Под ребрами грохочет так, что кажется, проломит грудную клетку, и я теряю ориентацию в пространстве. Я не чувствую себя, не чувствую своего тела.

– Лена! – доносится словно сквозь вату голос Вити. – Лена!

Я поднимаю глаза, но ничего не вижу. Голова кружится.

Мне ко рту прижимается что-то холодное.

– Пей! – снова прорывается сквозь шум в ушах голос мужа.

Сильные пальцы сжимают щеки, и я раскрываю губы. В рот попадает вода с характерным запахом лекарства. Он буквально вливает это в меня. А потом меня подхватывают сильные руки и опускают на мягкое сидение.

Слышу какие-то звуки и, кажется, голоса. Меня трогают, светят в глаза, а потом я чувствую легкий укол и шум начинает затихать. Грохот успокаивается, и я проваливаюсь во тьму, до тех пор, пока не вздрагиваю и не распахиваю глаза.

В комнате темно и тихо. Я пытаюсь вспомнить, как оказалась в кровати и почему до сих пор в домашнем костюме, а не в сорочке.

Во рту сухо, и гудит голова, и вместо воспоминаний туман.

Я поднимаюсь на ноги и выхожу из спальни, но по мере приближения к кухне слышу гневный голос мужа и, вздрогнув, вспоминаю и разговор с деверем, и позже скандал с Витей.

– Больше не смей разговаривать с моей женой, понял? Не смей вообще лезть к моей семье!

Замираю за поворотом, прислушиваясь, хватаясь рукой за стену.

– Мне плевать, что ты там себе надумал! Но если бы я не откачал ее сегодня, то я тебя, падлу, достал бы, где бы ты ни находился, понял? Потому что только такое ссыкло, как ты, будет решать свои проблемы через женщину. Но если хочешь спросить со слабого пола, то единственная, кого и стоит спрашивать, – это твоя жена, которая годами на меня вешалась, а ты, как лох, повелся на нее и притащил в семью! – рявкает он, и дальше я слышу грохот и звон посуды

– Что значит годами на тебя вешалась? – выхожу из-за угла и смотрю на Витю, который снес со стола посуду. – Витя! У вас что… это длилось годами?

## Глава 5


– Лена, зачем ты встала? Тебе нужно отдыхать, – Витя стоит, опираясь о стол, и смотрит на меня устало.

Выглядит он откровенно плохо. Кожа серая, глаза красные, воспаленные, и выражение лица словно бездушная маска.

– Витя, ответь на вопрос, – отчего-то сейчас мысли о предательстве мужа с невесткой даются спокойнее. Похоже, действуют еще препараты, что мне вкололи, когда мне стало плохо, иначе я не могу объяснить эту внезапную выдержку.

– Лена, ложись спать. Утром поговорим, – продолжает игнорировать мою просьбу муж.

– Нет, Вить. Мы поговорим сейчас. Или я не заслуживаю получить ответы? Ты считаешь, что можешь годами мне лгать, а потом еще и уходить от разговора? – почему он не прояснит все раз и навсегда? Ведь их грязная тайна всплыла наружу.

– Лена, – он отворачивается, смотря прямо перед собой, и снова переводит на меня мрачный взгляд. – Я тебя прошу, давай поговорим утром. Тебе снова станет плохо.

– А зачем ты создал такую ситуацию, Вить? – а вот тут похоже, что успокоительные дают сбой, и глаза начинает щипать. – Как ты мог? Чего тебе не хватало, скажи? Поступил так со мной и с братом.

Снова эта борьба взглядами. Мы будто не муж с женой, а противники на ринге.

И ни один не хочет сдавать позиции. Для каждого важна победа.

– Чёрт возьми, Лена! Я же прошу отложить хотя бы до завтра разговор! Чего сложного? – кричит он, и я понимаю, что Витя пьян. – Тебе интересно, знал ли я, что Данил – мой сын? – хищно скалится.

– Не только это. Я хочу знать все, – больше я не спасую перед ним. Несмотря на пол, покрытый разбитым стеклом, я не боюсь его. – Ты же понимаешь, что отмолчаться не выйдет.

– Да к чему это все? Столько лет прошло! – рявкает он, выпрямляясь.

– Витя, ты умный человек и должен понимать, что у преступлений нет срока давности. Особенно у предательств. К тому же я не уверена, что между вами и сейчас нет связи. Оказывается, ты не прочь и в ресторан сводить невестку. Так, может, попутно и в постель? К тому же у нее сейчас пустует квартира.

Витя делает рывок вперед, но шипит и останавливается. Похоже, что осколки впились в ногу.

Все происходящее омерзительно. Ситуация, новый он, которого я не знала, и наш дом, превратившийся в поле боя. Тело знобит, и я обхватываю себя руками.

Взгляд мужа скользит по моим обнаженным плечам, жадно осматривая меня.

– Тебе нужно отдохнуть, Лена, – произносит он как-то устало. – Прошу ложись. А утром я посмотрю на твое состояние, и тогда мы поговорим.

– Витя, нет! Я хочу получить ответы сейчас. Не утром и не еще через пятнадцать лет. Сейчас!

– Да что же ты заноза такая, а! – рявкает он и достает новый бокал с полки и бутылку с янтарной жидкостью из-под барной стойки, которая отделяет кухонную зону от столовой.

Осколки хрустят под его ногами, и этот хруст отзывается у меня в груди, где разбилась моя любовь, доверие и уверенность в этом человеке. Он все разрушил своим предательством. И кажется, что хуже, чем в данную минуту, мне уже не будет.

– Как же ты продержался столько лет с занозой? – намеренно не двигаюсь с места, даже не собираясь пальцем пошевелить, чтобы убрать беспорядок, который он развел. – Шел бы к той, кто не достает расспросами и на все готова закрыть глаза! Неужели Ира такая? Или у тебя она не одна?

Эта мысль впервые рождается у меня в сознании, и волосы шевелятся на голове от одного предположения, что это может быть действительно так. И что он всегда изменял мне, в каждый отрезок нашей совместной жизни.

– Лена, ты сейчас напрашиваешься на грубость, – муж падает на стул, делая несколько глотков из бокала.

– Боже мой! Какая я была дура! – прохожу в столовую и сажусь напротив мужа, в той части, где нет стекла на полу. – И ведь верила, что несмотря на то, что на тебя другие пускают слюни, ты всецело мой. А ты только создавал видимость!

Не выдерживаю и снова поднимаюсь на ноги, но не могу найти себе места. Хожу из стороны в сторону, стараясь унять внутренний холод, но мне будто становится лишь холоднее.

– Да сядь ты, не мельтеши! – раздраженно говорит Витя. – Снова скорую тебе придется вызывать. Еще не хватало тебя выхаживать!


Его грубость бьет наотмашь, я замираю на месте и поворачиваюсь к нему.

– Конечно, зачем выхаживать женщину, что хранила тебе верность больше двадцати лет и родила троих детей? Да и что ты так печешься? Сбагришь меня врачам, а сам будешь куролесить сколько душе угодно, хоть с Ирой, хоть с любой другой.

– Ну и дура ты, Лена! Если бы я хотел от тебя избавиться, то давно это сделал бы, – он снова делает несколько глотков и задумчиво чешет подбородок.

– Тогда ты не был пойман на предательстве! Настолько грязном и циничном, что я даже представить себе подобного не могла. Ладно, можно не любить жену, но брата!

– Я сказал, что никогда не хотел от тебя избавиться, – продолжает игнорировать меня супруг. – Но если ты продолжишь в том же духе, то, может, мне стоит над этим задуматься? Как считаешь?

## Глава 6


– Так давай прямо сейчас и начнем! – не показываю, как больно и гадко мне от его поведения.

Возможно, конечно, всему виной выпитое Витей, но даже это не оправдывает той мерзости, в которую они с Ирой втянули всю нашу семью.

– Раз ты не хочешь отвечать на мои вопросы, то я сделаю иначе, – улыбаюсь, внезапно чувствуя, что нашла выход.

– Ну и что ты сделаешь? – он смотрит высокомерно, чувствуя себя чертовым хозяином положения.

А я сожалею, что он спрятал бутылку обратно в бар, лишая меня возможности разбить ее о его голову. Мне так хочется сделать ему больно, что это практически невыносимо. Но физическая боль быстро проходит. Поэтому бить нужно его совсем по-другому. Ударить с той стороны, с которой он не ожидает.

– Поговорю с Ириной. Думаю, теперь, когда все вскрылось, она не станет молчать и скажет все то, что ты так упорно скрываешь.

Взгляд Виктора мгновенно темнеет. И вот на меня смотрит не мой супруг, любящий и терпеливый, а наглый подонок, решивший, что ему все сойдет с рук.

– Ты не посмеешь лезть к Ирине, – говорит он низким утробным голосом, от которого у меня на коже появляются мурашки ужаса.

– Кто мне запретит? Ты? Тогда я проведу свой ДНК-тест.

– И что это тебе даст, Лена? Чего ты хочешь добиться?

– Ответов, черт возьми! Ты же понимаешь, что я не закрою глаза на такое ужасное предательство?

Витя смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то, что я не могу понять. То ли это страх, то ли злость, то ли… сожаление? Но он быстро берет себя в руки, и его лицо снова становится каменным.

– Лена, – он говорит тихо, но в его голосе слышится угроза. – Оставь Ирину в покое. Все, бывает, ошибаются. Я не хотел, чтобы так все получилось.

– Не хотел? – я почти смеюсь, но звук получается горьким и надрывным. – А как же так получилось, Вить? Не хотел, но оказался в койке с невесткой?

Он молчит, сжимая бокал в руке так, что костяшки пальцев белеют. Я вижу, как он борется с собой, сдерживая гнев. Но мне уже все равно. Я устала от его молчания, от его лжи, от его попыток уйти от ответа.

– Ты знаешь, что самое обидное? – продолжаю я, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но я не даю им вырваться. – Что ты даже не пытаешься объяснить. Не пытаешься сказать, что это была ошибка, что ты сожалеешь. Ты просто сидишь и смотришь на меня, как будто я сама во всем виновата.

– Лена, – он ставит бокал на стол и встает, медленно приближаясь ко мне. И снова этот противный хруст стекла у него под ногами. – Как ты не понимаешь, что сейчас не самое лучшее время вести эти беседы?

– Не понимаю? – перебиваю я его, отступая на шаг. – Ты прав, я не понимаю, почему ты до сих пор решаешь, когда и для чего время. А знаешь, плевать! Не ты, так она все расскажет мне. Отпираться уже нет смысла.

Муж останавливается, и в его глазах я вижу что-то, что похоже на боль. Но это не имеет значения. Его боль – ничто по сравнению с тем, что чувствую я Мне противно находиться рядом с ним.

– Я подам на развод, Вить. Понимаю, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать такие важные вопросы, но простить это я не смогу, – направляюсь к выходу.

– Лена, – он хватает меня за руку, – мне кажется, ты слишком торопишься, милая, – снова твердость в голосе. – Я бы не стал делать поспешных выводов и принимать столь радикальных решений.

– Радикальных решений? – я резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как гнев снова накрывает меня. – Витя, ты предал меня. Ты предал нашу семью. И ты думаешь, что я просто забуду об этом?

Он смотрит на меня, играя желваками. Злится. Но не знаю, из-за того, что не удалось все сохранить в тайне, или из-за моей непокорности. Но это уже не имеет значения. Я больше не могу доверять ему. Я больше не могу быть с ним.

– Отпусти. Мне противно быть здесь, с тобой, – говорю я, чувствуя, как слова вырываются из меня сами собой.

– Ах, противно! Ну раз тебе так мерзко находиться со мной под одной крышей, то можешь проваливать куда глаза глядят! – смотрит, сжимая крепко челюсти.

И я понимаю, что он прав. Я готова пойти куда угодно, только бы не находиться в одном пространстве с ним.

– Как скажешь, – вырываю руку из его хватки и быстро выскакиваю в коридор.

Хватаю сумочку, пока он не понял, что я не блефую. Распахиваю дверь, уже почти оказавшись за порогом, как муж меня хватает за талию и валит на пол, обездвиживая.

– Никуда ты не уйдешь, пока я не захочу этого! – наклоняется, чтобы поцеловать, но я изворачиваюсь так, что моя нога оказывается между его ног, и бью его коленом прямо по бубенцам.

– Су-у-ука! – ревет муж, и мне удается его скинуть с себя.

Ползу к выходу, но он ловит меня за щиколотку и тянет обратно.

– Ну все! Не понимаешь по-хорошему – будем по-плохому! – рычит он, снова придавив собой и стягивая с меня штаны.

## Глава 7


– Отпусти! – я пытаюсь его скинуть с себя, но Витя гораздо сильнее меня.

Мало того что он в принципе здоровяк и силы в нем немерено, а в пьяном состоянии он, кажется, обладает нечеловеческой мощью.

– Витя, ты с ума сошел! – я дергаю ногами, с которых он стягивает штаны, но ничего не говорит. Только рычит, как дикий зверь. – Не смей! Не смей! – меня колотит от страха.

Никогда, никогда он не позволял себе подобного. Он всегда заботился обо мне и голос повышал исключительно редко, в основном на своих подчиненных. Поэтому я даже представить не могла, что мой муж, тот, с кем я прожила большую часть жизни, когда-нибудь будет брать меня силой.

И это открытие вызывает во мне настоящий шок и протест сильнее, чем известие о его связи с невесткой.

– Витя, не надо! Я никогда тебя не прощу!

Он стягивает штаны, когда меня начинает колотить мелкой дрожью. Но вместо того чтобы продолжить начатое, муж выпрямляется.

– У тебя крыша поехала, да, Лен? – смотрит сверху вниз диким, немигающим взором. – Совсем меня чудовищем считаешь?

Я быстро сажусь и отползаю к двери.

– Без штанов не побежишь же на улицу. Спать иди, дурью не майся.

– То есть… – голос дрожит. – Это все только для того, чтобы я не убежала из дома? – сижу в напряжении, боясь выдыхать раньше времени.

– Никуда я тебя не отпущу, – в его голосе столько усталости, что мне даже нечего ему возразить. – Грохнешься там где-нибудь, и что мы делать будем?

– Жить и радоваться, – поднимаюсь на ноги, понимая, что, наверное, так лучше.

– Ну и дурой ты у меня бываешь, – он подходит ближе, и я отпрыгиваю в сторону.

Но Витя лишь закрывает входную дверь на замок.

– Утром… поговорим, – становится спиной к выходу и смотрит на меня, ожидая чего-то.

Понимая, что сегодня я от него ничего не добьюсь, ухожу в спальню и запираюсь изнутри, не готовая всю ночь спать бок о бок с мужем, будто ничего не случилось.

Ложусь под одеяло и вслушиваюсь в тишину.

Жду, когда он придет. Потому что не было ни одной ночи за нашу семейную жизнь, чтобы, ночуя дома, Витя спал где-то, кроме нашей постели.

И спустя какое-то время наконец-то раздаются шаги, шуршание и дергается дверная ручка.

Я напрягаюсь как струна, ожидая его дальнейших действий. Мне страшно, что он вынесет дверь. В этом случае я даже представить не могу, куда бежать и что делать.

Но подергав ручку и убедившись, что дверь заперта, Витя уходит.

Где он будет спать, в гостиной или же в гостевой спальне, я не знаю. Но до самого утра я не могу сомкнуть глаз, проживая минувший день и думая о том, почему была так слепа все эти годы.

Хотя… я не могу сказать, что у супруга было какое-то особое отношение к Данилу. Он общался с ним так же, как и с Никой. Проявляя ровно столько же внимания, как и к младшей племяннице.

Конечно, он любил детей брата. Но все же это были отношения дядя – племянники, и с Данилом это не напоминало отношения отец – сын.

Так может ли быть так, что он сам не знал о том, что Данил – его сын?

Или же ему настолько было плевать на этот факт?

Но если знал, то как тогда столько лет смотрел в глаза брату, который в сыне души не чаял?

Столько вопросов в голове, и все они жалят, словно осы, не давая ни на мгновение сомкнуть веки.

Под утро мне все же удается погрузиться в тяжелый, болезненный сон. А когда я открываю глаза, солнце уже высоко. Понимаю это по пробивающимся сквозь шторы лучам. И даже не сразу вспоминаю, что в моей жизни полный апокалипсис.

Но потом жуткие картинки минувшего дня обрушиваются на меня ледяным потоком. Внутри меня все стынет, и даже дышать становится больно. Кажется, что тысячи иголок вонзаются в легкие, не давая сделать полноценный вдох.

Я встаю с кровати, чувствуя тяжесть в теле. Голова гудит, будто после долгого похмелья, хотя я не пила. Вчерашний день кажется сном, но я знаю, что это не так.

Из кухни доносится запах кофе. Я замираю. Витя? Он еще здесь?

Осторожно выхожу в коридор и направляюсь к кухне. Муж сидит за столом, держа в руках чашку. Осматриваю пол, который ночью был усыпан осколками, сейчас он абсолютно чист.

Лицо мужа кажется усталым, но спокойным. Будто он смирился со случившимся. Он даже не смотрит в мою сторону, когда я появляюсь в дверях.

– Доброе утро, – говорит он, как будто ничего не произошло.

Я молчу, не зная, что сказать. Кажется, что всего за одну ночь мы стали друг другу чужими.

– Садись, – он указывает на стул напротив. – Поговорим. Ты же этого хотела.

Я колеблюсь, но сажусь.

– Кофе? – предлагает супруг.

В ответ я лишь киваю. Витя поднимается на ноги и готовит мне напиток, поставив дымящуюся чашку на стол, явно приготовившись к долгому разговору.

– Лена, я знаю, что ты злишься. И ты имеешь на это право. Но…

– Но что? – перебиваю я, чувствуя, как гнев снова поднимается во мне. – Ты хочешь сказать, что это была ошибка? Что ты сожалеешь?

Он молчит, сжимая чашку в руках. Его лицо кажется каменным, но в глазах я вижу что-то, какую-то неизвестную мне эмоцию.

– Что бы я сейчас ни сказал, ты же мне не поверишь? – наконец произносит он. – Я не хотел, чтобы все так получилось.

– Не хотел? – я почти смеюсь, но звук получается горьким. – Я не понимаю, как можно предать так жестоко, не желая этого.

Он смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется.

– Да, не хотел. Это случилось всего один раз и совершенно случайно.

– Боже, Вить! Если бы я даже один раз случайно переспала с твоим братом, для тебя бы было важно, случайно это случилось или нет?

Его лицо покрывается пятнами, но муж держит себя в руках.

– Даже не смей говорить о таком… – рычит он.

– Тогда в чем разница, Вить?