Анна Томченко
Бывшие. После измены

Глава 1

При встрече с бывшим каждая хочет ощущать себя королевой.

Особенно если этот бывший два года назад изменил. Променял на секретаршу.

Мне даже не надо было видеть этого своими глазами. Я просто спросила у Матвея вечером:

– Тебе не кажется, что у Лены слишком яркая помада?

Лена это секретарша. Была.

Матвей изменился в лице, и по этим сведённым на переносице бровям я поняла, что ему тоже кажется, что Лена злоупотребляла макияжем, ведь на краешке воротника остался алый след.

Я встала из-за стола. Бросила в тарелку салфетку.

Я уже поняла к тому моменту, что Матвей мне изменял. Не оттого что я ему не нравилась, не потому что была плохой женой, а просто он скучал.

Я никогда не любила устраивать скандалы. Не могла просто себе позволить начать кричать. Так правильно. Хорошие девочки не позволяли чувствам вырваться наружу. Они носили свою боль внутри. Берегли ее.

Я вышла из кухни и прошла в коридор. Осеннее пальто цвета охры висело на плечиках. Темные сапожки стояли на полочке. Мне не надо было метаться по квартире с криками о том, как так мог Матвей поступить со мной. Мне не надо было выяснять причины.

Мне просто надо было уйти.

В темноту осеннего вечера, чтобы, стоя под дождем, задыхаться слезами, ловить губами воздух и понимать, что наш брак развалился.

Матвей не дал мне уйти. Он медленно вышел из кухни, оперся на косяк и твёрдо сказал:

– Прекрати устраивать скандал, развернись и сядь за стол.

Он всегда был таким. Слишком твёрдым для того, чтобы понять, как мне больно. Ненавидел, когда ему говорили слово против. И не любил, чтобы размеренная жизнь шла не по плану.

– Я не сделаю этого, – мне важно было сохранить остатки гордости. – Ты человек, который предал меня. Который променял нашу любовь на простой секс. Я не буду жить с тобой. Мы разводимся.

Матвей впервые тогда больно схватил меня за руку, дёрнул на себя, прижимая к телу. Его выбесило мое неповиновение. Его покоробило, что я могла сопротивляться.

– Не смей в таком тоне со мной разговаривать, – его губы были так близко, что я ловила аромат мятного чая. Но ничего не чувствовала.

Его измена перечеркнула все чувства. Я не могла себе представить, как дальше буду рядом находиться, после того как Матвей измарал меня всю, запятнал чистоту нашего брака такой грязью.

– Отпусти, – попросила я, стараясь разжать его пальцы, но они только сильнее впивались мне в кожу.

– Никогда…

Он затащил меня в спальню. Мне кажется, я тогда кусалась и билась в истерике. Никогда себе такого не позволяла. Но тогда мне было настолько больно, что все тело выгибало дугой. Матвей не слушал мои причитания. Он силой уложил меня в постель и сжимал в объятьях, пока меня не перестала бить крупная дрожь.

– Ты моя, – шептал он мне. – Ты только моя, как ты не понимаешь?

– Но ты не мой, – сквозь всхлипы, выдавила из себя я.

– Это не имеет значения, – его губы проходились по моей щеке, собирая слёзы. – Мы семья. А семья это значит навсегда вместе… На-все-гда…

По слогам внушал мне эту простую истину Матвей, стараясь успокоить.

Я не могла.

Просто не понимала, как он мог со мной так поступить. Мы же планировали завести ребёнка. Быть вместе до старости и дальше.

А он все растоптал.

Я не понимала этого тогда. И до сих пор не поняла. Даже сейчас, когда бывший муж снова ворвался в мою жизнь.

Нагло распахнул в неё дверь. И стоял, улыбался со сцены на корпоративе в честь назначения нового генерального.

Я кусала губы. Старалась заглушить всю боль, что навалилась на меня в одно мгновение.

– Дамы и господа, я рад приветствовать всех на таком важном событии для нашей компании, – произнёс старый директор. – И позвольте представить вам нового генерального директора компании «АльянсСтрой» Матвея Тихомирова.

Моего бывшего мужа.

Который стал моим новым генеральным.

Это кошмар. Это самое страшное, что могло со мной произойти за два года расставания.

Я так тяжело уходила от мужа, чтобы вновь оказаться зависимой от него.

И моя карьера, единственный источник дохода, теперь в руках бывшего мужа.

Матвей ещё раз очаровательно улыбнулся и приблизился к микрофону. Он провёл взглядом по сотрудникам и остановился на мне.

Он вычленил меня из толпы, чтобы коварно улыбнуться и отсалютовать бокалом.

Глава 2

Каждая хочет при встрече с бывшим, который изменил, выглядеть королевой.

По закону подлости я ей не была ни разу.

Работа выматывала меня. Последние полгода я усердно работала над повышением, которое, вероятнее всего, не получу.

Из королевского на мне было только платье серебряного цвета и, пожалуй, копна густых волос.

А в остальном на фоне Матвея я была замученной блеклой мышью.

Я была без него вполовину меньше, чем с ним. Но муж как будто бы не изменился. Все те же хищные черты лица, щетина, волосы в стильной стрижке, и вишенкой на торте его одинаковые дорогие костюмы.

Я отвернулась.

Глаза жгло так сильно, что я боялась разреветься.

Мне больно было возвращаться в наше общее прошлое, от которого я сбежала в другой город.

Больно было смотреть на мужчину, который разделил мою жизнь на до и после. На мужчину, который поставил между нами кого-то третьего. Чужого.

Только вот для меня он навсегда оставался единственным.

Я даже за эти пару лет не смогла ни с кем на свидание сходить. Я все время чувствовала, что предаю. Убеждала, что саму себя, а понимала, что его.

Мужа, который мне изменил.

Сотрудники разразились аплодисментами, услышав очень удачную шутку Матвея. Мне было не до этого.

Муж узнал меня. Увидел. И не скрыл этого.

Он подчеркнул, что все ещё помнит меня и что у него ко мне осталась масса вопросов. Которые он точно задаст, как только мы останемся наедине.

Но я не хотела такого допускать. Не собиралась вновь быть в образе жертвы, о которую можно ноги вытереть, которую можно унизить.

Я сжала ножку фужера так сильно, что поняла, ещё секунда, и стекло раскрошится в моих руках. Пойдёт трещинами и осыпется звёздной пылью.

Хотелось расплакаться и запереться в каморке. Я понимала, что ад, в котором я жила последние два года, оказался вполне реальным. И он будет ещё хуже, когда Матвей захочет все вернуть.

А он захочет.

Я точно это знаю, потому что мы же семья. На-все-гда…

Он захочет это сделать хотя бы для того, чтобы просто меня проучить. Показать, как нельзя делать. Наглядно объяснить, что сбегать от любимого, пусть и изменяющего, мужа наутро после того, как узнала о неверности, глупо.

Ещё глупее разрывать все контакты. Не общаться с общими друзьями. Только со свекровью, которой никогда и не нравилась. И это сыграло на руку.

Я просто позвонила и попросила:

– Светлана Викторовна, вы же хотите, чтобы мы с Матвеем разошлись?

Свекровь хотела, поэтому сделала все возможное, чтобы Матвей не искал меня.

А я выиграла время, чтобы переехать, обустроиться на новом месте, найти работу, которая у меня была до этого вечера. Хорошая работа, с перспективой руководителя отдела по маркетингу.

И теперь все падало как карточный домик. И я не знала, за какой ярус схватиться, чтобы удержать хотя бы первый этаж.

Тихие мои шаги по холлу ресторана.

Я стараюсь не стучать каблуками, чтобы не привлекать внимания. Чтобы не оказаться задержанной.

Холодный ноябрьский ветер принёс аромат первого снега. Я приподняла лицо к темному, в бисеринах звёзд, небу.

Тогда такого не было. Когда я уходила, не было такого воздуха и такого неба. Был смог и улицы с ароматом сигарет, от запаха которых я кашляла. Были темные переулки возле автовокзала. Сырое сиденье в автобусе, из-за которого мое пальто к концу поездки было похоже на мокрую мышь. Неулыбчивая квартирная хозяйка с левым золотым клыком. Однушка в панельке с серыми, старыми обоями. Чай из пакетика. Много слез. Ветер, вечно задувающий в деревянные стеклопакеты. Обогреватель, который я включала, когда невыносимо было холодно. И он выжигал весь воздух. Делал его тяжелым, сухим. И с запахом горелой пыли.

Ничего общего с тем воздухом, которым я сейчас дышала и боялась задохнуться.

Мое такси должно было приехать через семь минут.

Я плотнее запахнула пальто. Ноябрьский ветер не хотел сдаваться и все равно проникал под одежду. По коже прошлись мурашки. Заставили меня зябко повести плечами и замереть.

От голоса, знакомого, любимого голоса, который сейчас словно нож прошёлся по моим нервам.

И от аромата.

Жжёный дуб, табак, амбра и верхние ноты горькой ванили.

От прикосновений, которые заковали в тиски.

– Даже не поздороваешься со мной, Ульян? – спросил муж, касаясь губами моих волос.

Глава 3

Я стояла и впитывала тепло знакомого тела. Купалась в аромате. Растворялась в моменте.

Это невыносимо сложно, когда ненавидишь человека, но сил, чтобы выплеснуть эту ненависть, не находишь.

Не находишь даже слов, чтобы ответить на простой вопрос, просто потому что понимаешь – слова сейчас бессмысленны. И мне безумно хотелось вернутся назад в прошлое, чтобы не видеть этого пятна на воротнике Матвея. Чтобы не лежать всю ночь со сведённым от ужаса телом и не притворяться, что уснула.

Я помню, как мне тогда было паршиво. Настолько, что хотелось встать в туалет и остаться в глянцевой комнате навечно, сделать из мрамора и кафеля саркофаг.

Только Матвей уже спал. Он долго баюкал меня, а в итоге ближе к утру не выдержал и задремал, но я нет.

В тот момент, мне казалось, ненависть достигла абсолюта. Я не понимала, как ещё вчера любимый человек был, а сегодня стал причиной злости, боли, отчаяния.

Но за два года моя ненависть притупилась. Стала спокойной. Созидательной. Хотя так глупо говорить про разрушающую душу силу.

– Ты хотя бы понимаешь, что все ещё моя жена? – Матвей вдохнул мой аромат, полной грудью вдохнул, чтобы почувствовать малину и душицу. Слишком наивный аромат для тридцатилетней меня, но это единственное напоминание о бабушке, с которой меня давно разлучила смерть.

– Почему? – слова простые, только губы отказывались шевелиться. Я растекалась мягким мороженым по рукам мужа, потому что мне отчаянно его не хватало, когда я выла от боли. И физической тоже. От той, которой разрывала сначала мое тело, а после душу, чтобы осталась лишь оболочка меня прежней, а внутри ничего… Пустота с эхом его имени.

– Ты исчезла. Мать сделала все возможное, чтобы я не искал тебя. Но нас не могли развести, пока ты считалась пропавшей… – Матвей обхватил меня руками, прошелся ими по талии, спустился на живот, поднялся к груди.

Он словно по миллиметру восстанавливал в осязаемой памяти мой образ.

Зря.

Так только больнее.

– Ты мог передать ей документы, – отозвалась я, и из моего рта выпорхнуло облако пара. – Я бы подписала. Это было несложно. Почему ты так не сделал?

Матвей молчал так долго, что я отчаялась получить ответ. А потом он вздохнул и развернул меня к себе. Провёл пальцами по моему лицу, от виска, по скуле, к подбородку.

Я смотрела в темные, чернее самой бездны, глаза и понимала, насколько я устала.

Хранить в памяти его образ.

Вздрагивать по пути пути на работу, заметив в толпе похожую фигуру или обернувшись на голос.

Блокировать общих друзей в соцсетях, чтобы случайно не столкнуться с правдой жизни, где он с новой женщиной.

Задыхаться, когда слышишь знакомый аромат.

Я устала жить с памятью о нем, поэтому зря сегодняшняя встреча, к которой я оказалась совсем не готова.

Надо подписать эти чертовы документы на развод, уйти с работы и снова…

Сбежать?

А есть ли смысл, если Матвей оказался здесь не просто так?

– Я не хотел тебя отпускать, – его дыхание такое горячее, что мои губы словно опалило огнем. И я отстранилась. Попыталась. Уперлась рукой ему в грудь.

– А сейчас? – с затаённым страхом, с паникой и почему-то с проклятой надеждой спросила я.

– Сейчас тем более… Ведь я только тебя нашёл… – он усмехнулся, и его лицо наполнилось не светом, как раньше бывало, а чем-то жестким, словно тень легла.

У меня прозвенел телефон входящим сообщением. Я дернулась в объятиях мужа и попросила:

– Отпусти…

Матвей не шевельнулся. Он как железный истукан продолжал сжимать меня в объятиях, и я вспомнила этот взгляд.

Муж всегда так смотрел, когда был недоволен.

– Матвей, отпусти меня… – холоднее на пару тонов попросила я и, уже не боясь сделать больно, толкнула мужа в грудь.

– Я же сказал, что не отпущу… – медленно протянул муж. Он склонился надо мной. Губы в миллиметрах от моих. На нижней все тот же едва заметный шрам. – Ведь только нашёл тебя…

Что-то мне в его голосе не понравилось. Словно затаившийся зверь прорычал из кустов. Такое ещё не нападение, но предупреждение.

Я поняла. И объяснила:

– Мое такси приехало. Поговорим на работе. Мне пора.

Матвей вдруг резко разжал руки и, подхватив мою ладонь, пристроил себе на локте.

– Отмени такси. Поедем на моей машине… – муж тянул меня от ресторана в сторону угла здания, где хищно светил фарами новый "Мерседес".

– Матвей, – я постаралась затормозить, но в летних туфлях в ноябре это проблематично сделать. Матвей тянул меня за собой, не обращая внимания, оступаюсь я или нет. – Я никуда с тобой не поеду.

Муж остановился. Искоса посмотрел на меня. В глазах блеснули искры смеха.

– Поедешь, – заверил меня Матвей и отпустил мою руку. Я сделала шаг назад. – Ты же меня знаешь… Я тебя пока что прошу. Не делай так, чтобы я приказывал.

Вот он. Мой любимый родной муж.

Вот.

Вся сказка первой встречи рассыпалась прахом. Матвей никогда не был терпеливым настолько, чтобы долго отыгрывать роль доброго полицейского. Он всегда быстро уставал сюсюкать и договариваться. Он даже в бизнесе такой. Ни разу не дипломат. Он сразу в лоб. А потом уже манипуляциями продавливает своё решение.

– Матвей, – выдохнула я. – У тебя нет прав так поступать со мной. Услышь наконец-то голос разума. Мы давно не вместе. Я не принадлежу тебе и приказывать ты мне не можешь.

– Но я могу задать тебе вопрос, – холодно сказал Матвей и, дёрнув меня за талию к себе, прошипел прямо в губы. – Где мой ребёнок?

Глава 4

Спазм скрутил меня. Я не могла вздохнуть. Внутри все словно сдавило, смяло, сковало. Грудная клетка отказывалась шевелится. Воздух из лёгких исчез.

Меня отбросило во времени назад, и я оказалась одна. В чужом городе. В чужой квартире, но со своим тестом на беременность, который показывал две полоски.

Две полоски.

Мое убитое состояние спасли именно они. Оказалось, я чуть меньше месяца носила под сердцем малыша. Своего малыша. Не Матвея, потому что такие, как мой супруг, не заслуживали ничего искреннего и чистого. Ребёнка, например.

Я так боялась. Я боялась почти до панических атак, что что-то могло пойти не по плану. Я молила свекровь, чтобы она не позволила Матвею найти меня, ведь если он узнает о ребёнке, то я никогда не смогу уйти от него.

Светлана Викторовна отличалось той прямолинейностью и хладнокровием, которых у меня никогда и быть не могло, поэтому на мое сообщение, что я беременна и хочу сохранить ребёнка, никак не отреагировала. Только предупредила, что если Матвей узнает об этом, она никакими доводами не сможет его удержать. И я была с ней полностью согласна, поэтому лишний раз не нарывалась. Сменила телефон. Все соцсети. Все аккаунты. Сделала так, чтобы информационные следы затерялись. Это было меньшее, что я могла сделать.

Я была благодарна свекрови за ее не участие. Она сразу расставила все по своим местам:

– Сыну я ничего не скажу, но тогда и ты не рассчитывай на поддержку с моей стороны, – в ее холодном тоже тогда звучали ноты сожаления. Она словно боялась, что я из-за того, что осталась без каких-либо финансовых благ, снова ринусь к Матвею. Так ещё и ребёнка сделаю хорошим способом манипуляции.

Но у меня и в голове такого не было.

Я просто пребывала на границе смертельного горя от измены мужа и безразмерного счастья от того, что у меня ребёнок.

Возможно, такой же темноволосый как отец. А может, нет.

Мне вообще неважно, как будет выглядеть моя малышка или малыш. Лишь бы был здоровым.

Беременность позволила мне не скатиться в банальную депрессию, и уже через неделю после посещения врача, которая заверила меня, что все протекает успешно, я вышла на работу.

Во время замужества я работала не постоянно. У меня не было цели зарабатывать как можно больше денег, у меня был успешный муж. Но, чтобы не затухнуть в болоте под названием быт, я все равно брала заказы на рекламные проекты, училась и дальше, один раз целый год работала в агентстве недвижимости, прокачивала свои навыки продаж. Поэтому когда на мое объявление откликнулась строительная компания, я мало думала, больше делала. И делала так, что уже через месяц смогла сменить старенькую однушку на вполне себе нормальную студию в центре. Разница в аренде не была заметной. Тем более я планировала расти и работать чуть ли не до родов.

Упорства мне было не занимать.

За тот месяц я вспоминала о Матвее с тихой, нежной грустью. Даже мысли были, что вот если бы не его измена, если бы не эта секретарша Лена, то сейчас все было бы иначе. Муж разделил бы со мной счастье. А так…

А так я продолжала упорно двигаться к своим целям. Мне кажется, именно та энергия не давала мне скатиться в уныние, но иногда накатывало странное. Особенно по ночам, когда эти мысли про неразделенное счастье становились особо осязаемыми. Я гладила кончиками пальцев ещё не появившийся живот и чувствовала внутри себя целый большой мир.

Я чувствовала чудо, которое росло внутри меня. Я его осязала, его представляла, видела во снах. В самых нереальных снах, в которые не смели пробираться даже подкроватные монстры.

А потом все кончилось.

Вот как свет в кинотеатре включают в финале. Так и у меня оказалось. Только свет выключили.

Я просто поняла, что что-то идёт не так.

Было больше двенадцати недель. Это больше нескольких месяцев без Матвея.

И в ту ночь, когда я кончиками пальцев гладила округлившийся живот, я поняла, что теперь осталась совсем одна. Вообще без всех. Без мужа.

И без малыша.

Я не верила и уговаривала себя, что это все мнительность, но он не шевелился. Я уже заметила, как малыш словно рыбка плавал в животе, а тогда он не шевелился!

Но я уговаривала себя. С час. Или два.

Я просто не слышала ответной реакции на мои прикосновения. Я не чувствовала внутри себя солнца.

Дорога до больницы прошла как в бреду. Я сидела в такси и сквозь куртку гладила живот, приговаривая, что все будет хорошо, мне просто показалась.

Такого в моей картине мира не могло случиться со мной. Я же все делала правильно. Я пила витамины, посещала гимнастику по утрам в женском клубе, который располагался на первом этаже дома, я много гуляла и еда здоровую еду, не пропускала встречи с врачом, и даже анализ на патологии у нас ничего не выявил.

Я не видела реальных причин для того, чтобы такая ситуация случилась со мной.

Но был дождливый ноябрь с грязной листвой в лужах. В них отражался холодный искусственный свет уличных фонарей. И пахло вокруг сыростью, тиной, близкой рекой. И была я. Испуганная, в слезах, которая плакала в приемном покое государственной больницы, где стояла на учете.

И сонный дежурный врач, который лениво записывал в карточку мои жалобы, в которых, кроме предчувствия, ничего дельного не было. И узи мне делать отказались. И для моего срока ещё трудно угадывать движения. И вообще отправили домой.

Но я так боялась, что поехала в частную клинику, где услышала страшное:

– Плод не шевелится…

По моим щекам побежали слезы. Я просто вспомнила. И у меня язык отнялся. Я не могла ничего сказать Матвею, стоящему напротив, но он, видимо, сделал какие-то свои выводы и, дёрнув меня за руку, потащил к машине. Распахнул заднюю дверь и чуть ли не швырнул на сиденье.

– Раз не говоришь, где мой ребёнок, ещё одного сделаю.

Глава 5

Я влетела в машину и тут же прижалась боком к двери. Матвей, не мешкая, сел следом и проронил водителю:

– Домой едем.

Я понимала, что Матвей ничего плохого мне по определению сделать не может, но меня ещё не отпустили воспоминания, поэтому против воли по щекам бежали слёзы. Я вытирала их рукавом, некрасиво размазывала косметику.

Но больше всего мне было интересно, откуда Матвей узнал, что я была беременна. Свекровь если бы рассказала ему, он бы в тот же вечер нашёл меня, приехал и забрал.

И если честно, сейчас я не знала, как бы реагировала, зная все, что случилось без него.

Мне почему-то в какой-то момент казалось, что потеря ребёнка только из-за того, что ему не хватило любви, что у малыша была одна я. А не мама и папа. И мне думалось, что будь я с Матвеем, ничего бы этого не произошло.

Но я не могла быть с ним. Потому что он мне изменил. И все.

И дальше, когда первый шок прошёл, я возненавидела мужа за то, что посмел разрушить наш брак и лишить нас ребёнка. В какой-то момент мне хотелось вернуться домой, начать бракоразводный процесс, чтобы прям со скандалами, с вытрясанием нижнего белья. Найти эту сучку Лену и вытирать ее алыми губами все полы в офисе. Поставить Матвея в такое положение, что, кроме как разойтись со мной, у него не будет выбора. Поделить все нажитое, особенно его машины. Боже, я бы каждую потом разбила битой…

Но следом же накатывала правдивая боль – ребёнка это не вернёт.

Не вернёт, и все тут.

Свекрови я не стала ничего говорить. А она и не спрашивала, и если Матвей уверен в том, что у него есть малыш, значит, он все узнал от матери.

Зачем-то, чисто из подтверждения собственных мыслей, я тихо спросила:

– Когда ты узнал про ребёнке? – мои губы дрожали, а пальцы сминали полу пальто так, что на шерсти оставались полосы.

– Тебя действительно только это интересует? – зло бросил Матвей и отвернулся к окну. Ему всегда шло вот такое поведение, слишком серьёзное и строгое, он тогда играл новыми красками, и в то же время как улыбка делала его похожим на весельчака, душу любой компании.

Но меня действительно только это интересовало, потому что больше ничего не имело значения в контексте того, что я потеряла малыша.

– Ещё интересует, просто так купил компанию или с целью какой-то… – тихо ответила и бросила своё пальто. Убрала руки под мышки. Ладони были ледяными.

– А то ты не знаешь, что цель любого бизнеса это деньги, – фыркнул Матвей и поджал губы. Я засмотрелась на точеный профиль, на чёткие и привлекательные черты лица. С годами Матвей стал только мужественнее. – Я никогда не считал тебя глупой, так что…

– Это просто бизнес, – закончила я за него, понимая, что мое появление на корпоративе для мужа тоже было неожиданностью.

– Да, я искал тебя… – сквозь зубы сказал Матвей. – Потому что мой ребёнок не может расти безотцовщиной. Моя плоть и кровь не должна жить в какой-то халупе, не иметь нормального образования, все время переживать нехватку в чём-то…

Я не знала, как остановить Матвея, не знала, как сказать ему, что я не смогла сохранить ребёнка, что все это оказалось излишне сложно для меня одной, что нашего малыша никогда и не было.

Я приоткрывала рот, чтобы объяснить это все Матвею, но язык онемел.

– И если бы у матери было побольше мозгов, а не настолько длинный язык… – Матвей поправил пальто, опустил руку в карман и вытащил сигареты. Многозначительно посмотрел на меня. Но за два года я уже привыкла к мысли, что Матвей не мой муж и поэтому он волен делать все что хочет.

Даже курить в присутствии меня.

– И как ее длинный язык помог тебе? – спросила я о особо неинтересном, ведь просто не могла говорить о важном. О ребёнке.

Матвей долго смотрел на пачку сигарет в своей ладони, словно взвешивая, как лучше сейчас поступить, и в итоге бросил ее между нами на сиденье.

– Просто. Оказалось, моя младшая сестра была в курсе всего, – Матвей пожал плечами. – И в скандале со своим мужем призналась, что надо, как Ульяна, уехать и увезти малыша. Ну и все… Зять мне это передал. Единственный, кто понимал, насколько мне важен ребёнок.

Я усмехнулась. Ох, милая импульсивная золовка, маленькая девочка Вера. Никогда ты не умела держать язык за зубами.

Машина остановилась возле многоэтажного здания. Панорамные окна и с другой стороны вид на реку. Одна из самых престижных гостиниц города. Матвей обошёл авто и открыл мне дверь.

Я понимала, что захожу в клетку со зверем, что хожу по острию, но надо закончить этот разговор. Закончить и разойтись окончательно. С подписанием заявления на развод.

Светлый огромный холл и милая улыбчивая девочка-администратор, которая отдала ключи от номера. Внутри сразу встали воспоминания, как мы с Матвеем так иногда сбегали из жизни. Просто на выходные снимали номер в гостинице, из которого и не выходили. Были только вдвоём. Открытые друг другу и обнаженные. Иногда, чтобы совсем пропасть для мира, мы уезжали в другие города, развлекались, так путешествуя по округе, когда отпуск и не светил Матвею.

Я помнила, как один раз, спустя шесть часов в дороге, мы зашли в номер, и вместо того чтобы упасть без сил, накинулись друг на друга. Матвей задирал мою тонкую кофту, стягивал ее. Я впивалась в его губы, терлась о щетину его как ласковая кошка, и все это было ещё в прихожей.

Сейчас же мы стояли на расстоянии вытянутой руки в лифте. И дверь номера открылась с глухим щелчком. В нос ударил аромат чистого постельного белья и почему-то холодного воздуха с реки. Я прошла в центр гостиной, задела пальцами гладкую мебель: комод у левой стены, стулья возле стола, светильники на гнутых ножках.

Я обернулась к Матвею. Поймала его задумчивый взгляд. И хриплое:

– Раздевайся, – и это муж имел ввиду не пальто.

Глава 6

– Раздевайся, – повторил Матвей и бросил ключ-карту от номера на столик у двери.

Муж медленно стянул с плеч своё пальто, небрежно кинул его на спинку кресла, что стояло при входе. Пиджак. Его Матвей расстегивал медленно, словно красовался передо мной. Показывал, какой он нереальный. Что его никак не изменили эти два года.

А меня изменили. На мне везде были шрамы. Невидимые обычным глазом. Шрамы, которые саднили на моем сердце. И от этого внешне я тоже менялась. Становилась более низкой, потому что отвыкла держать голову высоко, испортилась осанка, когда все время смотришь под ноги, стараясь не сталкиваться с людьми взглядом. Я стала не такой тонкой и звонкой. Беременность, пусть и короткая, гормоны сделали фигуру более округлой, косточки бёдер скрылись. Подтянутый с кубиками живот стал более мягким, чувствительным. И да, низ его украшал уже реальный шрам. Сейчас поблекший, но навсегда отпечатавшейся на душе.

Пиджак упал на входе в гостиную. Матвей медленно приближался ко мне. Расстёгивал манжеты рубашки, от этого вены на запястьях напрягались, рисовали красивый чёткий узор. А потом верхняя пуговица на воротнике. Следом ещё ниже. И уже на груди.

Я словно вернулась в прошлое. Точно. Где вот так же муж мог соблазнительно себя вести. Показывать, насколько хорош. И он действительно хорош. И это бесило. Неужели эти два года в разлуке никак не повлияли на него? Почему я не заслужила хотя бы плешь на его макушке?

Матвей расстегнул рубашку, показывая идеальные, словно вылепленные скульптором мышцы. Торс со жгутами мышц. Низко сидящий пояс брюк. И уходящую под него тёмную полоску волос.

Муж был таким, как я его помнила. Слишком идеальным, чтобы быть настоящим.

Я ущипнула себя за запястье, не понимая, очередной бред меня настиг или просто сумасшедшая реальность выбрасывала такие причуды.

Оказалось – реальность. И я, набрав в легкие воздуха, спросила беспечно:

– Зачем мне раздеваться, Матвей? – я обошла кресло, стараясь увеличить расстояние между нами с мужем. – Если тебе приятно подписывать документы на развод голым, пожалуйста. Но я не эксгибиционист.

Матвей усмехнулся. Холодно, жестко. Его всегда бесила эта моя привычка – если я зла, все превращать в театр абсурда. Делать из всего нелепое представление.

– Ты же не думаешь, что я дам тебе развод? – хрипло спросил Матвей, проводя своим голосом мне по нервам.

– А здесь вопрос не в том, дашь ты его или нет. Нас в любом случае разведут. Поэтому я предлагаю не задерживаться и подписать заявление. Я даже сейчас быстро его составлю. Это несложно…

Я бравировала. Я балансировала на краю пропасти. Я дёргала зверя за усы и понимала, что уйду с разводом из этого номера либо не уйду никуда. Матвей не выпустит, как только почувствует запах жертвы.

– Хорошо, а ты думаешь, я ребёнка буду делать, просто задрав тебе пальто? – между нами оставалось немного места. Я почти улавливала, как изменился запах Матвея. Став тяжёлым, мужским.

– Я не думаю, что ты будешь делать мне ребёнка… – я мило улыбнулась и прошла к бару. Положила на край стойки сумочку. Подцепила один из бокалов и открыла бутылку минералки.

Матвей следовал за мной. Он даже встал по другую сторону стойки и оперся локтями о столешницу. Вскинул бровь, намекая мне, чтобы я не капризничала.

Но мои капризы закончилось давно. И я не собиралась забывать, на кого меня муж променял, как предал и какую цену потом я заплатила.

– А мне кажется, ты ошибаешься… – он улыбнулся, слегка нахмурив нос, такой образ хулигана. – Я очень по тебе скучал. Я так сильно скучал, что…

– Что успел перетрахать не только весь коллектив, но и новую компанию для этих целей приобрел? – я склонила голову к плечу, под новым ракурсом разглядывая, как Матвей побагровеет от злости. И, собственно, я допрыгалась.

Матвей резко обогнул стойку. Спешащую к двери меня он перехватил поперёк живота и вдавил в себя. Так сильно, что мои лопатки ощущали движение его груди от резких коротких вдохов.

– Я не выпущу тебя. Не отпущу, – задевая тонкую нежную кожу своей щетинной, прошептал Матвей и потянул с меня пальто. Я передернула плечами. Хотела отстраниться, но сильные руки только сильнее прижимали меня. – Я слишком долго не видел, не чувствовал. Почти забыл, какая ты на вкус…

– Другие, наверно, просто занимали твою память, – выдохнув зло, прошипела я, стараясь оторвать от себя руку мужа, но добилась лишь того, что Матвей стянул пальто, бросил его нам под ноги и поднял меня на руки. Он крутанулся со мной вместе к барной стойке, усадил на неё. Встал между моих насильно раздвинутых ног. Ещё и впился пальцами в мои бёдра так, что я не могла оттолкнуть его от себя.

– Ничего подобного. Там место всегда занято было тобой, – Матвей скользнул пальцами выше, приподнимая подол моего платья и оголяя все больше нежной, чувствительной к его касаниям, кожи. – Твоими криками, стонами… Боже, твоим запахом во время…

Матвей резко убрал ладони с моих бёдер и положил их на талию, дёрнул на себя, чтобы я оказалась на самом краю, при этом упираясь в него. Пальцы прошлись по позвоночную, рисуя узоры.

– И это пока ты такая колючая… – Матвей поднял на меня взгляд. Тёмный, горячий. – Потому что тоже скучала… А как только перестанешь кусаться, мы снова будем вместе, заберём нашего малыша, уедем домой и будем вместе…

Я сглотнула тугой комок. И прошептала, глядя в пустоту перед собой, словно боялась посмотреть в глаза мужу:

– Матвей, нет никакого малыша. Нет и никогда не было.

Ладони Матвея сжались на моей талии, принося одну лишь только боль.

Глава 7

– Нет ребёнка, Матвей, – повторила я и дотронулась до плеча мужа. Он как будто застыл во времени. Смотрел на меня, не моргал, просто не реагировал.

Я занервничала под этим взглядом. Я запаниковала от того, что Матвей не проявлял никаких эмоций, поэтому повторила:

– Матвей, не было ребёнка…

Последние слова что-то включили у Матвея в голове, и он сначала моргнул, тряхнул головой, а потом посмотрел мне в глаза.

– Уль, как нет ребёнка? – вот теперь его голос был настоящим. Нормальным. А не как сегодняшний весь вечер, холодным и жёстким.

– Матвей… твоя мать просто не знала, что его нет… – я боялась произнести то, что потеряла ребёнка. В голове я несколько раз проворачивала эту фразу, а на слух не могла воспринимать.

– Ты глупости говоришь, Уль… она же не могла врать сестре? – Матвей отошёл от меня, его руки скользнули по моей спине и оставили в одиночестве.

– Она не врала, – я натянула подол платья на колени и сползла с барной стойки. Сразу стала ниже Матвея и посмотрела ему в глаза.

– Тогда… Ульян… – Матвей туго сглотнул и его кадык дёрнулся. – Ульян… ты же не хочешь сказать…

Ну же, скажи, что ты изначально подумал обо мне. Скажи.

Но Матвей молчал, только сжимал губы.

Время замерло в серебре, застыло, наверно, в амальгаме. Я не слышала бега часов или хоть какого-то другого его проявления. Матвей тоже.

В его глазах растекалось непонятное: граница отчаяния и растерянности. Словно вести о ребёнке надломили его стальной характер, притупили острые углы темперамента.

– Уль… – тихо позвал Матвей. – Ты избавилась от нашего ребёнка?

Слёзы потекли по щекам. Я не думала, что на обычную фразу у меня будет такая реакция. Настолько острая, словно внутри все саднило от порезов.

Я молчала. Не знала, как объяснить, и поэтому Матвей продолжил предполагать, а точнее, обвинять.

– Уль, ты правда это сделала? – он не прикасался ко мне, как будто я резко стала прокаженной. Как будто в один момент вся моя желанность для мужа растворилась.

Я мотала головой.

Как ему объяснить, что у меня никогда не поднялась рука такое совершить. Как рассказать, что для меня это было большим ударом, что в ту проклятую ночь мой мир остановился и разлетелся осколками кривого зеркала. Как?

– Как ты могла, Ульян? – Матвей отшатнулся от меня. Сделал шаг назад, налетел на все то же кресло, куда сбросил пиджак. Оступился.

И меня прорвало.

– Что я могла, Матвей? – холодно произнесла я. – Уйти от тебя после того, как ты ноги об меня вытер?

Сердце громыхало, и из-за этого собственные слова я слышала как через вату.

– Или, может, могла набраться смелости и не быть приживалкой у тебя, зная, что имеешь ты других баб?

Я сделала шаг к Матвею. Просто чтобы понять, что это все реальность, что я впервые за два года высказывала все ему в лицо.

– Или, может быть, могла потерять ребёнка? А? – указательным пальцем я ткнула в грудь Матвею и зачем-то продолжила: – Потерять единственное светлое, что было в моей жизни? То, что позволяло мне не свихнуться от боли, оттого что ты меня предал? А знаешь, как это было?

Матвей поднял на меня взгляд, полный боли, словно я била, не зная границ, подло, жестоко. Но меня так несло. Я так хотела выплеснуть все на мужа, что даже зажми он мне рот, я бы продолжила говорить, кусая его за ладонь.

– Это было примерно так… на том сроке, когда я поняла, что что-то не так… Когда я почувствовала, что малыш не шевелился, хотя мне говорили, что на таких неделях ничего ещё не чувствуют, но я чувствовала. Называй это предчувствием, материнскими инстинктом… но я чувствовала. Так вот… мне не делили вакуумный аборт. Возможно было только малое кесарево сечение…

Я остановилась в шаге от Матвея и нервно, дёргано потянула подол платья наверх, наплевав на все. Просто чтобы показать, чтобы муж понял, что все, что я говорила, было по-настоящему.

Я задрала платье до пояса. Матвей долго и не шевелясь смотрел, на розоватый шрам ниже пупка.

– Так вот… его делали. С эпидуральной анестезией… Я была в сознании. Я все слышала. Я ощущала, как лишилась самого ценного в своей жизни… И знаешь, эта гребанная ширма, которую ставят, чтобы не был виден ход операции… Она бесполезна.

Я уже не говорила. Я захлёбывалась слезами, которые не видела смысла скрывать. Мне было плевать, как я выглядела. Мне было важно объяснить Матвею, к чему привело его предательство. Из-за кого я потеряла своего ребёнка.

– Она бесполезна, потому что я молилась. И в молитве просила о врачебной ошибке. Такого не бывает, знаю. Но мне, той, которая теряла своего малыша, этого было не объяснить. Не понять, что так случается по разным причинам, таким, как отслойка плаценты или генетические отклонения.

Матвей схватил меня за плечи и всмотрелся в мое обезображенное злостью и болью лицо. Он хотел что-то сказать, но не мог.

– И я проклинаю тот день, когда поняла, что изменник. Я тебя проклинаю… – последнее я произнесла по слогам, чтобы Матвей понял, насколько я ненавидела его за ребёнка.

– Я не знал… – тихо сказал муж и постарался меня притянуть к себе. Я дёрнулась. Выпустила из пальцев подол платья и оттолкнула мужа.

– Мне плевать… – дрожа от злости, призналась я. – Мне плевать на то, что ты знал, чего хотел или на что надеялся… Просто дай мне этот чертов развод!

Я отшатнулась и сделала шаг в сторону. Наклонилась за пальто и услышала короткое.

– Нет. Я тебя люблю…

– Матвей, а я тебя ненавижу!

Глава 8

Я дошла до двери, внутри просто разрываясь от злости. Но Матвей быстро догнал меня и прижал дверное полотно ладонью, не давая мне выйти.

– Прекрати разыгрывать из себя мудака и услышь меня наконец! – резко, но тихо выдохнула я, сжимая кулаки.

– Прекрати истерику и давай все обсудим, – в тон мне отозвался муж.

– Нам нечего обсуждать, если только ты прямо сейчас не готов подписать заявление на развод… – меня била дрожь, я понимала, что ещё секунда, и мои нервы не выдержат.

Я думала все это время, что меня пугала встреча с Матвеем, но нет, она мне нужна была, чтобы отпустить свою боль. Чтобы перестать с ней носиться и хранить в своём сердце.

– Развода не будет, – покачал головой Матвей и убрал руку от двери, чем я и воспользовалась. Провернула рамок и вышла в гостиничный коридор.

– Ну как знаешь… – произнесла я, изогнув бровь. Ультиматумы он мне ставить будет. Да я мертвой была эти два года, заживо гнила в купели своего нерастраченного горя, а тут какой-то развод. В конце концов, нас прекрасно разведут через суд. И я не буду тянуть время, как это делал Матвей. Нет. Завтра же с утра отправлюсь к юристам, чтобы составить заявление и чтобы его передали в суд.

Матвей не стал меня останавливать. Я просто пошла по коридору, бормоча под нос планы на завтра.

Как я была зла…

Мне не хватало слов, чтобы просто показать Матвею, к чему привела его измена. Что он натворил своим поступком, и от этого я загоняла себя в круговорот мыслей, где иначе строила разговор.

Не надо было предаваться воспоминаниям. Не надо было вообще что-то объяснять Матвею. Он этого не заслужил.

Я вылетела из гостиницы и только тогда поняла, что не вызвала такси. Стоять на улице было холодно в туфлях, поэтому я вернулась в холл гостиницы и присела на диванчик с зоне ожидания. Такси нашлось за десять минут. Я нервничала и ёрзала по мягкому сиденью, хотелось скорее вернуться домой и…

Приложение пиликнуло, и я встала с дивана, аккуратно приоткрыла дверь, чтобы ветер не бросил в лицо листву, дошла до авто и села на заднее сиденье.

Дома меня не ждал никто. Я за эти два года даже не удосужилась прикормить соседского кота. Поэтому бродила по подсвеченной ночным освещением студии и психовала. Причём так сильно, что тело не могло расслабиться. Я ложилась в постель и понимала, что каждую мышцу сводит от стресса. И мне бы выпить успокоительного, которое стало моим близким другом за эти пару, лет но я боялась проспать утренний визит к юристам.

Горячий душ, что должен был унять нервозность, только сильнее ее разогнал. Я чувствовала прилив сил и готовность бороться за своё одиночество. Хоть зубами выгрызать этот чертов развод.

Сон не шёл.

Я забрала ноут со столика у кровати и переместилась в кухонную зону за большой стеклянный стол. Открыла справочник законов и вытащила из него семейный кодекс. Почитала особенности развода без согласия одного из супругов, подтвердила собственные воспоминания, что все равно разводят, и открыла исковые на расторжение брака.

Нет. Самой мне точно не справиться, но я не хотела продолжать и дальше жить в этом подобии жизни, Два года жизни.

Два года непрекращающейся депрессии, когда по утрам слёзы на глазах, потому что физически больно вставать и что-то делать. Я себя пересиливала и, поскольку находила силы, то заключила, что это не депрессия. Ещё не та депрессия, которую обязательно лечат медикаментозно.

Я ходила по квартире, щёлкала кнопкой чайника, чтобы наливать кипяток в кружку и через час выливать его в раковину. Развлечение такое себе придумала, истеричка, блин.

К четырём часа утра я отчаялась уснуть, поэтому легла в кровать и открыла новостные каналы. Ничего интересного не было, но зато нашла блог девочки, которая резала мыло с приятным хрустом. Так увлеклась, что забыла про время и бессонницу и в итоге выключилась через десять минут.

Будильник снова хотелось убить. Я купила его на барахолке, такой старый, железный, но который очень хорошо будил по утрам, потому что от будильника телефона я продолжала спать. И сейчас это бирюзовое чудовище, которое сразу привлекало внимание, звонило настолько громко, что сначала я встала с кровати и только потом проснулась. Бросила взгляд на время и поняла, что проспала.

Так быстро за последние два года я никогда не собиралась на работу. Я прыгала, пытаясь натянуть колготки, выворачивала руки, застёгивая молнию на юбке, ткнула себя карандашом в глаз, когда пыталась нарисовать стрелки. В общем, состоялась как законченная неряха.

На работе с утра было оживление среди коллектива. Две девушки, которые соседствовали со мной, Алена и Маша, вовсю обсуждали вчерашнее мероприятие. Я прислушивалась к их болтовне, понимая, что что-то забыла сделать. А когда поняла…

Так. К юристам съезжу в обеденный перерыв.

Я открыла папку с заказчиками и только собиралась пройтись по старым клиентам, как всех позвали на пятиминутку с новым начальством. Я посмурнела. Мне вчерашнего общения хватило.

Матвей был ужасающе доволен жизнью и мило общался с главным бухгалтером. Муж расточал добродушие в таких количествах, что незнакомому человеку и в голову не пришло бы подумать, насколько собеседник бесился в конкретный момент.

Нет. Матвей не давил сарказмом, но чем внимательнее был к собеседнику, тем зачастую больше выходил из себя. Он так компенсировал свою несдержанность.

Я посмотрела в окно, за которым сегодня собирался дождь, и покачала головой. Надо было хоть зонтик прихватить.

Краткая речь о начале работы не фонтанировала комплиментами, поэтому коллектив насторожился и потихоньку начал волноваться. Я лишь констатировала, что, скорее всего, уволюсь.

Работать и подвергать себя необоснованному стрессу я не видела смысла, тем более сейчас, когда новая жизнь уже топталась на пороге.

На выходе из конференц-зала меня окликнули, и я, подавив внутри себя возглас о том, что вчера разве не договорили, дружелюбно обернулась и уточнила:

– Ко мне есть вопросы? – я не знала, почему столько времени находилась в состоянии амебы, словно в бреду, но появление Матвея сейчас било по нервной системе, заставляя острее воспринимать реальность.

– Да, Ульяна. Нужно обсудить спорные моменты, – взгляд у Матвея был холодным и жёстким. Он словно сканировал меня им, подмечая и волосы, собранные в пучок, и почти отсутствие косметики.

Я дождалась, когда дверь конференц-зала закроется, и уточнила:

– Какие? – наедине я не утруждала себя соблюдением корпоративных правил по той простой причине, что вчера стояла перед Матвеем с задранным платьем. Ну как бы глупо.

Матвей прошёлся вдоль стола. Я вскинула бровь.

Я не хотела близкого контакта и тем более прикосновений. Это вчера пелена сна была достаточно густой, горечь потери – острой, а одиночество – наказанием.

Муж замер в метре от меня. Его глаза прожигали во мне дыру. Он выглядел сейчас как матёрый хищник. Только я не была зайцем.

– Я подумал… – он засунул руки в карманы и качнулся с пятки на носок. При этом приподнял подбородок так, чтобы вид был надменным.

Я не собиралась с ним соперничать, поэтому кивнула, намекая о продолжении. Матвей сделал ещё шаг ко мне, и до меня долетел его аромат.

Ваниль. С ее горечью на кончике языка.

– Я дам развод, но есть одно условие…

Глава 9

Я сложила руки на груди, изначально отгораживаясь от мужа, чтобы не смел ко мне прикасаться.

А ещё хотела показать, что условия его мне вообще ни к чему. Нас и так прекрасно разведут. Была мысль даже не дослушивать, потому что актуальность вопроса уже для меня не была острой.

Ну муж. Бывший. Который изменил. Из-за которого ребёнка потеряла.

А нет…

Ещё болело.

При мыслях о беременности, которая нелепо так закончилась, внутри груди вспыхнул огонь. Он пробирался по легким и жёг горло, снова подгружая меня в состояние, близкое к истерике.

Я прикрыла глаза, стараясь заглушить все это. И, чтобы не молчать, не создавать иллюзию, что мне хоть немного интересны условия Матвея, я произнесла холодно:

– Меня оно не интересует… – я прошлась ладонями по блузке и бокам юбки, разглаживая несуществующие складки.

Матвей нахмурился. Вот что значит истинный холерик, вспыльчивый.

– Ты даже не хочешь выслушать, – постарался он все же вытянуть меня на разговор, а я понимала, что любые условия, какие бы он ни предложил, не заставят меня забыть ничего.

Я пожала плечами.

– Я пойду? – спросила я, чтобы не терять драгоценного времени. – Мне ещё работу новую искать…

Последнее я обронила специально, чтобы показать, что даже работать в одной компании с бывшим я не собиралась. Чтобы Матвей понял, насколько меня душит его общество.

– Я тебя не увольнял… – и снова качнулся с пятки на носок, при этом он слишком демонстративно красовался, показывал, как под рубашкой напрягались кубики пресса.

Самое интересно, что физического отторжения я не чувствовала к Матвею. Он даже после всего, что произошло, был для меня привлекательным. Из этой мысли я сделала зарубку в памяти, что, когда решусь на новые отношения, то буду выбирать подобный типаж.

– Я сама уволюсь, – я сузила глаза, чтобы максимально ярко показать своё презрение. И да. Я действительно уволюсь, как только найду работу, которая сможет даже в большей степени покрыть мои запросы, а с учётом, что специалистом я была, без бахвальства, хорошим, это не займёт много времени.

На улице прогрохотал гром.

Я закатила глаза.

Наверно, надо поменять город. Меня мучили постоянные дожди и сырость. И сначала мне было плевать, потом я не замечала ничего, но теперь…

Словно город тоже предал меня, просто устроив мою встречу с бывшим мужем.

Наверно, уеду. Буду искать на юге работу, чтобы не было вот этой вечной осени, которую за пару лет я умудрилась возненавидеть.

– Я заставлю тебя отрабатывать положенное время, – начал шантажировать Матвей и стиснул зубы так, что скулы острее прорисовались на лице.

– Без проблем… – я развела руками. Для меня это действительно не было проблемой в том плане, о котором думал Матвей. Как нибудь переживу пару недель в обществе бывшего. Вчера же его прикосновения пережила.

Матвей нахмурился и поправил галстук, который, видимо, стал врезаться в шею.

Меня это вообще никак не побеспокоило. В конце концов, не надо было изменять, тогда ничего этого не произошло бы.

– Ну, я пойду, – сказала, подумав, я и развернулась к двери.

– Я тебя не отпускал… – низко, вибрирующим от раздражения голосом, протянул Матвей, а я улыбнулась сама себе.

– Мне не нужно твое дозволение… – я оглянулась на бывшего мужа, подмечая, что он из последних сил держал себя в руках. – Ты даже уволить меня не можешь. Точнее, можешь, но не хочешь. И мы это только что выяснили…

Матвей усмехнулся и сделал шаг ко мне. Приподнял подбородок, показывая свою надменность во всей красе.

– Я могу тебя уволить по статье… Сама придумай, по какой… – Матвей торжествовал. Хотя как по мне мало чести в победе над слабым, вот если бы он такое одному из своих партнёров сказал… – Так что вернись к столу, и мы с тобой обсудим условия развода.

– Нет… – медленно и злорадно протянула я, прекрасно понимая, что если стоит этот один раз повестись на шантаж, он так и будет дальше продолжаться.

Матвей изменился в лице. Как же его выбивало из колеи мое упрямство. Даже весь брак у нас с ним были вот такие затыки в отношениях, где просто мне что-то не нравилось и я упиралась всеми силами. И переубедить меня можно было, только уговорив.

Видимо, Матвей об этом забыл, потому что, когда я потянула на себя дверь конференц-зала, муж резко шагнул ко мне, перехватил под грудью одной рукой, второй провернул замок и выдохнул в волосы:

– Ты меня выслушаешь… И будем решать, как разводиться.

От хриплого, тяжёлого дыхания, которое задевало чувствительную кожу на шее, я немного поплыла, вернувшись на несколько лет назад. В одну из наших несерьёзных ссор, когда мы просто не сошлись мнениями. Даже не помню, что тогда мы не поделили, но помню вот такое же дыхание, которое проходилось по моему обнаженному телу во время того, пока Матвей прижимал меня к столу. Он дотрагивался до моей кожи кончиками пальцев, заставляя психовать от нетерпения, и только на границе неконтролируемой злости делал своей.

Сейчас я прикрыла глаза и отрешилась от воспоминаний. Но Матвей не выдержал и развернул меня лицом к себе, мягко положил ладонь на нежное горло, вынуждая меня приподнять к нему губы, которые были в миллиметрах от его. Жёстких и немного обветренных, которые прошептали мне:

– Ты получишь свой желанный развод и все, что захочешь. Любое желание. Нет. Желания. Но сначала роди мне ребёнка.

Глава 10

Я замерла, просто не могла справиться с шоком. Мой мозг отказывался принимать такую информацию, настолько дико звучало предложение Матвея, что я просто растерялась.

Вот представьте, вы реально встретили на улице города во время зимнего снегопада Санта-Клауса или Деда Мороза. И они действительно настоящие. У них и посох есть, и олени во главе с Рудольфом.

Вот примерно это я чувствовала в данным момент. Полную растерянность.

Я даже не дёргалась. Застыла от внезапного удара по голове перьевой подушкой.

Это дикость какая-то.

Предложение Матвея просто дико в самом своём смысле. Я недавно потеряла ребёнка, я не могла выносить малыша, и муж предлагал мне вновь испытать этот страх, только на этот раз помноженный на печальный опыт.

Матвей не понимал, что его предложение полностью аморально? Оно выглядело как насмешка надо мной. Как плевок в душу, который похлеще предательства.

– Я. Тебя. Ненавижу, – медленно произнесла я, глядя прямо в глаза Матвею, чтобы в них увидеть оскаленное злостью свое лицо. – Ненавижу предателя. Ненавижу такого палача, как ты…

– А я тебе ещё вчера сказал, как сильно люблю… – Матвей прижал меня своим телом, сдавил так сильно, что даже сквозь одежду я ощущала каждую его мышцу. – Так сильно люблю тебя, что готов любого стереть в порошок, кто посмеет нам мешать. Так сильно люблю, что у меня внутри все сводит от одного твоего присутствия рядом. Так люблю, что готов драться за наше с тобой будущее. Так люблю …

– Что изменил? – наши губы почти соприкасались. Я чувствовала на своих горчинку от кофе и табака от его. Болезненное, слишком острое состояние. Пограничное. Ненависть и любовь…

– Ты же знаешь, что мне кроме тебя никто никогда не нужен был… – Матвей вжимался в меня ещё сильнее, ещё больнее. Я ощущала… Все я ощущала, что скрывали его брюки. И от этого почему-то смущалась.

– Разве? – хрипло выдохнула я.

– Да… – касание губ почти ощутимое. – Я бредил тобой, боготворил. Я дышал одной тобой… Знаешь, что впервые я пришёл в церковь после нашей свадьбы? Я благодарил Бога за тебя. За одну тебя, которая невероятная. Которая лучше любой женщины в мире, которая самая желанная. Которая стала для меня смыслом жизни, ее целью…

– И почему тогда ты изменил, раз я все для тебя? – дышать удавалось с трудом. От слов Матвея внутри разгорался пожар, который затапливал меня. Охватывал каждую клеточку тела.

И это было больно…

Матвей усмехнулся. Его улыбка была похожа на оскал.

– А разве ты ещё не поняла?

Его губы задели мою скулу, прошлись к уху, чтобы больно сомкнуться на мочке с маленькой серёжкой-гвоздиком.

– Ты чудовище… – всхлипнув, признала я. Постаралась оттолкнуть от себя мужа, чтобы не ощущать пьянящего аромата его тела, чтобы отрешиться и вынырнуть из состояния гипноза. Но Матвей не позволил.

– Я знаю… самое ужасное чудовище, которое нашло наконец-то красавицу, чтобы стать принцем. И я им был. С тобой. И, наверно, был бы без тебя, если бы хотел. Но я просто никогда не хотел быть без тебя…

– Твое предложение это насмешка… – я сглотнула тугой комок слюны, который встал в горле, раздирая его.

– Мое предложение это попытка дать тебе все, что пожелаешь. Ты же хотела ребёнка… если бы не хотела, я бы вчера не мечтал повеситься после твоих слов… ты же хотела этого ребёнка всем сердцем, Ульян…

Меня стала бить крупная дрожь. Матвей выворачивал меня наизнанку, препарировал каждым словом, которое в его устах было острее скальпеля.

– Ненавижу… – я дёрнулась ещё раз, чтобы понять, что Матвей больше не держал меня за горло. Он просто держал меня в своих руках. За талию. Сдавливал и поглаживал сквозь ткань одежды.

– Соглашайся, и получишь намного больше… – глядя в глаза, предельно четко сказал муж, и его ладони скользнули по талии вверх, к груди. Я остановила их на рёбрах и сжала запястья Матвея, почти ногтями впиваясь в кожу.

– Остановись и вообще услышь себя со стороны, – произнесла я на одном дыхании. – Ты хотя бы понимаешь, что твоё предложение звучит для меня как издевка, как очень глупая и злая шутка?

Внутри меня поднималась злость. Я не могла поверить, что Матвей настолько толстокожий, что не понимает, как много боли приносит мне мысль о беременности.

– Я предельно серьёзен, Ульян… – его губы замерли, сомкнулись в линию, а темные глаза впились в меня. – Я понимаю, насколько тебе больно, я все это понимаю. Даже больше… И мне больно. Ненавижу себя за то, что послушал, а потом поверил ей, что не плюнул на своё чертово благородство и не приехал, не забрал тебя как пещерный человек с воплями: «Мое!». Я виню себя за то, что позволил тебе уйти и оставил в опасности.

Я задохнулась. Я не понимала, что говорил Матвей, в чем исповедовался, но до меня с ужасной медлительностью доходило, что его никто не держал, свекровь ни при чём. Он сам меня отпустил. Просто отпустил.

Почему?

– Но этот раз ничего подобного не будет. Я не предлагаю тебе беременеть прямо завтра. Ты боишься, и это нормально. Нормально испытывать страх перед тем, чего не знаешь. Но я все решу. Мы обследуемся. Мы проверим все что можно, только чтобы больше подобного не повторилось. Я открою трастовый фонд на твое имя. Обеспечу полностью твое будущее и будущее малыша…

Матвей говорил быстро. Короткими фразами. Из-за этого я с трудом улавливала суть. Я просто не понимала, что он хотел от меня. Чтобы я родила ему ребёнка или что?

– Ты несёшь какую-то чушь… – попыталась я встрять в его монолог, но оказалась прервана жёстким поцелуем, который сначала обжег меня ненавистью, а потом безграничной болью со вкусом горького кофе.

И слова на выдохе:

– Я просто пытаюсь вернуть тебе то, чего ты лишилась по моей вине…

Глава 11

Я все ещё ощущала его вкус на своих губах. Я держалась из последних сил, чтобы не разразиться истерикой. От давно забытого, нечаянного потерянного и совсем случайно, возможно, приобретённого: от поцелуя, от мысли о ребёнке и от беременности.

– Это все полный бред, – выдохнула я, борясь с голосом надежды, который оглушал меня изнутри. Он так громко кричал, чтобы я просто попробовала, не обязательно прямо сейчас отказываться, ведь Матвей предлагал хорошее решение вопроса. И правильное.

И совсем все непонятно становилось.

Я не могла никак согласиться на предложение Матвея, потому что просто подписывала купчую на собственную душу. Я тогда точно не смогу от него никогда уйти. Это же настоящая ловушка, и Матвей как истинный хищник прекрасно расставил сети. Он знал, чем меня купить. У него было больше двенадцати часов, чтобы обдумать и построить такую схему, в которой я точно запутаюсь, а уже потом не смогу выбраться.

Матвей манипулировал мной.

Он даже не собирался объяснять причины измены. Он считал, что я это понимала как само собой разумеющееся. Но я не понимала, что его толкнуло на этот шаг. Не могла понять и до сих пор, ведь мы…

Иногда люди живут рядом с нелюбимыми, натягивают на них рубашку принца или корону принцессы, притягивают реальность за уши, чтобы самим обманываться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.