# Сомнамбула

Кирилл Авсеев

Проснувшись в мире с размытыми краями, герой осознаёт: это сон. Охваченный эйфорией, он кричит об этом каждому, пытаясь растормошить реальность. В ответ мир медленно просыпается сам: искажаются законы физики, а безликие прохожие поворачиваются к нему с хищным вниманием. Он нарушил главное правило – привлёк Внимание. Теперь это не его сон. Это древний, голодный кошмар, который знает его имя и хочет через него выйти наяву. Проснуться уже невозможно.

Глава первая: Трещина в мире


Все началось с чувства “липкости”.

Он проснулся, а мир остался не в фокусе. Края предметов были слегка размыты, как акварель по сырой бумаге. Солнечный свет, просачивавшийся сквозь жалюзи, не грел, а лишь имитировал тепло. Воздух был безвкусным, без привычного утреннего запаха кофе и пыли. Он сел на кровати, и матрас не издал привычного скрипа.

Сначала он подумал, что заболел. Головная боль, легкая дезориентация. Он принял душ, и вода стекала по коже без ощущения влаги, лишь визуальный паттерн струй. За завтраком тост казался картонным, а апельсиновый сок – подкрашенной водой.

Он вышел на улицу, и город встретил его тишиной. Не абсолютной, а какой-то приглушенной, будто все звуки проходили через слой ваты. Люди двигались плавно, почти скользили, их разговоры сливались в неразборчивый гул. Он присмотрелся к лицу проходившей мимо женщины – черты были знакомыми, обобщенными, как будто нарисованными по памяти, а не скопированными с реальности.

И тут его осенило. Озарение пришло не как вспышка, а как медленное, неумолимое сползание ледяной глыбы в груди.

Это сон.


Мысль была настолько ясной, настолько неопровержимой, что он засмеялся. Звук собственного смеха показался ему чужим. Как же он сразу не понял? Отсутствие физических неудобств, эта странная пластичность всего вокруг, чувство легкой оторванности.

Воодушевление, почти эйфория, захлестнули его. Он был богом в этой картонной вселенной! Он решил проверить свою теорию.

Подошел к первому встречному – мужчине в сером пальто, с лицом-заготовкой.

– Извините, – сказал он, и его голос прозвучал слишком громко в приглушенном мире. – Вы же знаете, что все это сон? Мой сон.


Мужчина остановился. Его глаза, словно стеклянные бусины, медленно сфокусировались на говорящем. Уголки губ дрогнули в попытке улыбки, которая не сложилась.

– Конечно, – ответил мужчина без интонации. – Погода сегодня странная, правда?


Он не стал настаивать. Подошел к продавщице в киоске, к подросткам на скейтах, к старушке с сумкой на колесиках. Реакции были одинаковыми: вежливое, автоматическое согласие, мгновенное переведение разговора на банальности, будто его слова были статистической погрешностью, шумом, который нужно отфильтровать.