# Горыныч

Елена Александровна Усачёва

Когда лихой моряк Алексей Алёхин в поисках доисторических форм жизни погружается в батискафе на дно Балтийского моря, он ещё не знает, что ему предстоит встретить – и спасти – самого настоящего только что вылупившегося дракончика! А тут ещё и вынырнуть пришлось в сказочном княжестве за тридевять земель… Чудеса, да и только! Теперь у Лёхи сразу много дел: познакомиться с прекрасной княжной, вылечить её захворавшего отца и дать отпор именитому лекарю-шарлатану, а ещё защитить княжество от других коварных предателей. И всё это – в компании маленького Горыныча. Вот тебе и попал в сказку!

Читайте увлекательную историю о самых невероятных приключениях, смелости и настоящей любви!

© Елена Александровна Усачёва, текст, 2025

© Кинокомпания «СТВ»

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

## Глава первая. Лёха никогда не опаздывает

– Пять этажей вниз, пять этажей вверх! Мы ведём наш репортаж из цитадели российской науки!

Прямое включение вела привлекательная журналистка. В руках у девушки был микрофон, она шла по светлому коридору огромного ультрасовременного здания. Ещё несколько шагов, и коридор привёл её в святая святых этого места, откуда следили за важными событиями в науке, – координационный зал ситуационного центра. Зал был большой и светлый, уставленный столами с компьютерами. На стене висел широкий экран, перед ним были подготовлены места для выступающих. Начиналась конференция…

– Сегодня наши замечательные учёные находятся на грани… – сообщила журналистка, поворачиваясь к профессору Половцеву – руководителю центра и человеку, на которого в эту секунду были нацелены все микрофоны и телекамеры.

– Мы на грани величайшего научного открытия, – подхватил последнюю реплику девушки профессор. – Обо всём узнаете в своё время!

Он прошёл к столам, за которым уже сидели академики. Напротив каждого – табличка с фамилией, на столах установлены микрофоны прессы. За спинами учёных на экране плескалось море.

Половцев быстро сел на своё место и взял слово.

– Коллеги! Как вы уже знаете из пресс-релиза, в Балтийском море на глубине четырёхсот пятидесяти метров мы обнаружили подводную пещеру, в которой сохранились доисторические формы жизни! – Безмятежные волны на экране сменились снимками той самой пещеры, о которой говорил профессор. В зале раздались аплодисменты. – И сегодня наши славные моряки-балтийцы осуществят спуск батискафа! – торжественно подытожил Половцев. – Ну а руководить погружением будет лучший из лучших – старший лейтенант Алексей Алёхин.

На экране появилось фото Алексея, молодого улыбчивого парня, немного взъерошенного, но располагающего к себе. Зал вновь зааплодировал. Было видно, что все про Алёхина знали, и он им нравился.

А он и не мог не нравиться. Лёха был человеком весёлым, азартным и лёгким на подъём. Любил проводить время на танцполе, поэтому даже вечером перед погружением пошёл в ночной клуб. Гремели басы, вёл за собой бит. Эх, как же хорошо было! И совершенно не хотелось вспоминать, что накануне руководство категорически запретило покидать корабль. Перед спуском в батискафе надо выспаться, быть в отличной форме. Но у Лёхи были свои методы зарядиться бодростью. Смущало только одно: время в клубе будто остановилось. Уже который раз, глядя на часы, он видел одно и то же: три часа тридцать минут. Может, это шутка какая-то?

Лёха протиснулся к стойке бара.

– Слушайте, телефон сел, – крикнул он бармену. – Сколько времени?

Бармен лениво шевельнул запястьем с часами:

– Семь утра.

У Лёхи от удивления глаза полезли на лоб.

– А эти что же? – Он оглянулся и указал пальцем на настенные часы.

– Это название заведения, – отозвался бармен. – Клуб «Три тридцать».

Лёхе стало не по себе. Как название заведения? Как семь утра? Ему же старший помощник командира корабля, сам капитан второго ранга Горячев, строго-настрого запретил покидать корабль! А он ушёл… но ведь хотел вернуться пораньше, не в семь утра!

«Завтра выход в море. Спуск глубоководного аппарата. Поэтому сход на берег запрещается. Да, Алёхин?» – В памяти всплыли слова капитана на вечернем построении. Ни шагу на берег! Отдыхать, набираться сил… На эсминце «Беспокойный» дел всегда невпроворот… Но когда ещё, в самом деле, удастся ступить на твёрдую землю? Вдруг спуск в пещеру затянется? Вдруг пройдёт месяц, а то и два? И Лёха решил улизнуть, уйти в самоволку, чтобы натанцеваться вдоволь.

И вот – дотанцевался.

– Блин! – Старший лейтенант понял, что пропал. Пропал окончательно и бесповоротно. Ведь как раз в это время уже шло построение экипажа на верхней палубе корабля, и капитан второго ранга Горячев… Ой, лучше о нём не вспоминать. Не зря его прозвали Горынычем. В гневе испепелить может.

Лёха бросился к выходу из клуба. Спасти его сейчас могло только чудо. Но увы – ни одно такси не хотело везти бедового старшего лейтенанта до места службы. Таксисты получали заказы и разъезжались по вызовам.

Что делать?

Ведь в этот момент Горячев уже произносил положенные в такие торжественные моменты слова: «Важнейший совместный проект штаба флота и академии наук. Будет много прессы из Москвы. Поэтому я хочу, чтобы вы убоялись позора и ответственности перед российской наукой!»

Ничего другого, кроме позора, Алёхину и не светило…

Другого выхода не было. Он забросил в рот пластинку жвачки и оседлал стоящий неподалёку от входа в клуб курьерский велосипед. На руле висел фирменный плащ, так что Лёха накинул его на плечи и закрутил педали.

Из магазина рядом выбежал хозяин железного коня, и невольный воришка бросил ему:

– Извини, брат. Верну!

Только бы успеть! Только бы никто не помешал! На кону его офицерская честь!

Вот только обворованный курьер уже кричал в рацию:

– Внимание! Угон велосипеда! Код оранжевый!

На его призыв немедленно откликнулись другие доставщики.

Алёхин нёсся по проспекту, лихо маневрируя между машинами. Он встречал других курьеров, которые грозили с ним поквитаться за угон техники, но старший лейтенант ловко уворачивался. Нужно во что бы то ни стало оторваться – время поджимало.

Лёха усиленно крутил педали, проскакивал по тротуарам, в последний миг избегая встречи с редкими прохожими. Не ехал, а летел. А за ним летели настоящие доставщики, хором распевая профессиональную песню курьеров:

Маршрут построен!
Ведь я достоин,
В отличном месте
Трудоустроен!
Заказ на точке
Без заморочки.
Не пожалей, брат,
Повысь мне рейтинг.
Очень я прошу!
От души душевно в душу
Благодарочка моя!
От души душевно в душу —
Стали мы с тобой друзья!

Капитан Горячев уже отдавал распоряжения: «Команде приготовиться! Баковым на бак, ютовым на ют, шкафутовым на левый шкафут!»

Мгновение! Ещё только одно мгновение! Лёха обязательно успеет!

Курьерская песня гнала его вперёд:

Крути колёса!
Дави педали!
А ну, быстрее!
А ну, нажали!

Ну же, ну! Ещё немного! И… и вот Лёха затормозил на причале возле корабля. На посту стоял вахтенный. Если он сейчас Лёху узнает, то непременно задержит, да ещё Горячеву доложит, потому что старший лейтенант должен быть не тут, а там! Должен слушать, как капитан второго ранга даёт последние инструкции: «Команде глубоководного аппарата прибыть в глубоководный аппарат».

А команда – это ж Алёхин и есть! Но он пока не может никуда прибыть, потому что стоит у трапа… Лёха поплотнее закутался в курьерский плащ. Эх, была не была! Авось пронесёт!

Он отцепил термокороб от багажника, надвинул на лицо капюшон и побежал по ступенькам наверх.

– Доброе утро, морячок! – бодро крикнул он вахтенному и хотел было пройти мимо, но дорогу ему преградили.

– Куда? – возмутился вахтенный. – Не положено!

– Доставка! – Лёха тряхнул коробом на плече и снова дёрнулся пройти.

– Не положено! – скалой стоял вахтенный.

Вот ведь упрямый! Всё по уставу. Оно, конечно, правильно, как-никак военный корабль. Но Лёхе очень надо было попасть на глубоководный аппарат.

– А я к Сергею Михайловичу, доставка! – грудью попёр Алёхин на вахтенного.

– Куда-а? К Сергею Михайловичу? – опешил вахтенный.

Он впервые слышал, чтобы курьеры имена-отчества заказчиков называли.

– К Сергею Михайловичу… – тоже растерялся Лёха и чуть не выдал себя, забывшись и подняв голову. – К Горячеву!

Вахтенный во все глаза уставился на странного курьера, но Алёхин опять натянул капюшон и нарочито хрипло пробасил:

– Опаздываю. Там заказов много!

И вахтенный… отошёл в сторону. Горячева на корабле все уважали. Раз уж капитан заказал что-то вкусненькое, то имеет право.

– Спасибо, братишка! – бросил Лёха, проносясь по ступенькам.

– Стой! – вдруг закричал ему в спину вахтенный.

Алёхин замер. Вот только этого ему не хватало!

– Что там наш Горыныч назаказывал? – с любопытством спросил матрос.

– Да так… Салат чукка, суши… – не оборачиваясь пробормотал Лёха и побежал дальше.

– По местам стоять, с якоря сниматься! – услышал Алёхин командный голос капитана.

Оркестр на набережной заиграл «Прощание славянки». Заработали двигатели. Корабль отошёл от берега.

Лёха перевёл дух. Уф, успел!

Горячев тем временем обратился к подчинённым:

– Ну что там, Алёхин на связи?

Лёха если и был на связи, то только мысленно, потому что мчался по узкому корабельному коридору, сшибая углы неудобным термокоробом. На ходу он стащил с себя плащ, сунул в сумку. Подумал было бросить курьерский короб, но это же вопросы возникнут: откуда да почему здесь… Потащил с собой. Заскочил в каюту. Теперь всё зависело от его скорости. Переодеться – и пулей в батискаф.

– Лейтенант Алёхин, не слышу ответа! – уже во второй раз строго вопрошал Горячев по коммутатору.

– Так точно! На пост заступил! – отрапортовал наконец Лёха.

Он уже был в офицерской форме и отвечал начальнику из кабины батискафа. Плащ и термокороб он прихватил с собой. Подальше от лишних глаз.

– Смотри там, не накосячь, Ив Кусто, – усмехнулся Горячев. – Большой брат следит за тобой.

– Есть – не накосячить, – отозвался Лёха, расслабленно откинулся на кресло пилота и закрыл глаза.

Ночь без сна, танцы, гонка на велосипеде, беготня по кораблю… Он и сам не заметил, как уснул. Когда из ситуационного центра с ним попытались связаться, лейтенант уже крепко спал.

– И вот нам сообщают, что глубоководный аппарат на связи с ситуационным центром! – торжественно сообщил Половцев. – Алексей, вы нас слышите?

Картинка на большом экране говорила о том, что слышать старший лейтенант сейчас никого не мог. И только богатырский храп разливался по тесному пространству подводного судна.

## Глава вторая. На глубине

Прошло какое-то время, прежде чем специалистам ситуационного центра удалось дозваться Лёхи. Зрители в конференц-зале с волнением переговаривались. Половцев недовольно постукивал пальцами по столу.

– Вы нас слышите, Алексей? – взывал он в переговорное устройство.

Тут Лёха на экране зашевелился, причмокнул губами и открыл глаза.

– Да! – радостно сообщил он в камеру, словно и не спал до этого.

– Связь установлена! Коллеги, можете задавать свои вопросы, – с облегчением произнёс Половцев.

Вперёд выступил корреспондент и затараторил:

– Алексей, расскажите, что вы чувствуете в эту минуту? Какие эмоции вас переполняют?

Алёхин покачал головой, слушая вопрос.

– Да какие эмоции… – развёл он руками. – Нормальные, позитивные. Служу российской науке.

– Алексей! – заторопилась молоденькая журналистка. – Алексей, ещё один вопрос.

Лёха вдруг нахмурился.

– Что-то со связью, я вас не слышу! – крикнул он и постучал по переговорному устройству.

Половцев с тревогой глянул на экран.

– Алексей? – позвал он.

– Не слышу вас! – орал Лёха.

Отклонившись чуть в сторону, чтобы не попасть в объектив, он вытащил изо рта жвачку и залепил глазок видеокамеры.

– Какие-то… пшшш… помехи… пшшш… – прокричал он.

По экрану разлилась темнота. Половцев беспомощно развёл руками.

– Трансляция из кабины пропала! – прокомментировал он случившееся для журналистов.

А Лёха в батискафе наслаждался свободой.

– Восста… восста… навливаю… св… связь, – нарочно заикаясь, произнёс он.

Академики в ситуационном центре замерли в нервном ожидании. Но чёрный монитор не спешил сменяться столь желанной картинкой.

– Друзья, давайте проявим терпение! – попросил Половцев. – Уверен, связь будет восстановлена!

Говорить-то можно было что угодно, но Лёха никакую связь налаживать не собирался. Он сидел в батискафе, удобно откинувшись в кресле пилота, и широко зевал, намереваясь ещё немного вздремнуть.

Батискаф на тросе опускался всё ниже и ниже. К иллюминатору подплывали любопытные глубоководные рыбы.

– Бу! – шикнул на них Лёха и снова закрыл глаза.

Нет, сегодня определённо будет хороший день.

И он уснул.

Аппарат опустился на глубину. В иллюминатор заглянул осьминог – он был таким огромным, что через стекло был виден лишь его глаз. Интересненько… Моллюск обхватил батискаф длинными щупальцами, замедляя его ход. От толчка Лёха проснулся. Из иллюминатора на него смотрел глаз. Огромный чёрный зрачок.

– Что это такое, блин? – подпрыгнул на месте Лёха. – Иди отсюда!

В панике он задел кнопку на панели приборов и включил лобовой прожектор. Моллюск отпрянул – в его подводном мире никогда не было так светло, словно вдруг зажглось солнце.

Зато на экране в ситуационном центре появилось изображение. И оно очень обрадовало учёных. Потому что они увидели, как огромный осьминог опутал батискаф своими щупальцами.

– Поразительно! – прошептал Половцев. – Архипопулос кальмаровидный!

А вот Лёха испытывал немного другое чувство. Он разозлился. Кто это ему работать мешает?!

– Давай, сваливай отсюда! – замахал он рукой на моллюска. – Слышь?!

И даже дунул в специальный свисток. Этот свисток ему лично дал капитан второго ранга Горячев со словами: «Случится беда, свисти, поможем!» На эсминце сигнал услышали. Капитан посмотрел на стремительно разматывающийся трос на лебёдке – так батискаф спускали на глубину.