Drama Flowers
Зеркала

Глава 1

В детстве я обожала кривляться перед зеркалом. Мне так нравилось танцевать перед ним, мерить какие-нибудь наряды, говорить ему какие-то приятные вещи.

Отражение как будто вместе со мной радовалось мне. Оно так же кайфовало от моей фаты из старого тюля. Оно так же подпевало песням с радио «Европа Плюс». Зеркало было моей любимой игрушкой. Я могла часами заворожённо наблюдать за игрой света.

И вот ведь парадокс: сейчас мне 25, и я занимаюсь реставрацией старинных зеркал. И вы могли бы подумать, что я, должно быть, самый счастливый человек на свете. Но нет. Сейчас в зеркало я смотрюсь довольно редко, а реставрация зеркал как ремесло испытывает логичный спад. Но обо всём по порядку.

Первый кризис в наших «отношениях с отражением» я испытала в десять лет. Одноклассник назвал меня носатой, и я впервые в жизни посмотрела на отражение своего носа по-новому. Он действительно был большеват для моего лица.

Следующий кризис: физрук на уроке обозвал всех девочек «толстопопыми курицами», и я засомневалась в своей заднице. Возможно, она действительно большая?

В общем, времени у зеркала я проводила всё меньше и меньше с каждым новым неуместным комментарием в мой адрес. Сейчас я заглядываю в него утром, когда чищу зубы. Вечером – для этого же. И ещё один взгляд (ровно 45 секунд) в лифте, когда я поднимаюсь на свой четвёртый этаж. Спускаюсь я пешком по лестнице. Итого минут пять в день – не больше.

В чём плюс зеркал, отправляемых на реставрацию? Большую часть времени я работаю с их рамой. Деревянная, с железными вставками – не важно. Я нигде не отражаюсь. Соответственно, не могу сфокусироваться на своих растрёпанных волосах и уставшем взгляде.

А работа с самим зеркалом – это очень редкая задача. Многие просят привести в порядок раму, а само зеркало покупают новое. Никто не хочет тратить деньги на восстановление старого покрытия.

Хотите секрет? Старинных зеркал с родным стеклом не так уж много. Это всегда можно определить по отсутствию фацета: в родном зеркале он проходит по всему периметру стекла и точно повторяет форму рамы. С современными зеркалами такое делают редко, а для реставрации бесполезно так заморачиваться.

Смысл полировать старое стекло и вырезать сложный фацет, если можно просто купить новое, гладкое?

Но есть любители старины, готовые на всё ради сохранения подлинности. За счёт них я и обеспечиваю себя. Заказы у них нечастые, но денежные. Хотя потом я могу три месяца сидеть без работы. Ну, точнее, помогать коллегам заниматься чем-то ещё, а не зеркалами.

Больше я, в общем-то, ничего не делаю. Люблю читать и гулять по городу под музыку. Хотя недавно я решила попробовать походить на свидания и зарегистрировалась на сайте знакомств. Возможно, скоро буду гулять не одна. Даже не знаю, на что я рассчитываю…

– Мира… Мира! Ты меня слышишь? Еще раз говорю, так как заказов на реставрацию зеркал пока нет, мы отдаём твоё рабочее место мебельщикам. Ты переедешь в другую часть здания и будешь на подхвате у тех, кому понадобится помощь, – говорит Хлоркин, директор реставрационной конторы, в которой я работаю.

– Но как я буду бегать так далеко до своего рабочего места, которое больше не моё? – говорю со вздохом я, понимая, что обо мне и моём комфорте снова никто не думает.

– Ну а что ты предлагаешь? Чтобы целое рабочее место простаивало? Ну или хочешь, мы тебя сократим? Нет человека – нет проблем.

Ну каков козёл…

Хлоркин, под стать своей фамилии, давно пытается придушить меня как специалиста. Сначала сократил фиксированную зарплату и стал переводить нас всех на процент. И если у мебельщиков процент идёт от каждого отреставрированного стула – а их обычно два или даже шестнадцать, – то мой процент от одного зеркала раз в три месяца – это ни о чём.

Ну ладно, я это стерпела. Потом он придумал вести соцсети, и так как я «самый незанятой сотрудник», это дело легло на меня. А я что, SMM-специалист? Мне, конечно, доплатили, но что-то мне подсказывает, что намного ниже рынка.

А сейчас он вообще лишает меня моего рабочего места и переводит на склады, которые находятся в другой части здания. Ну всё, я больше не могу это терпеть! Сейчас я ему всё выскажу!

– Алексей Семёнович, извините, пожалуйста, но можно ли как-то оставить своё место за собой? Я же помогаю другим, и заказы на зеркала всё равно есть…

– Что? – Хлоркин даже на меня не смотрит, он увлечён отполированными частями старинной хлебницы. – Мира, не начинай. Я всё сказал. Твоё дело – выполнять. Будет заказ на зеркало – будет рабочее место.

Я вздыхаю. Ну, я попыталась. Ничего не поделаешь – придётся снова смириться. Спокойно собираю свои личные вещи, благо их немного. Уже завтра я буду как отщепенец или лишнее звено пытаться найти своё место на территории склада. Ну а то, что придётся далеко бегать до коллег, – это даже хорошо: будет больше десяти тысяч шагов в течение дня. Вот только нужны ли они мне?

Глава 2

Просыпаюсь утром, пытаюсь прогнать план на день в голове. И тут вспоминаю, что сегодня я иду на новое рабочее место. Оно дальше от остановки, чем основное здание, значит, надо выйти пораньше. Вот это размерчик. Контора одна, а здание такое огромное, что до другого его конца нужно закладывать лишние пятнадцать минут.

Я рассуждаю об этом и чищу зубы. На секунду заглядываю в зеркало над ванной и пытаюсь проморгаться. Мне кажется или отражение закрывает и открывает глаза не совсем в такт со мной? Оно как будто запаздывает. Да нет, бред. Видимо, я ещё не до конца проснулась, да и сегодня пасмурно. Наверное, недостаточно света попадает на сетчатку, и зрение сбоит.

Дальше всё как обычно: завтрак, одеться, сбежать по лестнице, автобус.

Пока еду, листаю свои «свайпы» на сайте знакомств.

Валерий, Виталий, Костя… Я удивлена, что у меня вообще есть лайки. Но, возможно, у других девушек их сотни. У меня же всего девять. Но как бы сказала моя подруга Ира: «Не ноль – уже хорошо! Тебе же не нужна сразу тысяча, а нужен один избранник». Думаю, что она права.

Листаю дальше. О, Даниил… 29 лет, фотограф, придумал свой стиль фотографии, первым не пишет, готов удивляться.

Ну и чем бы я могла его удивить? Возможно, тем, что напишу ему первая? А что? В современном мире девушки тоже могут писать первыми. Что бы такое придумать?

«Привет, Даниил. Классно, что ты нашёл себя в творчестве. Буду рада подробнее узнать о твоём стиле в фотографии».

Ну и банальщину я придумала… Надеюсь, это звучит не слишком навязчиво? Я отправляю сообщение и машинально выхожу на своей остановке, двигаясь в сторону моего «нового» места обитания.

***

Дальше начинается сумбурный рабочий день, где я пытаюсь найти себе новое место. Почему этим вообще должна заниматься я? Разве не работодатель должен предоставить мне рабочее место? Я поглощена внутренним монологом возмущений, и тут слышу оповещение на телефоне.

Даниил ответил. Ответил. Мне!

Никогда не думала, что наши отношения будут развиваться так стремительно. Мне назначили свидание! Это моё первое свидание с сайта знакомств и вообще первое за довольно долгое время. Спасовать нельзя. Он хочет встретиться на «Третьяковской» в 19:00. Ехать мне примерно 22 минуты. Значит, времени у меня в обрез. Забежать домой после работы и привести себя в порядок, насколько это возможно, – и на встречу со своей возможной судьбой. Я не верю, что это происходит со мной!

Остаток дня я вообще не понимаю, что делаю на работе. Хожу туда-сюда, разговариваю с какими-то людьми, а сама полностью поглощена мыслями о новом знакомом. Хотя мы обменялись всего парой сообщений. Вообще не факт, что он придёт. А может, это шутка?

Кое-как дожидаюсь 17:45 и надеюсь улизнуть пораньше. А что? Мне только по территории идти пятнадцать минут, так что технически я на работе. Ладно, скорее всего, никому до меня вообще нет дела. Рискнуть или нет?

Рискую и ухожу пораньше. Со всех ног бегу на остановку. Удача на моей стороне – автобус приходит через полминуты.

Я уже в голове разрабатываю план, что надеть и где это всё лежит дома, параллельно репетируя, что сказать. Как поздороваться? Или он первый должен поздороваться?

Влетаю на свой четвёртый этаж по лестнице, ключи от квартиры у меня в руках ещё с автобуса. Быстро открываю входную дверь, скидываю кроссовки, рюкзак. Залезаю в глубину шкафа. Где-то тут должна быть коробка с балетками. А что? Женственно и удобно. Правда, они мне узковаты. Но красота требует жертв. Так-так-так… Нахожу балетки, не доставала их с прошлой весны. Где-то ещё должна быть мини-сумочка – не пойду же я со своим привычным рюкзаком. Где же она?

Занимаясь поисками, считаю в голове минуты. Я уже опаздываю. Так, а что делать с моей растрёпанной копной волос? Решаю собрать их в высокий хвост. Всё же нахожу свою мини-сумочку и перекладываю в неё всё необходимое. Вот только ничего не помещается… Кто вообще придумал эти маленькие сумки и решил, что это хорошая идея?

В два прыжка добираюсь до зеркала в ванной. Минута – и у меня на голове уже красуется зализанная макушка, а после резинки торчит одуванчик моих светлых пушистых волос. Выглядит это не то чтобы прям «вау», но лучше, чем было. Будем считать, что элегантнее.

Остаюсь в рабочих джинсах – решаю, что с балетками они имеют более презентабельный вид. Надеваю свежую футболку. Не успевая оценить весь свой аутфит полностью, решаю посмотреть на себя в лифте. Вылетаю из квартиры. Я её хотя бы закрыла?

Жму на кнопку. Открываются двери, и я упираюсь взглядом в своё отражение. Выгляжу я взмыленно. Но мой взгляд цепляется не за это. Глаза в отражении наполнены яростью, хотя я этого не ощущаю. Зажмуриваюсь – может, спазм? Открываю глаза. Смотрю на себя. Балетки, джинсы, футболка, сумочка, хвостик… да, это всё моё и на мне. Но лицо… и взгляд. Не мои.

Внутри меня поднимается тревога. Первый этаж – и я вылетаю из лифта.

Я стараюсь всеми силами отвлекаться мыслями о свидании. Бегу в метро и понимаю, что успеваю вовремя. Это меня успокаивает. Но я не могу отделаться от чувства, что из зеркала на меня смотрел кто-то другой. В прямом смысле этого слова. Это было не моё выражение лица, не моя мимика.

Об этом я думаю, пока нахожусь в вагоне. Так, надо сосредоточиться. Ещё раз просматриваю анкету Даниила. Надеюсь, я его узнаю. Последний взгляд на часы – я вовремя. Хорошо, что встречу он назначил на моей же ветке, без пересадок.***

Стараюсь держаться непринуждённо и спокойно поднимаюсь по лестнице из вестибюля. Выхожу и упираюсь в вывеску «Макдональдса». Надеюсь, он выбрал другой «ресторан» для встречи. Народу много, конец рабочего дня. Все стремятся как можно быстрее попасть в метро, а я нервно кручу головой и пытаюсь осмотреться.

Прямо передо мной возникает ларёк с книгами и журналами. Как его ещё не смёл поток спешащих людей? Зачем ставить его прямо на проходе? Собираюсь с силами и вырываю себя из этого потока. Отхожу в сторону. Надеюсь, я не вспотела – ну или этого хотя бы незаметно. Пытаюсь рассмотреть себя в зеркале машины на парковке. Получается плохо, оно такое маленькое и отражение сильно искажается. Ну, будем считать, что я в порядке.

Отхожу правее, перехожу улицу и тут замечаю его.

Из метро по тем же ступенькам, что и я, поднимался Даниил и шёл он явно не торопясь. Весь почему-то в чёрном: чёрное худи, джинсы, даже оправа очков. Только белая подошва кед выделялась. Ну и ещё у него была довольно светлая кожа. Даже я уже успела немного подзагореть, а он как будто и не выходит из дома. Дальше замечаю за его спиной большой рюкзак. О, мы так в этом похожи. Хотя свой я успела оставить дома. Ну, может, человек с работы приехал. Рюкзак, правда, огромный для него – сдаже слишком. Но то что мой новый знакомый не такой уж высокий мне даже нравится, он вообще не намного выше меня.

Всё это я успеваю обдумать за те десять секунд, что он идёт ко мне. Он сразу меня узнаёт, как будто чувствует, куда ему надо было идти.

– Мира?

– Даниил?

– Не будем так официально. Просто Даня.

Что ж, пока всё идёт неплохо.

– Куда пойдём? У тебя есть какой-то план на свидание? – вежливо проговариваю я. Как говорит Ирина, «предоставь инициативу мужчине».

– Предлагаю прогуляться до набережной.

Что ж, кажется, плана у него нет.

Мы выруливаем на Ордынку и начинаем свой путь. Ноги в моих балетках уже немного вспрели, но ничего – идти всего десять минут.

Москва поздней весной просто прекрасна. По вечерам солнце всё ещё греет и светит довольно ярко. В городе не так много зелени, хотя коммунальщики и увешали всё вокруг кашпо с петуниями, в основном белого и малинового цвета. Часть зданий отгорожена строительными лесами, что явно портит вид.

Изо всех сил стараюсь насладиться прогулкой. Даниил что-то спрашивает у меня, и я отвечаю без раздумий, что вообще на меня не похоже – я, наоборот, слишком много думаю. Я явно в каком-то трансе. Глупо смеюсь и старательно выкручиваю своё обаяние на максимум. Надеюсь, он не спросил ничего серьёзного.

Уже виднеются разноцветные купола храма Василия Блаженного. Значит, набережная за поворотом. Но что дальше? Ногам становится ещё жарче, и я чувствую, как кожа на них наливается кровью. Думаю, это для меня плохо закончится… Ладно, не подаём виду, всё в порядке.***

Возвращаюсь домой как в тумане. Ноги гудят, я чувствую на них лопнувшие мозоли. Я пыталась делать вид, что всё в порядке, но всё не в порядке. Почему я снова согласилась на бесконечную прогулку, хотя устала? Ощущение тотального отказа от собственных ощущений. Я так пыталась понравиться ему, что даже не почувствовала, а понравился ли он мне?

Боже мой, Мира! Сколько можно? Сколько можно издеваться над собой? Эти неудобные туфли, эти нелепые разговоры. Я даже толком не могу вспомнить, о чём мы говорили. Помню только, что он называл имена знаменитых людей, которых удостоился пофоткать. Что, в общем-то, круто. А ещё он в конце встречи сказал, что я хорошая.

Хорошая? Это не прозвучало как комплимент. Это как недостаточно красивых девушек называют милыми. Им же не скажешь «красивая», а вот «милая» – в самый раз. Нейтрально и не обидно. Так и тут – хоро-о-ошая. Это что вообще значит?

Я задаю эти вопросы вслух сама себе и невольно начинаю похныкивать. То ли от боли стоптанных ног, то ли от того, какая я жалкая. Таскалась несколько часов с ним, слушала его истории – про меня он особо ничего и не узнал.

А если вспомнить два предыдущих дня на работе, где мне снова пришлось подстроиться под всех, кроме себя…

От этой мысли плачу ещё сильнее. Раковина ловит град моих слёз. Смотрю на своё отражение и начинаю выть от осознания собственной ущербности. А всегда ли я была такой? Главное – хорошо другим, а на себя наплевать.

Хорошая… Точно. Я, блин, хорошая и удобная для всех вокруг. Лишь бы не вызвать дискомфорт у парня, которого я вижу в первый раз в жизни. Лишь бы было удобно начальнику, а моего рабочего места вообще теперь не существует. Как же я всё это допустила? И почему так долго не замечала?

Задерживаю взгляд в зеркале на рыдающей себе дольше, чем следовало бы, и в какой-то момент впадаю в такое отчаяние, что довольно сильно ударяю ладонью по зеркалу над раковиной.

– Да что с тобой не так, Мира? – рычу я сама себе.

И тут мои рыдания автоматически прекращаются.

Зеркало оказывается не твёрдым. Оно… поглощает меня? Две мои руки и голова уже в каком-то неизвестном мне пространстве. Я пытаюсь обернуться и понимаю, что тело всё ещё находится в моей ванной. Изо всех сил стараюсь вернуться обратно, но пространство за зеркалом держит меня довольно крепко. Оно как желе: я пытаюсь оттолкнуться от него, но проваливаюсь ещё глубже.

В итоге моё тело не выдерживает этой схватки, дыхание сбивается. Вообще непонятно, как я умудряюсь дышать в этом густом эфире. Я издаю побеждённый писк и оказываюсь внутри своего собственного зеркала…

Глава 3

Поднимаюсь на ноги и вскрикиваю от ужаса. Передо мной – я. Но какая-то другая.

– Мирочка… ну здравствуй, дорогая, – говорит моё отражение.

Я глупо таращусь на неё и долго не нахожу слов. Я либо сойду с ума, либо уже сошла. Скорее всего, у меня был приступ психоза, и я ударилась головой о раковину. Сейчас я истекаю кровью в ванной, и никто даже не знает об этом, чтобы мне помочь. От этой картины меня начинает трясти, паника нарастает с такой силой, что я вообще забываю, где нахожусь.

– Успокойся, да не умираешь ты, – говорит зеркальная я. – Я просто устала смотреть на этот кошмар.

– Ты о чём? О том, как я рыдала?

– И это тоже.

– Законом не запрещено после неудачного свидания порыдать в собственной ванной. И знаешь что?..

И тут до меня начинает потихоньку доходить: я разговариваю с собственным отражением внутри зеркала. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что здесь всё как будто немного ярче. Словно на всё наложили фильтр усиления цвета. Интерьер тот же самый, что и в моей ванной, но все предметы будто больше.

Моя зеркальная версия тоже чуть крупнее меня. Она как будто выше. Я и в обычной жизни выгляжу как серая мышь, а здесь – словно чёрно-белая версия самой себя. От этого мне снова становится жутко. Эта яркость не выглядит дружелюбной – скорее давящей и слишком уж нереальной.

– Что, Мира? Что? Наконец-то ты решила выдавить из себя голос! – ухмыляется моё отражение. – Может, ты уже прекратишь этот нелепый спектакль и послушаешь меня?

Её слова производят на меня такое впечатление, что я смиренно закрываю рот.

– Во-первых, можешь называть меня Кира, – говорит она.

Хм… интересно. Мира и её отражение – Кира. Кира… У нас есть женщина на работе в бухгалтерии, её зовут Кира. Вечно всем недовольная. Надеюсь, эта не такая же?

– Ну ты совсем глупая? Вспоминать о какой-то тётке из бухгалтерии, когда с тобой знакомится твоя тень?

«Ого, она читает мои мысли!» – изумляется мой внутренний голос.

– Я не читаю. Я и есть ты. Точнее, часть тебя. И, поверь, я хуже твоей знакомой.

Тут мне становится не до размышлений. Я пытаюсь собрать всю свою концентрацию и понять, что вообще происходит.

– А вот это правильно. Соберись в кучку и услышь меня, – Кира улыбается, но это не выглядит при этом искренне. – Скорее всего, ты не помнишь, когда в первый раз посмотрела в зеркало. Поэтому не смогла оценить всю магию этого процесса. При первом взгляде в зеркало рождается твой зеркальный двойник – квантовая сущность. То есть я. Мы с тобой довольно синхронизированы, почти идентичны, но я обладаю твоей тёмной частью. Своего рода я – твоя тень. Всё, что ты подавляешь в себе или отрицаешь, – это и есть я.Кира говорит всё это очень торжественно. Я же стараюсь уловить каждое ее слово, но получается плохо.

– Если бы твоё психическое состояние было в норме, мы бы никогда не встретились, – продолжила она. – Но я устала смотреть на тебя – такую жалкую, такую терпеливую, такую хорошую девочку…

Вот оно. Опять. Слова Данилы…

Кира делает вид, что не услышала эту мою мысль.

– Ты слишком долго не обращала на меня внимания. Не хотела смотреться в зеркало и видеть себя настоящую. Я пыталась подавать тебе знаки, что ты что-то делаешь не так. Помнишь тот раз, когда моргание глаз не совпало? Это я пыталась остановить тебя и заставить присмотреться к себе получше. Если бы ты только увидела себя со стороны: тихоня-скромница, не доставляющая никому проблем. Вспомни себя в детстве – тебе же нравилось быть яркой, наслаждаться собой и своими желаниями. Так что же случилось, милая?

Вопрос явно не требовал ответа. Она знала больше меня, а вот я явно что-то перестала замечать в собственной жизни. Я ловлю себя на том, что в голове начинается мыслительный процесс: я раскручиваю эту мысль, не произнося ни слова. Я и правда в какой-то момент стала думать о других больше, чем о себе. Ну и что? Быть полезной обществу – что в этом плохого? Да, как таковой пользы моё ремесло не приносит. Да и адекватных денег тоже. Но всё равно я…

– Что ты? – прерывает мой мыслепоток Кира. – Вообще забила на себя и пытаешься вписаться в жизнь, а не подстроить её под себя?

– Нет, это не так! – выпаливаю я и не понимаю, поверила ли сама себе. – Я стараюсь находить компромиссы, как любой здравомыслящий человек! Если я буду делать всё, что пожелаю, моя жизнь превратится в хаос.

– Как же мне нравится это… Делать всё, что пожелаю, – неприятно мечтательно произносит Кира. – Ну неужели тебе никогда не хотелось этого? Неужели ты не завидуешь всем этим успешным девочкам из интернета или своим знакомым? Одна путешествует, другая ведёт блог о косметике, третья – дизайнер интерьеров…

Я стала обдумывать её слова. Я искренне восхищалась девушками, на которых была подписана в соцсетях. Иногда я думала о том, что будь я увереннее, я бы тоже делала что-то такое. Вела блог про реставрацию или ещё что-нибудь. Но я боюсь, что не справлюсь и что у меня не получится. Наверное, поэтому и не начинаю…

– А что, если я скажу тебе, что ты тоже так можешь? – Кира приближается ко мне, но не рискует дотронуться. Я и так дрожу как осиновый лист и еле выдерживаю этот диалог. Если она коснётся меня, я, скорее всего, вырублюсь от ужаса. – Надо только отпустить этот страх. Позволить впустить меня, свою тень, в твою реальность – и я сделаю то, на что ты не решалась многие годы. Только выпусти меня, и я сделаю всё так, как ты хочешь…

Кира смотрит на меня своим хитрым взглядом. Только сейчас я замечаю, что её волосы кажутся намного более ухоженными, чем мои. Её светлые локоны обладают таким упругим завитком. Не то что мой тополиный пух, торчащий во все стороны… Как она это делает? Боже мой, о чём я вообще думаю! Надо собраться с мыслями.

– Я всё ещё не понимаю. То есть ты – это плохая версия меня?

– Да, и я тебя сейчас съем! – Кира видит непонимание на моём лице и заливисто смеётся. Видимо, ей доставляет удовольствие мой страх и растерянность. – Какая же ты глупая. Давай же, согласись поменяться со мной местами. Это только на время…

И тут я начинаю понимать, что со мной играют в игру, в которой я не знаю правил. Сейчас я соглашусь – и что будет? Я останусь здесь или тоже смогу выйти?

Теперь уже я наблюдаю, как в микродвижениях меняется лицо Киры. Она прочитала мою мысль. Поняла, что у меня есть вопросы, на которые я точно хочу знать ответы. И осознала, что первый свой шанс на свободу упустила. Моя робость немного отступает, и я пристально упираюсь в неё взглядом.

– Ну и что скажешь? – говорю я более дерзко, чем намеревалась изначально. – И вообще меня раздражает, что ты можешь читать мои мысли, а я твои – нет. Ты же не из доброты душевной хочешь мне помочь. У тебя явно есть свой мотив. Так что давай, выкладывай.

– Конечно, ты не можешь читать мои мысли. Ты же типа целая и настоящая, а я всего лишь часть тебя. Но я с этим не согласна. Мы, скорее, одно целое, – её лицо пытается быть милым, но моё нутро этому не верит.

Кира ходит по моей зазеркальной ванной, и места тут явно больше, чем в реальной.

– У меня нет цели избавиться от тебя, Мирочка. Я просто хочу большей роли, большей реализации своего, а значит и твоего потенциала. Ты забила на моё существование, и я уже начинаю закипать.

Я вижу, как милость сменяется гневом. Кира пытается сдерживаться, но у неё явно плохо получается.

– Слушай, мне нравится моя жизнь, и я не хотела бы впускать в неё никакую тень. Я не хочу быть плохой или стервозной. Меня любят на работе, и я хожу на свидания. Меня всё устраивает.

И тут я вижу, как глаза Киры наполняются чистой, искрящейся яростью. Не делая ни одного шага, словно перемещаясь левитацией, она подскакивает ко мне и резко хватает за плечи. Её руки сильные и одновременно неосязаемые – не горячие и не холодные. Прикосновение никакое, я просто чувствую приложенную ко мне силу.

Кира встряхивает меня как тряпичную куклу. Я изумляюсь этим ощущениям. Меня никогда не трогали с такой яростью. Я совершенно забываю о сути нашего разговора, пытаясь осмыслить происходящее в теле.

– Тебя всё устраивает? – Кирино лицо слишком близко к моему. – А кто только что рыдал у зеркала и попал сюда? Кто согласился на бестолковое свидание? Кто с лёгкостью отказался от своего рабочего места? Кто вообще занимается тем, что ей даже не нравится? Кто, Мира? Кто?!

Кирин голос становится всё громче и отражается эхом отовсюду. Вопросы заполняют всё пространство и заползают ко мне в уши скользкими змеями. Я не могу отделаться от этой ярости, от этих звуков. Страх парализует меня. Как немая, я открываю и закрываю рот, не в силах выдавить из себя ни слова.

Мне уже не страшно в привычном понимании. Я как будто нахожусь не здесь. Всё смазывается в ком какой-то белиберды. Всё происходит будто не со мной.

Я непроизвольно пячусь назад, нащупывая руками хоть что-то твёрдое. Но ощущаю лишь, как снова погружаюсь в желе. Сначала это вызывает панику, но потом до меня доходит: отлично. Наверное, это тот же портал, через который я сюда попала.

Но Кира не хочет меня отпускать. Она хватает меня за волосы на затылке и старается притянуть к себе обратно. Моё тело неестественным образом изгибается. Голову начинает жечь. Я могла бы сдаться, но мои руки уже нащупали это неосязаемое уплотнение в пространстве. Я снова погружаюсь в это непонятное желе кистями рук.

Но Кира не сдаётся. Она пытается произвести новую атаку:

– Ну давай поменяемся с тобой местами всего на денёк. Я уволю тебя с твоей никчёмной работёнки и сразу вернусь. Не сопротивляйся.

Кира снова пытается быть милой, даже отпускает мои волосы. Спасибо. Интересно, она сама понимает, насколько нелепо выглядит в образе доброго… человека? Сущности? Она явно невероятно злая. И всё.

И тут я понимаю, что мне нужно успокоиться и придумать, как пролезть обратно. Но Кира продолжает наседать. Её слова всё резче и яростнее. На самом деле мне уже хочется сдаться, сжаться в комочек и заплакать. Но я не могу. Моё тело будто застыло и отказывается делать хоть что-то.

Кира продолжает тискать меня, что-то говорить, а я словно оглушена. Я слышу её неправдивые мольбы будто через толщу воды. И тут я понимаю, что именно со мной происходит.

В тело как будто возвращаются силы, я делаю глубокий вдох, закрываю глаза, медленно разворачиваюсь к тому месту, где нащупала портал из желе. На этот раз первой погружаю в него левую ногу, потом левую руку. За правую меня всё ещё пытается удержать Кира. Но я спокойно погружаюсь в эту субстанцию.

Главное – погрузить голову, думаю я и с точностью балерины делаю это движение.

За спиной слышу только: «Нет, нет, не смей уходить!» – от Киры.

А дальше я вырываюсь обратно в свою реальность через моё небольшое зеркало в ванной.

Что есть духу, на корточках, я выползаю из ванной комнаты, пытаясь отдышаться. Тоже мне Алиса в Зазеркалье. У неё-то там хотя бы было весело. А у меня – какой-то психологический триллер с элементами садизма.

Пытаюсь добраться до дивана и развернуть плед, чо бы согреться. И у меня не получается: руки меня не слушаются. Я начинаю вспоминать какие-то детские ощущения – когда на меня кричали или родители ругались между собой. Я такая маленькая и беспомощная. Снова начинаю плакать, и моё тело впервые за всё это время начинает расслабляться. Слезы как будто выпускают всё напряжение.

Слава богу, зеркало выплюнуло меня обратно в мой мир. Я жива и даже в сознании. Проблема только в том, что, скорее всего, это не было сном.

Так а что это вообще такое было?! Мне явно нужно больше информации. Но у кого спросить? Или лучше сразу отправиться к психиатру? Видимо, пора пить галоперидол. Нет. Перед этим я должна убедиться, есть ли вероятность, что такое действительно могло произойти.

Я обдумываю это, прижавшись лицом к декоративной подушке. Мне даже немного успокаивает ощущение отпечатка вышивки на моей щеке. Горячие слёзы уже впитались в текстиль, плакать больше не хочется. Мёртвецки хочется спать, и я погружаюсь в сон, даже не укрывшись одеялом.

Глава 4

На следующий день я просыпаюсь с намерением разобраться во вчерашнем путешествии в зеркало. После пары часов моего тяжёлого, обрывочного сна я на четверть часа пришла в себя и записала на стикере всё, что смогла вспомнить: рождение зеркального двойника, квантовая сущность, тёмная часть, тень. Возможно, что-то забыла, но и этого будет достаточно. Подумаю об этом утром. Сейчас главное – снова залезть под одеяло.

Когда день уже окончательно вступил в свои права, я порадовалась, что сегодня выходной. Работа не отвлекает, и я могу спокойно сосредоточиться на поиске нужной мне информации. Хотя, если честно, будь я в мастерской, тоже могла бы этим заниматься – заказов на реставрацию у меня всё равно нет. Зачем я вообще продолжаю туда ходить? В чём смысл моего нахождения там?

Так, Мира, соберись. Ты думаешь не о том.

Моя маленькая съёмная квартирка уже вовсю заливалась солнцем. Холодно не было, но вылезать из пледа не хотелось. Хотелось сидеть в нём, как жертва несчастного случая в американских фильмах. Я пережила что-то действительно страшное? Или нет? Было ли это вообще реально? Ощущение такое, будто я побывала в мясорубке – не физической, а ментальной, внутри собственной головы. Ответы на эти вопросы я и намерена найти.

Для этой задачи я решила использовать ноутбук. Как будто в телефоне нет интернета, но с ноутбука всё ощущается более серьёзно и ответственно. Последнее слово со стикера «тень», отлично! Быстро вбиваю его в поисковик. С темой «тени» проблем не возникло: интернет тут же выдал мне книгу Юнга. Ну вот, на большом экране читать это куда проще!

Я нахожу в тексте разъяснение понятия в психоанализе:

«Тень – это бессознательная часть личности, состоящая из подавленных, отвергнутых или неосознаваемых черт, желаний, эмоций и инстинктов. Эти аспекты могут быть как негативными, так и позитивными, но остаются скрытыми, поскольку сознание не хочет признавать их».

Звучит интересно, и в целом это всё я поняла ещё в процессе общения с Кирой. Главное – подтверждается, что это всего лишь часть. Спорный момент насчёт позитивного: Кира была явно негативной… и очень. Агрессивная стервозина. Но я цепляюсь за последнюю фразу – «сознание не хочет признавать их». Вот тут становится непонятно. А зачем мне это признавать? Чтобы быть злой? Я выписываю этот вопрос на другой стикер и склеиваю их змейкой с предыдущим.

Что ж, тень как таковая – не выдумка. Просто я почему-то умудрилась пообщаться с ней лично, так сказать. Но хотя бы есть какая-то информация, и это не уникальный случай.

А вот всё, что касается темы зеркал, – полная тьма. И это парадоксально, потому что я знаю, как создать зеркало с нуля. Я знаю, как его отреставрировать. Но это – материальный аспект. Про то, что зеркало может быть порталом в другое измерение, мне не рассказывали ни на одной паре. Стоит ли хвататься за остатки моих конспектов?

Многие тетради я выбросила сразу после окончания учёбы, но некоторые всё же сохранила. Я пробегаю пальцами по корешкам и наугад достаю одну с полки. Даже если взять физику отражения – здесь одни формулы. Зачем мне вообще была нужна эта информация? Ладно, не то. Листаю дальше. Тут есть немного про дефекты амальгамы. Уже ближе, но всё равно не то. С моим зеркалом ведь всё нормально.

А нормально ли?

Я решаюсь зайти в ванную и взглянуть на то самое зеркало над раковиной. Не прикасаясь к нему, осторожно осматриваю со всех сторон. Самое обычное, дешёвое, рядовое зеркало – из тех, что продаются в любом строительном магазине. Ни сколов, ни потёртостей. Профессиональный вердикт: амальгамный слой без видимых дефектов.

Сегодня зеркало меня не зовёт. Отражение обычное. Да, я выгляжу ужасно, но изображение не запаздывает.

– Кирочка, ты там? – шепчу я, и по спине пробегает холодок.

Возвращаюсь на своё «рабочее место» на диване и продолжаю шерстить интернет. Смотрю на первый стикер и вбиваю в поисковую строку: «рождение зеркального двойника». Тут же натыкаюсь на статью с «КиберЛенинки» – нас учили ей доверять. Пытаюсь вникнуть. Что-то про двойников – отлично. Опять Юнг – прекрасно. Может, открыть другую статью? Я открываю новую вкладку и взглядом сканирую текст.

Если с основами юнгианского анализа я ещё кое-как разобралась, то дальше начинается непостижимое. «Структурный анализ Жака Лакана». Какой кошмар. Я пытаюсь читать и понимать.

«В фундамент указанного регистра легла одна из важнейших идей Ж. Лакана, разработанная им ещё в 1936 г., – “стадия зеркала”. Формирование стадии зеркала, как целостного образа аморфного тела, происходит в возрасте полутора лет, когда устанавливается связь между телом и реальностью. Смысл стадии зеркала заключается в создании основ первичного механизма идентификации. Совпадение человеческого существа с самим собой кладет начало конституированию уникальных бытийных структур индивида…»

Ага. Ладно. «Конституирование уникальных бытийных структур». Понятно, спасибо. Слова мне непонятны, да и общий смысл их ускользает. Возможно, я просто переутомилась и уже не в состоянии читать это как следует. Сил злиться на отсутствие прямого ответа у меня нет. Разбираться в этом самостоятельно сейчас кажется слишком тяжелой задачей.

– Вероятно, мне нужна помощь извне, – говорю я вслух сама себе и захлопываю ноутбук.

Но с кем можно поговорить так, чтобы это не вызвало сомнений в моей адекватности?

Хватаю телефон и открываю диалог с подругой Ириной. Вчера весь вечер от нее сыпались сообщения: «Как прошло свидание? Как тебе парень? Куда вы ходили?»

Я даже умудрилась ей ответить: «Уже дома, сплю». Если бы я этого не сделала, то Ирина бы названивала мне сутки напролёт, гадая, жива ли я или пора вызывать МЧС и полицию. Спасибо, Мира из прошлого, что хотя бы это додумалась написать. А если бы я действительно упала в ванной и разбила голову? Тогда моё «успокаивающее» сообщение для подруги сыграло бы против меня. Ладно, не об этом. Сосредоточься.

Могу ли я рассказать Ирине об этом странном инциденте?

Я смотрю на её аватарку – рядом горит надпись «online». Сейчас она увидит, что и я в сети, и обязательно напишет. Я не против, но сейчас я совершенно не готова обсуждать свидание. У меня неожиданно появилась проблема посерьёзнее.

Гипнотизирую телефон взглядом, смотрю на светящийся экран и сама не понимаю, чего жду. И вдруг появляется сообщение: «Привет».

Меня прошивает мурашками.

Это. От. Даниила.

Привет от Даниила!

Я вскакиваю на ноги, делаю два шага назад и с опаской смотрю на телефон, словно он заминирован. Жду, когда экран погаснет сам, как будто это какой-то сигнал, разрешающий не действовать. И только после этого мне в голову приходит одна идея…

Глава 5

Я понимаю, что по сути совершенно не знаю этого Даниила. Значит, его можно попробовать аккуратно порасспрашивать о подобных вещах. Всё-таки он человек творческий и, скорее всего, адекватно относится ко всякого рода странностям.

С этим аргументом взять телефон в руки оказывается гораздо проще. Я довольно смело открываю диалог и печатаю ответное «привет».

Д: Как жизнь, озорная?

Почему-то это ощущается не как флирт, а как игра в «своего парня». Мне это не очень нравится, но я игнорирую это чувство.

М: Всё отлично. Не ожидала, что ты напишешь.

Д: Ну вот, написал:) Ты вчера как-то резко пропала.

Я чувствую укол вины, хотя в прямом смысле отступала со свидания, как с поля боя, с невероятными для себя потерями. Корки от мозолей на ногах будут сходить ещё долго.

М: Да, я просто устала. Почему-то весь вечер потом было странное состояние.

Д: Странное – это как?:)

Надеюсь, он не подумал, что странно было из-за него? Ну, в романическом плане… Я смотрю на этот вопрос и думаю, сколько именно можно рассказать. В голове мелькает образ зеркала, Киры, ванной – вот моё «странно». Пальцы зависают над экраном.

М: Ну, не знаю. Будто реальность поплыла. Может, просто перегруз.

Он отвечает почти сразу, как будто ждал именно этого ответа.

Д: Да это классика. Стресс + ожидания. Мозг иногда такие штуки выкидывает.

Мне становится чуть легче. Он говорит уверенно, как будто знает, о чём речь.

М: Ты так спокойно об этом пишешь.

Д: А чего переживать и накручивать? Я такое у людей сто раз видел.У меня бывшая, например, постоянно жаловалась на подобное состояние.

Внутри что-то неприятно сжимается, но я снова это игнорирую. Сто раз видел значит? Хорошо, идем в атаку.

М: Ты же фотограф, да? Знаешь, есть такая байка, что фотография крадёт душу?

Он присылает вереницу смеющихся смайликов. Похоже, я сморозила несусветную глупость. Стыд охватывает меня, но я изо всех сил пытаюсь не дать ему разрастись.

Д: Ну да, есть такое. Но думаю, это всего лишь байки.

М: Знаешь, раньше говорили, что зеркало забирает часть души.

Д: Как говорится: просто не учи физику – и вся твоя жизнь будет наполнена чудесами и волшебством :)

Это почему-то задевает. Если я продолжу развивать эту тему, он может счесть меня либо глупой, либо сумасшедшей.

М: А если человек реально ощущает, что фото или зеркало забрало часть его души?Даже может это не просто ощущение, а прям… опыт.

Д: Опыт – это уже интерпретация. Реальность, она попроще. Мы сами всё усложняем.

Я перечитываю это сообщение несколько раз. Хочу возразить, но не нахожу слов. Вдруг он и прав? Может, у моего состояния есть простое объяснение?

М: Наверное. Просто мне показалось, что это может быть важным.

Д: Важным – для тебя. Но это не значит, что это реально:)

После этой фразы мне хочется закрыть диалог. Еще эти смайлики потихоньку выводят меня из себя… Но я стоически продолжаю переписку.

М: Так уверенно говоришь.Ты явно что-то знаешь. Мне даже спокойнее.

Д: Ну вот. Значит, я полезен:)

Он снова ставит улыбающийся смайлик. А я смотрю на него дольше, чем нужно.

М: Слушай. А ты сегодня занят?

Он отвечает не сразу. Эти минуты тянутся удивительно долго.

Д: А что? М: Я подумала… ты же заинтересовался моей реставрацией. Может, ты мог бы зайти? У меня дома есть одно интересное зеркало. Я с ним не работаю, но взглянуть на него стоит. Это интересно.

Зачем я это написала? Выглядит как тупой предлог для встречи. Но, с другой стороны, это он и есть. Мне нужно, чтобы кто-то ещё посмотрел в моё зеркало. Вот и всё. Я сама не до конца понимаю, чего хочу добиться, но сообщение уже отправлено.

Д: Зеркало? Давай, почему нет.

Вот уж не думала, что приглашу парня к себе в дом не для романтического вечера, а чтобы теоретически отправить его в зазеркалье. Это делает меня очень плохим человеком?

Мы договариваемся о встрече на вечер воскресенья. Что же делать до этого момента? Будет странно, если я занавешу зеркало чем-нибудь? Ей-богу, как будто похороны. Похороны здравого смысла и моей адекватности.

***

Даниил добирается до моей станции довольно быстро. Мы живём на одной ветке метро, и я воспринимаю это как сближающий нас знак. Решаю встретить его у выхода из подземки, чтобы по пути до квартиры ещё немного прощупать почву.

– Знаешь, я тогда даже не спросил, а как давно ты занимаешься реставрацией зеркал? – немного неловко говорит мой подопытный кролик. Даня снова в черном, и те же кеды с белой подошвой. Я больше смотрю на них, чем на собеседника. Старательно подбираю слова для ответа, переводя взгляд на его лоб. Прямой взгляд на него я не выдержу.

– Да почти со школы, можно так сказать. Я сразу поступила в училище. Там теория, практика. Потом сразу работать. Ну, в общем-то, мне нравится, – а мне вообще нравится на самом деле? Ладно, философствовать о своей жизни буду позже. – Знаешь, это странно. Кто вообще реставрирует зеркала? Новое ведь стоит дешевле.

– Действительно, многие старинные зеркала приходят в мастерскую с уже заменённым стеклом. Мне иногда кажется, что я занимаюсь абсолютно никому не нужным делом, – а это уже мои реальные мысли на этот счёт, что-то я расклеиваюсь. Может, это Даниил так располагает к откровенным разговорам? – Вообще, я бы хотела делать что-то своё, авторское. Меня тогда зацепило в твоём описании: «придумал свой стиль фотографии». Это так… вдохновляюще.

– О да! Символизм! – восклицает Даниил и сразу бросается давать пояснения, как будто у него пресс-конференция и он к ней готовился. – Это концептуальная постановочная фотография. Кадр строится не вокруг внешней красоты или документальности, а вокруг идеи, закодированной через объекты, костюм, телесные ограничения и пространство. А если проще, я беру модель, окружаю её антуражем и нагружаю смыслами и символами. Недавно одной модели мне пришлось в прямом смысле навешать лапши на уши!

Маэстро улыбается искренне, и я поражаюсь, как увлеченно он всё это рассказывает. Мне такое никогда не придумать. Да ещё чтобы за это платили и этим восхищались.

– Это невероятно интересно!

Мы почти дошли до моего дома. Погода солнечная, но иногда дует неприятный холодный ветер. Я сцепляю руки на груди, стараясь согреться, но разговор настолько меня увлекает, что холод почти не чувствуется. Да и идти осталось недолго.

– Да, знаешь, я подумываю продавать эти фото всяким богатеям – в коллекции или типа того. Может, сделать мерч с ними. Ты их вообще видела? Ну, в смысле, мои фотографии?

– Да как-то не пришлось. Но я была бы рада, если бы ты отправил мне парочку. Особенно дамочку с лапшой.

Мы заходим в подъезд, и Даниил уверенно направляется к лифту. Но там – зеркало.

И я в спешке придумываю предлог, чтобы пойти по лестнице.

– Знаешь, лифт сегодня кем-то постоянно занят, видимо, переезжают. Придётся подняться по лестнице.

– Ауч. Не люблю напрягаться и потеть, – безэмоционально выдает Даня. – А какой хоть этаж?

– Четвёртый…

– Ещё раз ауч. Ну ладно, сделаем привал на втором, – шутит он.

Или это не была шутка?

Связка ключей шумно открывает дверь, разнося эхо по всей площадке. Даня спокойно стоит рядом и смотрит на меня. Под его взглядом я чувствую себя какой-то маленькой и неловкой. Но вот дверь поддаётся, и мы заходим.

Он ловко разувается, кидает свой огромный рюкзак на пол и проходит в комнату. Я стараюсь как можно быстрее расправиться с дверью и включить свет. Опять этот рюкзак. Что он вообще там носит? Зачем ему столько барахла с собой? Сегодня выходной, и он явно не с работы. Может, спросить? Или это не вежливо?

Пока я метаюсь во внутренних сомнениях, Даниил уже рассматривает мой шкаф с тетрадями, книгами и всякими мелочами. Что-то берёт в руки, крутит некоторое время, потом ставит на место. Уверенно осматривается, будто делает какие-то выводы о моём убежище.

– У тебя тут… мило. Моя квартира не такая ухоженная, там скорее бабкин ремонт.

– И тебе не хотелось это исправить?

– А зачем? Квартира выполняет свою функцию: я там сплю, иногда ем. Не более. Тебе повезло, что у тебя свежий ремонт. Я вот из своей старушечьей хаты выбрасывал старые кресла. Думал, хозяин не разрешит, а ему вообще наплевать было. Я их вытащил перед подъездом и стал думать, где найти ещё сил, чтобы дотащить до помойки… пока думал – их уже присвоили себе бомжи…

Моя голова непроизвольно кивает, пока я делаю вид, что слушаю эту историю. Не знаю, насколько она увлекательна, но я думаю только о том, как перейти к теме тени застрявшей в зеркале.

– Мира. Мира! – Даня говорит чуть громче. – Может, чаю попьём? А то я тебе уже про весь свой опыт ремонта рассказал, а ты только киваешь. Ты какая-то напряжённая.

– Да, точно, извини. Как-то невежливо с моей стороны не предложить чай.

Даня остаётся в комнате, а я перемещаюсь на кухню и машинально нажимаю кнопку чайника. Достаю кружки, кладу в них пакетики. А сама думаю только о деле.

А если он посмотрит в зеркало и тоже окажется там? Его встретит Кира или только его тень? Как интересно звали бы его тень? А сможет ли он вернуться обратно? Или у меня так и будет зеркало с запертым внутри парнем с сайта знакомств?

Чайник закипает. Я беру его за ручку и понимаю, что воды там только на одну кружку. Что ж, тогда это будет для гостя, а я подожду новую порцию кипятка.

Выхожу с чашкой и передаю её Дане.

– Ауч, горячо. Можно я пока поставлю её сюда? – не дожидаясь моего ответа, он ставит кружку на мой рабочий стол.

Там есть подставка, но он её игнорирует. Ставит прямо на плёнку-стекло. Она может от горячего пойти волнами, но я молчу и перевожу взгляд с чашки на глаза Даниила.

– Ну, где твоё необычное зеркало? – с улыбкой говорит мой гость.

Его интерес придаёт мне уверенности. Жестом указываю в сторону ванной. Он без лишних рассуждений двигается в указанном направлении.

Дверной проём поглощает Даню, а я задерживаюсь в комнате на минуту.

– То, что завешано полотенцем? – говорит он и, не дожидаясь моего ответа, освобождает зеркало от ткани.

Я замираю и жду. Чего жду? Звуков? Криков ужаса? А может, он уже внутри зеркала?

Собираю все внутренние силы и решаюсь зайти в ванную.

– Ну? И? – Даниил со взглядом эксперта рассматривает зеркало со всех сторон. – Это оно? Что в нём особенного?

– Эм… оно не кажется тебе необычным? Может, ты видишь в нём что-то особенное? Присмотрись хорошенько.

Даниил вопросительно поднимает широкие брови и добросовестно старается увидеть хоть что-то в зеркале.

Мы стоим так секунд тридцать. Он отражается. Я стараюсь не попадать в «поле зрения».

– Что ж… это самый странный предлог для второго свидания, – говорит Даня, поворачивается всем телом и выходит из ванной.

Тревога по поводу его возможного путешествия в зеркало в моём теле отступает, но тут же появляется новая – тревога о том, как я теперь выгляжу в его глазах. Глупая девчонка. Позвала к себе. Показала самое заурядное зеркало. Заставила пялиться на него. Ничего не смогла толком объяснить.

– Знаешь, я верю только в одно, – доносится голос Дани из комнаты. – Зеркало – тот ещё правдоруб. И, может, с его помощью действительно можно увидеть истинную природу того, кто в нём отражается.

Эмоции накрывают с новой силой. Какая же я идиотка. Хватаюсь руками за раковину и решаюсь посмотреть в зеркало сама. Моё отражение смотрит на меня. Сначала кажется, что с ним всё в порядке.

Но в какой-то момент его левый глаз подмигивает мне.

Это Кира. Это она. Зеркало начинает пульсировать образом тени.

Тело начинает дрожать. Что снова? Опять туда? Нет. Нет-нет-нет…

Я беззвучно хлопаю губами, пытаясь что-то крикнуть Дане. И вдруг слышу свой собственный голос, будто из-под толщи воды:

– Хэй, не хочешь сходить в кофейню?

В дверном проёме появляется голова моего гостя.

– Ты же налила мне прекрасный горячий чай, а я его ещё даже не попробовал, – его лицо меняется со снисходительной улыбки на недоверие. – Эй, ты в порядке? Ты прямо очень напряжённая. Знаешь, если тебе некомфортно, может, нам правда лучше переместиться в кафе? Я угощаю.

Господи, спасибо. Спасибо, что я осталась в своей реальности. Спасибо, что Даня здесь. Я отлепляю онемевшие руки от уже потеплевшей керамики. Напряжение медленно спадает.

– Да… наверное, так будет лучше. Не забудь свой рюкзак.

Глава 6

Стоит признаться самой себе – сейчас мне даже нравится, что на работе до меня никому нет дела. Хлоркин вообще не в курсе, где я, поэтому я могу спокойно заниматься своими поисками. Пусть визит Даниила и не дал мне чётких ответов на мой вопрос. Снова беру новый стикер и решаю записать, что мне удалось опровергнуть или подтвердить. Попадаю я в зеркало не каждый раз. Это хорошая новость – можно его не занавешивать.

Что ещё? Всё-таки Кира может напоминать о себе этими замедлениями и подмигиваниями. Но почему-то не может выйти оттуда. Может, её цель – провоцировать меня?

Что же… негусто. Больше вопросов, чем ответов. И тут задумываюсь: а действительно ли мне надо что-то с этим делать?

Если сдерживать эмоции и не реагировать, то всё в полном порядке. Я ёрзаю на неудобном «временном» стуле в своём «временном офисе». Стул правда ужасный, какой-то старый жёсткий табурет, но выбирать не приходится. Хотя бы есть стол и вайфай, а это пока всё, что мне нужно.

В своих интернет-поисках я забрела уже довольно далеко. Ещё раз прочитала про то, что фотография крадёт душу. Но это не более чем миф, и верят в него только какие-то древние племена. Медленно, но верно двигаюсь в сторону эзотерики.

Открываю очередную вкладку какого-то сомнительного сайта:

«Зеркало как граница между мирами. Зеркальная поверхность трактуется как порог между “плотной” реальностью и тонкими уровнями бытия. Отсюда запреты в народной магии: не смотреться долго, не ставить зеркала напротив кровати, завешивать их при смерти человека. Считается, что в моменты изменённого сознания или переходов граница истончается…»

Так, ну вроде бы это подходит, но всё равно звучит сомнительно. Про изменённое сознание – особенно. Что под этим подразумевается? И вообще, верить в народную магию – так себе идея. Но почему я тогда прочитала большую часть статьи?

Пытаясь найти что-то более существенное, нашла в хламе мастерской потрёпанную книгу «Абсолютное зеркало». Сначала подумала, что это удача! Но, как выяснилось, там просто про мыслительные эксперименты с несуществующими штуками типа абсолютных зеркал, которые без остатка отражают свет. Но мой опыт был реальным! В этом я убедилась. Это было! Это не моя выдумка!

Поднимаюсь со своего табурета страданий, чтобы размять ноги. И в этот же момент раздаётся звонок мобильного. На экране вижу: «Ирина».

– Хэй, как твоё ничего? – без раздумий выдаю я.

– И тебе привет. Ты в хорошем настроении? – видимо, Ирина искренне удивляется.

– Да не совсем, если честно, скорее перевозбуждена от решения кое-каких задач…

– Перевозбуждена от задач? А задачу зовут не «Даниил с сайта знакомств»?

Я прыскаю со смеху. Когда я уже научусь следить за собственным языком?

– Тут я скорее удручена…

– Мира, ты успела испортить отношения с парнем, которого видела всего два раза? Как это у тебя получается?

– Кто сказал, что испортила? Просто… – тут я сама не знаю, что хочу сказать. Просто что? Вела себя довольно странно, и всем из-за этого было неловко.

– Ну тогда рассказывай, как всё прошло?

Понимаю, что могла бы спокойно разговаривать с подругой до конца рабочего дня. Мне бы и слова никто не сказал. Что же, это я и намерена сделать – рассказать Ирине всё, опустив кое-какие подробности про встречу с тенью.

– Ох, Мирка, ну даже не знаю. Вроде и странный предлог, но в твоей квартире побывал мужчина! Это уже неплохо. Я думала, ты выдашь что-то похуже. Вы договорились встретиться ещё?

– Слушай, да я пока не знаю. У меня тут проект нарисовался, исследовательский. Времени на гуляния с мальчиками совсем нет.

– Не преувеличивай! Что за проект? Ты всё так же тусуешься без заказа на отшибе?

От этих слов неприятно, но это правда.

– Знаешь, я решила глубже изучить философский аспект зеркал. Как они создаются, я знаю, а вот какие смыслы в них находили люди в разные времена – это интересно. Ты знала, что в Китае считают, что при помощи зеркала можно определить демона?

– Ужас какой! Мира, это вот совсем не романтично!

– Ну не романтикой единой… – хочу я продолжать, но Ирина меня перебивает.

– Нет уж, подружка, не упусти красавчика Даниила. Я посмотрела все фотки с сайта, что ты мне скинула. Мой вердикт – одобряем. Контакт уже есть, так что не слей его.

Тут я понимаю, что Ирине не понять мои зеркальные переживания. Слушаю её вполуха, а взгляд цепляется за собственное отражение в мониторе. Интересно, оно меня может поглотить или это работает только с настоящими зеркалами? Слышу, что подруга заканчивает перечислять свои наставления. Остаётся только искусственно пообещать ей, что Даня забыт не будет и что я учту все её профессиональные рекомендации свахи – и по поведению, и по внешнему виду. Потом мы ещё долго прощаемся с Ирой, но трубку я кладу первой. Рабочий день идёт к концу – успею ли я прочитать ещё пару статей про тень?

***

Ищу информацию, пока иду домой и после ужина. Всё, что нахожу, меня не устраивает. Просто перехожу от вкладки про магию к вкладке с байками про психоанализ. В этом нет смысла. Видимо, придётся копать глубже. От этой мысли я раздражаюсь: почему я вообще должна что-то искать, чтобы решить какую-то странную проблему? Колючая злость начинает медленно разливаться по телу, у меня в буквальном смысле начинает кипеть голова. Но тут же я осаждаю себя. Нельзя поддаваться сильным эмоциям, это чревато.

Эмоции… реакции… интерпретации… Мне нужен кто-то, кто способен объяснить всё это без демонов. Что это – психология? Нейрофизиология? Медицина? Куда заглянуть? Где искать?

Ладно, может, пора уже отдохнуть от постоянных мыслей об этом? Мне действительно требуется переключиться и заглянуть в другие источники. Может, пригласить Иру в книжный на Лубянке? И погуляем, и я поищу там что-нибудь полезное по моей теме. Набираю номер подруги.

– Алло!

– Ирина, привет! У меня есть предложение…

– Ты хочешь сказать, что готова пойти на концерт в зелёном театре, о котором я говорила на прошлой неделе? – радостно щебечет она.

– Эм… н-нет, – звучит немного виновато, – я хотела позвать тебя прогуляться до книжного.

– Господи, Мира, ну какой книжный? Нам же не по сто лет. Выбери что-то повеселее и поинтереснее!

Тут я понимаю, что и без своего «проекта» я бы не пошла на концерт с ней. Не люблю я эти толпы и громкие звуки. Чувствую себя в таких местах особенно неловко.

– Ну, ты же помнишь про мой проект, я хотела совместить приятное с полезным…

Не успела я договорить, как подруга взрывается:

– Ты опять собираешься читать всякую чушь? Раз так сильно увлеклась, то спросила бы нормального учёного.

Её идея звучит логично, но я не совсем понимаю, как её реализовать.

– Ну да, у меня же полная записная книга физиков-ядерщиков!

– У тебя, может, и нет, а у меня есть один.

– Да? И кто же? – с сомнением произношу я.

– Да мой старший брат Кирилл. Он же лаборантит в одном универе, помогает чинить всякие научные установки. Если честно, я не знаю точно, но по-любому доступ к умным профессорам у него есть. Или кто тебе нужен – академик? – Ирина смеётся, напряжение в разговоре спадает.

– Думаю, до них мне ещё далеко. Да и вообще, как ты это себе представляешь? Незнакомая девчонка приходит и рассказывает… – тут я осекаюсь, чуть не взболтнула лишнего.

– И рассказывает про демонов в зеркале? Ты просто с этого сразу не начинай и всё. В общем, тебе надо или нет?

– Скорее да. Да, я была бы рада поговорить просто с человеком, который занимался вопросами восприятия или типа того.

– Ладно, спрошу у Кирилла и перезвоню тебе. Или он тебе позвонит.

С Кириллом я никогда не общалась напрямую, знала всегда, что он существует, но не взаимодействовала. Разговор с ним был быстрым. Он сухо спросил, кто именно мне нужен. Я постаралась объяснить, но он не стал дослушивать. Просто сказал, что у него есть некий знакомый – доцент Измайлов.

– Вот он по зрительному восприятию, но он странный, – сказал Кирилл.

Дальше выдал мне информацию, где и когда я могу с ним пересечься. И это всё.

Измайлов Л. Л., аудитория 106 на первом этаже, – записала я.

***

В указанный день я приехала к университету, где работал брат Ирины. Он пообещал меня провести в здание, ну а дальше я уже должна была разбираться сама.

Мои руки нервно сжимали стикер с написанной фамилией и номером аудитории. Я перечитала их миллион раз и запомнила наизусть.

Просто не верится, что я действительно пришла сюда – к незнакомому доценту – и собираюсь рассказывать ему про своё путешествие в зеркало. Звучит уже как повод для консультации, а не для научной беседы.

С другой стороны, это моя последняя попытка разобраться по-взрослому. Либо он скажет, что это банальный сенсорный сбой, перегруз, игра мозга – и я наконец выдохну. Пусть будет скучно и физиологично. Я согласна на скучный ответ.

А если нет…

Если он посмотрит на меня тем самым осторожным взглядом и начнёт подбирать слова – значит, дело не в фантазии. Значит, что-то во мне работает не так, как должно. И тогда, возможно, действительно проще сразу поехать в Кащенко. Пусть товарищ Измайлов вызывает неотложку, и мы закроем этот вопрос раз и навсегда. Честно говоря, меня пугает даже не диагноз. Меня пугает мысль, что я больше не могу полностью доверять тому, что вижу.

Как объяснил брат Ирины, сейчас ещё идёт лекция, но после неё я могу подойти к доценту Измайлову Л. Л. и поговорить. Отправляюсь по небрежно описанному мне маршруту и даже умудряюсь не заблудиться. Этот университет огромный! Остатки советских интерьеров, призванные когда-то вдохновлять, сейчас навевают какую-то меланхолию. Былое величие, которое изо всех сил тут стараются поддерживать, уже не работает. Это уже всё морально устарело. В том числе и огромные зеркала в центральном холле, обрамлённые лакированным ДСП цвета ржавчины. Их я пробегаю, чтобы не задерживаться на отражении ни на секунду.

А вот и аудитория номер 106. Смотрю на большую белую дверь и понимаю, что ещё идёт лекция. Где-то с четверть часа хожу кругами. Слышится тихий бубнёж. Наверное, это доцент Измайлов рассказывает что-то очень интересное. Я не знаю, сколько ещё будет идти лекция, но я намерена ждать.

Наконец шум за дверью усиливается, и через мгновение дверь распахивается, и из неё вываливаются бесконечным потоком студенты. Я пытаюсь разглядеть аудиторию поверх них, но вижу только потолок и стены. Доцента не нахожу.

Поток наконец-то редеет. Я заглядываю внутрь: парочка студентов ещё задерживается возле своих столов, медленно собирая тетради и какие-то форматные журнальчики, похожие на контурные карты. Мои глаза так увлечены этим простым действием, что я забываю про преподавателя и про то, что надо что-то сказать.

Поворачиваю голову и вижу мужчину лет тридцати-сорока. Он спокойно сидит на стуле, неспешно укладывает бумаги в свой на вид какой-то скомканный портфель. Одет он довольно скромно, так сказать, без претензий на местного денди. Белым пятном выделяется его простая рубашка и светлые волосы. Из-под стола видны неплохие, но устаревшего фасона ботинки. Видимо, купил давно, но они до сих пор выглядят как новые. Молча фиксирую в голове все эти детали. Ничего не жду, но тут он резко поднимает на меня взгляд.

– Здравствуйте, Лев…

Я запинаюсь, потому что не знаю его отчества. Кирилл просто сказал «Л. Л.», что было довольно странно, но у технарей свои причуды. Скорее всего, здешние студенты знают, как его зовут, но я-то не студентка.

– Можете называть меня просто Лев, вы же вроде не моя студентка, своих-то я всех знаю, – как будто повторяет мои мысли мужчина. Выражение его лица выглядит располагающе, и я воспринимаю это как положительный знак. – Вы что-то хотели?

– Оу, спасибо! Да-да, вообще-то… да, меня зовут Мира, и я пишу научную работу на тему зеркал. На самом деле я занимаюсь их реставрацией…

– Тогда я слабо понимаю, чем могу быть вам полезен. К вашему искусству я не имею ни малейшего отношения, – взгляд его потускнел, он выудил из своего портфеля мобильный и стал что-то в нём просматривать.

Может, он слишком занят и его дома уже ждёт жена? А я задерживаю его. Надо срочно придумать объяснение, почему я, чёрт возьми, здесь!

– Да, понимаю, но, как я поняла, вы эксперт по восприятию…

– Сенсорная нейрофизиология и биофизика восприятия, – скучающе отвечает Лев, как будто устал повторять это миллион раз.

– Верно! – как будто я поняла, о чём это. – Интерпретация зрительных сигналов! – выдаю наконец из себя что-то умное.

Стараюсь изо всех сил справиться с собственной неловкостью. Аудитория уже опустела, и я решаю идти до конца.

– О, и что же именно вас интересует, Мира?

– Зрительные иллюзии и искажения на примере зеркала.

– Занимательно. Это что-то типа комнаты кривых зеркал?

Сначала эта фраза воспринимается как издёвка, но Лев не выглядит так, будто хотел меня поддеть. Это вызывает чувство не стыда, а будто надо лучше формулировать свои мысли. Что скажешь – преподаватель. Собираюсь с силами, чтобы приоткрыть завесу своей тайны.

– Не так давно я столкнулась с удивительным феноменом, я же занимаюсь реставрацией зеркал…

– Вы это уже говорили.

– Верно. Так вот, есть одно зеркало – не старинное, а абсолютно обычное, – и оно стало вести себя не как обычно.

– Что вы имеете в виду, Мира?

– Я заметила, что изображение как будто немного подвисает. Вы не подумайте, я была в адекватном состоянии и трезвая, но…

Тело обдаёт жаром. Неужели я рассказываю об этом другому человеку? Ну что ж, отступать нельзя. Облизываю пересохшие губы, но это не помогает.

– Возможно, вы сталкивались с таким, когда начинаешь видеть то, чего на самом деле нет, в совершенно непримечательных вещах? Мои самостоятельные поиски привели меня к идее тени Юнга, которые застревают в зеркале, и некоторых околонаучных историях. Меня такой подход не устраивает, я думаю, этому есть более профессиональное объяснение.

Лев слушал с интересом, хотя я всё равно ощущала себя студенткой на экзамене, которая плохо выучила свой билет и жутко плавает в теме.

– Это случилось один раз или больше?

– Сложно сказать, – привираю я. По факту фокусы с замедлением были много раз, а вот путешествие в зазеркалье – одно.

– Понял вас. Ну вы не бойтесь паранауки. Как говорил мой научный руководитель: «Без зазора на волшебство невозможно познать что-то новое». Но в этом наше мнение не сошлось. – Он сделал многозначительную паузу, а я не нашлась, что вставить. – Вообще разного рода иллюзии возникают из-за рассинхронизации сенсорных потоков. Зрение и проприоцепция – ощущение тела – должны совпадать. Если не совпадают, мозг начинает достраивать лишнее.

Эта мысль меня немного успокаивает. Лев по-доброму улыбается, и я замечаю ямочку на его щеке, и от этого становится как-то физически легче.

– В своё время я проводил эксперименты в камере сенсорной депривации, – говорит Лев, и с его лица испаряется любой намёк на улыбку, глаза мрачнеют, между бровями появляется глубокая морщина от напряжения. – И я получал много странных результатов, но из-за отсутствия повторяемости я не стал продолжать. Слышали что-то о подобном?

Стараюсь понять такую резкую смену его настроения. Почему он говорит это всё так напряжённо? Становится не по себе. Мне и так немного стыдно признаться, что кроме каких-то странных книг по магии я ничего толком и не успела посмотреть. А ещё и эта мрачная мина, непонятно чем вызванная.

– Пока я изучала только Лакана и его стадию зеркала, – я снова стараюсь выглядеть профессионально и умно. Изучала… ну да, одну статью, и то ничего не поняла.

– Ох, Жак Лакан изначально был психиатром, но многие вообще считали его антинаучным шарлатаном, – вот уж не думала, что Лев и про него знает. Наверное, все учёные знают всех других учёных, иначе я не могу этого объяснить. – Так что в его идеи погружаться вам не имеет смысла. Почему-то мне кажется, что это не ответит на ваш главный вопрос. А каков ваш вопрос, кстати?

– Об этом я не думала.

– Знаете, Мира, невозможно ответить на вопрос, который не задан. Давайте так: пока воспринимайте свой опыт как хороший эксперимент. Сможете его повторить – будет прекрасно. Попробуйте воспроизвести условия. Если повторится – это уже данные. И вот по ним я смогу вам сказать что-то конкретное.

А ведь и правда, какой мой вопрос? Мне кажется, что на самом деле я не ищу объяснения, я ищу подтверждение, что не сошла с ума. И доцент Измайлов, видимо, это и делает.

Дальше он уверенно берёт свой видавший многое портфель, и его пальцы открывают маленький кармашек снаружи.

– Вот моя визитка. Тут сотовый и почта. Со студентами я предпочитаю общаться по почте, но вы можете и позвонить, если будет что-то срочное.

Лев кладёт её на стол, а я не решаюсь взять бумажный прямоугольник сразу. Просто упираюсь в него взглядом.

Мужчина спокойно встал из-за стола, отряхнул с рубашки невидимые пылинки, зачем-то похлопал себя по карманам брюк и снова взял в руки портфель. А затем лёгким и быстрым шагом, свойственным человеку, который закончил неприятное дело и теперь ему можно бежать куда захочется, проследовал к двери.

– Мира, вы идёте? Сейчас сюда придёт следующая группа. Или вам нужен и их преподаватель?

Пробуждаюсь от своих собственных мыслей, быстро хватаю визитку со стола и выбегаю вслед за Львом. На ходу пытаюсь поблагодарить его, но он уже на несколько шагов впереди меня и явно куда-то спешит.

Он кричит мне прощание и растворяется в коридорах университета. Я бросаю эту глупую погоню. Воздуха и так начинает не хватать, по телу проходит непонятная дрожь.

Выхожу из универа немного опустошённой и со странным ощущением – если воспринимать ситуацию с Кирой как эксперимент, то получается, что главная подопытная здесь я. От этого факта меня пробирает ужас.