Анна Рад
Эпидемия Z: Книга 1

Глава 1

Норвегия, 7:05 утра

– Эй, Якоб? Кажется, там мёртвый…

Якоб обернулся на Вигго, стоявшего в распахнутой двери охотничьего домика.

– Ага, конечно, – фыркнул он. – Чуть не купился, приятель.

Он снова сосредоточился на своём занятии – выводил имя на снегу. Но из-за того, что он отвернулся, всё пошло наперекосяк, и снега для нового имени уже не хватало.

Да и ладно. Всё равно слишком холодно, чтобы торчать посреди леса с голым «хозяйством» на ветру. Он закончил дело, спрятал его обратно и натянул перчатки.

– Чёрт, сегодня зверски холодно, да? Минус десять, не меньше.

Вигго не ответил.

Якоб направился к домику и удивился, увидев, что друг всё ещё стоит перед открытой дверью, уставившись внутрь. В его руке был фонарь, дыхание превращалось в пар в ледяном утреннем воздухе. Он выглядел по-настоящему шокированным. Но Якоб знал его слишком хорошо, знал, насколько тот изобретателен.

– Да брось ты уже. Говорю, не куплюсь.

Вигго моргнул и наконец посмотрел на Якоба.

– Я думаю… думаю, он и правда мёртвый. То есть, реально.

Якоб нахмурился.

– О чём ты, вообще?

Вигго показал внутрь домика.

– Мужик там.

Что-то в его лице подсказало Якобу, что это не шутка. Даже Вигго не смог бы сыграть так убедительно.

Якоб выхватил у него фонарь. Его взгляд автоматически упал на пол – именно там он ожидал увидеть мёртвое тело. Но пол был пуст, если не считать куч пыли и сухих листьев. В домике не было мебели, только одно крошечное окно, через которое пробивался слабый утренний свет. Мужик висел на верёвке, привязанной к одной из стропил.

Это был старик, лет семидесяти, высокий и худой. Последнее было легко определить, потому что на нём была только тонкая красная охотничья рубашка и штаны-карго, обнажавшие костлявые плечи и выпирающие коленные чашечки. Кожа была серая, как бетон. Глаза и рот закрыты. Тело медленно поворачивалось, и верёвка издавала низкий зловещий скрип, который казался невероятно громким в утренней тишине.

– Он и правда мёртв, – снова произнёс Вигго, сглатывая. – Настоящий покойник.

Якоб посмотрел на него.

– Настоящий что?

– Мёртвое тело. Труп.

– Ну я и так вижу. Почему просто не сказать – труп?

Вигго покачал головой.

– Не таким я представлял себе начало дня.

Якоб усмехнулся.

– Да нет, так даже круче. Давай, подойдём поближе.

Вигго схватил его за руку. Даже через толстую куртку Якоб почувствовал, как тот сильно сжал пальцы. Его глаза за толстыми очками стали огромными.

– Ты спятил? Это же может быть место преступления. Нам нельзя туда.

– Место преступления? Да ладно, это просто старик, который повесился. Разве это преступление?

– Вообще-то, да. По закону, самоубийство —

– Смотри, он даже записку оставил, – перебил его Якоб, направляя луч света на задний карман брюк, когда тело сделало очередной поворот. Из кармана торчал уголок пожелтевшего смятого листка. – Мы можем прочесть и узнать, почему он это сделал. Тебе не интересно?

Вигго закусил губу.

– Да, но… там наверняка что-то личное. Будем как подглядыватели.

– Ему уже всё равно, поверь, – сказал Якоб и шагнул в домик, прежде чем Вигго успел его остановить.

Едва переступив порог, он слегка оробел. Атмосфера в крошечном деревянном строении была… странной. Как будто он вышел из леса и попал в другое измерение. Воздух был гуще, и стоял слабый, гнилостный запах.

Неужели плоть разлагается? Нет, для этого слишком холодно.

Подняв глаза на висящего, он невольно содрогнулся, надеясь, что Вигго не заметил. Лицо было похоже на восковую маску, его выражение застыло между удивлением и зловещей усмешкой. Конечно, это ничего не значило. Просто те эмоции, что охватили старика в момент смерти. И всё же выглядело жутко. Медленное вращение заставляло тени ползать по его лицу, создавая ощущение, что его выражение меняется.

Да брось, соберись. Это уже не человек. Это просто… мёртвая плоть.

Якоб заставил себя сделать шаг вперёд. Он потянулся и осторожно вытащил бумажку из кармана. Она была сложена пополам. Якоб развернул записку и увидел короткое послание, написанное старомодным витиеватым почерком. Всего четыре строчки, похожие на тупые стихи, которые они разбирали в школе.

Тот, кто найдёт меня,

Сожги меня.

Сожги дом.

Сожги весь этот проклятый лес.

– Ох, вот это да, – прошептал он, ощутив, как мурашки вновь побежали по спине.

– Что? – спросил Вигго. – Что там?

– Послушай… – Он зачитал предсмертную записку вслух.

И как раз на последнем слове от мёртвеца донёсся звук. Что-то вроде скрипа или стона. Якоб изо всех сил сдержался, чтобы не броситься прочь.

Вигго ахнул.

– Чёрт, что это было?

Якоб направил луч на тело, сердце колотилось так сильно, что в глазах помутнело.

– Это просто верёвка, – выдохнул он. – Она… скрипнула. От того, что он крутится.

Вигго что-то ещё говорил, но Якоб не слышал. Он пристально смотрел на лицо старика, которое вновь поворачивалось к нему.

А он не кажется немного другим? Эта морщина на лбу… она была тут раньше?

Якоб понял, что сходит с ума. Мёртвые не меняют выражения лица. Даже если бы этот парень чудом оказался жив – а он явно нет – он ещё и промёрз насквозь. Никакие мышцы лица не могли пошевелиться.

Ты ведёшь себя как последняя трусиха, понял? Вспомни про Акселя. Он целыми днями имеет дело с трупами. Он бы тебя сейчас высмеял.

И всё же работать с телами в чистом, ярко освещённом морге больницы, как его старший брат, – это одно. А наткнуться на труп посреди тёмного леса, в километрах от цивилизации, – совсем другое.

– Якоб?

Голос Вигго вернул его к действительности.

Якоб моргнул, глядя на него.

– Что?

– Посмотри. На ту стропилу. Она расщеплена почти на треть.

Якоб последовал за указательным пальцем в перчатке. Балка, к которой была привязана верёвка, действительно была сильно повреждена. Опустив фонарь ниже, Якоб заметил среди пыли щепки.

– Хм. Должно быть, это животное.

Вигго нахмурился.

– Какое животное может так обгрызть дерево?

– Не знаю. Дятел? Бобёр?

Вигго резко вдохнул.

– Ох, чувак… посмотри на его пальцы, Якоб.

Якоб не мог поверить, что не заметил этого раньше. С пальцами старика было что-то не так. Кончики были белыми и тонкими. С первого взгляда показалось, что это отросшие длинные ногти. Но при свете фонаря стало ясно – это торчащие кости. Кожа и плоть были ободраны.

– Чёрт, – прошептал он. – Так это он повредил балку. Он скрёб её, пока пальцы буквально не сточились до кости.

Вигго переминался с ноги на ногу, глядя то на Якоба, то на покойника.

– Думаешь, он… передумал? Может, пытался подтянуться, но не хватило сил?

Якоб задумался.

– Не-а. Чтобы сделать такие зарубки, понадобились бы часы, если не дни.

– Значит, он сделал это до того, как повесился?

Якоб фыркнул.

– Уж точно не после.

– Это нелогично, Якоб.

– Что нелогично?

Вигго развёл руками.

– Зачем ему это? Если он пришёл сюда, чтобы повеситься, зачем сначала скрести балку?

– Понятия не имею. Может, он был псих. Не в себе.

Вигго снова покачал головой.

– Мне это не нравится, Якоб. Ничего из этого мне не нравится.

– Да брось, не будь тряпкой.

– Я думаю, нам надо вызвать шерифа.

Якоб вздохнул.

– Я же говорил, здесь нет связи. Пока не влезешь на макушку одной из этих сосен, никакого шанса поймать сигнал. И даже если дозвонишься, ты думаешь, Том сюда поедет? Сейчас, – Якоб глянул на часы, – семь утра, суббота и мороз. Ты же его знаешь, он ленивое говно.

– Да ладно, чувак. Я правда думаю, нам надо убираться отсюда. Тут что-то нечисто. Разве ты не чувствуешь?

– Я чувствую только, что начинаю замерзать, пока тут стою. Слушай, мы не можем просто уйти. Надо снять его и отвезти в больницу.

– Что? – голос Вигго стал визгливым. – Ты совсем офигел? А вдруг мы…? Зачем тебе…? – Он явно лихорадочно искал любой аргумент, чтобы отговорить Якоба, и выпалил: – Что твой отец скажет, если мы положим покойника в багажник его машины?

– Завернём в одеяло. Всё будет нормально.

– Но зачем вообще везти его в больницу? Уже слишком поздно.

– Им всё равно надо будет делать вскрытие в морге. Такая процедура. Я знаю, Аксель рассказывал. Так делают всегда, даже с теми, кто погиб в ДТП.

Вигго глубоко вдохнул.

– Слушай, чувак. Я знаю, твой брат устроился на эту работу, но это не значит, что ты вдруг стал специалистом по обращению с трупами. Я говорю – валим отсюда к чёртовой матери. Поедем обратно в посёлок и оттуда позвоним шерифу.

Пока Вигго говорил, Якоб понял, что уже принял решение. Часть его сама хотела сделать так, как предлагает друг. Но мысль о том, что они побегут в посёлок, как пара трусов, не давала ему покоя. Люди любят посплетничать, и через несколько дней все узнают про мёртвого старика. С другой стороны, история прозвучит куда круче, если в ней будет фигурировать, что Якоб и Вигго привезли тело с собой. Они не только нашли его, но и доставили домой. Почти как герои.

– Слушай, мы так и сделаем, – оборвал его Якоб. – Я его сниму, а ты сходишь к машине за одеялом. Это ответственный поступок.

– Но…

– Просто принеси чёртово одеяло, окей? И перестань быть таким слабаком.

Вигго уже собирался что-то сказать, но тут же замолчал, услышав слово «слабак». Это было волшебное слово. То самое, которым они дразнили друг друга, ещё с тех пор, как научились говорить.

– Ладно, – сквозь зубы сказал Вигго. – Но для протокола: я считаю, что это идиотская идея.

– Принял к сведению, – ответил Якоб, доставая из кармана куртки охотничий нож и раскрывая кожаные ножны. Он точил лезвие только вчера вечером, надеясь, что им получится освежевать оленя.

Ему и в голову не приходило, что нож понадобится, чтобы срезать мёртвеца.

Глава 2

Едва Вигго ушёл, Якоб пожалел, что послал его к машине.

Глядя на висящее тело, в домике вдруг стало тесно. Труп, несмотря на худобу, будто занимал собой всё пространство.

Якоб никогда в жизни не видел мёртвого человека. Животных – сколько угодно, когда они с Акселем ходили на охоту.

Но это совсем другое.

Это был кто-то. Мужчина. С именем. С прошлым. Наверное, с семьёй. Может, даже с детьми. Возможно, это мог бы быть его собственный дед, болтающийся здесь.

Он почувствовал неожиданный укол жалости к этому человеку. Что бы его ни мучило так сильно, что он решил прийти в эту глушь, чтобы покончить со всем, – это вряд ли было что-то приятное.

Соберись, тряпка. Вигго отлучится всего на пару минут. Если он вернётся, а ты всё ещё будешь тут стоять, он поймёт, что ты струсил.

Якоб глубоко вдохнул через нос и сунул фонарь в карман. Тут он осознал промах в своём плане: верёвка висит слишком высоко. Старик был ростом под метр восемьдесят, да ещё и висел на расстоянии вытянутой руки от пола.

Пока Якоб стоял, глядя на верёвку и прикидывая, как быть, тело медленно повернулось, и лицо снова оказалось перед ним.

Якоб положил руку в перчатке на руку старика и мягко развернул его обратно.

– Так будет проще, если ты на меня не смотришь, – пробормотал он, пытаясь разрядить обстановку. Но его собственный голос выдал, как сильно он напуган. Ноги стали ватными, а под слоями одежды даже выступил пот.

Он огляделся в поисках чего-нибудь, на что можно встать, но ничего не нашёл. Можно было выйти и поискать снаружи, но он знал – и там удачи не будет. Зато верёвка выглядела старой и ненадёжной.

Она очень хлипкая, ей нужен всего один надрез.

Якоб подпрыгнул и махнул ножом, промахнувшись на сантиметр. Подпрыгнул ещё раз, замахнулся увереннее.

Лезвие прошло сквозь волокна почти без усилия. Как будто верёвка только и ждала этого.

Якоб и мёртвец приземлились одновременно. Труп и правда был проморожен насквозь, его суставы не подались ни на миллиметр. Вместо этого тело на мгновение замерло на ногах, как статуя без постамента. А затем накренилось в сторону Якоба.

Он вскрикнул и отпрыгнул в сторону. Едва успел увернуться, когда труп ударился головой о стену и сполз на пол.

Якоб уставился на лежащего старика, сердце колотилось в висках.

– Ладно, – выдохнул он, издав нервный смешок. – Ладно, всё в порядке. Не очень изящно, но я его снял.

Он на ощупь убрал нож в ножны.

Лежа поперёк домика, старик почти достигал от стены до стены. Якоб не хотел касаться его без крайней необходимости, даже в перчатках. Поэтому он перешагнул через тело, взялся за конец верёвки, всё ещё обмотанной вокруг шеи, и потянул. Верёвка выдержала. Он развернул старика так, чтобы голова смотрела на дверь. Потянув сильнее, он смог протащить тело по деревянному полу.

Домик стоял на небольшом возвышении, и от двери вниз вела ступенька. Якоб остановился, когда лысая голова старика уже выглядывала наружу. Он отпустил верёвку и отступил, выдыхая.

Получилось, – подумал он, усмехаясь. Не так уж и сложно, правда?

Он посмотрел в сторону машины, надеясь увидеть возвращающегося Вигго. Но там были только деревья, кусты и темнота.

Ничего, он вернётся через минуту. Если, конечно… не заблудится.

Якоб тряхнул головой. Вигго не может быть настолько тупым. Они оставили машину меньше чем в километре отсюда, и дорога прямая. Они уже три года приезжают к этой избушке, используя её как ориентир. Этот участок леса им знаком.

И всё же Вигго далеко не так хорошо ориентируется здесь, как Якоб. И он, и Аксель ходили с отцом на охоту с самого детства. Вигго научился этому только когда Якоб стал брать его с собой. Это было после того, как Аксель устроился на работу и потерял интерес к охоте. Теперь он увлекается только бейсджампингом, чего Якоб понять не мог – он больше всего на свете боялся высоты.

Якоб вытер нос о перчатку. Он взглянул на старика, лежащего на спине, лицом к верхушкам деревьев и чёрному небу. В это время года солнце не появляется до девяти утра. Но здесь всё-таки было немного светлее, чем внутри, и Якоб заметил то, чего раньше не видел: глаза старика были закрыты не до конца. Да и кожа была не совсем серая, как казалось. У неё был зеленоватый оттенок.

Якоб снова достал фонарь. Включив его, он не смог сдержать вскрик.

Старик и правда был зелёным. Под промёрзшей кожей проступали вены, похожие на тонкие тёмные провода.

Чёрт. Он начал разлагаться ещё до того, как замёрз. И что с его глазами?

Якоб наклонился ближе, рассматривая лицо. Оба века были приподняты наполовину. То, что было видно из глазных яблок, было совершенно чёрным. Как будто зрачки расширились и заполнили всё. Или как будто…

Порыв ветра заставил Якоба вздрогнуть и оглянуться. Он был по-прежнему один. В этой части леса нечего было бояться крупных хищников. По крайней мере, зимой. Медведи в спячке, а волков здесь редко увидишь. К тому же у него было ружьё. Оно стояло прислонённым к стене домика, где он его оставил.

Якоб перешагнул через тело и взял ружьё. Он уже собирался зарядить его, как сзади раздался звук.

Он резко обернулся, ожидая увидеть Вигго. Но никого не было. Кроме мёртвого старика. Якоб присмотрелся к нему. На мгновение ему показалось, что голова старика высунулась чуть дальше. Наверное, она просто съехала из-за наклона. Пол в домике неровный, а раз тело промёрзшее, трение могло…

Хриплый выдох прямо за спиной.

Якоб вскрикнул и крутанулся, наводя ружьё.

Вигго присел, подняв руку. – Воу, это я!

Якоб сглотнул, пытаясь загнать сердце обратно в грудь.

– Господи, чувак. Я чуть не выстрелил. Почему ты с этой стороны?

Вигго выпрямился, поправляя очки на переносице. Под мышкой он держал одеяло.

– Я немного заблудился. Потом заметил домик.

Вигго увидел голову в проёме двери.

– О, ты его снял.

– Конечно, снял, – сказал Якоб, перекидывая ружьё на плечо. Он был рад, что Вигго нервничал даже сильнее его. Это придавало уверенности.

– Давай, заворачивай его.

Глава 3

Тащить тело через лес оказалось проще, чем Якоб думал. Помогал снег, лежащий сантиметров десять, да и путь к машине в основном шёл под уклон.

Они с Вигго держались за углы одеяла, в которое был завёрнут старик, – получились импровизированные носилки.

До старого "УАЗа" и грунтовой дороги они добрались минут за пять.

– Мне это не нравится, – сказал Вигго, пока Якоб открывал заднюю дверь.

– Да, ты уже говорил, – ответил Якоб, наклоняясь к телу. – Давай, помоги закинуть.

– Я про записку, – не двигаясь с места, пояснил Вигго. – Что он там написал-то?

– Что хочет, чтобы его кремировали, – вздохнул Якоб, выпрямляясь. – А что? Разве это важно?

– Нет, не это. Он что-то говорил про то, чтобы сжечь весь лес. С чего бы ему такое писать?

Якоб развёл руками.

– Понятия не имею. Нам не дано знать, что у него в голове творилось. Наверное, депрессия. Ты ожидал, что предсмертная записка будет весёлой?

– Нет, просто… – Вигго прикусил губу. Его дыхание вырывалось из носа белыми клубами. – Это звучало почти как предупреждение, не находишь? Может, он пытался что-то сказать.

– Например?

– Что нам не стоило тащить его в посёлок. Мы не знаем, может, у него была… какая-нибудь паразитарная болезнь. Может, поэтому он и убил себя. Может, её не вылечить. А что, если она заразная?

Якоб нахмурился.

– Даже если он подцепил что-то, что передаётся другим, сейчас это давно мёртво. Паразиты не живут в мёртвом носителе. И если он хотел предупредить, почему бы не написать прямо? Зачем такие загадки?

Вигго уставился на завёрнутого в одеяло покойника.

– По-моему, послание было предельно ясным.

Якоб глубоко вдохнул.

– Ладно, слушай. Когда закончим, мы сожжём перчатки. И одеяло. Потом позвоним в санэпидстанцию. Пусть приедут, осмотрят его. Если есть повод для беспокойства, они нам скажут. Тебя устроит?

Вигго выглядел чуть менее напряжённым.

– Всё равно я считаю, надо было оставить его здесь.

– А я считаю, что если мы сейчас поедем, то ещё успеем вернуться и подстрелить оленя.

Вигго нерешительно снова ухватился за одеяло, и парни подняли тело с земли.

– Блин, какой он тяжёлый! – простонал Вигго.

– Поднимай ногами, а не спиной.

– Я так и делаю!

После нескольких усилий и тяжёлого дыхания им удалось засунуть тело в багажник. Но возникла проблема.

– Он слишком длинный, – пробормотал Якоб, глядя на торчащие ноги. – Если не протолкнуть его вперёд, между передних сидений, то дверь не закроется.

– Ни за что, – твёрдо заявил Вигго. – Я не поеду обратно в посёлок, пока его голова будет пялиться на меня.

– Тогда развернём его.

Вигго смотрит на него с недоверием.

– Ты серьёзно? У меня уже спина отваливается.

Они вытащили тело, развернули на сто восемьдесят градусов и снова засунули, на этот раз ногами вперёд.

– Давай, толкай! – кряхтит Якоб. – Ещё чуть-чуть… Так, достаточно. Идеально.

Вигго отступил, запыхавшись. Якоб снял с плеча ружьё и положил его в багажник рядом с телом, затем бросил туда же и фонарь.

– Ты… что… делаешь? – спросил Вигго, всё ещё переводя дух.

– Собираюсь. Поехали.

– Да, но твоё ружьё… Не думаешь, что нам стоит…? – Он не договорил.

Якоб посмотрел на него.

– Что? Взять в салон? Пока я буду вести? С какой стати?

Вигго покачал головой, бросив взгляд на покойника.

– Не знаю, просто… на всякий случай.

– На какой случай? – усмехнулся Якоб. – Ты же не боишься его, правда? Он уже мёртв, знаешь ли. А мёртвые не кусаются.

– Зомби кусаются. – Вигго тут же смутился, словно слово сорвалось случайно.

Якоб фыркнул.

– Зомби? Чувак, ты просто конченный задрот.

Вигго бросил на него кислый взгляд и пробормотал:

– Я просто говорю, если из-за этого что-то пойдёт не так, виноват будешь ты.

Якоб прислонился к машине, скрестив руки.

– Знаешь что. Если он очнётся и съест наши мозги, пока мы не доедем до посёлка, я принесу тебе извинения. Идёт?

Вигго, кажется, обдумал это.

– К чёрту извинения. Хочу твой мотоцикл.

– Зачем? Если ты будешь мёртв, он тебе всё равно не понадобится.

– Это дело принципа.

– Ладно. – Якоб наклонился к одеялу. – Ты слышал, братан? Лучше оставайся мёртвым, а то я лишусь мотоцикла. – Он шлёпнул по тому месту, где, как он предполагал, был лоб старика, а затем широко ухмыльнулся Вигго.

Вигго покачал головой.

– Ты конченный псих.

– А ты мой сообщник. Поехали.

Глава 4

Они ехали уже минут десять, когда выбрались из леса на трассу.

Вигго нарушил тишину облегчённым вздохом.

– Наконец-то.

– Что? – спросил Якоб.

– Эту тряскую дорогу, – пробормотал Вигго, кивнув в сторону ног покойника, всё ещё укрытых одеялом и лежащих в проходе между сиденьями. – Мне казалось, он всё ближе подползает.

– Да брось ты. Всё ещё боишься? И что, по-твоему, случится? Что он вдруг сядет, как Франкенштейн, и начнёт делать массаж? Слишком много фильмов насмотрелся.

– Книг, – поправил Вигго.

– Чего?

– Я книги читаю.

– Ну, это ещё хуже. Неудивительно, что ты никогда не трахаешься.

Вигго фыркнул.

– Как и ты. – Он достал телефон. – Всё ещё нет связи.

– Не-а, не будет, пока не проедем долину.

Вигго снова вздохнул, расстегнул куртку и снял шерстяную шапку.

– Думал, никогда не согреюсь. Можно печку посильнее?

– Она уже на максимуме.

Якоб пристально смотрел на участок дороги, освещённый фарами. Он по опыту знал, что тёмный холмистый пейзаж по обе стороны не так уж безлюден, как кажется. Северные олени, кабаны и лоси часто пересекают дорогу на рассвете и становятся причиной большего числа аварий, чем пьяные водители и скользкая дорога вместе взятые. Справа приближалось озеро, его поверхность была абсолютно неподвижна, отражая тёмное небо. А впереди, за долиной, тускло светился посёлок, до которого ещё километров восемь.

– Представляю их лица, когда мы расскажем, – сказал Якоб, почти не осознавая, что говорит вслух.

– Чьи?

– Всех. Арвида, Густава. Думаешь, обалдеют? Может, даже репортаж о нас на местном телевидении снимут.

Вигго приподнял бровь.

– Так вот почему ты хотел сам привезти его? Слава и почёт?

– Нет, придурок. Просто не могу дождаться, когда увижу рожи наших друзей, вот и всё. Не волнуйся, я опущу часть, где ты обосрался.

– Кстати об этом, – пробормотал Вигго, морща нос. – Это от него пахнет?

Якоб понюхал и понял, что тоже чувствует запах. Плохой, гнилостный.

– Да, наверное. Надеюсь, он не продушит машину слишком сильно. Слишком холодно, чтобы открывать окна.

Они проехали ещё минуту. Якоб заметил, что запах усиливается, и они решили открыть окна, несмотря на мороз.

– Уже есть связь? – спросил Якоб, когда они проехали половину долины.

Вигго проверил.

– Да!

– Отлично. Звони Акселю.

– Зачем Акселю?

– Он знает, куда его отвезти. Может, проще будет оставить его прямо в морге, пусть шериф сам приедет и проверит, если захочет.

– Ты уверен, что нам не стоит…

– Можешь просто позвонить моему брату, пожалуйста?

Вигго вздохнул, затем набрал номер.

– Включи громкую связь, – сказал Якоб.

– Думаешь, он вообще в такое время не спит?

– Наверное, нет, но он всегда спит с телефоном рядом.

Телефон пропищал несколько раз. Затем перешёл на автоответчик.

– Чёрт, он не слышит, – пробормотал Якоб. – Эй, Аксель, это я. Позвони, как получишь. Мы кое-что офигенное нашли у старой избушки. Тебе понравится. Позвони.

Вигго завершил звонок.

– Вот почему мы это делаем, – сказал он, убирая телефон в карман.

Якоб на секунду отвел глаза от дороги, чтобы посмотреть на него.

– Что? Почему?

– Ты хочешь произвести впечатление на старшего брата. Это мило.

Якоб фыркнул.

– Отвали. Просто знаю, что он сочтёт это очень крутым.

– Ага, конечно.

– Что это?

– Я сказал: «Ага, конечно».

– Нет, не это. То, что ты сказал ещё.

Вигго посмотрел на него.

– Я больше ничего не говорил.

– Хм. Наверное, ветер. Адский грохот, когда едешь с открытым окном. Кстати, вонь не усиливается?

– Да, почти как будто он… – Вигго замолчал, и Якоб увидел, как тот смотрит на ноги покойника.

– Как будто он что? В чём дело?

Вигго не ответил. Вместо этого он приподнял одеяло, обнажив обе ступни.

В этот момент у Якоба зазвонил телефон.

Он вытащил его из кармана.

– Это Аксель, – сказал он, отвечая. – Привет, братан. Ты встал?

– Теперь да, – ответил брат. Он звучал сонным и раздражённым. – Получил твоё сообщение. Надеюсь, это чего-то стоит.

– О, ещё как. Слушай сюда. Мы нашли… – Якоб заметил что-то краем глаза. – Эй, Вигго, что ты делаешь, чувак? Не трогай его…

Вигго держал правый ботинок старика. Двигая его вперёд-назад, он покачивал лодыжку. Затем уставился на Якоба, и в его глазах читалась смесь ужаса, удивления и понимания.

– Кажется, он оттаивает, Якоб.

Аксель что-то сказал, но Якоб не расслышал.

И тут раздался тот самый звук снова. Тот, который Якоб услышал минуту назад, но ошибочно принял за слова Вигго. На этот раз он понял, что он доносится сзади. Это был гортанный, булькающий звук.

Полсекунды спустя лицо покойника возникло в поле зрения, когда тот сел и рванул одеяло в сторону. Одно веко всё ещё было замёрзшим и закрытым, другой чёрный глаз смотрел прямо на них.

Якоб и Вигго вскрикнули в один голос. Вигго попытался отодвинуться от тела, но его удержал ремень безопасности.

Старик с рычащим стоном потянулся к Вигго, его челюсть отвисла, обнажив ряд жёлтых зубов. Он вцепился ему в плечо и потянул на себя. Затем вгрызся в висок Вигго. Резким движением шеи мёртвец оторвал ему ухо.

Крик Вигго сменился с панического на крик боли, когда он отбивался от тела, которое тут же рванулось за вторым укусом.

– Отстань! Оттащи его от меня!

Якоб почти забыл, что всё ещё ведёт машину. Инстинктивно он схватил старика за воротник, пытаясь оттащить от Вигго, из раны на голове которого хлестала кровь. Рубашка старика была настолько ветхой, что просто порвалась, когда тот навис над Вигго, рыча и пытаясь поймать его размахивающие руки, щёлкая зубами в поисках чего-нибудь, во что можно вцепиться.

– Помогиии! – закричал Вигго. – Помоги, Якоб!

– Бля! – заорал Якоб, в последний момент осознав, что машина выезжает с дороги. Он резко вернул её на полосу.

Резкий манёвр заставил тело кувыркнуться набок, приземлившись наполовину на колени Вигго. Вигго тут же потянулся к пряжке ремня, нажал кнопку и – освободившись – распахнул дверь.

– Нет! Стой!..

Больше Якоб ничего не успел сказать, как Вигго головой вперёд выпрыгнул из машины.

Труп чуть не последовал за ним, но сумел уцепиться за сиденье. Вместо этого он поднялся, повернул шею и уставился прямо на Якоба.

– О чёрт, – услышал Якоб собственный шёпот.

Затем мёртвец перевалился через ручник и вцепился в руку Якоба костлявыми пальцами. Он разинул пасть и уже готов был вонзить жёлтые зубы, когда Якоб сделал единственное, что мог: ударил по тормозу.

«УАЗ» был старой модели и не имел такой современной штуки, как АБС. А значит, колёса заблокировались мгновенно, отправив тело головой вперёд в торпедо с глухим ударом, который спровоцировал срабатывание подушки безопасности. Затем машину закрутило на обледеневшей дороге, её развернуло боком, и она перевернулась.

Якоб вцепился в руль, закричал и почувствовал, как исчезает сила тяжести, когда «УАЗ» полетел кувырком.

Глава 5

Акселю снится лучший сон в жизни.

Он понимает, что это сон, а не явь, потому что в нём он занимается любовью с Фридой.

– Аксель…

Её голос, произносящий его имя, такой сладкий, что у него в животе ёкает. Он улыбается ей во сне.

– Эй, Аксель?

– А? – бормочет он. – Что такое, Фрида?

– Твой брат только что звонил.

Аксель хмурится. Он моргает и открывает глаза. Образ лица Фриды растворяется. Но его сменяет другой, почти такой же. Только этот кажется настоящим.

Она сидит на краю его кровати, её светлые волосы свободно спадают на плечо. На ней футболка Motörhead. Его футболка Motörhead. Она протягивает ему телефон.

– Подумала, может, это что-то важное, раз он звонит так рано.

– Чёрт возьми, ты правда здесь? – выпаливает Аксель, приподнимаясь на локтях.

Фрида сердечно смеётся. Звук такой игривый, что он краснеет.

– Да, полагаю, что да. Если только мы не в «Матрице» или чём-то таком.

– Нет, я просто… эх, мне… кажется, снилось.

– Извини, что разбудила.

– Не, не, всё норм. – Его мозг быстро перестраивается по мере пробуждения. Он откашлялся, надеясь звучать нормально. – Кто, говоришь, звонил?

– Твой брат. Я просто сходила в туалет, а когда вернулась, увидела его имя на экране.

– О. Наверное, ерунда. – Он берёт телефон и кладёт обратно на деревянный ящик, служащий тумбочкой.

– Разве ты не говорил, что он сегодня на охоту ушёл? А вдруг что-то случилось? Не хочешь перезвонить и проверить?

Пока Фрида говорит, Аксель просто смотрит на её губы. Он вспоминает, как она жевала розовую жвачку. Он всё ещё чувствует вкус клубники. И ещё один вкус. Даже более сладкий.

Чёрт возьми. Это и правда случилось.

– Аксель? – спрашивает она, видя, что он не отвечает. – Ты в порядке?

– Да, конечно, – говорит он, садясь. – Просто… ты отлично выглядишь в этой футболке.

Она хихикает и перебрасывает волосы на другую сторону.

– Да, знаю. Хэви-метал мне к лицу.

Он нежно берёт её за воротник и притягивает для поцелуя.

– М-м-м, – говорит она, заканчивая поцелуй раньше, чем ему хотелось. – В жизни не так, как в кино. Сначала чистим зубы, потом утренний поцелуй.

– Прости, – фыркает он.

– Серьёзно, не хочешь перезвонить ему? – Она указывает на телефон. – Я бы с ума сошла от волнения, если бы мой младший брат был один в том лесу.

– Ему пятнадцать, уверен, он сам о себе позаботится, – говорит Аксель, но всё равно берёт телефон. – Хм, он оставил сообщение.

– Знаешь что, ты ему перезвони, а я пойду почищу зубы. Договорились?

– Договорились, – говорит он, ухмыляясь, когда она встаёт. Его футболка слишком длинная для неё, почти до колен. Он не может понять, надето ли на ней что-то ещё.

Проводив её взглядом до самой двери, Аксель наконец обращает внимание на телефон. Он звонит на голосовую почту и слушает сообщение от Якоба. Он удивлён, что Якобу вообще удалось поймать сигнал там. Аксель сразу слышит, как взволнован его брат.

«Эй, Аксель, это я. Позвони, как получишь. Мы кое-что офигенное нашли у старой избушки. Тебе понравится. Позвони».

Аксель набирает номер Якоба, гадая, что же он нашёл. Не то чтобы он умирал от любопытства, но Якоб вряд ли стал бы звонить, если бы это не было чем-то необычным, и Аксель не может отрицать, что ему интересно.

Якоб отвечает почти сразу.

– Привет, братан. Ты встал?

– Теперь да, – говорит Аксель, потирая глаз. – Получил твоё сообщение. Надеюсь, оно того стоит.

– О, ещё как. Слушай сюда. Мы нашли… Эй, Вигго, что ты делаешь, чувак? Не трогай его…

Аксель хмурится.

– Трогать кого? Кто там с тобой?

Якоб не отвечает. Аксель понимает, что они едут. Что объясняет наличие связи. Он уже собирается спросить, не возвращаются ли они домой, как в фоне раздаётся голос Вигго. Аксель разбирает только слово «оттаивает».

Затем следует странный рычащий звук. Почти как от животного.

Парни кричат в унисон, и Аксель чуть не роняет телефон.

– Какого чёрта, чувак? Что происходит?

Якоб не отвечает. Аксель понимает, что тот его даже не слушает. Похоже, он уронил телефон. Слышны звуки борьбы. Затем ещё один крик. Аксель не может сказать, кто это, но в нём на этот раз слышна боль.

– Отстань! Оттащи его от меня!

Пронзительный голос похож на Вигго, но трудно понять, слова искажены паникой.

– Помогиии! Помоги, Якоб!

– Бля!

Ещё борьба. Аксель слушает, прижимая телефон к уху, затаив дыхание. Сквозь всё это он слышит ещё больше хрипов и рычания от того, что бы ни нападало на парней.

Снова голос Якоба:

– Нет! Стой!.. – Затем, пару секунд спустя: – О чёрт.

Визг тормозов, машина резко останавливается. Глухой удар. Затем, на пол-секунды, наступает тишина. Её прерывает сильный грохот, и связь резко обрывается.

Аксель опускает телефон, уставившись в пол. Он чувствует чьё-то присутствие и поворачивает голову – это Фрида.

Она чистит зубы, на губах белая пена.

– Что такое? – спрашивает она, вынимая щётку. – Что-то не так?

– Да, боюсь, что так, – слышит Аксель собственный голос.

Затем он набирает 112.

Глава 6

Всё происходит в замедленной съёмке.

Мир переворачивается с ног на голову. Покойник отрывается от пола, на долю секунды зависает в воздухе, а затем ударяется о потолок, как тряпичная кукла в сушилке. Резкая боль пронзает плечо Якоба – ремень безопасности жёстко удерживает его на месте. Машина приземляется на крышу, лобовое стекло разлетается вдребезги. Мёртвеца вышвыривает наружу. Что-то твёрдое бьёт Якоба по затылку, и у него темнеет в глазах. Мир ещё несколько раз крутится вокруг своей оси, а затем замирает.

Двигатель «УАЗа» глохнет, и внезапно наступает полная тишина.

Якоб моргает, слыша только собственный пульс.

Он висит вниз головой, кровь приливает к черепу, который и без того пульсирует от удара. Руки всё ещё сжимают руль, ноги болтаются в воздухе.

Я в порядке, – думает он, чувствуя головокружение. Я не ранен. Ремень спас мне жизнь.

Где-то раздаётся скребущий звук. То приближается, то удаляется.

Якоб пытается открыть дверь, но она не поддаётся. Вместо этого он нащупывает пряжку ремня. Свалившись на потолок, он охвачен тошнотой и вертиго. Тело кажется в десять раз тяжелее обычного.

Я теряю сознание. Надо бороться.

Его мысли странно отдалённые. Как будто думает кто-то другой. Он понимает, что попал в аварию, но лишь смутно помнит, что её вызвало. Он был не один. С ним был кто-то. Это был…

Вигго.

Мысль о друге заставляет его встать на четвереньки. Вигго выпал из машины. Наверняка он сильно пострадал.

Надо помочь ему.

Скребущий звук становится громче, приближается. Похоже на ткань, которую волокут по асфальту.

Якоб поворачивается туда, где было лобовое стекло. Он видит дорогу. Видит осколки стекла, разбросанные повсюду. И он также видит, как к нему приближается труп. Это зрелище встряхивает память, и всё возвращается.

Мёртвец всё ещё не мёртв. Но, судя по всему, ходить он больше не может. Вместо этого он ползёт вперёд, волоча тело. Оба глаза теперь открыты, оба чёрные как ночь. Его череп получил сильный удар, сломав скулу. Из-за этого его рот безвольно отвис, придавая лицу ужасающее выражение страдания. Это напоминает Якобу ту уродливую известную картину, где человек кричит на мосту.

Якоб не может выбраться через лобовое стекло – труп слишком близко и доберётся до него за считанные секунды. Вместо этого он разворачивается и проползает между сиденьями в заднюю часть.

Затем он хватается за ручку и пытается открыть заднюю дверь. Она заклинило. Он садится на пол и изо всех сил бьёт по ней ногой. Не открывается.

– Блядь!

Оборачиваясь, он видит, как мёртвец пробирается через лобовое стекло. Его и без того изуродованные руки и предплечья теперь усеяны осколками. Его лицо вблизи выглядит ещё ужаснее, выражение яростно-решительное. Челюсть начинает двигаться, будто проверяя, может ли он ещё кусаться.

Мозг Якоба с трудом поспевает за событиями. Но он понимает, что в ловушке. И что ему придётся сражаться с мёртвецом, который приближается.

Затем он видит его, лежащего прямо перед собой. Чехол с ружьём.

Наверное, это оно ударило меня по голове, – рассеянно думает Якоб.

Он открывает чехол и вытаскивает ружьё. Пытаясь достать патроны, он вытаскивает один, но руки дрожат так сильно, что он роняет его. Поднимает, вставляет в патронник и уже собирается взвести затвор, как мёртвец настигает его.

Вместо выстрела у Якоба нет выбора, кроме как использовать ружьё как дубинку, и он бьёт им по голове трупа. Тот, должно быть, видит удар, но даже не пытается уклониться. Ружьё попадает по лысому черепу. Из-за неудобной позы Якоб не может вложить в удар достаточно силы. Он надеялся раскроить ему череп, но тот лишь откатывается и тут же пытается подняться.

Якоб бросает ружьё и выбирает бегство. Используя несколько секунд, которые требуются мёртвецу, чтобы прийти в себя, Якоб успевает проскочить мимо него и направляется к передней части машины.

Как только он думает, что почти выбрался, мёртвец вцепляется в его ботинок.

– Нет! Отвали! – рычит Якоб, дёргая ногой.

Но у трупа на удивление сильная хватка, и он тянет Якоба назад. Не успев ничего сделать, Якоб чувствует острую боль в икре – мёртвец вонзил в неё зубы. Якоб вскрикивает и переворачивается. Он поджимает другую ногу и изо всех сил бьёт ею по голове нападающего. Промахивается мимо лица, но попадает под подбородок, прижимая его к потолку – то есть к полу.

Мёртвец издаёт хриплый звук и царапает ногу Якоба. К счастью, на Якобе были и толстые штаны-карго, и термобельё под ними, так что труп не может добраться до кожи.

Якоб тянется к ружью, но оно слишком далеко. Тогда он вспоминает про нож.

Всё ещё удерживая бьющееся тело – хотя его нога уже начинает соскальзывать – Якоб вытаскивает охотничий нож из кармана. Он почти вытащил его из ножен, когда труп дёргается, и нога Якоба подгибается. Мёртвец обрушивается на него сверху. Начинается ожесточённая борьба. Тот рычит ему прямо в ухо, зубы щёлкают в сантиметрах от лица Якоба, гнилостное дыхание заполняет его ноздри.

Якоб ревёт и пытается перевернуть, скинуть с себя нападающего, но труп сражается как дикий зверь.

Всё. Он живьём меня съест.

Эта мысль даёт последний выброс адреналина в систему Якоба, и ему удаётся поднять левую руку и схватить мёртвеца за подбородок, откидывая его голову назад. Кожа на ощупь невероятно холодная, почти всё ещё замёрзшая, натянутая и кожистая под ладонью Якоба.

Приподняв труп на несколько сантиметров, Якоб высвобождает другую руку и обнаруживает, что всё ещё сжимает нож, и тот теперь вне ножен.

Мёртвец с силой смыкает челюсти, и Якоб чувствует острую боль в пальцах.

– Ай! – он ревёт, вонзая нож в голову нападающего сбоку.

Лезвие с удивительной лёгкостью проходит сквозь раздробленную скулу, погружаясь до упора. Похоже, оно перерезает что-то жизненно важное по пути, потому что труп дёргается в конвульсиях, а затем замирает.

Якоб выдёргивает нож и уже заносится для второго удара, когда тело заваливается набок, оставаясь неподвижным на полу.

Якоб садится, чувствуя, как кружится голова, и отползает от трупа. Тот не делает попыток подняться. Он действительно мёртв.

Якоб разворачивается и выползает через лобовое стекло. Поднявшись на ноги, он едва может стоять. Дыхание образует белые облачка на морозном воздухе.

Он совершенно один посреди глуши.

Нет, не совсем один. Метров в пятидесяти вниз по дороге кто-то лежит у обочины. Кто-то со светлыми кудрявыми волосами.

Якоб смотрит вниз и видит свой телефон. Экран разбит. Он поднимает его, пытается включить, но он не работает.

Позвать на помощь не получится.

Якоб бросает телефон и идёт к Вигго.

Тот лежит на боку. Глаза закрыты, и он выглядит так, будто просто спит. Но Якоб сразу понимает, что его друг мёртв.

– О, нет, – хрипит он, опускаясь на колени. – Да ладно, чувак… – Он прикладывает два пальца к шее Вигго, к мягкой коже. Она уже холодная. Пульса нет.

Якоб сдерживает сильное желание заплакать. Он поднимается на ноги, почти теряя равновесие. Он не может этого принять. Вигго – его старейший друг. Они всегда были друг для друга. Он не может просто так внезапно исчезнуть.

– Помоги, Якоб!

Голос Вигго в его голове, кричащий о помощи, когда нападал мёртвец. Мёртвец, которого Якоб настоял на том, чтобы привезти с собой.

Это всё моя вина. Я облажался по полной.

Из него вырывается рыдание. И вот, когда он уже готов сломаться, он осознаёт пульсирующую боль в левой руке. Он смотрит вниз и видит, что мизинец кровоточит. Прямо над ногтем зияет рана. Один из зубов трупа проколол кожу.

Леденящая волна страха пробегает по его жилам.

Блядь. Это плохо.

В памяти всплывают определённые слова. Слова, которые они с Вигго произнесли всего несколько минут назад. Паразит. Заразный. Зомби.

Якоб смотрит на свою руку.

Оно у меня в крови. Оно убьёт меня и превратит в… что бы там ни было этим парнем. Затем приходит другая мысль: Может, ещё не слишком поздно.

Якоб никогда не был умником. Это больше про Вигго. Но Якоб хорош в быстрых решениях. Он способен действовать, не слишком задумываясь.

Что он и делает сейчас.

Плюнув на лезвие ножа, он вытирает его о рукав. Затем прикладывает к внутренней стороне второго сустава мизинца.

Надо сделать точно по суставу, иначе не сработает.

Он делает один долгий вдох. Затем сильно сжимает зубы и отсекает палец.

Глава 7

Кто-то кряхтит, и Якоб оглядывается.

Никого нет. Он один на пустынной трассе. Должно быть, прошло какое-то время, потому что хотя ещё рано, вокруг стало немного светлее. Наполз густой белый туман, скрывший большую часть безжизненной долины, голые деревья, камни, блестящие от инея.

– Вигго? Это ты?

Его собственный голос звучит странно в ушах. Как будто он простудился.

– Конечно, – голос Вигго доносится сзади.

Якоб резко оборачивается. Видит его стоящим там, своего старого друга, улыбающегося ему.

– А кого ты ещё ожидал?

Что-то не так. Одежда Вигго порвана. Кожа разорвана в нескольких местах. На ноге нет ботинка, и одна нога явно сломана – ступня развёрнута в другую сторону. По тому, как он наклонён, похоже, что плечо вывихнуто.

Однако, кажется, всё это Вигго не беспокоит. Он делает несколько шагов ближе, волоча повреждённую ногу.

Когда он приближается, Якоб щурится, чтобы разглядеть лицо Вигго. Оно тоже пострадало. Глубокая ссадина тянется вдоль челюсти, лоскут кожи свисает с виска. Один уголок рта отвис, будто мышцы повреждены. Другая сторона рта улыбается, и эта улыбка леденит кровь.

– Эй, чувак. Ты в порядке?

– Не-а, – говорит Вигго, пожимая плечами и продолжая приближаться. – Я не в порядке. Никто из нас. По правде говоря, мы все в жопе.

– Кто? – спрашивает Якоб. Он хочет отступить, создать дистанцию между ними. Кажется, что ноги движутся, но почему-то он остаётся на месте. Вместо этого он пытается отвлечь Вигго разговором. – О ком ты говоришь, друг?

Вигго выбрасывает в сторону здоровую руку, жестом указывая вокруг.

– Всех нас. Смотри!

Якоб смотрит в туман и видит множество лиц. Олени, лисы, медведи, кошки и собаки. У всех них чёрные глаза. Они стоят плечом к плечу, уставившись на него.

Должно быть, это распространилось, – начинает вспоминать Якоб. Что бы ни было у того мёртвого в избушке. Мне повезло, что я не заразился.

– О, но ты заразился, – говорит Вигго.

Якоб резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на друга, и крик застревает у него в горле.

Вигго теперь прямо перед ним. Его глаза – как два чёрных шарика. Настолько тёмные, что не отражают даже свет.

Вид друга, явно мёртвого, наполняет Якоба ужасом. Но он также чувствует желание плакать.

– Прости, чувак, – хрипит он. – Мне правда жаль, что с тобой случилось. Это моя вина.

– Да, так и есть, – соглашается Вигго. – Но, по крайней мере, мы идём одной дорогой.

– Я не заражён.

– Разве нет?

– Нет, я отрезал его.

– Да, но ты опоздал, приятель. Взгляни повнимательнее.

Только сейчас Якоб осознаёт боль, которую чувствовал всё это время. Тёплое, пульсирующее давление в пальце. Он поднимает руку. Он думал, что отрезал только мизинец, но все пальцы отсутствуют. Остались лишь окровавленные обрубки. И кожа на руке вся зелёная. К своему ужасу он понимает, что он обнажён, и всё его тело разлагается. Кожа изменила цвет и облезает, как старая краска, обнажая гниющую плоть под ней.

– Видишь? – ухмыляется Вигго. – Я же говорил. Мы все в жопе. Никто от этого не сбежит.

Якоб трясёт головой, отчаянно пытается бежать. Но движение тела только заставляет его распадаться сильнее. Кусья плоти падают на асфальт, кости ломаются с отчётливым хрустом.

Вигго наклоняется ближе, его лицо заполняет всё поле зрения Якоба, и тот чувствует гнилостное зловоние, исходящее из его рта, когда тот шепчет:

– Это конец света, Якоб. И он только начался.

– Нет! – кричит Якоб и —

Глава 8

…дёргается так резко, что чуть не падает с кровати.

– Воу, воу, – говорит знакомый голос. Руки хватают его за плечи, и Якоб отстраняется.

Затем он видит лицо Акселя, и остальной мир обретает привычные черты. Он не на улице. Он в почти белой комнате, а за окном – позднее утро, судя по бледному солнечному свету.

– Всё в порядке, парень, – говорит ему Аксель. – Ты в безопасности.

Его брат улыбается ему, что бывает редко. Улыбка должна ободрять, но в ней также читается беспокойство.

– Где я…? Где…? Я не… – Якоб сглатывает, слова застревают в горле. Во рту ужасно сухо.

– Ты в больнице, – говорит Аксель, доставая стакан воды с трубочкой и поднося его ко рту Якоба.

Якоб делает глоток, наслаждаясь прохладной жидкостью, стекающей по горлу. Он пытается взять стакан у Акселя, но видит толстую белую повязку на мизинце.

– Если хочешь держать сам, используй другую руку, – инструктирует его Аксель.

– Блядь, – бормочет Якоб, разглядывая руку. – Я и правда это сделал…

– Да, сделал, – подтверждает Аксель, ставя стакан на тумбочку. – Ты съехал с дороги и каким-то чудом отделался потерей полпальца. Ты чертовски везучий ублюдок, знаешь?

Он вспоминает, как лезвие прошло сквозь палец. Боль была невероятной, сильнейшей за всю его жизнь. Наверное, именно от неё он и отключился. Эту часть он не помнит. Сейчас палец не болит. Вообще, он его почти не чувствует. Наверное, его хорошо обезболили перед тем, как зашивать.

– Тебе ещё повезло, что на улице был лютый мороз, иначе бы ты истёк кровью, – продолжает Аксель. – Ты был как ледышка, когда тебя нашли.

– Кто нашёл? Кто-то проезжал?

– Я вызвал скорую. Я слышал аварию. Помнишь, мы разговаривали по телефону?

– А, точно.

– Так что слушай, может, в следующий раз, когда найдёшь мужика, умершего от какой-то заразы, не трогай его, окей?

Якоб хмурится.

– Я и не трогал. Я был в перчатках.

– Да, и это, возможно, спасло тебе жизнь. Тебя пришлось изолировать, пока не пришли результаты анализов. Ты чист как стёклышко.

Якоба накрывает волна облегчения. Затем он вспоминает.

– А как там… Вигго?

Он боится ответа. И сразу видит его на лице Акселя.

– Может, не стоит сейчас об этом думать, – тихо говорит тот.

Якоб сжимает губы. Он не хочет плакать, особенно перед Акселем. Брат понимает ситуацию и встаёт со стула. Небрежной походкой он подходит к окну и смотрит наружу, делая вид, что любуется видом.

Якоб тихо всхлипывает, вытирая слёзы, катящиеся по щекам.

– Так-с, – говорит Аксель через пару минут, откашливаясь. – Полагаю, какое-то время тебе придётся дрочить левой рукой.

Якоб не может сдержать фыркающий смех.

– О, и я позвонил отцу.

Якоб мгновенно напрягается.

– Он… сильно злился?

– Насчёт машины? – Аксель поворачивается и приподнимает брови. – Ещё как. Но смягчился, когда я сказал, что тебя здорово помяли. Думаю, мне удалось отговорить его от порки.

– Спасибо. Когда он вернётся?

– Он сказал, через неделю. Там какие-то задержки с разрешениями, так что они даже не начали ещё.

Работая подрядчиком, их отец разъезжает по всей Скандинавии и часто оставляет парней одних на недели, даже с самого детства. Якоб никогда не видел мать. Аксель смутно её помнит, но никогда о ней не говорит. Она умерла, когда Якобу было два года.

– А… родители Вигго? – спрашивает Якоб. – Им уже сказали?

– Конечно, – отвечает Аксель. – Но я же сказал, не думай об этом, ладно? У тебя свои проблемы.

– Да, знаю, – кивает Якоб, глядя на руку.

– Нет, не думаю, что понимаешь. – Аксель смотрит на него серьёзно. – Заходил Том. Он хочет с тобой поговорить. Сказал, вернётся в три, проверить, не очнулся ли ты. Хочет знать, что, чёрт возьми, там произошло.

Якоб пожимает плечами.

– Как ты и сказал – мы съехали с дороги.

– Да, сразу после того, как подобрали какого-то старика, выглядевшего так, будто он умер десять лет назад.

Якоб ёрзает.

– Ты… ты его видел?

– Да, его привезли сразу после тебя. Ты был без сознания, так что я улизнул, чтобы взглянуть. – Аксель выдыхает. – Я видел много покойников, но этот, мужик, берёт приз. Они до сих пор не знают, что с ним. Похоже, он разлагался ещё при жизни.

– Он мёртв? – спрашивает Якоб.

– Да, – хрипит Аксель. – И даже больше того.

– Нет, я имею в виду… он не… не двигался или что-то такое?

Аксель хмурится.

– Мёртвые обычно так не делают.

– Зомби делают, – шепчет Якоб, чувствуя укол в сердце, повторяя слова Вигго.

– Зомби? – Аксель пристально смотрит на него. – Ты головой ударился?

– Да, кажется, да, – говорит Якоб, касаясь затылка. Там довольно чувствительное место, куда ударил чехол от ружья. – И сильно. Но не поэтому… Я думаю… Аксель, мне кажется, с этим мужиком что-то серьёзно не так.

– Не говори. Я слышал, как вы оба орали перед аварией. Что случилось?

Якоб открывает рот, чтобы рассказать, но понимает, что его память – как пустой дом. Он может туда войти, но там нечего найти.

– Я… мне трудно, типа, вспомнить детали.

На лице Акселя появляется беспокойство.

– Это нормально. Говорили, временная спутанность и потеря памяти – обычное дело. Что-то связано с шоком. – Он идёт к двери. – Сейчас позову медсестру. Доктор захочет тебя осмотреть.

– Ладно, – бормочет Якоб, всё ещё пытаясь вспомнить.

Внутри него бушует поток разных эмоций. Горечь, страх, неверие. И странная паника чуть ниже поверхности. Как будто его организм отчаянно пытается передать сообщение. Что-то, что ему нужно увидеть. Это связано со сном, который он только что видел, он почти уверен, потому что чувство усиливается, когда он думает о странной кошмарной сцене – он стоит посреди дороги в окружении мёртвых животных.

И Вигго. Мёртвый Вигго тоже был там. Он сказал что-то зловещее. Что-то вроде…

«Никто от этого не сбежит…»

Прошептав эти слова, Якоб чувствует, что стал чуть ближе к тому, что пытается вспомнить. Но всё равно не может ухватить это. Его мысли странно искажены. Разорваны. Мечутся, как случайные искры. Мёртвый старик. Кричащий Вигго. Нож, проходящий сквозь палец. Крутящаяся машина. Боль. Страх.

Его тошнит, комната начинает наклоняться. Он закрывает глаза и отбрасывает все образы прочь.

Не могу об этом думать. Не сейчас. Я просто немного отдохну. Уверен, мне станет лучше, когда я…

Якоб отключается, не успев закончить мысль.

Глава 9

Аксель подходит к посту медсестёр и облокачивается на стойку.

Фрида сидит там одна, печатая на компьютере, повернувшись к нему боком. Волосы убраны в пучок, открывая длинную шею. Даже в медицинском халате её вид заставляет его ёкнуть.

Он откашливается и говорит самым невинным голосом:

– Простите, сестричка? Я готов к обтиранию губкой.

Она смотрит на него каменным лицом, затем проверяет, нет ли поблизости других.

– Насколько я помню, вы не пациент этой больницы, сэр.

– А должен бы быть. У меня серьёзный недуг. Сердце колотится как бешеное всякий раз, когда я вас вижу.

Она не может сдержать улыбку.

– О, какой ты галантный. Ну как твой брат?

– Очнулся.

– Правда? Отлично. Вызову врача. – Она достаёт пейджер.

– Кто сегодня дежурный?

– По-моему, Олсен. А что?

– Просто беспокоюсь за братишку. Не хотелось бы, чтобы за ним ухаживал какой-нибудь шарлатан.

Она снова улыбается, затем встаёт и подходит к стойке. Наклоняется и быстро целует его в губы.

– Это сексуально, когда ты проявляешь заботу.

– Да ну?

– Ага.

– Настолько сексуально, что я снова увижу тебя сегодня вечером?

Она уже собирается ответить, когда её выражение меняется. Аксель замечает, как мимо них ковыляет старик с ходунками и кислородным аппаратом.

Как только тот оказывается вне зоны слышимости, Фрида шепчет:

– Это возможно.

– Звучит отлично. Я приготовлю ужин.

– Под этим ты подразумеваешь «закажу пиццу»?

– Именно, – ухмыляется он. Телефон вибрирует. Он достаёт его. – Это отец. – Убирает обратно в карман.

– Не будешь отвечать?

– Не сейчас.

Фрида хмурится.

– Но он, наверное, с ума сходит от волнения за брата.

Аксель фыркает.

– Зная его, он, скорее, переживает за свою машину. Всё в порядке, правда. Позже расскажу.

Фрида пожимает плечами.

– Как скажешь. Кстати, твой брат рассказал, что произошло?

Аксель качает головой.

– Он был вроде как в замешательстве. Бедняга звучал так, будто всё ещё боится того мужика, которого они подобрали. Думаю, он как-то напал на них.

Фрида, кажется, что-то вспоминает.

– Кстати, разве ты не должен быть сейчас в патологоанатомическом?

– Не-а, у меня же выходной, помнишь?

– Да, но ты же говорил, что хочешь на него посмотреть. На того старика?

– Его только к шести.

Она поворачивается и бросает взгляд на экран компьютера.

– Здесь указано, что на два часа. Наверное, перенесли.

– О, чёрт. Я очень хотел там быть. Может, ещё успею глянуть. Увидимся позже, окей? – Он наклоняется для ещё одного быстрого поцелуя, а затем бежит к лифту.

Глава 10

Патологоанатомическое отделение расположено рядом с самим моргом, в подвале больницы.

Чтобы просто попасть на этот этаж, Акселю нужно приложить пропуск. Он всегда чувствует себя агентом спецслужб, когда делает это.

Когда лифт останавливается и двери открываются, Акселя встречает стенд с табличкой, перекрывающей коридор. Это одно из тех предупреждений «Биологическая опасность». Аксель изучал их на курсах помощника патологоанатома, но никогда не видел в действии до сих пор. Она оранжевая, с надписью «BSL-3», что означает, если он правильно помнит, «вторая по степени рискованности категория микроорганизмов». Единственная категория выше третьей – четвёртая. На той стадии часть больницы была бы эвакуирована.

Блин, они и правда всё серьёзно воспринимают…

Тут он замечает высокого худощавого парня, сидящего на стуле, прислонившись к стене. На нём защитный костюм химзащиты с откинутым капюшоном. В ушах – беспроводные наушники, и он поглощён телефоном. Это Миккель Ранфельт, один из санитаров. Ходят слухи, что он гей. На нём розовые кроссовки, что не особо опровергает эти слухи. Рядом стоит тележка с тремя-четырьмя дополнительными костюмами, готовыми к использованию, вместе с ботинками, перчатками, респираторами и всем прочим.

Аксель выходит из лифта, и Ранфельт наконец замечает его. Парень вскакивает, выдёргивая наушники.

– Эй, тебе нельзя— о, это ты, Аксель. Что ты здесь делаешь? Мне сказали, ты сегодня не придёшь.

– Да, я не работаю, – говорит Аксель, оглядывая Ранфельта с ног до головы. Костюм на два дюйма короче его длинных рук и ног. – Это тебе велели надеть?

Ранфельт бросает взгляд на себя, смущённо усмехаясь.

– Да, знаю, выглядит глупо. Сказали, это просто мера предосторожности. Думают, эта история может попасть в федеральные новости, как только просочится, вот и хотят перестраховаться по всем пунктам, понимаешь?

– Поэтому тебя поставили здесь в охрану?

Ранфельт кивает.

– Мне велено не пропускать никого, кого не должно быть здесь.

– Включая меня? Я же тут работаю.

Глаза Ранфельта бегают.

– Я… не уверен. Может, позвонить Далю? – Он произносит это как вопрос, словно решая, стоит ли беспокоить начальника Акселя.

Аксель пожимает плечами.

– Конечно, можешь. Но ты же его знаешь. Сейчас он, наверное, не в настроении для вопросов. – Аксель кивает в сторону коридора. В конце – двустворчатые двери, ведущие в патологоанатомическое отделение. – Он там сейчас?

– Да. Они начали десять минут назад.

– Они?

– Там ещё двое. Другой патологоанатом и какой-то специалист. Я их раньше не видел. Наверное, вызвали из областной больницы.

– А, понятно. Можно одним глазком глянуть?

Ранфельт переминается с ноги на ногу.

– Я правда не знаю, Аксель. Даль был очень серьёзен насчёт того, чтобы не пускать посторонних.

Аксель прикусывает губу.

– Знаешь что. Я надену костюм и скажу Далю, что мне сверху передали – прийти помочь. Сыграю на недоразумении. Если он разозлится, то на меня. Как тебе?

Ранфельт задумывается, бросая взгляд на двустворчатые двери.

– Обещаешь не подставлять меня?

– Не, чувак. Ты же меня знаешь. Я бы так не поступил.

– Ладно. – Ранфельт указывает на него тонким пальцем. – Я тебе доверяю.

– Клянусь сердцем, надеюсь умереть, – говорит Аксель, беря один из костюмов со стойки.

Глава 11

Якоб снова оказывается там, в лесу. Стоит перед избушкой. Темно и морозно. Всё неестественно тихо. Он даже не слышит собственных шагов, приближаясь к двери.

Здесь есть что-то, что мне нужно увидеть. Что-то, что поможет вспомнить.

Как только он протягивает руку, дверь сама собой распахивается. Как будто её толкает неощутимый ветерок. Якоб заходит внутрь.

Избушка гораздо больше, чем он помнит. Проходя по запылённому деревянному полу, он понимает, что почему-то без обуви. Звуки отдаются эхом, заставляя его оглядываться и убеждаться, что он действительно один.

Достигнув центра, он останавливается. Сверху доносится высокий скрип. Он поднимает глаза, ожидая увидеть там висящего мертвеца. Но там только верёвка, всё ещё обмотанная вокруг стропилы. Она мягко раскачивается из стороны в сторону. По обе стороны от неё дерево исцарапано в клочья.

Верно, – вспоминает Якоб. Мы думали, это животное так постаралось, пока не увидели его пальцы…

Что-то пытается встать на место в его сознании. Что-то большое и очевидное. Оно прямо здесь, но он всё ещё не может разглядеть его чётко.

Якоб переминается с ноги на ногу и в этот момент наступает на что-то холодное и мягкое.

Опустив взгляд, он видит человеческое ухо, лежащее на полу. Оно всё ещё окровавлено, с того момента, как его оторвали.

Это Вигго, – с тоской думает он. Мертвец откусил его начисто.

Как он мог забыть? Сцена в машине внезапно снова ярко всплывает в памяти. Мертвец, сидящий прямо, бросающийся на Вигго. Его друг, отчаянно пытающийся увернуться. Выпрыгивающий из движущейся машины, убивая себя. Затем авария. У Якоба не было выбора, кроме как ударить по тормозам, и это заставило машину перевернуться. Но это ещё не всё. Мертвец всё равно пошёл на него. И Якобу пришлось использовать нож.

Я пырнул его. Как раз перед тем, как отрезал себе палец. Господи…

Теперь, когда всё возвращается, та вещь в его сознании, которая пытается вырваться наружу, кажется ещё больше и тяжелее. Всё же она остаётся неясной.

Чёрт, почему я не могу сложить всё воедино?

Якоб замечает движение сбоку и поворачивает голову. Окно открыто, и прямо снаружи стоит Вигго. Он выглядит нормально. Никаких лоскутов кожи, никаких чёрных глаз. На самом деле он улыбается. За ним внезапно лето. Всё зелёное, светит солнце, щебечут птицы.

– Эй, приятель. Не мог бы ты передать мне это? – Вигго кивает в сторону уха на полу. – Кажется, я его обронил.

Слегка повернув голову, Якоб видит, что у Вигго отсутствует правое ухо. Якоб наклоняется и поднимает его. Подходит и протягивает Вигго.

– Спасибо, чувак, – говорит тот. Как будто это самая естественная вещь на свете, он кладёт ухо целиком в рот, громко жуёт и проглатывает. – М-м-м. Пальчики оближешь, – улыбается он. Затем разворачивается и уходит из виду.

И наконец до него доходит.

С почти слышимым щелчком осознание ударяет по сознанию Якоба.

Зомби. Мертвец был зомби.

Пока он всё ещё смотрит в открытое окно, пейзаж меняется за считанные секунды. Лето превращается в зиму. День – в ночь. Листья опадают с веток. Небо меняется с синего на серое.

Он не остался мёртвым, даже несмотря на то, что повесился. Потому что уже был заражён. Болезнь вернула его. И это означает, что Вигго —

Звук позади. Рука ложится ему на плечо.

Якоб вскрикивает.

Глава 12

Двери в патологоанатомическое отделение имеют пластиковые окошки на уровне глаз, но оба сейчас заклеены чем-то похожим на картон.

Аксель недолго раздумывает, стучать или нет. Затем решает не стучать и просто мягко толкает одну из дверей.

Он провёл много дней и ночей в этой комнате. Большую часть времени с Далем рядом. Тот факт, что по коридору чуть дальше находится комната с несколькими мёртвыми телами, никогда его особо не беспокоил. Обычно здесь очень тихо, минимум разговоров и активности.

Поэтому странно видеть, как Даль и двое других врачей толпятся вокруг одного из столов, одетые в защитные костюмы, обсуждая что-то напряжёнными голосами. Даже в костюмах Аксель сразу узнаёт Даля. Он крупный, широкоплечий мужчина, рядом с которым двое других выглядят подростками.

На столе лежит тот самый мертвец. Аксель видит его ноги.

Даль – тот, кто проводит вскрытие, наклонившись над грудной клеткой.

– Определённо не зоонозное, – говорит один из других, его голос искажён маской. – Посмотрите на лёгкие; они практически не затронуты.

– Если не считать того, что они почти разваливаются, – замечает Даль, поднимая руку с пинцетом. В нём зажат кусочек ткани размером с почтовую марку. Даже с его пока ограниченными медицинскими знаниями Аксель сразу понимает, что лёгочная ткань нездорова. Один только цвет выдаёт её: тёмный, почти чёрный. Как в рекламе против курения.

– Да, некроз определённо присутствует во всех областях, – продолжает другой врач. – Но я о другом: я не вижу другого повреждения. Ни признаков бактерий, ни паразитов или грибков. Если бы он заразился этим от животного, дыхательная система определённо показала бы это.

– Предоставим лаборатории разобраться, что к чему, – бурчит Даль, бросая образец в zip-пакет, затем аккуратно кладёт его рядом с дюжиной других на металлический поднос. – Прежде чем делать какие-либо выводы.

– Понимаю, почему ты хочешь быть осторожным, Даль. Но ты должен признать, это самая странная вещь. Столько противоречий. Он явно был клинически мёртв в течение длительного времени. Он, чёрт возьми, практически разлагается. Если бы не холод, он бы просто рассыпался… И тем не менее, скелетные мышцы, похоже, функционировали до самого недавнего времени. Как это возможно?

– Вполне возможно, чтобы мышечные волокна получали и реагировали на электрические импульсы от нервной системы даже после смерти мозга, – говорит Даль. – Ты знаешь это не хуже меня, Горан.

– Но мы не об этом говорим, – вступает третий врач. Только сейчас Аксель понимает, что это женщина. – Этот парень был способен двигаться, даже ходить. И делал это при полном отсутствии кровообращения. Дыхательная система отказала очень давно.

– Именно! – говорит другой врач – Горан, – разводя руками. – И единственное, что пока кажется относительно незатронутым, – ирония судьбы – это мозг! – Он издаёт визгливый смех. – Это же нелогично. Это… беспрецедентно. Мы перепишем здесь историю медицины!

Даль поворачивается и указывает на него пинцетом.

– Слушай, Горан, не для этого я просил тебя приехать. Я ожидал от тебя большей профессиональности. Если кто-то из нас будет так разговаривать с кем-то за пределами этой комнаты, будет ещё больше… – Даль, видимо, почувствовал присутствие Акселя, потому что резко поворачивает голову. Аксель различает глаза Даля через визор. – Господи, Ларсен! Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Извините, – говорит Аксель, делая вид, будто только что вошёл в комнату. – Я не знал, что у вас уже есть помощники. Мне сказали, что я нужен.

– Если бы ты был нужен, я бы сам тебя вызвал.

– Извините. Уйти?

– Ничего, – небрежно говорит женщина-врач. – Он уже экипирован, и нам не помешает кто-то отнести эти образцы в лабораторию. Я определённо не покину эту комнату, пока мы не поймём, что с этим типом.

Аксель подходит ближе. Даже если абстрагироваться от того, что череп вскрыт и мозг виден, вид у мужика и так был ужасающий. Чёрные глазные яблоки, жёлтые зубы, обтянутые кожей губы, зеленоватая кожа.

Чёрт, как Якоб мог подумать, что тащить этого типа с собой – хорошая идея?

Аксель берёт поднос, который врач передаёт ему. В пакетах есть всё: от зубов до сухожилий, ногтей на ногах и того, что похоже на кусок языка. Это самый обширный набор образцов, который Аксель когда-либо видел.

– Так это паразит, да? – спрашивает он, откашливаясь.

Горан фыркает.

– Если это паразит, то я король.

– Я всё ещё ставлю на инфекцию, – говорит женщина. – Какая-то новая разновидность септической чумы, возможно.

– Мы пока не строим никаких теорий, – бурчит Даль. – Не до тех пор, пока не получим все данные. А теперь, пожалуйста…

Раздаётся крик откуда-то поблизости. Короткий и резкий, но достаточно громкий, чтобы все трое врачей замерли и переглянулись.

– Это что сейчас было? – спрашивает Горан, глядя в сторону дверей.

– Звучало, будто кто-то уронил кирпич себе на ногу, – предлагает женщина.

– Ларсен, сходи проверь с санитаром, что там, – говорит Даль. – Оставь образцы.

Глава 13

– Тихо, успокойся, всё в порядке.

Якоб открывает глаза и видит молодую женщину в форме медсестры. Он видел её где-то раньше, но не может вспомнить имени.

Она ободряюще улыбается.

– Тебе просто приснился плохой сон. Я проходила мимо и услышала, как ты разговариваешь во сне.

Якоб сглатывает сухость и оглядывается. Он снова в больнице. Послание из сна всё ещё живо в его сознании.

– Где Вигго? – хрипит он.

– Кто это? – спрашивает медсестра.

– Мой друг. Тот, который… умер.

Лицо девушки меняется.

– О. Мне так жаль. Ты видел его во сне?

– Где он? – требует Якоб, хватая медсестру за запястье. – Это очень важно, скажите мне!

Девушка слегка оторопела.

– Послушай, тебе стоит успокоиться. Ты пережил многое, и…

– Где он? – Якоб почти кричит теперь.

– Он здесь, – говорит ему медсестра, мягко освобождая свою руку. – Тебе не нужно о нём беспокоиться. Теперь он обрёл покой.

Якоб часто дышит через нос.

– Где Аксель? Мне нужно поговорить с братом.

Он не особо ожидает, что медсестра будет знать, где Аксель, но к его удивлению она говорит:

– Аксель спустился в морг.

Волна страха прокатывается по животу Якоба.

– В морг… это где Вигго?

– Да. Я могу позвонить твоему брату, если ты…

– Да, позвоните! Позвоните ему прямо сейчас и скажите, чтобы уходил оттуда!

Глава 14

Из-за музыки в наушниках Миккелю понадобилось несколько минут, чтобы осознать стук.

Его смена закончилась два часа назад, и он не в особом восторге от того, что всё ещё здесь. Не то чтобы сверхурочные хорошо оплачивались. А он ещё собирался по видеосвязи пообщаться с парнем из Швеции, с которым познакомился в игре. Уже написал ему, что задержится.

Нелегко найти парней, с которыми есть химия, и Миккелю действительно кажется, что у них есть связь. Он очень надеется, что это не означает, что он упустил свой шанс сблизиться. Может, если он как-то загладит вину…

Когда одна песня заканчивается, наступает несколько секунд тишины, и Миккель наконец слышит стук.

Он вынимает наушники и прислушивается. Звук повторяется. Он доносится не из патологоанатомического отделения, а откуда-то ближе.

Миккель встаёт, оставляя телефон на стуле. Он идёт к двери морга. Останавливается и слушает. Ещё один удар. Определённо из морга.

Какого чёрта? Кто это? Я же никого не видел, кто бы заходил туда…

Миккель находится здесь с тех пор, как привезли те два тела, а это, сколько, часа четыре назад? Кто-то уже был в морге? Что они там делали всё это время?

Логичное объяснение, конечно, заключается в том, что один из врачей из патологоанатомического отделения спустился сюда, а Миккель не заметил. Он был довольно поглощён телефоном, так что не невозможно, что он просто не видел и не слышал их.

И всё же… что они там делают? Что производит этот приглушённый стук?

– Эй? – спрашивает он, откашливаясь. – Что там… происходит?

Человек за дверью должен его слышать. Но он не отвечает. Просто продолжает стучать.

Миккель смотрит то на лифт, то на дверь в патологоанатомическое отделение, не зная, что делать. Ситуация безвыходная. Он может пойти рассказать об этом Далю, но это не только означает оставить пост, но и побеспокоить вспыльчивого патологоанатома за работой, что никогда не бывает хорошей идеей. Кроме того, Даль, вероятно, всё равно попросит его пойти проверить звук.

Поэтому Миккель делает глубокий вдох и толкает дверь.

Комната выглядит как обычно. Хорошо освещённая, чистая и пустая. Сталь и линолеум. Восточная стена имеет три ряда прямоугольных шкафов, все чётко пронумерованы от 1 до 12. Но кроме этого, комната пуста.

Миккель замирает, ошеломлённый. Он был уверен, что найдёт здесь кого-то. Был уверен, что звук…

Он раздаётся снова, громче, и Миккель подпрыгивает. Он уставился на стальные шкафы.

В детстве Миккелю часто снился кошмар, будто его хоронят заживо. Неспособный двигаться или говорить, он всё равно оставался полностью в сознании и понимал всё, пока его семья собиралась вокруг, чтобы попрощаться. Затем они закрывали гроб и опускали его в землю. Звук земли, сыплющейся сверху, заставлял его паниковать и просыпаться.

Теперь он чувствует, будто вернулся в тот кошмар.

Чёрт, кто-то не совсем мёртв.

Миккель понятия не имеет, как это произошло. Но он знает, что ошибки случаются во всех областях, в том числе и в медицине. И какой-то врач, очевидно, ошибочно диагностировал какого-то бедного пациента как мёртвого, когда тот таковым не был.

– Всё в порядке, – слышит Миккель собственный голос, бросаясь к холодильным камерам. – Я тебя выпущу. В какой ты?

Он сразу понимает, что это глупый вопрос. Как человек может знать, если он был без сознания, когда его сюда привезли? Кроме того, если бы он мог говорить, он бы уже позвал на помощь. Вместо этого он просто стучит изнутри.

Как будто его мысли вызвали это, из одного из шкафов доносится низкий, жалобный стон.

Парню больно. Наверное, задыхается там. Надо спешить.

Он прикладывает ухо к номеру 1, когда раздаётся ещё один удар, явно с другого конца стены. Миккель подходит к номеру 4 и прислушивается. Ещё удар. Снизу. Он приседает и кладёт обе ладони на номер 8. И чувствует следующий звук. Его сердце – которое уже и так бьётся часто – подпрыгивает.

– Он здесь, – бормочет он, возясь с ручкой. На ней есть замок – Миккель понятия не имеет, зачем – и он не может сразу понять, как его открыть. Затем он соображает и поворачивает ручку.

Он не уверен, что ожидал увидеть. Он видел, как открывают холодильную камеру морга, только по телевизору. В криминальных сериалах и тому подобном. В фильмах мёртвый обычно аккуратно лежит на спине, обнажённый, с бумажной биркой на большом пальце ноги.

То, что встречает его сейчас, совсем другое.

Человек определённо жив. По крайней мере, он двигается. Ему удалось перевернуться на живот, и его ноги дёргаются в судорогах. При ярком свете с потолка Миккель сразу видит, что кожа зелёная, вены видны под ней.

Затем появляются пара рук, и на мгновение Миккелю трудно осознать, что он видит – кажется, будто там два человека. В действительности же он понимает, что парень сумел сложиться под, казалось бы, ужасно болезненным углом. Однако это его, похоже, не беспокоит, так как он хватается за раму и вытаскивает себя. Дно камеры следует за ним, и когда появляется лицо, мозг Миккеля отключается.

Молнией он осознаёт, что сильно облажался.

Он вскрикивает, но успевает только наполовину, прежде чем падает в обморок и оседает на пол.

Глава 15

Аксель возвращается в коридор и видит, что стул Ранфельта пуст. Насколько он может судить, никаких костюмов со стойки не пропало, а значит, больше никто сюда не спускался. Странным образом он видит телефон Ранфельта и наушники, оставленные на стуле.

Неужели он отлучился в туалет?

Здесь внизу только один туалет, и он в восточном коридоре, что означает…

Телефон Акселя вибрирует в кармане. В костюме до него не так-то просто добраться. Наверное, это просто отец перезванивает.

Поэтому он позволяет ему звонить и уже собирается развернуться и уйти, когда из морга доносится звук. Почти как стон.

Аксель колеблется, смотрит на дверь. Это обычная деревянная дверь без окон. Её нельзя запереть, а ручка – широкая горизонтальная планка. Чтобы открыть, нужно просто нажать. Или, если ты внутри, потянуть.

Ещё один звук. На этот раз другой. Влажный. Как будто кто-то причмокивает губами.

Какого чёрта?

– Эй, Миккель? – спрашивает Аксель. – Это ты там?

Нет ответа.

Прислушавшись, Аксель слышит ещё больше этих влажных звуков. Это напоминает ему кое-что, что он слышал только прошлой ночью: кот Фриды, уплетающий консервы, которые она ему дала.

Первая логичная мысль Акселя – что каким-то образом сюда пробралось животное. Лиса или бродячая собака, возможно. Но это не имеет никакого смысла. Дикое животное не смогло бы незамеченным проникнуть в больницу, не говоря уже о том, чтобы спуститься на лифте в подвал.

Затем в его сознании возникает нечто иное. Нечто, что имеет ещё меньше смысла, но каким-то образом кажется более вероятным.

То самое слово. Которое использовал его брат.

Зомби.

Да брось, чувак, – говорит себе Аксель, усмехаясь. Тебе что, восемь лет? Зомби не существуют.

Чтобы убедить себя, он делает шаг вперёд и уже собирается распахнуть дверь, как его телефон снова вибрирует. Аксель втягивает руку в рукав и нащупывает карман. Он достаёт телефон и видит на экране имя Фриды. Отвечает.

– Да?

– Думаю, тебе нужно вернуться наверх. – По голосу слышно, что она слегка встревожена.

У него сразу ёкает в животе.

– Почему? С Якобом всё в порядке?

– С ним всё нормально, он просто очень расстроен. Говорит, что тебе не стоит приближаться к Вигго. Что он… опасен или что-то в этом роде.

Затем из морга доносится ещё один стон, и на этот раз Аксель понимает, что это не животное издаёт звук. Он человеческий, хотя и бессловесный.

– Аксель? – спрашивает Фрида в трубку. – Ты ещё там?

– Да, – бормочет Аксель, распахивая дверь. – Да, я ещё… о, чёрт.

То, что он видит, – сцена из фильма ужасов.

Миккель там, на полу. Его выдают эти дурацкие кроссовки. Помимо них, у Акселя нет другого способа опознать его, потому что его лица нет. Человек, сидящий там, склонившись над Миккелем, съел его и теперь занят его плечом.

– Вигго? – глупо спрашивает Аксель. – Это ты?

Он понимает, что это Вигго. И по кудрявым волосам, и по отсутствующему уху. Вигго обнажён. Его кожа приобрела противный бледно-зелёный оттенок. Прямо как у того мужика в патологоанатомическом отделении.

Вигго не отвечает и даже не поворачивается. Он слишком поглощён, вырывая зубами сухожилия и мышцы, жадно жуя и глотая, проявляя аппетит голодного ребёнка, уплетающего жареную курицу.

Аксель замечает открытую камеру. Миккель открыл её. Он выпустил его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.