Диана Ребау
Бесполезновый сборник

Санкт-Петербург

2026

Спарки

– Мам, я не хочу никуда ехать.

Девочка лет тринадцати ковырялась ложкой в овсянке с бананами и боялась поднять глаза. Ее переполняли чувства злости и бессилия.

– Это всего на две недели, – высокая женщина с пучком на голове и в поношенном фартуке мыла чашки. – Не сломаешься.

В воздухе пахло ароматным кофе. Он придавал бодрости, но в напряженной атмосфере это только мешало. Женщина сердито смахнула прядь с лица мокрой кистью, девочка заметила этот жест и поджала губы. Скоро терпение мамы истечет. Нужно придумать другую тактику.

– Девчонки сегодня на озеро собираются, а потом в тцэшку.

Чашка жалобно звякнула о сушилку – началось. Девочка поджала пальцы в разноцветных носках и замолчала. Пара глубоких вдохов, тонкий писк:

– А Еське др на следующей неделе…

– Еське?

Женщина схватилась за раковину побелевшими пальцами, склонив голову, и Юля прикусила язык.

– Зачем так коверкать чужое имя?

– Мам, да ей самой так нравится. Мы ее еще иногда Эской зовем.

– Не понимаю я ваших приколов. Есения – такое красивое имя. Ее маме, наверное, неприятно…

На этом моменте Юля отключилась и сунула в рот холодную овсянку: зерна пристали к зубам. Девочка с трудом прожевала и вздохнула, но слишком громко. В нее вцепились два горячих глаза.

– Что случилось? Я утомила Ваше высочество?

Мать развернулась, схватив полотенце с дверцы духовки и остервенело вытерла руки.

– Юля, ты поедешь в лагерь сегодня же и точка! – рука с нюдовым маникюром коснулась остывшей тарелки с комком овсянки и склеившимися бананами. – Доела?

Юля скривилась, и женщина схватила тарелку, резко открыла дверцу под раковиной и перевернула. Пока овсянка медленно сползала вниз, девочка вскочила и с обидой выбежала из кухни.

– В своем доме концерты устраивать будешь! – услышала Юля вдогонку.

– Уйди, заморыш, – зашипела девочка и обогнула весело бегущего песика на коротких лапках.

Она хлопнула дверью, снова раздался возглас возмущения с кухни, и Юля уткнулась лицом в коленки.

– За что мне все это? – прошептала девочка, обливая слезами ноги в летних синяках. – Все папе расскажу… Никто меня не любят. Вот умру, будете жалеть. Скажете, что надо было к нашей Юлечке лучше относиться, а поздно будет… Ненавижу.

Девочка вскочила и заходила по комнате, не в силах успокоиться. Она сжимала кулаки и кусала губы, а взгляд цеплялся за полуоткрытую спортивную сумку. Юля пнула эту черную дуру ногой и схватилась за носок от пронзившей боли.

Пока девочка прыгала по комнате на одной ноге, тихо воя от боли, послышался скреб. Юля замерла, опустила ногу и открыла дверь. На нее раболепно уставился мохнатый батон на ножках, виляя обрубком хвоста.

Год назад, поздней осенью, они с мамой подобрали измученного песика в колтунах и с выпирающими ребрами. Он прятался между мокрой коробкой и пластиковым ящиком с полусгнившей картошкой. Мама взяла куртку с пассажирского сиденья и вышла под дождь, а Юля за ней.

– Мам, ты куда? Он может тебя укусить…

Юлю чуть не стошнило, когда она увидела рану на обрубке хвоста и то, как песик с жадностью грыз картошку. Она его боялась и жалела одновременно. Юля потянулась к руке женщины, но та шикнула на нее и медленно подошла к Спарки со своей любимой курткой. Под дождем становилось все холоднее. Юля хотела вернуться в теплый салон, но не могла оставить маму.

Вскоре они возвращались домой с поскуливающим, вонючим комком на заднем сиденье. Юля попросилась сесть вперед, боясь, что ее укусят или она испачкается.

Юля избегала песика и упорно игнорировала обсуждение клички. Ей казалось, что вонючего трусливого пса любят больше, чем ее. Мама любит псину больше, чем ее. Было больно до обиды.

Пес прошел в комнату, нюхая пол, пока не уткнулся в детские загорелые ноги.

– Все из-за тебя, – зашипела Юля, сжимая ручку двери. – Ну зачем ты нам попался? Любитель гнилой картошки. Не мог найти что повкуснее, заморыш?

Песик лизнул чужие коленки, а девочка рассеянно присела, продолжая говорить:

– Еще и назвали тебя Спарки. Не Твайлайт Спаркл, а Спарки – издевательство. О чем вообще мама думала?

Рука сама поднялась и погладила теплую шерсть. Спарки живо завилял хвостом.

– Как она могла назвать тебя моим любимым пони? Ты вообще на пони не похож.

Женщина вошла в гостиную, думая поговорить с дочерью, но услышала тихий голос и остановилась. Она выглянула из-за шкафа и увидела девочку, обнимающую собаку. На губы скользнула улыбка. Женщина выдохнула и крикнула:

– Юль, ты собралась?

И широким шагом пошла в сторону дочери. Юля сидела у сумки, будто застегивая молнию. Она боязливо оглянулась, ее щеки покраснели. Мама узнала это полувиноватое выражение. Спарки весело бегал вокруг мамы и дочери.

– Зачем застегиваешь? Щетку убрала? Зубы почистила?

– Почистила.

– Ну-ка покажи.

Девочка скривила губы гузкой и отвела глаза, выдав с раздражением:

– Сейчас почищу.

– Давай. Жду, – мать вышла из комнаты. – Ехать пора.

Спарки снова ткнулась в любимые коленки, пахнущие чем-то приятным. Девочка тихо засмеялась, гладя сосисочные бока.

– Тихо ты, Спаркл. Не рассказывай маме. Это наш секрет.

В прихожей раздался звонок. Юля вспомнила еще один свой план, как остаться дома и не ехать в ненавистный лагерь. Послышались голоса:

– Здравствуйте, Жанна Викторовна. А Юля дома?

– Дома-дома. Но она никуда не пойдет…

Девочка вздохнула: план по ее спасению провалился. Но Спаркл лизнул ей лицо, и она засмеялась.

– Ладно. Береги маму, Спаркл. Я скоро вернусь.

Футбол

На зеленом футбольном поле шел мелкий дождь. В утренней тишине раздавались мокрые удары по мячу. Высокий худой подросток уже полчаса набивал мяч то левой, то правой ногой. Черные волосы прилипли ко лбу, щеки раскраснелись, зеленый спортивный костюм насквозь промок, но парень не замечал неудобств. Жадный взгляд не отрывался от когда-то белого мяча.

Мяч он позаимствовал у младшего брата, который каждый месяц менял увлечения. Женя хотел бы свой личный, множество раз просил его на день рождения и новый год, но родители ему отказывали, покупая в подарок одежду или канцелярию для школы. Зато маленький Димочка получал все, даже не успев подумать, что же он хочет.

Мяч подлетел вверх, блеснув каплями, и нога в черном кроссовке с силой врезалась в бок. Сетка натянулась с глухим и приятным звуком.

– Гол!

Женя обернулся в сторону звука, вытирая мокрым рукавом лицо – пустое занятие. За клетчатым забором стояла полная фигура в школьной форме. По юбке парень догадался, что это девчонка.

Фигура двинулась и зашла на его территорию. Женя нахмурился. По утрам поле было его личной территорией.

Рыжая незнакомка подошла к воротам и подняла мяч. Она закрутила его на пальце, но уронила и неловко засмеялась. Девушка наклонилась, поправляя капюшон.

– Хорошо жонглируешь.

Женя молчал.

– Я за тобой давно наблюдаю. Почему ты тут один? У тебя есть команда?

– Отдай мяч.

Девушка пнула мяч прямо ему в ноги. Такой скорости и силы парень не ожидал. Женя неудачно выставил ногу, мяч отпрыгнул обратно и остановился между ними.

– Когда принимаешь, расслабляй ногу. И можешь даже немного назад ее отводить, чтобы мяч остановился на месте.

– Мне не нужны твои советы. Я тренируюсь один.

Они одновременно пошли к мячу. Женя ускорил шаг, но девушка успела выставить ногу и закрыть корпусом подход к мячу. Она прислонила руку к его груди, отстраняя мягко, но настойчиво. Школьница была низкой и грузной, из-за чего ее сложно было сдвинуть и обойти. К тому же, Женя уже понял, что она не новичок в футболе.

Они какое-то время крутились на траве, пока Женя не взбесился, отстраняясь.

– Это мой мяч! Достала уже!

Девушка засмеялась. Их взгляды встретились, и от чего-то в горле у Жени пересохло. Он нахмурил брови, зацепил мяч носком, пока девушка смеялась, и отошел подальше. Ворота ждали его на том же месте. Пришло время для отработки ударов.

Пока мяч летал мимо ворот, а Женя со стыдом и раздражением ходил за ним, девушка молча наблюдала с тупой полуулыбкой.

Женя в очередной раз промазал, мяч врезался в штангу и откатился в сторону школьницы. Она с неожиданной резвостью для своей комплекции побежала к катящемуся мячу, замахнулась и ударила в девяточку. Сетка с победным шорохом натянулась и упала. Ворота будто испытали облегчение от желанного и красивого гола. Женя раскрыл рот, но опомнился, подбежал к мячу, схватил его и ушел с поля: будет его еще какая-то девчонка унижать. Ему дома издевок хватает. Футбол – единственная радость в жизни. Никто столько раз не набивает мяч, как он.

Женя поспешил в школу, снова опоздав на урок и выслушав нотации от учителя. Целый день он думал об утренней тренировке, пока учебный день не закончился.

Женя с предвкушением побежал на стадион, позабыв о вредной девчонке. Дождь давно кончился, оставив после себя лужицы. Женя сел на трибуны, а рюкзак упал рядом, чуть подскочив.

На поле шла тренировка. Толпа парней бегала вокруг пластиковых желтых штырей, держась за руки и громко смеясь. Женя улыбнулся, будто сам участвовал в упражнении. Внутри разлилось приятное тепло. Хотелось выбежать на поле, стать частью команды, отдавать и просить пас, отчаянно маша руками и крича. Но вот Женя моргнул, тренировка закончилась и иллюзия развеялась.

Снова стало холодно и одиноко. Парни ушли, весело болтая, в раздевалку. Тело просилось за ними, но Женя крепче вцепился в синее сиденье и вздохнул: пора домой.

Дом встретил его криками младшего и сырным запахом чипсов. Женя скинул кроссовки, поправил разбросанную братом обувь, поднял ярко-оранжевую ветровку с пола и повесил на крючок рядом со своей зеленой. Рюкзак с мячом скользнул на плечо. На ковре в общей комнате сидел мальчик с кудрявой головой с геймпадом и в наушниках.

– О, зеленая сопля вернулась, – засмеялся братик, увидев старшего, но потом нахмурился и крикнул: – Да я не тебе! Лучше прикрой меня…

Дальше шла нецензурная брань. Женя прошел мимо мелькающей яркой картинки, выслушав вслед новый поток ругани. Надо как-то незаметно вернуть мяч в комнату брата, но дверь прямо рядом с телевизором. Чем-то отвлечь?

Женя в задумчивости открыл холодильник, увидел кастрюлю нетронутого супа и вздохнул. Вчерашнее рагу кто-то съел. И этот кто-то сидит в соседней комнате.

Женя налил себя тарелку, упорно избегая капусту. Вскоре микроволновка тихо загудела.

Пока обед грелся, Женя помыл тарелку, оставленную на столе и так вкусно пахнущую рагу – вот жадюга, ни кусочка не оставил, вытер стол и сел. Рюкзак у ног скрывал тайну, постыдно выпирая боками.

Женя достал телефон из кармана и увидел новое уведомление. Сердце прыгнуло в горло и упало обратно – всего лишь чат класса, где все обсуждали домашку на завтра. Женин вздох потонул в писке микроволновки. Обжегшись о тарелку, Женя взял полотенце и аккуратно поставил щи на белую цветочную скатерть, где уже ждала зеленая прихватка. В желудке заурчало. Ложка поднялась ко рту, и в голову закралась мысль: может, бутерброды сделать?

Но тут же пришел образ недовольных лиц родителей, и желание угасло. Суп покорно отправился в желудок.

Вечер прошел скучно, как и всегда. Женя крутил мяч в руках, слушая разговоры родителей и победные вскрики брата. Вот бы сейчас на поле. Пусть и без команды, но хотя бы мяч понабивать.

Женя тихонько поднялся. Все тело бросило в жар, когда он прислушался к крикам брата. Может, не услышат? Пальцы завибрировали, сжимая гладкие бока. Мяч полетел вниз, коснулся носка и вернулся.

Нельзя трогать чужие вещи. Стук. Нельзя играть с мячом дома. Стук. Да какой из тебя футболист? Стук. Ты же дистрофик. Стук. И в кого такой уродился? Стук.

– Что я вижу?!

Стук. О, нет. Это было не в голове. Женя поймал мяч руками и обернулся. В двери стояла рассерженная мать.

– Отец, погляди-ка, что вытворяет.

Женя застыл, чувствуя стыдливый жар во всем теле. Пальцы впились в мяч – уже не спрячешь.

– Сто раз говорила – никаких мячей в доме, – ее голос звенел, пока отец что-то устало отвечал из спальни. – Где ты его взял?

– Ну что тут?

Отец грузно привалился к стене, глядя на семейную ссору с зевком.

– Погляди на это чудо. Чучело на ножках. Никакого покоя в этом доме. Матери не дают отдохнуть после работы.

Женщина вскинула руки к небу.

– За что мне все это?

Из-за спины мамы, хрумкая чипсами, выглянула кудрявая голова. Вокруг рта рыжел сырный круг. Брат облизнулся и засмеялся, глядя на страдания старшего, но тут же прекратил, когда взгляд зацепился за мяч.

– Это же мой. Мам, – чипсы упали на пол. – А че он чужое трогает? Это мой мяч.

– Час от часу не легче, – женщина прижала пальцы к вискам и прикрыла глаза, пока братик с силой не вырвал свой мяч.

– Че он весь грязный? Мам, пусть эта сопля отмоет его. Что за страшила!

– Валер, ну ты скажи хоть что-нибудь, – позвала мама.

Мужчина сопел, прислонившись к стене.

– Валера!

Отец хрюкнул и мотнул головой, оглядываясь.

– Что тут?

– Валера, хоть немного участвуй в воспитании детей! Твой сын мяч украл.

Глаза мужчины расширились, а лицо побагровело. Он тут же проснулся и напрягся всем телом.

– Украл? Я что, мало зарабатываю, чтобы воров кормить?

Все тут же притихли, атмосфера сгустилась. Ситуация стала хуже некуда.

– Свет, уведи Митьку.

– Валера…

Бледные руки потянулись к мужчине. Отец уже расстегивал ремень.

– Живо!

Руки дернулись и опустились. Женщина схватила младшего, наступила на упаковку чипсов и напоследок со страхом взглянула на потерянного старшего. Женя глядел на брошенный мяч, будто на спасательный круг. Дверь в комнату тихо закрылась. Никто не кричал, но слышалась возня. Вскоре все затихло, тяжелые шаги пришли в общую комнату, где мать гладила кудрявую голову ребенка.

– Верни хозяину, – сказал отец уставшим голосом и бросил мяч.

Младший поймал его и прикусил губу: даже он понял, что сейчас лучше помолчать.

После этого случая Женя еще неделю не мог нормально сидеть. Но побои он еще мог пережить, а потеря мяча оказалась болезненной. Школьная футбольная команда уехала на турнир. Без футбола жизнь казалась совсем серой.

После уроков Женя бродил по городу, не зная, куда себя деть. Не смотря на урчащий живот идти домой не хотелось. Женя не хотел видеть ненавистного брата, злого и уставшего отца, безразличную мать.

Вдруг Женя услышал знакомый стук в одном из дворов и крики: «Горишь!», «Есть дом!», «Сюда! Я открыт». Сердце заколотилось чаще, а ноги сами понесли парня к спортивной коробке с зелено-фиолетовыми бортами и сеткой рабицей. Пальцы переплели холодные прутики, а глаза впились в летящий туда-сюда мяч. Женя и раньше видел игру в футбол в своем дворе, и даже присоединился к парням, но его увидел брат и высмеял при всех. Больше его играть не звали, да он и сам не просился.

– Гол! – закричал маленький мальчик в старой кепке и вскинул руки в небо. Они обнялись с другим мальчиком с бритой головой и без переднего зуба. – Мы снова их раскатали, Леха!

– Да конечно! У вас на воротах бомба, ни один мяч не пройдет. Ворота в воротах стоят.

Женя всмотрелся в девушку в воротах и узнал недавнюю знакомую. Внутри заворочалось что-то приятное и неприятное одновременно.

– Двое против троих нечестно! – продолжал возмущаться рыжий веснушчатый мальчик, тыча пальцем во вратарку. – Пусть она уйдет!

Девушка что-то печатала в телефоне, не обращая внимания на крики.

– Нюша никуда не пойдет. Она наш талисман, – сказал Кепка.

Беззубый Леха поддакнул и пнул мяч через всю коробку в ворота.

– Гол! – завопили парни и засмеялись.

– Да так нечестно!

Рыжий завертел головой и увидел Женю.

– Пацан, играть умеешь?

Женя обомлел, а потом закивал головой, но рыжий уже махнул рукой:

– Без разницы. Вставай на ворота.

Второй мальчик в его команде что-то шепнул на ухо рыжему, но тот снова махнул рукой, никак не комментируя.

– Ну давайте играть, – усмехнулся Кепка, когда Женя встал на ворота. – Но это вам не поможет. Нюш! Мы уже играем! Убирай телефон.

Девушка подняла глаза и заметила нового игрока. Женя по ее лицу понял, что она его узнала. Нюша улыбнулась, но ничего не сказала, а прыгнула, прижав неожиданно прилетевший мяч к животу.

– Хорош, Нюш!

– Вот это сейф! – прошепелявил Леха.

Женя оказался не таким резвым, как Нюша, да и на воротах стоять не хотелось, но он старался. После игры Кепка сел переобувать явно новые ярко-зеленые бутсы, пока остальные болтали рядом. Рыжий держал мяч. Женя смотрел на него, не отрываясь: как же он скучал.

– А ты хорошо забросил мяч на их половину, прямо к воротам, – заметил рыжий, одобрительно смотря на Женю. – Еще придешь?

Женя чуть не захлебнулся от счастья. Домой он шел в дурмане и пришел как раз к ужину.

– Где был? Уроки сделал? Почему куртка в коридоре валяется?

– Куртка не моя, – буркнул Женя.

– Что ты сказал?

Женя замолчал и больше возмущаться не пытался. Когда он оказался один в своей комнате, на лицо полезла счастливая улыбка: наконец-то он играл в футбол, побои почти не болели, и его позвали еще раз. Пусть там играет вредная девчонка, но они на разных концах площадки, поэтому можно потерпеть.

Женя почти забылся счастливым сном, пока не раскрыл глаза. Его бросило в холодный пот. Парни позвали играть, но когда? Во сколько? Женя промучался до утра, а после уроков снова пришел на площадку – совершенно незнакомые ребята играли в баскетбол. Еще несколько дней Жене не везло, но вскоре он услышал знакомый командный голос Кепки, шепелявые ответы Лехи и возмущения Рыжего.

– Че стоишь? – Рыжий первым заметил Женю. Внутри все оборвалось – сейчас прогонят. – Вставай на ворота, – потом Рыжий повернулся к Кепке. – Че он так пялился на меня?

– Влюбился, – заржал Кепка. – Тили-тили-тесто!

– Детский сад, – вздохнула Нюша, но улыбнулась, когда мимо прошел Женя. – Рада тебя снова видеть.

Женя улыбнулся в ответ и покраснел, удивившись своей реакции.

– Шпала, давай резче. Ноги длинные, а плетешься медленнее Лехи.

– Да я метеор! Я вингер! Меня никто не догонит!

Леха набивал мяч.

– Ты об собственные ноги спотыкаешься, – сказал Кепка. – Начинаем!

После игры Женя решился спросить, в какие дни они играют. Парни взяли его контакты и добавили в общий чат. Женя долго не мог поверить собственному счастью – его первый дружеский чат! Он читал сообщения, а сам боялся писать, предпочитая быть невидимкой. Вдруг его новые друзья разглядят в нем зеленую соплю и выгонят?

Как-то после игры Женя и Нюша остались вдвоем. Кепка убежал на скрипку, поэтому Нюша должна была занести ему мяч после игры. Женя не хотел домой, поэтому вызвался помочь.

– Нюш, а почему ты на воротах все время стоишь? Ты же круто играешь.

Нюша шла по тротуару, пиная мяч и делая финты. Женя и половины не умел, тупо жонглируя. Нюша казалась виртуозом. Девушка поймала мяч в руки и заправила рыжую прядь волос за ухо. Она посмотрела на него с хитрым прищуром и снова улыбнулась.

– Меня вообще не Нюша зовут.

– А как? – лицо у Жени вытянулось.

– Никто не знает. Да я уже и сама забыла… Нюша-хрюша, Нюша-свинюша, жиробасина, мясокомбинат… Нюша – самое безобидное в этом списке.

Они какое-то время шли молча. Нюша казалась уверенной в себе, поэтому Женя не ожидал, что над ней тоже смеются. Он ощутил приятное родство душ. Нюша показалась ему маленькой девочкой, какой она и была, но он не замечал этого за искусной броней.

– Что с тобой? Ты то бледнеешь, то краснеешь.

– Я… – голос охрип. – Это…

Женя не привык делиться чувствами, да и сам не понимал, что чувствует. Он позорно замолчал и вздохнул. Нюша засмеялась, но смех не звучал издевательски. Впервые смеялись с ним, а не над ним. Женя улыбнулся, и вскоре сам засмеялся. Они согнулись по полам, мяч упал на серый асфальт. Женя не знал, над чем они смеются, но это было не важно. Он догадывался, что Нюша и сама не понимает. Им просто весело и хорошо вдвоем.

– Меня зовут Света, – сказала девушка, когда они продолжили путь и остановились у первой парадной. – Это дом Димы.

– Кого? – при звуке имени брата Женя нахмурился.

Света показала на мяч.

– Хозяин мяча.

– А. Кепка!

– Чего?

Женя покраснел. Он только про себя его так называл. В чате у всех были английские ники, а по именам они редко друг к другу обращались, поэтому если Женя и слышал его имя, то не обратил внимания, продолжая звать Кепкой. Женя прикрыла рот рукой.

– Ты такой смешной. «Кепка» – надо же придумать.

– Извини. Только ему не говори. Я ничего плохого не имел ввиду.

– Да я знаю, расслабься, Жень.

– Жень… – тихо повторил он. В ее устах его имя звучало так мягко и нежно.

Странно было слышать в свою сторону ни – зеленая сопля, дистрофик, чучело или шпала, а такое простое и родное – Жень.

– Ты такой высокий.

Женя напрягся. Нет, и она туда же – издевается. Взглянул украдкой. По лицу не скажешь. Глаза у нее блестят по-доброму, но на их зеленом дне что-то скрывается. Вдруг его потной ладони коснулась ее мягкая рука. Женя глупо заморгал. Он старался не шевелиться, будто на него села прекрасная бабочка.

Его губ коснулось что-то невесомое, сладкое. Женя не помнил, как они попрощались, и как он пришел домой, и что ему говорили дома. Все казалось сном. Только лежа в темноте под теплым одеялом Женя коснулся своих губ и понял, что у него случился первый поцелуй в его пятнадцать лет.

Математика

Белая крошка сыпалась вниз, пачкая кисть. На зеленой доске одна за другой появлялись аккуратные формулы. Очки съехали на нос, но одно короткое движение вернуло картинку идеальной студентки: темные волосы с длинной челкой стянуты в тугой хвост, тонкие губы сжаты, а серые глаза сосредоточены на задании. Девушка подвернула голубые рукава рубашки, чтобы не испачкать.

В аудитории царила учебная тишина с покашливанием, шорохом страниц и скрипом мела, но девушка не замечала ничего, полностью отдавшись математической магии. Рука сама несла ее к истине. Кирпичик за кирпичиком она пробиралась к цели. Последний поворот, и ответ найден. Подрагивающие пальцы замерли и опустили мел обратно в желоб.

– София, все верно, – скупо высказался сгорбившийся мужчина в шерстяном коричневом пиджаке и такого же тона водолазке. – У аудитории есть вопросы?

Преподаватель прищурил глаза над очками в толстой оправе. Редкая челка с сединой чуть съехала, обнажая откровенную лысину. София покорно ждала, постепенно возвращаясь в реальность. В воздух вскинулась одна рука – снова он. София подавила раздраженный вздох.

В математическом мире все четко и просто, а вот в поведении людей разобраться сложнее. Девушка неосознанно скрестила руки, пачкая рукава.

– София, безусловно, блестяще справилась с заданием, но…

Всегда это но. Виктор, – да, не Витя, такого заумного придурка только полным именем называть, и желательно с отчеством. Люди, подобные Виктору, уже рождаются стариками. Так вот, Виктор любил докапываться до мелочей. Если Софии важен был результат и наслаждение от процесса вычислений, то для Виктора нужно было добраться до результата максимально коротким путем.

– Можно было все решить быстрее, не растрачивая казенное имущество.

Преподаватель еще раз взглянул на доску, что-то прошамкал, привычным движением лизнул пальцы и поправил длинную челку, закрывая залысину. Студенты без интереса наблюдали за очередной математической дуэлью Софии и Виктора, предпочитая спать или серфить в телефоне.

– Продемонстрируйте, Виктор, – наконец решил преподаватель.

Виктор будто ждал этого: так быстро он поднялся и поправил пиджак. Несколько шагов по ступенькам вниз, и парень с Софию ростом встал у доски. Девушка услужливо протянула мел, желая раскрошить его без остатка, но от нее отмахнулись. Виктор взял губку и без сожалений стер все, кроме изначальной формулы, и только потом протянул ладонь, прося – нет, требуя мел.

Когда стук мела закончился, София почувствовала, как горят щеки. Она прикусила губу и сцепила дрожащие пальцы. Преподаватель одобрительно кивнул и даже улыбнулся: Виктор прав. Снова он поставил ее на место.

После пары София схватила сумку и выбежала из аудитории. Какой смысл заниматься математикой – любимым делом, – если есть тот, кто в этом лучше нее? Все наслаждение от поиска ответа стирается под губкой Виктора.

Девушка забежала в курилку за корпусом, доставая последнюю пачку – осталось две сигареты. Она берегла их на крайний случай.

И снова вопрос: смысл бросать курить, если в ее жизни есть такой тип, как этот Виктор? Никаких нервов не хватит, чтобы выдержать его холодный надменный голос. Но сегодня в нем будто чувствовалась насмешка. Он слегка улыбался, когда говорил.

София затянулась сильнее, чувствуя белую ярость. Он не просто умничает и придирается, он делает это намеренно. Сигарета замерла в руке. Дым продолжал виться, окутывая душераздирающим облаком, пряча в тумане. Точно. Когда Виктор поправлял расчеты другого студента? Хоть раз? София копалась в памяти, но не могла найти ответ.

Пальцы дрогнули, пепельная шапка упала на стылую землю, усеянную сухой листвой. Деревья шумели, медленно облетая. София поежилась – выбегать без пальто было глупостью. Такой же глупостью, как и поступление в этот университет.

Надо узнать, возможно ли перевестись в московский филиал.

– Соня, ты куришь?

Девушка обернулась на знакомый голос и замерла, когда увидела двух людей, вместо одного. Первой оказалась приятно удивленная одногруппница Лера, с которой они иногда обедали и ходили на плавание, а второй – Виктор. София не ожидала, что он общается с кем-то, кроме учебников.

Лера и Виктор заглянули в гардероб перед выходом, судя по серому тренчу девушки и коричневому пальто парня. На их фоне голубая рубашка Софии казалась тоньше, чем есть на самом деле. Девушка снова почувствовала себя глупой.

– Мне на тебя холодно смотреть, – Лера зацепилась взглядом за испачканные мелом рукава. – Дать тебе тренч?

Лера уже начала снимать одежду, но парень был быстрее. Изумленная Соня ощутила на своих плечах теплую тяжесть пальто, а в нос прокрался царапающий древесный запах, который она едва ощущала сегодня у доски.

– Спасибо, – побледневшими губами сказала Соня.

Ее сигарета истлела до фильтра – осталась последняя. Соня щелкнула окурком, но он отскочил от края урны и упал на землю к остальным. Снова она испытала унижение при нем. Соня скрестила руки, принципиально не поднимая. Подул ветер, но холода девушка не ощутила из-за пальто и бунтующих эмоций.

– Учеба только началась, а мне уже тошно, – пожаловалась Лера, щелкая зажигалкой. Сигарета никак не хотела гореть. Виктор прикрыл руки Леры ладонями, Лера закурила и благодарно улыбнулась.

Между ними царила дружелюбная атмосфера. Соня обхватила себя за плечи под полами пальто, в немом удивлении наблюдая за обратной стороной луны. Виктор никогда не казался ей таким спокойным и надежным, как сейчас.

– А вы оба, наверное, кайфуете от учебы, – усмехнулась Лера, выпуская дым. – Каждый раз, когда вы начинаете спорить на матане, я чувствую себя пришельцем. Как все эти цифры умещаются у вас в голове?

Лера слегка ткнула кулаком в плечо Виктора. Соня не знала, что сказать. Они с Виктором молчали, а Лера все болтала об учебе, курсовой и предстоящей сессии. В какой-то момент Соня попала в транс от чужого голоса, сморгнула и очнулась, когда заметила внимательный пронзительный взгляд голубых глаз. Почему-то стало жарче. Соня смущенно кашлянула.

– Как я есть хочу. Пойдешь с нами на обед? – спросила Лера у Виктора. Голубые глаза пропали – нашли новую жертву для гипноза.

– Мне нужно сдать книги.

– Снова ищешь отговорки, – насупилась Лера. – Ты вообще ешь хоть что-нибудь? А может… – Лера заговорщицки стрельнула глазами Соне, – ты вампир?

Соня прикрыла рот ладонью, сдерживая смех – какое точное попадание. Бледный, худой, молчаливый парень – отличный образ кровопийцы. Виктор странно на нее посмотрел.

– Ты мне должен, кстати, – голос Леры был звонким. Соня удивлялась ее непосредственности и завидовала, что сама так открыто не может выражать чувства. – Кто достал тебе билеты на этих твоих… – она сделала жест рукой, будто проматывала. – Ряженые крикуны твои… Ну, ты понял…

– Кто? – Виктор нахмурил брови, слегка улыбаясь, будто дразнился. – Что за крикуны?

– Придурок! – Лера мягко толкнула парня. – Ты мне должен. Все.

– Ладно, – после паузы ответил Виктор. – Но книги сдать надо.

Лера стрельнула окурком в урну и попала.

– Тогда погнали.

– Далеко идти? – спросила Соня, снимая пальто. – Мне нужно в гардероб.

– Мы там на прошлой неделе обедали: китайский поэтический ресторанчик. Ну что с лицом, Сонь? Знаю, что вы, математики, стихи не любите, но пощадите мою нежную душу. Я хочу отдохнуть от матана. Буквы мне больше по душе, чем цифры.

– В матане тоже есть буквы, – заметил Виктор. Соня скривилась – снова умничает. Но Лера не обиделась, а закинула руку на плечо друга и засмеялась.

– И они там явно лишние. Вы, математики, воришки. Буквы лучше звучат в стихах.

Соня и Виктор переглянулись, и между ними возникло неожиданное чувство единения и понимания.

– Беги в гардероб, а мы в библиотеку, – сказала Лера.

Соня сходила за осенним плащом цвета хаки, думая, в какой сюрреалестичной ситуации оказалась – идет обедать с самым ненавистным человеком на свете.

Она не знала, что думать и как себя вести, но Лера болтала за троих. Виктор выглядел спокойным. Когда он достал из сумки книги, Соня подглядела название – лекции Фейнмана. Он еще и физикой увлекается?

Библиотекарь быстро пробила по кассе небольшой долг, Виктор его оплатил, и студенты вышли из здания. Они спустились по главной лестнице, мокрой от утреннего дождя, и свернули в толпу прохожих. Вскоре поток вынес их к полуподвальному помещению с красной неоновой вывеской над входом. Соня вспомнила, что Лера в прошлый раз переводила эти иероглифы, но значение забылось. Зазвенели птички-колокольчики над дверью, сверкая красным светом, отражающимся от вывески.

– Здравствуйте. Это снова я, – улыбнулась Лера персоналу в черной униформе. – Нам столик на троих.

Официант указал им гардероб и прошелся по залу. В помещении стояла духота, звенели тарелки и бокалы, люди переговаривались и смеялись. Из ароматного дыма возник официант с печальным лицом.

– К сожалению, у нас полная посадка, а свободные столики зарезервированы. Но есть места у бара.

Виктор и Соня снова переглянулись, но Лера решила за всех:

– Отлично, ведите.

Официант провел компанию до бара, вручил три красных папки и оставил их. Лера села в центре, между ними. Соня открыла меню, вспоминая, что она ела в прошлый раз. Китайские названия сбивали с толку. Девушка заметила, что Виктор тоже смущен, зато Лера выглядела уверенной.

– Что это такое? – Соня ткнула пальцем в строку, даже не стараясь произнести вслух.

– Ну… Это пельмени.

– Я поняла только слова «с уткой» или «со свининой», – улыбнулась Соня. – Не хочу снова брать лапшу.

– Бери корень лотоса и курочку, а на десерт можем взять яблоки в карамели на всех. Вить, что будешь?

Вить? Так странно звучит. Соня даже оглянулась, думая, что Лера увидела знакомого, но она смотрела на соседа, вцепившегося в инопланетное меню.

– Посоветовать?

– Д-да, – выдавил Виктор, не поднимая глаз. Соня захихикала: теперь он выглядел дурачком. Виктор быстро поймал ее взгляд и тут же вернулся к меню. Лера ему что-то объясняла.

Образ заумного и идеального одногруппника рушился на глазах. Соня почувствовала себя счастливее. Соня так много смеялась только в компании Леры. В сущности, других подруг у нее и не было, пусть они толком не общались после учебы. Лера ничего не знала о молчаливой и закрытой Соне, зато Соня знала о ней все – вплоть до любимого цвета в детстве.

Принесли горку горячих золотистых комочков в кунжуте и тарелочку с водой и льдом.

– Это яблоки в карамели, – пояснил официант. – Макаете их в воду и сразу кушаете.

Соня с интересом попробовала первое яблочко, оторвав его от другого комочка, – сахар слипался. Тонкие нити карамели застыли, как хвост кометы.

– Мм… Похоже на карамельный попкорн, – Виктор высказал вслух мысли Сони. – А если без воды?

– Не советую, – сказала Лера, беря комочек палочками. Она единственная ела ими, а ребята выбрали вилки.

Вскоре послышался небольшой вздох. Лера засмеялась. Соня заметила, как Виктор морщится и берет стакан.

– Горячо, – и он улыбнулся. Соня застыла, но тут же опустила глаза. И что это было?

В какой-то момент Лера убедила всех взять по коктейлю. В меню был список из двенадцати животных. Лера быстро выбрала и убежала в туалет. Впервые они остались наедине. Соня заволновалась, будто ушел важный элемент в их компании. Между ними повисла тишина, в которую тут же вторглись посторонние звуки: музыка, смех и поздравления с днем рождения на китайском. Мимо Сони прошел официант с лунным пряником, из которого торчала красная свеча.

– Ты в год кого родилась? – спросил Виктор.

Соня не сразу ответила, не поняв, что это ей. Она чуть не подавилась яблочком. Они сплелись взглядами, и Соня раскусила сладкий комочек с кунжутом. Виктор смотрел, чуть хмурясь, но в его вопросе чувствовался искренний интерес. Соня отпила воды.

– Кролик, – снова посмотрела на серьезное лицо парня. – А ты?

Голос у нее стал тоньше. Соня ощутила, что между ними что-то безвозвратно изменилось. Виктор оказался не таким, каким она рисовала его в воображение и как-то раз даже на полях тетради с рогами и дьявольским хвостом. Соня смущенно заправила темную прядь волос за ухо, стыдясь за свое прошлое поведение. Не верится, что несколько часов назад она хотела уехать в Москву, лишь бы его не видеть.

– Змея.

Так они выяснили, что Соня старше. Скоро вернулась Лера, а с ней и коктейли. Они шутливо чокнулись. Соня окончательно расслабилась. В полумраке помещения они казались ближе, чем в реальной жизни.

– Внимание, дорогие гости, – объявил приятный голос. – Начинается вечер поэзии. Многие пришли сюда насытиться не только физически, но и духовно. Специально для вас мы снова позвали учителя Кима.

Знающая публика взорвалась аплодисментами. Соня огляделась, опьяненная Кроликом, уютной атмосферой и чужими голубыми глазами. На сцену вышел мужчина в традиционной черной одежде с томиком стихов. Неизвестный язык пролился на сердце Сони. Даже не понимая смысла, она ощутила необычную атмосферу космического единства. И вот прозвучал перевод. Соня не помнила, чтобы в прошлый раз ее интересовал поэтический вечер, но в этот раз она жадно заглотила крючок китайского искусства. Ее несло потоком чувств, одновременно успокаивая и открывая тайны вселенной. Космическое планеты на дне бокалов сталкивались с цветами и льдом. Люди вокруг становились роднее и понятнее. Вместе они постигали тайные смыслы.

Соня перенеслась в такое далекое холодное утро у доски, ощутила запах мела и чихнула. Только сейчас она заметила следы на рукавах, но не расстроилась. Это казалось пустым и не важным, по сравнению с… Глаза нашли чужие голубые. По сравнению с… Соня упустила мысль. Виктор улыбнулся. Что ж, многие вещи потеряли свою важность.

Друзья брызнули в холодный питерский воздух, оставляя за собой мелодию стихов и восхищенное перешептывание. Они смеялись. Соня ощущала подобный взрыв эмоций… Когда? Только во время занятий математикой, наверное. Тогда мир уносился прочь.

– Ой, у тебя тут кунжут, – сказала Лера и мазнула по щеке парня пальцем, а потом слизнула.

Соня замерла.

– А вы давно дружите?

– Дружим? – вскинула брови Лера.

Соня ошиблась. Может, они брат с сестрой?

– Мы встречаемся со школы, – засмеялась Лера и цапнула щеку Виктора, как бабуля. – Да, голубчик?

Мир перестал шататься. Соня ощутила твердый асфальт под ногами. Ее будто обдали огнем. Как же стыдно! Что она там себе напридумывала? Соня спрятала руки в карманы, вся сжалась. Она же ничего плохого не сделала? Никто же не понял ее чувств? Надо поскорее вернуться домой. Кольнула печаль: не хотелось уходить.

– Ох, ребят, это лучший вечер за последнее время, – выдохнула Лера, повисая одновременно на друзьях.

– А как же концерт? – заметил Виктор. Он стал необычайно разговорчивым.

– О, да. Твоя любимая группа, – не совсем довольным тоном сказала Лера, но легкое раздражение быстро рассеялось.

– Ревущие крикуны, – сказал Виктор.

– Ряженые, – подсказала Соня, они переглянулись с голубыми глазами и засмеялись от общей шалости.

– Так, ладно, придурки, я через пару минут вернусь.

Они остались в полумраке, освещенные огнями ресторана и красной вывеской. Соня не знала, что сказать, отрезвев от холодного воздуха и новостей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.