# Правая рука короля

Леонид Михайлович Громенко

«Правая Рука Короля» – это притча о власти, где единственный друг монарха – его шут. Но что происходит, когда король начинает подозревать в измене самых близких, а главным предательством оказывается усталость от ноши доверия?

## Глава 1. Бремя короны


В тесных границах одного из многочисленных германских королевств, там, где Альпы уже сдают свою крутизну, правил король Фридрих. Его уважали графы и бароны за ум, достойный философа, и расчётливость, достойную банкира. Его же обожал народ – за простоту в обращении и сердечность, что пробивалась сквозь позолоту короны. Но лишь один человек в целом свете не величал его «Ваше Величество». Звали того человека Афоний, и был он королевским шутом.

Родом Афоний был из далёкой России. Судьба занесла его на немецкую ярмарку, где его грубоватые прибаутки и диковинные пляски приметил молодой ещё тогда принц Фридрих. И забрал с собой. Не как диковинку, а как глоток свежего воздуха.

С годами всё переменилось. Принц стал королём, женился и овдовел, родил сына и разочаровался в нём. И только Афоний оставался неизменной точкой опоры. В долгие вечера Фридрих звал шута. И говорил. О планах объединения раздробленной Германии, о тонкостях налоговой реформы, о страхе перед стареющими соседями-монархами. Афоний слушал. Он не давал советов – какой совет может дать бывший пахарь? – но он умел слушать так, будто впитывал в себя всю эту тяжесть. А потом, развеяв тяжёлую мысль меткой, но незлобной шуткой, он заставлял короля улыбаться. За эту преданность Фридрих подарил ему однажды серебряный медальон с гравировкой в виде сжатых в рукопожатии рук. Афоний носил его не снимая. А короля в минуты особой откровенности звал Диагеном – в честь философа, жившего в бочке. «Ибо ты, государь, – говаривал шут, – из своей короны, как из бочки, на мир взираешь».


## Глава 2. Две стороны медали страха


И вот настал день, когда сама судьба, казалось, улыбнулась королевству. У принца Отто, сына Фридриха, родился сын. И не один, а двойня! Два наследника, гарантия династии, живое предзнаменование силы и изобилия. Радость была всеобщей и бурной. Фридрих, не скупясь, повелел устроить бал, равного которому не видели стены старого замка.

Приготовления кипели. Гости съезжались со всех краёв раздробленной Германии. Но не только. Здесь уже томно поправлял жабо французский маркиз, там важно прохаживался английский лорд, в стороне звучно спорили на «окающем» наречии бояре из Московии, а молодой австро-венгерский принц с любопытством осматривал гобелены. Весь цвет европейской знати собирался под одной крышей.

И чем ближе был час праздника, тем глубже въедался в душу Фридриха холодный, знакомый каждому правителю страх. Страх не перед внешней угрозой, а перед внутренней. Чья рука дрогнет? Чья зависть проснётся? Чья алчность возьмёт верх над верностью? Ответственность за безопасность легла на его ближний круг, на семёрку из свиты: верный, но грубоватый генерал фон Клиппель командовал дворцовой стражей; три совета-советника, осторожные как лисы, курировали сценарий и развлечения; экономная и властная домохозяйка Марта держала под надзором все кухни и погреба; а сын Отто, в надежде наконец заслужить отцовское одобрение, лично отвечал за общую организацию, пока его молодая жена не отходила от колыбелей новорождённых.

Все проверены, все на своих местах. Но паранойя – верная спутница короны – шептала Фридриху на ухо: «Нож в спину жди от самых близких».


## Глава 3. Визит


Получив странный и тяжёлый приказ, Афоний вышел из кабинета короля, чувствуя, как привычный шутовской колпак вдруг стал давить на виски свинцовой тяжестью. Он потрогал медальон на груди – холодное серебро мало что говорило сейчас его сердцу. Он должен был стать шпионом среди тех, кого видел каждый день. И он пошёл, не весёлой походкой шута, а усталой, чуть сгорбленной поступью человека, которому вручили не его ношу.