# Немо

Илья Тупеко

История про человека без памяти, который идёт в её поисках до конца.

«Я – есть» – уже не плохая мысль. Она первой зародилась где-то внутри моей головы и отозвалась в ней же очень глухо, как будто череп изнутри был обит мягкими матрасами, как комнаты в психиатрической больнице. «Ладно, давай попробуем почувствовать хоть что-то вокруг нас» – диалог, проходивший в голове, начинал хоть как-то возвращать меня в реальность. «Так, какие органы чувств у нас сейчас работают»? Первым на запрос отозвалось обоняние. Втягивая носом воздух, находящийся вокруг меня, я пытался определить, что же источает этот терпкий, настойчивый и очень резкий с кислинкой запах. Воспоминание пришло не торопясь, как будто из облака тумана, «антисептик». Оно встало рядом с предыдущим словосочетанием и так же, как оно, смотрело на внутреннюю часть моего туманно-ватного, обитого мягкими матрасами, сознания.

«Ладно, оставим их пока на месте» – мысленный диалог всё так же вяло тянется в голове. «Хорошо, какой орган чувств включится дальше»? Небольшое усилие и из тумана небытия начали проявляться звуки. Если их так можно назвать. Это была оглушающая, звенящая тишина, в которой, если прислушаться, был лёгкий, едва уловимый, звенящий и монотонный звук. На этот раз из облака небытия в голове ничего не появилось. Поэтому к двум словам, висящим в центре сознания, поместился вполне себе реальный знак вопроса.

Три объекта в сознании. Довольно тяжело удерживать их, но надо идти дальше.

Следующим, после некоторых усилий, вернулся вкус. Во рту было сухо. Очень сухо. Как из глубины тумана пришло очень ёмкое слово «пустыня» – пустыне, да. Разбавлял эту пустынную сухость привкус металла, непонятно откуда и как взявшийся во рту. Из тумана в сознании ответа не пришло. «Ладно, поместим металлическую пустыню рядом с остальными тремя объектами». Сознание напряглось чуть больше, но не сдаётся. Четыре объекта.

Вслед за вкусом вернулось осязание. Сначала был холод. Причём холод был двух видов. Один – лёгкий и почти незаметный. Он шёл откуда-то сверху и немного с боков. Второй же – настойчивый и кусачий, шёл откуда-то снизу. В ответ на этот холод появилось желание подвигать рукой. Правой. Влево-вправо. Вроде получилось. Пришло новое ощущение. Ощущение чего-то лёгкого, находящегося на теле. «Ткань» – из тумана сознания нехотя выплыл квадрат какой-то материи и присоединился к другим объектам.

Нагрузка на сознание выросла и от этого произошло то, чего я не ожидал и к чему не был готов. Молния пронзила моё сознание и ударив в самый центр того, что было мной, растеклась по всему телу. Это была боль. От неё судорога пошла по всему телу, а в сознании зацвели ослепительно яркие цветы всевозможных оттенков и форм. Туман начал вибрировать и из него начали приходить слова: «Медленный вдох, задержка дыхания на три секунды, выдох. Повторить до тех пор, пока боль не уменьшится». И я подчинился этим словам. Постепенно судорога прошла, а цветы и искры разных цветов превратились в марево, окутавшее сознание и давящее на него. Но это уже лучше, чем то, что было до этого.

Сделав последний продолжительный выдох, я решил почувствовать, что же творится с телом. Оно ныло и мёрзло, но вполне откликалось на сигналы мозга. Что же, это уже неплохо. Осталось последнее и одновременно самое сложное – открыть глаза.

Потратив не мало сил, я это сделал. Минуты две взгляд был расфокусирован и кроме серо-голубого размытого пятна я не видел ни чего. А потом зрение начало подстраиваться, и я различил перед собой металлическую конструкцию, состоящую из четырёх маленьких, слегка блестящих полусфер с каким-то выпирающим цилиндром в центре. Одновременно эти четыре полусферы были частью большей полусферы, крепившейся на металлической раме, незаметно выплыли слова из тумана сознания. За полусферой было голубовато-грязное, слабо освещённое пространство.

«Интересно, где я и кто я?» – две этих мысли встали рядом с остальными. Но ответа на них так и не нашлось. «Ладно, надо попробовать встать и осмотреться».

Первая попытка встать закончилась сокрушительным провалом. Мало того, что тело отказывалось слушаться, оно отозвалось такой болью, что я снова закрыл глаза и наблюдал прекрасные и цветные искры, в которые превратилось серое поле, и которые затопили моё сознание. Впрочем, ещё две попытки встать закончились примерно таким же результатом, только с чуть менее фееричным салютом. Четвёртая же попытка принять другое положение оказалась успешной. Более или менее ровно сев я открыл глаза и осмотрелся.

Начал я с осмотра себя. Две руки, две ноги, тело. Всё это одето в какой-то тонкий костюм голубоватого цвета с длинными рукавами. Ткань в сознании сменилась на этот костюм. Сидел я на том, что называлось «операционный стол». Он был сделан из металла с решётчатым чем-то по середине. По крайней мере так говорила мне та часть меня, которая сидела на этом решётчатом чём-то.