# Фаворитка

Екатерина Оленева

Анна, обычная современная девушка, соглашается на новогодний квест с полным погружением и внезапно оказывается в королевстве Алларис, где правят драконы и интриги. Её новое тело принадлежит Маре Уотерс, бедной циркачке-акробатке, чья жизнь висит на волоске. Среди золота дворцовых залов и мрачных городских улочек Мара встречает наследного принца Фэйтона - обаятельного, ветренного и опасного. Их вспыхнувшая страсть становится яблоком раздора между братьями. Старший дарит любовь, младший, одержимый ревностью, желает её любой ценой. Когда предательство рушит всё, Маре приходится бежать. Но драконы всегда находят свою добычу. Сможет ли она вырваться? Или останется игрушкой в руках сильных мира сего?

## ГЛАВА 1.ПРОЛОГ

Главная городская площадь перед Новым годом преобразилась в зимний базар. Здесь царило праздничное настроение: торговцы предлагали горячий глинтвейн, душистые пряники, оригинальные новогодние сувениры и подарки. Киоски, стилизованные под уютные деревенские домики, были наполнены игрушками ручной работы, ёлочными украшениями, вкуснейшими сладостями. Центральное место на площади занимала гигантская ель, украшенная огнями и гирляндами.

Толпы горожан прогуливались, наслаждаясь атмосферой приближающегося праздника. Взрослые неспешно совершали предновогодние покупки, дети весело катались на каруселях и ледяных горках.

Анна выпорхнула из магазинчика с нарядными витринами и быстро направилась к ожидающей её подруге Маше и её молодому человеку.

– Привет! – радостно помахала ей рукой Маша. – У меня для тебя сюрприз. – Настоящий новогодний подарок.

– Опять сюрприз? – занервничала Анна.

Она не любила сюрпризы. Прошлый опыт оказался неудачным: однажды она упала с пони прямо в конский навоз, другой раз едва избежала гибели на воздушном шаре, а третий и вовсе ночью блуждала в лесу.

– Успокойся! Этот сюрприз тебе точно понравится, – уверенно заявила подруга. – Билеты мы уже купили.

– Хорошо-хорошо, – покорно согласилась Анна, не желая спорами портить настроение подруге. – Так куда мы направляемся? – спросила она, внутренне готовясь к худшему.

– На квест. Совершенно новая история. Говорят, невероятно захватывающая. Атмосферная игра в духе Средневековья, с настоящими драконами.

– Драконы?.. – скептически усмехнулась Анна. – Интересно…

– Организаторы говорят о полном погружении, – авторитетно подтвердил Илья. – Декорации потрясающие, интерьеры шикарные. Пойдёмте скорее!

– Сколько это стоит? Надеюсь, недорого? – поинтересовалась Анна, вспоминая свою недавнюю просьбу не тратить деньги на дорогие подарки.

– Расслабься, дорогая. Этот квест обошёлся почти даром по скидкам. Можешь спокойно радоваться жизни! – жизнерадостно ответила Машка.

Они подошли к необычному зданию, которое выглядело как древняя средневековая крепость. Фасад украшали резные фигурки драконов, над входом красовался внушительный герб с этими мифическими существами, а сама ручка представляла пасть грозного чудовища.

Пока друзья рассматривали впечатляющую архитектуру, тяжёлая деревянная дверь неожиданно распахнулась с жутковатым скрипом. На пороге появился загадочный мужчина в длинном чёрном плаще, лицо которого скрывал глубокий капюшон.

– Добро пожаловать, отважные искатели приключений. Готовы ли вы погрузиться в игру? – торжественно спросили незнакомец.

Получив утвердительные ответы, он жестом пригласил гостей следовать за ним внутрь здания.

Просторный зал поразил воображение посетителей своей роскошью и реалистичностью оформления. Массивные колонны поддерживали высокие сводчатые потолки, стены украшали богатые гобелены с изображением фантастических существ и героических сражений. В центре помещения располагался большой дубовый стол, покрытый старинными рукописями и географическими картами. Колышущиеся языки пламени факелов отбрасывали причудливые тени, создавая ощущение настоящей магии и тайны.

Мужчина в плаще подозвал Анну ближе и спросил:

– Ваше имя Анна?..

Девушка удивленно приподняла брови, недоумевая, откуда незнакомец мог знать её имя.

– Скажите, Анна, в какую эпоху нашей воображаемой вселенной желаете отправиться? Ваш выбор определит судьбу вашего путешествия, встречи с героями и испытаниями, которые вам предстоит преодолеть.

Анна задумчиво взглянула на разложенные карты и, не колеблясь больше не секунды, произвольно ткнула пальцем в одну из них.

Незнакомец одобрительно кивнул головой и продолжил:

– Замечательно! Вы станете белокурой красавицей Марой Уотерс. Помните, ваша жизнь и будущее зависят исключительно от ваших решений и поступков.

Анна не успела ничего ответить, внезапно ощутив странное головокружение. Холодный порывистый ветер ударил в лицо. Воздух вокруг начал сгущаться и темнеть, превращаясь в плотный чёрный туман и она ощутила нарастающую панику и страх.

Сначала послышалось тихое жужжание, похожее на рой пчёл, постепенно перерастающее в неприятный звон, пульсирующий прямо в голове Анны. невыносимый шум усилился настолько, что девушке показалось, будто перед ней стремительно мчится железнодорожный состав.

Затем наступила полная тишина и кромешная тьма.

Когда зрение вновь вернулось, Анна обнаружила себя в совершенно незнакомом месте.

## ГЛАВА 2. ДРУГАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Первым ощущением Анны после возвращения сознания стала мучительная боль, охватившая всё тело. Открыв глаза, девушка поняла, что лежит посреди холодной комнаты с высокими сводчатыми потолками. Узкие стрельчатые окна пропускали тусклый свет, освещавший высокую статную женщину в зелёном платье у стола, заставленного множеством бутылочек и рядом склянок с яркими жидкостями.

Женщина что-то толкла в ступке, смешивая ингредиенты. Заметив, что Анна пришла в себя, она улыбнулась:

– Очнулась? – отерев руку о передник, она подошла ближе. – Как самочувствие?

Анна пыталась собраться с мыслями. Уцепившись за звуки дождя, судя по всему, ливневого, разволновалась. Откуда – дождь? Когда они гуляли с Ильёй и Машей, был ведь довольно приличный «минус»?

Анна попыталась приподняться, но острая боль заставила её рухнуть обратно на мягкую овчину у камина.

– Кто вы? – спросила она, озираясь. – Где я?

– Я местная целительница, меня зовут Алоиза. А живу тут, в Уотер-Винтере.

– Почему я чувствую боль? – Анна ощупала собственное тело.

И пришла в ужас – это не её ухоженные, мягкие, белые ручки с дорогим маникюром. Это руки чернавки – загорелые, с крепкими пальцами, с чернотой под грубо обкусанными ногтями.

– Почему мои рук такие?..– из глубины души поднималась паника.

Ладно, создатели квеста могли оплатить дорогие декорации, обеспечивающие «полное погружение», но – её тело?! Тело-то было совсем другое! Худенькое, мускулистое – непривычное и чужое. С обкусанными неухоженными ногтями.

Она – что?.. На самом деле?..

Алоиза, присев рядом, поглядела с сочувствием:

– Ты ничего не помнишь? Не помнишь, как сорвалась с каната?

– С… с какого каната? – Анна смотрела на собеседницу с недоумением.

– Ты – воздушная акробатка из бродячего цирка. Вы зарабатываете на жизнь тем, что переезжаете из замка в замок и даёте представления.

Анна не могла поверить своим ушам. Цирк?.. Воздушная акробатка?.. Всё это звучало сюжетом из фантастической книги.

– Я никогда не занималась акробатикой.

– Конечно, занималась. Ты – одна из лучших артисток в вашем маленьком балагане, Мара. Так, кажется, тебя зовут? Вы путешествуете по Аларису, показывая представления в разных городах и замках. Во время последнего выступления в Уотер-Винтере ты сорвалась с каната. На самом деле тебе очень повезло, что я оказалась рядом. Ни один учёный лекарь или монах не сведущ в целительстве так, как я. А то, что ты ничего не помнишь, ну, так это ерунда. Не переживай. Воспоминания вернутся. Просто нужно немного времени.

– Я не Мара – меня зовут Анна. И я ничего не забывала, просто я… я, кажется, из другого мира? – всхлипнула девушка. – Я же помню свою настоящую жизнь. Мир, где есть смартфоны и интернет, нормальная работа, газ, нефть, горячая вода в водопроводе и – самолёты! Всё это просто лишь квест… это не может быть правдой! – причитала Аня, вцепившись руками в волосы.

Длинные. Светлые, как серебро. Волнистые и очень густые. У неё таких отродясь не было. Она же брюнетка! И носит короткую модную стрижку. У-у-у-у!..

Схватив Алоизу за руки, Аня взмолилась:

– Помоги мне вернуться назад! Я знаю, что ты можешь! Ты же – ведьма? Наверняка, одна из самых сильных в этом вашем, как его – Аларисе?..

Алоиза отняла руки и поднялась, выпрямляясь во весь свой немаленький рост. Нависая над оставшейся сидеть на овчине Анной, как башня над карликом.

– Ты теперь здесь, и никто не способен вернуть тебя обратно.

–Но ты же ведьма!..

– Я – целительница, – мягко ответила собеседница. – Могу предложить любое исцеляющее зелье. Вот, возьми. Может быть сумеет успокоить твою душу и вернуть утраченную память.

– Я потеряла не память – я потеряла жизнь!

Анна нерешительно взяла предложенный сосуд и осторожно сделала глоток. Горький вкус мгновенно согрел изнутри, успокаивая нервы и снимая напряжение.

– Прими это как начало нового пути, – сказала женщина, присаживаясь рядом. – Быть может, Боги привели тебя сюда ради важной цели? Исполнишь предназначение – и сможешь вернуться назад.

Эти слова растворились вместе с усталостью – Анна вновь погрузилась в беспокойный сон. Хотя нет, это куда больше напоминало видения. Резкие и болезненные, словно ожившие воспоминания, врезающиеся в душу острой иглой.

***

Её и правда звали Марой…

Мара росла в тесной комнате, где царил вечный холод. Родители пытались согреть её, но сами дрожали от холода. Постоянным спутником был и голод: отец приходил домой с пустыми руками, ужин отсутствовал, и ребёнок засыпал, мечтая о маленьком кусочке хлеба.

Однажды мама заболела и сгорела, как свеча, оставив семью в глубоком трауре. Отец, потеряв смысл жизни, начал пить, превратившись в тень самого себя. Девочка оставалась днём одна, испытывая страшный голод и ещё больший страх одиночества.

Вскоре отец привёл в дом новую женщину, но надежда на лучшую жизнь не оправдалась: мачеха оказалась злой и жестокой женщиной, регулярно избивавшей ребёнка. Отец молчал, утоляя боль алкоголем. А Мара, после очередного жестокого избиения, ушла из дома.

Оказавшись в Тряпичном Тупике – одном из самых опасных районов Роял-Гейтса, населённым нищими и преступниками, – девочка училась выживать любой ценой. Скрываясь от стражников и бандитов, питалась объедками и мелкими зверьками, пойманными собственными руками. Вместе с другими беспризорниками крала еду, обходила патрули, искала убежища на ночь.

Постоянная угроза смерти и насилия оттачивали её ум и невероятную выносливость. Мара никому, кроме себя, не доверяла, и всегда держала при себе нож – единственное средство самозащиты.

Судьба подарила ей шанс выбраться из бездны, когда старый фокусник заметил её способности и предложил обучение искусстве иллюзий. Позже хозяин бродячего цирка, увидев выступления юной артистки, предложил присоединиться Маре к группе.

У Анны появился шанс вырваться со дна общества, и она им охотно воспользовалась, усердно работая и самосовершенствуясь. Цирковая карьера казалась единственным выходом из той грязи и нищеты, среди которой она выросла.

Выступление в проклятом замке Уотер-Винтере началось как обычно, но вскоре превратилось в настоящий кошмар. Пока Мара демонстрировала свои акробатические таланты, она заметила, что канат под ногами ведёт себя странно. Предчувствие беды усиливалось с каждой минутой, но представление шло своим чередом.

Поднявшись высоко над зрителями, Мара собралась исполнить самое сложное движение – двойное сальто с переворотом. Первый элемент прошёл успешно, вызвав бурные аплодисменты, а во втором прыжке произошло непредвиденное – тонкий трос оборвался и Мара полетела вниз, беспомощно хватаясь руками за воздух.

Всё произошло мгновенно. Лорды охнули, дамы испуганно вскрикнули, а тело Мары тяжело рухнуло вниз, застыв в неподвижности.

Её широко открытые глаза невидяще уставились в потолок…

Анна вспомнила, как её душа покинула мёртвое тело Мары; как перенеслась в другой мир и начала новую жизнь.

Теперь, вернувшись обратно, осознала, что обе сущности связаны общей душой.

***

Очнувшись, девушка увидела, что целительница всё ещё рядом.

– Что это было? – задала она волнующий её вопрос. – Воспоминания из прошлой жизни? Моё собственное существование до рождения?

Алоиза взглянула на неё с удивлением, явно не понимая вопроса:

– Ты Мара Уотерс. И иного ответа у меня для тебя нет.

## ГЛАВА 3. МЕЖДУ СВЕТОМ И ТЕНЬЮ

Анна была уверена, что справится. Эта мысль пульсировала в голове, пока она поднималась по канатам, закреплённым между колоннами Уотер-Винтера.

Под высокими сводами замка собралась вся местная знать со всеми своими гербами, прекрасными дамами и родовой спесью. Среди собравшихся мелькали узнаваемые фамилии и эмблемы: серые хорьки Мартенов, золотые лилии Бельфлери, белые орла Эйджлеров, черные кони Хорсаров и наводящие на всю округу ужас три парящих ворона Блэйданов. Все эти люди наблюдали снизу, ожидая начала представления.

Главным объектом всеобщего внимания оказалась она, Мара Уотерс, маленькая звездочка бродячего цирка. Лёгкость и уверенность её движения завораживали. Каждым поворотом гибкого стройного тела она демонстрировала мастерство, граничившее с волшебством и люди замирали, наблюдая за её полётом, чувствуя смесь восторга и тревоги.

Анна сама поражалась тому, сколь легки и грациозны были движения Мары – она парила в воздухе без малейших усилий, будто рождена была птицей. Каждый взмах рукой, каждый поворот выполнялся с невероятной точностью и уверенностью.

Выступление начиналось с простых трюков, демонстрирующих гибкость и силу. За ними шли более сложные элементы – она закручивалась вокруг тросов, делала сложные петли и сальто. В один из моментов зависла в воздухе, удерживаясь только силой ног, обвив их вокруг троса, плавно вращаясь вокруг оси. Свет факелов, уставленных вдоль стен, отражался в блестках, нашитых на костюм, придавая действию мистический, завораживающий оттенок.

Кульминацией выступления стало исполнение сложнейшего двойного сально с захватом троса руками. Именно во время него она и сорвалась в прошлый раз.

Зрители затаили дыхание, когда Анна-Мара взлетела вверх, сделала несколько оборотов, и ловко приземлиться на платформу. Раздались бурные аплодисменты и восторженные возгласы.

Мара раскланивалась, сияя от счастья. Это было действительно незабываемо. Ведь, в какой-то мере, это было для неё первый раз.

Покидая арену, она столкнулась с Маркусом, хозяином труппы. Тот поддержал её, мягко взяв за руку:

– Прекрасное выступление. Рад видеть, что ты полностью оправилась.

– Я тоже рада.

– Погоди-ка минутку, – задержал он её.

– Что случилось? – встревоженно взглянула на него Мара.

Он пристально посмотрел на неё, задумчиво покачав головой:

– Ты больше не ребёнок, Мара. Теперь ты взрослая женщина, и твоя красота привлекает внимание. Это то, что приносит не только доход, но и неприятности. Уотер-Винзер – опасное место.

Мара скептически усмехнулась:

– Молния дважды в одно место не бьёт. Я здесь уже падала и выжила.

– Мара! – строго взглянул на неё Маркус. – Ты должна понимать, что благородные лорды отнюдь не столь благородны как в балладах.

– Я понимаю.

– Они могут воспользоваться твоей красотой без всяких церемоний. Если с благородными леди они ещё как-то стараются сдержать свои порывы, то с танцовщицей никто церемониться не собирается. Так что постарайся держаться на виду и не попадать в неприятности.

– Поняла тебя. Уверена, что смогу справиться с ситуацией.

– Не будь столь самонадеянна.

– Постараюсь быть осторожней.

Замок и правда внушал тревогу. Коридоры были слишком широкими, окна зияли пустотой. Сквозь них беспрепятственно проникал холодный ветер.

Тени сливались и шептали, а Мара шла сквозь них, стараясь убедить себя, что ей всё лишь мерещится. Она уже начала сомневаться в том, что недавно и вправду была Анной. Может быть, это странное место сыграло с ней злую шутку? Но, с другой стороны, могла ли она, маленькая дикарка из Тряпичного Тупика, придумать целый мир, непохожий на привычную реальность?

«Полное погружение», как и обещали организаторы квеста…

Звук шагов позади прервал её мысли. Когда человек, державший в руках факел, приблизился, Анна узнала в нём одного из красавцев Хорсов – кажется, его звали Давос?

– Добрый вечер, леди, – произнёс он с лёгкой улыбкой.

– Милорд ошибается – я не леди, – отступила Мара.

– Ты ведь та самая циркачка, что только что произвела фурор?

– Меня зовут Мара Уотерс.

– Имена не важны.

– Только моё или ваше тоже? – с иронией отозвалась она, приподнимая бровь.

– Давос Хорс, – представился молодой человек, едва заметно склоняя голову. – К вашим услугам.

– Мне не нужны ваши услуги. Впрочем, как и чьи-либо ещё. Моё почтение, милорд.

Однако улизнуть, увы, не получилось. – Давос уверено преградил ей путь:

– Не торопитесь, красотка. Позволь выразить искреннее восхищение твоим талантом.

– Выразите, – сухо позволила Мара.

– Вы дарите людям радость….

– И это – всё?

– Вы очаровательны. Вблизи даже прекраснее, чем издалека. А ещё – вы желанны, – мягко коснулся он пальцами её щеки. – О, неземная дева со звёздной грацией! Как же пленила ты сердце всех, кто пришёл полюбоваться тобой, – театрально продекламировал Давос.

Самодовольная ухмылка ему шла, однако Мара знала цену подобным комплиментам. Правда, обычно навязчивые поклонники вели себя грубее, прямолинейнее. Редко говорили возвышенно, предпочитая действовать откровеннее, но сладкие речи порой опасней открытой угрозы.

– Кто же служит источником твоего вдохновения? – не унимался Давос, лукаво приподняв бровь.

– Только ветер и звёзды способны пробудить мою душу, – подхватила девушка, изящно приняв игру.

Молодой лорд удивлённо приподнял брови – простолюдинка, способная понимать поэзию? Подобное выходило за рамки привычного восприятия.

– Мой замысел, о, прекрасная, состоит в том, чтобы разделить свет и тень с тобой, – продолжил он. – Я хочу предложить тебе нечто большее, чем просто восхищение. Не желаешь ли стать моей музой в этом мире обыденных снов?

Мара насмешливо фыркнула:

– В какой форме ты видишь наше объединение, сир Давос?

Он опёрся плечом о стену, по-прежнему заграждая путь.

– Ты мне нравишься. Когда я увидел тебя на подмостках, понял, что хочу тебя, – заявил он прямо, отбросив высокий слог.

– Эка невидаль? Да таких, «желающих» полный зал! Мне-то что до твоих желаний, молодой лорд? Не теряй зря времени. Ничего тебе от меня не обломится.

– Значит, девка, думаешь, я ничем не отличаюсь от остальных? – спросил он, пристально глядя ей в лицо.

– Ну, где же нам, девкам, думать-то, молодой господин? Думать – это для благородных. Я же что вижу – то пою.

– И что же ты видишь?

Много колючих слов вертелось у Мары на языке, да вот только тут не толерантный двадцать первый век с его демократией. Тут лорды имеют право первой ночи. Могут высечь наглую выскочку, если захотят. В подобном мире дерзить благородным – жизнью рисковать.

Поэтому тысячи слов остались лежать, где лежат, покрываясь пылью, а Анна пожала плечами:

– Вижу молодого лорда. Такого же, как другие.

– А ты дерзкая, – хмыкнул он, глядя жёсткими смеющимися глазами ей в глаза. – Люблю наглых девок. Из них получаются самые горячие любовницы.

– На горяченьком-то и спалиться недолго? – насмешничала она.

– Послушай, красотка, я серьёзно – ты мне нравишься. Я готов щедро оплатить твои ласки. Говори, чего хочешь? Красивых цацек?

– И куда ж я в них отправлюсь-то? Свиней кормить?

– Новое платье?

– Платье я и сама могу себе купить – Маркус щедро платит.

– Тогда куплю тебе дом. Откроешь в нём таверну. Разбогатеешь. Девка ты, гляжу, шустрая? Станешь жить-поживать, а я к тебе приезжать да наведываться. Что скажешь?

– Какой быстрый! – засмеялась Мара. – Имена-то нашим будущим бастардам придумать успел?

– Риверс.

– Не хочу я никаких Риверсов! И таверну – не хочу. Ты симпатичный парень, молодой господин, но мне пора.

– Разве быть любовницей молодого да пригожего лорда не лучше, чем бесконечно шляться по дорогам?

– А мне нравится шляться по дорогам. Я не жалуюсь, – отмахнулась она.

– Куда ж ты всё рвёшься? Я же дело предлагаю? Скупиться не стану. Твоя страсть, что угадывается по выступлению, заставляет думать, что ты можешь занять особенное место в моей жизни.

– Неужели молодой лорд готов на мне жениться?.. – в притворном удивлении округлила глаза девушка.

– Я не могу жениться на простолюдинке, но готов взять на себя твоё содержание. Стать твоим защитником.

– И от кого это молодой лорд собрался меня защищать? Мне ведь ничто не угрожает, кроме его собственных желаний?

– Ты же едва не погибла недавно, сорвавшись с подмостков? Уж лучше дарить мне ласки, чем крутиться вокруг железных тросов да шестов.

– Не нужно за меня решать, что для меня лучше.

Не говоря больше ни слова, молодой лорд наклонился и поцеловал девушку. Стена за её спиной была холодной, а тело Давоса – горячим и твёрдым.

– Довольно, сир Давос! – оттолкнула его от себя Мара решительно. – Я уже сказала вам – нет.

– Жаль.

К приятному удивлению, молодой человек отпустил её. Не все мужчины грязные животные. И это – прекрасно.

## ГЛАВА 4. НИТИ СУДЬБЫ

Маркус направлялся обратно в Роял-Гейст, считая, что именно там их ожидает достойное будущее, что подарит их маленькой труппе славу и деньги.

Сама Анна-Мара считала иначе. Будь её воля, она бы в тот пчелиный гадюшник никогда больше не вернулась. Может быть, следовало воспользоваться предложением Давоса и стать его любовницей? Осесть на одном месте? Забросить карьеру канатоходки-акробатки и построить бизнес, благоустраивая процветающую таверну?

Всё бы неплохо, кроме одного – её таверна будет на самом деле, принадлежать Давосу. А убьют его или она ему наскучит, что тогда с нею станет? И это ещё повезёт, если она не влюбится…

Королевский тракт, построенный Старым Королём-Строителем, пролегал к западу через земли Лионлэндсов. Величественный замок этих господ виднелся издалека. Успевшая наслушаться о твердыне Мара была разочарованна, увидев замок воочию. Он не показался ей ни роскошным, ни красивым. Вдобавок, внутрь замка бродячих комедиантов не пустили, но в итого в городе они собрали монет даже больше, так что всё обернулось к лучшему.

Маркус выдавал им после выступлений небольшие суммы. Анна предпочитала хранить деньги в кошеле, на поясе под юбкой, но большую часть она, как и другие, предпочитала не получать, а записывать на свой счёт. Зарабатывала она едва ли не больше всех в труппе, так что её личный процент выручки был высок. Носить столько монет под одеждой было небезопасно, поэтому она доверяла хранить свои сбережения хозяину труппы.

Большую часть заработка Маркус перевозил в сундуке на повозке, запирая его на огромный ключ, но никакой замок не мог быть гарантией от кражи. На дорогах водились разбойники, гостиницы кишели ворами. Поэтому Маркус, как человек прогрессивных взглядов, пользовался… услугами банкиров.

Самым известным банком был Королевский, но в Лионсэйте были банкиры и рангом поменьше. Они предлагала надежные условия для хранения денежных средств.

Маркус имел специальный счёт. Оставлял свой сундук банкирам, получая с них долговые расписки и дополнительные проценты за хранение.

Анна-Мара согласилась на то, чтобы основная часть её сбережений также лежала на этих счетах. И, хотя банк просил довольно высокий процент комиссии за свои услуги, это было надёжнее, чем потерять монеты или жизнь в борьбе за них.

Покинув Лионсэйт, следуя по Золотой Дороге, бродячие артисты миновали Западные Холмы, с их живописными красотами, где леса чередовались с полями и долинами.

То утро изначально выдалось пасмурным. Небо грозило дождём. Труппа шла без остановки всю ночь, в надежде как можно скорее добраться до ближайшего поселения.

Маркус шёл во главе их маленького поезда, состоящего из нескольких повозок с лошадьми. Вдруг он остановился и поднял руку, призывая всех к молчанию.

Анна-Мара, ехавшая верхом, натянула поводья, в свой черёд чутко прислушиваясь, но слух улавливал лишь шёпот ветра да шелест листвы.

– Зверь?.. – полушёпотом спросил Арик, один из товарищей по несчастью, оглядываясь кругом.

Маркус хмуро покачал головой.

– Разбойники, – беззвучно, одними губами, сказал он.

Мара, спешившись, скользнула за повозку, стараясь, как можно незаметнее вытащить арбалет. Не успела она добраться до оружия, как из-за деревьев выскочила ватага мужиков с мечами и кинжалами. Лица нападавших скрывали капюшоны. Из прорезей жадно и злобно, словно у голодных псов, блестели глаза.

Атаман разбойников выступил вперёд:

– Ну, что, друзья? – с ухмылкой произнёс он. – Как насчёт того, чтобы поделиться с нами своими ценностями?

Маркус развёл руками:

– Мы простые артисты, добрый человек. У нас нет ничего ценного. Нечем делиться – и корочки хлеба с собой нет.

– Неужели? – ухмылка главаря сделалась ещё более глумливой. – А почему у вас тогда такие большие сумки? Уверен, там найдётся, чем поживиться бедному человеку.

– И вон ту девчушку мы заберём с собой! – гаркнула тень в капюшоне, указывая на Мару. – У меня давно не было женщины.

Арик попытался закрыть девушку собой, стараясь незаметно занять оборонительную позицию.

– Давайте не будем делать глупостей, – попытался урезонить их Маркус. – Решим дело миром.

Мара с первого взгляда было понятно, что миром тут и не пахнет. Не те люди. Будем кровь.

– Договоримся? – предложил Маркус.

– О чём договариваться, старик? Мы – бравые ребята и берём то, что сможем взять. Хоть мы и не драконы, – заржал он, обнажая пеньки обломанных, почерневших зубов.

С этими словами атаман бросился вперёд, направляя меч на Маркуса, но просчитался. Маркус лишь выглядел полным и неповоротливым. До того, как собрать труппу, он был межевым рыцарем и навыки бойца не утратил – от атаки противника уклонился с лёгкостью.

Через мгновение парни из актерской труппы тоже ринулись в бой, используя свои акробатические навыки, чтобы уклоняться от ударов и наносить ответные. Реакция у большинства циркачей была отменная.

До арбалета Маре добраться не успела, так что пришлось обороняться ножом.

– Эй, красотка! Давай, отсоси мне и я, так и быть, пощажу твою жалкую жизнь, – заржала мерзкая тварь в мужской обличье.

Девушка замерла, не сводя взгляда с блестящего ножа в руке противника.

– Я дал тебе шанс, грязная сучка!

– Грязной я бы стала, если бы согласилась на твоё предлжение.

– Я тебя отымею во все дыры!

– Попробуй.

Мара была реалистом, и осознавала, что в прямом противостоянии со здоровенным мужиком ни одной, даже самой ловкой девчонке не выстоять.

Разбойник тоже это знал, но недооценил её решимость.

Мужик сделал первым выпад, целясь ей в живот. От этого удара Мара с лёгкостью уклонилась – нож обиженно сверкнул в воздухе, со свистом разрезая пустоту.

Мара не теряла времени даром. Сделав сальто назад, ударила с прыжка противника в лицо. Тот, удивлённой её маневренностью и оглушённый ударом, на краткий момент потерял концентрацию. Воспользовавшись этим, она нанесла свой удар целясь в горло.

Разбойник успел уклониться и вместо горла её нож вошёл ему в плечо, заставив завопить от ярости и боли. Нож застрял в ране и Мара оказалась безоружной. На мгновение сверкнула мысль о том, что пора бежать, но, вместо этого она ухватилась за ветку над собой и, используя всю гибкость и силу, резко выбросила ноги вперёд, с размаха ударяя ими нападающему в грудь.

Разбойник упал на землю, роняя нож.

Не дожидаясь, пока оно придёт в себя, Мара, спрыгнув на землю, первой успела схватить нож и без колебаний полоснула лезвием, на сей раз, вспоров врагу горло. Булькая кровью, хватаясь за шею, он подпиленным бревном рухнул вниз, через секунду испустив дух.

Мара победила.

Оглядевшись, с удовлетворением и облегчением она осознала, что всё закончилось: короткая, но ожесточённая схватка подошла к концу. Главарь разбойников, наткнувшись на решительный отпор, дал сигнал к отступлению.

– Мы ещё встретимся! – пообещал он злобно.

Артисты остались стоять на дороге, тяжело дыша и осматривая раны. Все были живы, но потрясены случившимся. Что говорится, отделались лёгким испугом.

– Уходим отсюда! – скомандовал Маркус. – Чем быстрее доберёмся до города, тем лучше.

Впереди ждал Роял-Гейтс. Новые зрители. Новые приключения. Новые надежды.

## ГЛАВА 5. В ТЕНИ ДРАКОНА

Город остался в её памяти иным: мрачным, грязным и опасным. Однако теперь, залитый солнечным светом, Роял-Гейтс предстал перед Анной другим.

Через величественные Королевские Ворота, похожих на древних стражей, они въехали в столицу, предъявив стражникам необходимые бумаги. Перед ними развернулась широкая площадь Главного Храма, центр которой украшал высокий фонтан. Площадь окружали здания с изящными шпилями и арочными окнами.

Река делила город пополам, соединяя берега прочными каменными мостами. Сердце столицы – замок Драгонфорт, чьи башни виднелись издалека. Воздушные сады замка радовали глаз пышной зеленью редкостных растений и фруктовыми деревьями.

Южнее располагались роскошные кварталы аристократов и богатого купечества. Особняки на этих улицах утопали в садах, улицы вымощены камнем, украшенные фонтанами и статуями.

Простолюдины, вроде них, жили на Подгорье среди тесных улочек. Здесь обитали ремесленники, трактирщики, торговцы, рыбаки – словом, все те, кто составляет большую часть населения города.

Узкие улочки Подгорья переплетались в хитрый лабиринт. В каждом закоулке можно было найти что-то интересное: лавку с уникальными изделиями, таверну с вкуснейшей едой, уличного музыканта, поющего прекрасную балладу.

Повозка медленно пробиралась сквозь людскую толпу, когда вдруг наступила тишина – улицы накрыла гигантская тень дракона. Его чешуя переливалась угольно-чёрными оттенками, отражая закатное солнце. Огромные кожистые крылья закрыли солнце от экипажа, в котором сидела Мара.

Пахнуло серой и пеплом. Волосы развевались от воздушного потока, идущего от огромных крыльев.

– Кто это? – прошептала девушка, глядя вслед удаляющемуся чудовищу.

– К тебе, куколка, память, видимо, так до конца и не вернулась? Это ведь Мальдор Драгонрайдер, брат нашего короля.

Лошади постепенно успокоились. Когда угроза миновала, животные вернулись к своему обычному поведению, позволяя людям продолжить разговор.

– Имя принца стало олицетворением жестокости и произвола. Все Драгонрайдеры слегка тронутые умом, но этот… этот настоящий демон во плоти! Жалеет разве что собственную душу. Даже знать старается как можно реже пересекаться с ним, а уж простым людям?.. Видела когда-нибудь, как охотятся аристократы? Одни из них предпочитают гонятся за оленями, другие – за волками. Этот же предпочитает загонять в силки людей. Лично командует отрядами королевской гвардии, и те беспрекословно ему подчиняются. Солдаты его одеты в золотые доспехи…

– Да ложь всё это! – возмутилась Мара. – Ну, какая из золота броня? Никто не станет тратить драгоценный металл впустую.

– Ну, не золотые, так сверху позолоченные – какая разница? Те, что я видел собственными глазами – клянусь! – светились, как золото. Впрочем, суть вовсе не в доспехах, а в том, что вытворяют эти головорезы по приказу принца. Истории ходят страшные, из тех, от которых и храбрец содрогнётся. Рубят людям руки-ноги и головы. Говорят – даже члены…

– Прямо вот так, ни за что, и рубят? – усомнилась Мара. – Без всякой причины?

– Порой принц казнит за малейшую провинность. Обвинили в воровстве без доказательств, женщина пожаловалась на обидчика, мужчина проявил недостаточную почтительность к высокой особе, прошёл не по той стороне улицы или недостаточно низко поклонился, посмотрел не туда – вот и готов приговор, быстрый и неумолимый.

– Хочешь сказать, что наказания несправедливы? Но если насильников, грабителей и прочих негодяев не казнить, она расплодятся как грибы после дождя. Разве не так?

– По-твоему, справедливо отрезать за прелюбодеяние член? – возмущённо выпалил Арик.

– Действительно жёстко, да, зато действенно. Наверняка многие перестали приставать к женщинам после такого.

Арик выразительно сплюнул, выражая своё отношение к происходящему:

– Ампутация частей тела не самое жуткое. Рассказывают историю, когда гвардейся принца вырезали и сожгли всю деревню.

– Неужели?

– Именно, – подтвердил Арик твёрдо. – Всего лишь за то, что крестьяне были непочтительны и повели себя с Мальдором дерзко.

– Что-то я сомневаюсь.

– Зуб даю!

Впрочем, зубы остались при Арике и слава Богу! Куда важнее оказались последующие слова:

– Вообрази: малые дети, пожилые женщины, больные старики – все сгорели.

– Кошмар, – согласилась Мара, всё ещё не спеша верить его словам, поэтому и не испытывая особого ужаса.

– Тех немногих, кто избежал гибели, – продолжал нагнетать Арик, – развесили на ветвях окрестных деревьев. Для примера остальным. Чтобы каждый знал, что его ожидает, если он осмелится пойти против принца Мальдора.

– Настоящая трагедия, – покачала головой Мара.

Рассказ способен был вызывать дрожь, если бы не крайности, которые казались неправдоподобными даже в таком жестоком мире.

– Народ боится Мальдора Драгонрайдера больше, чем короля. Принц часто вершит расправу без суда и следствия. Достаточно малейшего подозрения или лёгкого намёка на вину, и никто не станет долго разбираться: схватят и казнят до наступления рассвета. Никто не в безопасности, если принц поблизости. Люди избегают говорить о нём открыто.

Эти сведения походили на правду больше сказок о сожжённых деревнях.

Теперь и Мара припоминала рассказы о том, как принц Мальдор любил устраивать публичные казни, превращая их в спектакли. Он заставлял подельников или родственников преступников смотреть на пытки и не дай бой кому в толпе отвернуться или закрыть глаза! Кара могла коснуться и их. За сочувствие преступнику.

– Были случаи, когда обвинённые пытались бежать, но слуги принца неизменно настигали беглецов. Охотники эти упорством под стать своему господину, чужды жалости и не способны прощать промахи. Многие в городе потеряли близких из-за капризов принца.

Арик снова сплюнул с досады:

– Запомни мои слова, девчонка – держись подальше от принца и его приспешников, если жизнь дорога. Живи незаметно, пока судьба позволит.

– Постараюсь, – пообещала Мара.

Вечером путешественники прибыли в таверну «У старого дуба».

– Заходите, старые друзья! – радостно встретил их хозяин-толстяк. – Располагайтесь, отдыхайте!

Мара попросила показать ей комнату для отдыха.

Девушка-служанка провела её наверх. Комнатка оказалась скромной, но чистой: деревянная кровать с мягким тюфяком, столик с тазом для умывания и полотенцами. Глядя на это убожество, Мара смутно вспомнила блага прежней жизни: горячи душ, полки с кремами и лосьонами. В этом мире роскошью был и кусок мыла.

Спустя некоторое время она присоединилась к друзьям в общей зал таверны, чтобы насладиться теплом огня и душистым куском свежем хлеба.

## ГЛАВА 6. ПОЭТЫ И ТИРАНЫ

Спустившись, Мара погрузилась в тёплый гул голосов, мягкий свет масляный ламп, в ароматы жаренного мяса и хлеба.

В дальнем углу, среди колец табачного дыма, сидел молодой певец с лютней. Голос его то поднимался, то замирал, исполняя балладу о короле Тарвисе Первом и славном доме Драгонрайдеров:

Когда заря взойдёт над древним Аларисом

Свет коснётся престола величественного!

Помнят люди тех, кто ими управляет,

Тех, чья кровь достойна земли этой древней.


О! Могучие Драгонрайдеры!

Дети пламенных драконов, стремитесь вы к служению.

Зверь ваш – дракон, что парит высоко

Сердце ваше полно чести и долга.


Король мудрый, Тарвис Первый

Наш защитник, наш правитель великий,

Неприступен престол твой, остёр твой клинок,

Справедливость твоя крепка, как гранит.


Дом Драгонрайдеров, сверкай ярко!

Реют знамёна ваши горделиво!

Новый рассвет пришёл с королём нашим,

Верящим в силу и честь народа своего.


Восхвалим дом Драгонрайдеров!

Порядок несущих нашему миру.

Да живёт долго король наш любимый!

Правление его долго – да длится!

Баллада звучала негромко, словно фон, почти незаметный для гостей таверны.

За деревянными столами пировали посетители, держа в руках кружки с золотистым элем. Хозяин заведения, ловко управляя напитками и разговорами, успевал следить и за порядком.

В двери вошёл низкорослый мужчина средних лет, быстрый и вёрткий. Плутоватым взглядом окинул помещение, оценивая обстановку. Лёгкая улыбка заиграла на его лице, когда он уверенно двинулся сквозь толпу к пустующему столу.

Простая одежда скрывала его фигуру: потёртый кожаный жилет поверх просторной рубахи, плотные брюки и добротные сапоги. Несмотря на неброский вид, каждое его движение выдавало привычку находиться в центре внимания.

Мужчина положил небольшой мешочек на стол и удобно устроился напротив Мары, вытянув уставшие ноги вперёд. Его тёмные глаза остановились на стоящей поблизости кружке пива.

– Вечер добрый, добрый люди! – воскликнул он звонким голосом.

– Садись, дружище! Рады тебя видеть! Где пропадал столько времени? – раздались голоса.

– Ох, друзья мои! День выдался нелёгкий. Язык едва ворочается.

– У тебя?.. Да ты притворяешься! Уж знаем мы твою любовь к болтовне!

– Что сказать, болтаю я охотно – когда язык промочен.

– Эй, хозяин! Эля!..

Адора, супруга хозяина таверны, поспешила к гостю с полным кувшином вина:

– Неси побольше, дорогая Вот плата за напиток, – бросил ей монету гость. – А вот благодарность за работу, – мужчина игриво хлопнул женщину по бедру. получив в ответ сердитый взгляд.

– Ещё раз позволишь себе подобное – пожалеешь, – предупредила она.

– Девицы нынче совсем не умеют веселиться… Ладно, посмотрим, какие новости принесёт сегодняшний вечер. Старик Маркус вернулся в Роял-Гейтс? Будет интересно посмотреть представление. А ты, красавица, – обратился он к Маре, – случайно не из той самой группы?

– Случайно из неё, – засмеялась в ответ Мара.

–Меня зовут Калеон, – представился мужчину, протягивая руку. – А тебя?

– Мара Уотерс.

– Рад знакомству, Мара Уотерс. Выпьем?

Мужчины разом опустошили свои кружки.

– Так ты Калеон? – хлопнул по столу Арик. – Тот самый?..

– Кто такой «тот самый»?

– Один из?.. – Арик запнулся и его щёки залились румянцем.

– Ублюдков, ты хотел сказать? – язвительно заметил Калеон. – Ага. Тот самый.

– Нет, вовсе не то я имел в виду, – поспешил оправдаться Арик. – Просто слышал о тебе разное…

– Да кто ж не слышал о нашем Калеоне Серебряная Чаша? – добродушно похлопал друга по спине третий участник застолья.

– Я не слышала, – вмешалась Мара, поймав заинтересованный взгляд Арика.

Она слегка пожала плечами:

– Чем же ты так прославился, Калеон?

– Ну, я далеко не столь известен, как мой сводный брат, – хохотнул Калеон в ответ.

– А кто твой сводный брат?

– Его Величество Тарвис Первый.

– Король?.. – изумилась девушка.

– Тсс! – приложил палец к губам Калеон. – Потише, пожалуйста. Узнай кто-нибудь из сторонников Мальдора, и мне несдобровать.

– Почему? – недоуменно нахмурила брови Мара, пытливо разглядывая мужчину в поисках черт, роднящих его с королём-драконьим рыцарем.

Ему давно перевалило за тридцать, но стариком он ещё не выглядел. Прожитые годы едва коснулись его мягкого, приятного лица. Каштановые волосы были гладко зачёсаны назад, подчёркивая высокий лоб. тёмные глаза блестели хитроватой искрой. Тонкий, чуть вздёрнутый нос придавал облику лёгкую аристократичность. Чувственный рот постоянно складывался в улыбку, обнажавшую безупречные белые зубы.

Фигура говорила о привычке к физическим нагрузкам, но, несмотря на могучее телосложение Калеон производил впечатление человека, способного скорее договориться, чем сразиться.

– Я сын Кирона Бесстрашного, – важно объявил Калеон. – А значит, да! Сводный брат нашего славного короля Тарвиса и Проклятого Принца Мальдора.

– Ты опять за своё, Калеон! – скептически усмехнулся один из спутников. – Все знают, какой любовь пользовалась жена покойного принца.

– Оба они ныне почившие, – покивал головой Калеон.

– Так кем же была твоя мать, если такой человек, как верный Кирон Бесстрашный не смог устоять перед её чарами?

– Обычная женщина, – пожал плечами Калеон. – Когда матушка согрела ложе принца, законная супруга уже подарила тому Проклятого. Принц, как всякий отмеченный тёмный печатью, начал с того, что своим рождением отобрал жизнь у родительницы. Так что Кирон Бесстрашный на момент встречи с моей матерью был вдов. Говоря по правде, не удивлюсь, если он и лица-то её вспомнить потом не мог, не то, что имя… но благодаря их встречи на свет появился я!

Калеон умолк, давая слушателям переварить услышанное. Потом снова взял кружку эля и сделал крупный глоток.

– Разумеется, лично отца я никогда не видел, но кровь говорит сама за себя. И она связывается меня с теми, кто занимает нынче трон.

Мара пристально смотрела на него, пытаясь понять, насколько искренен этот человек. Ей казалось, что Каллеон искренне верит в сказанное, хотя в глубине его глаз продолжала плясать озорная искорка.

– Впрочем, – добавил он, игриво подмигнув девушке, – я ничуть не жалею о своём положении. Жизнь вдали от дворцовых интриг и вечных битв имеет свои преимущества. Приключений хватает и без следа дракона.

– Опять ты за своё, Калеон, – засмеялись друзья. – Все мы знаем про твою любовь к байкам. Покажика нам своего дракона? Тогда поверим, что ты настоящий рыцарь. А пока твои рассказы подобны ветру.

Калеон равнодушно пожал плечами:

– Пусть так. Главное, что я жив-здоров. За здравие славного короля Тарвиса и его мрачного брата Мальдора!

– Послушайте, Калеон, а правда ли, что молодой принц находит удовольствие в гладиаторских ямах, наблюдая за сражением детей?

– Слухи разносятся быстро, – уклончиво ответил Калеон. – Какие-то из них правдивы, какие-то – чистой воды клевета. Одно я знаю точно: все Драгонрайдеры – люди сложные и опасные. Каждый из них жаждет власти и готов ради неё на всё. Жестокость им не чужда.

–А вам?..

Калеон тихо засмеялся:

– Мне? Да я ведь не настоящий Драгонрайдер!

– Такие бои – настоящее варварство! – возмущённо заявил Арик. – Заставлять маленьких детей убивать друг друга – это за пределами всякого разумного понимания!

– Зачем позволять детям драться? – нахмурилась Мара. – Разве закон допускает такие вещи?

– Невежественное создание.

Собеседники дружно подняли кружки, весело переглядываясь. Несмотря на шутливую перебранку, атмосфера в таверне оставалась тёплой и непринуждённой.

– Ох, уж этот славный король Тарвис! С виду набожный и благостный, а на деле такой же порочный, как и все Драгонрайдеры. Говорят, он узаконил своих детей от этой Мелинды Воскатор?..

– А хоть бы и так? Лучше уж они, чем Проклятый Принц в качестве наследника. Представьте, что натворит этот демон, если вдруг взберётся на трон?

– Вы напрасно черните Мелинду Воскатор. Она достойная женщина, добрая душа.

– Достойные женщины не вступают в связь с женатыми мужчинами! А эта от чужого мужа троих родила! О каком достоинстве тут можно вести речь?..

– А чем её дети лучше Мальдора? Старший – гуляка и пьяница, а младший – копия своего дядюшки. Настолько поразительное сходство, что невольно напрашивается мысль: а не обманут ли наш благородный король любимой фавориткой и своим братом?

Калеон медленно пил из своей кружки, задумчиво поглядывая поверх её края:

– Я очень надеюсь, что мой старший братец Тарвис проживёт долгую жизнь. Иначе начнётся война. Лорды, конечно, поддержат молодого принца, но разве Проклятый откажется от власти?..

– А кто бы на его месте отказался?

– Так выпьем за долголетие короля Тарвиса! – дружно откликнулись собравшиеся.

– Слухи ходят разные, – осторожно подбирая слова, заговорил Калеон. – Некоторые из них правдивы, другие – явная ложь. Одно могу сказать точно: все Драгонрайдеры – люди сложные и непредсказуемые. Все любят власть и силу. И все – не чужды жестокости.

– Даже ты?

– Я?..– засмеялся Каллеон. – Ну, я не настоящий Драгонрайдер!

– Бойцовые ямы – жестокое развлечение, – продолжал хмурить брови честный Арик. – А если там участвуют дети, то это уже за гранью добра и зла!

– Зачем детям драться? – поддержала товарища Мара. – Разве закон такое допускает?

– Наивное дитя! – засмеялись мужчины.

А Калеон вздохнул:

– Иногда люди вынуждены идти на крайние меры ради выживания. Родители могут продавать своих детей, отдавая их на арену, надеясь, что они выживут и принесут доход.

– Какая мерзость!

– Печальная реальность, но такова жизнь.

– Жестоко, – Мара подняла кружку и осушила её до дна.

Воспоминания голодного детства встали перед ней во всей беспощадной красе. Ох, недаром она не хотела возвращаться в Кинг-Гейтса.

– Наш мир полон несправедливости. Эй, менестрель! Исполни-ка нам сатиру о наших любимых принцах!

Каждую ночь, поправ свод правил

Пьёт принц наследный, забыв про край.

Разум и совесть давно оставил –

Кубок за кубком ему наполняй.


Каждую ночь наш принц наследный

Ходит в бордель, как дурак последний.

Мил ему блуд, выбиваясь из сил

Ни одну шлюху не пропустил.


Кровью невинных полны арены

Дети зубами рвут глотки и вены

Принц наш жестокий, словно палач

Радует сердца ему кровь и плачь.


Нету для принца иных утех

Чем отвратительный блудный грех.

Ему услада чужая боль.

Будем безумным у нас король!

Песню трубадура наградили громкими аплодисментами.

– Всё верно! Всё так! – поддакивали люди. – Подходит и к одному, и к другому. И хрен редьки не слаще!

Внезапно все разговора оборвались, как по невидимому сигналу. Головы повернулись в одну сторону в едином порыве.

Наступила мертвящая тишина, подобно той, что наступает перед грозой.

В дверном проёме возвышалась внушительная фигура в богатых одеяниях. По обе стороны от него замерли двое вооружённым рыцарей.

Принц Мальдор…

## ГЛАВА 7. ЦЕНА СЛОВА

Его холодный, равнодушный взор скользил по деревянным скамьям и лицам посетителей, пока не задержался на побледневшем, как полотно, трубадуре.

Принц ступил внутрь помещения и медленно двинулся вперёд сквозь зал, где каждый присутствующий, казалось, забыл, как дышать. Повисло гнетущее молчание, которого никто не смел нарушить.

Наконец, принц подошёл вплотную к трубадуру, что стоял неподвижно, опустив голову, словно превратившись в каменную статую.

– Трубадур, – проговорил принц с ядовитой усмешкой. – Твоя песня… весьма впечатляющая.

Глаза принца сузились, глаза тронула недобрая улыбка.

– Обличаешь чужие пороки? – спросил он, вперив жёсткий взгляд прямо в глаза несчастного исполнителя.

Тот, подобно кролику, парализованному взглядом удава, не мог отвести взгляда.

– Я задал вопрос. Не так ли?

– Да, мой господин.

– Твой принц. Признайся, трубадур, знакома ли тебе тёмная сторона души? Ты никогда не получал удовольствие, созерцая страдание ближнего своего?

Лицо трубадура сделалось совершенно белым, словно маска смерти. Он прекрасно осознавал, что случайно исполненная песня способна стать причиной его гибели.

Мару охватил леденящий ужас. Взгляд принца был холоднее зимнего ветра, в нём сквозила смертельная угроза.

Все ждали развязки, молясь, чтобы трагедия обошлась без крови.

– Молчишь? – негромко спросил принц.

Трубадур судорожно сглотнул, тщетно пытаясь подобрать подходящие слова.

– Ваша светлость… мой принц… если мои слова каким-то образом обидели вас, я искренне извиняюсь. Я не хотел никого задеть…

Принц смотрел на него с холодной улыбкой, напоминая хищника, играющего с добычей.

– Твоя песня посвящена мне? «Принц наш жестокий, словно палач», – продолжал он и на губах его играла жестокая усмешка.

– Нет! Нет, моя господин! Она совсем не о вас, она…

– Неужели о моём любимом племяннике? О славном мальчике? Тебе ли, жалкому трусливому червю, очернять его репутацию?

– Мой принц! Ваш племянник… он…

– Продолжай, трус. Дай послушать твои нелепые оправдания.

– Я не о нём… я не о ком другом… это всего лишь притча о человеке, чья душа искажена властью. Всего лишь нравоучительная история.

– Притча, говоришь?

– Да, мой принц! Я…

Принц резко вскинул руку вверх.

– Довольно! Довольно твоей неуклюжей лжи и жалких оговорок, – в голосе его зазвенел металл. – Та полагал, что сможешь безнаказанно оскорблять меня и моих близких? Поскольку твой язык оказался настолько никчёмным, тебе будет лучше без него. Отрежьте этому болвану лишнюю конечность, – небрежно приказал принц стражникам.

Мара не верила собственным ушам – отрезать язык за песню? Без суда? Без возможности оправдаться?

Тем временем стражники уже крепко схватили дрожащего от страха трубадура и грубо швырнули его на колени посреди зала. Меч сверкнул в руке у ближайшего рыцаря, готового нанести удар. Никому и в голову не пришло встать на защиту несчастного певца.

Однако в тот момент, когда лезвие готовы было обрушиться на горло жертвы, Мара стремительно вскочила со своего места и громко выкрикнула:

– Нет!!!

Её отчаянный вопль прорезал звенящую тишину, заставляя всех присутствующих замереть, обратив взгляды на дерзкую девушку.

Даже рыцарь, занеся оружие для казни, замешкался, ожидая дальнейших распоряжений своего повелителя.

Принц резко развернулся и смерил Мару ледяным взглядом. Медленно, размеренным шагом он направился к ней, словно хищник к намеченной жертве.

«Держись подальше от принца и его приспешников, если жизнь дорога», – тревожным эхом прозвучал в памяти совет Арика, сидящего неподалёку, съежившегося от страха.

Совет оказался бесполезным. Проклятый Принц неумолимо приближался, и Мара почувствовала, как ледяной холод пробежал по позвоночнику.

Подойдя вплотную к девушке, Мальдор Драгонрайдер позволил ей внимательно изучить себя. Черный кожаный плащ оттенял его лицо, делая кожу почти фарфоровой. Резкие, но удивительно правильные черты выдавали древнюю аристократию. Ярко-голубые глаза, холодные и глубокие, как горные озера зимой, сверлили собеседницу, отражая железную волю и внутреннюю силу. Волнистые светлые волосы струились водопадом по плечам, подчёркивая породистую красоту.

Высокая твёрдая линия подбородка свидетельствовала о твёрдости духа и упорстве, а тонкие губы и лёгкая кривизна бровей намекали на тонкую иронию и чувство собственного достоинства. Лёгкая полуулыбка могла показаться дружелюбной, но внимательный взгляд различал в ней лишь высокомерную насмешку, за которой таился острый ум и коварство.

От его взгляда Маре захотелось немедленно исчезнуть, растворившись в воздухе.

– Кто ты такая, чтобы ставить под сомнения мои решения? – спросил принц с лёгким пренебрежением.

Осознав, что простая бродячая артистка не вправе оставаться сидеть перед представителем королевского дома, Мара торопливо поднялась и попыталась поклониться, насколько позволяли её манеры. Воспитание девушки не предполагало изысканных реверансов, да и собственная жизнь Мары не подготовила её к подобной ситуации.

– Никто, Ваше Высочество, – прошептала она испуганно. – Я вовсе не собиралась возражать вашему решению. Эти слова сорвались нечаянно.

– Нечаянно?.. – спросил принц с ноткой разочарования, не отводя тяжёлого взгляда. – Нечаянно, значит?..

– Да, ваше высочество, – ответила она, набравшись мужества. – Но решение, принятое вами, представляется несправедливым.

Уголки губ принца поползли вверх, превращая улыбку в хищную гримасу. Он выпрямился, широко расставив ноги и опершись руками на рукоять шпаги, висевшей у пояса.

– Впервые слышу, чтобы житель Подгорья считал мои решения несправедливыми. Любопытно. Продолжай.

– Этот человек всего лишь певец, причём, весьма посредственный. Его слова вряд ли способны причинить реальный ущерб. Позвольте просить вас о милости и великодушии – освободите его.

– Ты? Просишь – меня? Забавно, – произнёс он, наклоняя голову вбок. – Обычно люди боятся даже в глаза мне взглянуть, не то, чтобы с просьбой обращаться.

– Я не ставлю под сомнения вашу справедливость, – заявила Мара, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди. Но отступать было поздно – промедлив, она рисковала разделить участь несчастного артиста. – Я молю о милосердии. К кому же нам, простым жителям королевства, обращаться за помощью, если не к тому, кто обличён абсолютной властью. В вашей воле карать или миловать. Умоляю, проявите снисхождение! Каждый ищет способы заработать на хлеб насущный. Бедняга выбрал неудачный способ. Отсутствие ума скорее его беда, чем вина?.. Он всего лишь спел то, о чём его попросили.

Принц сделал ещё несколько осторожных шагов навстречу девушке, пристально разглядывая её. Такое внимание редко предвещает что-то хорошее.

– Тогда было бы справедливо отрезать исполнителю язык, а слушателям уши, – предложил он с мягкой угрозой в голосе.

– Возможно, и справедливо, но не высока ли цена за такую малость? – возразила Мара, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Всего одна неудачная саркастичная песенка?.. Лишь пожелайте – мы хором споём десяток хвалебных гимнов. Прощения и милости, господин! Будьте щедры на доброту.

Сделав ещё один короткий шаг, принц оказался совсем рядом. Настолько близко, что Мара уловила аромат его парфюма – смесь лавандовой свежести и чего-то тёмного, угрожающего, как дыхание ночи.

Голос принца стал неожиданно мягким, почти ласковым:

– Ты понимаешь, с кем разговариваешь, девочка? Кто ты и кто я? Как смеешь ты просить меня о чём-либо?

Мара сглотнула, чувствуя, как комок застревает в горле. Она знала, что балансирует на острие между жизнью и смертью, но всё-таки решила рискнуть:

– Я привыкла надеяться на лучшее, ваше высочество. Мне приятно думать, что ваше сердце способно слышать истину. Для вас проявить милость – простое дело, а для нас, обычных людей, это спасённая жизнь.

Несколько мгновений стояла тишина. Наконец, принц, криво усмехнувшись, кивнул:

– Когда красивая женщина просит о чём-то с такой страстью, трудно отказать. Пусть будет по-твоему. Освободите певца, – распорядился он, обращаясь к своим спутникам.

И зал взорвался бурными аплодисментами.

Стражники отпустили трубадура, и тот, рыдая от облегчения, упал на колени перед своим избавителем, благодарно целуя полы его одежды.

– Проваливай отсюда, – раздражённо поморщился принц. – Исчезни с моих глаз, пока я не передумал.

Второго приглашения певцу не понадобилось. Он моментально растворился среди толпы, спеша покинуть помещение.

– А ты, девочки, – обратился к Маре принц, смерив её презрительным взглядом, – запомни: это твоя единственная победа. Остерегайся новой встречи со мной и больше милости не жди.

Голова Мары раскалывалась от напряжения, сердце билось неровно, словно сбившийся механизм часов.

В памяти откуда-то возникали обрывки образов или книг, в которых попаданкам удавалось легко укротить королевских особ, поставить на месте, заставить полюбить. Но когда встречаешь такого человека, как Мальдор, желание дерзить улетучивается раньше, чем открываешь рот.

В действительности красота и дерзость редко приводят к успеху, гораздо чаще приводят к неприятностям, если не к трагедии. Но Маре повезло – сегодня она избежала худшего.

В таверне все кричали что есть мочи: «Да здравствует принц Мальдор!». – Деревянные кружки взлетали вверх, демонстрируя угодничество и страх.

Когда же Проклятый Принц покинул заведение, наступила долгожданная тишина. Все испытали облегчение, сравнимое с освобождением от тяжёлой ноши.

– Ты с ума сошла? – набросился на Мару Арик. – Я что тебе говорил?.. Чему учил?!

– Держаться подальше от принца Мальдора, – виновато согласилась она.

– По-твоему, держаться подальше – это подставляться под его удар ради какого-то неудачливого певца?

– Хватит, Арик! – прервал их суровый голос Маркуса. – А ты, Мара?.. Ещё раз подобное случится – будешь искать себе новое место. Мне не нужные проблемы, поняла?

Гнев кипел в груди Мары, но она подавила его. Куда ей идти, если Маркус выполнил угрозу? Одникие артисты на улице долго не живут.

– Поняла, – коротко ответила она, поднимаясь из-за стола.

Все провожали её взглядом и это было невыносимо.

– Ты куда собралась?

– Прогуляюсь немного. Надо прийти в себя.

– Осторожнее. Одна ты опять рискуешь нарваться на неприятности.

– Ничего не случится, – буркнула Мара и выскользнула прочь.

## ГЛАВА 8. НА КРЫШЕ МИРА

Город окутывала густая ночная мгла. Прохладный ветерок нежно коснулся её кожи, помогая немного прийти в себя после стычки с принцем и последовавших за ней разборок с Ариком и Маркусом.

Девушка двигалась по улицам, выбирая тенистые и пустынные уголки, обходя освещённые площади и людные перекрёстки. Её походка была быстрой и решительной, хотя ощущала она себя хрупкой и уязвимой. Переулки становились всё уже и темнее, и Мара невольно прибавила темп, желая побыстрее покинуть этот район. Несмотря на прохладу ночи, ладони её стали влажными от волнения.

Внезапно впереди возникла фигура, пошатывающаяся под тусклым светом одинокого факела. Человек явно находился в сильном подпитии. Его движения казались неуверенными. Негромки голосом он напевал какую-то фривольную песенку. До Мары доносились лишь обрывки.

Она машинально замедлила шаг, пытаясь незаметно обогнуть незнакомца. Однако судьба вновь приподнялся неприятный сюрприз.

– Эй, красавица! – донёсся до неё пьяный смех. – Куда спешишь? Погоди минутку! Выпьем вместе?

Внутри Мары поднялась волна раздражения, смешенная со страхом. Быстро оценив ситуацию, она приняла решение сбежать.

– Эй, постой! – раздалось ей вслед. – Ну, что за манеры?

Преследуемая его криками, Мара рванулась вперёд, петляя по узким улочкам. Она юркнула в ближайший боковой проход, надеясь укрыться в темноте, но преследователь неожиданно оказался быстрым и цепким, несмотря на первоначальное впечатление.

– Стой! От меня не сбежишь! Всё равно найду!

Нигде не было видно ни укрытия, ни прохожих, которых можно было бы попросить о помощи. Нырнув в тёмный переулок, Мара прижалась к прохладной стене здания, стараясь слиться с ним. Она пыталась восстановить дыхание.

Тяжёлая рука упала неожиданно, зажимая ей рот ладонью, чтобы заглушить возможный крик.

– Сказал же, что догоню, – с усмешкой проговорил уже знакомый голос. – Теперь никуда не убежишь.

Мара поняла, что перед ней не случайный городской забулдыга, а опытный охотник за людскими судьбами.

Капюшон отбрасывал густую тень, скрывая лицо незнакомца, но даже в темноте угадывались чёткие и твёрдые линии подбородка. Его наряд, внешне напоминавший простую одежду жителей Подгорья, выдавал себя качеством ткани: короткий плащ, плотно облегающий плечи, был выполнен из дорогой материи, а сафьяновые сапоги явно принадлежали человеку, привыкшему к комфорту и богатству.

Весёлый, беззаботный голос, наполненный уверенностью и властностью, мог принадлежать лишь человеку, выросшему в привилегированном мире. Он звучал с издёвкой:

– Куда так спешишь, красавица? Давай познакомимся поближе?

Мара инстинктивно напряглась, осознав, что перед ней не просто перепивший горожанин, а представитель знати. Вспомнился недавний разговор с Маркусом, предупреждавшим её об осторожности и необходимости держаться подальше от неприятностей.

Свежий воздух, которым она планировала подышать, больше не приносил успокоения.

Незнакомец уверенно обнимал её рукой за талию, второй рукой скользя по её груди. Его губы накрыли её губы, тело прижимало её тело к кирпичной стене.

Сначала шок сковал движения Мары, но спустя мгновение она начала бороться, пытаясь оттолкнуть его.

Несмотря на худощавое сложение, юноша оказался сильным. Его хватка была железной, а дыхание горячим и тяжёлым. Но вопреки ожидания, сам поцелуй оказался лёгким, почти невесомым, и её губы невольно раскрылись, словно подчиняясь какому-то магическому импульсу.

Решив воспользоваться ситуацией, Мара притворилась сдавшейся, обвила его шею руками и провела языком по его нижней губе…

Почувствовав прикосновение стали к своей коже, парень замер.

– Не шевелись и не пытайся забрать у меня кинжал, – прошептала она тихо и твердо. – Просто сделай шаг назад, и мы мирно разойдёмся.

К её удивлению, он не сдвинулся с места, продолжая удерживать в плену своих рук.

– А если я не желаю мирно расходиться? – услышала она насмешку в его голосе.

– Предпочитаете умереть с перерезанным горлом? – процедила она сквозь зубы.

– Лучше проведи со мной ночь, прелестная незнакомка, – самоуверенно рассмеялся он. – Если ты хотела воспользоваться оружием, уже сделала бы это.

– Ваши выводы неверные, – зло прошипела она. – Вы пьяны, молоды и глупы. Но хуже всего – вы из знати. Если я вас убью, у меня будут неприятности…

– Не беспокойся. У тебя не получится меня убить, а значит, и отвечать не придётся.

– Хотите сделку?

– Возможно.

– Найдите себе сговорчивую бабёнку, которая будет рада вашим ухаживаниям. Я же предпочитаю прогулки в одиночестве.

– Сговорчивая бабёнка – это предсказуемо и скучно.

– А насилие – интересно?!

– Если в результате ты получишь удовольствие, это уже не будет считаться насилием.

– Сомнительное утверждение. Уберите от меня руки и, даю слово, что никто не пострадает.

– Ты даёшь мне слово? – засмеялся он.

И прежде, чем она успела ответить, он молниеносно перехватил её руку с кинжалом, сжимая запястье с такой силой, что захрустели кости.

– Пустите! – прорычала она сквозь зубы, пытаясь вырваться.

– Женщине не сравняться в физической силе с мужчиной, – назидательно произнёс он. – Заведомо проигрышная позиция.

– Недооценить противника, значит, проиграть ему!

Выбросив ногу вверх, она целилась не в пах, как рассчитал противник, а в солнечное сплетение. Парень охнул и на секунду ослабил хватку.

– Ах ты, змея! – рявкнул он.

По его голосу Мара поняла, что рассчитывать на милость больше не стоит. Решив не тратить время, она ловко прыгнула на карниз, цепляясь ногтями за мельчайшие трещины и неровности. Опыт выступления на канатах давал её преимущество.

Преследователь, к её удивлению, не остался внизу, а начал карабкаться следом за ней. Мара двигалась по крышам с грациозностью кошки, перепрыгивая с одной кровли на другую, уверенная, что рано или поздно он сдастся. Но он не отставал, словно одержимый дьяволом.

Город становился их ареной, тени ночи защищали от посторонних взглядов. Каждый прыжок был смертельно опасным, каждая секунда могла стать решающей. Мара чувствовала адреналин, пульсирующий в венах, и понимала, что это безумие может закончиться катастрофой.

– Стой! – выдохнула она. – Ты идиот и самоубийца!

– Остановлюсь, когда поймаю тебя, – радостно отозвался он.

– Ты можешь сорваться!..

– Небеса защищают избранных.

–Самоуверенный идиот!

Она устремилась вперёд, в двум башням, соединённым узким мостиком. Если она совершит удачный прыжок – окажется в безопасности, но, если сорвётся… если сорвётся, путешествие закончится навсегда.

Сделав глубокий вздох, Мара оттолкнулась и полетела в темноту. И уже через мгновение была на той стороне.

Не успела она отдышаться, как её преследователь, вопреки всем ожиданиям и расчётам, полетел вслед за ней. Однако его приземление оказалось менее удачным. Он покачнулся на самом краю и Мара инстинктивно схватила его за руку, пытаясь удержать.

В этот самый момент гнилые доски под ними обоими подломились, и оба полетели вниз.

## ГЛАВА 9. ВСЕГО ОДИН ПОЦЕЛУЙ

Воздух засвистел в ушах, сердце бешено колотилось. Последним отчаянным усилием Мара крепко схватила за руку своего случайного попутчика. Им крупно повезло: падение завершилось мягким приземлением в огромный стог сена, что спасло им жизнь.

Какое-то время девушка лежала неподвижно, ощущая каждую клеточку тела, охваченную болью от удара. Головокружение накатывало волнами, но серьёзных травм, кажется, не было – одни синяки да царапины. Осторожно повернувшись на бок, она с тревогой взглянула на спутника.

Капюшон упал с его лица, открывая взгляду благородное, тонкое, смазливое до женственности, лицо. Если бы она наверняка не знала, что перед ней мужчина, усомнилась бы – уж не какая-то искательница приключений решила составить ей компанию? Эту смазливость не испортили ни бессонная, пьяная ночь, ни грязь, ни налипшие прутики соломы.

Он был молод. Уж точно, не старше её. Волосы у него были светлые, но не серебристые, как у Мальдора, а – золотые. Никогда прежде она не видела такого оттенка волос у людей. Даже растрёпанные и запачканные, они не утратили своего волшебного блеска.

Парень поднял голову и в свою очередь взглянул на Мару:

– Ты в порядке?

– Уж не твоими стараниями, – фыркнула она. – Ты полный придурок – ты это знаешь? Нас обоих чуть не угробил!

– Как будто я один во всём виноват? – усмехнулся он.

Его кожа, несмотря на зелень, оставленную скошенной травой, напоминала нежный холст. Такая совершенная… у Мальдора Драгонрайдера такая же. Нехорошие предчувствия закрались в душу Мары.

Вспомнилось предупреждение Маркуса: «Больше ни во что не вмешивайся»…

Ну, глупости! Откуда двум Драгонрайдерам взяться на одной улице? Они что – друг за другом по кругу ходят?

– У тебя дурацкие игры, мальчик, – покачала головой Мара.

Он прижал её к сену, нависая сверху, глядя смеющимися синими глазами:

– Ты просто неправильно в них играешь. Но я не жалуюсь. Было весело.

– Ага! Обхохочешься. А теперь – пусти. Мне пора. Поиграй с кем-нибудь другим. С меня хватит.

– Как тебя зовут?

– А тебя? – с вызовом спросила она.

– Фэйтон.

– Привет, Фэйтон. Пока, Фэйтон.

– И как же ты пойдёшь, если я тебе не отпущу?

– Дождусь, пока отпустишь.

– Скажи сначала своё имя.

– Вообще-то, могу и полежать. После такой гонки даже приятно. Сено мягкое.

Фэйтон усмехнулся:

– Боишься, что я тебя найду?

– Думаю, ты протрезвеешь и всё забудешь. Найдёшь другую игрушку.

– Только после того, как сыграем главною партию.

– Настойчивость – хорошая черта в мужчине, пока не превращается в навязчивость.

– Я тебя точно найду, – он растянулся рядом, устремив взгляд в меркнущие звёзды. – Как ты меня сегодня обзывала?..

– Точно не помню, – сонно пробормотала Мара. – Столько событий… ты ведь из благородных, да?

– Как ты догадалась? Я-то думал, плащ делает меня похожим на обычного горожанина.

– Не делает.

Взглянув на него украдкой, Мара заметила, что глаза у Фэйтона закрыты, лицо расслаблено, дыхание ровное. Похоже, он собирается заснуть.

Звёзды над их головами таяли, растворяясь в утреннем свете. Усталость постепенно охватывала и её саму. Мара уже начала погружаться в сон, когда бодрый, весёлый голос Фэйтона помешал ей.

– Скажем так – моя семья хорошо известна в этих краях.

– Что?.. – вздрогнула девушка, выныривая из дремоты и открывая глаза.

– Я говорю, что мою семью хорошо знают. Но ты ведь не удивлена?

Фэйтон лежал на боку, закусив травинку и с лёгкой усмешкой наблюдал за реакцией Мары. Его глаза блестели необычайно ярко.

– Почему я должна быть удивлена? – пожала она плечами. – Мир полон неожиданностей. Быть может, именно ты удивишься, узнав, что простые люди порой куда интереснее лордов. Настоящее благородство нередко прячется там, где его не ищут.

– Интересно, что ты подразумеваешь под простыми людьми? – с любопытством спросил Фэйтон. – Ты сама, похоже, далеко не проста.

– Проще некуда., – отмахнулась она.

– Ты так и не назвала своего имени, – напомнил парень.

– Я никто, как ветер. И когда мы расстанемся, растворюсь в океане лиц. Никто обо мне не вспомнит.

– Хорошая гончая всегда найдёт утку, как бы та не пряталась, – возразил Фэйтон. – Если очень постараться, можно поймать и ветер.

– Тем больше оснований хранить тайну, – улыбнулась девушка.

– Неужели тебе не хочется встретиться снова? – настаивал он.

– А что должно меня подвигнуть на это желание? То, как ты гонял меня по крышам?

– Да, ладно тебе. Весело же было! Пообещал догнать и сделал это. И непременно догоню снова.

– Обещаешь? – насмешливо протянула Мара. – Кстати, почему ты гуляешь по крышам один? Где твоя охрана?

Фэйтон скривился, будто надкусил кислое яблоко:

– Охрана… – вздохнул он. – Правила, ответственность, обязанности. Иногда всё хочется послать подальше и просто побыть собой. Свободным. Идти туда, куда зовёт сердце. Делать то, что хочется.

– Целовать девушку, которую выберешь? – лукаво спросила Мара. – Охрана против?..

– Они сразу побегут обо всём докладывать матушке, а её нравоучения хуже пыток.

– Гоняясь за мной по крышам, ты искал свободы? – насмешливо качнула головой Мара.

– А что? Свобода – это то, ради чего стоит рисковать. Ради неё можно и над пропастью станцевать.

– Ты понимаешь, что нам сегодня просто повезло? Мы могли разбиться насмерть.

– Ты так боишься смерти?

– А ты – нет? – она внимательно посмотрела ему в лицо, пытаясь прочесть его мысли.

– Смерть? – он прикрыл глаза, отвечая медленно и задумчиво. – Она всегда рядом. Бояться её, значит, терять вкус к жизни.

– Бояться, может и не стоит, но глупо заигрывать с ней.

– Не ревнуешь ли часом? – лукаво прищурился Фэйтон.

– Может быть, и ревную, – усмехнулась Мара. – Но я серьёзно. Не играй со смертью. Это плохая игра.

– Смерть – женщина. Она любит храбрых.

– И, как все женщины, постарается забрать себе того, кто ей понравился.

– Поцелуй меня, – вдруг попросил он.

– Кто про что?.. – закатила глаза Мара.

– Я буду паинькой. Всё, чего попрошу – один поцелуй. От девушки без имени – на память.

Лёжа в стогу сена он выглядел таким милым и безобидным, словно ангел. Трудно даже поверить, что только что молодой человек играл с Марой, словно кошка с мышкой, загоняя на городские крыши.

Парень был непредсказуемым, дерзким, почти безумным. И вместе с тем – невероятно притягательным. Она не могла отрицать, что между ними возникла особая связь. Это притяжение было странным и опасным.

– Зачем тебе мой поцелуй? – попыталась Мара отшутиться.

– Я их коллекционирую.

– Ну, если коллекционируешь?..

Они потянулись друг к другу и Мара ощутила тепло дыхание Фэйтона на своей коже. Через мгновение их губы встретились и мир действительно перестал существовать, как бывает в тех наивнопрекрасных романах, которыми увлекаются юные мечтательницы.

Поцелуй оказался неожиданно нежным. Губы парня были мягкими, ласкающими. совершенно не похожими на ту грубость, которую она ожидала. И волшебное чувство охватило не только тело, но и душу, заставляя Мару саму потянуться к этому необычному юноше, которого поначалу она приняла за пьяницу, затем – за преступника и даже за психопата. Кто же он на самом деле?

Девушка мягко прервала поцелуй, слегка отстраняясь. Ладонь её скользнула по его гладкой щеке.

– Ты умеешь заставить женщину забыть обо всём на свете. Но солнце скоро поднимется, и ты наверняка протрезвеешь. Тогда очередная ночь покажется тебе пустяком, одним из эпизодов в похожих историях. Уверена, их немало.

– Я обязательно должен увидеть тебя снова. Не отказывайся! Вдруг я переодетый принц, сбежавший из дворца ради приключений?

– Ну, я бы не удивилась. Принцы похожи на тебя – им настолько хорошо живётся, что они понятия не имеют, куда деть своё счастье и поэтому делают несчастными других.

– Я сделал тебя несчастной?..

– Напротив, несколько коротких мгновения я была по-настоящему счастлива рядом с тобой. А ты правда принц?..

– Мой отец король. Получается, я принц. И когда-нибудь смогу унаследовать корону. Правда, я этого не хочу. Предпочитаю бегать за хорошенькими девчонками по крышам и целовать их в стогу.

– Значит, ты действительно важный человек, – вынесла вердикт Мара. – Только по-настоящему важный человек способен заниматься подобной чепухой.

– Важность – понятие относительное, – отмахнулся Фэйтон. – Но ты обо мне выведала почти всё, а в ответ не сказала о себе не словечка.

– А что говорить? Я вся перед вами вся, какая есть – просто Мара. Добавить-то и нечего.

– Просто Мара, – проговорил он задумчиво. – Как много людей пытаются казаться кем-то другим. Как редко встречаются те, у кого хватает храбрости быть самим собой. Просто быть собой – такая роскошь и такая редкость. Может быть поэтому ты и привлекла моё внимание?

– Да вы, сударь, философ? Но всё куда банальнее. Вы были пьяны, а я в том узком переулке попалась вам под руку.

Он рассмеялся, а потом поглядел на неё как-то странно:

– Откуда ты такая? Как не из нашего мира. Такая… честная.

Мара отвела глаза, пожимая плечами, поражённая его прозорливостью, о которой сам Фэйтон не догадывался.

– Я не знаю, что сказать? Разве что –мне пора? Не провожай.

– Я всё равно найду тебя. Найду и догоню. От меня не спрячешься!

Скатившись со снопа сена, она помахала ему рукой:

– Договорились.

Яркий солнечный свет заливал улицы. Голова после бессонной ночи была лёгкой и совершенно пустой. Одновременно хотелось и петь, и плакать. Ну, разве не странно?

Принцы и циркачки не могут быть вместе. Никогда. Даже в волшебных сказках она про такое не читала.

Завтра всё забудется. И всё пойдёт своим чередом. Хотя так хотелось бы верить в нечто иное. Волшебное. В любовь с первого взгляда – принца к циркачке.

## ГЛАВА 10. ВТОРАЯ ПОПЫТКА

Душа Мары рвалась ввысь, устремляясь к бескрайней синеве небес, где белоснежные облака курились подобно дыму. Мир вдруг расцвёл яркими красками, а дыхание стало глубоким и свободным. Даже обыкновенная лужица теперь казалась божественным подарком небес. Но вслед за волнующей радостью пришла горькая грусть. Глубоко в сердце девушка ощущала всю безнадёжность своего положения: она бесконечно далека от небес и от великолепного дворца. Та единственная волшебная ночь, проведённая рядом с Фэйтоном, скорее всего, осталась лишь мимолётным воспоминанием, которая никогда не вернётся.

Впервые в своей жизни Мара познала истинную любовь. Прежде её увлечения были лёгкими и скоротечными, едва заметными вспышками эмоций. Сейчас же сердце сжималось от боли при каждом воспоминании о юноше. Каждая мелочь их короткого свидания бережно хранилась в памяти: мелодичный голос, сверкающие глаза, лёгкая, чарующая улыбка.

Она прокручивала в голове их краткий разговор, коря себя за робость и упущенную возможность назначить новую встречу. Ведь в Аларисе не существует социальных сетей и мобильных устройств – кто однажды исчезнет, тот исчезнет навсегда.

Проходили дни, и постепенно Мара начала сомневаться в реальности случившегося. Возможно, та чудесная встреча были лишь сном? Иллюзией, такой же хрупкой и недостижимой, как любой другой миг счастья.

Трудно было сконцентрироваться на привычных заботах. Мысль о невозможности увидеть Фэйтона вновь лишала красок окружающий мир, делая его блёклым и унылым, словно потускневший старый гобелен. Всё теряло смысл, погружаясь в беспросветную обыденность.

Оказывается, любовь, столь воспеваемая поэтами, способна приносить нестерпимую боль. Жизнь неумолимо катилась вперёд, оставаясь равнодушной к мукам человеческого сердца. Порой страдания становились настолько острыми, что хотелось закричать от отчаяния.

Вся жизнь не пройдёт в прыжках по крышам – рано или поздно сорвёшься.

Мара отчаянно пыталась отвлечься: тренировки на трапециях и брусьях, долгие прогулки в компании друзей и в одиночестве…Но ничто не могло исцелить её душу.

Тем временем город жил своей обычной суетливой жизнью. Столичные улицы бурлили днём и ночью. Толпы народа обеспечивали артистам нескончаемые возможности заработать.

Каждый новый день начинался до восхода солнца. Пока горожане сладко спали, Мара вместе с коллегами готовили сценический реквизит и наряды. Некоторые члены труппы жили прямо в своих передвижных фургонах, но сама девушка предпочитала снимать небольшую комнатку в городской гостинице. После завтрака местным кофейным напитком и свежими булочками, она спешила на утреннею репетицию.

К середине дня городские площади наполнялись людьми. Наступало время уличных актёров: певцы исполняли весёлые куплеты, жонглёры подбрасывали яркие мячи, фокусники поражали публику своими хитростями, а акробаты демонстрировали чудеса ловкости, порой рискуя собственной жизнью.

На десятки метров поднимаясь над землёй, ровно на высоте крыш, Мара изящно крутилась и вертелась на шёлковых лентах-петлях, совершенно без страховки. Одним из самых впечатляющих номеров был тройной оборот в воздухе, выполненный с захватывающей дух лёгкостью. Каждый раз публика замирала, наблюдая за невероятным зрелищем.

За свою храбрость и мастерство Мара получала щедрое вознаграждение – не только деньгами, но и всеобщим восхищением.

Среди зрителей встречались представители самых разных слоёв населения. Элитные гвардейцы принца Мальдора, закалённые в боях и привыкшие смотреть смерти в лицо, неожиданно проявляли трогательную заинтересованность. Их суровые лица смягчались искренним уважением к таланту простой девушки, единственной драгоценностью которой были золотистые волосы, струящиеся по ветру.

Высокородные дворяне редко снисходили до простых развлечений, но, увидев настоящее искусство, забывали о своём снобизме и самозабвенно хлопали, словно дети.

Однако самыми преданными поклонниками Мары были простые жители города. Для них она стала настоящей звездой, олицетворяющей красоту и свободу.

– Белая Птица с Подгорья, – нежно называли её горожане. – Наша золотоволосая фея.

Завершая выступление, Мара неизменно чувствовала их любовь. Женщины бросали ей цветы, мужчины снимали головные уборы, приветствуя свою любимицу при встречах.

***

Тот памятный день выдался хмурым и сумрачным. Мара тревожно всматривалась в небо, опасаясь дождя, способного испортить предстоящий спектакль и лишить труппу значительной части заработка. Поднимаясь на сцену, она случайно обратила внимание на мужчину среди толпы зрителей. Его лицо показалось смутно знакомым. Одет он был скромно, но добротно. Коротко состриженные волосы обрамляли мужественное, суровое лицо. Глубокие морщины выдавали прожитые годы и тяжёлый жизненный путь.

Мужчина не отводил от неё взгляда и, едва закончилось выступление, поспешил подойти.

В его пристальном взгляде смешивались усталость, надежда и скрытый страх.

– Мара? – протянул он дрожащим голосом.

Девушка вздрогнула, услышав собственное имя. Поклонники не знали настоящего имени Белой Птицы с Подгорья.

– Простите? – холодно взглянула она.

– Тебя ведь зовут Мара, правда? Не уходи, прошу!.. Взгляни повнимательней. Разве ты не узнаёшь меня, дочка?

Дочка?!

Сердце Мары сжалось. Теперь она тоже узнала отца, которого не видела многие годы. Перед ней стоял тот, кто покинул её, оставив на произвол судьбы. Поменяв единственную дочь на бутылку. Тот, кто позволял мачехе жестоко обращаться со своей дочерью, пока она не нашла в себе силы сбежать…

Сейчас он выглядел не таким, как Мара его помнила – трезвым, спокойным, уверенным в себе.

– Я искал тебя, – прошептал он, не скрывая слёз. – Долго искал – с того самого дня, как ты пропала. Но ты словно растворилась в воздухе, и я уже почти смирился с худшим. Не представляешь, как я счастлив тебя видеть! Я… я столько глупостей наделал, столько ошибок совершил… Потеряв твою мать, я словно и самого себя утратил. Понимаю, что это плохое оправдание, но… я прошу прощения, Мара. Готов повторять снова и снова – прости меня! Дай мне шанс всё исправить?

Мара замерла, растерянно глядя на отца. Столько лет копившаяся горечь и злость внезапно испарились, уступив место пустоте и лёгкой грусти.

– Как ты собираешься всё исправлять? – вздохнула она.

– Пойдём в кафе? – попросил он, опуская глаза. – Просто поговорим? Ты любишь лимонные пирожные?

Несмотря на внутренние колебания, Мара кивнула и последовала за мужчиной в ближайшее заведение. Они заняли столик, смущённо переглядываясь. Сложно находиться рядом с родными, с которыми близость утрачена десятилетие назад.

– Расскажи о себе, – попросил отец. – Как сложилась твой судьба?

– Выживала, – призналась Мара устало. – Скиталась, терпела лишения, пока не встретила Маркуса.

Отец выслушал её исповедь с глубокой серьёзностью. Узнав о роли Маркуса в судьбе дочери, он искренне поблагодарил судьбу за спасение ребёнка.

– Почему выбрала такую тяжёлую дорогу? Бродячий театр – постоянный риск, вечная нестабильность, – заметил он осторожно.

– Альтернативой были бордель и голод, – отрезала девушка сухо.

– Прости, что не смог уберечь тебя от всего этого, – вдохнул он виновато. – Зато теперь я смогу позаботиться о тебе. Предложить совсем иную жизнь.

– Какую? – спросила Мара настороженно.

– Работать при дворе. Обычная, ничем не примечательная должность, но – надёжная. Безопасная. Там ты сможешь забыть о ежедневном риске.

Предложение звучало заманчиво. Особенно в свете того, что Мара и сама мечтала о переменах последнее время, устав от постоянной борьбы за выживание. К тому же, интуиция подсказывала ей, что во дворце появится шанс встретить задачного. прекрасного юношу, воспоминания о котором по-прежнему тревожили её душу.

– Разве такое возможно? – усомнилась девушка. – Оказаться в королевском дворце просто бродяжке? Я же никто?

Отец тепло взглянул:

– Вполне возможно. Три года службы позволили мне зарекомендовать себя надёжным работником. Обещаю приложить максимум условий, чтобы обеспечить тебе достойное будущее. Начнёшь с малого, постепенно обретёшь нужные связи. Да и удачное замужество во дворце – вовсе не редкость.

– Ты служишь во дворце? – недоверчиво взглянула на отца Мара. – Как такое возможно?

–Ты можешь мне не верить, но я действительно изменился. После твоего исчезновения я ясно осознал, насколько погряз в своих пороках и решительно отказался от алкоголя. Ни капли в рот не беру.

Словно вспоминая тот далёкий роковой день, отец тяжело вздохнул, борясь с нахлынувшими чувствами:

– Ведь я тогда поначалу не сразу понял, что ты исчезла! Проспавшись, решил, что ты просто ушла по каким-то своим делам. Лишь позже ужаснулся, осознав, что потерял самое дорогое. Искал тебя везде, но тщетно. Чувствовал себя бессильным и раздавленным. Какое-то время я продолжал утопать в своих чувствах и пил ещё больше. Но однажды проснулся и понял, что так жить нельзя. Именно тогда так совпало, что Драгонрайдеры искали новых смотрителей для своих драконов. Опасная работа, с постоянной угрозой гибели и высоком смертностью среди работников, но и платят более, чем достойно. А главное – я получил свой шанс изменить жизнь.

– И ты согласился? – изумлённо распахнула глаза Мара.

– Отправился туда, будучи готовым к любому исходу, – кивнул отец. – Мне позарез были необходимы деньги для продолжения твоих поисков, а отказ о спиртного стал моим личным испытанием. Честно признаться, я не рассчитывал, что они примут такого пропащего человека. Но желающих чистить дерьмо за драконами рискуя жизнью было не так уж много. Меня и взяли.

Продолжая рассказ, отец избегал возможности встретиться взглядом с дочерью, внимательно внимающей каждому сказанному им слову.

– Впервые увидев перед собой драконов, я ощутил настоящий шок. Одно дело детские сказки, а другое – реальность. Эти существа огромны, величественны, устрашающе прекрасны. А труд, как я уже упоминал – тяжёлым, грязным и опасным. Но всякий раз, как хотелось отступить, я вспоминал тебя. Благодаря этому выдержал первые три года. Накопил достаточно, чтобы избавиться от долгов. Но самое важное – справился с пагубной зависимостью. Постепенно начал возвращаться к нормальной жизни. Нашёл себе новую жену, Труди. Люблю её, хотя не так пылко, как любил когда-то твою мать. Но Иону не вернуть, а жизнь продолжается. Труди – достойная женщина. Она служит в королевском дворце.

Отец украдкой взглянул на дочь, опасаясь встретить осуждение с её стороны, но она слушала его с понимающим спокойствием.

– Труди всегда верила в меня, – продолжил он, испытывая облегчение от прозвучавшей исповеди. – Поддерживала, несмотря ни на что. Два года назад мы официально связали наши судьбы официальным брачным союзом. Надеюсь, вы поладите, найдя общий язык.

Мара продолжала хранить молчание, поглощённая обрушившимся на неё потоком откровений. История отца оказалась гораздо сложнее и глубже, чем она предполагала ранее.

Его голос дрогнул, когда он спросил:

– Могла бы ты простить меня, доченька?

Мара медленно кивнула, глядя ему в глаза. Долгие годы копившейся обиды и горечи растаяли, словно весенний снег под лучами солнца.

– Я тоже совершала ошибки, папа, – тихо проговорила она. – Ушла, не попрощавшись, не попытавшись разобраться. Наверное, в душе надеясь, что ты найдёшь и остановишь? В глубине души я всегда надеялась, что ты найдёшь в себе силы измениться.

Отец накрыл рукой ладонь дочери. Она была сильной и тёплой.

– Спасибо. А теперь пойдём со мной во дворец? Будем строить новую жизнь.

Мара задумчиво посмотрела вдаль. Судьба словно специально столкнула её с отцом именно теперь, когда сердце её настойчиво жаждало перемен.

– Согласна попробовать, – наконец произнесла она решительно. – Чего мне терять? В крайней случае, я всегда найду новых зрителей.

Отец облегченно выдохнул, откидываясь на стуле:

– Правильное решение, доченька. Жизнь дарит шансы. Остальное придёт само собой.

## ГЛАВА 11. ЗА СТЕНАМИ ДВОРЦА

– Как это ты уходишь?! Что значит – уходишь?! Куда это ты уходишь? Какой ещё отец?! – орал на неё Маркус, услышав о планах Мары покинуть группу. – Ты – что?! С ума сошла?! Неблагодарная!

Маркус был вне себя от бешенства. Лучшая артистка, его любимая курочка, несущая золотые яйца, вдруг решила уйти? Он не мог в это поверить!

Лицо его залилось багровым цветом. Глаза сверкали огнём негодования.

– Откуда этот отец только выискался, будь он неладен! – вопрошал он, размахивая руками. – Где он был, когда я тебя с помойки подобрал? Это я! Я растил тебя! Вытащил с улицы! Спас от голода и холода! Научил всему, что знаю! Кем ты стала бы без меня?.. Одной из продажных женщин?..

Мара изо всех сил старалась сохранять спокойствие, но внутри поднималась волна раздражения.

– Я отлично помню, чем тебе обязана, – ответила она сквозь зубы. – Да и кто бы дал мне это забыть? А твои недавние угрозы вышвырнуть меня вон на улицу?.. Где гарантии, что завтра, когда какой-нибудь важный господин потребует от меня большего, чем я готова буду ему дать, создавая новую проблему, ты не выполнишь своё обещание? Для тебя я лишь средство обогащения. Ты относишься ко мне, как к вещи!

Маркус застыл, потрясённый прямотой её слов.

– Значит, считаешь, что я использую тебя? – прорычал он, хватаясь за грудь. – Да как ты смеешь?!

– Все мы тут так или иначе используем друг друга, – спокойно возразила девушка. – Поэтому спасибо за всё хорошее, что было. Но мой путь лежит в ином направлении. Судьба подарила мне шанс. Я не хочу его отвергать.

– Шанс? – язвительно усмехнулся Маркус. – Думаешь, там тебе будет лучше? Поверь моему опыту, девочка, ты горько пожалеешь о своём выборе. Ты же – огонь! Яркая и страстная. А от служанки требуют покорности, скрытности, незаметности. Ну, какая из тебя прислуга, честное слово?! Сгоришь ты в этом дворце, словно мотылёк в пламени. Твой так называемый отец понятия не имеет, кем ты являешься на самом деле. Среди интриг и завистливых взглядов ты потеряешь себя. Нет, ты правда, что ли, полагаешь, что можешь стать счастливой в роли горничной?..

Мара молчала. Голос разума шептал: «Он прав», но сердце упорно звало вперёд.

– Я недолго останусь горничной, – заявила она с вызовом. – Это лишь первый шаг. Я добьюсь успеха.

– Успеха? – ехидно переспросил Маркус. – Какого успеха можно добиться, выстирывая бельё целыми днями? Погоди! Скоро начнёшь завидовать каждой куртизанке, имеющей собственный дом и независимость!

– Или добьюсь успеха, – твёрдо повторила Мара, упрямо сжимая губы.

– Делай, как знаешь, – махнул рукой Маркус, немного успокоившись. – Но запомни: если одумаешься, дверь для тебя всегда открыта. Надумаешь вернуться – приму обратно. Все мы будем счастливы тебя видеть.

Последние слова поразили Мару. Слёзы выступили у неё на глазах, заставляя почувствовать себя растроганной.

– Спасибо, Маркус! – искренне сказала она. – Никогда не забуду, чем тебе обязана. Если бы у меня был добрый дядюшка, вряд ли я любила бы его больше, чем люблю тебя.

– Ах ты, плутовка! – проворчал он уже добродушно. – Не льсти мне! Но серьёзно: будет нужна помощь – приходи. И передай своему папаше: тронет тебя хоть пальцем – узнает меня лично.

Мара слабо улыбнулась.

– И не расслабляйся там во дворце, – предупредил он. – Никому не доверяй. Включая собственного папашу. Мир жесток, особенно к красивым женщинам, которым некому прийти на помощь.

– Ты научил меня себя защищать, – напомнила она.

– Сказала овечка, вступая в логово дракона, – мрачно хмыкнул Маркус.

Они крепко обнялись, прощаясь. Расстались друзьями, испытывая взаимную привязанность. И Мара вдруг с удивлением обнаружила, что Маркус ей дороже отца. Маркусу она доверяла целиком и полностью. А отец? Друг для друга они были лишь инструментом.

***

Королевский дворец возвышался над столицей словно страж. Массивные белые кирпичи его стен, казалось, впитали жар столетий. Башни тянулись высоко в небо, пронзая острыми шпилями синеву небес. На их верхушках развевались знамёна с гербами королевского дома, символизирующими власть и величие династии.

Перед главными воротами Мару охватило странное чувство – смесь тревоги и сладкого предвкушения.

Вокруг расстилались ухоженные сады, в которых произрастали экзотические растения. Мелодичное звучание фонтанов создавало приятную симфонию звуков. Скульптуры мифических созданий радовали взгляд.

Отец робко передал страже рекомендательное письмо своего господина и те без лишних слов впустили их во дворец. Внутренние помещения встретили их торжественной тишиной, нарушаемой лишь редкими шагами слуг да лёгким шуршанием женских платьев.

Вымощенные белым мрамором полы отражали свет факелов, мерцающих вдоль стен, богато украшенных гобеленами с изображением баталий, балов и пикантных сцен из жизни знати. Кое-где красовались портреты и статуи монархов прошлых лет, напоминающие о славном наследии государства.

По широкой парадной лестнице они поднялись на второй этаж, представляющий собой уникальное пространство, наполненное предметами роскоши, доступные каждому посетителю. Здесь были библиотеки с тысячами книг и галереи, где экспонировались предметы искусства. Но больше всего поразил Мару центральный зал. Его потолок, казалось, уходил в бесконечность, а окна под самой крышей пропускали солнечные лучи, создавая магическую игру света и теней. В центре зала находился гигантский стол, покрытый белоснежной скатертью, на котором расположились золотые кубки и тарелки с изысканными яствами.

Словно зачарованная, Мара оглядывалась в этом волшебном месте, где принимаются судьбоносные решения, плетутся интриги, заключаются союзы. Вот-вот и она тоже станет частью всего этого – частью настоящей истории.

– Дорогу! – раздался гулкий голос герольда. – Дорогу Его Величеству, королю Тарвису Первому, Клинку Правосудия и Щиту Отечества, Защитнику Огня и Хранителю Трона!

Толпа мгновенно замерла, почтительно склоняя головы и сгибая спины в низких поклонах.

Король Тарвис неспешно проследовал через зал, сопровождаемый многочисленной свитой придворных и вооружёнными стражниками. Высокий и подтянутый, он двигался с царственной уверенностью, присущей тем, кто родился для власти. Золотая корона, украшенная тремя остроконечными зубцами, венчала его чело. Центральный зубец был увенчан огромным рубином, символизирующим кровь и огонь дракона.

Внешность монарха была воистину благородной: классические черты лица, безупречные пропорции и мягкие, располагающие к себе, манеры. Волосы переливались золотом, взгляд был открытым и доброжелательным, улыбка дарила надежду на справедливость и милосердие.

Пышная ярко-красная мантия, отделанная мехом, элегантно спускалась до самого пола. Массивный золотой пояс эффектно подчёркивал стройный стан властителя.

Справа от короля шёл высокий мужчина в строгих тёмных одеждах с серьёзным лицом.

– Это Альдор Воскатор, Первый Королевский Канцлер, – еле слышно прошептал отец на ухо Маре.

Именно он, главный советник короля, являлся отцом прекрасно фаворитки монарха – леди Мелинды.

Слева от царственного брата выступал сам принц Мальдор. Его внешность мгновенно приковывала к себе внимание: серебристый прямые волосы и горящие глаза делали мужчину похожим на снежных барсов, обитающих высоко в горах севера. Одет он был в кожаный камзол, идеально подчёркивающий стройную фигуру и гармонирующий с его воинственным обликом. Широкий меч даже в присутствии короля не покидал своих ножен у его бедра.

Когда величественный кортеж поравнялся с Марой и её отцом, она ощутила, как воздух вокруг густеет, пропитываясь невидимым напряжением власти и силы.

Принц Мальдор на мгновение задержал на девушке взгляд, но продолжил движение. В воздухе задержался аромат дорогого парфюма с нотками мускуса.

Торжественная процессия двинулась дальше. Постепенно напряжение рассеялось.

– Пойдём, – мягко взял за руку Мару отец. – Я познакомлю тебя с моей женой Труди. Она расскажет тебе о твоих обязанностях во дворце и покажет, как устроен здесь быт.

Мара с нетерпением ожидала возможности познакомиться с новой женой отца. Дверь отворилась и на пороге появилась женщина средних лет, сохранившая следы былой красоты. Её лицо было приятно-миловидным, с лёгкой строгостью. Аккуратный чепец и идеально выглаженное платье свидетельствовали о любови к порядку.

– Труди, вот моя девочка, – с волнением представил отец.

Женщина одарила девушку тёплой улыбкой, в которой угадывалось лёгкое волнение.

– Входите, пожалуйста, – пригласила она гостью.

Отец пропустил Мару вперёд.

Комната оказалась уютной, совмещающий в себе спальню и рабочий кабинет.

– Присаживайтесь, – предложила Труди, указывая за стол. – Чай согреет вас с дороги, а разговоры за столом всегда идут легче. Хотите пудинг?

– С удовольствием, – ответила гостья.

Разлив чай по чашкам, хозяйка села во главе стола.

– Начнём? – заговорила она. – Радуюсь нашей встречи. Ваш отец так страдал, столько положил усилий на ваши поиски. И вот вы, наконец, с нами. Теперь его душа обретёт покой. Надеюсь, мы все станем одной семьёй.

Мара сердечно поблагодарила за тёплые слова и принялась за угощение. Пудинг удался на славу и оказался удивительно нежным.

– Поговорим о ваших обязанностях, – продолжила Труди. – Вам предстоит прислуживать юной принцессе. Будете помогать ей одеваться, ухаживать за её гардеробом, сопровождать иногда на прогулки, если она прикажет. Ваша главная задача – оберегать девочку от неприятностей и необдуманных поступков. Причём делать это деликатно и ненавязчиво.

Труди внимательно посмотрела на Мару, словно желая оценить её реакцию на свои слова.

– Вы знаете о специфическое положении принцессы Леи? – спросила она.

– Нет, – удивлённо ответила Мара, отодвигая чашку с чаем. – С ней что-то не так?

– Сама по себе принцесса здорова и очаровательна. Дело в том, что при дворе две принцессы. Старшая Миэри, законнорожденная дочь короля. Ей в августе исполнится восемнадцать, и она считается официальной наследницей престола. Принцесса Лея, к которой тебя приставят, незаконнорожденная дочь короля от его любимой фаворитки Мелинды. В придворных кругах это не принято обсуждать, но без понимания ситуации трудно ориентироваться во дворце. Я, как ваша наставница, считаю правильным предупредить вас заранее. При дворе фактически две королевы. Первая – официальная супруга короля, Дария Лионсэйт, вторая – реальная правительница, Мелинда Воскатор, мать троих детей короля, признанных им официально.

– Король открыто признаёт своих бастардов? – удивилась Мара, очень далёкая от реалий дворцовой жизни.

– Связь короля с леди Мелиндой выходит за рамки простого романа, – вмешался в разговор женщин отец. – Она имеет большое влияние и политический вес, пользуется уважением при дворе. Король всячески защищает свою избранницу, обеспечивая ей комфорт и привилегии, сравнимые с правами членов королевской династии. Однако номинально королевой остаётся Дария Лионсэйт, пусть и исполняющая чисто церемониальные функции.

– Многие пологают, что королева смирилась со своим положением, – вздохнула Труди. – Женщины вынуждены скрывать свою неприязнь друг к другу, но их дочери?.. Они открыто проявляют друг к другу враждебность, в отличие от своих матерей. Принцесса Миэри выросла в атмосфере скрытого раздражения и ревности, наблюдая, как её мать страдает от пренебрежительного отношения мужа. Естественно, что со временем это переросло в личную неприязнь к сводной сестре.

– Интересно, почему король выбрал леди Мелинду, а не свою королеву? – задумчиво спросила Мара.

– Помимо личной привязанности, значительную роль играет политическая составляющая, – пояснил отец. – Отец Мелинды, как ты уже знаешь, занимает пост Первого Королевского Канцлера, что усиливает её влияние. Кроме того, отсутствие у королевы законных наследников мужского пола делает ситуацию крайне запутанной. Согласно законам Алариса, престол передаётся только по мужской линии.

– Возможно, если бы король чаще ходил к королеве, чем к леди Воскатор, Боги и подарили бы ему законного наследника.

Заметив напряжённое выражение на лицах отца и Труди, Мара умолкла на полу-фразе.

– Мы поддерживаем партию леди Мелидны Воскатор, – осторожно проговорил отец. – Дом Воскаторов славится своей мудростью и заботой о государстве. Любой здравомыслящий человек выберет их сторону, учитывая то, что Проклятый Принц является альтернативой.

– Проклятый Принц? – нахмурилась Мара. – Он-то тут при чём?

– За неимением законного сына, он первый в очереди претендентов на трон. Но всем известны его методы правления. Если сейчас он причиняет людям столько горя, что он окажется способен натворить, сосредоточив всю власть в своих руках?

Мара задумчиво слушала объяснение родителей, чувствуя всё нарастающее беспокойство. Вспомнились наставления Маркуса о коварстве дворцовых интриг. Его слова оказались пророческими.

За красивым фасадом королевского дворца таилась сложная политическая система, полная конфликтов и противостояний. Кажется, она угодила в настоящее змеиное гнездо.

– Будь осторожна, – посоветовала Труди. – Придворные игры опасны. Здесь одна неосторожная фраза может стоить не только карьеры, но порой даже жизни.

## ГЛАВА 12. ПЕРВАЯ АУДИЕНЦИЯ

Стук в дверь нарушил уютную атмосферу семейных посиделок. Труди поспешно распахнула створку, и на пороге появился молодой человек примерно возраста Мары.

По внешности юноши было видно, что это паж. Его одежда отличалась строгостью и одновременно утончённостью: тёмно-синий камзол с изящной вышивкой дополнялся белоснежными манжетами и воротником, чёрные брюки сшиты из плотной ткани, а мягкие кожаные туфли с узкими носами предназначались для удобного перемещения по дворцовым залам. Присутствие ножа на поясе свидетельствовало о высоком и благородном происхождении.

– Леди Мелинда Воскатор просит пожаловать вас к ней, – произнёс юноша.

Труди едва заметно кивнула, давая понять, что услышала приглашение.

– Прошу подождать минутку. Моей падчерице необходимо переодеться в новую униформу. Непозволительно предстать перед Её Светлостью в неподобающей одежде.

– Только не задерживайтесь, – раздражённо проворчал паж.

Труди уверенно взяла ситуацию под свой контроль:

– Скорее, дорогая, поторопись. Крайне важно с первых минут произвести благоприятное впечатление, завоевав расположение госпожи, – подбадривала она, помогая Маре облачаться в новую униформу, простую и строгую.

Униформа состояла из тёмно-зелёного платья с аккуратным белым кружевным воротничком, поверх которого надевался серый передник. Серый чепец скрывал причёску девушки.

Труди спешно причесала густые длинные волосы Мары, заплетя их в тугую косу, собранную сзади в пучок, надёжно закрепив их лентами и булавками. Получилось чисто, аккуратно и удобно.

Взглянув ещё раз на Мару, Труди осторожно выпустила несколько золотых локонов из-под чепца, позволив им мягко обрамлять лицо девушки. Завершение образа стали туфли на небольшом каблуке, слегка увеличивающие рост хозяйки.

– Вот теперь отлично! Выглядишь весьма достойно. Запомни главное: будь скромна и почтительна. Говори только тогда, когда спросят, – наставляла Труди свою подопечную. – Ну, иди. С Богом!

Паж нетерпеливо дожидался у входа. При появлении Мары он отлепился от стены, на которую опирался и, приняв высокомерный вид, повёл их по коридору.

Молодой паж уверенно шагал вперёд, ни разу не обернувшись, чтобы убедиться, следует ли за ним его спутница. Впрочем, куда ей было деваться?

Вскоре они оказались перед величественными массивными дверями, украшенными искусной резьбой с изображением сцен из придворной жизни: балы, менестрели с лютнями, очаровательные дамы и отважные рыцари в поклонах.

Паж ненадолго скрылся за дверью. Спустя мгновение двери вновь распахнулись и прозвучало учтивое приглашение войти.

Они вошли в просторную гостиную, где мягкий свет свечей противостоял тусклому пасмурному дню, отражаясь в гранях хрустальных люстр. Длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, украшали сверкающие серебряные приборы и тонкая фарфоровая посуда.

Их встретила величественная и элегантная женщина с чёрными волосами, уложенными в высокую причёску, декорированную жемчужинами и золотыми нитями. Тяжёлое бархатное платье глубокого синего оттенка, расшитое серебром, напоминало ночное небо, усыпанное звездами. Белоснежные кружева выглядывали из широких рукавов, словно лёгкое облако. На тонкой шее переливалось бриллиантовое ожерелье. Пальцы украшали кольца с крупными драгоценными камнями.

Лицо Мелинды Воскатор поражало кожей, белоснежной и гладкой, а глаза были пронзительными и глубокими, чернильно-синего цвета.

Её старшему сыну, как всем известно, недавно минуло восемнадцать. Самой женщине было не меньше тридцати пяти, однако выглядела она удивительно молодо и свежо, вызывая восхищённые взгляды друзей и завистливые шёпоты врагов. Строгость черт гармонично сочеталась в ней с мягкой женственностью. Каждое движение дышало уверенностью и достоинством истинной аристократки.

Мара не могла отвести взгляда от этой женщины, невольно сопоставляя себя с этой великолепной женщиной. Девушка никогда не испытывала комплекса неполноценности, хорошо сознавая собственную привлекательность, но рядом с такой красотой она казалась себе ничтожной. рядом с сияющей звездой любой цветок рано или поздно увянет исчезнет бесследно. И дело вовсе не в шелках и драгоценностях, а в той мощной ауре и харизме, которыми обладала эта удивительная женщина.

– Так значит это ты Мара Уотерс? Это действительно твоё имя? – Голос женщины звучал властно, несмотря на нарочито ласковые интонации.

– Да, Ваша Милость, – склонив голову, тихо ответила девушка.

– Твой отец и твоя мачеха верно служили нам многие годы. Оба они горяча ходатайствовали за тебя, поручившись за твою честность и преданность. Я решила откликнуться на их просьбы и принять тебя ко двору. Надеюсь, ты оправдаешь мои ожидания и не заставишь пожалеть о снисходительности?

– Для меня великая честь служить вам, – искренне отозвалась Мара.

Она подняла взгляд и увидела, что королевская фаворитка рассматривает её с той же бесцеремонностью, с какой покупатель осматривает товар на рынке.

– Ты красива, – протянула Мелинда. – Хотя, увы, красота порой мешает больше, чем помогает. Она привлекает ненужное внимание, а твоя первостепенная обязанность – служить, будучи скромной и покорной. Ты понимаешь это?

В этот миг Мара поняла, что Мелинда ей неприятна. И сама она, похоже, не слишком-то симпатичная этой даме.

– Разумеется, Ваша Милость, – произнесла Мара ровным голосом, стараясь ничем не выдать охватившее её раздражение. – Моя единственная цель – служить Вам и исполнять ваши распоряжения.

Мелинда улыбнулась, но её улыбка её казалась ледяной и недоброй.

– Мара Уотерс! – внезапно прозвучал резкий голос молодого принца, мгновенно приковывая к себе всеобщее внимание.

На первый взгляд, юноше казалось не больше шестнадцати лет. Он обладал утончёнными чертами лица и длинными, серебристо-белыми волосами, ниспадающими чуть ниже плеч. Его серые глаза блестели холодным металлическим светом и неодобрительно смотрели на девушку.

– Дочь улицы? Танцовщица и акробатка? Это действительно ты? – спросил он высокомерно.

– Танец не запрещён законом, ваше высочество, – спокойно произнесла Мара, уважительно склоняя голову. – Люди зарабатывают на жизнь разными способами.

– Да, но в достойных домах циркачей принимают только с представлениями, – презрительно скривился молодой принц.

– Искусство приносит радость и утешение.

– Шлюхи тоже, – язвительно скривил он губы. – Но кто из разумных людей подпустит их к себе?

– Довольно, Сейрон! – прервала его мать, слегка повысив голос. – Как всегда, ты переходишь границу.

– Какие же границы я перешёл, матушка? – ответил принц с сарказмом.

– Мара – талантливая артистка, умеющая покорять сердце людей. Многие великие правители ценили танцоров и артистов, видя в них отражение души народа.

Принц усмехнулся с откровенной насмешкой, скрестив руки на груди и глядя на Мару с откровенным пренебрежением.