Анна Рад
Эпидемия Z. Книга 4

Глава 1

Это должно быть легко.

Просто отпусти, приземлись и заберись в безопасное место. Он даже предусмотрел помощь женщины-полицейского. Она подхватит его, если он промахнется. По крайней мере, если он будет в пределах досягаемости.

Но Аксель истощен. Его мышцы сведены, движения стали скованными, реакции – запоздалыми.

Добавь к этому, что на кону буквально его жизнь, и всё сразу перестает быть простым.

И он ошибается.

Он понимает это в ту же долю секунды, когда его руки разжимают провод. Хватка слишком судорожная, и пальцы неохотно разжимаются. Из-за этого он падает не прямо вниз, а отклоняется назад – и это, без сомнения, худшее, что могло случиться. Потому что это значит, что он приземлится на спину или, что еще хуже, на копчик.

И как только начинается падение, уже слишком поздно. Невозможно скорректировать баланс и подвести ноги под тело. Он полностью во власти гравитации и инерции вращения.

Полицейская видит это и кричит что-то, чего Аксель не разбирает. Единственное, что в этот момент запечатлевается в его сознании, – яркий, болезненно четкий образ, вытесняющий всё остальное.

Якоб.

Лежит там.

Упавший. Сломанный. Мертвый.

И вот теперь падает Аксель. Он сломается. Он умрет.

– Нет!

Слово вырывается из самой его подутробы хриплым, звериным рыком.

В тот же миг Аксель резко забрасывает беспомощно болтающиеся руки влево, а ноги – вправо, скручивая корпус в попытке перевернуться. Так, как он видел у кошек. С той лишь разницей, что у Акселя нет хвоста для баланса, а грации – и того меньше.

Но ему удается развернуть верхнюю часть тела как раз настолько, чтобы ухватиться за руки полицейской. Его нижняя часть все еще развернута на девяносто градусов от всего остального, бедро больно ударяется о крышу машины, а ноги шлепаются по голове ближайшего зомби. Тот с стоном оседает, Аксель начинает дико лягаться, а остальные тут же тянутся к нему. Полицейская резко дергает его на себя, и Аксель чувствует, как несколько пар пальцев скребутся по его голеням, лодыжкам и ступням, почти хватая их. Но вот он уже вне досягаемости, неловко обнимая полицейскую.

Она втягивает его, пригнувшись, в салон, и он ныряет за ней головой вперед.

И вот он внутри. Неуклюже приземлившись на центральную консоль, он чуть не разбивает подбородок о рычаг ручного тормоза. Перевалившись на бок, он садится как положено и замирает на пассажирском сиденье, моргая.

– Господи, это было близко, – вздыхает полицейская, глядя на него с водительского места. – Ты в порядке?

Аксель сглатывает и кивает.

– Кажется, да.

– Нехитрый трюк ты выкинул, – говорит она, и в голосе слышится почти что уважение. – Я уж думала, ты летишь за борт, но потом ты… – Она переворачивает ладони, иллюстрируя воздушную акробатику Акселя.

– Да, знаю, – бурчит он. – Чистый рефлекс.

– Пожалуйста, – раздается голос Белинды с заднего сиденья, и ее голова появляется в проеме между креслами. – Я рада, что ты справился, Аксе. Но моя дочь все еще там, внизу…

И словно в ответ матери, снизу доносится голос Розы:

– Ребята, вы все в порядке?

– Мы в порядке, дорогая! Не волнуйся, мы тебя вызволим… – Она переводит взгляд на Акселя, приподнимая брови в выражении, балансирующем между мольбой и вопросом.

Аксель моргает. Секунду назад он в очередной раз чудом избежал смерти – и не может вспомнить план. Затем его рука тянется к карману и достает брелок.

– Хорошо, – бормочет он, откашливаясь. – Слушай, Роза. У меня тут мощный магнит на веревочке. Я спущу его из окна до земли. Тебе нужно будет прицепить ключ к магниту, чтобы я мог поднять его обратно. Понятно?

– Конечно, – после короткой паузы отвечает Роза. – А что насчет меня?

– Да, – хмурится Белинда. – Как это спасет мою дочь?

– Как только мы заведем машину, мы поедем медленно, – говорит Аксель. И, обращаясь к полу, добавляет: – Роза, тебе придется держаться за днище, пока мы…

– Ни за что! – мгновенно возражает Белинда. – Это слишком опасно. Вдруг ее раздавит? Вдруг она не удержится?

– Я знаю, это риск, – понижает голос Аксель. – Но это лучшее, что у меня есть. И я действительно думаю, что это может сработать.

Он смотрит на полицейскую в поисках поддержки. Та, кажется, погружена в свои мысли, но возвращается к реальности, почувствовав на себе взгляды его и Белинды.

– Не уверена, что это сработает, – говорит она как-то бесстрастно. – Но ничего лучше я придумать не могу.

Аксель несколько секунд изучает ее лицо. Что-то явно тяготит ее. Она совсем не так решительна, как раньше. Похоже, она вообще потеряла интерес к происходящему. Аксель вспоминает, как она говорила по телефону, пока они с Белиндой были еще в здании. О чем бы ни был тот разговор, он, должно быть, принес что-то ужасное, потому что он серьезно подорвал ее волю к жизни.

Белинда плотно сжимает губы. Затем, глядя вниз:

– Роза, дорогая? Ты слышала план?

– Конечно.

– Там есть за что ухватиться?

– Я… Думаю, да. Тут есть какая-то трубка, можно обхватить ее руками. Не уверена, как долго смогу провисеть, правда.

– Скорее всего, это глушитель, – вступает Аксель. – Он должен выдержать. Он, конечно, нагреется, но нам это не грозит – нам вряд ли придется проехать больше пары сотен метров. Ровно до тех пор, пока мы не оторвемся от этой нежити. Тогда я выскочу и втащу ее внутрь. Слушай, Роза, на тебе еще оба ботинка?

– Да.

– Тогда упрись ногами в землю и приподними только корпус. Забудь про то, что испортишь обувь – так у тебя будет гораздо больше шансов удержаться. И следи, чтобы голова была направлена к переду машины.

– Хорошо. Поняла.

В голосе девочки слышится если не откровенный страх, то, по крайней мере, тревога. Но при этом и удивительная решимость. Как будто она концентрируется на задаче, а не на страхе. Что довольно поразительно, учитывая обстоятельства и ее призрачные шансы на выживание, о которых она, должно быть, догадывается.

Черт, а она мне правда нравится, думает Аксель. Если с ней что-то случится, я себе этого никогда не прощу.

Он отлично осознает, что уже успел эмоционально принять Розу за младшую сестру, и его совсем не удивляет, что чувствует ту же потребность оберегать ее, что и Якоба. Почти как будто, потеряв брата, его разум перенаправил любовь на эту девочку. Как будто ему все еще остро необходимо быть старшим братом, лидером, защитником.

– Мы можем, пожалуйста, начать действовать? – говорит Белинда, бросая взгляд на мертвецов за окном. Стекла теперь измазаны смесью крови и слюны, превращая всех снаружи в фигуры, движущиеся в ярко-красной дымке.

– Верно, – говорит Аксель, открывая капсулу с магнитом и вытягивая шнур. – Готова, Роза? Я сейчас спущу магнит с пассажирского окна.

– Я готова, – подтверждает Роза.

И только когда он тянется, чтобы опустить стекло, его охватывает неприятное озарение: в его плане есть вопиющая дыра.

Он привык к грузовику отца, который намного старше. Там механические ручки – вещь, которой в новых машинах уже не встретишь. В этом минивэне только кнопка. И, поскольку двигатель заглушен, она не работает.

– Черт, – бормочет Аксель.

– Что не так? – тут же тревожно спрашивает Белинда.

– Я не могу открыть окно, – говорит он. – Придется его разбить. Может, получится просто пробить дырку в верхнем углу…

– Не выйдет, – ровным тоном говорит полицейская. – Оно разлетится на осколки. Современные автостекла так устроены.

Аксель откидывается на спинку кресла и тяжело выдыхает через нос.

– Твою мать! Так близко…

– Ты серьезно? – повышает голос Белинда.

– Прости, – бурчит Аксель. – Я забыл, что окна нельзя…

– Нет, потому что ты не продумал это до конца, правда же? – перебивает она его. – Ты просто хотел полазать по этому дурацкому проводу, как герой боевика, да?

– Послушай, – Аксель потирает лоб. – Мы, наверное, сможем что-то придумать. Нам просто нужно…

– Нужно что? – почти кричит Белинда. – Подумать? Что ж, уже немножко поздно! Надо было думать до того, как мы здесь оказались! Теперь мы все умрем, и мы ничего не можем…

– Мы не умрем, – рычит Аксель. – Хватит нести эту паническую чушь, а? Это не помогает.

– А ты-то чем помог? – кричит ему в ухо Белинда.

Аксель разворачивается в кресле, чтобы бросить на нее сердитый взгляд.

– Не помог? Если бы не я, мы бы все еще сидели в том проклятом здании!

– Да, и это было бы лучше! – кричит Белинда с истеричным смешком, хотя в голосе слышны слезы. – Ты что, не видишь? Мы заперты здесь, как крысы! Там у нас хотя бы были варианты! Этот твой идиотский план с магнитом никогда бы не сработал!

– Ну так предложи что-нибудь сама, – кричит Аксель. – Раз ты такой эксперд!

– Я тебе доверилась! Ты сказал, что это единственный путь!

– Единственный, который я смог придумать, – поправляет он её, всё ещё повышая голос. – Я был открыт для других предложений на каждом шагу. Твоя дочь там, внизу, а от тебя я не услышал ни одного полезного предложения! Ты только паникуешь и ноешь!

В глазах Белинды ярость сменяется бешенством.

– Ты кусок дерьма! – Она бросается на него, явно намереваясь вцепиться в лицо, и Аксель едва успевает поймать ее запястья. Белинда орет на Акселя матом, продолжая пытаться достать его. Аксель пытается сдержать ее, но это все равно что унимать взбешенную кошку. Полицейская делает вялую попытку разнять их, словно уставший рефери на боксерском ринге. Белинде удается высвободить руку, и она начинает размахивать ею, когда…

Внезапно она замирает. Ее лицо становится пустым. Она смотрит на что-то позади Акселя.

Он поворачивает голову и видит, как окно опускается, словно само по себе. Не успев опуститься наполовину, ближайший зомби – женщина – просовывает внутрь руки и хватается за Акселя. Он вскрикивает и отпрыгивает назад, приземляясь наполовину на полицейскую. Белинда начинает вопить. Аксель бьет ногами по женщине, которая уже пытается протиснуться в проем, как вдруг окно останавливается, а затем начинает подниматься обратно. Обувь Акселя попадает женщине по голове, отбрасывая ее назад, и окно поднимается почти полностью, зажимая обе ее руки. Она рычит и тянется к ним, но не может дотянуться. Двое других мертвецов замечают возможность и пытаются просунуть руки в узкую щель.

Аксель боится, что их совместных усилий хватит, чтобы сломать стеклоподъемник, но окно держится.

– Какого черта? – выкрикивает он, слезая с колен полицейской. – Кто это сделал?

– Это я.

Голос Розы заставляет всех троих посмотреть вниз.

– На ключе есть кнопка с изображением окна. Я могу управлять им отсюда, снизу.

– Господи Иисусе, – выдыхает Аксель, переводя взгляд с Белинды на полицейскую, и улыбается. – Могла бы и предупредить, прежде чем проверять…

– Я пыталась, – констатирует Роза. – Вы были заняты дракой.

То, как она это говорит, внезапно меняет всё, словно их возраста поменялись местами. Как будто Аксель и Белинда – дети, а Роза – единственный взрослый и ответственный человек.

Аксель понимает, что Белинда чувствует то же самое, потому что она отводит взгляд и краснеет.

– Прости, – бормочет она, обращаясь, видимо, и к нему, и к дочери. Затем, чуть громче: – Просто больше не нажимай эту кнопку без предупреждения, ладно, дорогая?

– Не буду.

Звуки, доносящиеся от зомби, теперь значительно громче, ведь окно открыто. Акселю всё равно. Теперь у них есть то, что нужно: способ опустить магнит до земли.

Глава 2

Кристоффер намеревался выстрелить всего раз, но сжимает курок так сильно, что строительный пистолет делает три, а то и четыре выстрела подряд.

… щелчок-шипение-щелчок-шипение-щелчок-шипение…

Рагнар бросается вперед.

Солдат наконец осознает боль и вскрикивает, а Кристоффер чувствует, как лезвие сильнее впивается в шею. Он инстинктивно откидывается и левой рукой хватает солдата за запястье, отталкивая его.

Впрочем, его усилия были излишни.

Солдат вовсе не пытался его резать – он просто падал. Все еще крича, он валится на бок, хватаясь за ногу. Рагнар подбегает и оттягивает Кристоффера назад, хотя тому уже ничего не угрожает. Солдат так поглощен своей ногой, что, кажется, вообще не замечает их.

– Ты подстрелил меня! – вопит он. – Ты, ублюдок, подстрелил меня!

– Отличная работа, – говорит Рагнар, тяжело выдыхая. – Отличная работа, Крис.

У Кристоффера кружится голова. Он проводит пальцами по шее, где только что было лезвие. Порезов не чувствуется. Он проверяет подушечки пальцев. Крови тоже нет.

– Ты попал мне в ногу! – стонет солдат. – Боже, как больно!

– Да обычный гвоздь, – хмыкает Рагнар, возвращаясь за своим ружьем.

– Гвоздь? – восклицает солдат, глядя на Кристоффера с лицом, искаженным болью и недоверием.

– Ага, гвоздь, – подтверждает Рагнар, возвращаясь с ружьем. – Любой уважающий себя плотник хотя бы раз случайно забивал его в себя. Так что хватит реветь, как дитя малое.

– Но… но как? – Солдат смотрит на строительный пистолет, все еще зажатый в руке Кристоффера. – Откуда он у тебя, черт возьми?

– Был при мне, – слышит свой голос Кристоффер, и в интонации слышится чуть ли не извинение.

Рагнар досылает патрон в ружье и, кивая Кристофферу, бросает:

– Отойди-ка немного, Крис. И уши заткни.

– Погоди, что ты собираешься…? – начинает Кристоффер, но солдат перебивает его.

– Нет! Нет, нет, нет, погоди, погоди, погоди! Не делай этого, мужик! Да ладно! Прошу! Пожалуйста, не надо!

Рагнар полностью игнорирует мольбы. Он поднимает ружье к плечу, прищуривается, тщательно прицеливается в парня и…

– Стоп! – кричит Кристоффер, хватая за ствол.

Рагнар бросает на него взгляд, в котором смешались злость и недоумение.

– Отпусти мое ружье, Крис. – Голос у него низкий, враждебный. – И чтобы это было в последний раз…

– Отпущу, только если пообещаешь не стрелять в него.

Брови Рагнара, и так сведенные вместе, сдвигаются еще ближе.

– С какой стати нам оставлять его в живых? Какое тебе дело? Он же только что пытался тебя прирезать!

– Я не хочу больше смертей, – твердо говорит Кристоффер. Он чувствует, как дрожат мышцы вокруг рта, но ружья не отпускает. – Слишком много уже погибло. Мы должны сражаться с проклятыми зомби, а вместо этого бегаем и палим друг в друга! Да что с нами не так? – Теперь он уже кричит, но не может остановиться. Кажется, будто дни копившегося шока и ужаса внезапно прорываются наружу. Он переводит взгляд с Рагнара, который все еще смотрит на него волком, на солдата – тот все еще сидит на земле, уставившись на них с недоверием и зарождающейся надеждой на лице. – Так что вам лучше, черт возьми, сложить оружие, иначе я смываюсь отсюда, а вы можете развлекаться, сражаясь насмерть!

Он замолкает, тяжело дыша.

– Я согласен, – быстро говорит солдат. – Никаких больше драк. Я изначально не хотел, клянусь. Я никого не собирался убивать, просто защищался.

Кристоффер кивает, затем смотрит на Рагнара.

– А ты?

Рагнар выдергивает ружье из его рук, и на ужасную секунду Кристоффер уверен, что тот выстрелит в них обоих. Но вместо этого Рагнар просто закидывает его за плечо.

– Ладно. Я согласен не пристреливать этого придурка. – Он бросает солдату угрожающий взгляд. – При условии, что он расскажет нам всё, что нам нужно знать про его психованного напарника… как его там?

Солдат смотрит то на Рагнара, то на Кристоффера, явно сбитый с толку.

– Кьелля? Да, конечно, я… – Он прерывается, шипя от боли. – Черт! Болит невыносимо…

Рагнар вздыхает.

– Помоги ему вытащить этот гвоздь, а? Чтобы перестал ныть и начал говорить. – Он кивает в сторону пещеры. – В синем ящике с инструментами есть плоскогубцы. Должны помочь. Я побуду здесь, присмотрю за Рэмбо.

Кристоффер бросает взгляд на мертвого солдата.

– Не думаю, что он вернется.

Рагнар фыркает.

– Ты еще так наивен, Крис. Я иногда забываю, какой ты молодой.

– Вы не знаете Кьелля, – говорит солдат, стиснув зубы. – Он не из тех… он ненормальный. А вы только что убили его брата. Дерьмо. Все плохо. Говорю же, он вернется. И, скорее всего, прикончит нас всех.

Рагнар смотрит на Кристоффера, приподняв одну бровь.

– Видишь? Я знаю психопатов, когда вижу их.

Солдат снова морщится, осторожно касаясь пропитанных кровью штанин.

– Господи! Давайте уже покончим с этим! Я тут истекаю кровью, как свинья…

Кристоффер хмурится на Рагнара.

– Я же не могу просто взять и выдернуть гвозди из его ноги плоскогубцами! Так не…

– Конечно можешь, – говорит Рагнар, уже повернувшись спиной и потеряв интерес к разговору. Он осматривает местность и проверяет монитор датчиков движения.

Кристоффер разводит руками.

– А вдруг они засели в кости?

Рагнар оглядывается на него через плечо и пожимает плечами.

– Тогда тяни сильнее.

Глава 3

Лежать на холодном бетоне не слишком удобно. И ей очень хочется, чтобы на ней была куртка. Теперь, когда острая паника немного отступила, холод взял ее в железные тиски, не давая как следует двигать руками и ногами. Нос будто превратился в сосульку, попа затекла, и хотя она постоянно дует в ладони, пальцы совсем закоченели.

Поначалу ее ужасал вид мертвецов, пытающихся добраться до нее со всех сторон. Их черные глаза голодно уставлены на нее, щелкающие рты истекают слюной, зеленоватые руки яростно скребут по воздуху. Когда она осознала, что, как бы они ни старались, до нее не дотянуться, ей стало немного спокойнее. Машина устроена так, что с бортов, спереди и сзади днище расположено очень низко, а центральная часть – выше. Так что, хотя пролезть под нее изначально было непросто, теперь, оказавшись внутри, у нее достаточно места, чтобы перевернуться – что она и делает. Ловить магнит и крепить к нему ключ кажется проще, лежа на животе.

– Хорошо, Роза, – говорит сверху Аксель, повышая голос, чтобы перекрыть хор стонов и рычания зомби. – Сейчас будет… Опускаю.

Роза поворачивает голову туда, где, как она предполагает, должна находиться передняя пассажирская дверь – ориентироваться ей приходится только по колесам, потому что все остальное заслонено телами мертвецов.

Она ждет, смотрит, затаив дыхание.

– Видишь его? – кричит Аксель.

– Нет!

– Он уже должен быть на земле…

– Я его нигде не вижу.

– Подожди… Я подтяну и попробую еще раз… Черт!

– Что такое? – голос мамы.

– Шнур за что-то зацепился… Вот, освободился… Хорошо, второй заход…

Роза смотрит, но магнита по-прежнему не видно.

Аксель пробует еще несколько раз, но безуспешно.

Мама спрашивает, уверен ли он, что это сработает.

Роза тоже начинает в этом сомневаться – как вдруг замечает что-то серебристое. И тончайшую, почти невидимую нить.

– Стоп! – кричит она, когда Аксель уже готов снова поднять магнит. – Я вижу его! Вижу, Аксель!

– Правда?

– Угу. Но тут одна женщина… она все время закрывает его рукой… Не знаю, смогу ли я дотянуться, чтобы она не схватила меня…

– Будь осторожна, дорогая! – тут же встревоженно восклицает мама. – Не рискуй…

– Нет, не буду, – говорит Роза, покусывая закоченевшую губу. Сердце колотится часто. Магнит совсем рядом, в метре от нее. Если бы не зомби, она могла бы просто протянуть руку и взять его.

– Может, попробуешь ногой? – предлагает Аксель. – Через обувь они вряд ли прокусят.

– Нет, но они могут ее стащить, – говорит мама. – Ей нужно что-то еще…

– Здесь ничего нет, – говорит Роза, оглядываясь, хотя и знает, что под машиной она одна.

– Может, в машине что-то есть, – предлагает полицейская – Роза слышит ее голос впервые, и звучит он странно отрешенно. – Я видела зонт на заднем сиденье, когда искала ключ.

– Я достану, – говорит мама.

Роза ждет.

– Ладно, Роза, – говорит Аксель. – Я сейчас брошу зонт из окна. У нас только одна попытка. Поднять его обратно, как шнур, не выйдет. Готова?

– Готова, – подтверждает Роза.

– Летит…

Сразу Роза его не видит. Наверное, упал на зомби. Затем она замечавает что-то красное. Зонт достиг земли, но он еще дальше, чем магнит – и поскольку мертвец рядом с женщиной напирает на машину, его колено отталкивает зонт еще на пару футов, помещая его совсем вне досягаемости Розы.

– Пропал, – вздыхает она. – Не достать.

– Блин! – говорит Аксель. – Ладно, Роза, дай нам минутку поискать что-нибудь еще…

Проходит минута. Затем еще одна. Она слышит, как они переговариваются. Не сводит глаз с магнита. Он немного двигается туда-сюда из-за движений женщины, но в основном остается на месте, прямо под ее левой подмышкой.

– У меня есть ремень, – наконец говорит Аксель. – Это, похоже, единственное, что у нас есть, Роза. Думаешь, сработает?

Роза обдумывает. Она все это время смотрела на магнит, но теперь замечает кое-что еще. Зомби по другую сторону от женщины – пожилой мужчина – все норовит подобраться сбоку. Он наполовину позади колеса, и это, кажется, ему мешает. Он постоянно поворачивает голову вбок, словно пытаясь разглядеть Розу. Это наводит ее на мысль.

– Думаю, я попробую кое-что другое, – говорит она. – Не знаю, сработает ли, но…

– Что именно? – резко спрашивает мама. – Это рискованно?

– Немного, возможно. Я сниму свою кофту и брошу ее в лицо женщине. Если она не будет меня видеть, то и схватить не сможет. Если я ослеплю ее хотя бы на пару секунд, то успею взять магнит.

Она ожидает, что мама будет возражать, но та молчит. Наступает пауза.

Когда кто-то наконец говорит, это не мама, а Аксель.

– Думаю, неплохая идея. Но, может, используй вместо кофты штаны. И надень носки на руки. Так они будут лучше защищены, если она случайно поцарапает.

– Ладно, – говорит Роза. Она начинает снимать ботинки, носки и штаны. Это трудно из-за тесноты и закоченевших рук. Но у нее получается. Кожа на ногах и так холодная, но, соприкасаясь с ледяным бетоном, она начинает просто болеть. Роза игнорирует это как может, надевает один носок на правую руку, а левую засовывает в один из ботинок. Затем она берет штаны, сбивает их в комок и медленно, очень осторожно подползает ближе к женщине. Когда до нее остается всего несколько сантиметров, Роза останавливается. Женщина приходит в ярость от ее приближения, рычит, стонет и яростно скребет по воздуху.

– Сейчас попробую, – говорит она, замечая, что голос слегка дрожит. Она не уверена, от страха это или от холода, заставляющего ее всю трястись.

– Пожалуйста, будь осторожна, родная, – говорит мама, и в голосе слышны слезы.

– Буду, – обещает Роза.

Затем она делает еще два вдоха и швыряет штаны прямо в лицо женщины.

Сразу видно, что это сработало. Женщина издает раздраженный хрип и начинает метаться, пытаясь сбросить штаны. Когда это не получается, она использует руки – а значит, больше не тянется к Розе.

Роза мгновенно подползает ближе и тянется к магниту рукой в носке. Она хватает его, и в тот же миг женщина срывает штаны в сторону, ее черные глаза тут же находят Розу, и видно, что она удивлена, увидев ее так близко. Роза вскрикивает и поднимает левую руку, когда женщина хватается за нее. Та схватывает ее за запястье – Роза благодарна Акселю за то, что он посоветовал штаны вместо кофты – и сильно тянет на себя. Роза дергает руку в другую сторону, но женщина слишком сильна. Роза кричит, когда та притягивает ее руку ко рту, широко раскрывает челюсти и с силой вгрызается прямо в носок ботинка. Роза снова сильно дергает руку назад, и на этот раз кисть выскальзывает из ботинка, и она свободна. Но она все еще в пределах досягаемости женщины. К счастью, зомби несколько секунд яростно жует ботинок Розы, и этого времени ей как раз хватает, чтобы отползти в центр под машиной, вне зоны досягаемости.

Она лежит несколько мгновений, сердце колотится так сильно, что кружится голова. Она не слышит ничего, кроме яростного рычания женщины, понявшей, что ботинок несъедобен, отбрасывающей его в сторону и снова пытающейся дотянуться до Розы.

Постепенно возвращаются другие звуки, и она осознает, что мама кричит ее имя.

– Роза?! … Розаа?! … Ты в порядке? … О, Боже! … Роза?!

– Я… в порядке, – хрипит Роза. Она откашливается и кричит чуть громче: – Я в порядке, мама. Со мной ничего не случилось.

– О, слава Богу! – восклицает мама. – Ты уверена? Ты точно в порядке?

– Уверена, – говорит Роза, разглядывая свою закоченевшую руку. На ней нет ни царапины. Будь на ней не ботинок, она бы сейчас, несомненно, смотрела на окровавленное месиво с откушенными пальцами и торчащими костями.

– Магнит? – спрашивает Аксель. – Ты взяла его?

Роза с ужасом понимает, что совсем забыла про магнит. Она поворачивает голову, чтобы посмотреть на руку в носке. Она все еще сжата в кулак. Тонкая, прозрачная нейлоновая нить выходит между большим пальцем и остальными. И когда ее закоченевшая, скрюченная рука неохотно разжимается, она видит лежащий там магнит.

– Я взяла его, – шепчет она. – Я взяла его!

– Да! – кричит Аксель, и звучит это так, будто он смотрит матч по телевизору и его команда только что забила гол. – Круто! Ты просто супер, Роза! Молодец!

Роза не может сдержать улыбку. Щеки уже так замерзли, что почти не двигаются. Из носа и глаз течет, ее сильно знобит. Даже говорить трудно.

– Я сейчас… прикреплю ключ, – говорит она.

Ключ все еще там, на земле, и он охотно примагничивается.

– Хорошо, Аксе, – кричит она, кладя ключ с магнитом на бетон. – Можешь тянуть.

Несколько секунд ничего не происходит. Затем нить медленно натягивается, и магнит начинает скользить по земле. Роза провожает его взглядом, затаив дыхание. Будет непросто. Нить, кажется, идет близко к двери машины, так что, надеюсь, ничто не преградит ей путь. Но сначала нужно миновать женщину. Он движется прямо мимо ее лица. Магнит проскальзывает между ее цепкими руками, и на мгновение Роза боится, что она схватит ключ и сорвет его. Этого было бы достаточно, чтобы сорвать их побег.

Но, конечно, женщина понятия не имеет, что они задумали, и даже не замечает магнит. Он продолжает движение к ее лицу, ненадолго замирает у подбородка, затем отрывается от земли и болтается, словно парящая серьга, в сантиметрах от ее щеки. Она двигает головой, задевая магнит, и тот немного раскачивается. Но ключ держится. Он поднимается еще выше и почти скрывается из вида Розы, когда запутывается в волосах женщины.

– Черт, – говорит Аксель. – Нет, нет, нет. Он за что-то зацепился.

– Это ее… волосы, – сообщает она ему. – Попробуй… подергать…

Магнит двигается вверх-вниз. Сначала осторожно, потом сильнее. Ключ немного поворачивается, когда пряди волос женщины попадают между ним и магнитом, и в ужасающий миг Роза уверена, что он упадет.

Затем женщина снова двигает головой, отбрасывая волосы в сторону, и магнит освобождается. Он поднимается вверх, унося с собой ключ, и исчезает из виду.

– Ладно, – говорит Аксель. – Ладно, кажется, он идет… Кажется, он… – Он обрывает себя на вздохе. Момент тишины. Затем он кричит: – Я достал его! Я, черт возьми, достал его!

Глава 4

Операция – к огромному облегчению Кристоффера – оказывается гораздо проще и менее рискованной, чем он опасался.

Только два гвоздя вошли в ногу, и засели они прямо под кожей. Самое сложное, по правде говоря, – стянуть с парня штаны, поскольку они фактически прибиты к его ноге. Когда им это удается, вытащить гвозди плоскогубцами оказывается делом пары секунд. Они выходят с мягким, влажным звуком, и Кристоффер бросает их на пол.

Парень скрипит зубами, шипит и хлопает себя по другой ноге, словно пытаясь отвлечься.

– Господи, Матерь Божья, вот это боль…

– Тогда, уверен, это тебя не слишком побеспокоит, – бормочет Кристоффер, открывая аптечку и доставая перекись водорода. Он откручивает крышку и плескает немного на раны.

Солдат вскрикивает, отдергивая ногу.

– Какого черта, чувак? Ты должен использовать ватный тампон и аккуратно промокнуть…

– Извини, – пожимает плечами Кристоффер. – Я не врач.

– И на курсы первой помощи, я так понимаю, тоже не ходил? – хмыкает парень, а затем разражается нервным смешком. – Слушай, прости… ты хороший парень. Я просто, блин, на взводе… последние пару дней были просто адскими, понимаешь? А теперь вот эта ебанутая ситуация… – Он проводит обеими руками по волосам, затем по лицу, закрывает глаза и глубоко вздыхает. – Я так хотел добраться до Швеции. А теперь умру в пещере.

– Ты не умрешь, – успокаивает его Кристоффер, наклеивая широкий пластырь на раны. – Если начнется заражение, у Рагнара есть куча антибиотиков, и я уверен, мы сможем…

– Я не про это, – мрачно говорит солдат. – Я про Кьелля. Я ему никогда не нравился. Это Лукас уговорил его взять меня с собой, потому что у меня есть контакт в Швеции. В любом случае, теперь, когда Лукас мертв, я уверен, Кьелль с удовольствием прикончит меня просто ради забавы.

Кристоффер хмурится.

– В реальной жизни люди такими не бывают.

Парень фыркает.

– Тогда ты не знаешь Кьелля.

– Нет, не знаем, – говорит Рагнар, неожиданно появившись рядом. – Так что, пожалуйста, просвети нас.

Солдат облизывает губы, глядя с Кристоффера на Рагнара, явно не зная, с чего начать. Он лезет в нагрудный карман, достает пачку жвачки и отправляет две подушечки в рот. Похоже, ту жвачку, что жевал раньше, он либо проглотил, либо выронил во время драки.

– Я, кстати, Крис, – говорит Кристоффер, помогая парню разрядить обстановку. – Это Рагнар.

– Да, я понял, – говорит солдат, энергично работая челюстями. – Я Ян. – Он делает вдох. – Ладно, вот в чем дело. Кьелль – маньяк. Ну, самый настоящий псих. Я уверен, в детстве он мучил котят и всё такое. Не думаю, что его когда-либо судили, но он идеально подходит под профиль. Я знаю его лет восемь-девять, и он до сих пор иногда меня пугает, когда говорит. – Солдат пожимает плечами. – У него нет эмпатии. Он заботится только о себе и, возможно, о старшем брате. Лукас был его единственной семьей, а теперь, когда вы его убили… – Ян смотрит на Рагнара и качает головой. – Ни за что на свете он это так не оставит.

– Разумеется, – просто говорит Рагнар. – Я бы тоже не оставил. Так чего нам ждать? Он ворвется с оружием наголо или подкрадется по-тихому?

Ян активно жует, его глаза на несколько секунд метаются по пещере.

– Думаю, ни то, ни другое. То есть, он умеет быть очень скрытным, когда захочет. Вы же видели, как они с Лукасом подкрались к вам без единого звука. Это я ту тревогу задел; Кьелль никогда бы не был так небрежен. Он тренировался для такого дерьма. Я же просто радист.

– Значит, больше нет смысла ставить растяжки, – заключает Рагнар. – Как, по-твоему, он пойдет на нас?

Ян качает головой.

– Не знаю. Честно. Уверен, он придумает какой-нибудь хитрый способ. Он отлично решает проблемы, и у него такой изворотливый склад ума. Вот, например, однажды он рассказывал мне, как в колледже за ним пришли трое парней. Он их как-то спровоцировал, и они проследовали за ним в туалет, чтобы надрать ему задницу. Он заперся в кабинке, и выхода не было. И всё же он ушел оттуда без единой царапины. – Ян приподнимает брови. – Знаете, как он выкрутился?

Рагнар ничего не говорит, поэтому Кристоффер откашливается.

– Как же он это сделал?

– Он нассал себе в руку, открыл дверь и швырнул им в лица. Один из них все равно полез на него, так он ему глаз выколол ключом от своего скутера. Он был несовершеннолетним, поэтому его просто перевели в другую школу.

– Блин, – бормочет Кристоффер.

– Ладно, – говорит Рагнар удивительно ровным тоном. – Значит, он не боится запачкать руки и любит эффектные жесты. Полезно знать. – Затем, словно тема исчерпана, он указывает большим пальцем за плечо и говорит: – Я проголодался, так что разожгу костер. Вы, ребята, можете…

– Погоди, – перебивает его Кристоффер, когда Рагнар уже собирается уйти. – Ты не можешь выйти туда.

– Почему это?

– Ну, он же все еще там. Может поджидать в засаде. Может выстрелить, как только ты выйдешь.

– Не-а, – говорит Рагнар, сжимая губы и опуская уголки рта – Кристоффер часто замечал у него эту привычку, и она напоминает ему Роберта Де Ниро. – Он так не поступит. Это было бы слишком просто.

Кристоффер смотрит на Яна за подтверждением.

Ян пожимает плечами.

– Не знаю, но… Думаю, ты можешь быть прав.

– Поверь мне, – говорит Рагнар. – Если бы он хотел просто пристрелить нас, он бы уже давно это сделал. Нет, он…

Рагнар замолкает, когда начинает звенеть телефон.

Ян начинает шарить в рюкзаке. Кристоффер удивлен, что здесь есть сигнал, но всё встает на свои места, когда он видит телефон. Это не обычный смартфон, а устройство старого образца с кнопками и узким дисплеем. У него еще и толстая, складывающаяся антенна.

– Это он? – спрашивает Рагнар, видя, что Ян просто смотрит на экран.

Солдат моргает и поднимает взгляд.

– Угу.

Глава 5

Держать ключ в руке кажется чем-то нереальным.

– Пока всё идет по плану, – говорит он, переводя взгляд с полицейской на Белинду.

– Не верится, что это сработало, – говорит полицейская, протягивая руку.

– Понимаю, – соглашается Аксель. – Будем просто надеяться, что она заведется.

Он не хочет даже думать об этом, но в голове уже пронеслись все возможные причины, по которым машина может не завестись. Севший аккумулятор. Пустой бак. Или тысяча разных поломок в двигателе. Он и близко не эксперт по машинам, но знает, что у современных автомобилей, таких как этот, куча электронных компонентов, и если один провод оборван, сгорел или даже просто намок – этого может хватить, чтобы вся система отказала. В конце концов, должна же быть причина, по которой хозяин бросил свою, казалось бы, идеальную машину посреди парковки.

– Конечно, заведется, – говорит Аксель, стараясь звучать уверенно, и отдает ей ключ.

Полицейская берет его, вставляет в замок зажигания и нажимает на тормоз.

Аксель чувствует, как рука Белинды хватает его за плечо, когда она наклоняется вперед. Кажется, это неосознанный порыв, потому что она уставилась на приборную панель.

Полицейская поворачивает ключ до половины, и загораются все индикаторы. Аксель замечает, что датчик топлива показывает четыре деления из пяти. Никаких предупреждающих сигналов, кроме того, что говорит о включенном ручном тормозе.

– Давай же, – шепчет Аксель, не очень понимая, к кому обращается.

Полицейская поворачивает ключ до конца. Аксель скорее чувствует двигатель, чем слышит его. Он настолько тихий, что его едва можно разобрать сквозь рычание и стоны зомби. Но в сиденье чувствуется едва уловимая вибрация, которая говорит о том, что двигатель завелся без единого хлопка.

– Завелась? – почти визжит Белинда, вцепляясь Акселю в плечо. – Она завелась?

– Завелась, – спокойно констатирует полицейская, словно никогда и не нервничала – или, может, ей было просто все равно.

– Слава Богу! – вздыхает Белинда.

– Хорошо, Роза! – кричит Аксель, наклоняясь вперед. – Готова? Сейчас поедем.

Короткая пауза, затем девочка отзывается:

– Готова!

– Держись изо всех сил, родная! – говорит ей Белинда. – Это займет всего минуту, и ты будешь в безопасности.

– Знаю, мама. Я постараюсь.

– И крикни, если сорвешься, ладно? Мы сразу остановимся. – Произнося это, Белинда многозначительно смотрит на полицейскую. Та кивает в ответ, но, отводя взгляд, Аксель ловит ее глаза и понимает, что она думает то же самое, что и он. Что остановка будет уже слишком поздно. Если Роза сорвется, даже самая быстрая реакция не успеет. Она будет обречена.

– Хорошо, – просто подтверждает Роза.

И снова Аксель впечатлен отношением девочки. Она, должно быть, истощена, замерзла, напугана. Ей предстоит выполнить очень тяжелую и сложную задачу. Одна маленькая ошибка, скорее всего, будет означать смерть. И все же она звучит собранно. Сосредоточенно.

Хотел бы я иметь хотя бы половину храбрости этой девчонки. Я бы пригласил Фриду на свидание недели две назад. У нас было бы куда больше ночей вместе, прежде чем…

Мысль о Фриде пронзает сердце острой болью, и он усилием воли отталкивает воспоминание. С ней он разберется позже. С ней и с Якобом. Сейчас все должно быть подчинено выживанию.

– Сделаю пробный заезд, – говорит полицейская, выдергивая Акселя из раздумий. – Проеду несколько метров, посмотрим, сдвинется ли она вообще.

Аксель понимает ее сомнения. Снаружи куча мертвецов. Когда они с Белиндой добрались до машины, их было, может, тридцать. Теперь – не меньше сотни. Это напоминает Акселю толпу на рок-концерте, где все лезут поближе к сцене. Будь машина чуть ниже, они бы ничего не видели. Но, к счастью, они сидят достаточно высоко, чтобы смотреть поверх леса голов и рук. Дорога, в отличие от парковки, почти пуста. Если они только смогут выбраться туда, у них будет чистый путь.

Полицейская включает режим «Драйв», отпускает ручной тормоз и аккуратно нажимает на газ. Сначала машина не двигается – по крайней мере, вперед. Она покачивается из стороны в сторону из-за напора зомби. Она нажимает чуть сильнее, и Аксель наконец слышит двигатель, когда минивэн начинает отталкивать мертвецов. Те, кто стоял прямо перед машиной, либо отбрасываются в сторону, либо отступают назад. Они пошатываются, некоторые падают, но добровольно не уступают дорогу. Напротив, они становятся еще настойчивее.

Машина проезжает несколько метров, затем полицейская снова останавливается.

– Как держишься, Роза? – кричит Аксель.

– Нормально! Получается.

– О, Господи, – выдыхает Белинда. Она все еще вцепилась Акселю в плечо.

– Это хорошо, – говорит полицейская, и Аксель замечает, что она теперь выглядит чуть более оживленно. Как будто поставленная задача на мгновение вырвала ее из того ступора, в котором она пребывала. – Отдохни немного, Роза, а потом мы рванем. Я проеду, может, метров десять, потом сверну на дорогу. Осторожно съедем с небольшого съезда, ладно?

– Ладно.

Проходит несколько секунд.

– Снова готова? – кричит полицейская.

– Готова!

Полицейская кивает и нажимает на акселератор. Машина начинает давить на зомби, затем медленно снова приходит в движение.

Продвигаясь сквозь толпу в замедленном темпе, они делают именно то, на что надеялся Аксель: рассекают мертвецов, как Моисей рассек Чермное море. Машина качается и кренится, пока они напирают с боков. Аксель слышит, как хрустят кости – это под колеса попадают руки и ноги. А женщина, чьи руки зажаты в его окне, тащится за ними, спотыкаясь боком и все так же шипя и пытаясь ухватить Акселя.

– Роза, родная? – зовет Белинда. – Ты еще держишься?

Ответа нет.

– Роза?!

– Все в порядке, она сосредоточена, – говорит Аксель. – Нелегко так удерживать свой вес. Дай ей сконцентрироваться.

Белинда плотно сжимает губы, и видно, что она борется с желанием снова закричать дочери.

– Она все еще там, – успокаивает ее Аксель, про себя добавляя: Если бы нет, мы бы услышали ее крик.

– Хорошо, Роза! – кричит полицейская, поворачивая руль и направляя машину влево. – Сейчас будет съезд!

Снизу ответа нет – по крайней мере, такого, который мог бы разобрать Аксель.

Минивэн спускается на улицу сначала одним передним колесом, потом другим, затем обоими задними. Он качнулся чуть сильнее, чем раньше, и Аксель слышит звук, который, он уверен, издает Роза. Нечто среднее между всхлипом и стоном.

– Родная? – кричит Белинда, явно тоже это услышав. – Стоп! – вопит она, хватая полицейскую за руку. – Она сорвалась! Стой! Вернись!

– Нет, – говорит Аксель. – Продолжай движение! – Он высвобождает руку Белинды и заключает ее в свои ладони, ловя испуганный взгляд женщины. – Все в порядке. Она сама крикнет, если нужно будет остановиться. Хорошо?

Белинда дышит прерывисто, но ей удается кивнуть. Она выглядит так, будто хочет то ли плакать, то ли блевать, то ли и то, и другое сразу.

– Черт, – шипит полицейская. – Они не отстают…

Аксель смотрит в окно и видит, как толпа следует за ними, словно папарацци, преследующие знаменитость. Они отстают, но медленно. Несколько человек все еще перед машиной, еще несколько – по бокам, ковыляя рядом.

– Нужно прибавить скорость, – бормочет полицейская. – Держись, Роза! Еще немного!

Машина ускоряется. И это срабатывает. Зомби могут развить скорость разве что быстрого шага, и автомобиль наконец выбирается из чащи. Но возросшая скорость также означает, что тех, кто впереди, теперь не отталкивают в сторону, а переезжают, и машину сильно трясет и качает, когда колеса наезжают на падающие тела.

– Держись, Роза! – кричит Белинда.

Аксель оглядывается назад. Видя, что большая часть толпы отстает, он потрясен тем, как много мертвецов их окружило. Они занимают почти всю улицу. Некоторые уже теряют интерес к погоне за машиной и направляются в другие стороны в поисках более легкой добычи. Однако заводилы все еще пытаются сократить растущее расстояние до минивэна.

– Она все еще там, – слышит собственный голос Аксель. – Она все еще держится.

Он уже начинает надеяться, что им действительно удастся, как вдруг полицейская восклицает:

– Блядь!

Повернувшись, он видит большого лысого мужика, вцепившегося в капот машины. Похоже, он использовал своего упавшего собрата как трамплин и умудрился ухватиться за дворники. Он прижимается лицом к лобовому стеклу, пытаясь укусить полицейскую.

Она дает по нему струей омывающей жидкости, но это его почти не беспокоит. Вместо этого она плавно раскачивает руль из стороны в сторону. Зомби болтается туда-сюда, но не отпускает.

– Я с ним разберусь, – говорит Аксель. – Просто продолжай ехать.

Женщина в его окне все еще тащится за ними, хотя теперь они едут так быстро, что ее волочит, а не она идет сама. Аксель нажимает кнопку и опускает стекло. Женщина с рыком падает и исчезает из виду. Аксель высовывается из окна и кричит:

– Держись, Роза! Почти приехали!

Он тянется к передней части, хватает парня за лодыжку. Сильно потянув, ему удается стащить обе его ноги с капота. Зомби хрипит и держится, но теперь, когда он висит всем весом на одном из дворников, тот не выдерживает и ломается. Парень падает, больно ударяясь о бетон, и несколько раз перекатывается.

Аксель отдергивается внутрь и смотрит в заднее стекло. Почти все мертвецы отказались от погони. Лишь полдюжины, кажется, настроены догнать машину любой ценой, но они в двадцати метрах позади.

– Ладно, путь свободен! – говорит полицейская. – Приготовься, Аксель!

– Готов!

Полицейская блокирует тормоза, и Аксель распахивает дверь, выпрыгивает наружу и падает на землю. Заглядывая под машину, он боится того, что увидит.

Худшее – ничего. Нет Розы.

Почти так же плохо – увидеть Розу, избитую и ободранную в кровь после этой поездки.

То, что он видит на самом деле, – это девочка, обеими руками обхватившая выхлопную трубу, с закрытыми глазами и решительным лицом. На ней только один ботинок, и он почти разорван в клочья, но все еще на ноге.

– Роза! – кричит он, протягивая руку. – Давай! Быстрее, быстрее!

Девочка открывает глаза, поворачивает голову и явно удивлена, увидев его лицо. Ей нужно всего полсекунды, чтобы среагировать. Разжимая руки, она падает на землю. Она пытается перевернуться, поползти к нему, но силы оставляют ее, и все, что ей удается, – это протянуть руку.

Но этого достаточно.

Аксель хватает ее закоченевшую руку и сильно дергает. Девочка скользит по асфальту. Ей приходится повернуть голову набок и выдохнуть, чтобы протащить голову и грудь из-под машины.

Белинда открыла свою дверь и кричит из салона. Она высовывается, тянется к Розе обеими руками, и, если бы полицейская не удерживала ее, она бы, наверное, вывалилась наружу.

Аксель не ждет, пока Роза встанет сама – она, скорее всего, не сможет, – поэтому он просто подхватывает ее, как большую куклу, и почти вбрасывает в руки матери. Он захлопывает дверь и, поворачиваясь, чтобы запрыгнуть самому, видит, как лысый мужик бросается на него. Чисто рефлекторно Аксель отталкивается от машины, и парень врезается в только что закрытую дверь. Аксель чудом уворачивается и отскакивает. Обернувшись, он видит, как тот лезет в открытую дверь, и кричит полицейской, чтобы та ехала.

Ей не нужно это указание – она уже вдавила педаль газа в пол. Минивэн рвется вперед за полсекунды до того, как лысый успевает запрыгнуть внутрь. Вместо этого он пытается ухватиться за бок машины, лишь спотыкается и падает плашмя на асфальт.

– Да! – восклицает Аксель с триумфом. – У нас получилось!

И тут он внезапно осознает, что, хотя Роза и в безопасности в машине, он сам теперь стоит посреди дороги, безоружный и совершенно открытый.

Лысый уже поднимается, и, бросив взгляд назад, Аксель видит, как группа заводил быстро приближается к нему. Другие случайные зомби подбираются и с боков, и через несколько секунд Акселя разорвут заживо. Он бросается бежать, уворачиваясь от лысого, как американский футболист, и мчится к машине. Полицейская замедлила ход, не останавливаясь полностью, и дверь все еще открыта.

Аксель всегда был быстрым бегуном, и он быстро нагоняет. Вбрасывая себя внутрь, он захлопывает дверь, и полицейская вжимает педаль газа в пол. Двигатель минивэна издает готовый рев, словно он с нетерпением ждал, чтобы наконец поехать, и они быстро ускоряются.

– О, Боже, слава тебе Господи, о, моя девочка, родная…

Аксель оборачивается и видит, как Белинда прижимает к себе Розу. Девочка неконтролируемо дрожит. Губы у нее посинели, зубы буквально стучат. Но глаза живые. И когда они останавливаются на Акселе, легкая судорога в уголке рта говорит о том, что девочка пытается ему улыбнуться.

Глава 6

– Мне ответить?

Спутниковый телефон продолжает звонить.

И Ян, и Кристоффер смотрят на Рагнара.

– Конечно, ответь, – говорит он. – Поговори с ним. Скажи, что застрелил меня.

Ян хмурится.

– Что? Зачем?

Рагнар пожимает плечами.

– Потому что это, наверное, единственное, что удержит его от возвращения. Но только если ты заставишь его поверить, что я действительно мертв.

Ян начинает яростно жевать жвачку, словно она – антистресс-мячик для его зубов.

– Не уверен, что смогу его убедить. Он, наверное, сразу раскусит.

Рагнар скрещивает руки, словно говоря: «Ну давай, попробуй».

Ян на секунду бросает взгляд на Кристоффера, словно ища у него поддержки. Затем он принимает вызов и подносит телефон к уху.

– Кьелль? Это ты?

Крис невольно наклоняется чуть ближе, чтобы подслушать.

– Привет, Ян, – доносится голос Кьелля по спутниковому телефону. – Честно говоря, думал, трубку возьмет тот старик.

– Не-не, – говорит Ян, качая головой, будто Кьелль может его видеть. – Я прикончил его. Он мертв. – Он широко раскрывает глаза и смотрит на Рагнара, затаив дыхание.

После паузы Кьелль спрашивает:

– Правда?

– Да, мужик. Проверил пульс, чтобы убедиться. Намертво.

– Но у тебя же даже не было оружия.

Звучит скорее как констатация факта, чем вопрос.

– Я нашел одно в пещере, – тут же отвечает Ян, явно готовый к этому. – У мужика тут целый арсенал. Было просто, правда. Я просто затаился и ждал, когда он вернется. Выстрелил ему прямо в грудь, как только он вошел.

Осторожнее, думает Кристоффер. Ты слишком стараешься.

Видимо, Кьелль тоже это чувствует, потому что повторяет:

– Прямо в грудь, значит?

– Ага. Вынес ему, ублюдку, сердце за содеянное. Слушай, мужик, мне правда жаль Лукаса.

– Да, мне тоже, – говорит Кьелль, и голос его меняется.

Ян, кажется, не знает, что сказать.

– Он… он не заслужил, чтобы его так убрали.

– Конечно, не заслужил.

Ян снова смотрит на Рагнара, и тот беззвучно произносит одно слово: «Где?».

– Слушай, эм, где ты сейчас? – спрашивает Ян.

– Рядом, – просто говорит Кьелль.

– Рядом с чем?

– С тобой, конечно. С пещерой того старика.

Ян смотрит на Рагнара. Тот один раз качает головой.

– Нет, это… это не то место, где я сейчас, – говорит он. – Я ушел, как только прикончил того парня.

– Правда?

– Да. Я пытался тебя найти.

– Ты мог просто позвонить мне.

– Да. – Ян нервно смеется. – Я понял это, как только ты позвонил. Я совсем забыл, что телефон в рюкзаке.

Кьелль не отвечает. Судя по спокойному голосу и отсутствию других звуков, у Кристоффера складывается впечатление, что тот не двигается. Где бы он ни был, он, вероятно, либо стоит, либо сидит. Он сосредоточен на разговоре. Вслушивается в слова и тон Яна. Пытается его раскусить.

На первый взгляд, то, как Ян тревожно тараторит, показалось бы большинству людей неискренним. Но, с другой стороны, этот парень и в обычной жизни, кажется, вечно на взводе. А пережив только что перестрелку, в которой он – якобы – хладнокровно застрелил человека, его повышенная нервозность не кажется такой уж неправдоподобной. Может, Кьелль думает то же самое. Может, он верит.

– Слушай, если скажешь, где ты, я смогу добраться до тебя, – продолжает Ян. – Мы еще можем успеть в Россию.

– У меня есть идея получше, – просто говорит Кьелль. – Почему бы тебе не дать трубку старику?

Ян начинает жевать еще быстрее, умоляюще глядя на Рагнара.

– Что? Нет, я же сказал, он мертв.

– Я хочу с ним поговорить. Передай ему телефон, Ян.

Ян пронзительно смеется.

– Да ладно, мужик, говорю же, он мертв. Так что, если у тебя нет, типа, доски для спиритических сеансов, ты от него ничего не добьешься. Кроме того, я уже ушел из пещеры, и я не знаю…

Рагнар спокойно забирает телефон у Яна, тот тяжело выдыхает, словно говоря: «Слава Богу».

Старик подносит телефон к уху и просто говорит:

– Рагнар.

Кьелль хмыкает.

– Так тебя зовут, да? Конечно. Оно означает «воин», ты знал?

– Мы еще можем прекратить эту вражду, – говорит Рагнар, сразу переходя к делу. – Ты застрелил одного моего, я – одного твоего. Квиты. Мы отпустим твоего приятеля, а ты пойдешь своей дорогой. Как тебе?

– Разумное предложение, – спокойно говорит Кьелль. – За исключением того, что парень, которого я подстрелил, был жирным, бесполезным ничтожеством. А парень, которого застрелил ты… ну, это был мой брат.

– Справедливо, – признает Рагнар. – Но у нас здесь в заложниках твой человек, так что его освобождение должно вернуть весы на середину, ты не находишь?

– Ян? Это никчемное говно? Он не стоит воздуха, которым дышит. Более того, после того, как он только что попытался меня обмануть, я очень даже планирую прикончить его вместе с вами.

– Эй, да ладно! – кричит Ян. – Меня принуждали, Кьелль! У них к моей голове приставлено ружье!

Рагнар с раздражением хмурится и щелкает пальцами, давая знак Яну заткнуться.

– Слушай, я понимаю, – говорит он Кьеллю. – Семья – это другое. Но нет нужды делать это личным. Мы всего лишь защищались.

– А теперь защищаюсь я, – говорит Кьелль, возвращаясь к своему легкомысленному тону. – У меня нет гарантии, что вы не придете за мной. Так что мне нужно закончить дело, прежде чем двигаться дальше.

– Это чушь, и ты сам это знаешь. Мы просто хотим, чтобы нас оставили в покое. Насколько я понимаю, наш спор исчерпан.

– Спор, – повторяет Кьелль, усмехаясь. – Ты и вправду мастер поговорить, а? И силач, и умник. Почти жаль, что не могу взять тебя с собой.

– Прости, – говорит Рагнар. – Я попробую счастья прямо здесь.

– Знаю. Поэтому мне нужно вернуться и превратить ту пещеру в братскую могилу.

– О, Господи, – бормочет Ян, яростно жуя. Он встает и смотрит на Кристоффера. – Слушай, мужик. Он серьезно настроен. Нам нужно валить отсюда к чертовой матери.

– Садись, – говорит Рагнар, не отрывая телефон от уха. – И заткнись нахрен.

Ян резко поворачивается к нему. Он бросает взгляд на выход из пещеры. На мгновение кажется, что он рассматривает возможность бегства.

Рагнар просто смотрит на него, и его глаза говорят: «Давай. Удачи там снаружи».

Ян, поняв невысказанное сообщение, садится с тяжелым вздохом. Он упирается головой в руки, бормоча себе под нос:

– Мы все, блин, мертвы…

– Слушай, – говорит Рагнар Кьеллю. – Ты послал своего брата под огонь, и ты прекрасно знал, что есть риск. Он тоже знал. Если ты собираешься мстить каждому, кто сыграл роль в смерти твоего брата, то не забудь и про себя.

– О, я себя не прощу за эту оплошность, – говорит Кьелль. – Я знаю, что отчасти виновен. И не уверен, что смогу жить с этим чувством вины. Честно говоря, я мог бы и сам себе мозги выстрелить после того, как разберусь с вашими. Это было бы облегчением, если честно. Со всем дерьмом, через что я прошел, я был бы рад поставить точку. Наконец-то избавиться от кошмаров.

Впервые у Кристоффера складывается впечатление, что Кьелль не совсем искренен. Не столько часть про самоубийство кажется ему неискренней – он действительно звучит так, будто не боится смерти и ему все равно, закончится ли его жизнь. Но вот часть о том, что он винит себя в смерти брата, – это не похоже на правду.

Он вообще не чувствует вины, понимает Кристоффер, и по спине у него бегут мурашки. У него нет совести. Он и вправду настоящий псих.

– Так что наслаждайтесь последними минутами вместе в своей маленькой пещерке, – продолжает Кьелль. – Может, поцелуйтесь на прощание или отсосите друг у друга, если вам по вкусу. Потому что я скоро вернусь, чтобы…

Рагнар резко прерывает звонок и возвращает спутниковый телефон Яну.

– Надеюсь, эту штуку нельзя отследить?

Ян уставился на него.

– Какую штуку?

– Телефон. Может ли военный его отследить?

– Эм, нет. Мы бы не взяли его с собой, если бы могли. Эй, зачем ты только что бросил трубку? Гарантирую, это только сильнее его разозлило.

– Хорошо, – просто говорит Рагнар, направляясь к полкам и начиная рыться в ящиках. – Чем злее, тем неосторожнее. Говорить больше не о чем. С ним нельзя договориться. – Рагнар открывает один из ящиков, достает что-то похожее на очки ночного видения и бросает Кристофферу. Он многозначительно смотрит на них обоих. – Он придет за нами, и нам придется его убить. Так что давайте готовиться.

Глава 7

В детстве она часто боялась бабайки.

Все началось с того, что братья дразнили ее, говоря, что непослушных девочек ночью съедают. Дагни было тогда всего четыре или пять лет, и она еще не умела отличить правду от вымысла. Она знала, что братья постоянно придумывают всякое, и подозревала, что бабайка не настоящий. Но когда наступало время ложиться спать, он казался очень даже настоящим.

Она жила в одной комнате с младшей сестрой, но Кари всегда быстро засыпала, а Дагни ворочалась без сна. Даже если бы Кари бодрствовала вместе с ней, это было бы слабым утешением, ведь сестра была любимицей родителей.

Дагни же была непослушной. Той, за которой придет бабайка.

Их дом был старым, деревянным, и малейший ветерок снаружи заставлял всё скрипеть. Крышу, стены и особенно потрескавшиеся старые половицы. Трудно было сказать, просто ли дом «осаживался», как говорил отец… или же кто-то прятался под ее кроватью, медленно поворачиваясь, стараясь быть тихим.

Дагни знала, что под кроватью никого не может быть. По крайней мере, никого крупного, потому что пространство там было забито коробками и мешками со старой одеждой, одеялами, простынями и тканями, из которых мама шила занавески и скатерти.

Но Дагни также знала, что бабайка не подчиняется законам природы. Он не был человеком; он был больше похож на демона. Как бы тщательно она ни проверяла комнату – включая пространство под кроватью – днем, она никогда не находила его. И все же, как только она чистила зубы, причесывалась и выключали свет… он появлялся. Ждал прямо под ней. А на следующее утро, когда она просыпалась, щурясь от раннего солнечного света, его снова не было. Он покидал комнату, не открывая дверь или окно.

Она была уверена, что однажды ночью он выскочит, схватит ее за ногу и утащит в темноту. И там наконец съест заживо. Он лишь ждал, когда Дагни сделает что-то плохое. Совершит проступок и даст ему повод наконец полакомиться ее плотью.

Дагни очень старалась вести себя хорошо. Но однажды, возвращаясь с дойки коровы, она споткнулась о булыжник во дворе и расплескала целое ведро.

Она была в ужасе.

Коты тут же бросились лизать лужу, а Дагни просто стояла на месте, застыв, в голове проносились мысли.

Мама не должна узнать. Она расскажет отцу, как только тот вернется с работы в поле, и он выпорет ее за такую неосторожность.

Поэтому она побежала к соседям. У них была большая ферма с большим количеством скота. Старший мальчик был занят уборкой в хлеву, и обе двери были открыты. Дагни прокралась с заднего хода и быстро подоила ближайшую корову. Затем она вернулась домой со свежим ведром молока. Мама отругала ее за то, что та долго не возвращалась, но ничего не заподозрила.

Дагни сошло с рук. Она избежала порки.

Но она не могла обмануть бабайку. Он знал. И в ту ночь у него наконец-то появился повод прийти и съесть ее.

Дагни оцепенела. Едва не стошнило, когда она чистила зубы. Она трижды сбегала в туалет, потому что мочевой пузырь постоянно казался полным.

Когда она наконец вошла в комнату, Кари уже похрапывала.

Дагни не могла этого сделать. Она не могла лечь в кровать. Как только она это сделает, ее схватят и утащат.

Вместо этого она посмотрела на большой старый шкаф у противоположной стены. Он был белым, и на левую дверцу была прикреплено круглое зеркало. Дагни скользнула по полу. Когда она открыла шкаф и залезла внутрь, она услышала шум сзади и чуть не вскрикнула. Оглянувшись, она увидела край своего одеяла, свисающий с края кровати. Еще мгновение назад его там не было; Дагни была в этом уверена. Мама всегда тщательно заправляла им постель.

И в темноте под кроватью она поклялась бы, что видит пару блестящих черных глаз, уставленных на нее.

Дагни вскрикнула и захлопнула дверцу. Сидя внутри шкафа среди пальто и платьев, звуки, к счастью, приглушались, а знакомые запахи наполняли ее ноздри. Она чувствовала себя в безопасности. Впервые за несколько месяцев. Она наклонилась набок и почти сразу погрузилась в сон.

На следующее утро у нее болели попа и шея, но она пережила ночь, и это было главное. Восходило солнце, и бабайка снова ушел ни с чем.

С того дня, всякий раз, когда Дагни ошибался и делал что-то плохое, она проводила ночь в шкафу. Она делала так до тринадцати лет, когда ей пришлось уехать жить на другую ферму, чтобы работать и зарабатывать деньги для родителей.

Теперь ее родители мертвы. Как и ее братья. И Кари. Дагни – последняя из них, и в 93 года ей, наверное, осталось недолго.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.