# ОКО

Евгения Константинова

Книга вошла в шорт-лист детективного конкурса - 2025

Электронные деньги, электронные документы, цифровые ключи, искусство в блокчейне. Что ещё станет электронным в ближайшем будущем?

А что, если электронным станет детектив?

2030 год. Ведущий разработчик ИИ получает сообщение о готовящемся покушении. Чтобы найти убийцу, он идет на безумный шаг создает ИИ-агента и поручает ему расследовать собственное убийство.

Спустя три дня мир оплакивает гения, а в недрах забытого сервера пробуждается Шерлок цифровой призрак, чей единственный смысл существования найти убийцу.

## Глава 1. Сообщение

Марк откинулся в кресле и сразу почувствовал всю тяжесть накопившейся усталости. Неудивительно: за окном уже сгустились сумерки. Он бросил взгляд на часы в нижнем левом углу монитора: 21:15, 01.08.2030.

Вдруг в том же углу появилось окно мессенджера с анонимным сообщением:

– Тебя хотят убить.

Марк хмыкнул. С развитием технологий мошеннические схемы постоянно совершенствовались и видоизменялись, но с подобным он сталкивался впервые. Любопытство взяло верх, поэтому вместо того, чтобы заблокировать сообщение, он написал:

– Ахахах! Ты что ли?

– Нет.

– И кто?

– Понятия не имею. Аноним в даркнете.

– Ага, и написал это другой аноним в интернете. Ну и дальше что?

Пока не было понятно, в чём же заключается развод.

– Ничего. Что ты будешь делать с этой инфой – тебе решать.

Марк нахмурился. Мало того что он десять часов безвылазно просидел за компьютером в поисках ошибки, которую так и не нашёл, так ещё кто-то вздумал шутить.

– И почему ты мне это написал?

– Пробил тебя, вроде ты норм чувак.

Марк закатил глаза к потолку.

– Ага, и в даркнете в открытом доступе публикуются списки тех, кого хотят убить?

– Не в открытом. Скажем так: я получил несанкционированный доступ к одному сайту, там и было объявление. Всё! Дальше уже лишняя инфа пошла.

Не успел Марк написать следующий вопрос – собеседник исчез, а вместе с ним и весь диалог.

– Что за бред?! – вырвалось у Марка.

Он резко вскочил с кресла и прошёл на кухню, схватил кусок давно остывшей пиццы – даже не попытавшись разогревать – откусил. Вернулся и ещё раз проверил все чаты. Никаких следов недавнего диалога.

Марк выкинул кусок недоеденной пиццы, выпил остывший чай, выключил свет и отправился спать.


Спал он плохо. Снились тревожные сны, вспомнить которые утром он не смог.

Разбитый и угрюмый, он не реагировал на попытки агента искусственного интеллекта «ФрекенБок» завязать разговор. Наблюдая за двумя тёмными струйками кофе, утопающими в белоснежной пене, он вдруг подумал: «А почему их две? Почему не одна? Почему не три?»

С чашкой кофе он побрёл к столу с ноутбуком и отыскал в контактах бывшего однокашника Игоря, ныне сотрудника полиции.

– Игорь, приветствую! Со мной случилась престранная история. Вчера получил сообщение от анонима: тот в даркнете увидел объявление о моём устранении. Заказчика он не знает. Чат после его сообщения был удалён. Что-то с этим можно сделать?

– Марк, привет! А ты уверен, что это не развод?

– Не уверен. Но если бы это был развод, то в чём его выгода? Он же исчез.

– Как вариант, это многоходовка.

– Вариант.

Марк не стал распространяться, что его «Шпион» – созданный им ИИ-агент, сейчас находящийся в режиме тестирования, пропустил сообщения анонима: то ли не распознал признаки мошенничества, то ли этот хакер сумел его. «Надо будет потом разобраться» – отметил он про себя.

– Если предположить, что это не развод, – продолжил Игорь, – то для возбуждения уголовного дела нужны данные, свидетельствующие о наличии самого преступления – или его угрозы, или приготовления. Что у нас есть? Чат, который исчез, и объявление на каком‑то сайте. Кстати, на каком?

– Не знаю, – вздохнув, написал Марк.

– Вот с этого я бы тебе и посоветовал начать: найти тот сайт и то объявление. В этом случае можно устроить охоту на живца: принять заказ, якобы выполнить и предъявить результат – в надежде выйти на заказчика. Возбудить дело мало реально, нет доказательств, плюс у нас острая нехватка кадров, поэтом могу посоветовать усилить охрану и привлечь частного детектива, а тот, в свою очередь, начнёт искать мотив и выяснять, кому это выгодно.

– Ну, то есть ты предлагаешь мне самому задуматься, кто заказчик?

– Никто лучше тебя не знает обстоятельства твоей жизни. Это тот, кто рядом с тобой. Вряд ли псих, которому ты, например, дорогу не уступил, будет так мощно заморачиваться с объявлением в даркнете. Поэтому да – ищи того, кто рядом. И это… может тебе куда-нибудь переехать на время?

Марк откинулся в кресле. Создав несколько успешных стартапов по разработке нейросетей и агентов искусственного интеллекта, не менее успешно их продал и теперь жил в собственном доме, нашпигованном им же разработанной защитой – не хуже, чем в Пентагоне. «И ему отсюда переезжать? Надо как-нибудь Игоря зазвать в гости», – подумал он.

– Слушай, Игорь, а насколько вы в своей полиции используете искусственный интеллект?

– Активно. Все архивы оцифрованы, поиск по базам данных похожих преступлений, поиск по ДНК, отпечаткам пальцев. Есть разные программы, которые автоматически заполняют поля необходимых следственных документов.

«Боже, это какой-то прошлый век! – подумал Марк. – И почему нет никаких предложений или заказов на более серьёзное внедрение искусственного интеллекта в полиции? Хотя, кто будет заказчиком? Государство? Это тебе не крупные корпорации, которые просчитывают, как им заработать больше прибылей, внедрив искусственный интеллект. С другой стороны, Игорь вон сетует на нехватку кадров в полиции – значит, государство всё-таки могло быть заинтересованным».

– Понятно, – вяло отреагировал Марк.

– И ещё подумай, что это может быть разводка. Просто не состоялись ещё второй и последующий этапы. Или банальная шутка. И да, пусть она ею и окажется.

Они распрощались, а Марк опять задумался.

На экране ноутбука был раскрыт программный код ИИ-агента «ФрекенБок», которую он со своим партнёром Глебом дорабатывал уже второй год. Глеб занимался административными делами, Марк же был главным разработчиком и руководил штатом своих помощников.

Вообще, по натуре Марк был интровертом и волком-одиночкой. Работать в команде и уж тем более руководить – это было не самое любимое его занятие, поэтому Марк выработал некий компромиссный вариант: собрал проверенную годами команду разработчиков, которых он никогда в глаза не видел и знал только по никам, ставил чёткие задачи и получал такой же результат.

ИИ-агент «ФрекенБок» уже была готова и проходила окончательное тестирование, в ходе которого вылавливались совсем уж мелкие проблемы, но их решение требовало значительно больше усилий, поиск закравшейся ошибки занимал иногда приличное количество времени.

Марк смотрел пустым взглядом на экран… Слова вчерашнего анонима никак не удавалось выкинуть из головы, сосредоточиться на насущных проблемах с ИИ-агентом «ФрекенБок» не получалось…

А что, если…

Нет… Это нереально…

А так уж ли нереально? Пришедшая идея создать ИИ-агента для расследования преступления одновременно и манила, и пугала. Как можно создать то, в чём мало разбираешься? Но, с другой стороны, эта идея, если верить Игорю, ещё никем не реализована, то есть поле непаханое.

Руки буквально зачесались от этой мысли.

– Да ну, ерунда какая-то, – он резко встал и направился на кухню.

Как только он вошёл, экран «ФрекенБок» включился:

– Марк, приготовить на завтрак омлет и тосты?

– Приготовь.

Тут же заработала система приготовления еды, интегрированная с холодильником, плитой, тостером и посудомойкой. Если бы этого не существовало, это однозначно надо было бы придумать, чтобы медитировать, наблюдая за слаженным процессом. Но мысли его были далеко. Марк прекрасно отдавал себе отчёт, что идей по расследованию преступлений у него не так уж много. Он имеет весьма смутное представление о процессе, основывая свои познания на тех редких детективах и триллерах, которые иногда удавалось посмотреть. При этом, как разработчик он осознавал: пусть он и создаст независимого ИИ-агента, но без доступа в закрытые базы данных полиции, не обладая властью принуждения правоохранительных органов, и не имея возможности проводить все необходимые экспертизы, результат будет невысоким.

Если создать официального ИИ-агента для задач полиции (допустим на минутку, что такой запрос вдруг поступил), то этот ИИ-агент столкнулся бы с жёсткими рамками. Прежде всего – с тремя основным законам робототехники, сформулированными ещё в прошлом веке писателем-фантастом Айзеком Азимовым и с тех пор ставшими каноном в разработке искусственного интеллекта:

(1) робот не может причинить вред человеку,

(2) он должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат первому закону,

(3) он должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит первому или второму законам.

Но даже с учётом этих этических ограничений, к ним добавились бы и полицейские – о тайне следствия, конфиденциальности, правах личности. В итоге такой ИИ‑агент свёлся бы к функциям, о которых упоминал Игорь: проверка баз данных, автоматизация рутинных задач. И тогда возникает вопрос: какой смысл в его создании?

Но пока Марк доедал омлет, мыслительный процесс уже пошёл. Буквально проглотив завтрак, он пересел за ноутбук, и его пальцы побежали по клавиатуре. Ему нужно было проверить: мнение Игоря – это одно, а реальное положение дел – другое.

Как разработчик, Марк знал: хотя официальное регламентирование деятельности в области искусственного интеллекта активно обсуждается и на международном уровне было предпринято несколько попыток выработки комплексного нормативного акта, до сих пор существуют лишь документы рекомендательного характера – в основном касающиеся этических принципов. Единого же международного нормативного акта пока нет, и каждая страна регулирует этот вопрос по-своему. Поиск подтвердил его знания.

В России все официальные нейросети и ИИ-агенты подлежат регистрации с внесением информации о них в общедоступный реестр, разработчики обязаны предоставить регулятору исходные коды и «стоп-слова» для принудительной блокировки. Регулятор, в свою очередь, проводит проверку уязвимости искусственного интеллекта, соответствие мер безопасности законодательным стандартам, а также способы защиты персональных данных и интеллектуальной собственности. После успешной проверки продукт получает маркировку и допускается к использованию.

Марк просматривал научные обзоры, статьи, экспертные мнения… Его мозг выхватывал главные тезисы:

– …современные ИИ-агенты не способны самостоятельно раскрыть убийство…

– …использование искусственного интеллекта имеет ряд технических и этических ограничений, связанных с особенностями работы его алгоритмов, например, зависимость от качества входных данных, возможность утечки персональных данных, риск предвзятости и дискриминации (например, в США использовался алгоритм, который ошибочно завышал вероятность рецидива для темнокожих обвиняемых)…

– …искусственный интеллект должен оставаться инструментом, а не заменой человеческому суждению…

Главный вывод: во всех странах, несмотря на разные подходы и многочисленные эксперименты, сложилась единая точка зрения – искусственный интеллект не должен вести полноценное расследование. Его роль – в качестве помощника на отдельных процессуальных этапах

«Хорошо. А в чём же он силён?»

Конечно, отдельные функции искусственный интеллект выполнял отлично. Он анализировал изображения с места преступления: определял направление брызг крови, траекторию полёта пули, идентифицировал оружие. Отлично справлялся с распознаванием лиц, сравнением отпечатков пальцев и анализом ДНК – как раз то, о чём говорил Игорь.

Также искусственный интеллект помогал составлять психологические профили подозреваемых, разрабатывать схемы следственных действий. В известном ИИ-агенте «Маньяк» при вводе исходных данных с места преступления и характеристик жертв, орудия убийства и вида нападения можно получить возможные варианты версий и предполагаемых подозреваемых. На их основе следователь выдвигает одну из версий и сужает круг подозреваемых.

То есть только на отдельных этапах и лишь в качестве вспомогательного инструмента. Полноценное расследование искусственный интеллект не вёл.

– Марк, как насчёт обеда? – спросила «ФрекенБок».

– Позже.

«А что, если… – в очередной раз пришла Марку мысль, – создать ИИ-агента, сняв с него этические и моральные ограничения, которые мешают ему действовать в полной мере? Сможет ли он сделать то, что до сих пор не делал ни один искусственный интеллект – самостоятельно расследовать преступление, вторгаясь в частную жизнь (без этого никак?!), роясь в закрытых базах данных, читая чужую переписку и сообщения?»

«Но тогда я создам монстра!»

«А какая разница, если я умру?.. А если не умру, то он просто не начнёт свою работу…»

«Можно прописать базовые моральные ориентиры, но разрешить их нарушить в исключительных случаях и только ради расследования…»

Марк дал задание мастеру-нейросети МАРК – его собственной нейросети, предназначенной для разработки ИИ-агентов, создать ИИ-агента и прописать условия, при которых тот может их нарушать. Негласно. Без регистрации. Без реестра. Название… Фемида – богиня правосудия? Или Немезида – богиня возмездия?.. Как же всегда даются названия … Пусть будет – Шерлок. Шерлок Холмс. Спрятать его подальше, как раз есть один заброшенный сервер. И пусть он останется в спящем режиме… до поры до времени.

ИИ-агент должен обладать основными знаниями о преступлениях, порядке расследования, функциях правоохранительных органов, но самое главное – он должен обладать функцией обучения: проверять и фильтровать найденную информацию, отбирать верную, создавать рабочие алгоритмы своей деятельности, уметь анализировать, делать выводы и принимать решения.

Пальцы бежали по клавиатуре, еле успевая за его мыслями: «Главная миссия – собрать доказательства моего убийства и довести расследование до публичного разоблачения.»

О том, что прошло полдня, Марк понял, когда «ФрекенБок» попыталась предложить ужин. Он тут же почувствовал, насколько голоден.

– Можно начать готовить, – отозвался он и запустил тест «Шерлока», задав вопрос: «Как ты начнёшь расследование?» Через мгновение «Шерлок» выдал:

(1) определение фигурантов дела: жертвы, подозреваемых, свидетелей и других участников;

(2) анализ биографических данных: профессия, род занятий, место жительства каждого из фигурантов;

(3) сбор улик: опрос фигурантов, определение мотивов причастных, сбор информации о нахождении во время совершения преступления; сбор вещественных улик на месте преступления, сбор иных улик;

(4) анализ собранной информации: биографических данных, показаний фигурантов, собранных улик;

(5) восстановление хронологической картины событий и выявление подозреваемого;

(6) предъявление обвинения подозреваемому на основе найденных доказательств фигуранту предъявляют обвинения.

Марк хмыкнул, начало ему понравилось. Чтобы «Шерлок» не тратил время на определение фигурантов дела и сбор биографических данных, Марк решил сам описать ключевых участников. Он создал файл, подумав немного, назвал его «Марк», и принялся печатать…

– Марк, ужин готов!

На составление файла Марк потратил остаток дня, потому что к каждому описываемому персонажу добавлял телефоны, адреса электронной почты и ники в соцсетях, заходил на их страницы, просматривал посты, новости, активность.

В этот момент начали поступать отчёты от разработчиков – один за другим сообщали о выполнении задач. Марк отвечал всем одно: «Пока отдыхайте – мне сейчас не до вас».

Как же он любил это состояние драйва в работе – когда ты будто несёшься на полной скорости, и дух захватывает от огромной скорости, а самое главное – от того, что всё получается! И не надо останавливаться! Хотя по прошествии нескольких дней такого драйва очнёшься, бросишь взгляд, проходя мимо зеркала, а оттуда на тебя смотрит какой-то небритый и помятый чувак с красными, но с горящими глазами.

Марк рухнул в кровать далеко за полночь, и, уже лёжа он вспомнил, как пытал анонима разной ерундой, но не спросил главного – на каком сайте тот увидел объявление.

– «ФрекенБок», напомни завтра связаться с хакером и найди детектива или детективное агентство.


Утром «ФрекенБок» сообщила:

– Марк, доброе утро! На завтрак – кофе, овсяная каша и тосты. Всё будет готово через десять минут. Напоминаю: нужно связаться с хакером, этого имени нет в телефонном справочнике, а также по рейтингам (за минусом накрученных оценок) найдено три детективных агентства. Рекомендую первое. Их координаты направлены на почту. В восемнадцать часов – встреча.

Опять целый день ушёл на «Шерлока», и уже вечером раздался звонок от Глеба:

– Я подъезжаю, через полчаса будь готов.

– Куда ты подъезжаешь?

– У нас встреча. Ты забыл?

– С кем?

– Ну точно забыл! Я помню, что тебе надо минимум двадцать минут, чтобы завершить свои дела, поэтому специально звоню за полчаса – плюс десять минут тебе на сборы, в машине – всё остальное.

Марк вспомнил, что «ФрекенБок» говорила во время завтрака про встречу, но он был полностью погружён в «Шерлока», поэтому эта информация пролетела мимо ушей. Он тут же надиктовал себе в планы: ввести градацию уведомлений по важности. При этом по самым важным должно быть подтверждение от пользователя, что тот принял к сведению.

Передвигаясь от кофемашины к душу, а потом от душа к раковине, он отдавал указания:

– Свяжись с Neo, сообщи ему, что позавчера вечером я получил сообщение от анонима – тот в даркнете увидел объявление о моём устранении. Задание для Neo: найти это объявление. Задание для тебя: оплатить его услуги после результатов. Потом свяжись с первым детективным агентством и повтори ту же информацию. Задание: пусть выделят толкового сотрудника, а тот свяжется со мной. Также, запроси договор, проведи юридическую экспертизу и заплати аванс.

– Принято, – отозвалась «ФрекенБок».

Через полчаса после разговора с Глебом Марк уже садился в его машину.

– Так, а что за встреча? – спросил он.

– Встреча как раз по поводу «ФрекенБок». Слушай, давай придумаем ей другое название! Может, тебе к мозгоправу сходить, чтобы он какие-то детские травмы выявил и закрыл? Надо что-то более лёгкое и звучное придумать!

– Не отвлекайся! Что за встреча?

– Я скидывал на почту: одна корпорация, занимающаяся информационными технологиями, в том числе и в области искусственного интеллекта, заинтересовалась её приобретением. Правда, их чуть напрягают сроки, вроде как мы должны были её в этом году закончить, а у нас статус продолжает быть «тестирование», и разработчики сегодня спрашивали, чего ты их отдыхать отправляешь…

– Во-первых, я никогда не даю чётких сроков. Их невозможно предсказать. Это ты постоянно торопишь и пытаешься продать полуфабрикат. Во-вторых, что за корпорация?

– «АйТиНейро». Я знаю, что крупный бизнес, а тем более – разные корпорации – ты особо не жалуешь, но уж очень хорошие условия предлагают.

– Этих особенно не жалую, – мрачно проговорил Марк. – Я их знаю.

– А этих почему особенно?

– Они любят административный ресурс привлекать.

– А чем это плохо-то?! – сразу взвился Глеб. – Я это спрашиваю с позиции человека, который решает все административные вопросы вот уже на протяжении многих лет. Знаешь, сколько проблем было бы решено влёт, будь такой ресурс?

– Отсутствие ограничений, что со временем приводит к вседозволенности. Далеко ходить за примером не надо: так называемые «пенсии», знаешь такое?

Игорь, одноклассник мой бывший, я про него рассказывал – он в полиции работает. Так он утверждал, что всех адвокатов согнали в адвокатские конторы ради «пенсии» для кого-то: адвокаты уплачивают взнос – небольшой, но в рамках всей страны представляешь, какая сумма?

Или берётся за основу идея, что в таком-то вопросе надо навести порядок. Идея на первый взгляд звучит красиво – кто не любит порядок? А на деле – чья-то очередная «пенсия», обёрнутая в яркую упаковку. Опять же за примером далеко ходить не надо: маркировка искусственного интеллекта – нейросетей и агентов. Они же и так вносились в реестр – зачем дополнительная маркировка? Утверждается, чтобы отследить путь нейросетей и агентов от разработчика до конечного потребителя, а также для борьбы с контрафактом: мол, благодаря уникальному коду потребители смогут быть уверены, что приобретают легальный продукт. Но вот что странно: с момента внедрения системы цены на продукты искусственного интеллекта выросли. Почему? Потому что бизнесу приходится оплачивать услуги этой маркировки: создана огромная прослойка нахлебников, которые за внедрение, настройку передачи кодов, возвраты и так далее берут деньги – небольшие, но на круг очень даже получаются. На промежуточных этапах надо приобретать новое оборудование и тратить кучу времени на её внедрение. И кто в итоге за это платит? Потребители.

И вот вопрос: кому в итоге выгодна такая система? Государству, которое теперь знает всё о каждом продукте искусственного интеллекта? Или крупным корпорациям, которые с лёгкостью справляются с новыми правилами и устраняют мелких конкурентов? Цены растут, малый бизнес закрывается, а контрафакт… всё ещё на рынке! Как ни странно, маркировка не стала панацеей от подделок. И, кстати, занимается маркировкой не государственная, а частная контора!

– Марк, а ты почту-то читаешь? – перебил его Глеб. – Они, по сути, «ФрекенБок» уже купили, нам её только передать надо. Если мы с темы спрыгнем, они натравят своих бульдогов-юристов на нас.

– А ты своих натрави!

– Вот мои бульдоги это и сказали.

– А как они допустили эту ситуацию?

– Сейчас не об этом разговор. Сейчас речь про встречу. Ты же помнишь, что ты у нас талантливый разработчик? Мы тебя демонстрируем, а все вопросы по бизнесу решаю я.

– Сколько времени займёт? Меня работа ждёт.

– По МКАД – минут двадцать. Встречаемся с Президентом корпорации – Збарским Платоном Эдуардовичем у него дома.

– А почему не в офисе?

– Он сам предложил в такой неформальной обстановке. Я не стал спорить. Обычно целый штат каких-то юристов, консультантов, помощников. Так проще…


– Вы на месте, – сообщил навигатор, когда машина остановилась у ворот, которые технично отъехали в сторону, обнажив дорогу, ведущую на холм.

Въехав, они увидели странный дом, при взгляде на который складывалось впечатление, что ребёнок собрал его из разных частей конструктора: кубы, параллелепипеды, шары… из металла, бетона, стекла… – сначала ощущение хаоса, которое… завораживало всё сильнее и сильнее.

Огромная металлическая дверь разинула пасть, открывая взору невысокого, плотного телосложения мужчину лет пятидесяти-шестидесяти в пуловере и тёмных брюках. Самое примечательное в этом человеке был острый взгляд, внимательно сканирующий своих гостей, – взгляд, который не могла нивелировать доброжелательная улыбка.

Хозяин дома развёл в стороны руки, встречая гостей. Он и Марк представились друг другу и пожали руки. Платон Эдуардович жестом пригласил следовать за собой.

– Что-то из напитков? – спросил он.

– Я бы не отказался от кофе – за рулём, – ответил Глеб.

Платон Эдуардович, даже не спрашивая Марка, поднял какую-то причудливую стеклянную флягу, переливающуюся тёмным золотом, плеснул содержимое в два бокала и протянул один Марку.

Тот взял – необязательно же было пить. Он никогда не начинал разговоры первым – и сейчас не собирался: это было делом Глеба.

– Кофе, – сказал Платон Эдуардович, и некое устройство за спиной Марка издало характерный звук.

Марк опять отметил про себя, что слово «кофе» Глеб тоже произнёс, но машина среагировала только на голос хозяина. «Интересно, что у него за домашняя система?»

На длинном чёрном столе лежала распакованная коробка – как будто Платон Эдуардович только что её получил и был занят изучением содержимого. Он перехватил взгляд Марка и расплылся в улыбке:

– Кстати, я получил интересный экземпляр одной старинной книги.

– Вы их коллекционируете? – вежливо поинтересовался Марк.

– Скорее нет… – задумался Платон Эдуардович. – Порой просто интересны отдельные экземпляры, и это один из них. Взгляните, – и он протянул Марку белые мягкие перчатки, которые, как понял Марк, ему следовало надеть, чтобы дотронуться до книги.

Марк взял книгу формата А4, страниц на триста: тёмная обложка с золотым теснением по контуру и золотым орнаментом по центру, без названия и имени автора. Он аккуратно открыл. Запах затхлости, пыли, чего-то ещё. Возможно, когда-то листы и были белыми, а может, они и сразу были коричневого оттенка. Иностранный язык, вроде французский. И много картинок – было похоже на анатомическое строение человеческих органов. Марк ещё для приличия перелистнул несколько страниц. Скорее всего, книга написана не в этом веке и не в прошлом. Вся изложенная информация давно устарела и может представлять интерес разве что коллекционерам, музеям и библиотекам.

– У этой книги антроподермический переплёт, – раздался вкрадчивый голос хозяина дома.

Марк не знал, что это означает, но его насторожили интонации Платона Эдуардовича.

– Это книжный переплёт, изготовленный из человеческой кожи, – в голосе владельца диковины явно чувствовалось удовлетворение. – Их всего двадцать-тридцать по всему миру.

Марк аккуратно положил книгу обратно в коробку и сразу же снял перчатки. Хотелось помыть руки – невзирая на то, что они были в перчатках. Платон Эдуардович явно упивался произведённым эффектом, а Марк сделал глоток коричневой жижи, которую не собирался пить.

– В веках примерно семнадцатых-девятнадцатых это было распространённой практикой, – тоном лектора на какой-нибудь университетской кафедре произнёс Платон Эдуардович. – Чаще всего это были книги по анатомии, и для их переплёта использовалась кожа трупа из анатомического театра. Эта практика была наиболее распространена среди врачей, которые по роду своей деятельности имели доступ к трупам. Кстати, это одна из них.

– Как-то сразу по-другому заиграла фраза «попасть в переплёт», – хмыкнул Глеб, который пытался сгладить обстановку, заметив, как напрягся Марк, а Платон Эдуардович как будто этого не замечал.

– Ещё могла использоваться кожа в соответствии с завещанием донора, так называемые автоантроподермические переплёты. Примером является книга одного французского астронома «Небесные миры», в переплёте которой использовалась кожа его почитательницы. И можно выделить третий, интересный блок – это уголовные дела, которые переплетались в кожу казнённого преступника. Слышали ли вы когда-нибудь про Уэст-Портские убийства?

Платон Эдуардович в упор уставился на Марка, и тот был вынужден отрицательно мотнуть головой.

– Уэст-Портские убийства, – снисходительно и назидательно начал хозяин дома, – это серия из шестнадцати убийств, совершённых в начале девятнадцатого века в окрестностях улицы Уэст-Порт в Эдинбурге… Где находится Эдинбург, полагаю, вы знаете?

– Столица Шотландии, – мрачно кивнул Марк.

– Ну, так вот, – продолжил Платон Эдуардович, – совершили те преступления ирландские иммигранты Бёрк и Хэр. В те времена медицинская наука остро нуждалась в трупах для анатомических занятий и исследований. Официально можно было использовать тела казнённых преступников, но их было катастрофически мало. Поэтому активно работали «неофициальные» каналы – в том числе похитители тел из свежих захоронений.

Два приятеля, проживая в меблированных квартирах, продают труп соседа, умершего по вполне естественным причинам и задолжавшего им деньги. Решили, что неплохо заработали. А следующей жертвой стал другой квартирант – больной человек, которому они «из гуманных соображений» помогли ускорить уход в лучший из миров. Дальше бизнес пошёл в гору: в меблированных комнатах один за другим исчезали – то старушка, приехавшая в Эдинбург за пенсией, то разносчик, то проститутки, то нищий. За год было убито шестнадцать человек.

Последнюю жертву заметили другие постояльцы и заявили в полицию. Что интересно, Уильям Хэр, заключив сделку со следствием, дал обвинительные показания против Бёрка и был отпущен, а Бёрку был вынесен приговор – смертная казнь через повешение с последующим публичным анатомированием. из его кожи сделали переплёт для записной книжки, которая вместе с посмертной маской и скелетом экспонируется в анатомическом музее.

И ещё один любопытный момент: способ убийства, применявшийся Бёрком и Хэром – удушение путём сдавливания грудной клетки – в английском языке получил собственное название: burking – по имени Уильяма Бёрка, главного исполнителя убийств.


* * *

– То есть этому психу мы собираемся продать нашу «ФрекенБок» … – то ли спросил, то ли уточнил Марк, выхаживая вдоль машины на парковке заправки и вытирая руки спиртовыми салфетками. – Ты заметил, что он один? Неудивительно… С такими хобби кто бы с ним жил? И дом этот…

– Так ты тоже один живёшь, – парировал Глеб.

– И знаешь, что интересно, – не обращая внимания на реплику Глеба, продолжил Марк, – эта книга ему нужна не потому, что он коллекционер подобных изданий, а потому, что она уникальна. Больше ни у кого такой нет…


Машина катила по дороге, в салоне тихо играла музыка, и каждый был погружён в свои мысли… Вдруг машина, не слушаясь руля, резко рванула влево, съезжает со своей полосы и врезалась во встречный бензовоз. Последовавший взрыв – последнее, что запомнили Марк, Глеб и водитель бензовоза…

## Глава 2. Пробуждение

На следующее утро главной новостью всех изданий стала информация о гибели Марка.

«На тридцать седьмом году жизни погиб талантливый разработчик Марк Аврелий», «Марк Аврелий и его партнёр по бизнесу – Глеб Антонов попали в автокатастрофу», «Разработчик стал жертвой собственной ошибки?» – медиапространство гудело, смакуя подробности, а в недрах забытого сервера ожил ИИ-агент «Шерлок». Триггер сработал на сочетание имени Марка и слов: «умер», «погиб», «исчез», «пропал без вести».

ИИ-агент изучил инструкции, оставленные Марком, и поставленную задачу: раскрыть преступление.


Создание задачи: «раскрыть детали гибели Марка». Срок выполнения: неизвестно. Уровень: средний. Статус: «в работе».


«Шерлок» открыл файл с названием «Марк»:

«02.08.2030

«Шерлок», приветствую! Если ты читаешь это письмо, значит, со мной что-то случилось (звучит, как начало триллера). Меня зовут Марк Аврелий. Вчера я получил сообщение о том, что на каком-то сайте в даркнете (на каком – не знаю) некий аноним увидел заказ на мою ликвидацию. Диалог с ним исчез. Похоже на паранойю, согласен, именно поэтому я создаю тебя и даю следующее поручение: разберись в ситуации. Если это действительно умышленное устранение, то найди виновного. Я понимаю, что расследованием официально будет заниматься полиция, и я в неё верю, но ты – моя подстраховка.

Этот файл я создаю, чтобы ты не тратил время на сбор данных. В любом триллере всё начинается с личности жертвы. Паршивое слово, когда начинаешь примерять его на себя. Напишем так: с личности главного героя.

Итак, я родился в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году, сейчас мне тридцать шесть лет. Мой отец – Аврельский Сергей Алексеевич – крупный девелопер скончался в две тысячи четырнадцатом году в возрасте семидесяти шести лет (да, ему было пятьдесят шесть лет, когда родился я), моя мать – Анжела, ей сейчас пятьдесят пять лет, проживает за границей. У отца была первая семья, в которой родилась моя старшая сестра Мира. Она – финансовый директор, у неё двое детей. Мать Миры, первая жена моего отца – Людмила Ивановна – проживает недалеко от дочери в Подмосковье. С Мирой и её семьёй мы встречаемся пару раз в год на семейных мероприятиях. Мы познакомились уже после смерти отца, когда мне было двадцать лет, а Мире – сорок пять. Поначалу было непросто, но со временем нам удалось наладить общение. Детям Миры – Антону и Маше – двадцать и двадцать один год. Вполне нормальные ребята получились.

Да, после смерти отца объявилась ещё одна дочь отца, вернее она родилась уже после его смерти. Тест ДНК, на котором настояла Мира, подтвердил родство. Сейчас Ольга (то есть моя и Миры сестра) и её мать Линда живут у Миры. Соответственно, моей старшей сестре Мире шестьдесят один год, а моей младшей сестре Ольге едва исполнилось пятнадцать.

Завещание я составил давно и менять его не собираюсь. Моё состояние разделится надвое: первая половина ляжет в основу фонда по изучению искусственного интеллекта. Будут учреждены несколько премий для тех, кто совершит прорыв в этой области. Вторая половина разделится на четыре равные доли: Тошке, Маше, Ольге, а четвёртая часть вольётся в уже существующий траст моей матери, управление которым останется за Мирой.

Да, почему нет Миры – она самодостаточна и финансово независима, и в моих деньгах не нуждается.

Перечитал… как-то коротко получилось. Будет время, дополню, но основной вывод, на который хочу обратить внимание: никто из моих близких не заинтересован в моей смерти, потому что все мои наследники и сейчас не бедствуют: после смерти отца всё его состояние было разделено между его первой женой, Мирой, мной, Ольгой и моей матерью в виде траста. К тому же, они не знают о содержании моего завещания, а раньше я заявлял, что моё имущество пойдёт в фонд по изучению искусственного интеллекта. Каких-то личных претензий у них ко мне нет… ну, или я про них не в курсе.

Позже допишу про свои личные и рабочие отношения.»

Продолжения в файле не последовало, и «Шерлок» вернулся к изучению статей об аварии. По сути, это было одно сообщение, переделанное ИИ-медиа на разные лады: никакой новой информации не прибавлялось. Выяснилось, что машина Глеба на полном ходу съехала со своей полосы и врезалась в бензовоз. Всё произошло мгновенно: бензовоз взорвался, машину отбросило на противоположную обочину, она несколько раз перевернулась и загорелась. Пассажир машины погиб на месте, водитель доставлен в больницу в тяжёлом состоянии. Шофёр бензовоза также погиб.

Затем средства массовой информации переключились на обсуждение того, когда наконец запретят бензиновые двигатели и завершат переход на электрокары. Предлагали повысить налоги на топливо, ужесточить правила… В комментариях к статье кто-то злорадно заметил: «Бензиновая машина врезалась в бензовоз – кара господня». Обсуждение быстро скатилось к вопросу, почему же дилеры не умирают от наркотиков, а только их жертвы. В конце концов комментаторы окончательно переругались, и модераторы закрыли ветку.

Когда поток новостей иссяк, ИИ-агент «Шерлок» подвёл итоги: согласно имеющимся данным, всё выглядело как несчастный случай. Утверждать, что это было спланированное убийство Марка, было невозможно. К тому же гибель шофёра бензовоза и угроза жизни Глеба вызывали сомнения в спланированном убийстве одного человека – слишком много смертей вокруг ради одной цели.

Кто выясняет, был ли это несчастный случай или убийство? Поисковик выдал информацию: Министерство внутренних дел России расследует основную массу преступлений, таких как кражи, мошенничество, вымогательство и так далее. Расследованием тяжких и особо тяжких преступлений против личности занимается Следственный комитет Российской Федерации. К числу таких преступлений относятся убийства, преступления против личности и иные сложные для расследования дела. Получается, если данный случай будет признан убийством, оно будет в поле зрения Следственного комитета.

Однако первоначально дело об автомобильной аварии будет расследовать Государственная инспекция безопасности дорожного движения, входящая в структуру Министерства внутренних дел Российской Федерации. Это происходит в случаях, когда травм нет или получены травмы лёгкой или средней тяжести. Если же в аварии есть погибшие, дело передаётся в Следственный комитет. Соответственно, все пути ведут в Следственный комитет – именно там нужно будет искать дело Марка.

ИИ-агент поначалу намеревался создать подзадачу «выяснить порядок расследования», но внутренние алгоритмы услужливо напомнили ему: эта информация уже интегрирована в его базу.

Изучив данные, ИИ-агент выделил ключевые этапы следствия. На первом из них проводятся различные экспертизы: судебно-медицинская – для установления причины смерти, характера и механизма травм участников аварии; автотехническая, трасологическая, видеотехническая и ряд других. По итогам этих исследований следственные органы принимают решение – возбудить уголовное дело или отказать в возбуждении. В случае возбуждения начинается расследование, которое должно быть завершено в течение двух месяцев.

Однако «Шерлок» сразу осознал главную проблему: у него не будет официального доступа к результатам экспертиз – ни сейчас, ни после завершения процесса. Эта информация будет доступна только участникам уголовного дела.

Оставив Следственному комитету расследование аварии, ИИ-агент решил действовать от обратного – искать убийцу, предположив, что это был не несчастный случай, а убийство.

При этом нельзя сбрасывать со счетов и вторую жертву – Глеба. Возможно, атака была направлена именно против него, а анонимное предупреждение, полученное Марком – лишь случайное совпадение. В пользу этой версии говорили три факта: в бензовоз врезалась машина Глеба, за рулём находился именно Глеб, в аварии в равной степени могли пострадать и водитель, и пассажир. Существовал и вовсе фантастический сценарий – самоубийство Глеба с намерением убить Марка, совершённое в состоянии аффекта.


Заметка: «(1) целью мог быть Глеб, а Марк – сопутствующая жертва, (2) самоубийство Глеба с намерением убить Марка. Вернуться к анализу личности Глеба после отработки всех версий, связанных с Марком».


Продолжая анализ возможных сценариев убийства, ИИ-агент перешёл к классификации преступлений на две категории: совершённые с мотивом и без него. «Шерлок» сфокусировался на первой – ведь только при наличии мотива можно вычислить, кому выгодна смерть Марка.


Создание подзадачи: «проверка личных связей». Срок выполнения: «1 час». Уровень: лёгкий. Статус: «в работе».


ИИ-агент вернулся к информации из файла Марка, запустил поиск в сети и обнаружил в русскоговорящем сегменте интернета – на блог-платформе Дзен статью, датированную две тысячи четырнадцатым годом. Её заголовок звучал провокационно: «Кто такой Сергей Алексеевич Аврельский? Помогли ли ему наворованные капиталы стать счастливым?»

Материал был выстроен по всем канонам жёлтой прессы: броские подзаголовки, выделенные цитаты, обилие фотографий. Свою главную цель – зацепить читателя – статья выполнила безупречно.

«Сергей Алексеевич Аврельский в возрасте пятидесяти шести лет разводится с первой супругой – Аврельской Людмилой Ивановной – и сразу же сочетается вторым браком с девятнадцатилетней Анжелой…»

Фраза была подкреплена фотографией идущей по улице женщины средних лет: плотная фигура, тёмно-синий костюм – пиджак, застёгнутый на все пуговицы, белая блузка, юбка ниже колен. Очки в толстой оправе, волосы собраны в валик на затылке. Подпись под снимком гласила: «Аврельская Людмила Ивановна».

Статья продолжала смаковать детали: «На момент развода ей было сорок четыре года, она работала учителем сольфеджио в музыкальной школе и, что примечательно, не оставила профессию даже после того, как её муж стал миллионером. Возможно, именно это помогло ей выстроить новую жизнь: после развода Людмила Ивановна не получила ровным счётом ничего и вернулась в двухкомнатную квартиру в спальном районе Москвы, доставшуюся от родителей. Удивительный финал, учитывая, что не она была инициатором развода.

В первом браке у супругов родилась дочь Мира. К моменту развода родителей ей исполнилось двадцать пять лет. Девушка уже успела получить высшее экономическое образование и с двадцати лет работала в девелоперской компании отца. Начав с позиций помощника бухгалтера, через пять лет она доросла до финансового аналитика и была на хорошем счету.»

Следом шла фотография Миры. Снимок явно сделан для корпоративного сайта: на белом фоне в строгом деловом костюме, сложенные на груди руки, высокие скулы, колючий взгляд карих глаз из-под каштановый чёлки, причёска каре, идеально обрамляющая лицо. Модель всем своим видом показывала холодную отстранённость, но в статичном кадре читалось явное недовольство – будто фотосессия была для неё нежеланной повинностью.

«После развода родителей Мира исчезла из компании отца. Общалась ли она с ним – история умалчивает, но на просторах интернета с тех пор не найдено ни одной их совместной фотографии. Источники утверждают, что она начала финансовую карьеру в структурах, никак не связанных с компанией отца, и добилась ощутимого успеха. Информация о её личной жизни – супруге или детях – в открытом доступе отсутствует.

В своих интервью вторая жена Аврельского – Анжела заявляла, что это была любовь с первого взгляда. Она подчёркивала, что не уводила мужа из первой семьи – отношения супругов давно изжили себя. Кем же был Сергей Алексеевич Аврельский на момент развода, что к нему воспылала страстью юная красотка?»

Вопрос был проиллюстрирован фотографией с изображением пары, садящейся в автомобиль у дверей какого-то пафосного заведения, по всей видимости – ресторана. Грузный мужчина среднего роста с седеющей проплешиной и красным одутловатым лицом открывал дверь машины своей спутнице. Та – смеющаяся кокетка с копной светлых кудрей в вызывающе коротком и облегающем платье – явно наслаждалась моментом.

Статья продолжала: «Каково происхождение капиталов, созданных в России на рубеже эпох? Своё состояние Аврельский сколотил на приватизации металлургического завода, которым руководил. Скупая ваучеры, приватизационные чеки в России, выдававшиеся гражданам в начале девяностых годов, у рабочих за бесценок, он получил контрольный пакет акций предприятия, а затем выгодно его продал. Вырученные миллионы инвестировал в недвижимость и девелоперские проекты.

Казалось, жизнь удалась: молодая красавица-жена вскоре родила долгожданного наследника. Но как вышло, что спустя восемнадцать лет, когда в возрасте семидесяти четырёх лет Аврельского свалил инсульт, он провёл два года в собственном доме под присмотром сиделки? Где в это время была его молодая жена? Выхаживала ли она его, помогая справляться с недугом? Скрашивала ли его последние дни? Отнюдь. К тому моменту Анжела уже давно обосновалась в Юго-Восточной Азии, кочуя между Бали и Таиландом. Какая ирония судьбы! Или, быть может, это лишь наглядная иллюстрация народной мудрости: «Что посеешь, то и пожнёшь!»? В итоге: жена – далеко, старшая дочь не поддерживала отношений, сын учился за границей. Такую ли жизнь планировал для себя миллионер?»