# Фемаль. Сезон первый

Julian Wave

Фемаль это история о людях, чьи личные драмы, нерешённые вопросы и новые страсти переплетаются под крышей одного отеля. Смогут ли Рита и Рома разобраться в себе, не позволив эмоциям разрушить карьеру и не превратить Фемаль в поле боя? Или отель станет для них местом, где всё изменится навсегда?

## Глава 1. "Fashion Girl"

Вечернее солнце, пробиваясь сквозь идеально чистые панорамные окна, золотило края огромного стола из тёмного дуба. В конференц-зале управляющего отелем царила тишина, натянутая как струна. Тишина, в которой слышен был лишь тихий гул кондиционера и покашливание главного инженера. Во главе стола, в кресле, которое подчёркивало её статус, сидела Маргарита Львовна. Она закончила писать сообщение и подняла голову. Голубые глаза, холодные, как горное озеро в ноябре, скользнули по лицам.

По обе стороны от неё, словно не слишком усердные студенты на экзамене, выстроились начальники отделов. Отдел чистоты и порядка (горничные во главе с грозной Галиной Петровной, чей взгляд мог оттирать пятна), отдел «поддержания отеля в тонусе» — так величал свой инженерный штаб главный инженер Борис Ильич, ветеран, считавший, что без него «Канионе» сложился бы как карточный домик. Рядом расположились завхоз, директор ресторана со своей женой, шеф-поваром Елизаветой Антоновной, от которой пахло травами Прованса, и начальник охраны, похожий на добродушного медведя, втиснутого в тесный пиджак. Все они были старше, опытнее и с первого дня смотрели на молодую управляющую с немым вопросом: «И что ты нам тут укажешь, девочка?» Спорить открыто они не могли — она была дочь настоящего босса, Льва Андреевича. Но по взглядам всё было понятно.

— Итак, — голос прозвучал чётко, без лишней теплоты, будто она диктовала прогноз погоды, — у кого-то остались вопросы по поводу завтрашнего дня? Или мы можем считать план утверждённым, и у нас всё идеально?

— Маргарита Львовна, — начала Елизавета Антоновна, шеф-повар, женщина с лицом уставшей примадонны и руками кулинарного гуру, которым она себя считала, но не признавалась вслух. — Наш поставщик, «Гурман-плюс», в очередной раз поднял цены на трюфельное масло и мраморную говядину. В третий раз за квартал. Теперь уже на тридцать пять процентов.

Рита прищурилась.

— Елизавета Антоновна, вы же знаете наш принцип: либо ищем альтернативу, либо договариваемся. Говорили с ним?

— Он сложный человек, Маргарита Львовна. Упирается на «общерыночную ситуацию».

— Когда он приедет?

— Завтра к обеду, за подписью договора.

— Отлично, — Рита сделала пометку на планшете тонким стилусом. Девушка понимала: это очередная проверка — справится ли управляющая с ситуацией. — Значит, завтра к обеду я лично с ним поговорю об этой «ситуации». Не захочет идти навстречу — попрощаемся. На этом всё?

Она обвела взглядом стол. Главный инженер Борис Ильич кряхтел, разглядывая свои мозолистые ладони, — явный признак, что у него есть претензии к системе вентиляции в SPA. Девушке это порядком надоело за последние два месяца, но в этот раз Борис Ильич вёл себя странней обычного: претензий не озвучивал, в глаза не смотрел, демонстративно игнорировал происходящее.

— Борис Ильич, — голос Риты стал опасно тихим. — Вы уже ушли в астрал? Хотя бы взгляните на меня, пожалуйста.

Мужчина нехотя поднял голову. Лицо его было красно, глаза мутные. И когда он неуверенно пробормотал: «Я с вами, Маргарита Львовна…», волна терпкого запаха чеснока накрыла стол. Рита резко сморщила нос, будто её пытали воздухом.

Кашель, резкий и сухой, вырвался у неё из горла. Она отодвинулась, глядя на инженера с леденящим презрением.

— Всё, — выдохнула Рита, с силой закрывая папку. — Совещание окончено. Все свободны. И, Борис Ильич… принесите завтра зубную щётку на работу.

Это сработало как магия. Словно по щелчку, усталые лица просияли. Стулья заскрипели, бумаги зашелестели. Желание вырваться из этих стен было почти осязаемым. Вечер, диван, телевизор, семья — что угодно, только не этот вылизанный до блеска отель и не пронзительный взгляд блондинки в пастельном костюме.

Когда последний сотрудник покинул кабинет, Рита откинулась в кресле и закрыла глаза. Напряжение медленно отступало, оставляя пустоту и лёгкую тошноту. «Господи, как же всё это надоело», — пронеслось в голове. Отель, вечные проблемы, эти взрослые дети в костюмах… Она хотела только одного — чтобы этот день поскорее закончился. Никого не видеть. Только тишину и, возможно, одинокий бокал вина дома.

Открыв глаза, она обвела взглядом кабинет. Просторный, светлый, бездушный. От вкуса предыдущего управляющего она избавилась, вынеся лишнюю мебель. Но за полтора года не внесла сюда ничего своего. Только планшет, блокнот и дорогая перьевая ручка от отца — подарок на назначение. Даже фотографии поставить было некого. Мать — в вечном турне по мужчинам Европы, отец… Отец был отдельной вселенной, к которой нужно было прорываться сквозь семерых братьев и сестёр. А Генрих... Она его любит, но в последнее время они отдаляются друг от друга, девушка это чувствует, но ничего поделать не могла.

Мысли текли лениво. Вот уж действительно — карьера мечты. Каждый день здесь был чередой ЧП. То магнат с Барвихи требует в номер живого осетра в ванной. А выполнить его просьбу жизненно необходимо, ведь чем больше денег у дяди, тем «жестче» он обижается. То супруги-повара готовы пустить друг в друга ножами из-за переперченного соуса, что естественно сказывается на качестве отеля. То лопались трубы на четвертом этаже, заливая только что отремонтированные номера категории «премиум» и вечные слова Бориса Ильича «А я говорил!». Но иногда ей снилось, что она все еще катается на серфинге у берегов Испании, когда приезжала в гости к маме, где единственной проблемой была следующая волна, а не счета за электричество.

Внезапно дверь в кабинет с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Рита даже не вздрогнула. Только медленно перевела взгляд на порог. Так врывался только один человек.

На пороге стоял Лев Андреевич. Её отец, хозяин империи «Канионе», был мужчиной солидным и колоритным, словно сошедшим со страниц журнала «Русский олигарх. Сексуальные холостяки» (по его же скромному мнению). Лет под шестьдесят, полноватый, но монолитный, как скала. Большой, выразительный нос. Аккуратно подстриженные русые с проседью волосы. Карие глаза, которые могли излучать тепло или леденящий холод. Сегодня на нём был его фирменный клетчатый коричневый пиджак, идеальные брюки и туфли цвета полированного ореха. Отец для неё был одновременно путеводной звездой и незримым жюри, выставляющим вечные оценки.

— Маргарита Львовна, добрый вечер! — прогремел он, и кабинет наполнился гулом. — Как самочувствие? Не надорвались на трудовой ниве?

Рита насторожилась. «Маргарита Львовна» и «на Вы» в его устах звучали подозрительно сладко.

— Вряд ли я доживу до вашего возраста, папа, — сухо парировала она. — Эти люди меня добивают. Каждый своим способом.

— Ну а чего вы хотели? — Лев Андреевич широко улыбнулся. — Над большими, усатыми балбесами должен стоять чуть меньший, но хитрый балбес! Закон природы!

— То есть я балбес? — бровь Риты поползла вверх.

— Я о том, что они проработали дольше, чем ты ходишь по этой земле! У них опыт в костях, а у Вас — в планшете! — Он грузно опустился в кресло напротив, и под локтем пиджака раздался неприличный треск шва. Лев Андреевич махнул рукой. — Ерунда! Я бы хотел, чтобы вы спустились со мной в ресторан, — продолжил он, и в его глазах промелькнула знакомая искра азарта. — Есть один вопрос, требующий вашего немедленного внимания.

Внутри у Риты всё сжалось. «Внимание» от отца могло означать что угодно. Она медленно поднялась, взглянула на календарь. «20 апреля». Дата ничего ей не говорила.

С внутренним стоном она подошла к отцу. Тот положил тяжёлую ладонь ей на плечо. Улыбка его была загадочной и неестественно доброй.

— Чего ты вся напряглась, как струна, а? — спросил он, ведя её по коридору и снова переходя на «ты». — Проблемы какие?

— Нет, всё нормально, — буркнула она, чувствуя себя школьницей, которую ведут к директору.

У дверей главного ресторана «Канионе» Лев Андреевич остановился. Его глаза блеснули.

— Маргарита Львовна, — начал он официально, и Рита почувствовала мурашки. — Вы проработали у нас уже достаточно. Жалоб — минимум, прибыль — стабильна. Вы справляетесь. И в такой день я просто не мог позволить…

Он с театральным жестом распахнул высокие двустворчатые двери.

— …забыть о вашем дне рождения, Ритузик!

Грохот голосов, хлопушки, блеск конфетти. Весь персонал отеля столпился в зале. Стояли и важные друзья отца, и пара её уже бывших подруг, но отец об этом не знал. Рита замерла на пороге, глаза расширились от шока. Паника растаяла, оставив смесь облегчения и глупой растерянности.

Через толпу к ней уверенно пробился Генрих, воплощение спокойствия и вкуса. В серо-голубом свитере и идеальных тёмных брюках он выглядел как гость с обложки глянца.

— Рит, — его голос был тихим островком в море шума. Он взял её руку, легко, почти по-светски, поцеловал в щеку. — Поздравляю. Цветёшь, как всегда.

— Спасибо, — выдохнула Рита, и на её лице впервые за день появилось настоящее тепло.

Генрих протянул изящную подарочную коробку с алой лентой. Она уже собиралась развязать бант, как раздался звон ножа о хрусталь. Лев Андреевич, стоя на импровизированном подиуме, готовился к тосту.

— Ритузик! — начал он, и зал затих. — Двадцать восемь! Взрослая, самостоятельная, с перспективным молодым человеком! — Он кивнул на Генриха, который вежливо склонил голову. — Парень перспективный, я одобряю! Хотя стали ему в характер бы… но не в этом суть!

Генрих едва заметно фыркнул. Рита поймала его взгляд — в зелёных глазах мелькнула знакомая тень терпения.

— Этому отелю, — продолжал Лев, размахивая бокалом и проливая шампанское на рукав, — ты отдала два года жизни! (Рита мысленно скорректировала: «полтора», но спорить не стала). Подняла его вместе с Ксюшей! Она ушла, а твой потолок тоже здесь уже виден… А я такого допустить не могу! Открой коробку!

Руки Риты слегка дрожали, когда она сняла крышку. На мягком бархате лежала изысканная архитектурная модель. Небольшой, элегантный отель в классическом питерском стиле.

— Хотел подарить на юбилей, но время не ждёт! — отец сделал паузу. — Это твой новый отель! В центре Санкт-Петербурга! Здание я купил, оно заброшено, требует вложений… Но я уверен, у тебя всё получится! А модель — работа Генриха. Талант!

Генрих скромно улыбнулся, но в глазах читалась гордость.

— Я рад твоему взлёту, — сказал он тихо. — Надеюсь, в Питере у меня будет меньше конкурентов.

Слова доносились как сквозь вату. Санкт-Петербург. Свой отель. Улыбка медленно, как восход, растягивалась на её лице, зажигая искры в глазах. Это была свобода. Новая, пугающая и безумно желанная вершина.

— Ген, ты же не обидишься? — вдруг вырвалось у неё, и она повернулась к Генриху.

Он мягко улыбнулся, положив руку ей на плечо. В его взгляде не было обиды, только та самая, едва уловимая жалость, которая иногда в нём проскальзывала.

— Обижусь, если останусь здесь один, — сказал он просто. — Документы на перевод в питерский филиал уже готовлю. Скоро буду там.

И тогда Рита, забыв про холодный образ управляющей, крепко, по-настоящему обняла его прямо посреди ресторана, под одобрительный гул гостей и довольное хмыканье отца. В этом объятии было всё: благодарность, прощание и щемящий страх перед новым шагом. Она смотрела на миниатюрную модель, а перед глазами уже стояли незнакомые питерские улицы, фасад её собственной гостиницы и новые, большие вызовы. Страх уступил место волнительному, вызывающему трепет азарту.


## Глава 2. "Повело"

Белая иномарка, блестящая, как сахарная глазурь на свежей выпечке, плавно притормозила у тротуара перед отелем. За рулем, откинувшись на кожаном сиденье, сидела Рита. Она не спешила выходить. Её голубые глаза, холодные и оценивающие, скользили по фасаду, который должен был стать её новым миром.

Здание было… эффектным. Старинный питерский особняк, в который кто-то неумело вдохнул «современность». Высокие колонны у входа поддерживали массивный козырек. Стены были отштукатурены благородным терракотовым цветом, но эту классику портили огромные, безвкусно врезанные панорамные окна на первом этаже и вычурная неоновая вывеска «ФЕНИКС» с недостающей буквой «Е», мигавшая розовым. Дверь была тяжелой, деревянной, с латунной ручкой в виде львиной головы.

Она медленно открыла дверцу. На асфальт ступила тонкая ножка в безупречной белой лодочке на каблуке. Через секунду из машины выплыла вся она – стройная, в пастельно-голубом брючном костюме, с белоснежными волосами, уложенными в идеальную, будто выточенную из мрамора, волну.

Спокойной, уверенной походкой, от которой звенели шпильки, она направилась ко входу. Фасад, при ближайшем рассмотрении, был действительно дорогим – качественный камень, кованые элементы.

«Деньги вложены огромные. Куда они делись дальше? Сейчас посмотрим», – мысленно заключила она.

Её каблуки четко отстукивали по плитке дорожки, ведущей ко входу. И уже здесь её поразила тишина. Не благородная тишина дорогого заведения, а гробовая, затхлая. Ни швейцара, ни запаха свежесваренного кофе, ни мягкой музыки из динамиков. Дорожка была чиста, но пуста.

Войдя в холл, она замерла. Пространство было обширным, отделанным дорогим мрамором, но абсолютно безжизненным. За стойкой ресепшн, похожей на барную стойку в космическом корабле, ни души. На диванах у окон развалились в позах отдыхающих гладиаторов несколько человек в служебной форме. Одна девушка - администратор что-то живо обсуждала по телефону, говоря о парне, с которым провела вчерашний вечер. У лифта двое парней-беллбоев, кажется, играли в «крестики-нолики» на пыльном столе. В воздухе висела не просто тишина, а атмосфера полного и безнадежного «забить». Отель не работал. Он вымер.

Внутри Риты что-то ёкнуло – смесь злости и тревожности. Она подавила и то, и другое, оставив на лице лишь маску отчужденности, и направилась к единственному человеку, который хоть как-то напоминал дежурного, к охраннику.

Он стоял у колонны, прислонившись к ней плечом, и смотрел в окно на проезжающие машины. Высокий, под метр девяносто, широкий в плечах. В черном, слегка мятом костюме охраны он смотрелся скорее спортсменом, не вовремя завершившим карьеру. На его груди болтался бейджик. Рита подошла ближе, прочитала: «Филипп».

– Доброе утро, Филипп, – её голос прозвучал в тихом холле звонко, как удар хрустального колокольчика. – Что вы здесь устроили? Не хватает шашлыков, до майских праздников ведь недалеко. Почему не работаете?

Мужчина медленно, нехотя обернулся и окинул ее взглядом с ног до головы. В его карих глазах не было ни страха, ни подобострастия, лишь усталое равнодушие.

– А Вы вообще кто? – спросил он хрипловатым баритоном.

– Я – новый владелец этого заведения. Маргарита Львовна, – отчеканила Рита, и в её интонации явственно прозвучало: «Очнись и выпрямись».

Эффект был, но не совсем тот, на который она рассчитывала. Филипп даже не вздрогнул. Он лишь оторвал плечо от колонны, приняв более собранную, но всё же не рабскую позу. В его взгляде мелькнуло понимание: «А, ну вот и она».

– Так, – протянул он. – А что нам еще делать? Гостей нет, потому что отель закрыт.

– Закрыт?

– Так и есть. Как только здание выкупили, нам сказали: «Сидите, ребятишки, на местах, получайте зарплату, пока не приедет новая хозяйка и не откроет всё заново». Мы и сидим. Выполняем свою «работу».

– В каком смысле «заново откроет»? – брови Риты поползли вверх.

– Прошлый хозяин, – Филипп чуть кивнул куда-то в сторону кабинета, – передал, что вы, видимо, хотите эффектного начала в стиле «фестивалей в Бразилии». С крыльями, перьями и все такое. Поэтому начинаете с чистого листа. Пожалуйста, творите, – он развел руками, указывая на пустой холл.

Рита сжала губы. Папа… Он всегда любил театральные и красивые жесты. Зачем он вообще говорил о ней с бывшим владельцем, что тот передал все своим подопечным?

– Понятно, – сквозь зубы сказала она. – Тогда проводите меня до кабинета управляющего. Мне нужно с ним поговорить о текущей ситуации.

— Да его как бы уже нет, — охранник снова пожал плечом. — Уволился, он был сыном хозяина. Мы тут уже неделю как… в подвешенном состоянии. Вроде и работаем, а вроде и нет.

– Тогда просто проводите до кабинета, – повторила Рита, уже с легким раздражением.

– Без проблем.

Филипп двинулся вперёд тяжёлой, но уверенной походкой. Рита следовала за ним, её каблуки отстукивали дробную, нервную чечётку по мрамору.

– Тут вход в ресторан, – монотонно бубнил Филипп, указывая на закрытые стеклянные двери. – На каждом из четырех этажей есть обычные номера и номера-люкс. Лестница вниз ведёт в техзоны, прачечную, бойлерную. Лифты не работают, никто выше первого этажа не поднимался уже давно.

Спустя пару минут они остановились у массивной двери из темного дерева. На табличке из латуни было выгравировано: «General meneger».

– Спасибо, Филипп, можете идти, – кивнула Рита.

Охранник молча развернулся и ушёл, оставив её одну перед дверью в её новое царство. Она положила ладонь на холодную ручку. «Новый этап, – подумала она с горькой иронией. – Начинается с заброшенного холла и охранника, который смотрит на тебя как на помеху его философским размышлениям о жизни».

Рита толкнула дверь. Воздух, хлынувший навстречу, был спёртым, пыльным, с привкусом старой бумаги и забытых надежд. Кабинет огромен, с окном во всю стену и потрясающим видом на Неву.. Но внутри… Боже, здесь был полный разгром. На массивном столе – груды бумаг. Один стул отодвинут, будто предыдущий хозяин вскочил и побежал посреди рабочего дня в бар отмечать продажу отеля, а другой — зачем-то засунут в шкаф Рита подошла к столу, провела пальцем по столешнице. На ней осталась четкая черта в пыли.

«Значит, даже горничная сюда не заходила. Филипп не врал. Или она просто уволилась как прошлый управляющий всего ныне ленивого коллектива», – констатировала она про себя.

Её взгляд упал на стальной шкаф-архив в углу. Она подошла, потянула за ручку. Дверца не была заперта. Внутри – стопки папок, договоров, отчётов. Всё в беспорядке. Собрав в охапку самую внушительную кипу, она отнесла её к столу, сдула пыль с кресла и уселась. Теперь Рита была не просто девушкой с безупречным маникюром (оттенком «Дети Эдуарда», между прочим). Она стала капитаном, пытающимся понять, как работает компас с севером на юге.

Прошло неизвестное количество времени. Рита, уткнувшись в отчёт о закупках постельного белья, даже не услышала первых сдержанных стуков. Постучали громче. Она вздрогнула, оторвавшись от строк.

– Войдите! – крикнула она, раздражённо поправляя прядь волос.

Дверь открылась. И в кабинет, словно луч света в этом пыльном царстве, вошёл он. Мужчина. Довольно солидный. В сером кашемировом джемпере, идеально сидящем на широких плечах, и тёмных брюках. Не парадных, но и не кэжуал – именно таких, что говорят о статусе и чувстве стиля. Но всё это меркло перед его лицом. Каштановые волосы, уложенные с небрежной, но безупречной элегантностью, с небольшим чубчиком, падающим на лоб. Квадратное, волевое лицо с чёткой линией челюсти, которую хотелось рассматривать. Прямой нос. И карие глаза – тёплые, умные, с лёгкой искоркой дерзкой самоуверенности. В руках у него был букет. Не розы, а элегантные белые гортензии.

Рита замерла. Мозг отказывался обрабатывать картину: красавец с букетом в кабинете заброшенного отеля.

Он быстро подошёл к столу, его походка была лёгкой и энергичной.

– Добрый день, – его голос был бархатным, грудным, с приятными низкими нотами. – Позвольте вручить вам это как знак добрых намерений. Для атмосферы.

Он протянул цветы. Рита, на секунду потеряв дар речи, машинально их приняла. Аромат цветов ударил в нос, смешавшись с запахом пыли.

– Я… Спасибо, – выдавила она, откладывая букет на стол, как подозрительный предмет. Но собравшись, спросила. – А Вы кто?

– Илья, – он улыбнулся. Улыбка была открытой, обаятельной. – Илья Игоревич, если совсем официально. Я пришёл на собеседование.

– Какое собеседование? – Рита почувствовала, что теряет нить разговора.

– На вакансию управляющего отелем «Феникс», – невозмутимо пояснил он. – Мне назначили встречу на сегодня. Думал, это были Вы.

В голове у Риты пронеслось: «Папа! Опять его «сюрпризы»!» Внешне она лишь холодно прищурилась.

– Никто меня ни о чём не предупреждал. Мне сейчас некогда. Давайте перенесем нашу фан-встречу, так сказать.

Илья ухмыльнулся. Он обвёл взглядом кабинет, бардак на столе, и его взгляд стал ещё более уверенным.

– Судя по всему этому, – он кивнул на бумаги, – Вам срочно нужен человек, который наведёт здесь порядок. Готов приступить прямо сейчас. Я ознакомился с историей отеля, с его потенциалом. Думаю, у меня получится. И, что важно для Вас, быстро.

– Мне не нравятся люди, которые работают лишь языком, – отрезала Рита, вставая, чтобы продемонстрировать своё преимущество (оно было минимальным – её каблуки едва выравнивали разницу в росте). – Мне нужны действия, а не слова.

– Отлично, – не моргнув глазом, парировал Илья. – Тогда считайте, что начался мой пробный период. Я готов разобрать весь этот завал, – он указал на стопку, – структурировать документы и подготовить для вас краткую аналитическую записку о состоянии дел к концу дня.

Рита рассмеялась. Сухо, беззвучно.

– Конца недели, Вы хотели сказать? Это стопка бумаг на сотни страниц, если не больше. Здесь договоры, отчёты, претензии…

– Для меня это не преграда, а источник информации, – перебил он, и в его глазах вспыхнул азарт. – Если, конечно, Вы не боитесь, что я узнаю какие-то неприглядные тайны Вашего нового приобретения.

Его голос был на удивление приятным. А эта уверенность в себе… Она была в нём не наигранной, а естественной, почти заразительной.

– Боюсь? – её голос стал ледяным. – Я ничего не боюсь. Разве что бездарного вранья в резюме. Ну что ж, Илья Игоревич. Дерзайте! Ваше рабочее место – тот стол у окна. К шести вечера я жду от Вас внятный отчёт. И не вздумайте ничего выкидывать, даже если Вам захочется отдать бумаги на макулатуру.

– Есть, – он лишь кивнул, без тени подобострастия, больше похоже на воина, получившего приказ, но тень улыбки все же имелась. – Могу приступить?

– Начинайте.

Он повернулся и направился к указанному столу, его движения были полны целеустремлённой энергии. Рита опустилась в кресло (то, что было в шкафу), стараясь не смотреть на него. Когда дверь за ним закрылась (он вышел, видимо, чтобы принести свои вещи), она позволила себе томный, глубокий выдох.

Что это было? Харизма? Наглость? И то, и другое. Внизу живота пробежала странная, смущающая её волна тепла, сменившаяся тут же спазмом дурноты и переходящая в легкую головную боль. «Господи, он… красивый. Слишком красивый. И слишком уверенный». Она почувствовала дикое желание тут же его уволить и одновременно понимание, что он, возможно, единственный адекватный человек в этом отеле за последний год. Она попала в ловушку собственной потребности в компетентности и… чего-то ещё, в чём боялась себе признаться.

Чтобы отвлечься, она села в кресло, в котором был Илья, и развернулась к окну. Вид на Неву, на неспешное течение воды, на людей на набережной – одни торопились, другие просто гуляли. «Как хорошо иногда остановиться…», – мелькнула мысль. Кресло слабо, но заметно пахло его парфюмом.

Её взгляд упал на парковку. Возле ее белой иномарки стоял тёмно-синий внедорожник.. К нему подошел Илья, о чём-то увлечённо разговаривая по телефону. Машина была дорогая, стильная. «Интересно… Кем он работал, что может позволить себе такую?. Надо будет как-нибудь попросить его подвезти. Заодно и разговорить… Нет, Рита, стоп! О чем ты думаешь? У тебя есть Гена!» – внутреннюю борьбу прервал резкий звонок.

На экране горела надпись: «Ксюша». Спасение от назойливых мыслей.

– Ксюш, привет! – в голосе Риты впервые за день прозвучало искреннее тепло.

– Ритузик, привет! Ну как, стоишь на развалинах своего будущего рудника, в будущем приносящего слитки от богачей?

– Прошу, прекрати меня так называть! Но ты не представляешь, как ты права, – Рита облокотилась на спинку кресла, закрыв глаза. – Отель закрыт, персонал в спячке, в кабинете столько пыли, что Галина Петровна одной метлой бы переубивала горничных. Но… есть что-то и приятное.

– О-о-о! – в голосе Ксюши сразу зазвенел интерес главной сплетницы и лучшей подруги. – Мужчина? И ты его уже выделила из общей массы? Чем же он тебя зацепил? Я надеюсь, что у него все руки на месте? Не пират какой-нибудь? — раздался смех в трубке.

– Дура что ли?! - сказала Рита, но и её прорвало смехом. — Он просто новый управляющий. Илья Игоревич. Пришёл сегодня на собеседование.

– «Просто управляющий», – передразнила Ксюша серьезным тоном. – У тебя в голосе звучат те самые нотки, как когда ты впервые встретила Генриха. Рассказывай! Молодой? Красивый? Женат?

– Ксюша! – фальшиво возмутилась Рита. – С Генрихом у меня всё замечательно. Ну, кроме того, что теперь мы в разных городах. Но мы же взрослые люди. А этот Илья… он просто профессионал. Красивый, да. И солидный. И теперь мы просто начальник и подчиненный.

– И тебя колбасит, – безжалостно заключила Ксюша. – Я это чувствую. Мужчина далеко, под боком симпатичный харизматичный тип. Тянет на сторону, да? - Девушка рассмеялась - Только узнай сначала, свободен ли он. Не повторяй больше прошлых ошибок!

– Может, у меня в генах это, – с горькой шуткой сказала Рита. – У папы же был целый гарем на стороне. Мама тоже не отличалась верностью.

– Белый ангел сейчас должен заткнуть чёртика, что тобой руководит, – отмахнулась Ксюша. – Тебе просто нужен психолог.

– Что я ему скажу? «Я люблю одного, а слюнки текут на другого?». Полная ерунда.

– Ничего не ерунда! Не говори слово «слюнки»! – настаивала Ксюша.

Рита задумалась, вертя в руках ручку. Она снова посмотрела в окно. Илья все еще увлеченно разговаривал, опершись на багажник своей машины.

– Идея неплоха… Но искать, отбирать, тратить время. У меня и так его нет.

– Слушай, а устрой к себе психолога в штат! У Саши в отеле такая есть. Правда, она уходит в декрет. Но идея-то здравая! В хорошем отеле сейчас это должно быть базовым минимумом.

- Тогда мне нужно дать объявление...

– Да не ищи ты! – оживилась Ксюша. – Возьми моего брата! Он как раз ищет работу.

– У тебя есть брат?! – искренне удивилась Рита. – Ни разу не слышала!

– Да, имеется и у меня такой грешок, – засмеялась Ксюша. – Его зовут Рома. Младше меня на пять лет. Год работает кем попало. Он полон идеализма и готовности спасать этот жестокий мир, полный психически нестабильных личностей.

– Спасибо и на этом, – сухо парировала Рита.

– А, да ладно, я же не про тебя! – замялась Ксюша. – Он принципиальный и умный. Красота на меня ушла, но он это отрицает. Настоящий джентльмен, хоть и чудак. Возьмёшь? Я тебе фото скину и скажу, когда он сможет прилететь.

— Ты именно поэтому позвонила? Чтобы я устроила твоего брата? — спросила Рита.

— И чтобы узнать, как дела у моей подруги… — ретировалась Ксюша. — Возьми его до конца лета. Потом он к нам уедет, когда наша психологиня уйдёт в декрет.

– Ладно, ладно, направляй своего подопечного, – сдалась Рита. – Надеюсь, он, действительно, не так хорош собой. А то я, по-твоему, и так на скользкую дорожку стала заглядываться. Кинусь и на него.

– Не переживай, – заверила Ксюша. – Он не в твоём вкусе. Слишком… душевный, что ли. Любитель слушать и наматывать на ус. Но у него их нет. Слава богу! К тому же он профессионал. Не станет заводить интрижки на работе.

Разговор закончился, и в тишине кабинета Рита снова осталась одна. Она встала и села обратно в кресло, что оставалось в шкафу. В полумраке её мысли невольно унеслись в прошлое, в наступивший Новый год…

Она сидела одна в своей подмосковной квартире, безвольно щёлкая пультом. По телевизору мелькали улыбки, смех, бенгальские огни. А в гостиной было тихо и пусто. Она с удивлением поймала себя на мысли: друзей-то у неё и не осталось. Были подруги по вечеринкам, дочери друзей отца… Но их графики «ночных светлячков» и её график «управляющей, живущей чуть ли не в отеле», разошлись навсегда. Они спали до обеда, что начинался в 16 утра, когда она уже решала третью проблему. Они звали в клубы в полночь, когда она валилась с ног.

А за те десять месяцев, как Ксюша укатила в Москву с Сашей, новую близкую подругу она так и не нашла. Было не до того.

Внезапно – стук в дверь. Настойчивый, праздничный. Она подошла, заглянула в глазок. Ничего не видно – кто-то заслонил его.

– Кто там? – спросила она, и в горле запершило от неожиданного, детского страха одиночества в эту ночь.

– Твои собутыльники на вечер! Приехали спасать от самого унылого Нового года в истории! – донёсся весёлый, знакомый голос Ксюши.

Сердце ёкнуло от радости. Рита распахнула дверь.

– Ксюш!

– Ритузик!

Но на пороге стояла не одна Ксюша. На ней было шикарная шубка из искусственного меха, из-под которого выглядывали ровные ножки в черных лодочках. Рядом, сдержанный и молчаливый, был её муж – Саша. Его серые глаза бегали, лишь бы не смотреть на Риту. Белоснежный свитер делал его ещё более монументальным.

– Привет, Саша, – неловко улыбнулась Рита.

Тот лишь кивнул, едва заметно. Его лицо оставалось непроницаемым.

Рита отошла, пропуская их. Ксюша ворвалась в квартиру с шумом и смехом.

– Я так и знала, что ты будешь одна! По твоим односложным сообщениям всё было ясно. Да и Лев Андреевич проболтался, что ты от всех праздников отказалась.

– Вы с ним до сих пор общаетесь? – удивилась Рита.

– Конечно! – Ксюша устроилась на диване. – Он мой первый и главный учитель. Мы с ним столько всего прошли. И плевать, что он старше меня в два раза – он гений. А теперь... стоп. Где у тебя ванная? Мы в подъезде встретили чью-то рыжую кошку, такую милашкинск… Я её, дура, погладила, а теперь руки чешутся. Пока не вымою с мылом, не успокоюсь.

– Не переживай, это кошка Галины Петровны. Она завела ее пару месяцев назад. – Сказала Рита, показав на дверь.

Ксюша скрылась в ванной, оставив Риту в гостиной вдвоём с Сашей.

Тишина повисла тяжёлая, неловкая. Саша стоял у окна, глядя на праздничные огни, его руки были засунуты в карманы брюк.

Рита вздохнула.

– Мы так и будем делать вид, что мы незнакомы? Или что между нами ничего не было? – спросила она неуклюже и тихо, чтобы не услышала Ксюша.

Саша медленно повернул голову. Его взгляд был пустым.

– Это неплохой вариант, – ответил он так же тихо.

– Но как же Ксюша? Мы же должны… ради неё… попытаться быть если не друзями, то хотя бы хорошими знакомыми.

– А смысл? – его голос был ровным, без эмоций. – Мы не будем часто видеться. Только по таким вот праздникам. И то не всегда.

– А неловкость? Она же чувствует!

– Я буду просто молчать, пока вы болтаете.

– Но почему ты не можешь отпустить эту ситуацию? Чтобы не было этого… напряжения. Даже Ксюша уже забыла, хотя предали именно ее.

– Поэтому и не надо, – сказал он твёрдо с ноткой ярости, в его глазах мелькнуло что-то вроде предупреждения.

Рита смотрела на него, не понимая этой жестокости. В это время вышла Ксюша, вытирая руки.

– Что вы оба приуныли? – с улыбкой спросила она, оглядывая их. – Всё в порядке?

– Всё... хорошо, – быстро ответила Рита, заставляя себя улыбнуться.

Саша снова просто кивнул, он стал вежлив с женой.

Воспоминание растаяло, как дым, когда в кабинет вошел Илья и приступил к свои обязанностям. Рита открыла глаза. Перед ней был вид на мужчину, разбиравшего стопки бумаг, и доносился тихий стук клавиатуры.


## Глава 3. "Black Water"

К отелю «Феникс» подкатило такси. Его колёса аккуратно сплющили мокрый прошлогодний лист, прилипший к асфальту. Задняя дверь распахнулась не сразу — изнутри доносился сдавленный смех и чей-то голос, пытающийся перекричать шум двигателя.

— …И так он и оказался под мостом! Три часа его искали, все думали, утонул, как котята в мешке. Моя бабушка избавлялась так от них. Это было грустно... А тот мужик, понимаешь, повис на какой-то ржавой арматуре, в отключке! Ха-ха! Ладно, Хассан, спасибо! До встречи!

Из такси появился молодой человек и направился к отелю. Ветер с Невы тут же попытался растрепать его русые, чуть вьющиеся волосы, но безуспешно — они уже лежали в небрежности, этого добился он сам. На нём был парадный пиджак цвета спелого баклажана — насыщенный, глубокий фиолетово-синий оттенок, который в пасмурном свете казался почти чёрным. Из-под пиджака выглядывала простая желтая футболка, создавая нарочито нелепый, но почему-то работающий контраст. Бриджи чуть ниже колена обнажали щиколотки в невероятно ярких носках с принтом: на них скакали стилизованные лошади, у каждой на лбу был вышит объёмный розовый рог.

Ростом он был невысок, но держался с такой небрежной уверенностью. В его движениях читалась усталость — не физическая, а какая-то глубинная, душевная, будто он только что пробежал марафон по человеческим драмам. Но при этом в уголках его глаз, цвета неопределённого морского, прятались искорки какого-то лихорадочного веселья.

Одну руку он засунул в карман, другой покачивал небольшим чёрным кейсом. Спокойной, почти скользящей походкой он прошёл по дорожке, даже не взглянув на вывеску, и без тени сомнения толкнул тяжёлую дверь отеля.

Холл встретил его гробовой тишиной. У стойки ресепшен по-прежнему никого не было. Тишину нарушал только мерный стук обуви — это Фил, только что вернувшийся с обеда, шел к месту своего обычного пребывания. Увидев незнакомца, охранник замер, а затем медленно, с неотвратимостью ледокола, надвинулся на гостя, перекрывая ему путь вглубь холла.

— Молодой человек, отель закрыт, — произнёс Фил своим низким, глуховатым баритоном. — Приём постояльцев временно не ведётся.

Парень остановился, поднял высоко голову, оглядел могучего охранника с ног до головы — от полированных ботинок до каменного, непроницаемого лица. На его губах появилась крошечная, почти невидимая улыбка. Он сделал лёгкий, почти неуловимый шаг ближе, наклонился к самому уху Фила, от которого пахло кофе и мятой, и прошептал так тихо, что тот едва расслышал:

— Расслабься, великан. Я в курсе. Все знаю. Я — ожидаемый гость.

Прежде чем Фил успел среагировать, парень ловко обошёл его сбоку, скользнув словно тень, и оказался в центре холла. Он поставил кейс на пол, наклонился с треском в коленке и щёлкнул замками, откинув крышку. Всё произошло за секунду. Из кейса он выхватил массивный стартовый пистолет с ярко-красной полосой на рукоятке.

— Внимание на меня! — крикнул он, и его голос, негромкий, но чёткий, звенящий странной металлической бодростью, раскатился под высокими потолками. — Все собираемся в холле передо мной. И не советую препятствовать. Поскольку тот покинет нашу игру досрочно.

Наступила секунда ошеломлённой тишины. А потом холл взорвался. Визг. Крик. Из-за угла, роняя папку, выскочила перепуганная администраторша, только что обсуждавшая по телефону новое предстоящее свидание. Фил, оправившись от шока, ринулся вперёд, но парень был уже на другом конце холла, ловко перезаряжая пистолет каким-то цветным патроном.

— Спокойно, детишки! — завопил он, поднимая оружие и показывая рукой цифру «ноль».. — Паники зиро! Но собираемся поскорее! Быстро-быстро! Никаких телефонов, иначе вам нужно будет уворачиваться! Будете паиньками — останетесь целыми и невредимыми. Обещаю.

Он выхватил второй пистолет из-за пояса сзади, прикрытый пиджаком, и направил оба ствола на стихийно образующуюся кучку перепуганных сотрудников. Глаза у него при этом светились каким-то нездоровым, лихорадочным весельем.

Фил, стиснув зубы, встал между стрелком и остальными.

— Чего тебе надо? — прошипел он.

Парень наклонил голову, будто рассматривая редкий экземпляр картины.

— Сплочённости, брат.

— Чего?

— То-го са-мо-го. Командного духа. — Он показательно задергал ноздрями. — Вижу, им здесь и не пахнет.

Затем обвёл взглядом испуганные, злые лица.

— Ой, детишки, детишки… У вас тут как на похоронах. Музыку кто-нибудь включает фоном? Хоть радио «Треки для увеселения бульдозера»? Где тут у вас телик?

К нему, пригнувшись, подобрался молодой бармен, дрожащей рукой протягивая пульт от огромной плазмы на стене. Парень взял пульт, щёлкнул. На экране замигал канал с клипами. Он переключил. Потом ещё. И ещё.

— Ну и выбор… Одни нежные цветочки, что вызывают качку «Солнышко». Печально. Ладно, включим шестое чувство. — Он наугад набрал номер канала. — Пусть будет, скажем… 289-й. Авось пронесёт.

Из динамиков полилась мелодичная, чувственная песня на английском. «All you need is love… Baby, drink enough». Парень замер, прислушался, и лицо его просияло, когда увидел в клипе трех девушек плавно танцующих в темном помещении.

— О! Да это же Илона! — Он начал покачиваться в такт, едва заметно двигая плечами и головой. — Она у меня на втором месте после одной известной группы… Ну, вы знаете, ту, что все ругают, а они, между прочим, гении апельсинок и хуторов. Видимо, только я и они так думают — Он посмотрел на сотрудников. Те в страхе смотрели на него. — А что вы такие грустные? Потанцуйте! Развейтесь!

Он поводил руками с пистолетами вокруг своих бедер, нагнувшись вперёд в пародии на гоу-гоу, затем прыгнул с разворотом. Фил, увидев, что внимание стрелка отвлечено, действовал. Охранник сделал вид, что отступает к колонне, замер, а затем, пригнувшись, рванул вперёсть коротким, мощным рывком, рассчитывая сбить парня с ног и обезвредить.

Эффект был обратным. Парень, не прерывая движения, словно обладал шестым чувством. Резкий полуоборот, короткий, точный удар ребром стопы по напряженному плечевому суставу охранника. Удар был несильный, но болезненный и ошеломляюще быстрый. Фил ахнул, больше от неожиданности, потерял равновесие и грузно рухнул на колено, хватаясь за онемевшее плечо.

— Ай-ай-ай, у тебя синдром героя, что ли?!, — с искренним, почти детским огорчением покачал головой парень, медленно наклоняясь к Филу, но наводя ствол в правой руке на остальных, которые замерли в ужасе. — Предупреждал же — не надо меня останавливать. Кайфуйте, слушайте музыку. Пока можете.

На экране сменился клип. Зазвучала драматичная баллада. Парень скривился.

— Фу, какая тоска, — скривился парень. — Терпеть не могу эту песню. Никогда не понимал ее смысла. Разве нет?! — Он уставился на администраторшу. Та, бледная как полотно, лишь кивнула головой.

— Что здесь происходит?!

Голос, холодный и режущий, как лезвие, пронзил гул музыки. В проёме парадной лестницы стояла Рита.

На ней был не её привычный пастельный костюм, а строгий, почти мужской наряд в серо-чёрную тонкую клетку — явный реверанс в сторону стиля её отца. Но в отличие от отцовских мешковатых пиджаков, на её хрупкой фигуре он сидел безупречно, подчёркивая линию талии и узкие плечи. Белоснежные волосы, не собранные в привычный тугой узел, свободным каскадом обрамляли лицо, отчего оно казалось моложе, почти беззащитным. Но это впечатление мгновенно разбивалось о взгляд, в котором читалось, что она готова убить всех, кто был против.

Все замерли. Парень медленно опустил пистолеты, и его лицо озарила широкая искренняя улыбка.

— Маргарита Львовна! Добрый день! Я Вас узнал по фото, что показывала сестра. — Он сделал небольшой, почти клоунский поклон. — Позвольте представиться: Каневский Роман Иванович. Прибыл к Вам на должность штатного психолога. А это… — он махнул пистолетом в сторону перепуганного коллектива, — …было вводное занятие. Стресс-аудит в условиях контролируемой… э… нестандартной ситуации. Проверка реакций.

Рита медленно, словно королева, начала спускаться по лестнице. Каблуки её лодочек отстукивали по мрамору мерно. Она остановилась в двух шагах от Ромы, абсолютно игнорируя оружие.

— Я тоже Вас узнала, — произнесла она, и каждый слог был отточен, как лезвие. — Молодо выглядите для специалиста. Но что ЭТО делает в моем отеле? — Она кивнула на пистолеты.

— А, это? — Он покрутил в руках один из пистолетов. — Это… стимулирующее устройство. Видите, тут даже гравировка — «Миша». Классный парень. Был... — Он взглянул на Риту, которая была явно недовольна, и продолжил — В том смысле, что мы с ним больше не общаемся. Но всё сертифицировано, не волнуйтесь. А второй — обычная зажигалка.

— Вы точно психолог? — голос Риты стал тише, но от этого лишь опаснее. — Или вы перепутали дверь? Тут отель, а не дурдом, из которого вы, судя по всему, недавно выписались. А может и сбежали.

— Дипломированный психолог, — ответил он, и в его глазах вдруг промелькнуло что-то твёрдое, профессиональное, на миг смывшее веселье. — И пока, кажется, никто не пострадал. Ну, кроме мужского эго.

Он кивнул на Фила, который уже поднялся, но продолжал молча тереть плечо, смотря на Риту, будто ожидая команды. Девушка перевела взгляд на него. Её скула дрогнула.

— Филипп, всё в порядке?

— Ничего, — сипло бросил охранник, взглянув на Рому.

— Леша, — резко обернулась она к второму охраннику, — поднимись, наконец, проверь лифт. Мне надоело бегать с четвертого на первый как Ваши клиенты. — сказала она Роме.

— Это не совсем к нам... — начал Рома, но Рита его перебила.

— Так, все расходимся по своим делам. Немедленно.

Она развернулась и пошла обратно к лестнице, не оборачиваясь, на сто процентов уверенная, что парень последует за ней. Так и вышло. Рома наклонился, быстро убрал пистолеты в кейс, щёлкнул замками и, подхватив его, почти бегом бросился догонять её, на ходу крикнув в холл: — Всем спасибо, все свободны! Вы лучшая публика! Увидимся позже!

Дорога в кабинет прошла в гробовом, давящем молчании. Рита чувствовала его взгляд у себя в затылке — любопытный, изучающий. Войдя в кабинет и пропустив Рому, она резко захлопнула дверь и обернулась, опершись спиной о край своего стола, скрестив руки на груди..

— Объясни. Иначе твоя трудовая книжка закончится, не успев начаться. Один неверный шаг — и тебя бы скрутили, а отель оказался бы в криминальной хронике!

— Это и был тест, Рит, — спокойно сказал Рома, ставя кейс на пол. — Стресс-аудит. В экстремальной...

— Не Рита, а Маргарита Львовна! — холодно поправила она.

— А я думал, мы уже перешли... — Рома увидел холодное пламя во взгляде девушки. — Я понял, Маргарита Львовна. В экстремальной, но контролируемой ситуации люди сбрасывают маски. Становится видно, кто лидер, кто паникёр, кто, как ваш верный охранник, готов действовать, не думая о последствиях. А коллектив теперь пережил нечто общее. Такой опыт сплачивает быстрее любого корпоративного тимбилдинга с веревочными курсами, во время и после которых половина вешается на этих самых нитях.

— Сплачивает против идиота с игрушечными пистолетами! — выпалила Рита.

— Иногда и так. — парировал он, ставя кейс на пол и опускаясь в кресло без приглашения. — Общий враг — тоже объединяющий фактор. А я как раз готов этим врагом побыть все это время. Все равно я здесь не задержусь. Вернусь к сестре. — Он улыбнулся, но в его глазах была только теплота.

— Ты брат Ксюши, и только это спасает тебя от немедленного увольнения, — прошипела Рита, отходя от стола и начиная нервно похаживать.. — Но если ты ещё раз устроишь в моём отеле хоть что-то отдалённо похожее — вылетишь к чёртовой бабушке без рекомендаций и разговоров. Это понятно?

Улыбка на лице Ромы медленно угасла, как угольки после костра. Он кивнул, и в его глазах появилась непривычная серьёзность.

— Кристально... Алмазно, изумрудно и малахитово.

— И сейчас же извинишься перед всем персоналом. И особенно перед Филом, охранником. Надеюсь с ним все в порядке.

— Да что такого. Это просто... — начал Рома, но увидел, как Рита закатила глаза. — Ужасно.

— Боже, где я так согрешила?!

— Я с ним поговорю, — быстро сказал Рома, поймав её настроение.. — Улажу. Он, кстати, молодец. Не каждый ринулся бы защищать отель. Или… — Он прищурился, глядя на Риту. — Может, ради кого-то он это сделал? Мне немного рассказала Ксюша, зачем меня пригласили... Вы позвали меня ради него?

— Что?! — Риту от неожиданности даже качнуло вперед. — Нет, конечно!

— Раз разговор зашёл уже... — Рома развёл руками, его лицо снова стало добродушно-хитрым. — Я же психолог. Так что, если есть какой-то объект повышенного внимания, вызывающий диссонанс…

Внезапный, но уверенный стук в дверь заставил его резко замолчать.

— Войдите, — выдавила Рита, с облегчением отворачиваясь от Ромы.

Дверь открылась. В кабинете словно посветлело и стало теплее. На пороге стоял Илья.

Он был воплощением собранной, мужской элегантности. Тёмно-синий костюм из тонкой шерсти идеально облегал его плечи и торс, подчёркивая спортивную фигуру. Под пиджаком — голубая рубашка с расстёгнутой пуговицей, без галстука От него пахло древесным парфюмом и непререкаемой уверенностью. Сексуальная энергия исходила от него почти физически — не навязчиво, а как данность, как тепло от камина.

Увидев Риту, его лицо озарила открытая, тёплая улыбка. Но взгляд, скользнув на Рому, мгновенно стал профессионально-собранным, хотя внимание всё ещё было приковано к хозяйке кабинета.

— Маргарита Львовна, всё в порядке? — Его голос был бархатным, низким, наполненным искренней заботой. — Внизу ходят некоторые слухи о каком-то инциденте.

— Илья... Игоревич, да, всё под контролем, — Рита почувствовала, как ее голос становится чуть выше. Она машинально убрала пылинку с рукава своего пиджака. — Познакомься. Это наш новый сотрудник. Психолог. Роман Иванович. Он предпочитает нетривиальные методы знакомства с коллективом. Теперь же все хорошо.

Илья медленно вошёл в кабинет, его взгляд скользнул по лицу Ромы, по его вызывающему костюму, задержался на чёрном кейсе.

— Добрый день, — сказал он нейтрально, но в этой нейтральности явственно читалось: «Ты мне не нравишься.». — Илья Игоревич, управляющий.

— О, коллега! — Рома оживился, будто нашёл родственную душу, протянув руку. Илья пожал её коротко и сильно, с ощутимым, но не агрессивным давлением. — Роман. Можно просто Рома. Раз уж мы теперь в одной лодке…

— Дисциплина и субординация — основа любой команды, Роман Иванович, — мягко, но не допуская возражений, парировал Илья. Он снова повернулся к Рите, и его лицо также смягчилось, взгляд стал пристальным, почти интимным. — Маргарита Львовна, я, собственно, по другому поводу. Сейчас обедал в ресторане неподалеку. Там играл пианист с небольшим синтезатором. Очень атмосферно, живой звук. И меня осенило: а почему бы нам не завести нечто подобное? Это могло точкой притяжения не только для постояльцев, но и для горожан.

Рита слушала, слегка приоткрыв рот. Идея была блестящей в своей простоте и очевидности.

— Это прекрасная мысль, Илья Игоревич, — вклинился Рома, прежде чем она успела ответить. Он говорил теперь другим тоном — профессиональным, деловым. — Я чуть не умер от скуки, пока проводил собрание в холле. Полностью поддерживаю инициативу.

Рита перевела взгляд с Ильи на Рому. Илья, в свою очередь, смотрел на Риту, явно ожидая её реакции, её вердикта. А Рома наблюдал за этим безмолвным обменом, за тем, как держатся их плечи, как бегут друг от друга и снова встречаются взгляды, и на его лице появилось выражение полного, безошибочного понимания.

— Да… да, конечно, — наконец нашла слова Рита, чувствуя, как поднимается жар от воротника блузки. — Гениальное предложение, Илья Игоревич. Займитесь поиском кадров.

— Отлично, — Илья кивнул, его взгляд на мгновение задержался на её лице, поймал её растерянность и уловил румянец на щеках. — Тогда не буду больше отвлекать. Пойду, разузнаю подробности о творческом подходе Романа Ивановича. — Он ещё раз кивнул им обоим, повернулся и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Рита невольно проводила его взглядом. И только когда дверь закрылась, она увидела, как Рома наблюдает за ней с выражением полного понимания на лице.

— Ага — протянул он, и его голос вернул её в реальность. — Теперь многое прояснилось. Понимаю, по кому тут у тебя дни и ночи однотонные.

— Что? — Рита резко нахмурилась, пытаясь вернуть себе ледяную маску. — Роман, я ещё раз напоминаю — я твой работодатель. Мы не подружки на кухне поздней ночью.

— Как же вы похожи со своим «субординация», — усмехнулся Рома. — Хорошо, формально: я — штатный психолог, и у нас как раз началась первая сессия. Так что главный здесь пока я, — парировал он, усевшись в кресло более удобно.

— Я могу найти другого психолога, — заметила Рита.

— Аргумент принимается, — сдался Рома, поднимая руки в знак капитуляции, но глаза его смеялись. — Ладно, ладно. Как пожелаете. Итак, формально: что мешает гармонии в Ваших личных отношениях?

Рита тяжело вздохнула, словно сбросила камень с плеч, и опустилась в своё кресло, отвернувшись к окну.

— Мой парень… Он в Москве. И я не знаю, что делать со своими чувствами.

— Вариант «взять и расстаться» не рассматривается? — спросил Рома прямо, без прелюдий.

— Я его люблю! — вырвалось у Риты, и она тут же поправилась: — Кажется…

— «Кажется» — это не любовь, это привычка, долг или страх одиночества. А к Илье какие чувства? — Он назвал его по имени без отчества, нарочито просто.

Рита замолчала. Её пальцы забегали по гладкой поверхности стола, будто ища опоры.

— Не знаю. Когда он входит, становится… тепло. На душе. Хочется улыбаться. Хочется, чтобы он задержался, говорил ещё. Чтобы… — Она запнулась.

— Чтобы подошёл ближе? Обнял? Чтобы можно было уткнуться в это плечо и забыть, что ты — железная и строгая леди отеля? — мягко подсказал Рома.

Рита кивнула, продолжая не смотреть на него.

— А хочешь с ним… ну… — Рома сделал многозначительную паузу, потирая пальцы.

— Что? — она обернулась, не понимая.

— В самом прямом, физиологическом смысле. На этом столе, например. Или на диване. Или просто на полу, не важно.

— Боже мой, Рома! — Рита откинулась на спинку кресла.

— Значит, физическое влечение есть. И оно сильное. Я могу помочь разобраться в чувствах, но не избавиться от них. Ты должна сама понять, кто тебе нужен: Илья или… как зовут второго?

— Генрих.

— Или Генрих. Опиши его. Не внешность, а его суть.

— Он… спокойный. Надёжный. Любит своё дело. У него всё по плану. И он меня любит, это я знаю точно. В его чувствах я уверена.

— То есть в его чувствах ты уверена, а в своих — уже нет. Интересный диссонанс. Как же вы встречались? Часто виделись?

— Практически нет. Я — в загородном «Канионе», а он — в Москве. Он архитектор, вечно в проектах, на объектах, презентациях...

— И как сошлись-то?

— В «Канионе». Гена делал макет новой статуи для отца на территории.

Рома фыркнул.

— Скромность — не порок Вашего папы, да?

— Угу, — Риту невольно проняла улыбка. — Мы разговорились после презентации. И как-то понеслось. Медленно, красиво, с ужинами при свечах, когда у обоих было свободное время.

— То есть у вас, по сути, начались отношения из-за отца. Романтика по расписанию. Отец одобряет твой выбор мужчины? Что говорит о нем?

— Что он перспективный и что архитекторы сейчас хорошо зарабатывают.

— О как. По любви, значит. А страсть была? Искры? Чтобы дух захватывало?

Рита задумалась, её взгляд снова ушёл в окно.

— Было… комфортно. Безопасно.

Рома задумался, постукивая пальцами по ручке кресла.

— Понятно. А... Где я буду сидеть в рабочее время?

— Всё? Так скоро и неожиданно? — удивилась Рита.

— Да. Мне нужно поразмыслить над услышанном. А ещё — извиниться перед командой. И отдохнуть с дороги. Так что, Маргарита Львовна, — он встал и сделал небольшой, почти шутливый поклон, — приношу извинения за… чрезмерную креативность в адаптации.

— Я бы сказала «за запредельную идиотию». Но если поможешь мне разобраться в этой каше в голове, — сухо сказала Рита, вставая, — я постараюсь это забыть.

— Сделаю всё, что в моих силах. Наилучшим образом, — он протянул руку.

Рита с секундным колебанием пожала её. Его ладонь была тёплой и сухой.

Она проводила его по длинному коридору на второй этаж, в дальний его конец, где была небольшая угловая комната. Окно выходило во внутренний двор отеля, где отдыхал персонал.

— Вот. Пока это всё, что есть. Устроит? — спросила Рита, распахивая дверь. Внутри стоял пустой стол, два стула, диванчик с потёртой обивкой и пустой книжный шкаф. Пахло пылью и одиночеством..

— Идеально, — заверил Рома, заходя внутрь. Он поставил кейс на стол. — Главное, чтобы двое влезли. Всё, что нужно для душевных разговоров и семейных тайн.

— Хм, — она не удержалась от улыбки. — Ладно. У меня дел — невпроворот. Спокойного остатка первого рабочего дня.

— И Вам, Маргарита Львовна.

Рита кивнула и вышла, закрыв за собой дверь. Рома же остался один в тишине маленькой комнаты. И его улыбка, державшаяся весь этот безумный день, сошла с лица мгновенно, сменившись глубокой, измождённой серьёзностью.

Он тяжко вздохнул, снял свой пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, поглаживая ткань, будто успокаивая живого человека. Первая официальная работа по специальности. Не практика от института для одной запутавшейся клиентки, а настоящая должность с ответственностью. Теперь же страшно не справиться, не помочь девушке. А еще страшно, что выгонят. А возвращаться к работе «кем попало» — официантом, курьером, распространителем листовок — больше нет сил.

Он подошёл к окну, распахнул его, впуская свежий воздух. Внизу, во дворе, у выхода для персонала, стоял Фил. Он курил возле лавочки и о чём-то негромко разговаривал с одним из поваров.

Набравшись решимости, Рома спустился вниз. Он направился прямо к Филу. Повар, увидев его, что-то быстро пробормотал и ретировался. Фил не шелохнулся, только прищурился, выпуская струйку дыма.

— Привет, — сказал Рома, останавливаясь в двух шагах.

Лицо Фила ничего не выражало.

— Чего надо?

— Стоишь, караулишь, чтобы новые психи не прошли?

В ответ — лишь хриплое «угу». Рома глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

— А как же я буду без них, это часть моей работы? — рассмеялся Рома. — Слушай, я пришёл извиниться. Серьёзно. За то, что устроил. И особенно — за тот удар. Это было не хорошо. Прости. Плечо как?

— Как видишь, жив, — бросил Фил, отведя взгляд

Рома подождал, но Фил больше ничего не сказал.

— Мне понравилось, как ты среагировал, — добавил Рома, изображая крадущуюся пантеру. — Единственный, кто не стух. Это круто.

Фил молчал, глядя куда-то поверх его головы. Но Рома поймал — нет, ему не показалось — крошечное, почти невероятное движение в уголке его рта. Не улыбка. Скорее, намёк на то, что где-то глубоко внутри этот каменный человек услышал его и возможно, даже принял эти простые извинения.

— Ладно, не буду тебе мозг выносить, — кивнул Рома.

Он развернулся и пошёл назад к отелю, к своим новым коллегам у входа, чувствуя на спине тяжёлый, пристальный, но уже не такой враждебный взгляд охранника. Подойдя к кучке перепуганных администраторов и поваров, он расставил руки в стороны, как кающийся грешник.

— Ну что, ребятки, простите. Давайте на чистоту: я чудак. Все мои знакомые говорят об этом. Но я тот, что пришёл вас всех спасать от скуки и разобщённости. Завтра буду вести себя как шелковый. Обещаю. — он театрально низко поклонился.

Сначала была напряжённая тишина. Но затем одна из горничных фыркнула, а бармен неуверенно ухмыльнулся. И далее раздался негромкий, сдержанный, общий смех. Смех облегчения, смех над абсурдом, смех, который и правда, хоть на минуту, сделал их не случайными людьми в заброшенном отеле, а командой, пережившей одного сумасшедшего психолога.

## Глава 4. "Siren Song"

Илья вошёл в кабинет без стука — теперь он позволял себе эту маленькую вольность, поскольку кабинет был общим для них с Ритой. Он нёс с собой черную папку и запах свежего кофе из ресторанной турки. Рита за массивным деревянным столом изучала смету на ремонт системы кондиционирования. Вид у неё был такой, словно она читала личное досье своего злейшего врага.

— Маргарита Львовна, по поводу исполнителей для ресторана, — начал он, ставя папку перед ней аккуратным, чётким движением. — Мы разослали приглашения и собрали заявки. Можем начать прослушивание в любую удобную дату. Вопрос лишь: когда?

Девушка была застана врасплох. Она оторвалась от цифр, и её взгляд на секунду стал растерянным.

— Я даже не знаю, давайте на следующей неделе, после открытия отеля. Сейчас не до этого. Нужно найти хорошие кондиционеры в номера, где их нет, вытяжки на кухню, а также адекватного поставщика, что не будет продавать помидоры по цене алмазов, — девушка поспешно поправила прядь волос, словно это могло придать ей солидности перед мужчиной. — В конце концов, лучше в ресторане пусть не будет живой музыки, чем еды. Иначе гости сами нас съедят. А сколько всего человек откликнулось?

Илья сделал паузу для драматического эффекта, чуть склонив голову.

— Сто!

Рита округлила глаза, выдавив из себя шёпот:

— Сколько? Так много?! Боже…

— Ну, чуть меньше, — смягчил он удар, но глаза его смеялись. — Сорок восемь, на самом деле. Мы их быстро отсмотрим. Скольких счастливчиков планируем взять?

— Точно не сто, — девушка рассмеялась, снова глядя в смету, будто ища ответ там. — Человек шесть. Думаю, для начала хватит.

— Отлично, — Илья кивнул, его губы тронула едва заметная улыбка, от которой у Риты ёкало где-то под ложечкой. — Составлю график выступлений.

Его слова перерезал резкий, настойчивый звонок телефона. На дисплее мигало: «Папа». Рита вздохнула, страшась узнать причину звонка, и взяла трубку.

— Да?

— Ритузик! — голос Льва Андреевича гремел так, что, казалось, слышно было даже Илье, стоявшему в паре метров. — Есть очень важное дело для тебя.

— Ты всегда вовремя... — сухо парировала Рита, сжимая переносицу пальцами.

— Великолепная новость! — продолжил Лев Андреевич, не замечая или игнорируя её тон. — Моя хорошая знакомая, певица Илона — уверен, ты слышала ее песни — проездом в Питере, у нее концерт в понедельник. И ей требуется уединение от назойливых поклонников и прессы. Я сразу рассказал ей о тебе.

Рита почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Пап, это, конечно, прекрасно для репутации отеля, но мы даже не открылись официально! Здесь не все готово.

— Тем лучше! — перебил её отец. — Никаких лишних глаз. Никаких случайных людей. Она завтра приедет со своим продюсером на пару-тройку дней. Я уже им всё пообещал.

— Завтра?! — Голос Риты сорвался на высокую, почти визгливую ноту. Илья поднял брови. Взглянув на него, Рита нашла способ отделаться от идеи приезда Илоны. — Папа, у нас с завтрашнего дня прослушивание артистов в ресторан! Какое уединение?!

— Какое ещё прослушивание? — в голосе отца впервые прозвучало лёгкое замешательство.

— Мы набираем вокалистов в ресторан для живого звука!

— А, ну так даже лучше! — Лев Андреевич моментально нашёлся. — Илона тебе поможет! У неё профессиональный взгляд. Она жюри на «Голосе» была, или это была Изольда… Не важно. Илона тоже не лыком шита. Такие арии берет — застынешь. Главное — поставь хорошую охрану у её номера, чтобы никто посторонний не шоркался. И чтоб вино было хорошим, полусладкое. Она это ценит.

Рита отчаянно думала о том, как бы отказаться.

— Вот и договорились. - сказал отец и отключился.

— Подожди…

Линия оборвалась гудками, звучавшими как похоронный марш. Рита медленно, будто в замедленной съёмке, положила трубку, чувствуя, как её тщательно выстроенные планы рушатся с оглушительным грохотом обрушившейся хрустальной вазы. Илья же смотрел на неё с немым вопросом.

— Проблемы, Маргарита Львовна? — спросил он мягко, наклонившись ближе, словно они были ночью перебравшими подругами, одна из которых жалуется другой на жизнь.

— Нет, — отрезала Рита, тут же выпрямив спину. — Наоборот. Завтра к нам приезжает певица Илона. И она согласна помочь с отбором артистов.

Лицо Ильи озарила искренняя, деловая улыбка.

— Илона? Серьёзно? Это же отличная пиар-возможность для отеля! Даже не открывшись, мы получаем упоминание в светской хронике. И профессиональное мнение, между прочим, мирового уровня. Вы слышали, как она выстрелила последними работами? Ролики снимают по всему миру.

— Мирового — не мирового, но да, — вздохнула Рита. — Вот только меня смущает одна простая вещь: мы ещё даже не открыли двери для обычных гостей, а первый постоялец — такая медийная персона. Малейший прокол — плохо заваренный чай, скрипучая дверь, недостаточно пушистый халат — и мы навсегда останемся в её памяти и, что хуже, в её блогах, как полнейший провал. А её продюсер, говорят, человек своеобразный. Почитайте статьи в интернете о нем. Но больше всего мне не нравится, когда рушатся все планы. Зачем их строить, если все равно все слетит?!

— Не переживайте, Маргарита Львовна!— твёрдо, без тени сомнения сказал Илья, и в его бархатном баритоне прозвучала та самая железная уверенность, которая заставляла Риту внутренне содрогаться. — Мы сделаем всё, чтобы «Феникс» остался в её памяти как лучшее место на земле. Я лично всё проконтролирую.

Рита кивнула, стараясь сохранить на лице начальственную строгость, но почувствовала, как левое ухо предательски начало гореть.

«Чёрт, только не это, — подумала она. — Снова эта дурацкая реакция».

— Илья, тогда придётся устроить начало прослушиваний на завтра. Организуете?

— Без проблем, — он уже листал календарь на планшете, его пальцы быстро скользили по экрану. — Правда, часть кандидатов может отказаться — не смогут так неожиданно и быстро.

— Пусть отказываются, — махнула рукой Рита. Нам хватит и десяти серьёзных претендентов. В крайнем случае, устроим второй набор.

— Хорошо. Всё сделаю. Сейчас отправлю письма.

— Спасибо, — бросила она ему вслед, когда он уже направлялся на выход из кабинета.

Когда дверь закрылась, Рита осталась одна в тишине кабинета, оглушённая собственным пульсом в груди и висках. Она не могла понять этот внутренний разлад: почему её тело реагировало на Илью таким дурацким, предсказуемым образом, когда разум твердил о Генрихе? В отчаянии, чувствуя, как нестерпимо пылает ухо, она набрала номер Ромы.

— Ром. Не мог бы ты принести мне чего-нибудь холодного в кабинет?.. Да, сейчас... Спасибо.

Через пятнадцать минут, которые показались вечностью, Рома входил в кабинет с контейнером мороженого. Он замер на пороге, увидев, как Рита, сидящая за своим шикарным столом, прикладывает к уху завёрнутый в полотенце пакет с замороженными королевскими креветками.

— Вас плохо слышно на той линии. — серьёзно сказал он, ставя контейнер на стол. — У нас будет какой-то морской кутеж с холодными закусками?

— Нет, — буркнула Рита, снимая с лица холодный компресс. — Почему так долго? Пришлось вызывать Фила, чтобы он принес креветки.

— Это отправится в нас, а не к ушам. — серьёзно ответил Рома, открывая мороженое. — Что на этот раз?

Она взяла ложку. Холод сладко обжёг нёбо, принеся мимолётное облегчение.

— Все также. Но есть и новости. Завтра приезжает Илона.

— Это кто? — спросил Рома, присаживаясь на край стола, что было вопиющим нарушением субординации, но Риту это уже не волновало, поскольку имелись другие источники злости.

— Та, что поет.

— Илона?! Та самая? — В глазах Ромы вспыхнул неподдельный, детский интерес. — Певица? Ты шутишь? Скажи — нет!

— Это не шутка.

— Вау! Я слушаю ее с первого трека, что стал популярным. А потом в Вашем же отеле под нее устроил ориджинал-тимбилдинг, — рассмеялся Рома. — Автограф можно будет взять?

— Если она не будет против и ты не устроишь ей стресс-аудит с пистолетом, — заметила Рита, взяв в рот еще одну ложку мороженого. — Фисташковое — одно из моих любимых. Но я позвала тебя не только за этим.

— Я уже понял по Вашим ушам, что постоянно прячете, — Рома удобно устроился в кресле, принимая классическую позу внимательного слушателя. — Значит, та же пластинка. Продолжаем. На каком месте остановились? Ах да, на внутреннем диссонансе.

— Илья...

— О-о-у, — протянул Рома, закатывая глаза от восторга. — А я уже думал, больше не услышу о нем. Что на этот раз? Сделал что-то особо управляюще-харизматичное? Упал на колено?

— Ты что, издеваешься?

— Конечно, же нет!

— Как же я устала! — Рита откинула голову на спинку кресла. — Я его почти не знаю. Но когда он рядом, мне хочется его слушать еще и еще. Чтобы не уходил. Чтобы…

— Чтобы он был ближе к тебе? — мягко подсказал Рома.

— Что мне с этим делать? — прошептала она, и в её голосе впервые зазвучала беспомощность.

— Маргарита Львовна, я всего лишь психолог. Я не могу говорить, что делать. Могу сказать банальность, но чем больше времени вы проводите вместе, работаете бок о бок, решаете общие задачи, тем сильнее разрастается увлечение. И тем хуже для ваших отношений с Генрихом, которые и так существуют в уставшем режиме «привет-пока» перед сном. Нужно выбирать. Либо стабильность, надёжность с человеком, который Вас, судя по всему, любит и ценит. И забыть про Илью. Уволить его, если нужно, чтобы не искушать себя. Либо нырнуть в прорубь с этим «горячим парнем» и смотреть, как «скромнягу Гену» накрывает волной печали после расставания. Выбор — всегда за Вами.

— Но я не могу его уволить! — воскликнула Рита, вскакивая и начиная мерить кабинет нервными шагами. — Он профессионал! Он столько уже сделал для отеля за эти дни! И продолжает делать. Это он подготовит всё к встрече с Илоной, он устроит этот кастинг...

— Вспомните старую мудрость: незаменимых людей нет, — перебил Рома. Его голос потерял шутливый оттенок, стал тверже. — Вы сейчас ищете оправдания. Хотите и рыбку съесть, и в лодке с Генрихом покататься. Это нормальное, человеческое желание — не потерять то, что имеешь, и при этом попробовать что-то новое, щекочущее нервы. Но жизнь, увы, так не работает. Ей нужна определенность.

— Но при этом, ничего определенного она не дает, — сказала она тихо, а вслух проговорила: — Это звучит ужасно цинично.

— Правда часто бывает циничной. — пожал плечами Рома, и вдруг неожиданно перешёл на «ты», будто в этот момент говорил не психолог с начальницей, а просто человек с человеком. — И выглядит так, будто я тебя осуждаю. Но это не так. Мне, честно говоря, плевать на твои любовные перипетии, в хорошем смысле. Твоя жизнь — твои решения. Осуждать свой выбор будешь только ты сама, лет через десять, глядя в потолок ночью. Но как психолог и как человек, который к тебе небезразличен — ты всё же подруга моей сестры, — я дам совет: выбирай. И выбирай скорее. Сердцем, головой, телом — неважно. Главное — сделай это. Потому что в этой ситуации кто-то будет страдать в любом случае: либо ты сама в вечном раздрае, либо Генрих в неведении, либо Илья, что его обманули с симпатией. Но если ты решишься сейчас, боль будет короче. И у того, кого ты отпустишь, будет шанс залечить раны, не погрязнув в твоих сомнениях. Всё, философия закончилась, переходим к человеческой части.

Рита тяжело вздохнула, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна, за которым темнела невская вода.

— Хорошо. Мне надо подумать.

— Отлично. А теперь о креветках. Может, всё-таки…

***

На следующий день отель «Феникс» встретил важных гостей атмосферой лихорадочной, но тщательно скрываемой суеты. В дверях появилась Илона. Она была высока, с осанкой балерины и взглядом, привыкшим к вниманию. Идеально гладкие чёрные волосы до плеч, собранные в высокий хвост, открывали строгие, но удивительно красивые черты лица. На ней была юбка из ремней чуть выше колена, белая блузка с разрезными рукавами и высокие сапоги - ботфорты. На плече болталась небольшая сумка черного цвета.

Следом вошел её продюсер, Артём — лысый, худощавый, с усталым, небритым лицом и умными, но потухшими глазами. На нём был поношенный чёрный пиджак без рубашки и такие же потрепанные джинсы. Он нёс две огромные дорожные сумки с чемоданом и выглядел так, будто ненавидел весь мир, особенно Илону, взявшую столько одежды, отель и этот жаркий день.

У барной стойки их встречали Рита и Илья, выстроившиеся по команде «смирно». Рита — в своём самом строгом синем костюме, Илья — в безупречном тёмно-сером. Сзади них, стараясь быть незаметным, но тщетно — его сегодняшняя футболка с принтом «Не переживай, я помогу» выдавала его с головой, — стоял Рома. Его глаза были прикованы к Илоне с благоговением, смешанным с профессиональным интересом.

— Илона, добрый день! Мы невероятно рады приветствовать Вас в отеле «Феникс», — начала Рита, заставляя свой голос звучать плавно и гостеприимно. — Я — Маргарита Львовна, владелица отеля. А это управляющий, Илья Игоревич.

— Марго, давай на «ты»? — Илона улыбнулась. Улыбка у неё была ослепительной, но немного отстранённой, будто включённой на автомате. — Я не настолько стара, чтобы чувствовать себя тётей при нашем общении. Приятно познакомиться. У тебя же отель готовится к открытию, правильно поняла? А мы как снег на голову. Встретились случайно с Лёвой в Москве, и он так настаивал… Мне правда нужно было тихое место. Надеюсь, не слишком потревожила?

— Ничуть, — поспешила заверить Рита, мысленноблагодаря отца за хоть какую-то деликатность в формулировках. — Для нас честь. Мы тщательно подготовились.

Рита улыбалась, но внутри чесалась от главного вопроса: откуда её папа, чей музыкальный плейлист традиционно заканчивался роком и шансоном, так близко сошёлся с поп-дивой последних двух лет?

— Вы, наверное, устали с дороги, — вступил Илья, своим бархатным баритоном возвращая разговор в деловое русло. — Хотите отдохнуть в номере? Или, может быть, перекусить? У нас, к сожалению, ресторан пока не работает в полную силу, но мы можем организовать что-то лёгкое.

— Спа-зону посмотреть можно, — добавила Рита для порядка, хотя джакузи ещё пахло хлоркой, а массажный кабинет напоминал склад.

Илона проигнорировала оба предложения, её взгляд скользнул по холлу, оценивающе задержался на лепнине потолка.

— И сколько человек придет на отбор? — вдруг спросила Илона, обращаясь скорее к Илье.

Рита взглянула на управляющего, передавая ему слово.

— На первое прослушивание записалось сорок три человека, — отчеканил он. — Двадцать семь девушек и шестнадцать парней.

— Любопытно, что за мужчины будут, — прищурилась Илона. — Эх, не будь я замужем, может, и нашла бы себе протеже для продюсирования. Да, Тём?

Продюсер, уткнувшийся в телефон все это время, оторвался от него, подняв голову и хрипло пробурчал:

— Илона, пойдём уже, ради бога. У тебя завтра концерт. Нужно выспаться. Опять будешь как зомби. Два часа на макияж уйдёт, чтобы убрать круги под глазами и создать вид непомятыша. Мне еще нужно проверить Оливию с Кириллом, чтобы вели себя подобающе и работали.

— Концерт завтра? — удивилась Рита. — Папа говорил, что через пару дней.

— Артём? — переспросила Илона.

— Завтра воскресенье, значит — завтра, — ответил он, не отрываясь от телефона.

Рита лишь кивнула, чувствуя, как планы снова кувыркаются.

— Тогда, Илона, давай встретимся сегодня в пять вечера в ресторане на прослушиваниях? А пока вас с Артемом проводят в люксы 211 и 213.

— Я выбираю, кто где будет жить, — заметила Илона, взглянув на Артема, но тот лишь закатил глаза.

— Приятного отдыха. Сказал Илья.

— Спасибо. И, да, если можно, пришлите, пожалуйста, чего-нибудь перекусить. Пока приду в себя.

— Конечно, сейчас же и принесем.

Илона с той же безупречной, слегка отстранённой улыбкой направилась к лифту, за ней, волоча сумки и бубня что-то невнятное под нос, поплёлся Артём. Рита жестом отправила дежуривших рядом Лешу и Фила помочь с багажом.

Когда гости скрылись в лифте, Рома подошёл к Рите, руки засунув в карманы.

— Ну как? — спросил он.

— Вроде, всё гладко пока. Она оказалась адекватной. Не то что её продюсер.

— Продюсеры такие. Они должны ненавидеть всё живое — артистов, журналистов, гостиницы, погоду, Маргарит Львовн, — усмехнулся он. — Это у них на подкорке записано. Можно я посижу с вами на прослушиваниях? Со стороны.

Илья, стоявший рядом и разговаривший с официанткой о просьбе Илоны, бросил на Рому неодобрительный, быстрый взгляд.

— Я не против, — быстро сказала Рита, опережая возможный протест управляющего. — Почему не подошёл за автографом?

— Видела же — она уставшая. Не хотелось быть ещё одной назойливой мухой. Автограф успею взять, если, конечно, вы не прогоните меня, пока она здесь, — добавил он, искоса взглянув на Илью.

***

К полуночи в ресторане «Феникс», наскоро приведённом в божеский вид (протёрты стёкла, застелены свежие скатерти, хотя в углу всё ещё стояла стремянка), царила усталая, но напряжённая атмосфера. Прослушивание, растянувшееся на несколько часов, подходило к концу. Воздух был густ от смеси духов, пота и нервного возбуждения.

За импровизированным столом жюри, накрытым тёмной тканью, сидели Илона, Рита и Илья. Илона слушала внимательно, делала краткие пометки в блокноте, иногда перешёптывалась с Ритой, давая комментарии: «Фальшивит на верхних нотах», «Харизма есть, но техника хромает», «Пытается петь животом, а у него там пусто». Илья же был сдержан. Рома устроился в стороне, за барной стойкой, до которой тоже, кажется, так и не добрались горничные, и периодически закатывал глаза или кривился от особо пронзительных вокальных пассажей.

Когда последний претендент, дрожащий юноша с дредами, исполнивший патриотическую балладу про берёзы так пафосно, что у Риты свело скулы, покинул зал, наступила гробовая тишина.

— Итак, — вздохнула Илона, откидываясь на спинку стула и вращая затекшей шеей. — У меня есть семь фаворитов. Голоса чистые, дикция более-менее, харизма и обаяние есть. Это Александра Макеева, Инга Иванова, Сабина Кабинко, Матвей Крепчук, Артём Ошеин, Илья Стекольников и Илья Андрейчук.

— Я согласна с частью списка, — сказала Рита, изучая свои заметки. — Но мне ещё понравились трое: Надежда Иванькина, Олег Дмитриев и Александра Яончик. У последней показался очень тёплый тембр.

Все взгляды обратились к Илье.

— У меня тоже есть фавориты, — произнёс он, рассматривая свой список. — Ангелина Сомова, Виктория Лямина, Денис Волков, Пётр Агеев и Артур Ким.

Рита быстро подсчитала в уме и ахнула.

— Пятнадцать человек. Это даже не короткий список. Как нам выбрать лучших из лучших?

— Давайте устроим второй тур, — предложила Илона, и в её глазах блеснула азартная искорка. — Творческое задание. Пусть споют не просто а ккапело или под минус, а фрагмент песни в необычном антураже. И добавят движений. Не обязательно сложный танец, но пластику, работу со сценой.

— Зачем усложнять? — нахмурилась Рита. — Мы же не в шоу-талантов.

— Чтобы проверить дыхание, выносливость, умение держаться на сцене и уровень раскрепощённости, — парировала Илона. — Сцена — это всегда стресс. Надо видеть, как они с ним справляются, когда нужно одновременно петь и двигаться.

— Логично, — кивнул Илья, явно заинтересованный идеей, взял стеклянную бутылку с водой. — Мы ищем артистов для живых выступлений, а не для студии.

— И сделаем это в латексе, — невозмутимо добавила Илона.

Илья поперхнулся, едва не выплюнув воду. Рита замерла, её брови медленно поползли вверх.

— В латексе? — выдавила Рита, надеясь, что ослышалась.

— Ну, в элементах одежды, в которых имелся бы латекс. Боди, топы, брюки, перчатки — что угодно. Это сразу отсеет тех, кто не готов выйти из зоны комфорта ради работы, кто слишком зажат. Дадим им двое суток на подготовку мини-номера: один куплет, один припев и танец. Чем изобретательнее, тем лучше.

— Но зачем именно латекс?! — не унималась Рита, чувствуя, как её отель плавно превращается в филиал какого-то элитарного кабаре с фетишистским уклоном. — Это же не совсем…

— Потому что это фишка Илоны, — раздался голос со стороны барной стойки.

Все обернулись. Рома подошёл к столу, облокотившись на спинку свободного стула.

— У Илоны есть клип, где она поёт в латексном платье. Это было не вульгарно, не пошло, а эротично, холодно и красиво. Таким образом Илона хочет проверить не только голос, но и готовность людей работать с определённой эстетикой, чувствуют ли они материал, стиль, могут ли перевоплотиться. Метод, отчасти похожий на мой…

— Рома, а ты ходил в бухгалтерию? — взмолилась Рита, старательно переводя тему.

Но Илона с внезапным, живым интересом посмотрела на Рому.

— Похоже, ты знаешь моё творчество лучше некоторых критиков. Давно здесь стоишь?

— С самого начала, — честно признался Рома.

— А ты сообразительный. Я так понимаю, ты здесь работаешь?

— Ну да, штатным психологом. Роман, — сказал он, протянув руку. На что Илона ответила легким рукопожатием.

— А, ну тогда многое объясняется, — Илона кивнула, и её взгляд стал оценивающим. — И сколько тебе лет, психолог Роман?

— Двадцать пять.

— Эх, слишком молодой, — с наигранной грустью вздохнула она. — Мне уже за тридцать.

— И у Вас, если не ошибаюсь, есть муж, — напомнил Рома без тени подобострастия. — К тому же у меня есть принцип — не лезть в личные или профессиональные отношения, когда человек не свободен. Это неэтично и глупо.

— Ой, да я пошутила! — рассмеялась Илона, и её смех наконец стал настоящим, не звёздным, а обычным, чуть хрипловатым. — Расслабься.

— В прошлом месяце ездил к себе домой, небольшой городок, проведать бабушку, — улыбнулся Рома. — Пытался привить ее подругам прекрасный вкус. Не вышло. Надавили числом, сказав, что я не шарю в музыке. Мы так все разругались, оставшись при своих мнениях.

— Понимаю. Я сама из такого городка, — её лицо на миг стало серьёзным. — И знаешь, там до сих пор многие считают, что я его позорю своими нарядами и песнями, а главное — вульгарным поведением. Что я «опозорила семью».

Рита и Илья переглянулись.

— Но Вы же звезда, — тихо сказал Рома. — Вы добились всего сами. Это не позор, это гордость. Ваши песни попали в мировой топ-чарт.

— Для них звезда — это та, что поёт на местной свадьбе в платье с рюшами, которое покрывает каждый сантиметр их кожи. А не та, что выступает в латексе на федеральном канале. Родители долго не могли понять… — Она махнула рукой, будто отгоняя тяжёлую мысль, и снова улыбнулась, но теперь улыбка была другой. — Ты хотел автограф?

Рома кивнул, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то неуловимое — не фанатский восторг, а скорее понимание, родство душ. Илона что-то написала на листке из блокнота и протянула ему. Там было: «Роме. Не бойся сиять, даже если вокруг темно. Илона».

Рома с благоговением, но без подобострастия, поблагодарил, аккуратно сложил листок и убрал во внутренний карман своего пиджака. Рита смотрела на эту сцену с лёгким недоумением и какой-то щемящей нежностью.

— Ладно, вернёмся к делу, — постучала костяшками пальцев по столу Илона. — Илья, пригласи всех кандидатов, кто ещё не разошёлся. Огласим список прошедших и условия второго тура.

Когда все претенденты, нервные и возбуждённые, вновь заполнили ресторан, Рита вышла вперёд.

— Спасибо всем за сегодня! Вы действительно талантливы, и выбор был очень трудным. Во второй тур, к сожалению, пройдут только пятнадцать человек. — Она зачитала список. Когда остались лишь «счастливчики», она продолжила: — Поздравляем! А теперь условия второго тура. Послезавтра, в это же время, вам нужно будет представить мини-программу: куплет и припев любой песни по вашему выбору в сопровождении танца. В костюмах или с элементами...

— …латекса, — чётко и громко закончила за неё Илона, вставая во весь рост.

В зале повисло ошеломлённое молчание. Потом его разорвал возглас из толпы:

— Это что, шутка такая?!

— Я на такое не подписывался!

— Латекс? Да вы с ума сошли! Я пришёл петь, а не резинку натягивать!

Один из парней резко вышел вперёд, его лицо было искажено обидой и гневом.

— Извините, я не клоун и не жигало. Мой голос должен говорить сам за себя, а не моё умение надевать обтягивающие трусы! Прощайте!

— Поддерживаю! — послышалось эхом ещё несколько голосов, в основном мужских.

— Это унизительно!

За считанные минуты зал опустел наполовину. Ушли в основном мужчины и пара консервативно настроенных девушек. Осталось лишь семь человек, где был только один парень. Рита, бледная от напряжения, взглянула на Илону. Та лишь улыбалась.

— Ну и прекрасно, — сказала Илона не громко, но так, что было слышно в наступившей тишине. — Отсеялись те, кто не готов к экспериментам. Остались самые смелые и голодные. Готовьтесь. До встречи послезавтра.

Когда кандидаты разошлись, Рома вышел в холл вслед за ними и стал случайным свидетелем сцены у лифта. Илья отошёл в сторону с одной из прошедших девушек — эффектной шатенкой с высокими скулами и уверенным взглядом. Они говорили тихо, почти шепотом. Илья наклонился к ней, улыбаясь той странной, полупрофессиональной, полузаинтересованной улыбкой, которую Рома уже видел не раз. Девушка что-то сказала, жестикулируя, Илья кивнул и ответил. Затем он отошёл, а девушка заметила Рому. Она медленно направилась к нему.

— Здравствуйте, — сказала она, оценивающе оглядев его пиджак и взъерошенные волосы. — Вы тоже в жюри? Вы музыкант?

— В жюри вообще никто не музыкант, кроме Илоны, — парировал Рома. — А Вы, я вижу, хорошо знакомы с нашим управляющим? — спросил он с наигранным простодушием.

— С Ильей Игоревичем? Да, мы пару раз пересекались, — она улыбнулась, но глаза стали холодными.

— Где же такое пересечение произошло? — поинтересовался Рома, делая вид, что очень заинтересован.

— Знаете, я не очень люблю допросы, — сказала она, играя с серьгой в ухе. — Зачем вы спрашиваете? Ревнуете?

— Я не мечтаю перед сном об Илье, если Вы об этом. Мне просто интересно, как вы могли познакомится. Управляющий и певица. Вдруг у вас общие увлечения. Спорт, искусство или...

— Вы очень любопытны. А я, честно говоря, хотела познакомиться.

— Сомневаюсь, — Рома посмотрел ей прямо в глаза. — Вы даже имени не назвали.

— Ой, правда! Меня зовут Ангелина.

— Имя красивое... у меня — Рома. И, как я уже сказал, не член жюри. Так что, Ангелина, вы зря тратите время. Лучше потратьте их на поиск латексных штанов. — Он развернулся и пошёл к лестнице, бросив на прощание через плечо: — Удачи на втором туре.

Он не видел, как её улыбка сползла с лица, оставив озадаченное выражение, но почувствовал её взгляд, впивающийся в спину.

***

На следующий день, ближе к вечеру, Илона собиралась на свой концерт. Приняв душ и закутавшись в белоснежный банный халат отеля, она заглянула в свой огромный красный чемодан, чтобы переодеться. Но обнаружила, что не все вещи лежат на своих местах. Точнее, исчез один очень конкретный предмет из ее костюма, в котором ей нужно будет выступать. Перерыв всё дважды, она нахмурилась и выглянула в дверь. В коридоре, неподвижно, как скала, дежурил Фил.

— Молодой человек, — позвала она его. — Пригласите ко мне Маргариту. Скажите, что это срочно.

Когда через несколько минут Рита, с виду собранная, но внутренне уже готовящаяся к новому ЧП, вошла в люкс, Илона, не церемонясь, перешла к делу.

— Рит, у нас небольшой казус.

— Что случилось? — у Риты похолодело внутри.

— Пропали мои латексные шорты. Видимо, вчера на кастинге кто-то услышал о латексе и схватил мои.

— Что?! — Рита не поняла.

— Ну или трусы, что надеваются поверх сценического костюма, — уточнила Илона, сохраняя ледяное спокойствие. — Дизайнерские, чёрные. Я всё уже обыскала. Похоже, их украли в отеле.

— Это… кому-то реально это нужно?! — вырвалось у Риты, и она мысленно представила себе мрачную галерею подозреваемых: от горничной до Фила.

— В мире полно странных людей, Рита: извращенцев, коллекционеров, фанатов с нездоровым интересом. Ты бы знала, с кем я встречалась, пока не встретила Митю.

— А Митя — это твой муж?

— Да. Мы с ним познакомились в кругу общих друзей. Я сначала подумала, что за додик пришел, потому что был в панаме бананового цвета и рубашке, на которой были нарисованы пальмы. А теперь уже шесть лет женаты. Как быстро время бежит... Ах да, время, мне нужны они сегодня же, желательно прямо сейчас.

— Хорошо, я разберусь. Сейчас же проведу расследование.

— Нет, — решительно сказала Илона. — Я также хочу участвовать. Мне скоро выезжать, а запасных нет. — Она вдруг рассмеялась, снимая напряжение. — Представляешь заголовки? «Илона отменила концерт из-за пропажи трусов!».

Рита неуверенно улыбнулась, оценив абсурдность ситуации.

— Хорошо. Тогда поехали.

Они вышли из номера и наткнулись на всё того же Фила, который, казалось, снова был на том же месте в той же позе, словно никуда и не уходил.

— Филипп, — начала Рита строго. — Мне необходимо узнать: кто-нибудь посторонний заходил в номер Илоны сегодня после уборки?

— Никого не было, Маргарита Львовна, — буркнул Фил, даже не меняя выражения лица.

— А ты отлучался? Хотя бы на минуту?

— Только когда за Вами ходил, меня Илона попросила. На пять минут.

— Понятно. А где Леша? Вас же двоих сюда поставили.

— Не знаю. Он час назад куда-то ушёл, его вызвали по рации. Больше не видел.

— Найди его срочно. И скажи, чтобы немедленно шёл ко мне в кабинет.

— Ладно, — Фил кивнул и направился к лестнице.

— А где Рома и Илья? — спросила Илона у Риты, когда охранник скрылся.

— В своих кабинетах, наверное. Когда Фил пришел за мной, мы с Ильей были в кабинете.

— Так давай их тоже привлечём. Вместе веселее и быстрее. Четыре головы — это не одна и не две.

— Пойдём тогда сначала к Роме, он ближе, на этом же этаже. А потом ко мне в кабинет. Там подождём Лешу. Больше мы ничего сделать не можем... Если только горничных опросить, кто убирался. Тогда с Ромой к ним спустимся.

Девушки отправились в маленький кабинет психолога. Рома сидел за столом и что-то писал в блокноте, погружённый в себя.

— Рома, нам нужна твоя помощь в поисках одной вещи, — заявила Рита, когда девушки прошли в кабинет.

Рома поднял голову, его взгляд перебегал с одной женщины на другую.

— Какой? — спросил он осторожно.

— Моих трусов, — с убийственной непосредственностью сказала Илона и снова рассмеялась, глядя на его застывшее лицо.

Рома замер, потом залился смехом — тихо, с придыханием.

— Это… — он искал слова. — Необычная заявка. Даже для меня.

— Да не то слово! Поэтому нам нужна твоя помощь. Ты же знаешь психологию жестов? Сразу вычислишь похитителя.

— Эм, ладно, — Рома встал. — Сейчас только пиджак накину.

Он схватил свой верный пиджак баклажанового цвета со спинки стула, и из внутреннего кармана что-то выпало и, описав дугу, упало на пол с лёгким шлепком. Все уставились на небольшой чёрный предмет из латекса, лежавший на полированном паркете, сверкая и отражая глядевших на него лиц.

В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Потом Илона медленно подняла глаза на Рому, её брови уползли под чёлку.

— Рома… Да ты шалун! — произнесла она с непередаваемой интонацией. — Я готова была весь отель переполошить! Чуть не родила, Тёму была готова вызвать, хоть и не особо люблю его возражения. Зачем меня так пугать?

Рита же не выдержала. Она вспыхнула от гнева и неловкости одновременно.

— Ты опять за своё?! — выпалила она, глядя на Рому с таким видом, будто готова была выбросить его из окна. — Я тебе что, говорила?!

— Я… — Рома стоял, растерянно глядя то на трусы, то на девушек. — Я… Ну такой уж я человек. Простите меня, Маргарита Львовна. Прошу прощения, Илона. — Парень поклонился перед ней.

— Ладно, только давай без этих фокусов в следующий раз. Окей? — сказала Илона.

Рома кивнул, а Илона вышла, сославшись, что пора собираться. Рита, собрав волю в кулак, сделала шаг вперёд. Но Рома ее опередил.

— Рит, клянусь, в этот раз не я! Меня жестко подставили!

— И почему я должна верить тебе на этот раз?

— Потому что психологам, особенно штатным, нельзя врать начальству, — парировал Рома, уже немного оправившись. — Можно умалчивать, можно приукрашивать, но не врать в лоб. А в таком случае, будь я действительно виноват, я бы либо остался при идиотской версии «не знаю», либо придумал что-то более изощрённое. А не стоял бы тут, что-то мямля, как первокурсник, пойманный с дамскими трусиками. Это слишком даже для меня. К тому же я не хочу возвращаться туда, где придется работать то курьером, то кассиром.

— Хорошо, — вздохнула Рита, чувствуя, что аргумент имеет право на существование. — Надеюсь, это последний косяк такого рода? У тебя последнее китайское предупреждение.

— Обещать не буду, — сказал Рома, но затем поднял руку, как скаут. — Но постараюсь держать руку на пульсе, а трусы оставить на месте. Никогда больше их не трогать. Могу даже не надевать, если Вы так хотите...

— Ладно, хоть нашлись быстро, — сказала Рита и вышла из кабинета.

Рома же выдохнул и рухнул в кресло, задумавшись.

***

Вечером после второго, решающего тура, который прошёл в атмосфере нервного возбуждения и странного блеска латекса под софитами, в опустевшем ресторане за столом сидели также Илона, Рита и Илья. Рома, как и в прошлый раз, держался в стороне, за их спинами, за столиком поблизости. На столе лежали списки заполненные бланки с оценками.

— Итак, — начала Илона, сдвигая листы. — У нас есть итоговый рейтинг по сумме баллов. Первые три места занимают девушки: Сабина, Инга и Саша. Четвёртое — Надя, пятое — Ангелина и лишь шестое — наш единственный оставшийся парень Олег. Его результат, мягко говоря, средненький. Если строго по рейтингу — он не проходит. Парень явно рассчитывает на то, что его возьмут, поскольку нужны парни.

Рома, когда услышал, что пятое место занимала Ангелина, оживился. Он был и рад, что она не проходит, но с другой, ждал развития сюжета от Ильи.

— Согласен, нам нужны парни, — твёрдо сказал Илья. — Публика разнополая, баланс необходим.

— Тогда давайте выберем лучшую девушку по рейтингу, и каждый выберет кандидата по своему усмотрению, того, кто его «зацепил», не учитывая баллы. Важно, чтобы парня кто-нибудь взял, — предложила Илона.

Рома не выдержал и тихо, но внятно произнёс со своего места:

— А можно просто взять первых трех девушек по списку и Олега? Самых объективно сильных, учитывая пол.

— Роман, Вы не можете участвовать в обсуждении, — холодно парировал Илья, даже не оборачиваясь. — Идея Илоны справедлива. У каждого свой профессиональный и личный вкус.

— Может, тогда его выберете Вы, Илья Игоревич? — нашёлся Рома, и в его голосе зазвучали знакомые нотки подковёрной игры.

— И правда, — подтвердила Рита, не видя подвоха.

— Но это будет странно: парень выбирает парня? — съязвил Илья, поймав взгляд психолога. — Это может вызвать ненужные вопросы.

— Не страннее, чем девушка выбирает девушку, — парировал Рома.

— Давайте не будем ссориться, — быстро вмешалась Илона, почувствовав нарастающее напряжение. — Вы определились, кто кого выбирает?

— Хорошо, я выберу Олега, — сказала Рита, глядя прямо на Илью.

Илья, не моргнув глазом, сказал:

— Я выбираю Ангелину Сомову. У неё есть потенциал, который не раскрылся сегодня из-за волнения.

Илона, посмотрев на Риту, а затем на Илью, вздохнула.

— Ладно. Тогда я возьму Ингу Иванову. У неё отличная техника и школа. Илья, позовите Олега и девушек.

Так были выбраны четверо: Сабина, Инга, Ангелина и Олег. Когда новоиспечённых артистов пригласили в ресторан и объявили результаты, Ангелина бросила на Илью быстрый, едва уловимый взгляд благодарности. Рома, наблюдавший со стороны подобной реакции, ожидал чего-то подобного.

После того как всех проводили, а в ресторане остались только свои, Илона встала, потянулась, сняла туфли на высоком каблуке и неожиданно рассмеялась.

— Боже, спасибо вам за то, что согласились на весь этот мой бред с латексом. Вы не представляете, как мне было интересно смотреть на ваши лица!

Рита ахнула, уставившись на неё. Илья замер с полупустым стаканом воды в руке. Только Рома спокойно улыбался, качаясь на стуле.

— Вы отсеяли не просто робких, а тех, кто не готов к нестандартным, провокационным задачам, — сказал он. — В шоу-бизнесе, да и в гостиничном сервисе, когда нужно постоянно импровизировать, это важнейшее качество. Вы проверили не голос, а гибкость психики.

Илона снова посмотрела на него с тем живым, неподдельным интересом.

— Ты точно не психолог? Уж больно ты меня понимаешь с полуслова. И меня защищаешь, спасибо.

— Психология — это и есть стратегия понимания человеческих отношений и мотивов. А ваш метод — это чистой воды провокационная терапия. Мне знакомо. Как и другим сотрудникам отеля. И Вы мне нравитесь как человек.

Их разговор прервал вбежавший в зал Артём. Он был в мятом свитере, и лицо его выражало крайнюю степень страдания.

— Илона! Второго пришествия ждешь? Почему, когда я иду к тебе в номер, охрана говорит, что тебя там нет? Ты должна спать! Мы через семь часов вылетаем обратно в Москву! Опять не выспишься, будешь завтра как панда, потом сутки отходить от дороги! Я с ума сойду с тобой, я тебе клянусь!

— Спокойно, Тёмчик, я уже иду, — Илона покорно поднялась и надела туфли. — Спасибо вам ещё раз. Выбирайте артистов смелее в следующий раз. Не идите на чужие провокации. — Она обняла Риту на прощание, кивнула Илье и, проходя мимо Ромы, положила ему руку на плечо. — Найди меня в соцсетях.

Тот кивнул, и она ушла, увлекая за собой ворчащего продюсера. В ресторане остались трое: Рита, Илья и Рома. Воздух словно наэлектризовался. Илья и Рита переглянулись — в этом коротком взгляде было что-то неуловимое, тайное, отгораживающее их от третьего. Рома кашлянул.

— Ну, я пойду. Завтра к нам, как я понимаю, придут новые коллеги-артисты. Надо мозги проветрить перед их будущими творческими кризисами. Если они, конечно, ко мне ещё придут со своими проблемами. — Он слез со стула. — Спокойной ночи, Маргарита Львовна, Илья Игоревич.

Он вышел, оставив их одних в тишине опустевшего ресторана, подсвеченного только дежурными светильниками. В холле он почти столкнулся с Ангелиной, которая, казалось, кого-то ждала, нервно теребя сумку.

— Роман! Поздравьте меня с попаданием в команду. — сказала она с лёгкой игривостью.

— Поздравляю, — сухо ответил он, не останавливаясь. — Особенно учитывая, что в объективном рейтинге ты была пятой. Интересно, как так получилось, — заметил он с агрессивной иронией.

Она на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки, догнав его.

— Жюри смотрело не только на цифры, а скорее, на индивидуальность, потенциал.

— Ага, — протянул Рома, нажимая кнопку лифта. — Особенно на твою индивидуальность, которая так понравилась «старому знакомому» члену жюри. У меня, знаешь ли, тоже есть профессиональный взгляд. И он подсказывает, что некоторые пересечения бывают неслучайными. Мне пора. Удачи больше не желаю. Она, видимо, всегда с тобой.

Он вошёл в лифт и нажал на свой этаж, уткнувшись в телефон и не оглядываясь на её внезапно похолодевшее, окаменевшее лицо.

Поднимаясь в свой кабинет за вещами, Рома думал: рассказать Рите о своих подозрениях насчёт Ильи и Ангелины? Но что у него есть? Взгляды? Полунамёки? «Пересекались на кастингах»? Это ничего не доказывает. Да и у Риты есть Генрих. Она может выбрать и его. Не стоит тогда лезть?

Но с другой стороны он её психолог. Его долг — помогать ей видеть ясно, даже неприятные вещи.

Войдя в тёмный кабинет, он сел за стол и уставился в окно на огни города. Нет. Не сейчас. Не его это дело. Пускай всё идёт своим чередом. Каждый делает свой выбор и пожинает последствия. Его работа — быть рядом, когда эти последствия настигнут. А они настигнут. Он в этом не сомневался ни секунды.

## Глава 5. "Достопримечательность"

В холле отеля яблоку негде было упасть. Хрустальные люстры, сиявшие после двухдневной чистки (три горничных едва не ослепли, натирая каждую подвеску), заливали тёплым светом толпу элегантно одетых гостей. Мужчины в смокингах и женщины в вечерних платьях создавали пёструю, живую картину, достойную обложки глянцевого журнала. Фужеры с шампанским искрились, подносы официантов, лавирующих в толпе, сверкали, а белоснежные скатерти фуршетных столов напоминали свежевыпавший снег. Воздух был наполнен гулом голосов, звоном бокалов, сдержанным смехом и умопомрачительными ароматами мини-бургеров с трюфельным соусом, тарталеток с красной рыбой и бесконечных канапе, что исчезали с подносов быстрее, чем официанты успевали их разносить.

Рита в платье, подчеркивающем фигуру и формирующем четкую линию песочных часов, с безупречной укладкой, на которую ушло два часа, стояла в центре холла, рядом с импровизированной сценой. Только что отыграл своё приглашённый джазовый квартет, и последние ноты саксофона ещё витали под потолком. Рита взяла микрофон, и её голос, усиленный профессиональной акустикой, легко перекрыл гул толпы.

— Добрый вечер, дорогие гости! Я рада приветствовать вас на открытии теперь уже отеля «Фемаль»! — она сделала паузу, и зал взорвался аплодисментами. Кто-то даже одобрительно свистнул. Рита улыбнулась, чувствуя, как напряжение последних недель потихоньку отпускает. — Эти несколько недель были незабываемыми. Хотя наш отель и раньше принимал гостей, мы решили, что он достоин большего. Мы провели полный ребрендинг, рекастинг персонала, вдохнули новую жизнь в каждое помещение. На это ушло всё наше время, все наши силы. Мы очень мало спали, чтобы вы сегодня могли насладиться атмосферой, которую мы для вас создали.

Она обвела взглядом зал, заметила одобрительные кивки, улыбки, и продолжила:

— Но, как ни странно, у нашего отеля уже был почётный гость. Это современная исполнительница, автор песен на русском, украинском и английском языках, обладательница потрясающего голоса — Илона! Именно она помогла нам выбрать одну важную «фишку» для нашего ресторана. Какую — узнаете совсем скоро. Надеюсь, вам она понравится так же, как и нам. А пока — сегодня мы немного отдохнём, повеселимся. А завтра — за работу, в режим полной боевой готовности. Потому что первое время — самое сложное. Вы согласны со мной, команда?

Она обернулась к стоящим неподалёку сотрудникам — Илье, портье, официантам, горничным, которые сгрудились у входа в служебную зону. Те зааплодировали. Рита довольно улыбнулась.

— Признаюсь честно, у меня команда — лучшая. Смышлёная, ответственная. Чего не скажешь о персонале некоторых отелей, где мне доводилось останавливаться! — под смех гостей она закончила: — А теперь — отдыхайте, наслаждайтесь вечером! Для вас звучит песня Илоны «Look around».

Под оглушительные аплодисменты она передала микрофон ведущему и направилась в сторону фотосессии. Там уже выстроилась очередь желающих запечатлеть себя на фоне шикарной цветочной стены с логотипом отеля.

Проходя мимо барной стойки, она заметила Рому. Он стоял, прислонившись к стойке спиной, с видом человека, которому глубоко плевать на весь этот светский балаган, и потягивал сок из высокого стакана. На нём был его любимый пиджак цвета баклажана, из-под которого выглядывала оранжевая футболка. Волосы его были взлохмачены ещё сильнее обычного, будто он только что воевал с феном и проиграл.

Рита помахала ему рукой, жестом подзывая подойти. Рома встретился с ней взглядом, лениво улыбнулся и демонстративно отвернулся к бару, сделав вид, что рассматривает коллекцию виски за спиной бармена.

Девушка недоумённо нахмурилась, но тут же вспомнила, что стоит перед фотографами, и послушно улыбнулась в камеру. Вспышки заливали её светом, она меняла позы, чувствуя себя профессиональной моделью. Щёлк — рука на поясе. Щёлк — взгляд в сторону. Щёлк — лёгкая, загадочная полуулыбка.

И вдруг она ощутила на талии чужую руку. Тёплую и тяжёлую. Рита дёрнулась от неожиданности, но голос над ухом заставил её замереть:

— Здравствуй, милая!

Она повернула голову и встретилась со спокойными зелёными глазами Генриха. На нём был идеальный светло-серый костюм-тройка, волосы аккуратно зачёсаны назад. Он улыбался той самой ровной, предсказуемой улыбкой, которую она знала уже год. Её губы сами собой сложились в ответную улыбку — вежливую, но какую-то неуверенную.

— Генрих? Ты… ты приехал? — выдохнула она, чувствуя, как в груди странно ёкнуло от неожиданности.

— Конечно, я не мог пропустить открытие отеля своей девушки, — мягко сказал он, чуть сжимая её талию.

Камеры продолжали щёлкать, фиксируя идиллическую пару — красивую владелицу отеля и её элегантного спутника. Но Рите вдруг стало неуютно в его руке. Она перевела взгляд в сторону, пытаясь найти в толпе хоть что-то, что отвлечёт её от этого ощущения, и встретилась с глазами Ильи.

Он стоял у колонны, неподалёку от сцены, с бокалом в руке, и смотрел прямо на них. В его взгляде не было злости или обиды. Там было что-то другое — тяжёлое, прожигающее, требовательное. Он смотрел так, будто ждал ответа на незаданный вопрос.

Рита поёжилась, чувствуя, как рука Генриха на талии становится невыносимо чужой. Она мягко высвободилась из объятий.

— Извини, Ген, мне нужно… поправить причёску, — соврала она, не глядя ему в глаза. — Возьми мне пока бокал шампанского.

Генрих кивнул, но в его взгляде мелькнула тень недоумения.

— Как скажешь.

Он отошёл, а Рита, не теряя ни секунды, решительно направилась к барной стойке, к Роме.

— Что у Вас случилось? — спросил Рома, глядя на неё. — Выглядите так, будто только что увидели призрака или мертвую собаку.

— Генрих приехал, — выпалила Рита, схватив со стойки чей-то недопитый бокал с водой и сделав большой глоток.

— И Вы не рады? — Рома поднял бровь.

— Я счастлива! — слишком громко сказала Рита, и сама поняла, как фальшиво это прозвучало.

— Наверное, — усмехнулся Рома.

— Что? Нет, я правда счастлива! Просто… — она замялась, покрутив бокал в руках. — Скажи мне, Ром, Илья мной манипулирует?

— В каком смысле? — удивился Рома.

— Он смотрит на меня так… так, будто я должна быть в его объятиях, а не Гены. Словно между нами что-то есть. Однако он даже не показывал мне никакой симпатии, не говорил о своих чувствах, — выпалила она, покраснев.

Рома вздохнул, поставил свой стакан на стойку и повернулся к ней всем корпусом.

— Маргарита Львовна, это Вы хотите прочитать в его глазах. Вы проецируете свои желания на его взгляд. Он просто смотрит, а Вы уже додумываете.

— То есть я загоняюсь? Насчёт него?

— Вам надо отдохнуть, — с теплотой сказал Рома. — Хотя бы пару часов. Поспать, выключить голову. А потом спокойно подумать, чего Вы хотите. Точнее — кого. За последнее время Вы столько работали, что расслабиться было некогда. Если бы у Вас было время остановиться, Вы бы уже давно прислушались к сердцу и определились.

— Ты так во мне уверен? — тихо спросила Рита, глядя на своё отражение в зеркальной панели за баром, которое выглядело растерянным.

— Как ни в ком другом, — серьёзно ответил Рома. — Нужно лишь уйти в себя. Послушать музыку, погулять по набережной, покататься на этих… как их… единорожках в парке. Сделать то, что успокаивает и даёт возможность просто подумать. Не читать, не смотреть фильм, не лезть в телефон. Иначе мысли уйдут не туда, и запутаетесь ещё больше.

— Мне совершенно некогда! — вздохнула Рита.

— Но это важ…

— Рома, пожалуйста, помолчи! — перебила она, заметив приближающегося Генриха.

Она быстро поставила бокал и повернулась к подошедшему парню с дежурной улыбкой, которая уже начинала её саму раздражать.

— Ген, — она взяла его за руку. — Познакомься, это Рома, сотрудник отеля, психолог. Ром, а это Генрих, мой молодой человек. Тот самый архитектор, про которого я тебе рассказывала.

Мужчины обменялись рукопожатием. Взгляды их встретились, и на одно короткое мгновение в воздухе повисло напряжение. Генрих смотрел спокойно, изучающе, с лёгкой, едва заметной настороженностью. Рома — с лёгкой, едва уловимой иронией, которую видел бы только профессионал.

— Очень приятно, — сказал Генрих ровным голосом.

— Взаимно, — кивнул Рома и, словно почувствовав неловкость, добавил: — Ну, я пойду, пожалуй, проверю, как там гости. Такие рабочие моменты. — Он быстро ретировался, буквально растворившись в толпе, оставив их наедине.

Генрих повернулся к Рите. Его взгляд стал мягче, но в нём появилась какая-то новая нотка — недоверие?

— У тебя всё в порядке? — спросил он осторожно.

— Да, — слишком кратко и быстро ответила Рита.

— А какие у тебя отношения с этим Ромой? — Генрих кивнул в сторону, где только что стоял психолог. — Вы замолчали, как только я подошёл. Это выглядело… странно.

— Самые обыкновенные, — Рита пожала плечами, стараясь говорить легко, но чувствуя, как внутри нее закипает. — Деловые. Не обращай внимания.

— Деловые? — переспросил Генрих, и в его голосе послышался холодок. — Ты меня познакомила только с ним, а до этого отшила. Это странно, Рит. Не находишь?

— Странно? — Рита вдруг почувствовала раздражение, которое она сдерживала, вырывается наружу. — Ты серьёзно? Рома — брат моей бывшей коллеги, лучшей подруги Ксюши. Он мне её напоминает. Схожие черты лица, манера говорить, хотя Рома более странный. Но мне так ее не хватает, я по ней скучаю… — последние слова она произнесла тише, и в них прозвучала настоящая тоска.

Генрих сразу смягчился. Лицо его потеряло напряжённое выражение, он взял её за руку.

— Прости меня, Рит. Я не хотел тебя обидеть. Я идиот. Просто… я скучал. И приехал, а ты… отстраненная.

— Да иди ты… — она попыталась улыбнуться, но вышло кисло. — Я здесь совершенно одна, Ген. Ни друзей, ни парня рядом, ни семьи. Хотя бы Рома есть, с которым можно поговорить, зная, что он выслушает и не осудит, потому что это его работа. — Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Сходи к папе. Видишь, он интервью даёт, отбери у него микрофон, пока новых проблем мне не накинул. А я схожу проветрю голову, успокоюсь.

Генрих рассмеялся, напряжение окончательно спало.

— Хорошо, сейчас. Я его нейтрализую. — Он чмокнул её в щёку.

Рита осталась одна. Она перевела дух, оглядела зал, полный улыбающихся, смеющихся людей, и снова наткнулась на взгляд Ильи. Он стоял теперь ближе и смотрел на неё. Рита замерла, ее сердце забилось быстрее. Илья, словно прочитав её мысли (или просто устав ждать), решительно направился к ней. Подошёл вплотную, так близко, что она почувствовала запах его парфюма — древесный, с нотками бергамота, сводящий с ума.

— Мы можем поговорить? — спросил он тихо, глядя ей прямо в глаза.

— Да, конечно, — голос Риты дрогнул. — Говори.

— Думаю, мне нужно уволиться, — вдруг сказал Илья, и Рита почувствовала, как внутри всё оборвалось. Пол ушёл из-под ног, а музыка стала тише.

— Нет! — выпалила она слишком быстро и слишком громко. Несколько гостей обернулись. Она понизила голос: — Ты хороший специалист. Я не хочу искать замену. Это исключено. Останься.

— Я подумаю, — кивнул Илья. — Мне нужно выпить.

Он развернулся и направился к официанту с алкоголем. А к Рите тут же подлетел Рома, который, кажется, материализовался из ниоткуда.

— Всё в порядке? — спросил он, обеспокоенно вглядываясь в её лицо.

— Илья хочет уволиться, — выдохнула Рита.

Рома присвистнул. Тихо, но выразительно.

— Ну, это же хорошо, — сказал он с лёгким удивлением. — Таким образом Вам не надо выбирать. Выбор сделали за Вас. Вселенная решила.

— Но я не хочу, чтобы он уходил, — вырвалось у Риты прежде, чем она успела подумать. Слова вылетели сами, обнажая то, что она так старательно прятала даже от себя.

Рома посмотрел на неё долгим, понимающим взглядом.

— То есть подсознательно выбираете Илью.

— Но я не хочу бросать Гену… — простонала Рита, закрывая лицо руками.

— Маргарита Львовна, — Рома мягко, но настойчиво опустил её руки. — Посмотрите на ситуацию трезво. Вы уже давно его отпустили, просто боитесь себе в этом признаться. Посмотрите на модель ваших отношений. Вы с ним холодны, дистанционны, вежливы, словно вы хорошие знакомые, которые давно не виделись и уже не знают, о чём говорить. А когда рядом Илья… Вы совершенно другая. Это же видно невооружённым глазом.

— Это правда так заметно? — тихо спросила Рита.

Рома с доброй, чуть грустной ухмылкой посмотрел ей в глаза.

— Ты прав. Но я не хочу… Я запуталась.

— Остановитесь, подумайте, — мягко сказал Рома. — Сходите в кабинет, посидите пять минут в тишине, очистите голову. Решите, что хотите. Ну или не решайте. Просто насладитесь моментом. Иногда ответ приходит сам, когда перестаёшь его искать.

— Ты прав, — выдохнула Рита. — Мне надо отдохнуть.

Она уже собралась уходить, как вдруг слева от неё ослепительно вспыхнула камера. Так близко и неожиданно, что Рита вздрогнула всем телом и отшатнулась, врезавшись в проходившего мимо официанта, который пытался ее обойти, но поскользнулся, и с его подноса на Рому упал стакан с томатным соком. Содержимое выплеснулось на пиджак, на футболку, на лицо и волосы.

В холле на мгновение воцарилась гробовая тишина. Даже джаз, кажется, сбился с ритма. Рома замер, раскинув руки, с которых стекали красные ручьи. Пиджак цвета баклажана, его гордость, был безнадёжно испорчен. По лицу текло, сок капал с ресниц. Он медленно открыл глаза.

— Ой, простите, пожалуйста! Я не хотела! — затараторила девушка-фотограф, смущённо опуская камеру. — Я просто ловила кадр, а свет так ударил…

— Все хорошо? — спросила она тихо у Ромы с улыбкой, когда фотограф отошла.

— Да, всё в порядке. Бегите скорее, пока Генрих не хватился. Я поеду домой.

Рита кивнула и направилась к лифту. Ей нужно было отойти подальше от этого шума, от этих взглядов, от проклятого выбора, который разрывал её на части.

Рома проводил задумчивым взглядом девушку, затем повернулся к барной стойке.

— Вот это да, — спокойно сказал он, и в его голосе не было ни капли злости. Только какое-то отстранённое, философское принятие неизбежного.

Фил подошёл ближе, оценивая масштаб катастрофы.

— Похоже, тебе нужна помощь, — констатировал он с каменным лицом, но в уголках его губ дрогнуло что-то похожее на усмешку.

— Ага, — Рома вытер лицо рукой, размазывая сок ещё сильнее. — Как сейчас мне попасть домой? Ни одно такси не пустит в салон вампиреныша. Придется идти пешком и пугать прохожих.

— Ты можешь вымыться в душевой отеля, — предложил Фил. — На цокольном этаже. Там никого нет, поскольку бассейн сегодня закрыт. Там и постираешь одежду.

— Понял, спасибо, — Рома кивнул, скинул испорченный пиджак и, стараясь сохранять достоинство, направился к лестнице, ведущей вниз. Гости провожали его взглядами, кто-то сочувственными, кто-то смеясь. Рома повернулся и увидел, как тот официант, что уронил поднос, дал «пять» Филу.

Проходя мимо колонны, он заметил Илью. Тот стоял, прижав телефон к уху, и с каким-то странным выражением — смесью удивления, злости и разочарования — смотрел на удаляющегося психолога. Заметив взгляд Ромы, он быстро отвернулся и зашагал в противоположную сторону.

***

А в это время Рита уже несколько минут бродила по коридорам отеля, пытаясь успокоиться, прежде чем запереться в тишине своего кабинета. Шум праздника доносился сюда приглушённо, как шум моря в раковине.

Открыв дверь, она вдохнула спёртый воздух с едва уловимым шлейфом её собственных духов. С утра она здесь не была, и кабинет встречал её прохладой и тишиной.

Она подошла к окну, распахнула его настежь. С улицы ворвался шум города — приглушённый музыкой и голосами, но всё же ощутимый. Внизу, за оградой отеля, кипела обычная жизнь: спешили люди по своим делам, гудели машины, где-то сигналил таксист. Рита постояла, глядя на эту суету, чувствуя себя отстранённой от неё, парящей где-то над всем этим.

Она оставила окно открытым и села в кресло у стола. Откинула голову на спинку и закрыла глаза.

«Неужели я могу расслабиться? — подумала она. — Частично. Но всё равно думаю, как там внизу, всё ли хорошо, не случилось ли чего форс-мажорного... Так, Рита, успокойся. Ты имеешь право на пять минут тишины».

Стук в дверь прервал её мысли. Короткий, но настойчивый. Она вздохнула.

— Да? — сказала она уставшим голосом.

Дверь открылась, и на пороге возник Илья. Рита замерла, брови её сошлись к переносице. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Что случилось? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Илья вошёл, закрыв за собой дверь, и прислонился к стене спиной, глядя на Риту в упор.

— Да, — сказал он. — Я решил остаться.

— Остаться? — переспросила Рита, не понимая.

— Помочь тебе, — уточнил он, делая шаг вперёд.

— Помочь?

— Нет, не так, — Илья покачал головой и сделал ещё один шаг. — Я хочу остаться. Ради тебя.

Он приближался медленно, с каждым словом сокращая расстояние между ними. Рита вжалась в спинку кресла, но не могла отвести от него взгляда. Он подошёл вплотную, оперся о стол в метре от девушки. Потом взял её руку в свою, лежавшую на подлокотнике, и медленно, глядя ей в глаза, поднёс к губам.

По телу Риты пробежала волна мурашек — от пальцев, через руку, в самое сердце, в живот, в кончики пальцев ног. Она чувствовала тепло его губ, его дыхание на своей коже. Ей хотелось закрыть глаза, отдаться этому моменту, забыть про Генриха, про отца, про весь этот чёртов отель, но она изо всех сил старалась сохранить на лице бесстрастное выражение.

— Илья… — прошептала она, и в этом шёпоте было всё: и предупреждение, и мольба, и капитуляция.

Дверь резко распахнулась, ударившись о стену с грохотом, от которого, казалось, задрожали люстры.

— Ритузик, нужно поговорить! — громыхнул голос Льва Андреевича.

Рита молниеносно отдёрнула руку, надеясь, что отец ничего не заметил. Сердце колотилось где-то в ушах. Лев Андреевич, грузный, в своём неизменном клетчатом пиджаке, ввалился в кабинет и только тут заметил Илью.

— А ты кто такой? — спросил он без особого интереса.

— Илья Игоревич, управляющий, — ровно ответил Илья, ничем не выдавая смущения. Он отошел от стола, выпрямившись, и теперь стоял с видом человека, которого только что оторвали от очень важного дела.

— Управляющий, значит, — Лев Андреевич окинул его быстрым, оценивающим взглядом. Задержался на идеально сидящем костюме, на дорогих часах. — Ладно, иди, работай. Не мешайся. Ни мне, ни твоей хозяйке.

Илья спокойно кивнул, бросил на Риту короткий, но очень выразительный взгляд (в котором читалось: «Мы продолжим»), и вышел. Дверь за ним закрылась.

Лев Андреевич подошёл к столу, тяжело опустился в кресло для гостей, которое жалобно скрипнуло под его весом.

— Ритузик, я чего пришёл-то, — начал он, но вдруг запнулся. — Ты чего такая красная?

— Пап! — Рита возмущённо выдохнула. — Жарко просто. Что ты хотел?

— Ладно. Насчёт террасы в «Канионе». Она уже вовсю работает, пользуется популярностью. Тебе тоже надо построить здесь. Завтра уже май, сезон начинается, надо скорее. С Герихом мы поговорили. Он будет главным в постройке. Парень уже уехал, решил начать подготовку прямо сейчас. Молодец, ответственный. Деньги я дам, не переживай.

— Пап, нет, — твёрдо сказала Рита, выпрямляясь в кресле. — Теперь это моя забота. Отель мой, и все вопросы, связанные с ним, я буду решать сама. Я тебя очень прошу: больше не предлагай мне деньги и помощь, пока я сама об этом не попрошу. Надеюсь, до этого не дойдет. Договорились?

Лев Андреевич уставился на дочь с нескрываемым удивлением. В её голосе звучала сталь, которой он раньше не слышал. Он вдруг почувствовал гордость — смешанную с лёгким разочарованием, что ребёнок вырос и больше не нуждается в его опеке.

— Договорились, — сказал он коротко и, кряхтя, поднялся. — Ладно. Вернись к гостям, Ритузик. — Он похлопал её по плечу. — Открытие ещё не закончилось.

Он вышел, оставив после себя запах дорогого парфюма. Рита устало откинулась в кресле, но через секунду, вздохнув, встала.

— Ладно, — сказала она сама себе и направилась к выходу.

***

А в это время Рома, закончив принимать ледяной душ, обнаружил, что полотенец нет. Вообще ни одного. Он обошёл всё помещение босиком, оставляя мокрые следы на кафеле, заглянул во все шкафчики — пусто. Кроме того, его одежда, которую он бросил на скамейку, тоже исчезла. Рома застыл посреди душевой, абсолютно голый, с мокрых волос стекала вода, собираясь в лужу на полу.

— Розыгрыш вышел на новый уровень, — констатировал он вслух. Голос эхом разнёсся по пустому помещению. — уже сам устал от последствий того инцидента. Честное слово.

Он обыскал всё ещё раз, на всякий случай. В углу, за скамейкой, валялась забытая кем-то грязная тряпка. Не вариант. Он уже отчаялся, когда на двери обнаружил приклеенную скотчем записку. На ней было крупно выведено: «1-1».

Рома посмотрел на цифры, потом на дверь, потом снова на цифры.

— Что ж, — вздохнул он. — Придётся сделать это, чтобы это наконец прекратилось. Может, после такого они успокоятся.

Он глубоко вдохнул, выдохнул, взялся за ручку двери и рывком открыл её. Холодный воздух коридора обжёг кожу. Медленно, стараясь ступать бесшумно, он начал подниматься по лестнице. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь в ушах. Каждый шаг отдавался эхом в пустом лестничном пролёте. Он то и дело оглядывался, прислушивался. Никого. Тишина. Только гул вентиляции.

— Хорошо, — шептал он себе. — Может, все уже разошлись, и мне повезёт.

Он добрался до последнего пролёта. Оставалось только свернуть за угол, и он окажется в холле, откуда рукой подать до лифта. Рома осторожно выглянул из-за угла. И обмер.

Холл был полон людей. Гости всё ещё веселились, музыка играла громко, официанты сновали с подносами. Яркий свет люстр заливал всё пространство. Никто не смотрел в его сторону, но это было лишь вопросом времени. Рома зажмурился, прислонился спиной к стене и попытался унять дрожь, которая била его не то от холода, не то от страха.

— У тебя всё получится, — прошептал он сам себе. — Ты сможешь. Это просто… просто самый неловкий момент в твоей жизни. Ну, или один из самых. Давай, Рома. У тебя все получится.

Он глубоко вздохнул несколько раз, поднял голову к потолку, закрыл глаза, обхватил себя руками за плечи — в жесте, который одновременно был и защитой, и подготовкой. А потом резко оторвался от стены и, расправив плечи, с видом римского императора, вышел в холл.

Он шёл медленно, с достоинством, глядя прямо перед собой. Гости, один за другим, начали оборачиваться. Смешки, приглушённые восклицания, чей-то женский визг, быстро подавленный подругой. Кто-то поперхнулся шампанским. Кто-то выронил бутерброд.

Рома чувствовал на себе сотни взглядов. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём холле. Но он шёл к лифту. Медленно, чеканя шаг по мраморному полу.

Как вдруг сзади кто-то приблизился. Рома вздрогнул и сжал кулаки, готовясь к самому худшему, но не обернулся. А через секунду на его плечи легло что-то мягкое, прикрывающее наготу. Он опустил глаза — это была белоснежная льняная скатерть с одного из фуршетных столиков. С бахромой по краям и вышитым логотипом отеля в углу.

Рома обернулся. Позади него стояла Рита. Раскрасневшаяся, с блестящими глазами и такой смесью ужаса и восхищения на лице, что он чуть не рассмеялся.

— Спасибо, Маргарита Львовна, — сказал он, кутаясь в скатерть. Она приятно пахла крахмалом и кондиционером.

— Умоляю, прикройся, — выдохнула она, хватая его за руку и таща к лифту. — Быстро! Пока папарацци не очухались!

Они влетели внутрь, двери закрылись, отрезая их от шумного холла, от всего этого безумия. И всю дорогу до его кабинета они молчали. Рита смотрела прямо перед собой, Рома — на своё отражение в зеркальных панелях лифта, пытаясь не заржать в голос.

Когда они зашли в его кабинет и дверь захлопнулась, Рита упала в его рабочее кресло, отвернулась к стене и закрыла лицо руками. А потом её плечи затряслись. Рома замер, думая, что она плачет. Но через секунду до него донёсся приглушённый, захлёбывающийся, истерический смех. Он облегчённо выдохнул и тоже рассмеялся — сначала тихо, потом всё громче, пока они не захохотали вдвоём, как сумасшедшие.

— Зачем ты устроил стриптиз в моем отеле? — выдавила Рита сквозь смех, вытирая слёзы.

— Захотелось новых ощущений! — ответил Рома, пытаясь удержать скатерть, которая сползала с плеч. — Решил, что корпоратив слишком скучный, надо добавить перчинки! Ну и добавил себя.

— Это опять они? — спросила она, кивая на дверь, за которой остался холл. — Та же команда, что и с трусами?

— Похоже на то, — кивнул Рома. — Месть — это блюдо, которое подают холодным. Я очень сильно замерз.

— Но это же сработало, — улыбнулась Рита. В её глазах всё ещё блестели слёзы смеха. — Команда теперь сплочённая. Только в неё, судя по всему, не входят трое. Ты, я и Илья. Хотя, может, он как раз там, в первых рядах.

Рома, всё ещё красный от смеха, наконец добрался до запасного спортивного костюма, который лежал в шкафу. Скатерть упала на пол с тихим шелестом.

— Можете поворачиваться, — сказал он, натягивая штаны и завязывая шнурки на капюшоне толстовки.

Рита повернулась, всё ещё улыбаясь.

— Ладно, думаю, мы можем перейти на «ты», — Рита засмеялась. — После того, как я спасла твою голую задницу от позора, мы как-то ближе стали. Но только не при персонале. Договорились?

— Ура! — театрально воскликнул Рома. — Я принят в высшее общество!

Рита вздохнула, откинулась в кресле и посмотрела на него уже серьёзно.

— Спасибо, Ром.

— За что?

— За то, что ты здесь, — она запнулась, подбирая слова. — И за то, что заставляешь меня смеяться, даже когда всё внутри разрывается. Когда хочется залезть под одеяло и не вылезать из-под него.

Рома подошёл и сел на край стола, глядя на неё сверху вниз. В его взгляде не было привычной иронии, только теплота.

— А внутри разрывается?

— Есть немного, — призналась Рита. — Папа чуть не застукал меня с Ильей, когда он поцеловал мою руку.

— Что? — мягко сказал он. — Прошло только полчаса после нашего разговора.

Она кивнула и встала со стула. Подошла к Роме и неожиданно обняла его, положив голову ему на плечо. Просто так. Потому что очень нужно было к кому-то прижаться. Рома замер на секунду, а потом осторожно, стараясь не спугнуть этот момент, положил свою руку ей на плечо. В кабинете воцарилась тишина — уютная, спокойная, какая бывает только между людьми, которые понимают друг друга без слов.

***

Гости начали потихоньку расходиться. Лев Андреевич спустился вниз, вышел на улицу, где его ждал чёрный автомобиль с тонированными стеклами. Антон, его личный помощник, стоял у открытой задней двери. Он сел на заднее сиденье. Лев Андреевич грузно сел на заднее сиденье, откинулся на спинку.

— В аэропорт, Лев Андреевич? — спросил Антон.

— Да, Антон. — Лев прикрыл глаза, но через секунду снова подался вперёд. — Слушай, есть дело. Нужно пробить по своим каналам управляющего из отеля «Фемаль». Илью Игоревича. Фамилию узнай. И всё, что можно, про него. Откуда, где работал раньше, с кем связан. Всё.

— Сделаю, Лев Андреевич, — кивнул Антон.

Мужчина откинулся обратно, уставился в темноту за окном, по которому побежали огни ночного города, и пробормотал себе под нос, почти неслышно:

— Не нравится он мне… Странный он какой-то.

## Глава 6. "Sex Machine"

На следующий день после открытия двери отеля «Фемаль» разъехались в стороны, пропуская внутрь шумную делегацию. Около десятка девушек вкатились в холл с чемоданами, громкими голосами и той особен