# Дальний Кордон

Осака О`Хара

Книга о мужчине и женщине, в судьбе которых было предначертано стать спасителями огромной империи и которые сумели исполнить свое предначертание

## Глава 1

Рип был откровенно счастлив. Он почти не отрывал взгляда от небольшого ударного истребителя летевшего на расстоянии пары метров от его собственного истребителя, который отличался только номером и наличием в кабине пилота— девушки по имени Лика. Рип никак не мог поверить своему счастью— никак не верилось ему, что Лика— это теперь его официальная жена и они летели в поселок при Ближнем Кордоне, чтобы сдать на плановую проверку свои истребители и вместе провести целых 3 дня, пока эта проверка будет продолжаться..

А начиналась эта история намного раньше— На Дальнем Кордоне, который был форпостом обороны Звездной Империи уже многие тысячелетия служили более 3—х тысяч человек. Служили семьями— начальство не препятствовало когда мужчина и женщина, служившие здесь решали жить вместе— это укрепляло моральный дух военных служивших на этом Кордоне. Как вы понимаете в семьях бывают и дети и, обычно, когда на стол коммандера ложились сводки медицинских осмотров, в которых сообщалось о беременности женщин— военнослужащих, семья отправлялась на тыловые планеты где в мирной обстановке они жили с ребенком а их заменяли другие люди. Тем больше было удивление личного состава, когда на построении части Коммандер вызвал из строя 2 семейные пары в которых женщина забеременела и объявил

—Вам разрешено провести время беременности и рожать здесь, на Кордоне. Медики уже получили соответствующие указания.

Не всем военнослужащим удалось скрыть удивление на лице. Больше всех были удивлены беременные женщины, но спорить с Коммандером Зумом, как и спрашивать о причинах такого решения им даже не пришло в голову. Они были потомственными военнослужащими в 15—м поколении и Устав службы на Кордоне насмерть въелся в подкорку их головного мозга.

Через девять месяцев, как и положено по медицинским протоколам, родились мальчик и девочка. Девочка – на неделю позже мальчика. Роды принимали в медчасти Кордона, в обычных условиях. Оба ребёнка были доношенными, здоровыми, с нормальными показателями по шкале, которую медики использовали уже более тысячи лет, просто потому что она работала.

Эти двое детей -Рип и Лика стали единственными детьми на всём Дальнем Кордоне.

Факт сам по себе был не просто необычным – он выбивался из всех существовавших инструкций. Кордон был рассчитан на взрослых: служба, техника, оборона, смены, тревоги. Детей здесь не предусматривалось. Ни игровых зон, ни образовательных блоков, ни даже стандартных бытовых мелочей, которые в Империи считались обязательными для младшего возраста.

Уже на следующий день после рождения второго ребёнка в служебных каналах появилась закрытая директива. Краткая, сухая, без пояснений:

«Дети Рип и Лика приравниваются к личному составу Кордона. Ответственность – коллективная. Любые действия, создающие угрозу детям, рассматривать как угрозу безопасности Кордона».

После этого отношение изменилось сразу.

Лётчики, техники, связисты и даже бойцы охраны стали вести себя иначе, хотя никто вслух этого не обсуждал. Коридоры стали тише. Учебные тревоги – точнее. Алкоголь исчез полностью, хотя формально был разрешён. Кто-то молча переделал одну из кладовых под детскую комнату. Кто – так и не выяснили, потому что никто не рапортовал.

Их матери вернулись к службе быстрее, чем ожидали медики. Не потому что спешили, а потому что Кордон не позволял расслабляться. Детей брали с собой – сначала в переносках, потом просто сажали в кресла рядом с рабочими постами. Так Рип впервые услышал шум реакторов, а Лика – голос диспетчера, который ругался на неисправный маяк в шестом секторе.

Дети росли в одинаковых условиях, но разными.

Рип был спокойным, молчаливым, рано начал разбирать вещи на части. Его интересовало, что внутри. Он мог часами сидеть рядом с техником и смотреть, как тот чинит стабилизатор, и не задавать ни одного вопроса – пока не понимал всё сам.

Лика была другой. Она быстро училась говорить, рано начала задавать вопросы и ещё раньше – спорить. Её интересовало, почему именно так, а не иначе, и кто это решил. Если ответа не было – она его придумывала и проверяла на практике.

Когда детям исполнилось по пять лет, Коммандер Зум официально ввёл для них учебный режим. Не «школу» – просто адаптированную подготовку: навигация, базовая физика, устав, техника безопасности. Но было и кое-что необычное- детей обучали владению всем арсеналом холодного оружия и уходу и езде на лошади. Для чего приехали соответствующие инструкторы и была привезена живая лошадь. Всё – без поблажек и случилось еще кое—что— родители Лики не вернулись из дальней разведки. Так что дядя Лики —Орек стал опекуном Лики.

К десяти годам они знали Кордон лучше большинства новобранцев.

К двенадцати – уже помогали в технических сменах.

К пятнадцати – летали. Сначала на тренажёрах, потом в реальных кабинах, под полным контролем автоматики.

Детьми они, конечно, играли вместе – других вариантов просто не было. Один Кордон, два ребёнка, замкнутое пространство. Но с возрастом всё изменилось. Игра закончилась сама собой и незаметно перешла в постоянное присутствие друг друга рядом.

К шестнадцати годам они почти всё время проводили вместе – тренировки, дежурства, учебные симуляторы, редкие часы отдыха. Это уже не выглядело как детская привычка. Это было осознанно и упрямо.

И это сильно не нравилось дяде Лики – Ореку.

Орек был командиром отделения космодесанта. Высокий, тяжёлый, с плечами, как у погрузочного экзоскелета. На Кордоне его знали все. Многократный чемпион по борьбе, рукопашному бою и комбинированным дисциплинам. Человек, который мог уложить противника очень спокойно – просто потому что так было эффективнее.

Он смотрел на Рипа и не видел в нём мужчину.

Рип был ниже, суше, без лишней массы. Он не стремился доминировать, не лез в конфликты, не доказывал силу на татами. Его результаты по физподготовке были нормальными – выше среднего, но без рекордов. Для Кордона этого хватало. Для Орека – нет.

– Он слабый, – сказал Орек однажды прямо, без обходных формулировок, когда увидел их вместе в ангаре. – Ты заслуживаешь большего.

Лика тогда даже не повернулась к нему сразу. Закрыла панель диагностики, сняла перчатки и только потом посмотрела.

– Он не слабый. Он другой.

– Другой – это в тылу, – отрезал Орек. – Здесь выживают сильные.

Рип стоял рядом и молчал. Не потому что боялся. Просто не видел смысла что-то доказывать. Он давно понял одну вещь: Орека нельзя переубедить словами. Только временем или фактом.

Орек пытался действовать по-своему. Начал «случайно» ставить Рипа на более жёсткие тренировки. Подкидывал ему спарринги с заведомо более тяжёлыми противниками. Однажды сам вышел против него – формально, в рамках учебного боя.

Рип тогда продержался дольше, чем ожидали зрители. Не победил. Но и не сломался. Работал хладнокровно, экономно, без показной ярости. Орек это заметил. Не одобрил, но отметил.

– Всё равно не тот, – сказал он позже Лике. – В бою решает сила.

– В бою решает голова, – ответила она. – А сила – это инструмент.

После этого Орек перестал вмешиваться напрямую. Но недовольство никуда не делось. Он просто ждал момента, когда реальность сама всё расставит по местам.

Когда Рипу и Лике исполнилось восемнадцать, Коммандер Зум вызвал их к себе. Не вместе – по отдельности. Сначала Рипа, потом Лику. Без свидетелей, без протокольной записи, только закрытая дверь и стандартный шум вентиляции, который в его кабинете всегда работал чуть громче нормы.

О чём именно шёл разговор, никто потом не узнал. Коммандер не любил распространяться, а оба вышли из кабинета с одинаково спокойными лицами. Им приказали подождать в коридоре.

Через несколько минут Зум вызвал Орека.

Разговор длился недолго. Слишком недолго для спора и слишком долго для формальности. За дверью было тихо. Ни криков, ни ударов по столу – только глухой голос Коммандера и редкие короткие ответы Орека.

Когда дверь открылась, Орек вышел с выражением лица, которое на Кордоне видели редко. Он был откровенно удивлён. Не зол, не раздражён – именно удивлён, как человек, которому показали расчёт, полностью ломающий его прежние выводы.

Он остановился перед Рипом и Ликой, выпрямился, как на построении, и произнёс фразу, которую по уставу говорили в таких случаях:

– Я даю согласие, чтобы вы поженились. Я сказал. Живите дружно и счастливо.

Пауза была короткой, но ощутимой.

Потом Орек повернулся к Рипу и впервые за все эти годы протянул ему руку. Рип секунду смотрел на неё, потом пожал – крепко, без лишних эмоций, как пожимают руки равные.

Орек кивнул. Одного кивка было достаточно.

С этого момента вопрос был закрыт. Не потому что Орек смирился, а потому что Коммандер Зум никогда не принимал решений без причины. А на Кордоне это значило больше, чем любые личные сомнения. Орек помолчал секунду, потом добавил уже обычным служебным тоном:

– Зайдите вдвоём к Коммандеру.

Лика пошла первой. Рип – сразу за ней, почти вплотную, автоматически занимая позицию прикрытия. Он даже не осознал этого движения – просто встал так, как привык: сбоку и чуть сзади, перекрывая возможную линию угрозы. Лика это заметила, но ничего не сказала.

В кабинете было тесно. Небольшой стол, терминал, пара стульев у стены. Коммандер Зум сидел за столом и молча смотрел на них несколько секунд. Не изучающе – оценивающе. Как смотрят на экипаж перед вылетом, а не на молодых людей перед свадьбой.

Потом он встал, обошёл стол и остановился перед ними на расстоянии вытянутой руки.

– Вы выросли здесь, – сказал он спокойно. – Кордон вас вырастил. Значит, Кордон и отвечает за вас.

Он сделал короткую паузу, будто сверяясь не с документами, а с внутренним решением.

– Властью, данной мне Императором Звёздной Империи, – продолжил Зум, – я объявляю вас мужем и женой.

Он посмотрел сначала на Лику, потом на Рипа.

– Можете поцеловать друг друга.

Никакого пафоса. Никаких аплодисментов. Просто факт, зафиксированный в реальности.

Лика повернулась к Рипу первой. Он наклонился к ней, аккуратно, без показной нежности – так же, как действовал всегда: точно и надёжно. Поцелуй был коротким, почти служебным, но в нём не было ни капли сомнения. Это был их первый поцелуй— они росли в том месте, где нет места сентиментам и нежности.

Коммандер кивнул.

– Свободны. Служить будете вместе. Ошибок не прощаю – ни личных, ни служебных.

– Есть, – ответили они одновременно.

Коммандер, уже повернувшись к своему столу, добавил, как добавляют пункт приказа, не подлежащий обсуждению:

– Через час вылетаете на Ближний Кордон. На своих истребителях. Поставите машины на профилактический ремонт. Срок – три дня.

Он поднял взгляд от терминала и посмотрел на них ещё раз.

– Эти три дня можете провести вместе на Ближнем Кордоне. До дальнейших распоряжений.

Ни поздравлений, ни намёков на «медовый месяц». Просто окно во времени, аккуратно вписанное в график службы.

– Есть, – снова ответили они. Но Лика все—же легонько пискнула от неожиданности и счастья, вызвав на лице коммандера что—то похожее на улыбку.

Через час их истребители вышли из ангаров почти синхронно. Рип едва успел позвонить родителям, рассказать все, что произошло и простится на 3 дня. Две машины одного типа, различие – только в бортовых номерах и индивидуальных настройках, которые каждый пилот доводил под себя годами. Автоматика встала в связку без лишних команд – система знала их как пару ещё до того, как устав это признал.

Рип вывел свою машину чуть правее и ниже, заняв позицию сопровождения. Не потому что так требовал протокол, а потому что так было правильно. Лика приняла лидерство без возражений.

Вектор – Ближний Кордон.

Задача – профилактика.

Пилотам – три дня вместе, официально разрешённые приказом Коммандера Зума.

И Рип, глядя на истребитель Лики в нескольких метрах впереди, впервые за долгое время подумал, что иногда Кордон всё-таки умеет быть справедливым.

## Глава 2

Лика улыбаясь, несколько раз просила Рипа сосредоточится на управлении, но Рип несколько увеличил дистанцию до ее истребителя продолжал влюбленно смотреть на нее. Лика сама ввела данные для входа в гиперпространство и два истребителя синхронно нырнули в зону входа. Полет в гиперпространстве продлился недолго и истребители так же синхронно вынырнули из зоны выхода. Лика осторожно развернула истребитель и взяла курс на Ближний Кордон, на автомате включая передатчик кодового сигнала «свой—чужой» чтобы охранная автоматика Ближнего Кордона не разнесла их истребители на молекулы. Вскоре синтезированный голос передал данные для посадки

—Сектор 25, Зона 14, полоса 11, ангар 3. Удачной посадки.

Они посадили свои истребители на полосу, силовое поле затянуло их истребители в ангар и к истребителям подошли техники для приема техники в ремонт. Лика и Рип вылезли из кабин и поздоровались. Техники сказали, что получили указание о модификации их истребителей и это продлится не менее трех дней. Они ожидали увидеть разочарование на лицах пилотов, но посмотрев поняли, что эта пара только недавно стала жить совместно и пожелали им хорошо провести время в городе. Техники быстро оформили приёмку, зафиксировали состояние машин и увели истребители глубже в ангар. Силовые рамы сомкнулись, диагностические балки включились, и машины исчезли за техническими перегородками – на ближайшие три дня они были выведены из жизни пилотов.

Лика и Рип остались стоять на краю ангара. Без шлемов, без интерфейсов перед глазами, без привычного гула систем. Непривычное состояние.

– Ну что, пилот—разведчик, – сказала Лика, – три дня без железа. Выживешь?

– Сложно будет, – честно ответил Рип. – Но при наличии грамотного напарника шансы есть.

Она усмехнулась и взяла его за руку. Не демонстративно – просто как берут то, что своё и ни у кого не спрашивают разрешения. Теперь это стало тем, что дозволено— ведь они уже муж и жена.

Ближний Кордон отличался от Дальнего сразу. Здесь было больше людей, больше света, больше шума. Не фронтир, а узел. Перевалочный пункт, ремонтная база, место, где служба ненадолго позволяла себе быть не только службой.

Им выделили стандартный жилой модуль для лётных экипажей. Небольшой, функциональный, без излишеств. Две кровати, которые при необходимости легко сдвигались в одну. Стол, санузел, окно с видом на внутренний сектор станции.

Лика осмотрелась первой.

– Нормально, – сказала она. – Не роскошь, но и не казарма.

– Главное – дверь закрывается, – заметил Рип.

Первые несколько часов они просто сидели. Пили синтезированный кофе, который на Ближнем Кордоне почему-то был лучше, чем на Дальнем, и молчали. Не потому, что нечего было сказать – наоборот. Просто не было нужды. Они и так знали друг о друге почти все, за исключением кое—чего важного. Но для этого важного время еще не пришло.

Вечером они вышли в город.

Ближний Кордон имел то, чего никогда не было у Дальнего: гражданских. Торговцев, обслуживающий персонал, семьи технических специалистов. Улицы – условные, конечно, – были заполнены движением. Световые панели имитировали небо, а гравитация была чуть мягче стандартной – для комфорта, не для боя.

Рип поймал себя на том, что всё время сканирует пространство. Углы, отражения, движения. Привычка Кордона. Лика заметила это и слегка толкнула его локтем.

– Расслабься. Здесь пока не стреляют.

– Ключевое слово – «пока», – ответил он, но стал вести себя более спокойно— почти по—граждански, хотя никогда не был гражданским.

Они поели в небольшом заведении для военных. Простая еда, крепкие напитки, разговоры без лишних вопросов. Никто не лез в душу, но все понимали, что перед ними молодая пара с Дальнего Кордона. Таких уважали.

Ночью, когда они вошли в модуль и закрыли дверь, Лика встала посреди комнаты и стала не спеша снимать одежду исполняя древний женский ритуал, желая показать своему мужчине себя с самой красивой и соблазнительной стороны. Оставшись обнаженной, она замерла, настороженно глядя на Рипа, пытаясь прочитать в его глазах нравится ли ему, то, что он увидел. В свою очередь Рип встал и стал раздеваться, но делал это, конечно по—мужски т.е. не осторожно и эротично, а так, как будто раздевался по команде на время быстро и суетливо. Потом он встал напротив Лики и замер любуясь подругой—теперь уже женой. Лика смотревшая в его глаза опустила взгляд и сразу увидела ответ на свой вопрос—она ему нравится такая, еще как нравится. Рип понял куда она смотрит слегка покраснел и хотел прикрыться, но Лика жестом остановила его

—Все хорошо, пойдем —После чего взяла его за руку и повела к сдвинутым вместе кроватям, образующим широкую постель.

Через несколько часов, когда молодые успокоились, несколько раз пройдя лестницу удовольствий до самой верхней ступени, Лика лежала, глядя в потолок, где медленно проплывали имитации звёзд.

– Странно, – сказала она. – Мы столько лет были рядом, а ощущение… будто нас только что допустили к чему-то настоящему. Интересно, что сказал коммандер Зум Ореку такое, что он согласился на то, что я стала твоей женой?

Рип повернулся к ней.

– Когда—нибудь мы это узнаем. Только думаю, что это произойдет не скоро. У меня давно есть какое—то чувство, что мы двое имеем какое—то особое предназначение в этом мире. Мы с тобой единственные, кто родился и вырос на Кордоне за много тысяч лет.

Она ничего не ответила. Просто придвинулась ближе. И обняла своего мужа.

За стенами модуля Ближний Кордон жил своей жизнью. А где-то в ангарах, под слоями диагностики и модификаций, два истребителя ждали момента, когда их снова сведут в строй.

Утром они пошли гулять по городу, они никогда не были здесь и просто глядели на жизнь не по уставу. Они знали, что в Звездной Империи существуют и гораздо более величественные города, но одно дело знать и совсем другое— видеть собственными глазами. Для них было непривычно то, что существуют товарно—денежные отношения ведь военные в Звездной Империи жили как бы при коммунизме— они получали все, что необходимо и не платили за это. Но все знали— что учет потребленного ими существует и когда они добровольно или по необходимости покинут службу для них будет произведен полный расчет и они получат все деньги, что заработали за вычетом тех, что потратили. Расчет проводился честно и открыто— все это знали и это было уже привычно для всех.

То, что все жители Звездной Империи были на учете и их местоположение и действия постоянно контролировалось тоже не было ни для кого секретом. У каждого жителя сразу после рождения снималась картинка, частота и вибрации биополя причем в четырех измерениях. А это подделать или исказить, скрыть невозможно. Не нашлось пока гениальных людей в этой Империи, которые могли сделать такое. И было еще одно – за подобное желание, высказанное вслух смельчаку или глупцу, грозило пожизненное заключение в Темных Мирах Империи. Хотя ходили слухи среди военных на Кордонах, что подобные гении на самом деле работают в секретных лабораториях Империи, которые расположены как раз в этих самых Темных Мирах и этому Рип и Лика верили, хотя друг другу об этом не говорили. Но все когда—нибудь кончается закончился и их трехдневный отпуск. Вечером дежурный Ближнего Кордона связался с ними через многофункциональный миниатюрный приёмник, который был у каждого военного в Империи и передал распоряжение Коммандера Ближнего Кордона Така —завтра в 9.00 быть у него в кабинете. Вечером Рип и Лика снова были заняты друг другом. Они любили друг друга неистово— сегодня отдых, расслабленность и все позволено, а завтра снова на службу и личное должно отойти на 2—й план.

Утром в 9.00 они стояли навытяжку перед Коммандером Таком. Коммандер передал им расшифрованный приказ, адресованное им с Дальнего Кордона, где было их полетное задание

– Вдвоём осторожно, прикрываясь защитой и маскировочным полем пройти в заданный квадрат выяснить что там находится. Истребители готовы и ждут вас. Но прежде—вам нужно прослушать кое—что полезное для вас обоих.

В кабинет Коммандера вошли двое в непонятной форме— Рип и Лика никогда не видели такую форму и даже не слышали, что есть такое подразделение. Коммандер увидел недоумение на лицах молодых людей и пояснил— эти господа из одного подразделения, которые занимаются вопросами физики и бионики. Они скажут вам ответы на многие ваши вопросы.

Один из вошедших сказал

—Зовите меня Гранд—Коммандер Селт. Мы занимаемся исследованиями Вселенной и выяснили, что в секторе где находится Звездная Империя к нашей Вселенной очень близко находится другой мир—другая вселенная со своими физическими законами и эта другая Вселенная влияет на наш мир и влияет на Звездную империю. Ваши родители родились на планете, которая находится очень близко от стыка двух миров, поэтому вы— их дети сможете в определенном квадрате попасть в другой мир без ущерба для вашего здоровья и выяснить как можно больше о том, другом мире. Этот другой мир все больше влияет на наш мир далеко не лучшим образом. Начинаются незначительные изменения физических констант— пока незначительные, но что будет дальше? По нашим сведениям, которые успели передать родители Лики в том мире возможна магия и до сих пор нет огнестрельного и более современного оружия – только холодное. Люди там передвигаются пешком и на животных очень похожих на наших лошадей, поэтому вас с детства тренировали во владении холодным оружием и обращению, и езде на лошадях. Вы должны приземлиться на любую планету и пожить там неделю—другую. Приземляться будете в капсулах и в них же выйдете потом на орбиту, чтобы пересесть в ваши истребители. Постарайтесь как можно больше узнать об их жизни и науке. Вы получите гипнообучатель —когда получите достаточно длинные тексты на их языке, достаточные для расшифровки этот обучатель загрузит в вашу память их язык. Имейте в виду у родителей Лики было такое же задание, они опустились на планету и пропали— возможно вы сможете их найти – в ваши приемники введены данные о их биополях и приемники смогут запеленговать их местоположение. Ну вот вроде и все— вопросы? Все понятно? Хорошо. Если возникнут вопросы можете задавать их мне или моему заместителю —Коммандеру Конту напрямую. Связь прямая с нами уже установлена. Еще одно- связь между мирами невозможна, но родители Лики установили в проходе ретранслятор сигналов и он до сих пор работает. Ну если нет вопросов— можете отправляться на задание и желаю удачи! Она вам пригодится.

Рип и Лика четко отдали воинское приветствие, повернулись и вышли из кабинета. На улице Рип сказал Лике

– Давай присядем где—нибудь на несколько минут— надо привести мысли в порядок. – Лика кивнула и показала на вход в небольшой парк, где на аллее стояли скамеечки

—Пойдем туда— у меня тоже голова кругом.

Они присели на скамеечку и задумались. Минут через 10 Лика взяла Рипа за руку

—Ну что— полетели?

## Глава 3

Когда Рип и Лика подошли к своим истребителям старший техник доложил им о готовности истребителей к старту. Рассказал какие механизмы и приборы были модернизированы и объяснил, как этим пользоваться. Так же с ноткой удивления техник показал посадочные капсулы, закрепленные позади фонаря кабины и рассказал что в капсулах находится одежда и целый арсенал холодного оружия вплоть до арбалетов с запасом болтов (арбалетных стрелок). Рип и Лика пожали руку технику и пошли в ангар переодеваться в летные скафандры. Потом вернулись к своим истребителям и техники помогли им сесть в ложементы в кабинах, помахали рукой и освободили площадку для взлета. Рип и Лика быстро включили оборудование и двигатели истребителей, задали полетное задание и уже привычно слились разумом с приборами истребителей и друг друга. Так легче в полете и в бою. В глубине их разума родилась команда

—На старт – И была немедленно осуществлена обоими пилотами. Истребители, набирая скорость вышли за пределы атмосферы ближнего кордона и довернулись в сторону ближайшей зоны входа в гиперпространство. Из космоса Ближний Кордон представлял из себя любопытное зрелище— непонятного цвета небольшая планета, закутанная в довольно толстый слой атмосферы темно—синего цвета двигалась вокруг своего светила, но было ясно, что эта планета движется при помощи собственного двигателя и в любой момент может умчаться прочь от этой звезды.

Путь до заданного квадрата занял более двух часов и все это время Рип и Лика обменивались мыслями о предстоящей операции. Страха не было— была холодная сосредоточенность и желание заранее предусмотреть как можно больше, чтобы быть готовыми к разным вариантам развития событий. Наконец приборы подали сигнал о приближении зоны выхода из гиперпространства в заданном секторе. Истребители так же синхронно вышли в зону выхода из гиперпространства. Когда истребители набрали крейсерскую скорость на визорах ясно обозначилось странное облако. Оно немногим отличалось от окружающего космоса, но отличия все же были— поверхность облака была покрыта странной рябью, похожей на рябь на воде под воздействием ветра. И все бы хорошо, но в открытом космосе не может быть ни воды, ни ветра ни, тем более ряби. Лика посмотрела на Рипа и отправила ему мысль

—Похоже, что это переход в другой мир. По крайней мере я не слыхала ни о чем подобном. Давай подойдем поближе.

Истребители подлетели поближе к краю этого странного образования. Приборы на истребителях исследовали поверхность этого облака, но не могли определить его структуру. Лика подождала минут 20 и потом отправила данные, полученные в результате исследований коммандеру Конту, а потом сказала Рипу

—Ну что, ныряем? Может быть прорвемся-

Рип послал мысленное согласие и двойка истребителей, выписала красивый вираж и, на небольшой скорости вошла в самый центр облака.

Прохождение завесы далось тяжело.

Ментальный удар был не резким, а вязким – как если бы сознание на мгновение растянули, проверяя его на прочность. Не боль, а дезориентация. На долю секунды Рип потерял ощущение «вверх–вниз», а Лике показалось, что кабина стала больше, чем должна быть. Оба сработали автоматически: зафиксировали себя, сбросили вторичные каналы, оставив только базовое управление и связь друг с другом.

– Жив? – коротко передала Лика.

– Жив. Держусь, – ответил Рип. – У тебя?

– Аналогично. Системы… нервничают.

Это было мягко сказано.

Навигация сходила с ума. Астрокарты не совпадали ни по одному опорному ориентиру. Каталоги звёзд не находили соответствий. Система несколько раз попыталась аварийно выйти в гиперпространство, получила запрет и перешла в режим паники, что для бортового ИИ было почти экзистенциальным кризисом.

Им пришлось вручную гасить тревоги, отключать автоматические коррекции и переводить корабли в полностью ручной режим с локальной привязкой «ведущий–ведомый». Старый приём, ещё со времён учебных вылетов над Дальним Кордоном.

Когда системы наконец замолчали, они смогли посмотреть вперёд.

Звёзды были другими.

Не просто «не те» – а выстроенные по иным закономерностям. Созвездия, которые не складывались ни в одну известную фигуру. Свет некоторых звёзд имел спектры, которых не существовало в имперских справочниках. Одна из них отливала странным холодным фиолетом, другая – тусклым, почти пепельным белым.

А впереди, на расстоянии нескольких астрономических единиц, находилась звёздная система.

Жёлто-белая звезда среднего размера. Вокруг неё – по крайней мере пять планет. Третья от звезды имела плотную атмосферу и слабое отражение в видимом диапазоне. Четвёртая – массивный газовый гигант с кольцами, слишком ровными, чтобы быть полностью естественными.

– Видишь то же, что и я? – спросила Лика.

– Если ты про планеты – да. Если про то, что этого не должно существовать… тоже да.

Сканеры работали нестабильно, но одно было ясно: система была обитаемой. Не обязательно сейчас – но следы активности присутствовали. Энергетические остатки, слабые, старые, но слишком упорядоченные для природы.

Лика молчала несколько секунд. Потом передала мысль, уже без предположений, просто как факт:

– Если родители погибли, то где-то здесь.

– Или не погибли, – ответил Рип. – Просто не вернулись.

Он вывел истребители на медленный сближающий курс, сохраняя дистанцию и маскировку.

– Предлагаю стандартную схему. Сначала внешняя разведка. Потом подумаем.

– Согласна, – сказала Лика. – Этот мир никуда не денется. А вот мы – можем.

Два истребителя, чужие в этом пространстве, скользили к незнакомой системе, где не работали уставы, карты и привычная логика Кордона.

И именно это делало ситуацию рабочей.

Они перенастроили приборы, убрав всё лишнее и оставив только базовые режимы анализа среды. Сканирование дало чёткий результат: одна из планет уверенно попадала в категорию пригодных для жизни. Атмосфера – кислородно-азотная, давление в пределах нормы, температура – комфортный диапазон. Биосигнатуры присутствовали, и не в зачаточном виде.

Но при сближении появилось то, чего приборы сначала не хотели признавать.

От местного светила к планете тянулись тонкие нити. Не лучи. Не выбросы плазмы. Именно нити – протяжённые, почти прозрачные структуры, различимые только на определённом спектре. Они входили в атмосферу планеты и там исчезали, словно растворялись. Время от времени нити изгибались, меняли направление, как если бы реагировали не на физические процессы, а на что-то другое.

– Это не магнитные линии, – первой сказала Лика.

– И не поток частиц, – подтвердил Рип. – Они слишком… упорядоченные.

Нити выглядели живыми. Не в биологическом смысле – скорее в функциональном. Они что-то делали. Передавали, удерживали, связывали.

Приборы не могли дать однозначного ответа. Любая попытка классификации заканчивалась сообщением: неизвестная структура.

У планеты был спутник. Маленький планетоид, лишённый атмосферы, с медленным вращением и слабым гравитационным полем. Ничем не примечательный – если не считать того, что на него не тянулась ни одна из нитей.

Мысль возникла одновременно. Настолько синхронно, что они даже не стали формулировать её вслух.

Приземляемся на спутнике.

Рип только чуть скорректировал курс. Лика подтвердила манёвр. Связь – минимальная. Маскировка – максимальная.

– Сначала смотрим со стороны, – передала Лика.

– И не светимся, – добавил Рип.

Истребители плавно ушли с траектории к планете и легли на курс сближения со спутником. Маленькое небесное тело медленно росло в визорах, оставаясь мёртвым и спокойным – идеальным местом, чтобы перевести дыхание и понять, во что именно они влетели.

Планета с нитями оставалась впереди, молчаливая и явно не такая безобидная, как показывали первые сканы.

Лика уже собиралась снижаться, когда Рип, шедший позади и чуть ниже, резко притормозил и вывел изображение на общий канал.

Смотри, Лика… два истребителя. Это твоих родителей.

Она мгновенно замерла, удерживая машину на ручном управлении. Взгляд скользнул по визору – и она их увидела.

Два истребителя имперского образца. Старые, но узнаваемые. С теми самыми характерными контурами стабилизаторов, которые давно не выпускали, но на Кордоне помнили. Машины стояли на поверхности спутника, аккуратно, без следов жёсткой посадки или боя. Одна – чуть в стороне, вторая – ближе к небольшому разлому в породе.

– Это они… – мысль Лики была ровной, но слишком чёткой. – Бортовые номера совпадают.

Приборы подтвердили. Идентификаторы были обесточены, но сигнатуры корпусов, микродеформации обшивки, даже характерные следы старых ремонтов – всё сходилось. Эти истребители не были трофеями. Они были здесь оставлены.

– Следов разрушений нет, – передал Рип. – Ни попаданий, ни перегруза. Посадка – штатная.

– Значит, они приземлились сами, – ответила Лика. – И не улетели.

Это было хуже, чем обломки.

Они сделали ещё один облет, уже медленнее, внимательнее. Маскировку не снимали. Спутник по-прежнему выглядел мёртвым: ни энергетических всплесков, ни движения, ни искусственных конструкций. Только два истребителя – как забытые вещи.

Лика выбрала место посадки рядом, но не вплотную. По уставу. По опыту. По инстинкту.

– Садимся. Проверяем машины. Потом решаем, —сказала она.

– Я прикрываю, – ответил Рип.

Посадка прошла чисто. Пыль спутника медленно осела, не создавая облаков – гравитация была слабой. Они заглушили двигатели, оставив питание на защитных системах, и на несколько секунд просто сидели в кабинах.

Лика первой открыла люк.

Поверхность спутника была серо-чёрной, неровной, с вкраплениями кристаллических образований. Тишина была абсолютной – даже вибрации от шагов почти не ощущались.

Они подошли к первому истребителю. Люк был закрыт, но не заперт. Рип аккуратно вскрыл его аварийным доступом.

Кабина была пустой. А позади фонаря кабины обнаружились открытые крепления капсулы, точно такие как на их кораблях.

Следов борьбы не было. Крови – тоже. Личные вещи отсутствовали. Как будто пилоты вышли сами, по собственной воле, и больше не вернулись.

Лика молча смотрела внутрь. Потом перевела взгляд на второй истребитель. На нем так же видны были крепления капсулы.

– Они ушли отсюда пешком, – обследовали местноть и вели разведку- сказала она. – Или… не совсем пешком.

Рип проследил направление, куда указывали слабые следы на пыли – почти стёртые, но всё ещё различимые. Они вели к тому самому разлому в породе, возле которого стоял второй истребитель.

Разлом уходил вглубь спутника.

– Похоже, – тихо передал Рип, – разведка только что перешла в фазу «поисково-спасательная». И не факт, что это была их идея.

Лика кивнула. Решение уже было принято, ещё до того, как она это осознала.

– Идём, – сказала она. – Они какое-то время были здесь.

Планета с нитями висела над горизонтом, как наблюдатель.

А где-то в глубине чужого мира кто-то или что-то уже знало, что они прилетели.

Они поставили свои истребители рядом – аккуратно, почти зеркально, как привыкли делать на Кордоне. Четыре машины на одной площадке: две живые, две безжизненные. Последние стояли тихо, с погашенными огнями, словно давно смирились со своим положением.

Рип и Лика выбрались из ложементов и спустились на грунт. Сделать это было просто – слабая гравитация спутника позволяла двигаться легко, почти непривычно легко. Каждый шаг получался длиннее обычного, и приходилось сознательно себя сдерживать, чтобы не подпрыгивать.

Рип огляделся. Поверхность вокруг была неровной, с трещинами и наплывами породы. Следы времени читались плохо – здесь почти не было эрозии. Всё сохранялось надолго.

Он первым заметил вход.

В породе зиял довольно широкий проём – не идеальной формы, но и не похожий на обычную трещину. Слишком ровные края, слишком стабильная геометрия. Внутри – темнота, которая не выглядела просто отсутствием света.

Рип переключил локатор на расширенный спектр и сделал пару шагов ближе.

– Похоже на пещеру, – передал он Лике. – Вход широкий. Можно пройти в скафандрах без проблем.

Лика подошла, внимательно осмотрела проём, сверилась с датчиками.

– Сканеры не видят глубину, – сказала она. – Как будто сигнал туда просто не проходит.

– Значит, там что-то экранирует, – ответил Рип. – Или искажает.

Он повернулся к ней.

– Предлагаю обследовать пещеру.

Лика несколько секунд молчала. Потом кивнула.

– Идём. Но осторожно. Без героизма и без разделения.

– Как всегда, – подтвердил Рип.

Они активировали локальные защитные поля и проверили связь между скафандрами. Затем, не торопясь, вошли внутрь пещеры.

## Глава 4

Рип поймал себя на том, что мыслит уже не как пилот, а как разведчик. Слишком много косвенных признаков складывались в одну картину.

На планете явно жили разумные существа. Но не космическая цивилизация – это было почти наверняка. Орбита чистая. Ни спутников, ни обломков, ни техногенного мусора. Аппаратура их истребителей засекла бы даже примитивные ретрансляторы или остатки старых аппаратов. Здесь ничего такого не было.

Значит, уровень развития – докосмический.

И ещё одно. Родители Лики не стали маскироваться грубо или уходить в подполье. Они спустились на планету в капсулах. А это означало только одно: внешне они не отличались от местных. Не бросались в глаза. Могли затеряться среди населения.

Люди, – подумал Рип. – Или что-то очень близкое.

Он передал Лике связную мысль, без спешки:

– Здесь живёт цивилизация, но не космическая. Орбита чистая. Если бы было иначе – мы бы уже знали. Родители твои пошли вниз в капсулах не просто так. Они рассчитывали не выделяться. Значит, местные выглядят как мы. Или почти как мы.

Лика молчала несколько секунд, переваривая.

– Тогда нам нужно время, – ответила она. – Язык, культура, одежда. Без этого спуск – самоубийство.

– Именно. Предлагаю затащить капсулы в пещеру, соединить их и какое-то время провести без скафандров. Сделаем базу. Потом опустим разведывательный дрон на планету. Он соберёт визуал, поведенку, речь. Нам нужно понять, кто они и как говорят.

Лика задумалась, глядя в темноту пещеры. Потом кивнула, но сразу добавила:

– Сначала – данные с истребителей родителей. Всё, что есть. И сразу отправить Коммандеру Конту.

– Согласен, – ответил Рип без колебаний. – Это правильно.

Они действовали быстро и слаженно. Забрались в ложементы истребителей и сняли все данные с бортовых накопителей информации. Включили в капсулах антигравитационные двигатели, аккуратно сняли их с креплений истребителей и без труда перенесли внутрь пещеры. В условиях слабой гравитации это было почти удобно. Капсулы состыковали стандартным переходным узлом – герметично, надёжно, как и было задумано конструкторами ещё сотни лет назад.

После этого они забрались внутрь, проверили атмосферу, фильтры и только потом сняли скафандры. Воздух внутри капсул был нейтральный, без посторонних примесей. Можно было дышать спокойно. Они оделись по миниуму—шорты и Лика одела топ, чтобы Рип не отвлекался от работы.

Лика занялась отправкой данных с бортовых систем родительских истребителей коммандеру Конту. Рип – подготовкой дрона. На всякий случай Рип ввел в память дрона данные биополей родителей Лики— на всякий случай, вдруг им сразу повезет на них наткнуться. Малый разведывательный аппарат, минимальная сигнатура, автономный режим, пассивное наблюдение при максимальном уровне маскировки. Никаких активных импульсов.

Когда всё было готово, они синхронно подтвердили запуск.

Дрон ушёл к планете тихо, почти незаметно, растворяясь в пространстве.

Теперь оставалось ждать. Они не спеша перекусили сублимированными продуктами из стандартного набора капсул. Без разговоров, почти автоматически. Пока жевали, оба смотрели на небольшой визор дрона, закреплённый на стенке капсулы.

Дрон снижался медленно, не спеша. Скорость – минимальная, чтобы не создать в атмосфере заметных эффектов: ни инверсионного следа, ни локальных возмущений, ни вспышек ионизации. Войдя в облачность, он полностью перешёл под «шапку» невидимости и продолжил спуск.

Первым появилось поле.

Зелёное, неровное, с естественной растительностью. За ним – небольшой лесок, без следов вырубки или инженерного вмешательства. Камера плавно сместилась, и в кадр вошла дорога.

Обычная грунтовая дорога. Без покрытия. Без разметки.

По ней тянулись следы копыт – чёткие, свежие. Местами – следы колёс, простых, с узким ободом.

– Гужевой транспорт, – тихо сказал Рип. – Значит, уровень развития… до машин. Или очень ограниченно.

Лика кивнула, не отрывая взгляда от изображения.

Рип продолжил мысль:

– Дорога всегда ведёт куда-то. Люди не прокладывают их просто так.

Он увеличил высоту дрона и повёл его вдоль дороги, не ускоряясь, но и не теряя времени. Камера шла плавно, без рывков, будто это был обычный обзорный полёт.

Через несколько минут впереди показалось скопище построек.

Небольшие одноэтажные дома. Каменные или глинобитные – по цвету и фактуре сразу было не разобрать. Крыши – простые, двускатные. Дым из труб поднимался ровно, без фильтров и очистки. Между домами – загоны, небольшие огороды, навесы.

Поселение было жилым.

По дороге шёл человек, ведя за собой животное в точности похожее на обычную лошадь под вьюком. На поясе у него висел меч в простых деревянных ножнах и за пояс был заткнут небольшой кинжал. Дальше мелькнули ещё фигуры. Все были вооружены мечами и, кроме того, у одного был и лук со стрелами в чехле—саадаке. Одежда – грубая, многослойная, без каких-либо признаков технологии. Никаких источников света – всё выглядело так, словно время здесь остановилось на несколько веков раньше.

Лика глубоко вдохнула.

– Похоже… – начала она и не договорила.

– Похоже на людей, – закончил Рип. – И на мир, который не готов к встрече с Кордоном.