# Ежевичный пирог

Лен Хардин

В ноябре не заходите в туманный лес. Не сходите с тропы. Не верьте, что там нет опасности - даже если вы охотник, который знает и чувствует все. Там живет голод... и ежевичный пирог, о котором знают слишком многие.

Холодный, мрачный и цепкий ноябрьский лес нехотя выпустил Ваара на простор.

Вначале охотника это обрадовало – все что угодно было лучше, чем слепые сумерки и бесконечные ряды одинаковых деревьев. Но ликование быстро сменилось глухой тоской: он не узнавал этих мест. Высохший ковыль гнулся под порывами ветров, чужое серое небо простиралось за горизонт.

Ваар, старший сын из рода Гальда, самого прославленного охотника округа Рум, был уверен в своих силах. В трактире он демонстративно плевался, когда кто-то из городских начинал пересказывать байки про туманный лес: смерть ждет каждого, кто сойдет с тропы, но стократ ужаснее участь того, кто решится нарушить этот закон в последние дни ноября.

Ваар только посмеивался – он не раз охотился в лесу, он не боялся сходить с тропы.

Годы охоты научили его многому, и Ваар мог найти путь даже с завязанными глазами – он чувствовал лес, его дыхание, его обитателей. И среди всех них Ваар был самым опасным – человеком с холодной стталью и еще более холодным разумом.

На его счету была матерая медведица, которая защищала медвежат… Ваар наткнулся на нее случайно, но не побежал от ее лютой ярости, и потому не погиб. Он дождался, когда зверь в яростном рывке почти коснется его… а затем резким движением вогнал охотничий нож ей в горло, снизу вверх – с такой силой, что пробил череп.

Ваар уходил даже от стаи волков, причем ни разу не забирался на дерево. Он понимал, как запалить костры, чтобы внушить ужас даже самому матерому зверю. С той осени он вернулся с ворохом волчьих шкур – ибо даже в самой глухой чаще умел из добычи становиться охотником

Но в этот раз что-то пошло не так. С того самого мгновения, как Ваар шагнул с веками проторенной тропы в высокую траву, все изменилось. Стало тяжело дышать, земля опасно липла к подошвам сапог, остро хлестали по голенищам сухие ветки, а воздух… воздух стал неуловимо чужим. Но он, как и положено охотнику из рода Гальда, встряхнулся, согнал наваждение и тихим шагом двинулся в чащу.